imagination puts meaning into chaos
Перед вами - первозданный хаос, бескрайняя бездна, абсолютная пустота страниц тысяч ненаписанных историй - страниц, на которых строки выводятся только вашей рукой, пока вы создаете целые миры. Каждое решение способно изменить реальность до неузнаваемости, и куда приведет вас выбранный путь, не знает никто. Хаос непредсказуем.

chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » parallel lines meet at infinity


parallel lines meet at infinity

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

parallel lines meet at infinity

http://s8.uploads.ru/mBViG.png
jean-pierre taieb – running after my fate ►

участники:photo geek & science nerd

время и место:окрестности Блэквелла, вечер;

СЮЖЕТ
why do we say parallel lines meet at infinity, rather than saying that they never meet?

Параллельные прямые могут проходить бесконечно близко относительно друг друга, но не пересекаться. Параллельно ведущиеся расследования могут вести к одной и той же развязке, но пересечься между собой в одной точке пространства и времени им тоже не суждено, а некоторые вещи так и остаются недопонятыми.

+3

2

Макс откидывается на скамейку, прищурившись, смотрит на солнце: скоро закат, а за ним вечер и ночь, обещающие восторжествовать справедливости — жажде мести, наконец, утолиться. Картинка, до этого разрозненная, неразборчивая, становится ясной. Макс смотрит на идущее к горизонту солнце и думает о трупах китов, выброшенных на песок. Они здесь, в этой реальности — и в другой тоже, где Хлоя парализована.

Сомнение — иглой между ребер: шторм по-прежнему приближается. Здесь, после спасения ее от пули в живот — там, после спасения Уильяма от аварии. Шторм идет, несмотря ни на что, и Макс сжимает пальцами край скамьи, отказываясь понимать, что его сюда тянет... кто его тянет.

Лучи солнца заливают пространство вокруг.
Золотой час — так это называется, Хлоя.

Макс вспоминает комнату Прескотта: даже сейчас, выходи его окна на сторону солнца, там будет темно и пусто. Фотография Хлои, сжавшейся на полу, беспомощной под наркотиками, стоит перед ее глазами. Макс вспоминает пение китов, темные постеры — съежившегося на полу Прескотта, побитого, плачущего.

Ей было жаль Помпиду, пристреленного вместе с хозяином — время обернулось вспять, стирая произошедшее, нежеланное, слишком ужасное. Избитый Нэйтан — его куртка в проявочной, рыхлая земля на свалке — смотрелся... естественно. Именно так, как нужно тому, кто эти ссадины и царапины заслужил.

Память ее вновь возвращается к свалке. Яркое солнце, щебет птиц — гниль мусора, гниль старого трупа. Подожди, Хлоя. Не смотри. Черный мешок, мелькнувшие волосы, остатки плоти — Макс не смотрела долго, но долго еще обнимала Хлою, плачущую, потерявшую своего ангела. И желающую теперь отомстить.

До вечеринки остаются часы, до конца света, в честь которого она устроена — чуть-чуть больше. Хлое нужно время прийти в себя в одиночестве, и Макс дает ей эту возможность, находясь сейчас в Академии. В стенах душно — словно в мешке, зарытом в земле, — и на свежем воздухе становится легче.

Скоро Нэйтан заплатит за все совершенное.
Макс открывает глаза, едва тень чьей-то фигуры падает ей на лицо.

— Уоррен?[STA]it's coming[/STA][AVA]http://sa.uploads.ru/z4ViK.png[/AVA][SGN][/SGN]

Отредактировано Max Caulfield (2016-11-15 00:06:24)

+2

3

Удушающе-тёплый воздух пахнет невыраженной, невысказанной тревогой, сковывающей тело и не дающей лишний раз вдохнуть. От всей этой будто бы предгрозовой духоты становится ещё хуже, чем могло бы быть, и в голову приходят непрошенные мысли о том, сколько же всё-таки времени требуется, чтобы выброшенные на берег киты из величественных созданий превратились в огромные разлагающиеся туши, и сколько времени нужно им всем в этом городе, чтобы их постигла участь мёртвых птиц и мёртвых китов. Что-то страшное так неумолимо близко, что это ощущает каждый, но большинство пытается в отчаянии забыть и отвлечься. Уоррена почти пугает эта радостно щебечущая толпа возбуждённых студентов, каждый из которых прячет за улыбкой тревогу и страх. Каждый из них оправдывает этот вполне естественный защитный механизм, и Уоррен их прекрасно понимает - ему самому чертовски сильно хочется хотя бы на какое-то время остановить бесконечно вращающуюся вереницу мыслей и опасений, скопившихся за последнюю, пожалуй, самую странную в его жизни неделю. Но интуиция подсказывает, что это только усугубит неизбежное, и пока он всё ещё может предпринять хоть что-то - нужно действовать.
Да, его подозрения были туманнее Сайлент Хилла, и он, по правде говоря, даже не знал, как всё это преподнести. Кому - тут, благо, всё намного проще, ведь если кто-то и может разобраться с дерьмом, в котором погряз с головой весь Блэквелл, то только Макс Колфилд. На самом деле, ему не из кого даже выбирать, едва ли кто-то вообще прислушается к нему, кроме неё, и Грэму остаётся только надеяться, что хоть она не подведёт и не оставит распутывать этот комок шипящих змей в одиночку, но даже если так - ему ведь не привыкать, верно?
Мрачно усмехнувшись собственным мыслям, Уоррен морщится, когда пальцы от напряжения сжимаются в кулаки, а сбитые костяшки начинают саднить и ныть, болезненно напоминая обо всём, что он должен сделать. Обязан сделать, если хочет, чтобы неизбежность не настигла и его, и всех, кто этого не заслуживал. Грэма беспокоит собственное незнание - всегда беспокоило. Может, будь у него чуть больше времени, может, обрати он своё любопытствующее внимание на всё это пораньше, он смог бы выяснить достаточно, чтобы сведения эти хоть немного имели вес, а сейчас это даже не факты, а лишь подозрения - кто станет полагаться на интуицию, чтобы предпринимать нечто важное и имеющее серьёзные последствия? Звучало так идиотски, что других слов не оставалось, однако выбора сейчас у него не было. Сейчас или никогда, и это никогда пугало до холодка где-то изнутри.

Уоррену нужно было время, чтобы решиться. Нужно было время, чтобы едкое чувство вины и клокочущая, кипящая изнутри совесть достигли своего пика, поднимаясь до горла и сжимая тисками - кем ты будешь, если оставишь всё, что узнал, при себе? Кем ты будешь, если не предпримешь ничего, пройдёшь мимо, попытаешься забыть? Грэм не хотел знать наверняка, кем. Он следует интуиции, осевшей где-то в голове грудой тяжёлых камней, что день за днём тащила его к этому дну отчаяния и парализующей неспособности хоть что-то сделать, и щурится от мягкого золотого отсвета на стёклах окон, словно напоминающих - им всем ещё есть, за что бороться с собой. Солнечные блики складываются в причудливый орнамент на опадающей листве, и Уоррен поднимает глаза от земли лишь когда в поле зрения появляется что-то ярче даже этого прощающегося закатного солнца.
Веснушки на бледном лице Макс - каждая, как солнечная пыль. Он случайно засматривается, не замечая, как губы растягиваются в непроизвольной улыбке, и на несколько секунд его отпускает. Ровно до тех пор, пока Макс не открывает глаза.
- Я... Здорово, что я тебя встретил, мне как раз нужно было с тобой... - прокрученные в голове часами ранее миллион раз слова неуклюжим комом встают в горле, когда Уоррен встречается с ней взглядом. Он привык подмечать детали, и может поклясться, что от обычной для глаз Макс Колфилд рассеянности не осталось ни единого следа. В её глазах словно поднимается буря, сравнимая лишь с грозой, очевидно ожидающей Аркадия Бэй сегодня вечером, и по позвоночнику проходит холодящая дрожь, заставляющая сделать короткий шаг назад, словно отшатнуться от отголоска той тревоги, ядовитой занозой сидящей и в его мыслях, - Ох, Макс, у тебя такой вид, будто бы ты готова убить первого, кто тебе на глаза попадётся, кроме шуток.

+2

4

Макс думает, что Грэм одна из немногих старых деталей, не меняющихся, напоминающих, что было «до». Это отвлекает от настоящего, привлекает возможностью погрузиться в былое. Взгляд Макс проясняется, углы губ приподнимаются в искренней, неловкой улыбке. На периферии сознания еще мелькает череда образов: мешанина синего, красного, черного, — но Макс игнорирует их эти мгновения.

— Разве что преподавателей, задающих так много, — миролюбиво отшучивается и намеренно не замечает, что ноты тревоги в чужом голосе настоящие. Перевести в русло такого обыденного, незначительного: без убитых и закопанных в землю ангелов, пустых взглядов черно-белых портретов, рокота грома, слышного только ей — до завтра, когда придет шторм. — Так, задумалась о своем.

О заплаканных глазах Хлои и испачканных землей ладонях. О бледных руках, сжимающих пистолет, и о трупах, которых в этой реальности нет, но которые по-прежнему в ее голове. О черно-белой проявочной и красных папках на полке. О папке с именем Чейз, пустой. С именем Кейт, с именем Рэйчел, полными фотографий.

Это ведь постановочные фотографии, верно?
Верно?

Подбитый глаз и стесанные костяшки. Нота нервозности, едва уловимой, серьезной. Приглушенная стеснением радость становится блеклой, натянутой; тает в залитых солнцем глазах. Уоррена постигла такая же участь: он втянут в воронку событий, и Макс не уверена, что его руки успеют зажить — вновь окрасятся алым. Макс понимает, что меньше всего ей хочется, чтобы еще одна деталь изуродовалась.

— Мне жаль, — срывается непроизвольно: сожаление и вина вплетаются в тон. Она оставила его на стоянке, запрыгнув в машину Хлое; она поддалась уверенности, что Нэйтан заслуживает наказания — и позволила Уоррену его побить. Она могла остаться или позвать на помощь; она могла остановить Грэма, не позволить ему стереть кулаки о чужое лицо. Ей жаль, но Макс знает, что Уоррен ее не поймет; не поймет, что итог — лишь ее выбор, манипуляция.

Она пододвигается, давая больше места на лавочке, чтобы он присел рядом.

— Ты что-то хотел обсудить?[STA]it's coming[/STA][AVA]http://sa.uploads.ru/z4ViK.png[/AVA][SGN][/SGN]

Отредактировано Max Caulfield (2016-11-15 00:06:37)

+2

5

Уравнения с двумя неизвестными - что может быть проще? Их Уоррен решает за две минуты, параллельно не отвлекаясь от онлайн-игры и строча СМСки Макс. Но даже если сложившуюся ситуацию представить через такое уравнение, разобраться в ней легче не становится. Первое неизвестное - конечно, Нэйтан Прескотт, дознаться о котором ни у него самого, ни у его немногочисленных "особо приближённых" было практически невозможно, ключевое слово - практически, потому что лазейки можно найти везде, прибегая к не совсем честным методам. А вот со вторым дела обстояли куда сложнее хотя бы по той причине, что следить за преподавателями было слишком высоким уровнем скилла сталкерства даже для Уоррена Грэма. Однако подозрений это не уменьшало, а напротив, даже накручивало. И самым ужасным оставался тот факт, что подтвердить свои подозрения документально Уоррен не мог. Кто поверит его догадкам? Уоррен чувствует себя одним из очевидцев визитов НЛО, но он даже не может показать удивительные фотографии полей с посланиями от самой Вселенной. Ему меньше всего хочется оказаться мальчиком, который кричал "волки", особенно перед Макс Колфилд. Свою разыгравшуюся паранойю лучше подавать как можно более завуалированно, чтобы после не пришлось за неё же и просить прощения.
- Хоть что-то не меняется - ты всё ещё витаешь в облаках, - Уоррен скованно улыбается, отвечая на её беззаботный тон, - Что, мистер Джефферсон оказался настоящим зверем?
А ещё крайне подозрительным типом, как-то связанным с Прескоттами, деньгами, наркотиками и чёрт знает, с чем ещё. И как я вообще должен об этом заговорить, чтоб его...
- Но если что - обращайся, твой Белый Рыцарь всегда готов помочь, неважно, с чем!
Уоррен со свойственной ему неуклюжестью опускается на лавочку рядом с Макс, замирая на секунду и задержав взгляд на действительно прекрасном виде, которым Колфилд любовалась всё это время. Грэм вновь подмечает про себя - эти фотографы всегда умеют поймать красоту в неуловимом. В такие моменты ему ещё сильнее хочется обладать даром телепатии, чтобы понимать, о чём она думает, глядя на медленно закатывающееся за горизонт солнце. Что у неё на душе, когда воздух спёрт от предгрозовой духоты. Возможно, это эгоистично, но Грэму хочется чувствовать себя увереннее, и не ощущать постоянно, как Макс отдаляется. Впрочем, разве она хотя бы раз была по-настоящему близко?
Будто бы неуместное замечание заставляет удивлённо приподнять брови, после чего Уоррен с неловкой усмешкой вскидывает ладонь со сбитыми костяшками, чтобы в привычном жесте нервно взъерошить волосы на затылке. Ему одновременно не хочется обсуждать всё это из-за жгучего, саднящего чувства стыда, и в то же время, ему нужно хотя бы перед самим собой оправдаться.
- Да нет, это мне жаль, - в его голосе - искренняя горечь и сожаление, и он не знает, как вообще можно оправдаться за проявленную жестокость, - Это всё... Было слишком. Я не должен был поддаваться эмоциям, но, знаешь, как-то... Нахлынуло.
Уоррен знает, что эти слова никак не снимают с него вины перед Нэйтаном и его разбитой к чертям физиономией, но на душе почему-то всё равно становится легче и спокойнее, когда он прерывисто выдыхает - выдыхает вместе с раскаянием.
- Впрочем, это, конечно, никого не оправдывает.
Уоррен нервно поджимает губы, не зная, как начать. Ему хочется оттянуть момент не особенно приятного разговора как можно дальше, насколько это вообще возможно, но тянуть уже нельзя, и подсознательно он это прекрасно понимает. Ему хочется, чтобы всё снова было хорошо, как было до того, как Кейт пыталась сброситься с крыши, хотя, возможно, точка невозврата была намного, намного раньше. Теперь уже не разобраться, остаётся только кое-как разгребать последствия.
- Что-то происходит. Здесь, в Блэквелле, что-то происходит, что-то... Плохое, - проговаривать вслух - намного сложнее, чем думать, - Я не знаю, что именно, с чем это всё связано, но я думаю, это похоже на какой-то знак, что-то вроде, ну, знаешь, "держаться вместе". Поэтому мне жаль, что пришлось так обойтись с Прескоттом.
Уоррен не знает, как выразить через слова все подозрения и плохие предчувствия, теснящиеся изнутри. Он пытается начать с простого - с первого неизвестного, но уже не надеется на понимание.
В любом случае, он должен всё это сказать.

+2

6

Ох, если бы Грэм только знал, какие мысли у нее сейчас в голове.

— Он явно расстроен, что я не участвовала в «Герое дня», — Макс и не вспомнит, сколько именно раз мистер Джефферсон обращался к ней, подбадривая и убеждая, что у нее есть «дар» и ей следует выставить работу. Она сделала фотографию — разорванная, сейчас она лежит где-то в мусоре. Если бы она не бросила ее так опрометчиво, Нэйтан бы не узнал, что именно она спасла Хлою, и не пошел бы за ней разбираться.

Может быть, тогда у севшего рядом Уоррена было бы меньше ран и забот.

Черты лица поневоле смягчаются. Уоррен безнадежен. Пусть Макс по-прежнему игнорирует комментарии со стороны, трудно не замечать его отношения к ней. Может быть, если бы он не уделял ей столько внимания, не норовил помочь, он бы не имел стычки с Прескоттом. Макс слабо трясет головой. Слишком много «а если бы».

— Спасибо, Уоррен, — она замолкает, видя его реакцию, отводит на секунду взгляд — затем вновь осматривает его, заставляя себя акцентировать внимание на синяках. Это результат ее выбора. Смотри, Макс. — Знаю. Просто нужно было остановить тебя раньше.

Бессмысленное насилие вызвало у нее лишь отвращение, ужас, но ей больше жаль Грэма, а не его жертву. Это вызывает тяжесть в груди, скребущее чувство неправильности. Насмешка, злорадство Хлои остались осадком в душе. То, как он поступил с Рэйчел, должно обелять то, как поступили в общежитии с ним, но облегчения Макс не чувствует.

Верно, никого. Макс проводит кончиком языка по пересохшим губам. Тем более, ее, способную все исправить взмахом руки.

— Во всей Аркадии Бэй происходит что-то плохое, — невесело отзывается. Погодные аномалии и трупы животных, видения шторма, проявочная и мертвая Рэйчел — подходит под описание? Определенно. Макс замирает, обратив внимательный, пристальный взгляд на собеседника.

Он спрашивал у нее еще в понедельник, не случилось ли что, но Макс не решилась ему рассказать, насколько сумасшедшим выдалось утро. Даже Хлоя узнала, что она спасла ее, лишь случайно увидев фотографию и обо всем догадавшись. Неуверенная, как стоит развивать диалог, Макс напрягается и делает паузу, прежде чем произнести:

— Думаешь, с Нэйтаном стоит иметь дело? — ее тон недоверчивый, она хмурится. Плохая идея, Уоррен. Может быть, ты... перестарался, но Прескотт заслужил взбучку, — она скрещивает руки на груди и тихо вздыхает, заставляя себя вести сдержаннее. Обращает взгляд к горизонту. — Завтра будет сильный шторм.

Пытаясь узнать правду о судьбе Рэйчел и попутно играясь с реальностями ради того, чтобы сделать Хлою счастливой, Макс так и не смогла понять, как остановить надвигающийся ураган. После неудачной попытки сохранить Уильяму жизнь она расхотела лезть в параллели без серьезной причины, но, может быть, стоит попробовать ради разгадки еще одной тайны, грозящей разнести к чертям город.[STA]it's coming[/STA][AVA]http://sa.uploads.ru/z4ViK.png[/AVA][SGN][/SGN]

Отредактировано Max Caulfield (2016-11-15 00:06:46)

+2

7

- Он мне не нравится.
Слова выходят резко, слишком громко, слишком быстро - со свистящим выдохом, так, что нельзя не заметить, как долго Уоррен их сдерживал, как долго пытался подобрать другие: мягче, нейтральнее. Подать смысл так, чтобы Макс поняла и додумала сама, чтобы его слова сыграли роль часовой бомбы, подведя её к тому, что мысли об этом появились у неё сами собой. Он читал о таких приёмах словесного программирования, но на деле всё, конечно же, оказывалось в итоге намного сложнее, чем в книгах. Хотя бы потому, что Грэм в принципе едва ли владел хоть какими-то навыками общения. Общения с девушками - тем более. Общения с девушками, которые нравятся - без комментариев. Убедить Макс Колфилд, которая нравится ему, что мистер Джефферсон (который, в свою очередь, нравится ей) - не тот человек, которому стоит доверять... Звучит, по правде говоря, на грани абсурдности по степени невозможности.
Грэму хочется вложить в это короткое утверждение куда больше.
Мне не нравится, что он постоянно цепляется к тебе по любому поводу.
Мне не нравится, что он будто бы оказывает тебе больше внимания, чем кому-либо ещё.
Мне не нравится, что никто не видит того, что вижу я.

Хотя, конечно же, Прескотт видит. Прескотт смотрит на него совсем не так, как смотрит Макс, когда Уоррен упоминает Джефферсона при нём. Даже не так, как Виктория: в её взгляде - возмущение, непонимание, презрение, отвращение. В глазах Макс - мягкая задумчивость, но не более. Но Нэйтан смотрит, как смотрят затравленные звери, и от этого не по себе, и ещё страшнее то, что он ничего и никогда ему не скажет. Уж точно не теперь, после того, как...
Возможно, это стало одной из причин его несдержанности: он всегда молчит. Либо посылает Уоррена куда подальше с любыми расспросами, будто нарочно, будто назло, чувствует, что ему это важно. Чувствует его тревогу, как собаки чуят страх. Нэйтану это доставляет удовольствие, и Уоррену приходится отдавать себе отчёт - в тот момент он действительно ненавидел Прескотта за это. За то, что он знал - надвигается шторм, но никак не пытался этому воспрепятствовать.
- Серьёзно, Макс, мне кажется... Я чувствую, что знаю, точнее: с ним что-то не так. Не могу объяснить, но...
Но надеюсь, ты поймёшь, что я имею в виду.
Ну же, телепатия - это ведь просто? Достаточно выразительного взгляда в глаза. На украшенном фингалом лице Уоррена взгляд получается даже слишком выразительным, но...
Макс - ледяная стена. В её светлых, будто бы поддернутых туманом глазах - непонимание, несогласие, отрицание и тысячи световых лет, их разделяющие. И Уоррену не по себе, что он чувствует, как пронизывает до костей леденящим холодом лёгкий ветерок.

- Жалко, что нельзя отмотать время назад, да? - теперь Уоррену хочется как-то изменить русло их разговора, хоть он и понимает, что не его сбитые костяшки они будут обсуждать. Может быть, будь такое возможно, он не заводил бы этого разговора вовсе. Спросил бы о чём другом, позвал бы Макс на вечеринку Циклона, потому что ему не хочется идти в одиночестве туда, где всё напоминает о произошедшем в мужском общежитии.
Может, подобрал бы правильные слова, смог бы достучаться.
Но это невозможно даже в большинстве вселенных, где у людей есть сверх-силы. Поэтому в голосе Уоррена - неподдельная горечь, наверное, ему стоило думать головой с самого начала, чтобы потом не было мучительно стыдно.
- Мне бы хотелось думать, что заслужил, - но, к своему сожалению, я знаю, что это не так, - Но, как бы  то ни было, это всё-таки обвинение жертвы. Оправдывать себя тем, будто он это заслужил - всё равно, что сказать, будто Кейт заслуживала травли после произошедшего. Но ведь это не так, верно?
Он говорит слишком быстро, будто бы время, за которое он может открыть Макс Колфилд душу, строго ограничено.
- А я виноват вдвойне, так как точно знал, что он на самом деле не такой подонок, каким пытается казаться.
Знания - всегда большая ответственность. А ты не только не поделился этим знанием с кем-то ещё, но и наплевал на него, поддавшись эмоциям.

Жалко, что нельзя отмотать время назад. Лучше бы я вообще всего этого не знал.
Может, и не было бы никакого шторма.

Отредактировано Warren Graham (2017-02-01 14:15:23)

+2

8

Макс приподнимает брови: в Блэквелле трудно найти человека, которому мистер Джефферсон не нравится — хотя, это скорее касается женской половины учащихся, которая от него без ума. Да и сама Колфилд считает его любимым преподавателем: ради его лекций вернулась из Сиэтла в Аркадию Бэй, поступила в Академию, писала всякую чушь в дневник, еще находясь под первыми впечатлениями от занятий с ним.

— Почему? — Макс спрашивает прямо, видя: Уоррен произнес это не просто так. И явно искал удобный момент, чтобы высказать мысль вслух. И Грэм продолжает, пытаясь ей объяснить, но его слова, путанные и неподтвержденные ничем, не вызывают у Макс ничего, кроме непонимания: она хмурится и закусывает изнутри щеку. В последние дни на нее навалилось слишком многое, чтобы впутывать в это еще не подтвержденные домыслы относительно мистера Джефферсона.

— Гипотеза нуждается в доказательстве, верно? — она чуть улыбается, смягчаясь, заставляя себя отойти от былого напряжения; кладет руки на колени. Уоррен смотрит так внимательно, что пальцы Макс чуть дергаются, сжимаются и разжимаются: она сдерживает желание достать Полароид из сумки и запечатлеть момент.

Как сказал недавно мистер Джефферсон, разговаривая с Макс после занятия, «взять вечность в плен».

Макс моргает немного растерянно.

— Хотел бы? — она спрашивает быстро, немного резко, и взгляд ее уходит в сторону, к оранжевому диску на горизонте, которое завтра никто не увидит: небо затянется тяжелыми тучами, взбесится море и начнется обещанный видениями шторм. Отматывать время, Макс думает, можно, но она чувствует смутно, тревожно: незаметно и аккуратно, с каждым взмахом руки что-то разбивается, корежится и в ней самой.

— Кейт не виновата совершенно, — нота возмущения закрадывается в голос: бедная Марш совершенно не заслужила такого отношения к себе, тем более, что-- — Нэйтан накачал ее наркотиками, а из нее сделали виноватую, — Макс не задумывается в эту секунду, знал ли Уоррен об этом или нет: рассказывала ли она ему? А директору? Или она передумала, предпочтя оставить все в тайне? Макс не задумывается, а грани памяти уже размываются штормовым морем.

— У него это прекрасно удается, — у Макс тон уже становится злым, сердце начинает стучать о ребра быстрее. — Потому что он и есть подонок, который причинил многим людям боль, — она чуть подается вперед, ведомая эмоциями, напряженная, помнящая и знающая то, что происходило в тайне от остальных или не происходило вовсе. — Ты оправдываешь его только потому, что тебе стыдно, что ты его побил?

Становится душно, несмотря на прохладу октября. Макс почти ощущает, как электризуется воздух вокруг: то ли самовнушение, то ли само время насторожилось, готовое по ее команде остановиться, послушным зверьком пойти так, как ей заблагорассудится. [STA]it's coming[/STA][AVA]http://sa.uploads.ru/z4ViK.png[/AVA][SGN][/SGN]

Отредактировано Max Caulfield (2017-02-09 14:47:50)

+1

9

Уоррен ненавидит говорить "не знаю". Эта фраза - будто личная подпись под чистосердечным признанием в собственном невежестве и некомпетентности, тут же вызывающая закономерный вопрос "а почему не узнал?". "Не знаю" - это табу, как в учёбе, так и в жизни, зачем признаваться в этом, если можно попытаться изменить? Если можно найти, изучить, узнать и это знание применить? Но сейчас "не знаю" - единственный ответ, который появляется в голове, когда Макс задаёт вполне естественный вопрос. Естественный, но неожиданный, хотя бы потому, что Грэм всё ещё надеется на некое бессловесное взаимопонимание между ними. От досады хочется кусать локти: лучше бы он написал ей об этом в СМС, тогда у него хотя бы имелось время обдумать. Найти другой ответ, кроме этого постыдного признания, что некоторые вещи он просто не может объяснить. Ведь у всего должны быть причины, обоснования, доказательства? Уоррен так привык к целесообразности во всём, что эта иррациональная тревога его беспокоит до глубины души. Потому что найти логическое объяснение эмоциям... Даже звучало глупо. Парадоксально. Взаимоисключающе.

Сейчас бы махнуть рукой на всё сказанное и перевести тему, бросить что-то из разряда "а, нам просто всем нужен отдых", сослаться на нестабильность, в которой пребывает, кажется, весь город. Сослаться на что угодно, лишь бы не объяснять Макс: он, как-никак, привык блистать своими бьющими точно в цель выводами, способностью мгновенно найти ответ абсолютно на любой вопрос, однако сейчас он лишь в процессе распутывания клубка переплетённых тёмных нитей, и никаким "элементарно!" тут пока и не пахнет. Впрочем, он может оправдать себя тем, что большинство великих открытий сначала были публично осмеяны за несостоятельность и нереальность, казалось бы, полную иррациональность суждений, но кто теперь поспорит с тем, что Земля круглая? Но заявлять об этом - несколько претенциозно. Уоррен ведь не гений, он просто чертовски любит такого из себя изображать. И в данной ситуации это отнюдь ему не в плюс.
- Скажем так, у меня есть некоторые обоснованные подозрения, - начинает он нехотя, пожимая плечами и хмуря брови, - И это тоже связано с Прескоттом. Проблема в том, что у меня было маловато времени, чтобы всё это отследить, поздно спохватился.

Люди склонны не замечать именно то, что происходит у них под носом. Уоррен не замечал происходящего с Нэйтаном, как, кажется, и все в Блэквелле - в этом проблема и состояла. И теперь он чувствует себя немым наблюдателем, неспособным рассказать о том, что видит так же явно, как и Макс перед собой сейчас, потому что... Что бы ни происходило с Прескоттом, это вне поля её зрения. Вне досягаемости, вне понимания.
Уоррен когда-то читал, что насекомые с фасеточным зрением, те же мухи, например, не имеют представления о человеке в целом. Потому что они никогда не видят его целиком - лишь отдельные кусочки мозаики. Иногда всей картины просто не увидишь.
Тон Макс меняется, и Уоррен готов поклясться, что никогда не слышал его таким. Он едва вскидывает брови в ответ на её слова, но не комментирует - в конце концов, у неё свои секреты, у него - свои. Главное, чтобы эта недосказанность потом не оказалась разделяющей их пропастью. А может, она уже?
- У Нэйтана проблемы, - тихо выдавливает Уоррен, морща нос - он не хотел об этом говорить. Более того, он знает, что если бы Прескотт сейчас его слышал, он бы его придушил, в этом даже сомневаться не приходится, - Как мне кажется, серьёзные. По какой-то причине Нэйтан эти проблемы доверяет только мистеру Джефферсону. Это кажется... Странным. Это как-то неправильно. И у Кейт тоже были проблемы, верно? Кому она их доверяла?

Уоррен старается потянуть за правильную нить, чтобы вмиг ослабить узел напряжения, гнева и злости. Спорить с Макс ему не хочется, и он уходит от ответа, переводя взгляд на свои распухшие костяшки. Оправдывает ли Уоррен его поэтому? Он и сам не знает. В конце концов, он всего лишь человек, и пусть готов отрицать снова и снова, будто идёт на поводу у эмоций, но может ли он быть сам в этом уверен?
- Полагаешь, я не объективен? - в его голосе, пусть привычно мягком - почти обида. Разве он давал ей повод так считать?
Макс говорит, шторм будет только завтра. Но Грэм не может отделаться от ощущения, что чистое небо готово разразиться громом уже сейчас. Во всяком случае, над ними двоими - точно.

+1

10

Макс приподнимает брови, когда замечает, как отвечает ей Уоррен: хмурясь и явно через силу. Его доводы остаются все такими же необоснованными, аргументация — расплывчатой, и оттого настроение Макс не становится лучше.

— Какие же «обоснованные подозрения»? — в ее тоне начинает ощущаться нетерпение. Будь ее воля, она бы пустила время в галоп и сразу бы добралась до момента, когда Уоррен решится раскрыть все карты — если он это вообще сделает; подозрения, что этого не будут, с каждым словом у Макс только усиливаются.

Макс сдерживает желание закатить глаза. Прескотт, Прескотт. Все вертится вокруг него, ошалевшего от вседозволенности и таблеток мальчишки. За две месяца в Блэквелле Макс толком не видела, чтобы мистер Джефферсон общался с Нэйтаном или выделял его среди других студентов (Макс поневоле думает, что именно это он делает по отношению к ней). Нэйтан проходит такую же программу фотографии, как и Макс, но на занятиях его нет.

Мистер Джефферсон даже в мыслях плохо вяжется с чем-то плохим. Макс поневоле вспоминает, сколько много внимания он уделяет студентам и как постоянно их подбадривает, желая, чтобы они не зарывали талант в землю, а раскрыли его.

— Очевидно, — Макс издает смешок: то, что у Нэйтана проблемы, видно сразу. Проблемы с наркозависимостью, общением с людьми, проблемы с моральными ориентирами и совестью в принципе. — Мистер Джефферсон заботится о своих студентах. Если Нэйтан может ему довериться, разве это не идет ему на пользу? — она пожимает плечами, безразличная, но затем ловит себя на мысли: неужели за все это время мистер Джефферсон не увидел, что из себя представляет Прескотт? Не обнаружил то, что обнаружили в бункере Макс с Хлоей?

Уоррен продолжает вспоминать Кейт, но не замечает, что делает этим только хуже.

— Никому, — отвечает резко, и Макс отводит взгляд, болезненно прищурившись. — Поэтому произошло это, — она запинается, и голос ее пропитан горечью; чувством вины, которое понятно лишь ей одной. Макс вспоминает то состояние бессилия: она слишком устала, а потому не могла применить способности. Все зависело тогда, на крыше, только от ее слов, и шанса исправить не было.

Макс этот шанс упустила.

— Полагаю, — Макс бросает в ответ и потирает лоб, вдруг почувствовав головную боль. Она с трудом отгоняет от себя непрошеные воспоминания и откидывается спиной на лавочки, вздыхая. Макс знает, что обижает этим Уоррена, знает, что он решился поделиться с ней своими мыслями, потому что думал, что она ему поверит, но-- — Для Прескотта оказалось новостью, что однажды и ему могут сделать больно. То, что ты выставляешь его жертвой, не обеляет его, и я по-прежнему не хочу иметь с ним дело.

Макс поднимает взгляд на Уоррена.

— Ты приплел мистера Джефферсона, но не можешь объяснить, почему, — она слабо ведет плечами. — У меня нет причин, чтобы не доверять ему, но есть конкретные причины, почему я недолюбливаю Нэйтана Прескотта, и многие мое мнение разделяют, — она делает паузу и вновь вздыхает, качает головой. — Не идеализируй его.[STA]it's coming[/STA][AVA]http://sa.uploads.ru/z4ViK.png[/AVA][SGN][/SGN]

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » parallel lines meet at infinity


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC