chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » classic stupid situation


classic stupid situation

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://s3.uploads.ru/Bm3qZ.png

classic stupid situation

https://pp.userapi.com/c639725/v639725864/3da7d/HaDZRKaUWR4.jpg

участники:Торд и Том

время и место:дветысячикакойтотам, когда колу запретили как наркотик

СЮЖЕТ
Из Торда так себе начальник.
Из Тома так себе подчиненный.
И совместное (по принуждению, разумеется) спасение мира у этих ребят тоже так себе.

[NIC]Tom[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA]
[SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]

Отредактировано Tоm (2017-08-10 20:46:41)

+2

2

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Мягкое кожаное кресло, огромный стол из массива дорогого красного дерева, лучший вид на город с высоты 66 этажа в главной башне штаба правительства. Его правительства. Что может радовать ещё больше, чем факт того, что ты наконец осуществил задуманное и стал мировым лидером, как и мечтал в детстве? Торд, сжимая в зубах кубинскую сигару, которую ему совсем недавно доставили из прошлого, наслаждался урбанистическим пейзажей, не в силах отвести взгляд от горящих где-то внизу танков - последний оплот жалкой кучки восставших против режима Красного Лидера. Забавно, но глупо.
Насмотревшись на перспективный пейзаж, Торд глубоко затянулся и стряхнул пепел прямо на пол. Расторопный робот-пылесос поспешил прибраться как раз в тот момент, когда в кабинет вошел Патрик. Отчитавшись об успешном завершении операции и полном переходе страны под  контроль Торда, он вдруг стал что-то неловко бормотать, в итоге просто протягивая лидеру планшет, явно не в силах сам объяснить ситуацию. Энергично перехватив гаджет механической рукой, Торду хватило одного взгляда, чтобы понять, что это полнейшая катастрофа!
"Ебучее восстание, никак не успокоятся! Они не понимают, что я, блять, хочу сделать этот гребаный мир лучше!" Чертыхаясь про себя и проклиная мятежников всеми нецензурными словами, Торд велел объявить код "красный" и срочно созвать соответствующее подразделение. Не прошло и десяти минут, как лучший отряд уже был "на ковре" у своего новоиспеченного начальства.
- О, Том. Давно не виделись, - слащаво начал Торд , словно бы удивлен видеть его здесь, - Как тебе мой кабинетик? Неплохо, да? - ехидная улыбка не сходила с его лица, но недвусмысленный кашель Пола дал понять, что сейчас не лучшее время для бесед. Тяжело выдохнув, мужчина продолжил уже максимально серьезно, обращаясь ко всем присутствующим.
- Недавно стало известно о том, что из нашего супер секретного хранилища был украден секретный чемоданчик с секретным секретом внутри! Необходимо немедленно вернуть его обратно иначе мы все обречены! - сделав небольшую паузу, он кивнул Патрику и тот поспешил включить голографический проектор на котором отображалась карта с мигающей красной точкой - Вот координаты цели. Выдвигаемся немедленно.
Сказав свое веское слово и явно не терпя никаких возражений, Торд достал из-под стола плазменное ружье и хищно улыбнулся, - Никто не смеет красть у Красного Лидера... Итак, Том, ты идешь со мной. Мэтт будет в группе Пола и Патрика, ваша задача разведать обстановку и отвлечь противника на себя.
Краткий инструктаж был действительно краткий, а объяснять какие-то детали дела Торд явно не намеревался. Сейчас его волновал лишь чемоданчик, который нужно было СРОЧНО вернуть любой ценой. Ну, а ещё гипер приятным бонусом во всей этой ситуации было то, что он может немного потроллить Тома в процессе операции. Не стоит и говорить о том, что эти двое никогда не ладили, но сложившаяся ситуация очень даже устраивала Торда. Ведь сейчас он - большой босс, а Том - верный подчиненный. Что может быть лучше?

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:23:25)

+2

3

[NIC]Tom[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA]
[SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]
Подушечка большого пальца медленно вдавливает пластиковый рычажок ручки в пружину, та, в свою очередь, замыкает внутри корпуса элементарный механизм и выталкивает с противоположной стороны пишущий кончик стержня. Противный скрип металла по пластмассе, слишком четко различимый сейчас в оглушающей тишине помещения, синхронизируется с волочением секундной стрелки по циферблату и тем самым выбивает из напарника, сидящего неподалеку, жалобный возглас.
Мэтт недоволен тем, что Том уже почти целый час бездумно щелкает ручкой и буравит взглядом стену.
Уже сорок одну минуту, если быть точным, Мэтт молчит и периодически гипнотизирует затянутую в синюю рубашку спину друга, не решаясь попросить его перестать столь садистским образом действовать ему на нервы. С каждым мгновением все это начинает больше и больше походить на древнюю китайскую пытку водой. Кап-кап-кап по темечку. Щелк, щелк, щелк по ушам. Но молчание - действительно самое настоящее и бесценное золото, когда знаешь, по какой именно причине товарищ, хладнокровно использующий в качестве оружия усовершенствованный временем гарпун, вот так вот просто втыкает в пространство.
Том же недоволен тем, что через два кабинета от него, в кожаном кресле начальника, перед окном во всю стену восседает Торд. Тот самый человек, который много лет назад оставил своих друзей ради каких-то там, только по его, разумеется, мнению, благих целей. Тот самый человек, который потом вернулся не ради того, чтобы поднять из могилы дружбу как твоих зомби, а чтобы закопать ее поглубже. Тот самый человек, который самолично провозгласил себя Красным Лидером там, где его не ждали. Тот самый человек, который больше не вызывает в Томе никаких чувств, кроме негативных. И если Мэтт уже смирился с участью быть его подчиненным, то Том все еще горазд в любую минуту разорвать рубашку на своей груди и присоединиться к горящим в своих танках мятежникам. Уж лучше сдохнуть так, чем по прихоти того, кому когда-то верил как самому себе.
- Эй, дружище. Там..ээ..красный код. Лид.. - Мэтт, ловящий на себе чужой уничтожающий взгляд, вздрагивает и резко заменяет одно слово на другое, - то есть Торд вызывает к себе.
Это пафосное и восхваляющее невосхвалимое прозвище действует на Тома, как красная тряпка на быка, как запрет Кока-Колы на Эдда, как разбитая рамка с фотографией на напарника, но в ответ он лишь стискивает зубы, бросает замученную ручку на стол и поднимается со стула.
***
Горделивое восхваление себя любимого и убранства кабинета бессовестно игнорируется мужчиной, хотя мысленно и комментируется с ехидством: "Твое шрамированное лицо по цвету просто идеально подходит к этому столу, не спорю. Еще бы привязать тебя к этому ахуенному креслу и сбросить вместе с ним с крыши какой-нибудь высотки, и цены тебе не будет."
- Тебе стоит переименовать свое супер секретное хранилище в неохраняемый сарай, чтобы ни у кого не возникало мыслей туда соваться и что-то у тебя тырить, - ядовито хмыкает Том, дослушав вводный инструктаж. Он не может позволить себе фамильярничать с Тордом, выкать и показывать напускное уважение. Его самооценка еще не достигла такого дна. Конечно, из него получился бы довольно неплохой актер, но уж точно не тогда, когда партнер по съемочной площадке бесит самим фактом своего существования да еще и намеренно удваивает это отрицательное отношение, злоупотребляя статусом. Ведь совсем не для того, чтобы лучше сработать, Торд выбирает себе в компаньоны Тома. Он преследует совсем другую цель, и мужчина это знает.
"Еще посмотрим, кто кого," - Ридж задерживает проецируемый через очки и бросающий вызов взгляд на бывшем друге прежде, чем первым покинуть эту обитель самодовольства и восхищения собственной персоной.

+2

4

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Видеть унылые рожи подчиненных было благословением и проклятьем одновременно. С одной стороны, это верный признак того, что люди выполняют то, что ты им прикажешь, пускай это и не вызывает у них энтузиазма. Было то самое приятное чувство всевластия и полного контроля. Но с другой стороны... Как это они вообще смеют показывать свое недовольство в присутствии своего Лидера? "Расстрелял бы, да более умелых балбесов ещё поискать надо". Вообще, самое главное правило на пути к мировому господству гласит: Не убей полезную тебе пешку. Ну, или как-то так. Хотя, собственно, в данный момент подобные философские вопросы совсем не волновали его. Куда более занимательно сейчас было наблюдать за бесценной реакцией Тома. Сжав в руках оружие покрепче, Торд левой рукой заботливо погладил гладкий и блестящий ствол ружья, которое ещё ни разу не было в бою. Мужчина вообще со временем стал больше ценить старые и потрепанные вещи с историей, а всё новое ему хотелось "сломать", добавив пару шрамов и "боевых" ранений.
Приветствие Тома не вызвало у Лидера удивления, а скорее наоборот, порадовало своей предсказуемостью. Не сдерживая улыбку, Торд поспешил парировать в ответ: - Его бы никто никогда не нашел, так что после этой операции мне придется найти шпиона и жестоко с ним разделаться, чтоб остальным неповадно было. Эх, ты даже не представляешь, как сложно поддерживать  дисциплину, - тяжело вздохнул он, словно решение об очередном расстреле далось ему с трудом.
- Чтооооооож, - многозначительно протянул мужчина, будто на секунду забыл, о чем он хотел сказать, - А теперь засунули язык в жопу и бегом марш в ангар. Расселись по тачкам и в путь! - резко сорвавшись на грозный приказной тон, Торд злобно зыркнул на присутствующих с явным намерением лично перерезать каждому глотки, если те сейчас же не покинут помещение. К слову, Лидер успевает заметить "взгляд", брошенный ему Томом перед выходом, но подобный акт недовольства лишь забавлял его. Он знал, что им ещё представится шанс выяснить отношения, а это просто предварительные ласки.

/////

Торд лично был за рулем и сосредоточено смотрел на дорогу, лишь изредка подглядывая на координаты местонахождения  бесценного чемоданчика. Все мысли сейчас были только об успехе операции и том, насколько жестоко он накажет похитителей, так что Лидер даже не стал отвлекаться на увлекательную "беседу" с Томом, хотя этого очень хотелось. Быстро достигнув заветного места, отряд увидел старое заброшенное здание завода   кока-колы. Мысленно пошутив про то, что Эду бы тут понравилось, Торд вышел из машины, снова дал каждому свои ценные указания и, развернувшись к Тому, кивнул в сторону завода, приказывая следовать за ним.
- Надеюсь, что ты носишь эти очки не потому что прячешь глаза после похмелья, - радуясь тому, как удачно он придумал шутку, Торд весело зашагал к черному входу, ожидая нужного момента, когда остальные члены группы отвлекут врага на себя. Да, ему сейчас совсем не хотелось церемониться со всей той швалью, что сидит внутри и вообще, сбросить бомбу было бы куда проще и надежнее, но чемодан нужен ему обратно целым. Плюс ко всему, надо же взять кого-то в плен, чтобы после долгих пыток выведать имя крысы, что предала его? Но об этом он подумает позже, а сейчас есть только он, новенькое плазменное ружье, рвущееся в бой, и старый добрый Том. Одним словом, идиллия.

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:23:43)

+2

5

[NIC]Tom[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA]
Говорят, время меняет людей. Говорят, что и за морем где-то кур доят. Люди вообще много чего говорят, но Том уже ни чему не верит. На самом деле он довольно долгое время трепетно хранил в своем черством сердечке надежду на то, что Торд исправится, образумится и поймет, где и с кем его настоящее место. Но посмотрите на него сейчас, спустя столько лет. Посмотрите на эту неизменную садистскую улыбочку, за которой скрывается непреодолимое желание помедитировать на картину растекающихся по полу чьих-то мозгов, на то, каким мягким жестом он поглаживает ствол ружья в руках, будто это и не смертоносное оружие вовсе, а ласковый домашний питомец, на грозный приказной тон, которым мгновенно сменяется саркастичное заигрывание, будто на место одного человека резко становится другой. В народе это называется шизофренией, и Том ни разу не удивится, если когда-нибудь какой-нибудь особо смелый специалист поставит Торду такой диагноз. Вот он просто Доктор Зло воплоти с расширенным набором всех киношных шаблонов и клише.
"Конечно, сложно поддерживать дисциплину тогда, когда не знаешь даже значения этого слова да еще и сам не обладаешь данным качеством", - иронично думает мужчина, нервно дергая плечом и поправляя неудобно севшую жилетку.
Больше он не говорит ни слова. Ни в кабинете, ни перед выходом из него, ни в машине. Том не считает нужным растрачивать свои драгоценные и несомненно необходимые на операции силы на бесполезную и бессмысленную болтовню. Да и о чем они вообще могут поговорить? Они уже давно не друзья, чтобы сидя рядом друг с другом, обсуждать, кто какую девчонку закадрил, кто сколько выпил на вечеринке у Моники, и почему в общей гостиной лежит приколотый гарпуном к полу Санта. Хотя, все-таки, в голове Тома крутится парочка интересующих его вопросов. В основном, все они по делу, что-то вроде "что мы вообще ищем" и "есть ли у тебя более конкретный план, чем тот, который ты нам предоставил". Но ни один из них не произносится вслух, ни один из них не должен стать причиной словесной баталии, отвлекающей от дела. Он - профессионал, в первую очередь, иначе и дальше бы ему сидеть, да раздражать Мэтта щелканьем ручки.
Дорога в молчании кажется мучительно долгой. Том без особого интереса разглядывает через боковое окно футуристичные пейзажи, сменяющиеся разрухой и запустением. Когда-то этот город жил и процветал, но Торд камня на камне не оставил, во все стороны распыляясь своими жестокостью и беспринципностью. Он добился всего, чего хотел, с чем его, несомненно, можно поздравить, но вместо почестей и похвалы Том предпочел бы отправить небольшой железный подарок, перевязанный алой ленточкой, этому моральному ублюдку прямо в сердце. А что если... Мужчина переводит взгляд на пистолет, что все это время мирно покоится в его руках, сложенных на коленях, крепче сжимает рукоять, укладывая указательный палец на курок, и косится на новоиспеченного диктатора. Как же это просто - поднять свое табельное оружие, направить дуло в соседствующий висок и нажать на спусковой крючок. Том во всех красках представляет это фееричное завершение очередного эпизода своей жизни - даже фанфары и медаль на грудь - но фантазия быстро прерывается визгом тормозов. За мечтами он упускает свой шанс, однако ни в коем случае не забывает, что ему вполне может представиться еще один.
- Я ношу эти очки для того, чтобы в любой момент иметь возможность отключить свое "зрение" и порадовать себя темнотой вместо созерцания твоей рожи, - ответно язвит Ридж, совсем не скрывая ноток раздражения в своем голосе.
Он послушно следует за "лидером" группы, вроде как даже осознанно прикрывает тылы, осматриваясь по сторонам и все еще не позволяя себе устроить уже зудящую в одном месте диверсию. Впрочем, она прекрасно устраивается и сама, без чьей-либо помощи. Стоит им только оказаться в темноте первого складского помещения, как под ногами начинает что-то мешаться и громыхать (судя по звуку - всего лишь пустые банки из-под кока-колы). Звук, отражаемый от стен громким эхом, стопроцентно слышит весь завод, а что уж говорить про грохот падающей на бетонный пол коробки, об которую Том так нелепо запинается, теряя всю свою хваленную концентрацию.
- У-упс, - протягивает мужчина, с трудом удерживая равновесие и отступая на несколько шагов в сторону от злосчастного источника шума, - так что ты там говорил у тебя украли? - спрашивает он, едва-едва растягивая уголки губ в издевательской усмешке. Это просто самая лучшая случайность, которая могла с ними произойти и нарушить все планы.
[SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]

+2

6

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Возможно, брать с собой Тома, а не Пола или Патрика, было не самой лучшей идеей, но Торд сделал свой выбор в пользу алкоголика не потому что симпатизировал ему или же настолько сильно мечтал поиздеваться, а просто потому что правило "держи друга близко, а врага ещё ближе" никто не отменял. Разумеется, врагом он его не считал, но находясь на позиции будущего мирового диктатора, то есть, лидера, друзей быть не может и не должно. Кому вообще нужны друзья, когда есть пушки, роботы и прочие прелести военного дела? Правильно, только слабакам вроде Тома, Мэтта и Эдда. Мужчина буквально на секунду предался воспоминаниям о своей бурной молодости в компании этих идиотов, успев перебрать в голове все лучшие моменты. Но эти дни уже давно в прошлом. Всё изменилось. Он изменился. Мир сам себя не захватит, так что пришлось пойти на некоторые жертвы (ну, жертвы не свои, а окружающих, естественно).
- Ой, так ты всё-таки что-то видишь? А то не заметно, - ехидно заметил Торд, внимательно оглядываясь по сторонам. Палец застыл над спусковым крючком, готовый в любую секунду среагировать и нажать на него, чтобы уничтожить врагов. Тишина напрягала и пока что их мини-отряд так никого не встретили внутри, что выглядело подозрительно. Ларссон нахмурился и активировал локатор визора, находящегося у него на ухе, чтобы сразу понять сколько вообще тут людей и где они прячутся. Всё это произошло как раз в тот момент, когда "элегантный" Том пнул одну из валяющихся на полу пустых банок из-под кока-копы, которая с озорным шумом полетела далеко вперёд, задевая и другой мусор, встречавшийся на её пути. Из-за неожиданности и резкого шума, рука Торда дрогнула и палец случайно спустил курок, выпуская вперёд свой "луч смерти", который без особых усилий прожёг дыру в стене, а вместе с ней и 25 человек. Кажется это была столовая, а они стояли в очередь за дозой запрещённой кока-колы. "Я БЫЛ ПРАВ, ЭТА ХРЕНЬ ХУЖЕ НАРКОТИКОВ!" Ликовал норвежец, разглядывая разрастающуюся лужу крови с радостью на лице.
- Не, ты всё-таки слепой, Том. Эти трупы будут на твоей совести, - сказанная фраза звучала скорее как похвала и повод приставить к награде, чем упрек. Вопрос про чемоданчик мужчина осознанно решил проигнорировать, так как это вовсе не его ума дело. В ином случае Торд бы просто послал небольшой отряд сюда, а сам лучше бы занялся чем-то более полезным, что может сделать только он, оживить и жестоко убить создателя песни "саншайн лолипоп", к примеру. Так или иначе, весь этот шум привлёк внимание остальных мятежников, которые не стояли за сладкой дозой. Тяжело вздохнув, Лидер лениво потянулся в карман и, достав оттуда небольшой металлический шар, бросил в разгневанную толпу. Столкнувшись с ней, шарик мгновенно начал выделять огромное количество некого подобия зелёного желе, которая обездвиживала людей и медленно убивала их (вроде в составе была кислота). Разочарованно зевнув, Торд убрал своё ружьё за спину и махнул рукой Тому, - Пойдём, наша цель находится внизу, - после чего связался с Полом и приказал ему зачистить периметр и не пускать никого в подвал, чтобы не мешались. Услышав в ответ короткое "так точно", Ларссон отключил связь и ускорил шаг.
- Ну, ты там идёшь или где? Без глаз никак прицелиться мне в спину не можешь что ли? - неосознанно вбросил Торд. В глубине души он понимал, что не только Том, но и многие другие люди, находящиеся у него в подчинении, искренне ненавидят его всей душой и мечтают о жестокой расправе. Однако не стоит думать, что Лидер не учёл этот весьма важный факт и просто слепо доверил свою жизнь окружающим. У этого коммуниста был свой туз в рукаве, так что места сантиментам и доверию в его сердце точно не было. Какие вообще могут быть сантименты у того, кто в юности играл в пейнтбол с настоящим оружием?
Торд молча шёл по маршруту, построенному визором, и старался держать Тома на виду, не забегая сильно вперёд. Сзади доносился шум стрельбы, точнее, шум веселья, которое Ларссон вынужден пропустить, ибо чемоданчик всё-таки был приоритетнее, а точнее, его содержимое. Поблуждав около десяти минут по тёмным и стрёмным лабиринтам заброшенного завода, Лидер наконец остановился у ржавой металлической двери за которой должна была находиться цель их операции. - После вас, - нарочито вежливо произнёс Торд, уступая "даме" дорогу. Грех будет просто так обратиться к Тому и не подъебнуть его как-нибудь, ну грех же!

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:24:31)

+2

7

[NIC]Tom[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA][SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]
Когда все это дерьмо закончится, Том вернется домой, качественно так пригладит стопкой-другой свои расшалившиеся нервишки, возьмет несколько отгулов и с похмелья зависнет над листом с заявлением об увольнении. От души надышит на него перегаром, намеренно зальет водкой строчки «Красному Лидеру Торду Ларссону», смачно плюнет на печать отдела, приложит ее гербом к бумаге и понесет к боссу на подпись. Перед кабинетом повторно осушит фляжку и во всей своей пьяной красе предстанет на ковре начальства. Он сделает все, чтобы Торду было максимально противно говорить со своим подчинённым. Он сделает все, чтобы ему не посмели отказать. Он сделает все, чтобы показать себя самым некомпетентным работником из всех. И на листе бумаги появится еще одна печать, потому что никакому диктатору не захочется иметь за своей спиной человека с огнестрельным оружием в руках и озорно бродящим алкоголем в крови. Это как минимум опасно для процесса поддержания власти и как максимум - для жизни, которой Торд (уж Том-то точно знает) дорожит. У них обоих есть какие-то свои тактика и линия поведения по отношению к друг другу, и они оба будут их придерживаться. А пока...
А пока звяканье алюминиевой банки всего за одну секунду превращается в разрывающий барабанные перепонки грохот отваливающихся от пробитой стены и падающих на пол кусков бетона. За ней - месиво из крови и конечностей, которые после залпа остаются пускай и целыми, но абсолютно бесполезными.
Неожиданный взрыв заставляет Тома ошалело замереть на месте. Он смотрит на творящуюся перед ним вакханалию, на людей, которые, перепугавшись, бездумно разбегаются по углам словно тараканы, на Торда, лицо которого выражает безграничное ликование. Его глаза горят как  у ребенка, увидевшего самого настоящего Санта Клауса с огромным мешком подарков за спиной, его руки сжимают ружье с такой силой, что возбужденной зрелищем дрожи в пальцах почти не видно, а его ехидство звучит как похвала, от которой к горлу подступает тошнотворный комок. Скольких он там убил одним выстрелом? По одним только кровавым ошметкам уже, конечно, точно не определить, но Том уверен, что не менее двух десятков. Два десятка ни в чем не повинных людей попросту разорвало на куски из-за того, что он не заметил сраную банку колы. Ридж мог бы принять сказанное норвежцем за чистую монету, взвалить на свою совесть все эти "трупы", но не в этот раз. Он слишком легко винит во всем своего новоиспеченного напарника просто потому, что именно он ввел запрет на колу, вписав ее в список наркотический веществ. Именно из-за него Эдд сейчас выглядит как последний наркоман без дозы, именно из-за него друг сейчас шароебится по таким вот подпольным заводам, именно из-за него тот запросто мог оказаться среди этих несчастных.
- Какой же ты ублюдок, Торд, - почти рычит мужчина, сдвигаясь со своего места и провожая взглядом всполошенных теперь еще и химической взрывчаткой мятежников.
Ему не нужны глаза, чтобы прицелиться в чужую спину, вполне достаточно и шестого чувства, орущего сломанной сиреной в присутствии Красного Лидера. В тишине подвального помещения после очередной язвительной подколки она начинает бить по черепушке изнутри настолько сильно, что Том не выдерживает. Он делает шаг вперед, но не принимает чужое приглашение пройти первым, а хватает свободной рукой мужчину за толстовку, выглядывающую из-под выпендрежной военной формы, и толчком вжимает спиной в ближайшую стену.
- Послушай сюда, - угрожающе начинает Том в считанных сантиметрах от лица Торда, к чьему подбородку уже приставлено дуло пистолета с острым гарпуном в обойме вместо классических свинцовых пуль или лазерных капсул, - если ты хочешь получить свой таинственный черный ящик с любимыми детскими игрушками не в качестве памятного подарка на поминки, то держи свой язык за зубами. Я и без твоих показательных выступлений знаю, что он длинный и до жопы достать может, - Ридж раздраженно цыкает, но курок не спускает. Высказанная претензия будто бы имеет вполне реальный вес, потому что избавившись от нее, Тому сразу становится как-то легче. Он разжимает пальцы на толстовке, с издевательской улыбочкой разглаживает образовавшиеся на ткани складки, хлопает Торда по груди и первым пересекает порог двери, отделяющей их от финишной прямой.
Перед ним самый обычный подвал. Никакого тебе конвоя, приставленного к ценной вещице или более современных охранных мероприятий. Несколько грузовых поддонов в углу, и там же обшарпанный стол с, видимо, искомым чемоданчиком. Все выглядит так, будто его просто оставили здесь за ненадобностью так же, как он когда-то оставил на полке родного дома своего любимого мишку. А раз нет никаких препятствий, раз все так просто и легко складывается, то зачем усложнять? Мужчина позволяет себе взяться за ручку багажа, стащить его с гладкой поверхности и выдвинуть свой ультиматум.
- Уверен, что на нем стоит какая-нибудь заковыристая система блокировки, - Том тихонько постукивает рукоятью пистолета по блестящему ребру кейса, - Так, может, все-таки, поговорим о содержимом прежде, чем я попробую его вскрыть и активирую не менее заковыристую систему самоуничто.. - монолог прерывают резкая смена освещения в комнате и, в прямом смысле этого слова, какого-то черта уходящий из-под ног пол.
"Ну, в какое еще дерьмо ты меня сегодня втянешь, б о с с?" - скорость мысли, пронесшейся в голове стопроцентно равна скорости падения мужчины в темноту.

+2

8

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Недовольное рычание Тома и последующие "любезности" в его адрес нисколько не заботили Лидера. Он чётко знал, что никто не посмеет реально перечить ему и пойти против железной воли норвежца. А думать и мечтать они могут о чём угодно, на это запрета нет. Пока нет. Поэтому, пропуская мимо ушей фразу про ублюдка, мужчина спокойно двигается дальше. Веселиться он будет тогда, когда вернёт содержимое украденного чемоданчика, так что развлекаться с Томом в данный момент не входило в его планы. Кто же знал, что он окажется таким импульсивным и нетерпеливым. Достигнув заветной двери в подвале, сильная рука Риджа хватает Лидера за ворот толстовки и со злостью вжимает Ларссона в стену, при этом еще и имея наглость угрожать оружием. Щекотливая ситуация становится еще более щекотливой, когда Томас начинает свою гневную тираду угроз и предупреждений. Чтож, в силах Торда было задействовать свою механическую руку и без особых усилий выбраться из этого "капкана", но это было бы совсем не весело и даже немного глупо. Вместо этого Торд, покорно выслушав все претензии и не переставая широко улыбаться, положил левую руку на талию Тома.
- Хочешь узнать до куда мой язык достанет, да? Не знал, не знал, - игриво поинтересовался мужчина, сдержанно посмеиваясь и хихикая. Рука Риджа разжалась и заботливо разгладила смятую ткань. Норвежец ехидно ухмыльнулся, встретившись взглядом с подчинённым и проводил его до двери. Видимо ему просто нужно было выпустить пар, чтобы дальше нормально продолжить выполнять задание. Мужчины, наконец, зашли в заветную комнату и быстро огляделись вокруг. Помещение было на удивление небольшое и достаточно пустынное. Вокруг находились лишь старые деревянные поддоны и несколько пустых контейнеров. В центре же, словно музейный экспонат на постаменте, лежал тот самый чемоданчик. Торд хотел было включить визор, чтобы оценить помещение на предмет скрытых ловушек, но Том, блять, снова всё испортил! Этот тупой алкаш напрямую прошёл к чемодану и бездумно схватил его за ручку, начав задвигать какие-то там свои глупые требования. “Ой, дурааак”, пронеслось в голове у Торда прежде чем он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
Ситуация, мягко говоря и грубо выражаясь, была хуёвая. Но Торд не был бы Лидером, если бы не умел всегда держать ситуацию под контролем. Инстинктивно потянувшись в карман толстовки одной рукой и хватая Тома на шиворот другой, Ларссон извлёк на свет небольшой металлический куб и бросил его вниз, прямо на остро наточенные пики, садиться на которые совсем не хотелось. Куб, достигнув дна, издал еле слышный щелчок и трансформировался в... Кресло. Да-да, то самое кресло, которым Торд когда-то давно бросался в Тома, когда вернулся за своим роботом. Проведя еще насколько секунд в свободном падении, оба мужчины совершили удачное приземление на мягкую пружинящую поверхность. Норвежец, вовремя подсуетившись, подмял подчинённого под себя и оказался сверху.
- Ебаный стыд, Том! Тебя твоя мама не учила не брать чужие вещи или на дорожке для боулинга другие правила? - возмущенно заорал Лидер, пытаясь слезть с Тома, но вместо этого лишь облапал его во всех местах. Шахта в которую они упали была достаточно глубокая и узкая. Единственным плюсом сейчас было то, что им всё-таки удалось избежать кольев внизу и не превратиться в решето. - Нахуя ты вообще схватил мой чемодан?

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:24:37)

+2

9

[AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA][SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]
Том хочет, но боится узнать, что же его ждет внизу. Наточенные колья, готовые пройти сквозь тело словно нож через кусок масла, мутная, стоялая и с тошнотворным запахом вода, кишащая пираньями, или же пол, усыпанный противопехотными минами, реагирующими на изменение давления. Там могло быть что угодно, неизменно сулящее долгую и мучительную смерть от тяжелых травм и кровопотери. Радовало одно – Торд, в любом случае, сдохнет вместе с ним, если только под шинелью он не прячет реактивный ранец. А он не прячет. По крайней мере Том хочет в это верить, иначе все сказки про карму – пиздеж и провокация, а мужчина дурак, что верит в них.
Он понимает, что не умрет сегодня, в тот момент, когда чужие пальцы крепко хватают его сзади за воротник рубашки. Кажется, ткань даже тихо трещит от напряжения, а по телу пробегают мурашки от холодного касания стали механической руки к коже. Том невольно ежится, вжимает голову в плечи и жмурится. Он раз за разом мысленно просит об одном и том же: «скорее бы уже дно, скорее бы уже дно». Хотя, своего личного дна он уже достиг, согласившись работать под руководством Торда. Падать ниже просто некуда.
Правда уверенность в этом, казалось бы, кристально чистом факте, растворяется по реальному достижению дна шахты. Торд оказывается гораздо предусмотрительнее Тома, используя то самое раскладное кресло в качестве подушки безопасности. Не сказать, что чужая сообразительность как-то задевает гордость Риджа, его больше беспокоит положение, в котором он оказывается, приземляясь на него.
Сомневаться в намеренности действий норвежца не приходится. Он всегда делал все для того, чтобы вывести Тома из душевного равновесия. У этого садиста стопудово есть какой-то извращенный пунктик на злящегося подчиненного. И сейчас его нахальное поведение не может не вызывать должного эффекта. Потому что Тому ни капли не нравится находиться под этим человеком не только морально и по статусу, но еще и физически.
- Слезь с меня, блядь, - Ридж задавленно шипит и упирается ладонями в грудь мужчины, прилагая все свои силы, чтобы оттолкнуть его от себя. Сначала, конечно, в темноте промахивается и попадает по шее, еле перебарывая внутреннее желание удушить этого засранца прямо здесь и сейчас. Но уж ему-то точно проще найти необходимую точку опоры, а не слепо тыкаться руками во все причинные места. Хотя слово «слепо» в случае Торда употреблять нельзя. У него никогда и ничего не бывает слепо и просто так.
Еще одна минутная заминка, путаница из рук, ног и сранного шинельного подола, который по размеру сравним с целым одеялом, и Том скатывается с кресла прямо на пол, лицом чуть не впечатываясь в один из кольев. Он прямо чувствует, как острие скрипит по стеклу очков, а потом еще и замечает мелкую царапину, не мешающую обзору, но раздражающую своим наличием.
- Починка очков за счет начальства, - ворчит Томас, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с брюк.
Одним легким щелчком он переключает режим очков на ночное видение и устало вздыхает, задирая голову наверх, чтобы оценить весь масштаб катастрофы. Над ними простираются стены узкой шахты, которую теперь почти целиком и полностью занимает кресло, заканчивающиеся люком на высоте около двадцати метров. Одним прыжком выше головы и подтягиванием тут делу явно не поможешь, а других вариантов особо и нет. Даже если забраться на спинку кресла – бесполезно.
Места вокруг не то, чтобы особо много, но даже на таком пятачке у Тома не получается обнаружить искомый артефакт, ради которого все это и было затеяно. Он прокручивает в голове момент падения и понимает, что, прежде, чем сообразить, что вообще происходит, он рефлекторно откинул чемодан в сторону, и сейчас тот одиноко лежит где-то там наверху, дожидаясь своего хозяина или очередного импульсивного мудака.
Ридж прекрасно понимает, что сам виноват в этом падении ниже плинтуса, но признавать свой промах вслух не собирается. Тем более перед Тордом - вот только его ехидных шуточек по этому поводу еще не хватало.
- Что за блядская ситуация. Я видел порно, которое начиналось точно так же, - заезженная шутка вырывается сама собой. Подсознание явно пытается всеми способами подавить подкатывающий приступ клаустрофобии, подкидывает картинки действительно существующей порнухи с похожим сюжетом, которую они с Тордом вдвоем когда-то в юношестве срежиссировали и спродюссировали. Норвежец сейчас даже выглядит так же, как и тогда: взъерошенный и немного помятый – ни дать, ни взять порноактер в деле, которым он никогда не был, но никак не Красный Лидер, готовый за просто так калечить людей.
- Оставь свои шуточки про мою мать при себе, если не хочешь, чтобы я раньше времени обрадовал тебя тем, что твой сектор приз остался там наверху. Упс. Кажется, я уже это сделал, - мужчина намеренно агрессивно выплевывает каждое слово, в защитном жесте складывая руки на груди. Потому что он прекрасно знает, что сейчас начнется. Они точно подерутся, и их ни капли не будет волновать ограниченность предоставленного пространства, в котором, по крайней мере Тому точно, даже дышать тяжело, не то, что свободно перемещаться.

+2

10

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Классический глупый Том. Вместо слов благодарности за чудесное спасение его жопы от остро наточенных кольев, он получил лишь крики и неуважение в свою сторону. "Не будь ты так полезен, давно бы прибил тебя", - медленно начинает заводиться норвежец. Но пока всё в порядке. Они живы и в относительной безопасности, хотя кто знает, что ещё припасли эти повстанцы. Сейчас Торд очень надеялся на то, что этот колодец не начнёт заполняться кислотой или стены не начнут сдвигаться. Как назло, Лидер даже не прихватил свой реактивный ранец или антигравитационные ботинки. Вариантов спасения с этого пробитого дна у мужчины было несколько. Первое: связаться с Полом или Патриком и позвать их на подмогу. Второе: выбраться самому по-старинке. Оценив двадцатиметровый масштаб "работ", Торда, отрицательно качая головой, состроил скептическую гримасу, мысленно отбрасывая эту глупую затею. Именно в тот самый момент тяжёлых царских дум, Ларссон получил лёгкий толчок сначала по шее, а потом и в грудь. Кажется он уже и забыл, что не один тут, а с этим очкастым недоразумением, которое еще и сопротивляется. Том, весьма глупо соскользнув с дивана, умудрился не только поцарапать свой зрительный сенсор, но еще и имел наглость просить новый у начальства.
- Я сейчас не ослышался? Ты только что раздолбал свои очки, а виноват я? Пф, как скажешь, вычту из твоей зарплаты, - спокойно пожал плечами Торд, разведя руки в стороны. Сейчас не время сюсюкаться со своим подчинённым. Нужно было как можно скорее покинуть этот проклятый завод, поэтому ладонь уже тянулась к визору, чтобы связаться с Полом. К сожалению, в ответ он получил лишь мерзкое шипение и остальные не самые приятные звуки помех, говорившие о том, что отсюда связаться они ни с кем не смогут.
- Дерьмо! - раздражённо выкрикнул Торд, ударив рукой по спинке кресла. Он совсем абсолютно совершенно точно не планировал такую операцию, но эту дыру от праведного гнева Красного Лидера спасает тупая шутка Тома про порно. Как ни странно, но это действительно помогло норвежцу немного остыть и отпустить ситуацию. Схватившись своей родной рукой за лоб, Торда пробрало от смеха. -Ааахахаха, ооо! Ты знаешь, я тоже видел порно, которое начиналось точно так же. Ведь мы с тобой его и сняли, умник! - Ларссон сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух после смеха, и затем добавил, - Хотя забавно, что ты вспомнил это именно сейчас... Не то что бы Торда сейчас накрыло волной ностальгии и он вдруг внезапно проникся симпатией ко всем своим "друзьям", но снимать порно вместе с Томом и правда ему очень нравилось. Парочка кассет даже пополнили его золотую коллекцию и стоят на полке рядом с любимым хентаем. И всё бы ничего, если бы Том опять не испортил всю атмосферу своими косяками. И я сейчас не про шмаль.
- Ты что? - переспросил норвежец, будто не слышал слов подчинённого. Сейчас он пытался проанализировать ситуацию и понять, хорошо это или плохо. С одной стороны, чемодан с ценным грузом не повредился и этот ублюдошный Ридж не заставит его вскрывать прямо тут, но с другой стороны это может оказаться засадой и повстанцы уже идут сюда, чтобы забрать чемодан и заодно убить их в этой яме. Оба варианта были одинаково херовыми, так что Торд в любом случае наорал бы на непутёвого Тома.
- Сука, я тебе сейчас такое порно устрою, никогда его не забудешь! - Лидер резко подорвался с одного из подлокотников, на котором сидел и, ориентируясь по тусклому свету очков Томаса, схватил того за горло. Вжимая мужчину в кресло, сел сверху, чтобы тот не вырвался. Безжалостно, безошибочно и хладнокровно, Торд заломил руки подчинённого за спину, крепко сжимая их механической рукой.
- Когда ты уже перестанешь мне дерзить, а? - ядовито прошипел Ларссон, хватая Тома за волосы и свешивая его голову с кресла так, чтобы между лицом и кольями оставалось не больше пары сантиметров, - Мы на одной стороне, понял? Если ты считаешь иначе, то я облегчу твои страдания и убью максимально безболезненно. В знак нашей былой... Дружбы.

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:24:44)

+2

11

[AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA][SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]
Томас никогда не являлся гордым обладателем боязни замкнутого пространства и всегда мог без страха быть сдавленным стенами находиться в любой даже самой узкой дыре, но сейчас исключительный случай, потому что одно дело стоять в тесной комнатушке в одиночестве, и совсем другое – с кем-то. Особенно если этот кто-то - маньяк-садист с чрезмерно раздутым эго, которое, по ощущениям, занимает пространства больше, чем припаркованное неподалеку кресло.
- Так вот почему у меня такая маленькая зарплата! Пытаешься забить собственные комплексы, способствуя их развитию у других? – больше, еще больше бесполезной и хамской ботловни, лишь бы только не поддаваться эмоциональной импульсивности.
Кто бы мог подумать, что не паниковать и держать себя в руках тогда, когда над тобой, словно издеваясь, возвышается двадцатиметровая шахта, будет так тяжело. У Тома это худо-бедно, но получается. Он кончиками пальцем потирает трещину на стекле зрительного сенсора и пытается придумать хоть какой-то план действий. Все, что у него при себе есть – это пистолет. При особой сноровке заряженные в нем гарпуны можно легко использовать в качестве скалолазной кошки. Однако есть два но. Первое: имеющейся убойной силы, скорее всего, будет недостаточно зарядам для того, чтобы прочно зафиксироваться в стене. Второе: их количества хватит, дай боже, на половину пути. А значит, про этот пафосный вариант из боевиков следует смело забыть до лучших времен. Если они, эти лучшие времена, конечно же, еще настанут.
«Вот больше всего на свете мечтал сгнить на дне выгребной ямы в компании тебя и любовно наточенных кольев», - с иронией думает Ридж, бросая короткий взгляд на своего «сокамерника», который уже от души смеется над шуткой про порно. И в его смехе нет никакой скрипучей издевки или неприкрытой наигранности. Только непривычно мягкая искренность, которую последний раз Том слышал все в том же две тысячи мохнатом году на съемках порно.
Сказать по правде, мужчина периодически возвращается к воспоминаниям того времени. Ему просто приятно думать о том, что норвежец был его другом, а не притворялся им. Приятно обманывать себя, особенно находясь под серьезным градусом. Но еще приятнее тем самым подпитывать свою ненависть, ведь без ныряния с головой в прошлое можно запросто забыть, что именно стало причиной испортившегося отношения. Ложь. Даже тогда, когда Том откровенничал, полагая, что никто кроме Ларссона не имеет права знать правду о нем, а тот в ответ понятливо кивал и подбадривал, он врал. Не человек, а чертов справочник «Как обмануть весь мир и не спалиться». Тьфу.
Казалось бы, обоюдные шуточки про то и се хорошо так разряжают атмосферу, но только первые несколько минут. Предоставление достоверной информации о местоположении ценного груза, которым Том собирался всего лишь увести разговор от задевающих его комментариев про мать, явно становится последней каплей для терпения Торда, и вызывает целую бурю.
Ридж не успевает не то, что увернуться от крепкого захвата, но даже опустить руки с груди и открыть рот, чтобы что-то ответить.
Сталь холодом обжигает горло, сдавливает его с такой силой, будто и нет там вовсе костей, мышц и прочего довольно таки плотного органического материала, будто это листок с не получившимся стихом, который только скомкать и выкинуть. Том делает бесполезную попытку вдохнуть, на мгновение теряет ориентацию в пространстве, но почти сразу же обнаруживает себя вжатым в кресло. Грубо, жестко, больно, унизительно и без шанса на освобождение.
Он готов поклясться, что Торд сломает ему запястья и без необходимых инструментов снимет скальп, если просто приложит чуть больше усилий. Убеждаться в своих предположениях, ох как, не хочется, поэтому мужчина на одном только инстинкте напрягается всем телом, чтобы лицом не угодить в находящийся от него в считанных сантиметрах кол и вырвать руки из цепких пальцев. Резкий рывок плечами отдается вспышкой ноющей боли в суставах, предупреждающей о грозящем вывихе. Следующий сопровождается уже глухим хрустом и несдержанным стоном боли.
- Су-у-ука, - протяжно хрипит Томас сквозь стиснутые зубы, но активно сопротивляться перестает, хоть и не расслабляется, так как все еще без особой радости наблюдает острие кола в опасной близости от носа.
Полный яда шепот где-то над ухом тревожит сыто спящую все это время змею. Том не может позволить себе вот так просто согласиться со словами норвежца только из-за того, что абсолютно не горит желанием каждое утро в течение оставшейся жизни наблюдать в зеркале лицо со шрамом, напоминающим о его собственной неосмотрительности.
- Мы на одной стороне только потому, что ты так захотел. Не было бы у тебя статуса моего начальника, давно бы уже пошел всем известной дорогой. Но я же хороший служащий, в отличие от некоторых, - жалобный хрип переходит в злобное рычание, в ту же секунду переквалифицирующийся в ехидство, - в отличие от некоторых, которые любят без разбору брать своих подчиненных сзади, лишь бы только лица не видеть и свое не показывать. Правда, Торд? Только вот, разве я не говорил тебе, что люблю быть сверху? – Ридж знает, что этот комментарий обязательно заденет гордость Ларссона, заставит его потерять бдительность, и у мужчины будет всего секунда, чтобы воспользоваться брешью в чужой обороне.
И ему это удается. Хватка пальцев самую малость, но все-таки слабеет, непозволительно близкое расположение тел дает возможность ударить локтем в грудную клетку и вывернуться. Столь короткого промежутка времени маловато для кардинальной смены позиции, поэтому все, что успевает сделать Том, это перевернуться на спину, при этом все еще оставаясь под чужими похабно разведенными ногами, толкнуть и повалить противника на противоположный подлокотник плюс, поднявшись из горизонтального положения, обеими ладонями и всем своим весом надавить в районе локтей на заведенные за голову руки. Если Торд захочет, он и носком ботинка Тому по затылку заедет, благо, довольно откровенная поза, когда бедра одного чуть ли не вплотную прижаты к заднице другого, это позволяет, но Риджу, по большому счету, насрать.
Вот прямо вишенка на торте. Иначе не назвать.
- Соответствуй своим словам, - вырвав зубами свое преимущество, Томас убирает из голоса все нотки ехидного заигрывания, - как ты сказал, мы на одной стороне. Хочешь, можешь убить меня, я тебе даже пистолет предоставлю и потом из-за плеча с удовольствием понаблюдаю, как ты сдыхаешь тут от голода или кислоты, которой нальют повстанцы, когда сбегутся на сигнал тревоги. Однако. Не только я не выберусь без тебя, но и ты не выберешься без меня. Смирись с тем фактом, что сейчас мы равны друг другу и перестань уже выебываться, тыча меня носом по углам словно нашкодившего котенка.

Отредактировано Tоm (2017-05-31 12:52:24)

+2

12

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Чувство собственного превосходства и полного контроля - вот, что действительно любил Торд. Он не привык проигрывать, быть униженным или оскорбленным. Мужчина прекрасно помнил свои детские годы и насмешки глупых одноклассников, но кто же теперь смеется последним? Точно не они. Теперь он сильнее и могущественнее их, а тот, кто не согласен с этим будет сначала страдать, чтобы понять свою ошибку, и потом уже, если Торд решит проявить милосердие, умрет менее безболезненно.
Продолжая крепко сжимать заломанные руки Тома и ловить кайф от своей доминирующей позиции, Ридж снова совершил ошибку и открыл свой рот. Ларссон вообще заметил, что Том постоянно всё портит, когда начинает говорить, так что и в этот раз Лидер уже предвещал услышать очередные оскорбления в свою сторону, которые он давно перестал воспринимать всерьез. Собака только лает, но не кусает. Кто бы знал, что в этот раз Торд глубоко заблуждается на этот счет. Надо признать, все эти речи про стороны, хорошего служащего и плохое начальство, а так же всё остальное в таком духе, немного утомили мужчину, заставив закатить глаза и нервно цокнуть языком, мечтая о моменте, когда же он уже наконец захлопнется. Томас сейчас может и пытался строить из себя святого моралфага, но Торд-то знал, что он далек от этого титула, а потому не имел права читать сейчас какие-либо нравоучительные лекции. Том постоянно говорил одно и то же: какой он молодец, какой Торд ужасный и как сильно он его ненавидит. "Да что я вообще ему такого сделал? Это всё зависть или что?" Конечно, поначалу это было весьма забавно, но спустя столько лет пустой болтовни и косых взглядов в свою сторону, Лидеру хотелось уже каких-то конкретных действий от этого маленького бунтаря. Видимо молитвы норвежца были услышаны, потому что именно в тот момент, когда Ларссон только открыл рот, чтобы заткнуть своего подчиненного и поставить на место, Ридж смог опередить его и вставить свои решающие пять копеек, которые перевернули всё положение дел с ног на голову.
- Чт... Что ты несешь? - запнувшись, пробормотал Торд. Он буквально был застан врасплох, так как совсем не ожидал от Тома чего-то подобного. Кажется, Лидер уже настолько привык к грубостям и колкостям со стороны бывшего друга, что подобные фразочки с двойным дном, произнесенные со столь жарким заигрыванием в голосе, на долю секунды выбили его из седла, заставив растеряться и потерять бдительность. К несчастью, Тому вполне хватило этого замешательства, чтобы не только вырваться из стального захвата, но и даже сменить позу на, как он выразился, "свою любимую". Пока Торд всё ещё пытался вернуть контроль над ситуацией из-за того, что позволил себе на секунду ослабить хватку, он почувствовал сильный толчок в грудь. Гравитация сделала своё грязное дело и опрокинула тело Лидера на спину. Сейчас, оказавшись снизу, норвежца просто разрывало от возмущения и негодования. Ларссона бомбило настолько сильно, что он даже не обратил внимания на то, как их новое положение на этом чертовом кресле сильно похоже на тридцать седьмую позу камасутры. А позы камасутры он отлично заучил ещё с детства!
- Бля, слезь с меня, пидор! - наконец отреагировав на столь дерзкий маневр, взволнованно закричал Торд. Норвежец бы с радостью предпринял попытку оттолкнуть этого нахала от себя, но в данный момент он всё ещё пребывал в небольшом шоке и смятении. Горький, давно забытый вкус поражения, (а именно так он воспринял произошедшее) парализовывал и смущал, заставляя щеки позорно краснеть. Сейчас мужчина был крайне рад темноте и тому факту, что он лишит Тома удовольствия лицезреть смущение Лидера. Боясь лишний раз пошевелить бедрами, Торд продолжал бездействовать и просто молча злиться. Кресло хоть и было больших размеров, но все-таки полноценным диваном, где двое смогли бы спокойно разместиться, назвать его сложно. Это означало то, что любое движение сулило либо наткнуться на тот самый, пусть и небольшой, кусок пола, усеянный кольями, либо крайне плотные соприкосновения друг с другом в разных интимных и не очень местах. Раньше норвежцу как-то не приходилось выбирать между пиками точными и хуями дрочеными, но этого парня едва ли можно назвать человеком высокой морали, так что его выбор угадайте сами. Торд никогда не был гомофобом, но и не чувствовал особой тяги к мужчинам, так что в данный момент его одолевали весьма противоречивые чувства. Взять хотя бы то, что он вообще в принципе думает о чем-то подобном, а не просто игнорирует подобные мелочи, ведь сосредоточиться следовало бы на более насущных проблемах. Например на то, что они сидят в какой-то выгребной яме, а цель их визита лежит сверху совсем без присмотра.
Проклиная себя за то, что позволил Тому взять верх, во всех смыслах, Торду наконец нашлось что ответить своему "партнеру". Собственно, ему действителено стоит отдать должное, ведь Ларссона ещё никогда не укладывали на лопатки с тех пор как он стал Красным Лидером. На лице норвежца снова сияет та самая фирменная усмешка, а приторно сладкий голос вещает:
- Ладно, ладно, котёнок. Твоя взяла, - демонстративно подняв ладони вверх, насколько это позволяла поза, Торд тяжело вздохнул, - Давай уже выбираться отсюда. Ты позволишь? - тонко намекнул Торд на своё желание сменить унизительную позу и выбраться уже наконец из-под Риджа. Им действителено придется работать в команде, чтобы спасти свои задницы, а это значит, что надо будет немного подыграть.
- Ну, что, Том? Как в старые добрые? - мягко улыбнулся мужчина, протягивая левую руку в знак перемирия. В голосе больше не было того пафоса и сарказма, который привыкли слышать окружающие. Сейчас Торд звучал искренне.

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:25:41)

+2

13

[AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA][SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]
Так вот почему Торд отрекся от друзей и отдал всего себя власти. Сейчас, ограничивая чужую свободу, возвышаясь и доминируя, Том как никогда его понимает. Приятное чувство превосходства, подпитываемое шокированным и одновременно смущенным выражением лица напротив, будоражит кровь и требует продолжить начатое – ведь так легко покрепче перехватить заведенные над головой руки и ударить по лицу. И еще раз, и еще, высекая искры из глаз, выбивая кровь из рассеченной губы, при этом зная, что ответа он не получит. По крайней мере не сейчас. Ридж много лет мечтал о том, чтобы хоть раз уделать этого зазнайку, столько раз доходил до высшей точки кипения и находился на грани, видел столько снов, в которых буквально размазывал лицо Торда по любой плоской поверхности, но все равно ничего не предпринимал. Только зло скрипел зубами, стирая драгоценную эмаль, до побелевших костяшек сжимал ладони в кулаки и бросался язвительными комментариями. Это все, что он мог себе позволить. Том ужасно боялся поддаться собственной слабости и уподобиться Ларссону. Наверняка во всем мире не найдётся ни одного человека, желающего встать на его сторону, превратиться в такого же хладнокровного и бессмысленно расчётливого ублюдка, за исключением уже имеющейся у него свиты. И Том не исключение. А эта компашка несомненно была отбитой с самого начала, ещё до знакомства с Красным Лидером. Так что терять им особо нечего. Одного только взгляда на них достаточно, чтобы понять - в их жизнях не было ничего, кроме крови, убийств и оружия. Хотя Пол с Патриком иногда поглядывают друг на друга с какой-то странной нежностью. Нет, скорее с заботой, проявление которой объясняется лишь одной причиной - в Красной команде пидор в переносном смысле только Торд. И именно страх стать таким же бессердечным и слепым как он все это время ограничивает Тома и заставляет держать себя в руках, но даже его, казалось бы, ангельскому терпению приходит конец.
Он пристально смотрит в чужие глаза и ищет на глубине вечно суженных зрачков ответы на сотни вопросов. Функция инфракрасного зрения гасит все цвета до оттенков зеленого, но и этого достаточно, чтобы потешить самолюбие прекрасной картиной перемешанных между собой всех самых унизительных эмоций на лице никогда не поддающегося на провокации норвежца. Ридж каждой клеточкой своего тела чувствует, как сильно мужчина напряжен, скован и вообще шокирован происходящим, кажется, он даже дыхание задерживает, лишь бы не совершить лишнее телодвижение  способное сократить дистанцию между ними до нуля. Со стороны выглядит забавно, а чувствуется максимально приятно и самоутверждающе. Не такой уж ваш Красный Лидер и классный, оказывается, если его так легко может подмять под себя первый встречный.
Маленькая победа не застилает Тому глаза, не притупляет инстинкт самосохранения, не становится тем единственным, на чем стоит сконцентрировать все свое внимание, о чем ему дополнительно напоминает Ларссон, очевидно жаждущий как можно скорее выйти из неудобного положения. Отступить назад. Позорно капитулировать, ответив одной единственной слабенькой язвой, которая разве что смешит Риджа, но никак не задевает.
- Уменьшительно-ласкательные прозвища прибереги для какой-нибудь более романтичной ситуации, - цыкает мужчина, выжидает ещё несколько секунд тишины, подхватывает норвежца под колени и, поднимая одну ногу на уровень своей головы, пролезает под ней.
Протянутую в примирительном жесте ладонь Томас намеренно игнорирует, доставая из внутреннего кармана жилетки фляжку. Из-за бродящего в крови адреналина, сбивающего с толку работающий до этого момента в штатном режиме мозг, Ридж даже на секунду верит Торду. Верит его искренним интонациям, его неожиданной инициативе, но почти сразу мысленно обрывает себя и делает большой глоток припасенного крепкого пойла. Том чувствует себя слабым дураком. Даже сейчас, после всего, что этот человек сделал, ему безумно хочется отдать дань прошлому и пожать чёртову руку. Он скучает по Торду. Все это время скучает именно по Торду Ларссону, а не по Красному Лидеру. Мужчина понятия не имеет, чем все обернется, если даст сейчас слабину и снова подставит спину. Не знает, получит ли по ней удар исподтишка, упадёт ли после него на торчащие из пола штыки, или же все останется так же как и было. Он ничего не знает, но все-таки поддается и пожимает руку. С одной лишь поправкой:
- Не было никаких "старых добрых времён". С тобой, Красный Лидер, не было, - искренность в ответ на искренность. Ничего больше.
"Если ты носишь имя моего друга, это вовсе не значит, что ты и есть мой друг."

+1

14

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Томас явно ликовал и в мыслях наверняка уже праздновал свою маленькую победу. Ничего-ничего, пусть радуется пока может. Это будет единственный случай его превосходства над Лидером, так что мужчина позволил "другу" насладиться моментом. Когда Том, наконец, соизволил выпустить норвежца из своих страстных пут и демонстративно отвернулся на столь вежливо протянутую вперёд руку, то это не вызвало у Торда ничего, кроме слабой улыбки. "Как предсказуемо, Том", разочарованно пронеслось в голове Лидера. Этот очкастый алкаш вместо примирительного рукопожатия потянулся к своей ненаглядной фляжке в которой явно была какая-то чёрная дыра, потому что этот проклятый сосуд был всегда полон. Не дернув бровью, Торд продолжал держать руку, вынуждая Риджа таки пожать её. Опустить сейчас и тем самым показать свою ущербность? Ну уж нет, пусть Том чувствует себя злобный пидором, отвергающим жесты мира. Собственно, когда мужчина промочил горло, то, пускай и с нескрываемой неохотой, но всё-таки пожал Лидеру руку, добавив свои "очень ценные комментарии".
- Ой, а разве это не достаточно романтичная ситуация? - улыбнулся он, задорно ткнув локтем мужчину в бок. Шутки обычно всегда разряжали ситуацию, так что Ларссон надеялся таким образом немного снизить градус, который стремительно повышался с каждой минутой их совместного пребывания в замкнутом пространстве. Опытным путём стало ясно, что этим двоим потенциально опасно для здоровья находиться настолько близко друг к другу, того гляди и загорится что-нибудь. "Если и вспыхнет пламя, то это явно будет горящая жопа Тома. Ну, она хотя бы осветит нам путь во тьме". Ехидно заметил норвежец, немного прищуривщись. Холодный взгляд стальных глаз ненадолго задержался на своей левой руке, которая ещё недавно сжимала тёплую руку подчиненного. На долю секунды вечно суженные зрачки увеличились, но затем, подняв голову наверх, всё вернулось обратно в "норму".
- Забавно, что ты продолжаешь считать "старого" и "нынешнего" меня за разных людей, - Торд выдохнул и сделал паузу, после чего торопливо добавил, - Хотя, если сейчас вернуться в прошлое, то это, конечно, так и будет, но... Кхм, ты меня понял.
Вовремя остановив свои рассуждения вслух, Лидер поднялся на ноги и встал в полный рост, слегка покачиваясь из-за мягкой неустойчивой поверхности кресла. Едва касаясь кончиками пальцев ржавых стенок трубы, на дне которой они все ещё куковали, Лидер безо всяких разговоров взял Тома за предплечьем и, потянув на себя, помог ему встать. - Раз ничего лучше парного восхождения спиной к спине я не придумал, то пробуем мой вариант. Не оставляя никаких шансов на то, чтобы оспорить план Красного Лидера, он встал к Риджу спиной, просовывая руки ему под локти и беря те в замок. Обоим было прекрасно понятен факт того, что для успешного выполнения такого манёвра нужно действовать сообща. Не стоит объяснять, почему для этих двоих такое условие являлось настоящим челленджем. - На счёт три, - уверенно командует Торд, - Раз. Два... Три. Под конец счета, он заносит ногу вверх, чтобы упереться ею в стену, а затем отрывает вторую от дивана, надеясь на то, что опорой ему будет служить спина Тома. Итак, дамы и господа, на ваших глазах творится история, потому что Ларссон впервые за многие годы действительно доверил свою спину кому-то ещё кроме себя. Если Ридж сейчас предаст это доверие, то вряд ли подобная возможность ещё появится в ближайшем будущем.

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:25:48)

+1

15

[AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA][SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]
Том не может сказать точно, в какой момент своей жизни он начал пить. Возможно, тогда он был еще несведущим ничего подростком, возможно, вообще, ребенком, который просто перепутал крепкий напиток с водой, но зато он точно знает, что на данный момент алкоголь – это единственная вещь, дающая ему силы просыпаться каждое утро. Любая ситуация, кажущаяся Томасу вышедшей из-под его контроля, запивается зачастую, в прямом смысле слова, неограниченным количеством водки. Это уже почти ритуал, всякий раз дарящий иллюзию уверенности, иногда подкрепляемую самыми настоящими галлюцинациями и длительными выпадами из реальности.
Очевидный, но так и не принятый самим Риджом факт – он стал пить больше после возвращения Торда. Если раньше он ограничивался пребыванием в абсолютно неадекватном состоянии только вечерами после тяжелых трудовых будней да парой глотков днем во время перерывов, то теперь в «приятном подпитии» он находился круглосуточно. Искренне удивлялся, как еще умудряется держать в руках пистолет, прицельно стрелять из него и вообще оставаться на должности. Даже Мэттом, который пожизненно игнорировал пагубное пристрастие друга, не раз и не два давались далеко не лестные комментарии на тему вечных запоев и связанного с ними внешнего вида, бывали даже попытки насильного кодирования обманным путем, но, как вы видите, весьма тщетные.
Зато самого Тома все устраивает. Он продолжает безжалостно уничтожать бесконечные запасы Смирнофф, чувствуя, как легче и спокойнее ему становится с каждой каплей, обжигающей пищевод. Мужчина был и остается быть убежденным, что именно это адское пойло тушит в нем взрывоопасный пожар, разгорающийся внутри при любом контакте с Красным Лидером.
Без спасительного глотка он не смог бы пожать руку врагу, не смог бы пойти на компромисс и согласиться на чужое предложение. Том без сомнения не поступился бы принципами, сел в углу, отгородившись от всего мира, и от Торда в частности, этими острыми шипами, понатыканными чуть ли не на каждом сантиметре пола, и сидел бы там до самого наступления голодной смерти. Но водка не только мутит рассудок, но и смягчает невыносимый характер Риджа и тормошит в душе что-то ностальгично-теплое, которому невозможно не поддаться.
- Если бы я тебя понимал, то мы не находились бы сейчас здесь, а тихо-мирно сидели вчетвером дома и смотрели какую-нибудь очередную ерунду по ящику. Но, простите, кое-кто, не буду показывать пальцем, разрушил наш дом с такой легкостью, будто это был всего лишь карточный домик, - Томасу не заходит последняя шутка Торда, которая должна была хоть немного понизить градус, вот он и продолжает язвить, одним резким движением закручивая фляжку и убирая ее обратно во внутренний карман жилетки. По интонации и завершающему речь разочарованному вздоху об этом, конечно, не скажешь, но он хотя бы попытался быть непреклонным.
Забираясь обратно на кресло, мужчина чувствует себя предателем номер один. Он находится в этой яме, выполняет приказы ненавистного человека, в то время как оба друга находятся в опасности  по его вине. И если Эдд запросто может скрываться сейчас вообще на другом конце страны, то вот Мэтт точно шароебится в пределах этого заброшенного завода в компании влюбленной парочки, которой Томас не стал бы доверять точно так же, как и норвежцу. Но у него нет выбора. Или…
В одно мгновение с глаз Риджа словно спадают шоры, мешающие все это время разглядеть очевидную истину. Он уже чувствует спиной чужую спину, становится для нее опорой и сам заносит ногу, чтобы продолжить их героическое восхождение к свету, но начинает сомневаться в правильности своего решения.
Короткий тяжелый шаг по отвесной плоскости.
А что, если все это просто подстава?
Шаг.
Что если это хорошо продуманный план Красного Лидера?
Еще шаг.
Что если это ловушка, в которую его даже не надо было толкать – он и сам зашел, поверив и подставившись?
Уже пройдена одна треть пути.
Томас знает, что Торд – непредсказуемый человек, но слишком поздно понимает, что вся эта операция может быть самой обычной постановкой. Разделить их с Мэттом и избавиться как от ненужных звеньев, которые в любой момент могут сорваться и разрушить весь механизм. Кто знает, может в этот самый момент друг истерический размахивает чьей-нибудь оторванной рукой как единственным спасением, отделяющим его от хладнокровно выпущенной пули в лоб, может он прячется за превращенной выстрелами в решето дверью и дрожащими пальцами тычет в коммуникатор, пытаясь дозвониться до Тома. А он тут, в тринадцати метрах под уровнем пола, где нет никакой связи, где одна ошибка, и ты сам станешь как та дверь. И то ли как знак свыше, то ли как самая обычная ошибка в работе, бледно-зеленая картинка перед глазами подергивается помехами, а потом и вовсе пропадает. Конечно, Ридж принимает это за знак, не думает ни о какой ошибке – ее просто не может быть! - начинает паниковать и испытывать самый настоящий страх. Липкий, холодный, поднимающий короткие волоски у основания шеи, продирающий кожу мурашками и заставляющий необдуманно действовать, опираться на один лишь инстинкт самосохранения.
Он чуть наклоняет голову к плечу и вперед, тянется пальцами к кнопке перезагрузки очков, но не дотягивается и повторяет попытку, добавляя теперь еще и короткий рывок. В эту короткую секунду пальцы все-таки достают до заветной выпуклости на оправе, а вот спина перестает чувствовать чужую.
На этом попытку можно считать проваленной, - думает мужчина, чувствуя, как подошвы ботинок соскальзывают со стены, - это даже к лучшему. Он бы все равно сбросил меня обратно, - это последнее, что проносится в его голове, прежде чем поясница со всей силой свободного падения сталкивается с подлокотником кресла.

+1

16

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
У каждого в мире есть свой страх. То необъяснимое, почти первобытное чувство, от которого кровь стынет в жилах и заставляет тело цепенеть от ужаса. Можно не догадываться о нём до поры до времени, но рано или поздно вы обязательно узнаете, что же пугает именно вас. Кто-то боится темноты, кто-то высоты. Одни боятся пауков, а другие вида крови, но для Торда все эти и многие другие вещи не были чем-то действенно страшным. А что по-настоящему пугало норвежца с самого детства, так это доверие другому человеку. Не важно как хорошо он знаком, но патологический страх доверить свою жизнь кому-то кроме себя вызывал в душе мужчины настоящий ураган эмоций. Красный Лидер никогда полностью не доверял даже своим самым верным солдатам, Полу и Патрику, что уж говорить об остальных. Однако это не значит, что Ларссон не работал над собой и полностью закрылся от общества. Напротив, боязнь довериться кому-то в какой-то степени и привела его туда, где он сейчас. Нет, не конкретно в яму, но в кресло главнокомандующего и будущего мирового правителя. Хотя Торд явно недооценил, что с приобретением большей власти, градус паранойи будет расти. Таким образом Лидер в последнее время всё чаще и чаще стал срываться на своих подчинённых, вскоре после чего решил просто запираться в кабинете и ловить очередной приход там, а не на публике. Удивительно, но Ларссон весьма успешно скрывал своё нестабильное эмоциональное состояние от окружающих, так что об этом знали лишь всё те же Пол и Патрик.
Каждый шаг по ржавым металическим стенам старого колодца, ныне - хитрейшей ловушки человечества, отдавался глухим звуком, медленно разносившемуся вверх и вниз по стоку. Но и еще каждый шаг, сделанный при опоре на чужую спину, отдавался болью в висках. Сердце неистово колотилось, а на лбу проступила испарина. Он сам не верил, что предложил нечто подобное. Тот, который в детстве из говна и палок собрал ручной огнемёт, положился не на свой гениальный ум, а на человека, которого не считал даже своим другом. Да, друзья Торду в принципе не нужны, но это не отменяет самого факта.
Пройдена треть пути. Пройдена невыносимо медленно. Пройдена в гробовом молчании. "Том колеблется," - замечает норвежец, когда их совместное движение становится менее синхронным. Лидер нахмурился, но решил не нарушать тишину, а лишь подстроился под новый темп. Ему совершенно не нравилось ВСЁ это: яма, колья на дне, отсутствие связи, кампания Тома. Более жуткого сочетания и в страшном сне не увидишь, но жизнь частенько бывает жестока и словно нарочно испытывает нас на прочность. Норвежец этот тест может не пройти. От сводящего с ума страха, мужчина машинально покрепче зажал локтями руки партнёра по восхождению, словно предчувствую будущий провал. Он думал сейчас лишь о том, как бы поскорее выбраться из этой дыры и прижать к сердцу бесценный чемоданчик. Ради этого момента Ларссон был готов вытерпеть что и кого угодно. За спиной началась какая-то возня, игнорировать которую Красный Лидер уже больше не мог.
- Какого хрена ты там твориииииии... - не успел договорить норвежец, так как точка опоры внезапно исчезла, заставив его испытать свободное падение. Благо лететь было не далеко, но для Тогда, который буквально выстрадал каждый миллиметр, падение показалось вечностью. Совершив не самое мягкое приземление на своего бестолкового подчинённого, мужчина ещё какое-то время просто лежал на нём, собираясь с мыслями и пытаясь привести нервы в порядок. Но хер там плавал. Едва подняв голову, Ларссон перевернулся со спины на живот, сталкиваясь лицом к лицу с лагающим монитором очков Тома. "Этот ублюдок!" Еле сдерживался Лидер от того, чтобы не вмазать ему, но неудобная поза и ограниченное пространство не дали бы нормально замахнуться. Тогда рука Тогда нашла способ выместить злость и отомстить.
- Ты сделал это нарочно! Предатель! - злобно прошипел Ларссон, левой рукой выбивая ненавистную фляжку куда-то в сторону, после чего вцепился ею в горло мужчины, - Мне кажется без этого тебе будет лучше, - с каждым словом голос звучал всё безумнее. Он дрожал и то и дело местами срывался на фальцет, что неприятно давало по ушам. Левая рука дрожала, но не от страха, а от злости и предвкушения крови. Зато правая механическая рука всегда была спокойна и не знала промахов. Торд занёс её над лицом Тома и безжалостно, безошибочно, без какого-либо суда и следствия, мёртвой хваткой вцепилась в маску на глазах лежавшего под Лидером мужчины. Норвежец с остервенением пытался отодрать мигающий экран от глаз Тома, пресекая любые попытки сопротивления с его стороны. Это было легко не только благодаря небольшому физическому превосходству, но и знатному алкогольному опьянению оппонента. -Никто не смеет предавать меня, никто, никто, никто... - невнятно бормотал Ларссон, настойчиво продолжая свои пытки, пока не преуспел. Разломанное в хлам устройство быстро полетело в противоположный угол и вскоре совсем погасло. Настала тишина. Стихли крики и прочие шумы. Или это у Тогда заложило уши? Сейчас он ощущал полнейший вакуум. Ярость прошла, акт мести свершился, предатель наказан. Что дальше? Красный Лидер недоумевающе посмотрел на свои руки, но было достаточно темно, чтобы что-то разглядеть. Он ощущал лишь остаточное тепло от шеи Тома и всепоглощающую пустоту внутри.
- Тебе больно? - несколько отстранённо поинтересовался Торд, словно только что просто легонько ударил друга, а не душил его и рвал на части. В ушах по-прежнему стояла звенящая тишина и все слова Риджа доходили до него с большим опозданием. Ларссон потянулся в карман за зажигалкой, чтобы пролить свет на произошедшее, а встретившись взглядом с пустыми чёрными глазами Тома, вокруг которых была кровь и торчали провода, губы расплылись в широкой удовлетворённой улыбке.

- Тебе так больше идёт...

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:25:54)

+1

17

[AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA][SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]
Полет с семиметровой высоты – словно целая вечность. Во время него несколько раз приходят мысли о наиглупейшей смерти, которая обязательно наступит при неаккуратном приземлении головой на кол, об очень не вовремя сломавшихся очках, о желании выжить, выбраться отсюда, и уже без разницы, как и с чьей помощью. Однако, очевидно, что никто ему не поможет. А в  особенности тот, за чей рукав мужчина судорожно цепляется за несколько секунд до болезненного приземления. Но ослабить хватку, разжать пальцы и отпустить ткань чужого плаща Томас все равно не может. Это что-то сродни утоплению. Ты не чувствуешь ногами дна, руки проходят сквозь воду, которая, увы, не становится плотнее, как бы ты не изворачивался, не орал, не просил пощадить,  в обмен на жизнь не клялся стать лучше, начать по утрам делать зарядку и правильно питаться. А когда на поверхность всплывает неспособная абсолютно ничем тебе помочь водоросль, ты хватаешься за нее и держишь-держишь-держишь, пока не уходишь вместе с ней на дно, захлебываясь собственным бессилием. И сейчас с силой сжатая ткань – это та самая бесполезная водоросль, с которой Том идет ко дну. Он, даже сам того не замечая, держит ее до самого конца, пока удар по пояснице не растворяет всю концентрацию в тупой боли.
Хочется верить, что когда-нибудь эта бесконечная пытка закончится. Что Ридж перестанет быть вещью, смягчающей Торду падения. Что он окажется дома и забудет все произошедшее словно страшный сон, который снова и снова настигает его одурманенный алкоголем и почти неподвластный контролю мозг. Что он поймет свою ошибку, совершенную на почве необдуманных и не подкрепленных фактами обвинений в подставе, переступая через себя, извинится за нее и предложит попробовать еще раз. И еще. И до того момента, пока они оба не окажутся наверху, где светло и не пахнет смертью. Потому что Том и правда ошибся – Торду незачем убивать своих бывших друзей столь изощренно, они попросту не достойны такой бесполезной растраты сил и ресурсов. Гораздо проще подкараулить их по домам, закинуть через окно кило-другой взрывчатки и с попкорном наслаждаться результатом и картиной намотанных кишок на обломки взорванного здания. Но, видимо, у Тома как-то очень сильно скакнуло ЧСВ, раз он посмел хотя бы подумать, что заслужил более изобретательной смерти.
- Торд, я… - начинает оправдываться Ридж, но тут же затыкается, даже сквозь помехи на мониторе видя разгневанное лицо товарища по несчастью. И это последнее, что он видит четко и ясно.
На шее уже во второй раз за последний час смыкается чужая рука. И даже тот факт, что теперь задействована не механическая, не отменяет того, что дышать становится нечем. Поперек горла встает тошнотворный комок животного ужаса, потому что чужой срывающийся на истерику голос не оставляет никаких сомнений в том, что этот провал запросто может стать последним в жизни Томаса. Он делает попытки отпихнуть норвежца, тянет от себя за тот самый рукав, в котором еще совсем недавно видел спасительную соломинку на глади беспокойной воды, ногтями царапает запястье, но когда другая рука хватается за оправу очков, понимает, что ни черта не может сделать. Это финиш.
Торд – единственный человек в жизни Риджа, заставивший его почувствовать все возможные оттенки боли. Тут тебе и душевная боль предательства, не отпускающая годами, и физическое подавление, и зависть, и ненависть, а теперь еще вот это вот. Том искренне не понимает, за что Ларссон продолжает наносить ему увечья, при этом постоянно увеличивая силу удара в геометрической прогрессии. Что он сделал ему такого, что вынужден теперь давиться собственными криками и изворачиваться под ним в тщетных попытках сбежать, чувствуя, как ему вырывают глаза. В прямом смысле и без преувеличений.
Провода, связывающиеся со зрительными нервами, оглушающе трещат, лопаются под чужим натиском и будто бы вытягивают из черепушки вообще все, что в ней осталось. Десятки мелких крепежей отходят вместе с кожей, превращая область вокруг глаз в кровавое месиво. Томас срывает голос криками, не в силах выдержать выворачивающей наизнанку боли, хаотично цепляется дрожащими от страха за свою жизнь пальцами то за руки, то за плечи, то за воротник Торда, пытается найти ногами хоть какую-то опору, но не находит ничего, кроме пустоты. Точно такой же пустоты, которая с каждым новым порванным проводом становится только больше и больше в нем самом.
- П-пожалуйста… - хрипло молит Ридж то ли норвежца, то ли вечно слепого или вовсе несуществующего Бога. Но, разумеется, ни тот, ни другой его не слышит и не заканчивает пытку раньше положенного. А где это самое «положенное»? Там, где мужчина теряет сознание от болевого шока? Так он уже готов, еще несколько секунд и измученный организм сделает все сам. Однако последний сенсорный шлейф лопается раньше сознания, и наступает тишина.
Внутри нее мужчина слышит только собственное отчаяние, помноженное на осколочный снаряд, мгновение назад взорвавшийся в его голове. Ему будто засунули в рот гранату с гвоздями, но без чеки и попросили подождать. Подождал и подождал так, что ни на какое будущее уже можно не рассчитывать. Когда же до сознания, словно сквозь плотный слой ваты, доносится отстраненный вопрос, Тому почему-то хочет верить в его искренность. Знаете, это как испытание на прочность, не пройдя которое ты не превратишься из мальчика в мужчину. Так вот, Риджу, кажется, суждено до конца своих дней оставаться в статусе глупого подростка.
Скрежет винта по кремнию и появившееся за ним пятно света заставляют чуть приподнять голову, спокойнее и размереннее вдохнуть кажущийся раскаленным воздух и попытаться разглядеть хоть что-нибудь. Свет зажигалки, а это, скорее всего, именно зажигалка, должен осветить лицо норвежца. Должен и точно освещает, но Том этого не видит и задерживает дыхание, только теперь понимая, что произошло. Паника подступает новым приступом, он совсем не обращает внимания на язвительные комментарии и тянет руки к чужому лицу. Без каких-либо резких движений мужчина подушечками пальцев проходится по носу, бровям, звериной улыбке и выступающим из нее клыкам, мелко дрожа всем телом облизывает губы, собирая с них кровь и нервно, почти истерично смеется:
- Поздравляю, Торд. Ты сделал меня снова слепым и вот теперь уж точно максимально бесполезным. Думаешь, я очки для красоты ношу, что ли? - Томас прерывается, подавляя отчаянный всхлип, рвущийся наружу вместе со слезами, подталкиваемыми никуда не девшимся страхом, - Наконец я больше не смогу видеть твою рожу, пока мне не сделают новые. Теперь ты можешь оставить меня в покое? - он опускает ладонь и наощупь кладет ее на огонек зажигалки, перекрывая доступ к кислороду и туша. Догорая, он неприятно обжигает кожу, но это ощущение - ничто по сравнению испытываемыми болью в висках и унижением.

Отредактировано Tоm (2017-08-11 02:58:46)

+1

18

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Истошные вопли Тома эхом разносились по замкнутому пространству злосчастного колодца, отражаясь от стен и усиливая звук в несколько раз. Крики подчинённого от невыносимой боли оглушали норвежца, однако подобное насилие над ушами казалось ему прекрасной музыкой, прослушивание которой стоило временного отсутствия слуха. Торду в принципе всегда доставляло огромное удовольствие причинять кому-то боль и страдания исключительно из-за вида крови и жалобных воплей, умоляющих о пощаде отчаявшихся жертв. Но особый же кайф этот садист ловил в именно сейчас, в данный момент и с данным человеком. Томас Ридж -  человек с которым у Ларссона с самого момента знакомства были весьма непростые отношения, которые он даже был не в силах нормально описать, но ему всегда хотелось сломать Тома, доказать своё превосходство и подчинить себе его волю. В какой-то степени это можно было назвать соперничеством, рука об руку идущим с каким-то больным и извращённым чувством собственничества, которое с каждым годом лишь усиливалось несмотря на разлуку длинной в восемь долгих лет. Поэтому сейчас, когда объект был полностью сломлен и подавлен, Лидер чувствовал настоящий экстаз и даже возбуждение. Ему стало трудно контролировать себя, свои действия и сохранять ясность мыслей. Голова постепенно начала тяжелеть и словно заполнять туманом стремительно угасающий рассудок вместе с остатками крупиц здравого смысла. Когда норвежец видит под собой униженного и подавленного Тома, то звериный оскал меняется на самодовольную улыбку триумфатора.
«Наконец-то!»

Тяжело дыша, мужчина наклоняется ещё ближе к лицу поверженного подчинённого, чтобы хорошенько разглядеть результаты своей работы, но неожиданно чувствует холодные дрожащие ладони на своём лице. Торд замирает и почти не дышит, пока чужие пальцы медленно, миллиметр за миллиметром, исследуют его брови, нос, губы… Лидера вдруг охватывает странное, почти забытое чувство. Нечто подобное он испытывал лишь находясь наедине с самим собой, заперевшись в комнате и находясь там сутками напролёт в полном одиночестве, пока внезапно накатившая волна депрессии наконец не отпустит его и позволит дышать нормально. Так что же в этот раз? Сочувствие? Сожаление? Чувство вины? Нет, невозможно. Ведь он именно это и добивался всё это время. Ради этого момента держал Риджа при себе, выжитая подходящего момента для внесения сокрушительного удара. Тогда почему всё так? Норвежец зажмурился, словно пытаясь рассеять густую тьму перед собой, но она не исчезала. Ровно как и тьма в его сердце и разуме.

Каждую минуту своей жизни Ларссон проводил в борьбе с самим собой - своими навязчивыми идеями и тягой к жестокости. Огромное количество психических отклонений давило на него разом, сводя с ума от неопределенности и эмоциональной двойственности. Не зная, что чувствовать в сложившейся ситуации, когда мысли диктуют одно, а тело делает совершенно другое, Торд смог лишь тихонько рассмеяться, прикрывая лицо рукой. Глаза были мокрые. «Какой же я идиот! Какой же глупец, боже мой…» Каждое действие Лидер так или иначе подводило к принятию своих истинных чувств и хоть какой-то определённости в его жизни. Он желал Тома. Желал как вещь, как трофей, как редкого и диковинного зверя. Прекратив трястись от пробравшего его смеха, Торд стал медленно опускать руку с лица, оттягивая веки вниз и закатывая глаза. Паззл наконец начал потихоньку складываться в полноценную картину.

- Ты - мой, а значит мне решать что с тобой делать,- тихим, но властным голосом заявил норвежец, с каждым произнесённым словом постепенно вжимая подчиненного в кресло, наваливаясь на него всем своим весом, - Сейчас ты идеален, Том. Мой маленький храбрый солдат. Окончательно теряя остатки рассудка в этой сырой и тёмной яме, Ларссон считал что наконец всё понял и обрёл истинную гармонию с собой, в то время как внешне проявлялись совершенно противоположные признаки. Полностью сократив дистанцию между лицами друг друга, мужчина положил левую руку Риджу на плечо, фиксируя его позицию на всякий случай, и медленно провёл языком от уголка глаза до мочки уха, оставляя влажный след. Слегка отстранившись, Торд облизался и прикрыл глаза, смакуя пьянящий металлический привкус крови во рту. - Я не оставлю тебя в покое. Не сейчас, когда ты мне нужен. Не насытившись с одного раза, Красный Лидер проделал то же самое с другой стороны лица, буквально зализывая раны Тома. В его понимании он таким образом просил прощения за излишнюю жестокость. Глаза, уже более менее привыкшие к темноте, могли хорошо разглядеть очертания фигуры Тома. О чём он сейчас жалел, так это о том, что не может отчётливо увидеть выражение его лица. «Я смог оставить свой след.». Теперь, когда прямо на лице Риджа была его метка, не оставалось никаких сомнений, что этот человек отныне собственность Лидера. Совсем как то самое потёртое плазменное ружьё, покрытое царапинами, но при этом столь идеальное в бою.

Столь сильное возбуждение нужно было срочно как-то внять, поэтому рука норвежца машинально потянулась во внутренний карман пиджака, извлекая оттуда сигару. Прямо зубами откусив её кончик, Ларссон щелкнул зажигалкой и прикурил. Сделав одну глубокую затяжку, он мечтательно прикрыл глаза и, закинув голову наверх, выпустил в воздух густое облако дыма.
- Будешь? - непринуждённо поинтересовался Торд, совершенно не беря в расчет физическое и эмоциональное состояние Тома. Сейчас он сам находился в полнейшей прострации, но при этом чувствуя себя как никогда хорошо за последние годы. Вместе с тем, он еще никогда не был так близко к тому, чтобы заработать себе новое психическое отклонение или довести уже имеющееся до абсолюта. Ларссон хотел сказать Томасу многое, но пока ещё не был готов к какому-то действительно серьёзному разговору, поэтому мог лишь успокаивать себя сигарой, бездумно стряхивая пепел прямо на грудь всё еще лежащего под ним мужчины.

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:25:59)

+1

19

[AVA]http://funkyimg.com/i/2sBNJ.png[/AVA][SGN]i am not your friend
http://funkyimg.com/i/2sBNH.gif
[/SGN]
Вместе с блеклым огоньком зажигалки гаснет что-то еще. Это невозможно увидеть, это невозможно потрогать. Это долгие восемь лет тлело внутри Тома, выжигало его изнутри, травило угарным газом, мучило и медленно убивало. Он никогда не обращал внимания на причину собственной эмоциональной разрозненности. Жалкие попытки сконцентрироваться на неизвестном чувстве и понять его заканчивались запоем, в котором необходимость любых самокопаний просто-напросто бесследно растворялась. И вот теперь, когда глаза ничего не видят, восприятие переключается на тактильный способ, а напротив находится человек, на которого, оказывается, и было все это время ориентировано данное неклассифицированное ранее чувство, оно догорает и с жалобным шипением тухнет, оставляя после себя непроглядную и бездонную пустоту.
Хотя, на самом деле эта пустота появилась намного раньше. Ее обратно пропорциональная зависимость со стремительно падающим зрением была очевидна. Чем меньше букв Томас видел на таблице Снеллена, тем больше становилась зияющая черная дыра под ребрами. Бездумно она заполнялась тем самым непонятным чувством, как если бы при уборке ненужные вещи распихивались по углам. Просто что-то ненужное заполняет что-то такое же ненужное. Однако любой хлам имеет свойство накапливаться и становиться заметным. Если под креслом лежит один носок, будьте уверены, что через некоторое время к нему присоединится и другой, и уже вместе они начнут вонять так, что мама не горюй. То же самое правило действует и с эмоциональной составляющей наших жизней. Ридж с такой легкомысленностью заполнял вакуум внутри себя ненавистью, что даже не удосужился предположить, что в один прекрасный день кто-нибудь может так же легкомысленно вытащить эту самодельную пробку из давшего течь судна. И это было его главной ошибкой. Фатальной, стоящей ему самого важного, что у него есть - чувства собственного достоинства.
Он всегда был ведомым. Всегда шел за кем-то и наслаждался мыслью о том, что в нем нуждаются. Ведь когда-то в детстве отец сказал, что капитан без команды и не капитан вовсе, и Томас, никогда не жаждущий лидерства, безумно влюбился в эту идею и сделал ее основополагающей своей жизни. Познакомившись с Тордом, он негласно назначил его своим Лидером, потому что с ним было комфортно, от него чувствовалась та самая капитанская отдача, в которой Томас отчаянно нуждался. И он ее получал. Долго получал. Впитывал в себя каждую каплю и в какой-то момент даже готов был закричать на весь мир о полной и бесповоротной принадлежности этому человеку. Но потом… потом оказалось, что аксиомы, проходя через столетия, перестают быть утверждениями, не требующими доказательств, что друзья врут, а лидеры, не размениваясь на чужие эмоции, меняют команды так, как им будет удобно. То, что Ридж считал ненавистью, нежеланием быть снова прогнутым и сломленным, оказалось порождением ревности. Как же вовремя он все понял.
И именно поэтому сейчас, вслушиваясь в чужой голос, четко и безапелляционно повторяющий «мой» в различных вариациях, находя извинения в давлении и горячих прикосновениях к самым саднящим и кровоточащим местам на лице, Томас давится воздухом и не находит в себе сил к сопротивлению. Кажется, что повисшее в пространстве безумие заразно, потому что он не поступает так, как следовало бы. Не отталкивает мужчину от себя, не язвит и не посылает его нахуй, отрицая услышанное. Он вообще не двигается, медленно со свистом вдыхает и коротко и резко выдыхает, жмурясь и сжимая дрожащие пальцы в кулаки. Люди, страдающие от внутренних противоречий не должны жить, а Риджу, если честно, и не хочется. Он бы с удовольствием провалился куда-нибудь еще глубже этого дна, в ад, в самое пекло, чтобы незаметно для всех сгореть со стыда вместе со всеми слабостями, которые он испытывает по отношению к Торду. А он их испытывает. Ох, как испытывает, иначе не пребывал бы сейчас на грани сумасшествия, не улыбался бы криво и жалко одним уголком поджатых в отчаянии губ, не одергивал бы руку, вновь тянущуюся к чужому лицу, чтобы в этой тьме хоть как-то привязать себя к реальности. А может, все это просто сон?.. – еще одна убогая попытка оправдаться перед собой.
Абсолютная темнота вовсе не мешает выбрать одно, запечатленное в памяти выражение лица норвежца, идеально сопоставляемое с постоянно скачущими от возбуждения интонациями, и представить его. Хрипло что-то гаркнуть в попытке найтись с ответом, потом промычать что-то более внятное и, наконец, прочистить горло, дабы оказаться услышанным:
- Где же ты был, когда я нуждался в тебе? Когда я хотел быть твоим солдатом? Самовлюбленный эгоист, – несдержанный крик о помощи, вырвавшийся вместе с причиненной болью, вместе с кровью, вытекшей из-под сорванных очков. Теперь Ридж точно захочет носить маску на все лицо, чтобы никто и никогда не увидел никаких следов принадлежности кому-либо, чтобы он сам никогда не увидел их в зеркале.
Несколько секунд тишины, колеблющейся одними только шорохами грубой ткани, тянутся невыносимо долго, но в итоге приносят странное облегчение вместе с запахом крепкого табака. Томас глубоко вдыхает этот терпкий аромат, впервые в жизни не скрывая, что он ему нравится, и задерживает дыхание, заставляя легкие пропитаться каплями смол. Сигара, конечно, ни разу не лучше водки, но когда фляжка с драгоценным пойлом находится вне зоны доступа, то можно согласиться и на этот вариант нанесения вреда собственному здоровью. Тем более, что он – единственный, способный сейчас хоть немного снять напряжение.
- Буду, - коротко отвечает Томас и слепо поднимает руку, нетерпеливо требуя передать ему уже эту эстафетную палочку на сумасшествие.

+1

20

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Губы плотно обхватывают головку сигары, слегка подрагивая от напряжения. В голове сейчас не было абсолютно никаких мыслей, а все действия производились на автомате. Сделав неглубокую затяжку и заставив ножку тлеть, рот Лидера наполнился приятным лёгким дымом, аромат которого успокаивал нервы и даже приводил мысли в порядок (относительный, разумеется, насколько в случае норвежца этот "порядок" вообще возможен). Насладившись вкусом, мужчина приоткрыл рот, медленно выпуская клубы дыма в сторону своего напарника. Он больше не был против. Хриплый смех снова вырвался наружу, нарушая тишину этой проклятой темницы. Кто бы мог подумать, что в итоге всё обернётся именно так. Ведь, признаться честно, Торд совсем не планировал оставлять сегодня Тома и Мэтта в живых. Он хотел раз и навсегда отделаться от той части своего прошлого, которая, как ему казалось, тянула на дно и заставляла испытывать эмоции, мешающие двигаться вперед. Все планы пошли на дно так же медленно, но верно, как Титаник, столкнувшийся с айсбергом. Крушение неизбежно, однако ты продолжаешь стоять на капитанском мостике и следить за происходящим, ожидая скорого и мучительного конца.

Ларссону не хотелось отвечать на вопрос Риджа о том, почему же он бросил его, когда был так нужен. Всё потому что Торд прекрасно знал на него ответ. "Самовлюблённый эгоист?" Наконец прозвучало не оскорбление, а констатация факта. Выпустив изо рта весь находившийся там дым, норвежец облизал пересохшие губы, слизывая остатки крови, и хрипло ответил: - А ты удивлен? Нет, правда. Чего он ждал? Томас прекрасно знал Торда, возможно даже лучше, чем он сам. Неужели его уход и дальнейшее поведение было не очевидно? "Я бросил тебя, потому что ты - моя единственная слабость!" - хотелось прокричать во всю глотку, но Лидер сдержался, заткнув себе рот сигарой, делая очередную затяжку. Он злился. В первую очередь на себя. "Стоило убить тебя раньше..." Но Торд не смог сделать этого ни тогда, ни сейчас. Что же он за мировой лидер такой, если его ахиллесовой пятой является лучший друг? Красный Лидер - это неуязвимый и несгибаемый богоподобный человек без слабостей и с железной волей. Таким он хотел себя видеть. Таким он себя делал последние десятилетия. Ни семьи, ни друзей, ни любви. Только лишь идеальный план, холодные расчеты и уважение подчинённых, основанное на страхе. "Кто я теперь?" Задавался вопросом Ларссон, окончательно потеряв себя и свои убеждения в этой западне.

После прилива сил и мощного эмоционального всплеска, наступил резкий спад и апатия, однако, продолжая занимать доминирующую позицию по отношению к Тому (сидя на нём сверху) Лидер всё еще чувствовал превосходство, чем неосознанно тешил своё раздутое до невозможных размеров эго. В конце концов, у него всегда был запасной план для запасного плана на случай непредвиденного форс мажора в роде этого. Нервно запустив руку во внутренний карман пиджака, мужчина нащупал пальцами искомый металлический флакон, холод которого тут же заставил его успокоиться. Торду не хотелось разыгрывать свою козырную карту здесь и сейчас, но стоило только вообще о ней вспомнить, как избавиться от этой мысли стало уже невозможно. Поморщившись и нехотя убрав руку из кармана, Ларссон увёл взгляд в сторону, не желая смотреть на Тома, на то, как он доверчиво протягивает свою ладонь вперед, ожидая права затянуться сигарой. - Разве ты куришь? - глупый вопрос для глупой ситуации. Прекрасно понимая, что за всё то время, что они не общались, Ридж вполне себе мог начать курить, разумеется, неизменно отдавая предпочтение алкоголю. - Держи, - неожиданно ласково произнес Лидер, минуя протянутую руку, и заботливо вставляя сигару Тому прямо в рот. Склонившись над подчиненным уже в сотый тысячный раз, Ларссон принялся внимательно вглядываться в зияющие чёрные дыры, располагающиеся на месте глаз.

- Знаешь, - после долгой паузы произносит он, - правду говорят, когда долго начинаешь всматриваться в пропасть – пропасть начинает всматриваться в тебя, - внезапно пришедшие в голову слова Ницше как нельзя лучше описывали ощущения Торда, которые он испытывал, всякий раз глядя в глаза друга. - Эм, это я о том, что ты получишь свои дурацкие очки. Снова это чувство. То самое, которое и натолкнуло норвежца на определённые исследования и серию экспериментов, проводимые им ещё дома в секретной лаборатории. Какие звери скрываются в бездне этих угольно-чёрных глаз? Торд хотел это знать. Настолько сильно, что решил сам призвать этого зверя наружу. "Сейчас или потом? Сейчас или..." - не мог определиться Лидер. С одной стороны, если это их последние минуты жизни, то Ларссон хотелось бы увидеть результат своих трудов. С другой же стороны, чего он добьётся, если совершит задуманное прямо здесь? Кто знает какие побочные эффекты могут проявиться? Проверять их на своей шкуре норвежцу совсем не хотелось, таким образом, прислушавшись к остаткам здравого смысла, Торд отступил.
- Хочешь знать, что в том чемоданчике? - резко перевёл тему мужчина, положив голову на плечо Тома. Теперь, после всего того, что тут между ними произошло, он заслуживал знать правду.

Отредактировано Tord (2017-10-14 20:26:04)

+1

21

А ты удивлен? – как всегда уходит от прямого ответа Торд, отмахиваясь риторическим вопросом.
Восемь лет назад Томас мог бы ответить, что да, удивлен. Восемь лет назад, после того, как Ларссон забрал своего робота и улетел в закат с ускорением летящего в спину гарпуна, парень стоял среди развалин дома и никак не мог понять причин чужого поступка. Несмотря даже на зародившееся еще задолго до этого случая недоверие к другу, он продолжал искать логичные аргументы в пользу своей ущербности, которая могла привести к предательству. Ведь без причины друзей не оставляют. Только если они были действительно плохими друзьями. Но сколько бы Ридж ни пытался, сколько бы ни вспоминал самых разных историй, пережитых вместе, он никак не мог разглядеть своей вины. Конечно, он не был хорошеньким и идеальненьким во всем, но и такого плевка в душу тоже не заслуживал.
Куча времени, потраченная на раздумья, привела Тома к тому, что он так отчаянно отказывался принимать. Мудак – Торд, а не он. Он был открыт для этого человека настолько, что сейчас даже тошно вспоминать. Он разделил с ним дом, еду, любимое дело, он, в конце концов, без раздумий отдал ему свое тело. И только теперь мужчина с полным отвращением к самому себе понимает, что если первый раз был пьяной глупостью, которая запросто может случиться с каждым, не умеющим контролировать себя под действием алкоголя, то второй – вполне себе трезвой ошибкой, которую Томас желал совершить. И слава святым бананам, что одним лишь физическим контактом все и закончилось, иначе страшно представить, каким адом стала бы дальнейшая жизнь для Риджа, влюбленного в Торда.
Военные флэшбеки, скачущие перед глазами и с головой засовывающие мужчину в черный омут прошлого, это совсем не то, что хотелось бы получить в качестве компенсации за сломанные очки и превращенное в кровавое месиво лицо. Том не отказался бы от уверенности в завтрашнем дне, в том, что этот завтрашний день у него вообще есть, и что в нем не придется выкладывать свои кровные, заработанные, теперь уже без преувеличения, кровью и потом, за новые очки. Но вместо этого принимать ему придется губозакатывающую машинку и суровую реальность, в которой его босс – эгоистичный садист с манией величия, разбирающийся со своими комплексами посредством недодачи зарплат подчиненным.
- Неужели есть что-то, чего ты не знаешь о своих работниках? – саркастичная поддевка затыкается сигарой, минующей ладонь и оказывающейся прямиков во рту, что выглядит как грубое требование завалиться, но никак не случайное совпадение, - я думал, ты следишь за всеми, а за мной с Мэттом в частности, - Том перехватывает сигару пальцами, отводит руку чуть в сторону, чтобы дым не попал в и без того уже настрадавшиеся глаза, и все равно договаривает начатое, - нет, не курю. Но ты выбросил мою флягу, - он неопределенно машет рукой куда-то в сторону, после чего подносит сигару к губам.
Ридж бросил курить так же, как и начал – внезапно и стремительно. Два года он каждый вечер проводил в компании бутылки водки и пачки сигарет, после которых последняя спутница уже на постоянной основе перебралась в карман толстовки, потеснив собой фляжку. В результате, полгода зависимости и перекуров каждые пятнадцать минут закончились тем, что в один прекрасный день Томас просто выкинул едва начатую пачку в урну, решив, что и одного способа самоуничтожения ему вполне достаточно. Лица друзей в тот момент выражали искреннее удивление с примесью скептицизма, но вслух они лишь выразили благодарность за то, что в их доме наконец-то перестанет пасти куревом.
- Будто бы нам Торда было мало, - брезгливая фраза, брошенная Эддом так ярко отпечаталась в памяти Тома, что до сих пор она напрочь отбивала любое, даже мимолетное, желание закурить. Однако нынешние эмоциональные и физические потрясения оказываются гораздо сильнее протянутых сквозь года ассоциаций, чтобы отказаться от затяжки.
Табак, чего и следовало ожидать от сигары, оказывается крепким. Стоит только сделать вдох, как горло тут же продирает словно бы наждачкой, нос забивается горечью, и хочется начать одновременно и кашлять, и чихать. Инерциальный глоток воздуха только усугубляет ситуацию, и Ридж все-таки давится терпким дымом. Заходится кашлем он чуть ли не целую минуту, пока последнее ядовитое вещество не оказывается насильно выплюнуто из организма.
«Говорили же тебе не курить сигары взатяг, олух!» - мужчина стискивает зубы и жмурится, чувствуя, как выступившие от сильного отхаркивания слезы, жгут развороченные раны вокруг глаз.
- Забери и больше не предлагай, если не хочешь раньше времени узнать, что находится в этой, как ты выразился, бездне, - Томас наощупь впихивает сигару обратно хозяину в руку, глубоко вдыхает, окончательно восстанавливая дыхание и осипший голос, и откидывает голову на подлокотник уже ставшего почти родным кресла.
Молчание, такое болезненное, но такое необходимое сейчас им обоим, разрывается очередным глупым вопросом Торда. Для человека, семимильными шагами идущего к мировому господству, в последнее время он задает их в слишком больших количествах. Хочет ли Томас знать, что находится в чемоданчике, который привел их обоих в эту яму и серьезно так сократил расстояние между здравым рассудком и неизлечимым никакими препаратами сумасшествием? Нет. Мужчину это больше не интересует. Он не хочет слышать ни правду, ни ложь. Он не хочет разбираться в искренности чужих слов, он устал, и у него не осталось сил даже на напускную вежливость.
- Нет, Торд, оставь свои тайны при себе. Я заебался искать в твоих словах правду, - тяжелый выдох, обязующий закрыть тему разговора прямо здесь и сейчас, раздается ровно за секунду до падения чего-то маленького, но острого ровно Томасу на лоб. Он приподнимает голову и щурится в тщетной попытке разглядеть что-то на высоте двадцати метров, но вместо этого слышит голос:
- Том? Том! Скажи, что ты тут! И…и..скажи, что ты жив!.. Пожалуйста!
Мэтт! – голос друга дарит такое облегчение, что даже вся боль куда-то исчезает. Томас чувствует новый подъем, прилив сил, начинает суетиться и спихивать с себя норвежца. Ему просто необходимо пересесть на спинку кресла, стать на несколько блядских сантиметров ближе к товарищу, и плевать, что за ними еще метры и метры глубокого бетонного колодца.
- Мэтт, господи, да! – голос Риджа дрожит от возбуждения и нетерпения. Его прямо распирает от радости. Его спасут. Его вытащат. Единственный дорогой оставшийся у него человек, на которого он всегда может положиться. Единственное спасение среди всего этого бардака. Радость и панацея от всех бед. И если бы раньше ему кто-то сказал, что в будущем он, услышав голос Мэтта, тут же забудет про Торда, находящегося с ним одной комнате, Том точно покрутил бы пальцем у виска.

+1

22

[STA]The Red Leader[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/Ws8GE.png[/AVA]
Сердце продолжает утопать в этом сладком яде, медленно убивая изнутри, но даря иллюзию полного контроля. Торд немигая смотрит на то, как сигара касается дрожащих сухих губ Томаса, и чувствует умиротворение. Сейчас их что-то связывает. Не вообще по жизни, а именно сейчас, в данный момент. Они переживают то, что никто другой разделить с ними уже не сможет. Норвежцу нравились эти моменты некоторого уединения и интимности. Он был так сильно помешан на контроле и хотел обладать чем-то действительно уникальным, поэтому ловил каждое подобное мгновение наедине и упивался им. Желание владеть чем-то или кем-то, как вещью было у него уже давно, но стало навязчивым пунктиком лишь в тот момент, когда его впервые заставили почувствовать что-то, кроме злобы, боли и обиды на весь мир. Ту ночь Торд, к своей радости или огорчению, не забудет уже никогда. Ведь в тот момент он был действительно счастлив. Но в случае Ларссона счастье для него - это великая роскошь, которую он вряд ли сможет себе позволить когда-либо ещё. Лидер множество раз повторял себе, зачитывая как мантру, что в его сердце для других нет места. Только он и его амбиции. Любил ли он когда-то Тома или всё это было небольшой игрой и способом развлечься? Сейчас норвежец уже сам себе в этом не признается, но правда в том, что в те дни ему становилось всё хуже и хуже. Затяжные депрессии, вспышки гнева и постоянная агрессия, а вечерами приходилось давить слезы в подушку и следить за тем, чтобы никто никогда об этом не узнал. Единственной  отдушиной его было военное дело, поэтому Торд и решил уйти. В каком-то смысле, это был его способ защитить Тома от себя и того, что он мог бы однажды с ним сделать, если бы вдруг их отношения переросли в нечто большее.

Ларссон закрывает глаза и пытается расслабиться, вдыхая терпкий аромат сигары. Он вполне удобно устроился поверх Тома и ,как ни в чём не бывало, прижимается головой к его груди, прислушиваясь к неровному биению сердца. Ему не хотелось сейчас слушать надоедливую болтовню и вечные подъёбы Риджа, так что занятый делом рот подчинённого более чем устраивал Лидера, однако длилось это недолго. Как всегда меткое ехидное замечание заставляет норвежца на короткий момент закатить глаза и издать тяжёлый вздох.
- Я не слежу за каждым твоим шагом, но если ты хочешь моего внимания, то тебе нужно просто об этом попросить, - расплывшись в сладкой улыбке, Торд забрал обратно протянутую ему сигару и постарался не засмеяться при виде закашлявшегося Тома, который явно давно уже забыл о том, что такое табак. Получив сигару обратно, Лидер не спешил удовлетворить своё пагубное пристрастие к курению, а лишь поднёс кончик к самым губам. "Только что её касались губы Томаса..." - от этой мысли будоражило всё тело, а по позвоночнику пробежался холодок. Когда он успел стать таким сентиментальным? Или это всё влияние темного замкнутого пространства? В любом случае, Ларссон явно изменил своё отношения к этому человеку сегодня. Это пугало его даже больше, чем мысль о собственной смерти, а жизнью своей, надо заметить, он дорожил больше всего на свете.

Торд никогда не чувствовал себя частью этого мира, но имел достаточно решительности, чтобы пойти на самый радикальный шаг - перестроить этот мир под себя. Однажды пришедшая в голову эта мысль никак не выходила у него из головы, с каждым днём лишь укрепляясь и пуская корни в ослабленное создание норвежца. Единственным островком спокойствия для него были те короткие моменты, когда они с Томом снимали и монтировали фильмы для взрослых. Тогда ему было важно даже не столько то что он делает, а с кем. Ларссон никогда не показывал никому своих настоящих чувств и вообще старался игнорировать любые душевные терзания, но невозможно ведь сдерживаться вечность? Не смог и Торд. В тот вечер, когда он по пьяни позволил себе "немного больше" по отношению к своему другу, парень наконец осознал какие именно чувства к нему испытывал. Подобный каминг аут основательно выбил у Ларссона почву из-под ног, а здравый смысл наутро отказывался принимать действительность. Имеет ли он право кого-то любить? Способен ли кто-то ответить ему взаимностью? Признаться честно, до того дня Торд искренне верил в то, что его удел - до конца дней жарить рандомных цыпочек, но уж никак не привязываться эмоционально к одному единственному человеку и жить ради него. А уж тем более с непомерными амбициями и невероятными планами мирового господства поиск спутницы жизни выглядел максимально глупо и мелочно. Что стало с ним теперь, спустя многие годы отрицания своих чувств и ежедневного истребления любых человеческих эмоций? Он превратился в настоящего монстра, который просто физически не способен проявлять ласку и заботу о близких. Такова была его броня, носить которую также просто, как чистить зубы.

- Нет, Торд, оставь свои тайны при себе. Я заебался искать в твоих словах правду. Грубо. Одна эта фраза была сродни ведру с ледяной водой, вылитой на него посреди сна. Как это не хочет знать? Как он вообще смеет отказывать? После такого благородного жеста с его стороны? Болезненные воспоминания, нахлынувшие на Лидера в одночасье из-за одной только сигары, касавшейся губ этого черноглазого придурка, и максимально жёсткий отказ заставили мужчину изрядно понервничать и подтолкнули обратно к той хрупкой черте между спокойствием и нестабильностью. Бой с самим собой прервали чьи-то торопливые шаги сверху. Свои или чужие? Торд машинально приподнялся с кресла и, явно неосознанно, слегка подался вперёд, заслоняя Томаса своим телом, даже не придавая значения своему поступку. Но напряжённый момент исчез в ту секунду, когда раздался знакомый голос, усиленный эхом в несколько раз. "Мэтт." Мысленно, и с явной долей отвращения, проговорил про себя Ларссон, медленно поднимая полный злобы взгляд к верху. Из всей их компании он недолюбливал этого нарцисса больше остальных, но не трогал его исключительно из-за того, чтобы не выслушивать потом нытьё Тома и терпеть его бунтарское поведение. Да и старая добрая мудрость "держи друзей близко, а врагов еще ближе", как никогда подходила под ситуацию.

Хорошее настроение норвежца как рукой сняло, а на лице снова застыла недовольная гримаса. Только он собирался ответить на вопрос об их состоянии, как тут Том, словно слепой щенок, стал прыгать на кресле от радости. От ярости у Торда глаза чуть не налились кровью, а новый приступ гнева уже давал о себе знать. Сжимая руки в кулаки и заставляя костяшки побелеть от напряжения, Лидер грозно выкрикнул: - Пол, Патрик, где вас черти носят? Быстро достаньте нас отсюда! - по одному только тону подчинённые уже могли догадаться о моральном состоянии своего командира, поэтому немедленно приступили к выполнению приказа. Сейчас Ларссона просто разрывало изнутри. Он чувствовал себя преданным и оскорблённым. Вена на лбу пульсировала так, что казалось ещё немного и она совсем вылезет наружу. Почему он так злится? Их же наконец спасут и ему больше не придется мучить себя длительном нахождением с этим человеком в замкнутом пространстве, так почему же? Торд всячески отрицал любые мысли о возможности ревности. Скорее это можно назвать жадностью и чувством собственничества. Мэтт посмел посягнуть на его вещь, а точнее Томас посмел публично выразить свою привязанность кому-то другому. Торд этого не забудет.

Спасение не заставило себя слишком долго ждать и вот уже спустя минуту к ним спустился трос с небольшой платформой для ноги на конце. Ларссон уже было протянул руку к спасительной соломинке, как резко одернул её. Нужно было сделать ещё кое-что. Вряд ли он дождется потом благодарностей за свой поступок, но норвежец посчитал это важным. Пряча небольшой металлический предмет во внутренний карман своей формы, мужчина грубо обхватил Томаса за талию и прижал к себе, не принимая никаких возражений.
- Держись крепче и не дергайся, - сухо буркнул он, ставя одну ногу на платформу. Механическая рука крепко обхватывала Риджа в то время как другая держалась за трос. Лидер подал знак и вот уже их обоих тянут вверх, к свету и свободе. Пол и Патрик помогли им ступить на твердый пол, а Мэтт тут же бросился к Тому. Дабы не изойтись ядом прямо здесь, Ларссон чуть отвернулся в сторону.
- Помоги ему дойти до машины. Он повредил сенсор при падении и ему нужна будет медицинская помощь.
Опять. Он опять отпускает его по своей воле. Но иначе и быть не может. Ведь Торд тут главный злодей в этой истории, а у злодеев не бывает счастливых концов. Отбросив все сантименты в сторону, Лидер повернулся к двум своим верным солдатом и молча протянул руку вперед, хватая за ручку протянутый чемоданчик.
- Свободны, - отдал он очередной приказ и дождался пока оба выйдут из комнаты, чтобы достать наконец содержимое. Пройдя три уровня защиты, Ларссон наконец извлек оттуда то, ради чего были все эти трудности. Лицо перекосило от грустной улыбки. В его руках было одно совершенно особенное фото, ведь на нем запечатлен момент, когда он был действительно счастлив.
Позволив себе предаться воспоминаниям ещё немного, Торд спрятал фото всё в тот же внутренний карман и поспешно вышел из помещения.

Теперь Том сидел в машине Мэтта, оставляя норвежца наедине со своим гневом и удушающей ревностью. У него появилось острое чувство, словно он проиграл и его оставили в дураках. Вжимая педал газа в пол, Лидер резко развернулся и поехал скорее прочь от этого места.
- Это ещё не конец, Том. - и с этими словами, нажав на красную кнопку на пульте управления, позади раздались оглушающие звуки взрыва, не оставившего от бывшего здания фабрики ничего, кроме пепла и покарёженного металла.
"Если я не могу избавиться от своей слабости, то я просто должен сделать её сильнее.

Отредактировано Tord (2017-10-16 15:58:04)

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » classic stupid situation


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC