imagination puts meaning into chaos
Перед вами - первозданный хаос, бескрайняя бездна, абсолютная пустота страниц тысяч ненаписанных историй - страниц, на которых строки выводятся только вашей рукой, пока вы создаете целые миры. Каждое решение способно изменить реальность до неузнаваемости, и куда приведет вас выбранный путь, не знает никто. Хаос непредсказуем.

chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » black black heart


black black heart

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

black black heart

http://sg.uploads.ru/t/INKzx.gifhttp://s7.uploads.ru/t/mQS1W.gif
Black black heart why would you offer more
Why would you make it easier on me to satisfy
I'm on fire I'm rotting to the core
I'm eating all your kings and queens
All your sex and your diamonds

участники:June Moone & Dash Parr

время и место:май(?) 2016//Лос-Анджелес

СЮЖЕТ
Он спасает ее совершенно случайно. А может быть и нет. Она очаровывает его совершенно случайно. А может быть и нет...

+5

2

Ах, Лос-Анджелес! Город солнца, моря и бескрайнего синего неба. Место, куда стоит приезжать, чтобы жить на полную катушку, дышать воздухом свободы или снимать фильмы о беззаботной молодежи. Или, в случае, с Джун рисовать морские пейзажи и искать вдохновения на великие свершения. Ох, как бы девушке хотелось сказать, что в этот раз она прибывает в Город Ангелов именно по одной из вышеназванных причин, но, увы и ах, дело совсем в другом. Ей не удается даже поймать солнечных лучей теплого мая, потому что все светлое время суток она (да и весь Отряд) проводит в стенах снятой Уоллер квартиры, грязной и жутко тесной: когда Джун впервые видит это помещение, ее даже передергивает от омерзения. Но чего еще она может ждать от Уоллер? Ту едва ли заботит, в каких условиях окажутся ее подопечные. Не в наручниках (или смирительных рубашках) и на том спасибо. Потому Джун заходит следом за всеми и находит себе удобное местечко: рядом с окном, из которого, впрочем, все равно открывается не слишком приятный вид. Но ничего не поделаешь.

Занимая время до «выхода на дело» Джун что-то рисует в небольшом скетчбуке формата а5: получается что-то мрачное и неряшливое, как раз в духе того, что у самой девушки на душе. Она вообще привыкла, чтобы рисунки отвлекали от насущного и дарили успокоение, но сейчас ей кажется, что они помогают лишь глубже опускаться в пучину темной безысходности. В стороны по странице разлетаются размашистые штрихи, и рисунке эдак на третьем Джун вдруг понимает, что все это время рисовала Чаровницу. С ее темными волосами, ядовитым взглядом и узорами по всему телу: Джун знает значение каждого. Когда она отчерчивает последний, грифель ее карандаша внезапно ломается, — видимо, надавила на него слишком сильно, — и оставляет на белой бумаге небольшой отпечаток. Джун не спешит отводить карандаш в сторону и несколько секунд, как завороженная, смотрит на получившуюся работу — она хороша, в общем-то, всем, кроме того факта, что смотрит девушке в самую душу. Джун даже кажется, что она чувствует, как у нее по спине пробегают мурашки, и потому в следующее мгновение она резко захлопывает блокнот. От греха подальше. В этот момент кто-то из ее соратников разражается надломанным смехом, а потом говорит, что после дела надо будет хорошенько нажраться. Джун особо не пьет, но сейчас думает, что в этот раз не отказалась бы.

Часы показывают ровно девять, когда им подают знак поднимать свои задницы и загружаться в специально подогнанный автомобиль. Джун выходит из квартиры последней, а в грузовик садится в самом углу: ей оставляют там место намерено, зная, как она любит держаться чуть в отдалении. Они едут минут тридцать или около того; точнее Джун сказать не может, потому что большую часть поездки кемарит. Из-за этого же, когда автомобиль, наконец, останавливается, ей требуется несколько мгновений, чтобы понять, что происходит. В состояние бодрости ее приводит чей-то раскатистый голос:

— Все на выход.

Все, на самом деле, происходит как всегда. С ним обходятся как с людьми второго сорта, — они ведь преступники, так что все логично, — раздают указания на повышенных тонах и нередко с долей презрения в голосе, указывают, сколько у них есть времени и какова конечная цель, а потом не забывают добавить, что все их жизни в кулаке у правительства, и им же будет хуже, если они решат что-нибудь учудить. Кто-то из отряда отзывается на это раздражительным «бла-бла-бла», что заслуживает очередного гневного взгляда, — но за ним ничего не следует, — а Джун мысленно усмехается. Потому что знает, что с Чаровницей никогда ничего нельзя знать наверняка: если она вырвется, ей будет глубоко наплевать на все угрозы.

— Мун, на тебе пятнадцатый этаж.

Легкий кивок головы, который все равно никто не видит, — и так знают, что она не ослушается, — и горящее на языке: «Чаровница». Джун не видит, но чувствует, что ее обращение завершается.

Все последующие тридцать минут-час-два-или того больше сливаются для девушки в одно нечто: с выстрелами, криками, чьим-то так некстати раздающимся смехом и ее собственными руками, генерирующими магические сгустки. Джун толком даже не разбирает, что она творит, не смотрит на лица людей, с которыми расправляется без каких-либо эмоций: наверное, всему виной Чаровница, сама Джун едва ли была бы настолько спокойной. Но сейчас она чувствует у себя внутри силу и бьющий источник темной магии, и потому ей куда проще выполнять возложенные на нее обязанности. Чаровница же наслаждается своим временно позволенным превосходством и даже не пытается вырваться из тех пут, которыми окружает ее рассудок Джун. И последняя ей за это благодарна.

«Кажется, все чисто», — мысленно отмечает Джун через еще парочку лежащих без сознания людей, — чем они так не угодили правительству? — и Чаровница недобро усмехается, Джун словно бы фантомно чувствует, как губы на «прежде-ее» теле растягиваются в стороны. Она не любит эту усмешку, потому что точно не знает, что она означает: удовольствие, полученное от убийств, или намек на то, что Чаровница еще не хочет уходить. Хотя, наверное, и то, и другое, потому что уходить она не хочет никогда. — «Ладно, хватит», — Джун собирает всю свою волю в кулак, стараясь звучать так громко, чтобы ее внутренний голос отдавался у Чаровницы в черепушке. Та шипит и тянет что-то нечленораздельное, но Джун, наученная опытом, разбирает все, что нужно:

«Задание еще не закончено, еще нужно быть начеку».

Джун знает, что в этих словах есть своя доля правды, но она не позволяет Чаровнице и секунды усомниться в том, что ей больше не рады. У них еще будет повод, — и не один!, — чтобы снова встретиться, а пока ее служба здесь закончена.

«Боишься, что чем дольше я проведу времени на воле, тем сильнее стану и тем сложнее меня будет загнать обратно в клетку?» — Она знает ее слишком хорошо, и Джун досадливо морщится от того, что Чаровница докапывается до ее истинных мотивов слишком быстро. — «Правильно боишься». И все же девушка не отпускает свою стальную хватку, памятуя о том, чем может обернуться хоть мгновение ее слабости, и потому Чаровница ничего не остается. Она уходит, напоследок разражаясь своим противным скрипучим смехом.

Несколько минут Джун остается совершенно одна, в тишине, — что удивительно! — и льющейся из больших окон темноте. Она понятия не имеет, что ей делать дальше, ведь свою часть задания она уже выполнила, а большего ей не сообщали. Вероятно, следующий паззл их незамысловатой головоломки выдан кому-то другом. Джун присаживается на так кстати попадающийся рядом абсолютно целехонький стул и сжимает пальцами виски: как все хорошо сегодня, однако, вышло, и даже Чаровница, которая так любит помотать нервы, особо не выкобенивалась. Может быть, это значит, что она наконец-то признала Джун хозяйкой положения и позволила ей взять над собой верх?

«Пустая надежда». Но вдруг.

В этот момент Джун слышит чьи-то разговоры, приближающиеся со стороны лестницы, и по голосам она узнает некоторых членов Отряда. Что ж, видимо, на сегодня ее миссия завершена. «И даже без особых потерь. Если не считать пары кровоподтеков на лице».
То, что происходит в следующее мгновение Джун не успевает осознать ни мозгом, ни телом. Ее вдруг словно бы накрывает ударной волной от чего и резко отбрасывает в сторону: шея дергается вверх, но, к счастью, выдерживает. На краткое мгновение Джун чувствует боль в районе левого предплечья, но кровь, тут же начинающую хлестать из него, не замечает. Зато замечает звук бьющегося оконного стекла, когда она всем телом ударяется о него, звездные росчерки в темном небе и ощущение ветра, охлаждающего ей лицо, пока она падает.

Все происходит настолько быстро и внезапно, что мысль обратиться к Чаровнице приходит к Джун в голову слишком поздно. Прямо перед тем, как она теряет сознание. Удивительно, но удара об землю она, впрочем, почему-то не чувствует.

+3

3

- Это лучший бар в городе! - Заверил чувак справа.
- Дерьмо. Не гони. Тут подальше есть клуб "Люкс". Там хозяин один охеренный парень. Вот это местечко, я тебе скажу. - Заявил чувак слева.
- Парни, я принял ваши пожелания к сведению, спасибо. А теперь заткнитесь и дайте мне напиться, - вежливо попросил их Шастик, делая знак бармену, чтобы ему налили еще виски.
Бар был хороший, но Дэш уже не помнил его названия. Тут играла классная музыка, которая качала, заставляя Парра мысленно подбирать аккорды. Воняло куревом, смешанным табаком с фруктовыми добавками. Алкоголем зато не пахло, он терялся в духоте и дыме табака. Вокруг было полно тел - люди погружались в танцы. Парень мысленно и физически прибывал в эйфории, расслабляясь. Именно сегодня он позволил себе не суетиться, хотя не представлял жизнь без движения.
Шастик услышал стук стакана о стойку и тихие постукивания кубиков льда о стекло. Дэш обернулся, забирая свой виски и делая  пару глотков холодной горьковатой жидкости, качая головой в такт заводной мелодии, состоящей из одних гитарных рифов.
- Ты пришел сюда пить? - Услышал он знакомый девичий голос совсем рядом дыханием на ухе. Средний Парр обернулся к девушке, с которой познакомился здесь всего несколько мгновений назад, но уже забыл ее имя. Парень одарил ее ухмылкой и оценивающим взглядом. Она успела побывать в толпе, немного вспотеть и собрать вокруг себя чужих запахов, без которых не мог обойтись бар.
- Да? - Спросил Дэш, хотя вопрос был риторическим, потому что его ответ был ему известен. Если эта девчонка думала, что он дал ей познакомиться с собой ради танцев и ее прихоти (а ведь она думала, что это он с ней познакомился), то она ошибалась. Она провела пальцами по его руке, ближе к ладони, пытаясь отобрать бокал, но Дэш лишь сжал его сильнее. Девчонка нахмурила свои бровки.
- Ну и напивайся здесь один, - она решила обратить внимание на чувака слева, который уже был неспособен в принципе шевелиться, но что не заставят сделать тебя гормоны. Плелся как миленький. Парр горько хмыкнул, делая очередной глоток виски, тем самым допивая его до конца. Благодарно кивнув бармену, Шастик оплатил алкоголь и направился на выход. Настроение сегодня было ни к черту.
Машину сегодня он не взял, решив, что обойдется своими быстрыми двумя. И хоть тот бокал виски был сегодня не первый, но он все еще держался на ногах. И даже не качался! Достав из заднего кармана джинс жвачку Love is, Дэш закинул ее в рот, чтобы от него так не воняло. Конечно, он спокойно может сбежать, если попадется на глаза патрульным или еще кому, кто тут соблюдает порядки, но все же Дэш сам не любил неприятное дыхание изо рта. Жвачка была бананово-клубничной. Ее купил ему Мелкий. Дэш невольно хмыкнул и покачал головой. Какое внимание к деталям, Джек-Джек. Любимый вкус брата не забыл.
Парр мог вообще не обратить внимание на происходящее от него в нескольких километрах нечто, если бы бедолага не в тесался в него, убегая прочь в испуге. Шастик хмуро проследил за ним и обернулся, чтобы поглядеть от чего он так убегал. Горело здание и там явно происходило что-то, что мог остановить либо отряд ОМОНа, либо супергерой.
- Я сегодня без костюма, - предупредил Дэш сам себя, хотя костюм был с ним, спрятанный под одеждой. Девать ее куда-то ему не хотелось, но она сотрется за столько километров.
- Что б тебя... - проворчал Шастик, сплевывая жвачку и скидывая брюки, куртку и рубашку. - Как тупо. я же хотел отдохнуть.
Он собирался связаться с Мелким, но передумал, потому что тот останется здесь, чтобы помочь. Пришлось сложить одежду и заныкать под ближайшим кустом, нацепить маску и кинуться в своем красно-черном трико к горящему зданию.
- Эй, что тут происходит? - Попытался он выяснить появившись будто бы из неоткуда в толпе людей. Те будто бы его не слышали и не видели. Дэш закатил глаза, думая ломануться в здание, как волна взрыва выбила стекло с верхнего этажа, выбрасывая... чье-то тело. Прищурившись, Шастик понял, что это девушка.
- Твою мать, - прошипел Парр, отходя на несколько шагов, чтобы разогнаться достаточно для того, чтобы скорость падения девушки и его собственная при столкновении были одинаковыми, иначе он сломает себе руки. А может и ноги заодно. С боку кто-то закричал, только сейчас замечая падающую фигуру, кто-то отвернулся, кто-то проматерился, что пожарные ни хрена не умеют делать свою работу, а Дэш лишь отсчитывал метры, когда в последний момент сорвался с места и поймал девушку сидя, до того как ее тело коснулось земли. Оставалось всего несколько миллиметров. Но Шастик уже прижимал ее к себе, поддерживая ее затылок ладонью. Протяжно облегченно выдохнув, Парр медленно выпрямился, рассматривая лицо девушки и рану на ее предплечье. Больше видимых ранений не было. Дэш посмотрел наверх. Новый взрыв сотряс здание, роняя вниз огромную металлическую балку, поэтому Шастику пришлось прижать девушку к себе и отбежать на безопасное расстояние. Если он хотел помочь кому-то еще, то уже явно было поздно. Парр усадил незнакомку на скамью неподалеку, удерживая ее, чтобы не свалилась на раненную сторону.
- Эй, - Дэш аккуратно обхватил ее лицо руками в перчатках, вглядываясь в ее черты. Зря. Она была симпатичной. - Черт. Очнись, пожалуйста. - Шастик аккуратно похлопал по ее щеке, так как воды при нем не было.

+2

4

Джун никогда не задумывается о том, каково это — умирать. Даже несмотря на то, что не раз бывает в самом пекле, из которого всегда может не вернуться. Однако вероятность своей смерти она никогда не рассматривает: то ли потому что очень уверена, что Чаровница не позволит ей умереть (хотя черт разберет эту дьяволицу), то ли потому что ей почти все равно, погибнет она или выберется живой. Возможно, с этой здоровой (или не очень) долей пофигизма на собственную жизнь куда проще отправляться на заведомо опасные задания, на которые едва ли согласился бы хоть один адекватный человек. Впрочем, когда дело касается адекватности, о Джун даже не приходится вспоминать. Так или иначе, смерти она не боится от слова совсем и поддается совсем иным страхам. Куда страшнее ей причинить серьезный вред людям или, что еще хуже, позволить Чаровнице вырваться наружу и натворить непоправимого. Это — то, что растекается у Джун внутри темной жижей страха и раз за разом заставляет ее избавляться от  Чаровницы слишком быстро и слишком рано, совсем не задумываясь о собственной безопасности. Это не так важно. Может быть, думай бы Джун как-то иначе, все сложилось бы по-другому. Однако, выпадая из окна, девушка об этом, разумеется, не задумывается — времени не хватает, потому что мир почти сразу же окутывает беспросветная темнота.

Смерть ли это? Едва ли кто-то способен ответить на этот вопрос, а Джун и подавно. Однако если это и она, то она представляет собой не худший из всех вариантов, что приходили в голову человечеству за долгие годы его существования. Хотя, разумеется, блуждать в вечной темноте тоже так себе перспектива. Тем более, наедине с Чаровницей. Или?.. Джун не уверена, осталась ли та с ней или успела каким-нибудь образом улизнуть, пока ее хозяйка летела вниз, и понятия не имеет, как это выяснить сейчас. Прислушаться к себе? Позвать ее? Иногда Чаровница отзывается, когда Джун мысленно обращается к ней, однако она старается делать этого не слишком часто, чтобы у ее альтер-эго не сложилось ошибочного суждения, что в нем нуждаются. Джун, на самом деле, не нуждается, нет. Никогда. Почти. За исключением, пожалуй, настоящего момента... Потому что блуждать в темноте в одиночестве кажется ей еще куда более страшным будущим.

«Чаровница...» Ответа не следует, зато в следующее мгновение Джун вдруг слышит мужской голос, а потом понимает, что темнота отступает.

На улице тоже темно, однако виднеющиеся где-то цветные огоньки и нечто, озаряющее все небо впереди, заставляют девушку убедиться, что что она жива. Тело болит и ломит, в голове по-прежнему клубится туман, но она жива. Удивительно, но факт. Может быть, Чаровница все же решила сжалиться над ее бренным тельцем и помочь им обеим избежать неминуемой гибели? В голове тут же появляется картинка удаляющегося оконного проема и разлетающихся во все стороны осколков. Джун должна была умереть.  Вспоминая, с какой высоты она летела, девушка понимает это очень отчетливо. Однако что-то не дало ей погибнуть. Что-то... или, может быть, кто-то.

Какое-то время она не осознает, что сидит на скамейке не одна. По правде говоря, даже тот факт, что она вообще сидит, она замечает не сразу. Зато, когда она осознает его, она вдруг отмечает и чью-то руку у себя на щеке и чье-то тело рядом со своим. Повинуясь секундному порыву, она тут же подается вбок, едва не заваливаясь на него, потому что сил что-то адекватно соображать еще не слишком много. И тут же едва не вскрикивает от внезапно простреливающей ее плечо боли.

В этот момент к ней возвращаются воспоминания всего того, что случилось до ее падения. Она вспоминает Аманду Уоллер, вспоминает пятнадцатый этаж, с которым должна была успешно разобраться, вспоминает очередную мини-стычку с Чаровницей и человека с каким-то мощным оружием у него в руках. Вот что послужило причиной ее падения и вот отчего ее рука сейчас так болезненно жжется! Джун думает, что надо бы посмотреть на рану, — хотя бы глазком, чтобы оценить масштаб трагедии, — но она отчего-то не смеет. Может быть, потому что вдруг понимает, что сама во всем виновата: Чаровница, наверняка бы, справилась. Если бы Джун не струсила.

Девушка на мгновение прикрывает глаза, пытаясь совладать с болью в предплечье, и удобно опирается о спинку скамейки. Кажется, человек, что был рядом с ней какое-то время, все еще здесь, поэтому негромко выдыхая, словно это способно как-то ослабить боль, девушка произносит:

— Там все очень страшно? — она немного наклоняет голову в левую сторону, указывая ею на рану. Ее голос звучит слабо, почти шепотом, но она надеется, что человек рядом с ней ее слышит. Кто он вообще такой, как здесь оказался? Может быть, это он ее спас? У Джун сейчас нет сил задавать все эти вопросы, но они, так или иначе, все равно появляются у нее голове, поэтому она выдает лишь один, самый простой и очевидный. — Кто ты? — с этими словами она находит в себе силы все-таки открыть глаза и слегка повернуть голову в направлении своего собеседника. Судя по всему, сейчас он — ее единственная надежда.

+2

5

Девушка очнулась и тут же поддалась назад, на больной бок. Дэш поморщился вместе с ней, убирая руки от ее лица, но лишь за тем, чтобы схватить ее за здоровую руку и притянуть обратно.
- Тихо-тихо, все нормально, - успокаивает Шастик. - Я не причиню тебе вреда.
Хотя кто будет верить чуваку в маске и трико? Дэш настолько привык, что в родном городе их считают героями, что не знает, как к этому отнесутся в другом. Он хочет помочь девушке, но пока она ему не дастся, то вряд ли из этого что-то выйдет. Шастик оглянулся в сторону горящего здания и тяжело вздохнул. Интересно, много ли людей там погибло? Время было вечернее, здание выглядело как то, что отдают под офисы. Там уже давно никого не должно было быть. Но была она, хотя она не выглядит, как работник офиса.
Парень наклоняется через незнакомку, чтобы осмотреть ее рану и вздыхает.
- Я могу оказать тебе первую помощь, - осторожно произнес Дэш, взглянув на девушку. - Больше ничего не повреждено?
Судя по всему нет, раз она может говорить и шевелиться. Парр облегченно выдыхает и слегка улыбается.
- Люди зовут меня Шастик, - произнес он своим голосом героя, но затем добавил голосом простого парня. - Но мое имя Дэш.
Парр снял свою маску, глядя девушке в глаза.
- Как мне звать тебя? Дай мне разобраться с твоей раной, - супергерой поднялся со своего места и обошел незнакомку, чтобы пересесть ближе к ее раненной руке. - Что было в том здании? Ты была там одна или?..
Мысль о том, что он не успел спасти еще людей давила на его супергеройскую совесть, в то время, как характер говнюка говорил о том, что все нормально. Он успел спасти красивую девчонку, какие еще проблемы на свою задницу захотел?
Средний сын Парров достал из кармашков на поясе нужные предметы, чтобы обработать рану пострадавшей. Взглянув на нее извиняющимся взглядом, Дэш порвал ее рукав вокруг раны, чтобы убрать ненужную ткань вокруг.
- Кажется, ты порезалась о стекло, когда падала... - протянул Шастик, рассматривая порез, кровь из которого перестала хлестать с силой, но все равно шла. - Будет немного больно.
Дэш взял ее руку в свою, чтобы она не вырвалась и стал обрабатывать рану спреем. Хорошо, когда ты супергерой, и тебе достаются самые модифицированные средства и предметы.
Послышались звуки сирен. Дэш ненадолго прервался, чтобы проводить взглядом пожарные и полицейские машины. Ему бы не хотелось попадать на глаза последним, поэтому нужно было скорее разобраться с дамой.
- Вот, - Парр заканчивал перевязывать ее руку бинтом. - Через несколько дней там останется только шрам, но это ничего. - Дэш приободряюще улыбнулся. - Что ты делала в том здании так поздно?
Не то чтобы это как-то поможет ей или ему, или тем людям, что там были и погибли, а может выбрались, но парень был достаточно любопытным, когда дело касалось подобного дерьма.
- Может... отвести тебя домой? - вряд ли она пойдет в больницу, да и рана не такая страшная, чтобы обращаться к докторам.

+1

6

Когда парень предлагает разобраться с ее раной, Джун не отшатывается, а наоборот устало кивает и позволяет ему помочь ей. Не потому, что вдруг начинается доверять своему невольному спасителю, а потому, что не имеет сил не доверять. И боль, и все воспоминания сегодняшнего дня обрушиваются на нее так внезапно и так стремительно, что она тут же начинает чувствовать себя бесконечно изможденной. Будто несколько часов подряд разгружала вагоны, не иначе. Поэтому она просто облокачивается на спинку скамейки и позволяет незнакомцу заняться ее раной; на мгновение она даже прикрывает веки, окунаясь в дрему, но голос парня рядом тут же возвращает ее к реальности, и она распахивает глаза.

При обычных обстоятельствах знакомства Джун привыкает тепло улыбаться в ответ своему новому знакомому, протягивать руку для рукопожатия и отвечать, что она безумно рада познакомиться с таким чудесным человеком [даже если это не совсем похоже на правду], сейчас же ей и хочется сделать все эти привычные ритуалы, но она просто не может. Сил на исходе. Поэтому она ограничивается кивком, слегка приподнятыми уголками губ, которые при должном количестве фантазии можно даже посчитать за улыбку, и произносит свое имя, тихим, но твердым голосом:

— Джун, — о Чародейке она, разумеется, не упоминает, с завистью и досадой на пополам отмечая про себя, как, наверное, приятно говорить о своей «второй» личности не стыдясь и не тая. Интересно у всех героев так? Джун отчего-то не сомневается, что парень рядом с ней относится именно к ним; стал бы какой-нибудь злодей мимоходом спасать незнакомую девушку? Поэтому видя этот его костюм, слыша его прозвище, она тут же все для себя понимает. Понимает она и то, что, даже если бы очень сильно захотела, она сама никогда бы не смогла стать героем. Да что уж там, Чаровница не дает ей быть даже обычным человеком... — Я... — на мгновение медлит, раздумывая над тем, что лучше сказать. — Да, я была там одна, — и в итоге лжет, чувствуя, что ей даже немного совестно. Но не говорить же ему правду, в конце концов: о том, кто она на самом деле, зачем она в принципе находилась в том небоскребе и кто был рядом с ней. Джун не относится к тем людям, которые легко и без затей способны рассказывать о том, что да, они монстры, и да, они убивают людей, и при этом не испытывать угрызений совести, не обращать внимания на реакцию, которые эти слова способны произвести. Поэтому да, она лжет, потому что помнит слишком хорошо, каким взглядом награждают ее люди, стоит им узнать ее чуточку лучше, чем просто Джун Мун. — Просто много работы, пришлось остаться допоздна, — новая ложь появляется на языке так легко и просто, что девушка даже удивляется сама себе, а потом душит так некстати взявшуюся совесть: «Да брось, вы видитесь с ним первый и последний раз, он даже не узнает, что ты солгала!». Эта мысль ее успокаивают.

С ее рукой новоявленный знакомый справляется на удивление быстро. Джун чувствует только, как ее кожу немного щиплет, когда парень обрабатывает ее каким-то спреем, и больше ничего. Когда новый знакомый отпускает ее руку, на ней красуется аккуратный бинт, и Джун проводит по нему здоровой рукой, чисто машинально. Рана еще болит, но уже не так ощутимо, первая помощь подоспела как раз кстати. Она переводит взгляд на парня, в этот раз девушка все же находит в себе силы тепло ему улыбнуться.

— Спасибо, Дэш. Это очень мило с твоей стороны. — А в следующее мгновение предыдущая ложь Джун играет с ней злую шутку и выходит ей боком. Когда парень предлагает проводить ее домой, она на мгновение тушуется и понимает, что не может сказать ему, что у нее здесь нет дома. Что она вообще-то из совсем другого города и прибыла сюда на опасную миссию, из-за которой собственно чуть и не скончалась несколько минут назад. Поэтому она снова выдает наиболее милую улыбку, на которую сейчас способна, и суетливо поднимается с места. — Спасибо за предложение, но, я думаю, я и сама дойду. Я живу совсем неподалеку, — она машет рукой в сторону как бы между прочим, — да и рана совсем ерундовая. Так что не беспокойся. И еще раз спасибо за помощь.

+1


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » black black heart


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC