imagination puts meaning into chaos
Перед вами - первозданный хаос, бескрайняя бездна, абсолютная пустота страниц тысяч ненаписанных историй - страниц, на которых строки выводятся только вашей рукой, пока вы создаете целые миры. Каждое решение способно изменить реальность до неузнаваемости, и куда приведет вас выбранный путь, не знает никто. Хаос непредсказуем.

chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » believer


believer

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


believer

http://sa.uploads.ru/RAJnT.jpg
◄ Imagine Dragons — Believer ►

участники:Bethany Hawke & Sebastian Vael

время и место:9:3? Века Дракона


СЮЖЕТ
Я к вам пишу — чего же боле?

+3

2

Новая веха в жизни ничем хорошим не задалась.
Пройдя через мучения Посвящением, страшными видениями об архидемонах и каждый день слыша в голове чьи-то голоса, Бетани думала, что хуже стать просто не может. Она продолжала злиться, что именно ей пришлось в тех проклятых тропах заразиться скверной и заставить тем самым брата просить помощи у Стражей. Черт бы побрал тропы. Если бы Бетани знала, чем все обернется, она бы никогда не сунулась в экспедицию за Гарретом и осталась бы с матерью. Желая быть причастной к чему-то значимому для всей их семьи, Бетани ненароком навлекла на себя громадную беду. И не проходит и дня без сожаления за все содеянное.
Теперь она должна была отдать весь краткий срок своей жизни на битву с опасностью, исходящей от Архидемонов. Весь смысл своего существования отныне для Бетани был только в предотвращении Моров, и с этим было тяжело смириться.
Потому что Бетани не хотела для себя такой участи. Потому что она всю жизнь боролась за право быть свободной, потому что быть в оковах и выполнять роль как послушный солдатик ей не нравилось. Бетани мечтала уйти из Ордена, бросить все и сбежать, как однажды сделал это друг Гаррета, Андерс. Но в то же время Бетани прекрасно понимала, что ей некуда деваться, а в Киркволл ей возвращаться не хотелось. В ней оставалась лишь тоска по матери, а не по тому городу, что принес ей одни лишь проблемы.

Бетани почти не писала Гаррету. Большая часть ее писем была адресована матери, и та с радостью отвечала дочери, щедро расписывая все события, что происходили в ее жизни. Лишь весточки от Лиандры радовали Бетани по возвращению в Башню Бдения. Когда можно было спрятаться в своей комнате, укрыться от всего мира и зачесть письмо мамы, слова которой сдавливали тоскующее сердце и заставляли на глазах выступать слезы. В Бетани было еще слишком много невыплеснутых эмоций, и по большей части они были именно негативные. Злость и обида двигали ее во время боя. Лишь Лиандра способна была пробудить в огрубевшей дочери отголоски того нежного и доброго человека, коим она была до предательства брата.
В послании матери не было ничего нового. В очередной раз Лиандра описывала свое смущение по поводу нового дома, жизни в Верхнем городе и компаниям людей с высшего света. Конечно матери было тяжело свыкнуться, но Бетани увещевала ее в каждом письме, что она обязательно почувствует себя лучше и вспомнит дни своей молодости, когда об Амеллах знал каждый в Киркволле. Бетани всегда была честна с матерью и с ней ей было легко говорить на все существующие темы.
Даже те, что касались отношений с другими людьми.

Бетани закусила губу и зажмурила глаза, когда дочитала до места, где мама неожиданно поделилась новостями о Себастьяне Ваэле. Лиандра была в курсе, что до экспедиции Гаррету с друзьями удалось помочь Себастьяну расправиться с убийцами своих родных и что Бетани смогла стать ему добрым другом. Поэтому мама, кажется, немного переборщила, желая порадовать дочь вестями с города.
Потому что… Потому что когда та в красках расписала о неких Хариманнах и о том, как Гаррет помог раскрыть их заговор против семьи Себастьяна, Бетани почувствовала себя неловко. Она совсем забылась и больше не поддерживала с Себастьяном какую-либо связь. И узнавать о нем что-то новое было странно.
Однако письмо Лиандры вынудило голову Бетани вскипеть от новых мыслей. Вот значит как? Заговор со стороны союзной семьи? Как же мерзки порой бывают люди. Даже хуже порождений тьмы.

Изначально она не планировала ему писать. Не хотела навязываться и бередить чужие раны. Однако, стоило Бетани отложить написанное письмо матери, она еще раз взглянула на перо в чернильнице и вздохнула.
Она даже попыталась себя ободрить мыслью, что если это будет воспринято не так, как надо, все равно Бетани больше не увидится с Себастьяном. В чем-то все же были плюсы этого вечного долга Серого Стража: со старыми знакомыми жизнь будет сводить ваши дороги оч-чень редко.

Себастьян!

Пишу Вам из Андерфельса с большим желанием справиться о Ваших делах. В письмах мне поведали о том, какая страшная неприятность случилась с Вашими родными, а все из-за предательства союзной семьи. Не могу не высказать свое сожаление, ибо прекрасно ведаю, как больно бывает получить нож в спину. Надеюсь, сейчас горечь обиды у Вас стихла, но если вдруг еще нет — то желаю крепиться.
В городе все хорошо? Держится ли Владычица Церкви? Даже до Башни Бдения доходят слухи о том, как тяжело приходится сейчас магам в Киркволле из-за действий суровеющей Мередит. Хотелось бы верить, что в городе когда-нибудь наступит мир, иначе все может пойти ужасающим образом.
Не сочтите это письмо за попытку навязаться, это лишь мое искреннее желание вновь дать о себе знать Вам. Жизнь Серых Стражей с большим нежеланием пытается сдвигаться с мертвой точки. Ничего нового здесь не происходит, мы лишь сжигаем собственные силы на тропах, до истощения истребляя порождений тьмы. Поэтому любое письмо мне кажется глотком свежего воздуха.
Когда жизнь перестает меняться, остается лишь наблюдать за теми, у кого хоть что-то в ней происходит.

С большой признательностью, Бетани.

Как же… глупо все вышло. Бетани злилась, перечеркивала все строки, начинала заново, сминала в руке бумагу и бросала на пол. Она не решалась отправлять его, но когда сказали, что вскоре Бетани вновь придется пойти в поход на тропы, она все же со скрипом сердца дала в руки гонца конверт с письмом. Попросила передать его одному преподобному брату Церкви Киркволла.

И постаралась не думать, как может отреагировать Себастьян на такую неожиданность.

+4

3

Себастьян редко получал письма. Как правило, то были даже не письма, а короткие записки, обращенные не к нему лично, а к киркволльской Церкви. Пару раз в руки его попадали тонкие листы, скрепленные сургучной печатью с изображением гербов старкхейвенской знати, — в одном из таких писем три года назад «старый друг семьи» поведал о смерти всей правящей ветви рода Ваэлей. Несколько строк высокопарного текста сообщали о том, сколь тяжелую утрату понес город с кончиной их мудрого принца, но Себастьян даже не смог вспомнить, кто именно написал ему то письмо. Прочие сообщения носили не менее официальный характер и были столь редки, что каждый раз, получая их, Себастьян неизменно удивлялся.
В последние месяцы однако ему довелось самому исписать немало листов в попытках отыскать истину в грязи придворных интриг, о чем он впоследствии успел пожалеть. Ему казалось, что правда избавит от боли и злости, что стоит ему разобраться с убийцами его семьи, и жить станет легче. А в конечном итоге он всего лишь повторил ту же ошибку, что и три года назад, когда пожелал смерти наемникам из компании Кремня.
Себастьян чувствовал себя дураком. Ведь было очевидно, что ни к чему хорошему затея отыскать истинных убийц его семьи не приведет. Раскаиваться теперь, конечно, было намного проще, чем обдумать свои решения с самого начала, и пусть Эльтина не говорила этого прямо, но в ее словах Себастьян слышал тот же самый упрек.
В сложившейся ситуации он плохо представлял, что делать дальше, а потому не делал ничего, позволяя времени самому расставить все по своим местам. Ибо неисповедимы пути Создателя.
Над городом уже сгущались сумерки, когда Себастьян вернулся в здание церкви и обнаружил там ожидавшее его письмо. С одного взгляда можно было сказать, что оно не принадлежало перу аристократа: слишком дешевая бумага и никакой изысканной печати. К тому же, письмо выглядело так, будто успело пройти долгий путь, прежде чем попало сюда, что не могло не разжечь любопытства. Развернув лист, на котором были аккуратно выведены всего несколько строк, Себастьян первым делом взглянул на подпись. Имя показалось ему смутно знакомым, но никак не получалось вспомнить, где он мог его слышать. Пока мысли его были заняты попытками отыскать среди всех знакомых ему людей кого-то по имени Бетани, Себастьян зажег пару свеч — благо, в Церкви их всегда хватало — и устроился за небольшим письменным столом.
Первые несколько строк озадачили его еще сильнее, и если бы к нему не обращались по имени, Себастьян решил бы, что письмо попало к нему по ошибке. И только дойдя до упоминания Серых Стражей, он наконец вспомнил, что Бетани, да — именно так звали сестру Гаррета Хоука, сопровождавшую его когда-то в экспедиции на Глубинные тропы, да там и оставшуюся нести службу с древним орденом, спасшим ее от смерти. Себастьян знал и помнил ее недостаточно хорошо, чтобы неожиданное озарение вызвало какие-либо эмоции, кроме удивления и, быть может, того легкого приятного чувства, возникающего, когда в твою жизнь возвращается давно покинувший ее человек. Бетани не раз посещала Церковь, приходила в основном на службы, и несколько раз им даже довелось пообщаться, хоть эти короткие разговоры так ни разу и не вылились в полноценную беседу. Тем необычнее было полученное ныне письмо.
Возможно, жизнь у Серых Стражей и правда настолько однообразна, что они готовы обратиться к любому источнику, способному внести в эту жизнь хоть немного красок? Впрочем, Себастьян для этой роли едва ли подходил. На мгновение в голове его промелькнула мысль, не по этой ли причине он сам связался с Хоуком, чья жизнь была одной сплошной авантюрой; но мысль исчезла сразу же как появилась, и Себастьян вновь склонился над письмом. Он подумал о том, что хорошо бы ответить завтрашним утром, когда пройдет усталость и голова будет яснее, но рука уже сама потянулась за чернильницей, и он не стал противиться порыву. Возможно, назавтра он счел бы, что письмо все же предназначалось не ему, что оно не требует ответа, а то и вовсе забыл бы о нем. Сейчас же он думал, что, как брат Церкви, обязан своими словами подарить хоть немного умиротворения этой по-видимому несчастной душе.

Любезная монна Хоук,

Ваше письмо стало для меня приятной неожиданностью. О Вас давно не было слышно, и мне радостно знать, что с Вами не произошло никакой непоправимой беды.
Благодарю за проявленное сочувствие. Боюсь, дела ныне складываются не лучшим образом, однако я уверен, что все неприятности разрешатся. Владычица Церкви делает все, чтобы поддержать мир в городе, и, на наше счастье, Первый Чародей и Рыцарь-Командор прислушиваются к ней и к голосу разума.
Прискорбно слышать, что жизнь в Ордене так тяготит Вас. Все мы служим высшей цели, но не всегда легко привыкнуть к новой жизни. Я могу понять Ваши сомнения, и все же деятельность Стражей благородна, Вы спасаете множество жизней, сражаясь со злом, наполняющим Глубинные Тропы. Пусть эта мысль согревает Ваше сердце в тяжелые времена.
Уверен, жизнь здесь, в Киркволле, показалась бы Вам ничуть не более приятной. Каждый день похож на предыдущий, а многие из совершающихся событий, как ни печально, носят отнюдь не радостный характер. Полагаю, так уж устроен мир. Нам ничего не остается, кроме как принять его и искать счастья в мелочах, которые мы привыкли не замечать.
Ни в коем разе я не считаю Ваше письмо навязчивостью и буду рад побыть для Вас другом, коли Вы того пожелаете.
Да обережет Вас Создатель.

Себастьян Ваэль

+3

4

«Принять и искать счастье в мелочах»? Серьезно?
Бетани закатила глаза и с трудом сдержалась, чтобы не скомкать письмо в руке. Она чувствовала себя глупо, когда писала Себастьяну и когда отправляла конверт с гонцом, но теперь, неожиданно получив ответ, Бетани ощутила лишь одну досаду. Строки были пропитаны каким-то слишком вежливым обращением, будто написано было абсолютно неизвестному человеку. Впрочем, то была ошибка Бетани, не надо было надеяться, что ее хоть кто-то помнит в этом проклятом Киркволле.
Ну и что там, раз ты так хмуришься? — подал голос напарник, и Бетани отвлеклась от своих мыслей.
Ничего важного, — ответила она и сложила вещи, готовясь к очередному походу по тропам.

Они уже две недели бродят под землей и каждый день натыкаются на все новые и новые полчища тварей. Бетани с некоторых пор начала привыкать к такому режиму жизни и перестала следить за временем, деля свою жизнь на «спать» и «бороться». Разве что присланное письмо скрасило ей серые будни, но увы, уже заочно злая, разгневанная и уставшая, Бетани ничего не испытала, когда ее глаза пробежались по строкам, написанным красивым почерком.

Она кажется себе самой ужасно невыносимой. Хмурая, нелюдимая, неразговорчивая, вечно ворчит и делает все через невероятные усилия. На лице Бетани расписано, где она видит всю эту службу на Орден, как относится к высшему долгу Стражей и куда бы она послала того, кто навлек на нее это проклятье носить в жилах кровь порождений. Страуд давно взял ее под свое крыло, и вместе с его отрядом Бетани то и дело сует нос в подземелья. Лишь с одним из Стражей ей пока что удалось подружиться, да и то этот раздолбай-разбойник навязал ей свою дружбу.

Ужасные шуточки Эмиля умудрялись веселить Бетани, и вот это она не могла не ценить.

Если с вечной темнотой троп и ужасной их сыростью можно было как-то свыкнуться, то вот странное ощущение, рождающееся, когда порождения тьмы оказываются поблизости, вряд ли прекратит ужасать Бетани. Ей все еще трудно принять тот факт, что ее, как и всякого Стража, с тьмой связывает нечто вроде родства. Поэтому ее сердце всегда вздрагивает как в первый раз, когда само нутро начинает подсказывать, что где-то рядом ходят те самые твари.

Вот только в этот раз получилось не совсем так, как планировалось. Их было слишком много, они были слишком сильны, на их стороне было количеством, и именно этим они и одержали победу. Мгновения боя были скоротечны, Бетани только и успевала, что отбиваться от атак и ставить щиты, ее и всех остальных постепенно загоняли в угол, надо было срочно пробивать себе путь к отступлению. Там пахло кровью, гарью, чем-то давно прогнившим. Там были слышны стоны раненных и жуткие хрипы порождений тьмы. Именно там проткнули клинком Эмиля, там Бетани потеряла своего единственного друга.

Пропади пропадом все эти тропы.

Когда ее в палатке навещает Страуд, Бетани просит его уйти. Не хватает нервов ни на какие разговоры по душам, особенно когда эту душу вновь и вновь умудряются растерзать на кусочки. Бетани не успевает прийти в себя, как в очередной раз что-то случается. Надо становиться сильнее. Надо становиться жестче. Но все это завтра, а пока…
Раны, лежащие глубоко в сердце, может вылечить и эль.

Принять и искать счастье в деталях, о Создатель.

Бетани вздыхает, вылезает с палатки, не смотрит на Страуда, что сегодня отвечал за ночное дежурство, и ищет среди раскиданных вещей у костра чернильницу, перо и хоть один мало-мальски чистый лист пергамента. Ей плевать, что чернила уже почти засохли, перо пишет плохо, а бумага то и дело рвется. У Бетани слишком много накопилось, и все это она хочет наконец выплеснуть.

Здравствуйте, Себастьян!

Ваши слова запали мне в душу, вызвали гнев и возмущение, мне тяжело смириться и принять то, что дано мне Создателем. Я не могу поверить, что это все то, чего я достойна, что после тяжелой жизни вечной отступницы, когда приходилось бежать с места на место и постоянно испытывать страх, что меня заберут и заточат в Башне Круга, что после этого мне уготовано только прогнивать под землей. Я так жажду свободы, выбраться отсюда, делать то, чего желает мое сердце. Столько сил было вложено, чтобы справиться с долгом в Киркволле, чтобы стать богаче и встать на ноги, а в итоге всего этого я оказалась лишена. Не могу даже думать о брате!
Сегодня убили близкого мне человека, а я ведь только начала находить в своей новой жизни эти самые «приятные мелочи», о коих Вы мне пишете. О Создателе стала думать все чаще, не понимая его посылов. Что он хочет, когда сначала дает мне почти умереть, возвращает к жизни и раз за разом делает больно? К чему все эти страдания и когда они приведут к просветлению? Зачем давать шанс на жизнь, если все в недолгом будущем будет окрашено темными тонами.
Я не понимаю.
Прости за кривой почерк, в лагере писать неудобно. И за пятна тоже прости. Кто-то нечаянно испачкал все листы своей кровью. Так хочу сбежать от всего этого.

Бетани.

И лишь утром, отрезвев от вчерашних событий, с нещадно болящей головой Бетани поняла, насколько большую ошибку совершила, и помчалась искать свое дурное письмо, чтобы не дать гонцу отослать его в Киркволл. Но Бетани опоздала. Гонец уже унесся с конвертами.
Нет, нет, нет! — Бетани схватилась за голову и зажмурилась, чувствуя такой стыд, что не описать словами.
Было страшно подумать, какова будет реакция на ее полупьяные бредни.
Оставалось только верить и надеяться.

Отредактировано Bethany Hawke (2017-03-23 09:44:39)

+2

5

День проходил за днем, церковные службы сменялись беготней по городским трущобам, и жизнь продолжала течь своим чередом. Прошло несколько недель с тех пор, как он получил неожиданное письмо от Бетани, и теперь оно казалось таким далеким и нереальным, что Себастьян всерьез сомневался, не было ли то лишь игрой его собственного воображения. Бывает, что память внезапно подбрасывает давно позабытые образы, возвращает в мыслях давно ушедших своей дорогой людей. Себастьян знал об этом не понаслышке.
Тем сильнее было его удивление, когда со ступеней перед входом в церковь навстречу ему поднялся человек и протянул измятый конверт. Вид его красноречиво говорил о том, сколь трудный путь ему пришлось проделать, и несложно было догадаться, чьим именем окажется подписано письмо. Пара серебряных монет блеснула на солнце, переходя из рук принца в руки гонца, и Себастьян стиснул пальцами и без того потрепанную бумагу, поднимаясь к входным дверям.
Последние недели были полны самых разных событий. Так часто бывало — когда долгое время не происходило ничего, а затем вдруг резко наваливалось все и сразу. Только вот отчего-то все приходившие вести оказывались дурными, и проблемы копились как вода с протекающей крыши, не давая возможности продохнуть. Оживившиеся кунари, исчезновение Лиандры, работорговцы, маги крови — все это мешалось в одну огромную безобразную кучу, и разобраться со всеми этими трудностями подчас казалось просто-напросто невозможным. Хоук справлялся, насколько мог, но даже его талантов не хватало, чтобы удержать под контролем нарастающий хаос. Им всем теперь приходилось выкладывать себя без остатка ради того, чтобы город продолжал жить как прежде, чтобы как можно меньше людей узнали о том, что происходит на этих улицах вдали от посторонних глаз.
Письмо пролежало на его столе нераспечатанным несколько дней, смешавшееся с несколькими другими конвертами. Каждый раз Себастьян вспоминал о нем в неподходящее время, а возвращаясь к себе, думал совсем о других вещах, даже не глядя на заваленный бумагами стол. Лишь на четвертый день он наконец открыл письмо. Темные расплывшиеся на бумаге пятна первым делом привлекли его внимание — и почерк, такой, словно человек писал в спешке.
Себастьян выдохнул, чувствуя, как к горлу подступает тошнотворный ком. Только вчера он узнал, что произошло с матерью Хоука — чем она стала и для чего была похищена. Только вчера ему об этом рассказала Авелин, а сегодня он читает о том, сколько еще бед приходилось претерпевать сестре Гаррета. Воистину, отчего Создатель так к ней немилосерден?
Он перевел взгляд на подергивающееся пламя свечи, не зная, как ответить на заданные ею вопросы. Едва ли проповеди могли бы ее успокоить или дать желанный ответ, да и нужны ли ей были ответы? Многие, слишком многие высказывали сомнения, когда жизнь их шла под откос, и Себастьян не мог их винить: далеко не каждый способен сохранить веру, чувствуя себя брошенным.
Он обещал Бетани стать для нее другом, и, похоже, пришла пора выполнять обещания.
Это было непривычно и странно, после стольких лет, когда на любое слово он отвечал постулатами из церковных учений. Так было правильно — в этих учениях крылись ответы на любой вопрос, стоило только поискать. Но неизбежно наступал момент, когда эти ответы становились неуместны — когда человеку нужна была не правда, а утешение; и это было именно то, чего Себастьян делать не умел.
Несколько минут он колебался, не зная, как начать, что сказать, как обращаться к Бетани. Лишь осознание того, что он не может просто отложить письмо в сторону, заставляло его сидеть и всматриваться в написанные чужой рукой строки до рези в глазах, тщетно пытаясь подобрать нужные слова.

Бетани,

Мне жаль, что я не могу дать Вам ответы, которые Вы ищете. Порой испытания посылаются нам с одной лишь целью закалить наш характер, подготовить к тому, что может преподнести нам будущее. То, как Вы справляетесь с ними, показывает, насколько сильной Вы можете быть, и именно об этом никогда не следует забывать.
Соболезную твоей утрате. Терять близких людей всегда нелегко, и я могу понять твои чувства. Я не знаю, кем был тот человек, но уверен, что он был достойным. Пусть память о нем дает тебе силы сражаться дальше, и, кто знает, однажды твоя жизнь может измениться к лучшему самым неожиданным образом.
Я не знал твоего друга, но мы были знакомы с твоей матерью, и она была замечательным человеком, таким, с которого многим стоило бы брать пример. Ее смерть стала серьезным ударом для всех, но я уверен, что теперь она улыбается, сидя у ног Создателя и глядя на своих детей.
Что бы ни случилось, не поддавайся отчаянию. Если жизнь кажется невыносимой, вспомни людей, которым ты дорога и которые дороги тебе, и живи если не ради себя, то ради них. Любые беды однажды проходят, нужно лишь их пережить.

Искренне Ваш,
Себастьян

Дописав письмо, Себастьян не стал его перечитывать. Ему казалось, что если он прочитает написанные им слова, они покажутся ему неуместными, фамильярными и просто глупыми. Однако он был уверен, что написал их от чистого сердца, и это он считал самым важным. Аккуратно запечатав исписанный лист, он отложил его в сторону, намереваясь отправить следующим утром.
Письмо, полученное от Бетани, он сложил так же аккуратно и положил в небольшую коробку — к тому, что он получил от нее несколько недель назад.

+2

6

Это было жестоко.
Сам того не понимая, Себастьян вложил в свое письмо очень плохие вести с Киркволла. Раскрывая конверт и пробегая глазами по строкам, Бетани меньше всего на свете ожидала, что с последними предложениями она узнает о смерти Лиандры. Смерти мамы.
На то мгновение Бетани забыла как дышать.

Дальнейшие события то густым туманом перекрывали взгляд, то буйным вихрем вытряхивали все из души. Не находя себя от горя, Бетани горевала в уединении и какое-то время совсем к себе не подпускала. До нее вскоре дошло письмо от дяди Гамлена, в подробностях рассказывающее обо всем случившемся. О многочисленных пропажах женщин, о лилиях, оставленных перед исчезновениями жертв, о сошедшем с ума маге крови, что не мог пережить смерть любимой и пытался воссоздать ее из кусков тел других.
Маму обезглавили. Маму, черт возьми, лишили тела и пытались сделать частью какого-то мерзопакостного конструктора! Бетани начинало трясти от гнева, стоило ей подумать об ужасах, что пришлось пережить ее любимой, незаменимой маме. Бетани верила, что Гаррет не дал убийце умереть спокойно, заставил ублюдка почувствовать огонь невыносимой, многочисленной боли и лишь тогда отпустил на тот свет.
Хотя Бетани убийственно сильно хотелось собственными руками растерзать малефикара.

Из-за всей этой вереницы ужасов Бетани начинали мучить появляющиеся вместе с кошмарами демоны. Те взывали к ослабевшей Бет и пытались одержать над ее разумом верх, но один урок Хоук точно зарубила себе на носу, когда училась у отца. Она всегда держала себя под контролем, чтобы не дай Создатель демонам одурить ее. Бетани даже не давала виду, что слышит шепот сквозь Завесу.
Стражи ей очень сильно помогли. Вытащили из той скорбной ямы, в которой Бет окопалась, помогли встать на ноги и хорошенько встряхнули. Вместе с поддержкой Ордена переживать горе оказалось намного легче. К тому же… Переписка с Себастьяном не останавливалась, хоть Бетани порывалась прекратить все после того злополучного письма, что перечитывать во второй раз у нее не хватило сил.

Это была глупая, но очень жестокая ошибка. Себастьян и не знал, что Бетани никто из братьев даже не писал о смерти Лиандры. Целую неделю Бетани не могла даже думать об ответе преподобному брату, но ей было до того одиноко, что мысль о том, что она действительно найдет поддержку и утешение в письмах Ваэля, преодолела все страхи. Кажется, будто они перешагнули через какую-то серьезную грань, через порог, о которой то и дело спотыкались. От писем Себастьяна больше не веяло излишней вежливостью, да и Бетани перестала заискивать перед ним. Бетани стала смелее, увереннее, научилась уживаться с горем на сердце.

В очередной раз Стражи сдвинулись с места и отправились уничтожать любые угрозы со стороны Порождений, пересекая море, границы, государства. Бетани не хотела, но вынуждена была вместе с отрядом Страуда последовать мимо Киркволла. Свою рану Бет еще не успела залечить, поэтому с опаской относилась к идее пройти внутрь города и передохнуть после тяжелой дороге. Обиды на Гаррета продолжали угнетать Бетани, она боялась взорваться, только заговорив с ним, и поэтому молилась, чтоб не увидеть случайно своих братьев.

Как назло, в Киркволле окончательно взбунтовались кунари. Как назло, пришлось ускориться и отправиться прямиком в город, чтобы по пути помочь стражи подавить восстание. Бетани помогала, но держалась в стороне и хотела как можно меньше попадаться на глаза горожанам, особенно знакомым. И, конечно, как назло, обязательно ей нужно было встретиться лицом к лицу с Гарретом.

Черт подери.

Эмоциональная стабильность далась ей с трудом. Хотелось сорваться и накричать на Гаррета, накинуться на него с кулаками и долго-долго бить по его груди, обвиняя, оскорбляя, ненавидя всей душой. Бетани попыталась отрезать от себя любовь к братьям, хотела отдалиться и больше не испытывать той боли от их предательства, но это было просто лишь на словах. На деле же Бетани сорвалась с места и почти ничего не видела перед собой, громко дыша, держа подступающую истерику на коротком поводке.

А потом она подняла глаза и увидела Себастьяна.

Ноги сами понесли ее к нему, руки сами потянулись вперед и обхватили в крепком объятии. Холод стальных доспехов скользнул по щеке, и Бетани зажмурилась, пряча лицо. Не хотелось говорить, не хотелось портить тишину перед тем, как вновь ринуться в тяжелый бой — каждый в свой. Когда успел Себастьян стать той тихой гаванью, в которую Бетани могла сбежать от всего плохого?
Холодные, трясущиеся руки, огрубевшие после стольких лет, судорожно вытащили из кармана смятый конверт и красный платок, вложили их в ладонь Ваэля, сжали пальцы в кулак. И Бетани отошла, неловко и несмело улыбаясь.
Прости, дела не ждут. Постарайся выйти живым из этой бойни!
С большим усилием воли Бетани развернулась и пошла за Страудом. Дела Стражей действительно не могли ждать.

Что же до письма…

Себастьян,

Знаешь, мне очень хочется тебя поблагодарить. Пусть наше с тобой общение и казалось вежливой перепиской двух вельмож, но я правда нашла в тебе друга. Себастьян, я очень ценю нашу дружбу, ценю то, что ты помог мне справиться с множеством потрясений. Все твои письма я держу рядом и перечитываю в трудные дни, потому что твои слова умудряются вселить в меня уверенность. Без тебя я бы и не справилась с этой ношей Стража.
Поэтому прими этот странный и неуклюжий дар, пожалуйста? Эту красную повязку подарила мне мама, когда я была совсем маленькой. Я натягивала ее либо на лицо, либо на волосы, прячась от храмовников, она много для меня значила когда-то. Сейчас мне трудно на нее смотреть, но я подумала, что хочу отдать ее тебе.
Каждый день меня и тебя предостерегает опасность. Я знаю цену жизни, знаю, что Стражем смерть настигнет меня в любой момент, а потому хочу оставить после себя то, что будет обо мне напоминать и, возможно, так же вселять дух.

Спасибо тебе за все
Бетани

Отредактировано Bethany Hawke (2017-04-12 14:36:09)

+2

7

Кунарийское восстание было предсказуемым: весь город полнился толками, и только наивные дураки да городские власти отказывались принять этот факт. Они же в итоге первыми и поплатились.
В последующие месяцы все разговоры только к этому и сводились: разрушенные кварталы, пережившие битву кунари, убитые во время восстания родственники и друзья. Весь город бурлил, пытаясь вернуться в привычный ритм, залатать дыры и оставить произошедшее в прошлом как часть городской истории, но не их, киркволльцев, жизни — безуспешно.
Себастьян тоже частенько возвращался мыслями к тому злополучному дню, но вопреки всему думал он совсем не о битве, едва ли оставившей на нем отпечаток, но думал он о произошедшей в перерыве между боями странной встрече.
Он сам не узнал бы Бетани — так она изменилась. Да и образ ее к тому времени расплылся в его памяти, оставив лишь общий набросок, как зарисовка уличного художника. Но она его помнила, а может, просто догадалась, что это он. И то, как она его встретила, теплее, чем собственного брата, вызвало в душе Себастьяна смятение.
Уже потом, после боя, после дуэли Хоука с Аришоком, когда восстание оказалось резко пресечено, Ваэль долго смотрел на подаренный ему платок, не понимая, чем мог он заслужить столь ценный подарок. Пусть этот платок мало что стоил, но воспоминания, которые он хранил, сами по себе должны были представлять для Бетани невероятную ценность. Отчего же тогда она решила отдать его не одному из братьев, а Себастьяну, которого знала из одной лишь переписки да пары разговоров, случившихся годы назад?
Ее письмо мало что проясняло, помимо того, что она испытывала огромную благодарность. Но разве может одной благодарности быть достаточно, чтобы решиться подарить столь, как полагал Себастьян, дорогую сердцу вещь? Последние строки ее письма были наполнены безнадежным смирением, и все это никак не вязалось в одну картину, так что в конце концов он просто отложил и платок, и письмо, и постарался отвлечься на что-то, что было ему понятнее и ближе.
Церковь, к счастью, оказалась почти не затронута разбоем. Лишь главный зал пострадал от ворвавшегося в здание отряда кунари, но ущерб был достаточно невелик, чтобы на восстановление ушло всего несколько недель. Себастьян помогал горожанам по мере сил, даже раз принял участие в восстановительных работах, правда, второй раз отправляться туда не решился, сочтя, что это дело лучше предоставить тем, кто с ним лучше знаком. Долгое время он был погружен во всю эту суету, и странная встреча покинула его мысли — до тех пор, пока однажды красный платок не попался ему вновь на глаза совершенно случайным образом.
Он больше не получал от Бетани писем, и Себастьян подозревал, что она могла ждать его ответа. Но что он мог ответить? В ответ на благодарности и любезности слишком сложно подобрать слова, да так, чтобы их хватило на полноценное письмо, а не на простую отписку. Поэтому Себастьян ничего не писал. До этого момента.
Идея была, конечно, глупой. Он думал так каждый раз, когда садился писать Бетани письмо, однако в тот день ему действительно казалось, будто он совершает настоящую глупость. Но разве это достойно, принять подарок и ничего не сказать в ответ, исчезнуть без единого слова? Она имела право думать о нем в самых нелестных формах, и Себастьян не стал бы ее винить. Потому, после долгого перерыва, перед ним снова появилась чернильница и чистый лист, на котором он принялся аккуратно выводить слова, строка за строкой.

Дорогая Бетани,

Должен признать, я был несколько обескуражен нашей встречей, произошедшей так быстро, что у меня не нашлось для тебя ни единого слова. Теперь я могу передать их тебе только на бумаге, но лучше так, чем не сказать ничего.
Твой подарок был мне очень приятен, хоть и удивил меня. Не думаю, что я его достоин, но отказываться теперь ведь поздно? Не сочти, что я не ценю нашу дружбу, ты знаешь, что это совсем не так. Наша переписка и для меня стала важна, ведь в мире найдется не так уж много людей, которым я мог бы довериться так, как тебе.
Надеюсь, у тебя все хорошо и вы успешно добрались туда, куда призвал вас серостражеский долг. Город восстанавливается после битвы, все постепенно возвращается на круги своя. Я бы сказал, что жизнь налаживается, если бы речь не шла о Киркволле. Но, быть может, теперь дела все же пойдут лучше.
Да присмотрит за тобой Создатель.

Себастьян

Дописав последнюю строку, Себастьян долго смотрел на нее, раздумывая, не была ли она слишком... неуместной. Он привык говорить подобные фразы любому человеку, будь то прощание, пожелание удачи или поддержка. В общении с Бетани ему теперь казалось, что такие слова выглядели какими-то чужими, хотя писались они со всей искренностью.
Себастьян не стал ничего переписывать. Ему вообще не хотелось больше об этом думать, ведь чем больше он думал, тем больше сомнений его охватывало. Другая мысль, возникшая в ее голове, пока он писал это письмо, позволила ему снова отвлечься. Сложив письмо и запечатав его, Ваэль взял новый чистый лист. В Киркволле жизнь и правда никогда не бывает ладной: стоит сгустившимся тучам разойтись, как что-то непременно снова идет не так. Даже если дело было вовсе не в городе, а в самом устройстве жизни, Себастьян хотел что-то по-настоящему изменить. Далеко отсюда его ждал другой город, чьим принцем он все еще являлся, и события последних месяцев ясно вели к тому, что перемен следовало искать именно там.

+2


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » believer


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC