imagination puts meaning into chaos
Перед вами - первозданный хаос, бескрайняя бездна, абсолютная пустота страниц тысяч ненаписанных историй - страниц, на которых строки выводятся только вашей рукой, пока вы создаете целые миры. Каждое решение способно изменить реальность до неузнаваемости, и куда приведет вас выбранный путь, не знает никто. Хаос непредсказуем.

chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » rooms: let the light in


rooms: let the light in

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

let the light in

http://funkyimg.com/i/2e4Ly.png
madness just won't go away

участники:Willow, Wendy and... Abigail

время и место:somewhere

СЮЖЕТ
когда преследует лесной пожар - в тенях не найти защиты;

[NIC]Wendy[/NIC][STA]I'm ok with darkness[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2e4PL.png[/AVA]

+1

2

«Просто сожги...»

Я уже давно не понимаю, где я, когда я, зачем я, ради кого я. Светло – ослепительно светло, обжигающе светло, до такой степени, что я уже не могу держать глаза открытыми: белое свечение ослепляет, въедается в сетчатку и оставляет выжженный след, заставляя зрачок сжиматься в микроскопическую точку в попытке защитить глаза.

«Пусть всё горит!»

Я сделала, как ты сказал – я сожгла этот мир. Весь. Каждое дерево, каждое животное, каждого монстра. Я нашла смолу, я смогла сжечь даже скелеты. Танцуя среди языков пламени, я надеялась сжечь и тебя, мечтала посмотреть, как будет заживо плавиться твоё лицо, как будут медленно каплями стекать твои надменные черты, чувствовать запах твоих опалённых волос, услышать твой крик под аккомпанемент потрескивающей в огне одежды. Но ты был не опалим: взамен этого я сожгла саму зиму, а потом ты открыл портал.

Я сжигала мир пять раз.

Пять раз я слушала твои лживые обещания, ступая в портал в слепой надежде оказаться дома. Пять раз меня окутывало обманчивое сияние нового мира, который всегда, каждый раз был мне незнаком. Пять раз я начинала сначала – костры по ночам, волочение существования на подножном корме, спустя месяц – бессмысленная, непрерывная война с тенями у огня, тенями, которые пытались забрать мой свет. Я их родила, я их создавала, но они тянулись с другой стороны в стремлении убить меня. Свести с ума. Может быть, эти тени – это ты? У тебя ведь почти получилось.

Пять раз я спрашивала у тебя, что мне нужно сделать. Как прервать этот круг.

«Ты найдёшь то, что будет являться чем-то намного большим, чем покажется на первый взгляд.»

В первый раз я сожгла все червоточины. Во второй – всех живых и мёртвых существ. И последние три раза я сжигала мир.

Если ты имел в виду меня саму, Максвелл, то ты хитрый ублюдок. Я – единственное, что сопротивляется огню в этом прогнившем новом мире. И в прошлом. И в будущем. Ведь это не конец, да? Мне предстоит ещё?

«Иди, Уиллоу. Тебя ждёт работа.»

Какой же ты сраный мерзавец. Я знаю, что когда я сожгу тебя, я вернусь домой.

♦ ♦ ♦

Сила инерции заставила портал с силой выплюнуть тело на жёсткую землю, острые камешки с которой сразу же впились в коленки. Одежда была всё та же: красная рубашка, чёрная юбка. Я ненавидела её. А он любил постоянство. Он любил заставлять меня ненавидеть. Я не оставалась в долгу: я любила его ненавидеть.

Этот мир не стал долго ждать и выплюнул мне в уши отвратительно одинаковые звуки. В который раз. Всё одно и то же. У меня есть зажигалка, у меня есть Берни. И у меня уже нет рассудка. Но так ли он важен теперь, разве его не должны были даровать мне заново? Это ведь было бы честно? Я ведь всё ещё Уиллоу?

Холодно. Это осень – теперь я узнаю её без труда, я пережила слишком много таких одинаковых листопадов, чтобы спутать это время года в этих проклятых землях с чем-то другим. Мне же лучше. Пожухлая листва намного лучше горит, сухие ветки дают приятный, божественно вкусный запах, а животные лучше прожариваются на огне – они уже успели накопить жировую прослойку к этому времени.
Пальцы нащупывают в кармане заветную, неизменную зажигалку. Звонкое чирканье, звонкий хруст – и задорные язычки пламени, которые окутывают первый же куст, который попался мне на глаза.

Эй, дружок, а может быть ты не то, чем кажешься? Гори, гори, гори! – напевая себе под нос, я кидаю в яркое пламя Берни. Я делала так последние три мира. Частенько сжигала его самым первым. Бесполезный кусок плюшевого прошлого.

Уже был вечер. Есть не хотелось, спать тоже. Темнота, которая опускалась на лес, не была мне страшна – темнота не сможет потушить моё пламя. Конечно же, в нашей битве с искусственными тенями я тоже проигрываю – это то, что сгорает в последнюю очередь, когда весь мир объят огнём, когда тьма перестаёт существовать – тогда умирают её костлявые, когтистые дети, плоскими полотнами рвущиеся на куски в ярком свете.

Я не хочу ничего. И я хочу всё. Знаешь, что для меня всё, Максвелл? Это твоя жизнь. [NIC]Willow[/NIC] [STA]be my escape[/STA] [AVA]http://i.imgur.com/XuJGymT.gif[/AVA] [SGN]Things are so much prettier when they burn[/SGN]

+1

3

«Подумай хорошенько, милая, ты действительно этого хочешь?»

Когда-то ей была не страшна тьма. Когда-то она не боялась ничего, равнодушно встречала уродливые когти тьмы самым чистым белым светом, который был только возможен в этом безумном месте.
Теперь она сама, кажется, стала частью теней, сливаясь с ними, скрываясь среди них, свет же превратился в величайший её страх. При свете она была уязвима. Когда из-за обжигающего солнца сгорала вся листва на деревьях, когда исчезал спасительный полумрак, Венди вновь становилась жертвой в их сумасшедшей игре в прятки.
Но Абигейл находила её. Она шла за ней по пятам, глухая к слезам и мольбам. Абигейл находила её спящей и слабой. Абигейл истязала её, но никогда не доводила дело до конца, будто бы проявляя милосердие, на самом же деле это было самым жестоким наказанием. Она всё ещё защищала её - не хотела, чтобы кто-то другой довёл до конца эту пытку.

Возможно, именно поэтому Венди не могла дать отпор, хотя вдвоём с Веббером у них бы получилось. Но что-то будто трескалось изнутри, когда паучьи клыки рвали белёсый туман, и она кричала фальшивой, расстроенной флейтой, просила, чтобы они прекратили. Веббер не мог понять. Она не надеялась, что он поймёт. Ему нельзя было оставаться здесь - он не заслуживал такой смерти.
Венди не знала, за кого боится больше - за своего друга или за сестру. В любом случае, разрешить всё это она могла лишь самостоятельно, без чьей-либо помощи. Венди уже знала, что надо сделать - ей казалось, что на границах собственного безумия она слышала чужой голос, смутно знакомый, будто бы из детства, и не могла ему не поверить. Кому здесь будет нужно её обманывать? У неё и без того не осталось ничего, кроме собственной жизни, и даже с ней Венди счастлива была бы расстаться. Вот только как? Абигейл будто чуяла её слабость, отгоняла бесшумно подступающие по жухлой траве тени, чтобы стать единственной её истязательницей.

«Пути назад не будет. Ни для одной из вас.»

Венди никогда не говорит с человеком из теней. Не задаёт вопросов, не просит о помощи, пусть его образ казался почти родным. Она принимает его правила - это ведь просто. Есть лишь две вещи, которыми Венди действительно дорожит, и у неё получается позаботиться об обеих: она убеждает Веббера уйти (Абигейл, её любимая и единственная сестра, теперь в безопасности - никто не причинит ей вреда намеренно, кроме него) и отдаёт ему горящий алым цветок (может, это кажется глупым, ведь от него нет никакой пользы, но Венди не хочется, чтобы с ним что-то случилось, как и с её другом, быть может, цветок послужит ему амулетом и напоминанием о ней?).

Быть может, Венди верит, что их с Абигейл души принадлежат цветам, за которые её сестра заплатила самой страшной из жертв. Она надеется, что теперь-то сможет закрыть глаза навсегда, и замкнутый круг кошмара наконец-то подойдёт к завершению. Хотя бы для неё.
Венди ищет смерти, как спасения, ждёт, как подарка. Подсознательно она, наверное, уже знает, что тьма не примет её - Абигейл не отдаст в лапы теней. Так может, её спасение в свете? Жестоком, испепеляющем, до обожжённой на солнце кожи, до жажды и изнеможения; но осеннее солнце так мимолётно и ласково. Венди снова прячется в тенях, уподобляется призраку: теперь сигнальный огонь алых лепестков заколки не выдаёт её, и Абигейл никак не может её найти. Во всяком случае, теперь у неё будет время.

«Неужели ты совсем не боишься?»

Свет сам находит её. Сначала Венди кажется, что это закатное солнце, но запах дыма не перепутать ни с чем. Она знает: ничто не могло вызвать пожар случайно сейчас, когда прохлада медленно обволакивала природу, готовя к зиме.
Только не Веббер. Он должен был меня послушаться, если он вернулся, как я смогу исполнить задуманное?
Но это не был простой костерок, у которого можно заночевать. Пожар отразился в её запавших глазах, затрепетал, маня и завораживая. Треск веток в огне превратился в гипнотизирующее пение лесных нимф, и Венди идёт к нему, тянет бледные руки-веточки, совсем как сама тьма протягивает пальцы к костру, вот только Венди не хочется, чтобы он потух. Ей хочется наконец найти успокоение - отныне и навсегда.

- Уиллоу, - голос проседает до шёпота: Венди давно не говорит в полную силу. Она озирается - пугливо и затравленно, ища взглядом белый силуэт, прежде чем, крадучись между тенями, подойти ближе: кажется, её не слышно за рычанием и треском огня. Венди осторожно касается её плеча, скорее убеждаясь, что она - реальна. Что это не обманка, не мираж, не иллюзия, не ловушка. Венди знает, что времени у них мало, но не может произнести и слова, завороженно глядя на то, как взвивается в небо пожар; запоздало понимает, что это не может не привлечь внимания. Взгляд цепляется за догорающего под ногами у Уиллоу уже обуглившегося мишку, - Зачем ты...?
Венди сотрясается от страха, и голос её дрожит. Она соврала, когда равнодушным взглядом показывала человеку в тенях, будто совсем не боится.
Ведь с тех пор, как всё это началось, невыносимый, леденящий ужас преследовал её каждую секунду.
И от него не спрятаться.

+4

4

Перезвон колокольчиков был так близко — стоит протянуть руку, и ты коснёшься Её, почувствуешь, как тысячи тонких иголок вонзаются в кожу, раздирая её на части, впуская хрустальную мелодию внутрь — не только в душу, но и в тело. Уиллоу уже давно всё испытала и поняла, что смерть от Её рук не устраивает хозяина её времени и этого места: круг начинается заново, без нового отсчёта, словно в наказание всё происходит точно так же: то же время года, те же деревья вокруг, тот же енотокот тщетно пытается сбежать от тебя, но ты уже давно выучила все его атаки, все движения маленьких когтистых лапок, поэтому его смерть — дело решённое.

Уиллоу уже давно перестала надеяться. Надежда — это глупо, бессмысленно и очень болезненно. Надежда — это то, что посещает тебя каждый раз, когда ты выпускаешь пламя на нечто, что, как тебе кажется, будет твоим билетом прочь отсюда. Но стоит огню завладеть этим предметом, превратить в пепел и подарить Его гончим — как ты обнаруживаешь, что надежда испарилась вместе с ним, сгорела бесполезной шелухой.

И со временем уже просто не остаётся для неё строительного материала.

МИР был одинаков, каждый раз, каждый его момент уже когда-то существовал: как можно было в этом дне сурка найти что-то уникальное? Она пыталась, о, да, пыталась менять свои действия, пыталась надеяться, что что-то произойдёт не так, как обычно, что что-то поменяется. Менялось только одно: её рассудок.

Поэтому сначала женщина даже не обратила внимания на голос, раздавшийся позади: она продолжала сидеть перед костром, подпирая щёку ладонью, и шевелить угольки в огне, с упоением наблюдая за задорным танцем искорок. Её имя — это нечто эфемерное, исчезающе нереальное, зачем ему звучать в этом разряженном и давно пресном воздухе? Но оно доносится до её ушей слабым шорохом, который сливается с треском веток и растворяется в густой и физически ощутимой темноте. Но Уиллоу не может игнорировать тактильные ощущения — когда её плеча что-то коснулось, она замерла, заморозила каждую мышцу в своём теле, задержала дыхание и лишь сжала покрепче обуглившуюся палку в руке.

«Этот голос... Нерешительный, слабый звук. Девчонка с волосами-соломой.»

Ей не верится — ей не хочется верить — ей не хочется надеяться. Женщина с выцветшими глазами медленно поворачивается в сторону отвратительно слабого и бесхарактерного голоса: и видит перед собой привет из прошлого, очередную насмешку над её погибающим самообладанием.

Зачем я что?.. — скрип, скрежет, который прокрадывается в её обычно мелодичный голос, уродует слова, добавляет капельку отвращения и неприязни. Уиллоу в замешательстве, она... не знает, что делать. За все эти годы, это время она не видела никого, кроме собственного отражения в воде и Её теней. Поверить в существование Венди... Это было выше её сил, сильнее тех остатков разума, которые у неё остались.

«Разве это не уникально?..»

Уиллоу вздрагивает, ощутимо, резко — отворачиваясь от девочки, которую тоже трясёт от страха — это видно невооружённым глазом, для этого даже не надо быть охотником: её ужас воняет за версту. Она слышит голос, другой, старый, забытый, до отвращения «близкий» к ней — и сейчас его реальность для неё превалирует над появлением за спиной неожиданного издевательства в виде соломенной девчонки.

«Разве это не то, что ты ищешь, дорогая Уиллоу?»

Заткнись! — она срывается на крик, бросает палку в огонь, заставляя взвиться в небо ещё одну порцию искр, и закрывает уши ладонями. Но Уиллоу прекрасно знает, что это не поможет: этот голос внутри неё, внутри её головы, внутри сердца. Этот голос контролирует её жизнь — во многих аспектах.

«Подумай: а что, если...»

Девчонка... Венди... Как ты сюда попала? Зачем? — ей приходится встать, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, чтобы увидеть ужас, который скрывается за расширенными в сумраке зрачками. В её руках зажигалка, но пока что Уиллоу просто бесцельно щёлкает её крышкой.

Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.

Это звучит как обратный отчёт. Возможно, стоит начать бежать уже сейчас.

+2


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » rooms: let the light in


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC