chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » digital decay


digital decay

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

DIGITAL DECAY

http://sd.uploads.ru/Bohwd.png http://s2.uploads.ru/PIWiV.png
bastille // the draw
dreaded downfall // holy grounds

участники:Hunter & A2

время и место:где-то на задворках еле живой Земли

СЮЖЕТ
blood spilt on these grounds,
will never dry, will never be forgotten and in vain
we share the pain,
a thousand tears, a thousand souls that long for answers why

Отредактировано A2 (2017-08-23 22:00:46)

+1

2

Нет ничего удивительного в том, чтобы забывать. Плохое или хорошее, нужное или бесполезное — все рано или поздно исчезает, растворяется в потоке бесконечно обновляющихся воспоминаний, накладывающихся друг на друга новыми и новыми слоями. Места и детали, когда-то столь уникальные, постепенно расплываются в несуразное и неразличимое нечто, теряя всякую индивидуальность и особенность. И вскоре ничто уже не кажется "новым"; нет все повторяется, зацикливается на самом себе, по спирали следуя сквозь время и даты. Меняются лица. Меняются места. Но, переживая одно и то же так часто, начинаешь понимать, что все это — не более чем антураж и декорации. Красивая обертка, скрывающая за собой неприятные истины, вглядываться в которые большинству попросту не нужно. Зачем? Ведь их жизни недостаточно, чтобы заподозрить неладное или воочию лицезреть порочность и однообразность "циклов". И только блуждая по миру так же долго, как Добрый Охотник, вы начнете понимать. Ваши глаза, наконец, откроются, и сквозь пелену "реальности" вы разглядите нечто куда более великое и сложное, но в то же время простое и незамысловатое. Нечто выше человечества и его проблем. Нечто... Возвышенное.

За долгие годы память начала подводить Охотника. Вплоть до момента, пока однажды он не обернулся с осознанием, что забыл, откуда шел. Начало пути — некогда неистовое пламя, сейчас напоминало угасающую искру; отдаленным эхом, она звучала в воспоминаниях, тонкой путеводной нитью тянулось сквозь кровавые реки и горы трупов, тянущиеся за ним. Его Охота, с чего она началась? Все чаще вопрос всплывал в голове, и все реже мог он найти на него подходящий ответ. Едва ли месть способна так долго жить в черством, покрытом льдом сердце. Едва ли гнева достаточно, чтобы каждый божий день заставлять его идти дальше в поисках новой жертвы своему мечу. Ему хотелось быть безумным и отдаться безрассудству телом и душой, утопая в глубоком океане мыслей и засыпая на его дне. Но увы, сознание его все так же крепко и чутко, а глаза ничуть не хуже видят то, чего видеть не должны. Словно запертый в огромной клетке миллионов миров, в пути без начала и конца.

Время. Все труднее ему уследить за ним, утекающим сквозь пальцы, постоянно приносящим и забирающим. Сколько прошло с тех пор? Годы? Десятки лет? Быть может столетия? Охотник не знает, не может вспомнить, теряясь в множестве реальностей, ни одна из которых уже не кажется ему настоящей. Уходя и возвращаясь, все больше он ловит себя на мысли, что потерялся; что мир, куда он "возвращается" вовсе не тот, откуда все началось. Годы блужданий в одном мире отражаются секундами в другом и наоборот. Да, ему уже все равно. Ибо тело, украшенное кровью чудовищ, не знает старости, а разум так приятно тлеет в пылу битвы. В те короткие мгновения, когда обнажается лезвие клинка, он чувствует себя по-настоящему живым.

Но что это? Дрожащая тень, едва различимая даже его глазам, словно звала Охотника, тихим, неразборчивым шепотом. Стоило сделать шаг, как она отходила дальше, ускользала вглубь извилистых скалистых спусков, вынуждая идти по пятам все глубже и глубже в расщелину, пока царившая тьма не поглотила последний лучик дневного света. Фонарь освещал ему дорогу, а голоса в сознании взывали все громче. Пока пред собой Охотник не обнаружил странную каменную статую, изображающую нагую женскую фигуру с высунутым, нечеловечески длинным языком; вытянутой вверх правой рукой, она будто бы тянулась куда-то ввысь, но над собой путник не видел ничего, кроме кромешной тени. И когда, вглядываясь в непроглядное, тот вдруг ощутил легкое, леденящее прикосновение, меч в мгновение пронзил каменную статую. Вот только была она все так же неподвижна, и на глазах Охотника, начала рассыпаться в прах. В то время как из-за неё, горящими в тени глазами, за ним следила та самая тень, с чем-то, напоминающим улыбку. Её слова все так же неразборчивы, но внутреннее чувство говорит гораздо больше. Потому что знал Охотник, что стоит ему закрыть глаза, как душа и тело его окажутся в плену еще одной страницы мироздания. Уже давно он не боялся этого. Уже давно смирился с жизнью вне единой реальности. Странник, бродящий сквозь вселенные, он послушно замер, пока холодная тень скользила по грубой коже. Закрывая глаза, он увидел сон, ни похожий ни на что — про мир, обреченный на уничтожение с тех самых пор, как космическая сила впервые коснулась его. Мир такой же, как и его. Хотя... Остался ли мир, который Охотник мог назвать "своим"?

"Я никогда не задумывалась, как прекрасен этот мир."

Женский голос пробудил его. Звучащий где-то в голове, быть может выдуманный или давно ушедший в небытие, но именно он стал первым, что услышал Охотник. Окруженный облаком пыли и прикованный к земле, он не сразу смог пошевелиться; словно вывернутый наизнанку и провернутый через самого себя — вот на что походили его нынешние ощущения. Как и каждый раз, когда нога человека переступала грань реального. После стольких "переходов" он и впрямь сомневался — человек ли он вообще после всего пережитого? Еще некоторое время ему потребовалось, чтобы прийти в себя, и только тогда глаза его открылись окончательно. Солнечный свет резко контрастировал с мраком пещеры, и не сразу мужчине удалось привыкнуть у нему. Но стоило вздохнуть полной грудью, как все вдруг... Изменилось. Странное ощущение не покидало его, словно сама сущность этого места отличалась от всего того, что ему приходилось переживать раньше.

Глубокий вдох, и его легкие наполнил воздух удивительно свежий, не смотря на полупрозрачную пыльную завесу; в нем ощущалось нечто дикое и натуральное. В тонком переплетении запахов зелени и земли, в звуке шелеста листвы и отдаленном жужжании, природа которого пока была неясна Охотнику. Медленно, он поднимается с земли и отряхивает охотничьи одежды, отчего-то кажущиеся тяжелее, чем обычно. За спиной его — огромное лезвие Клинка Людвига, как ножны скрывающее в себе меч изумительной работы. Даже сквозь подошвы ботинок гость чувствовал рыхлость земли, поросшей травой; и сквозь пыль мог разглядеть окружающие его огромные постройки, в которых лишь отдаленно узнавались здания. Ведь сейчас они больше походили на опору для гигантских деревьев и другой растительности.

Однако вряд ли сейчас что-то могло удивить его. И только одно не давало покоя — странная тишина. Ибо, наученный горьким опытом, Охотник знал, что затишье наступает в преддверии бури.

+1

3

Петля времени затягивалась на шее андроида; механические клешни с лязгом и искрами врезались в мягкую обшивку. Она боязливо отстранилась. Их было много, очень много. По обыкновению, не внушающие абсолютно никакого страха, машины всегда брали количеством: хозяева вышвыривали их без жалости, щедро шпиговали ими каждый квадратный метр потенциально опасных участков Земли. Всех видов, от самых мелких до скрипучих гигантов, полезность которых едва переваливала за нулевую отметку, зато сбивала с толку. Всё это служило нехитрым буфером, шлифовкой непритязательностью: не самые смекалистые модели-побратимы A2 разбивались о него на раз-два, а если нет — на сцену выходили настоящие шедевры, что могли похоронить под собой целые города. Если андроиды не желали отступать и в этом случае, то на них открывалась не объявленная охота. Зацикленность, не сменяющаяся годами, повторялась снова и снова: не будучи эффективной, она, тем не менее, брала истощением, ибо иной раз казалось, что выхода из неё нет и едва ли найдётся. Что на каждом клочке, в каждом закоулке встретят они: ржавые, глупые, но бесконечные.

В любой другой ситуации андроид отступилась бы, выждала и попыталась атаковать вновь. Но не сейчас, когда приспешники инопланетных вторженцев вызывали отвращение, а непринятие скреблось в разуме слишком поспешными импульсивными решениями. Чтобы осознать собственное преимущество, ей стоило лишь вырваться из сужающегося вокруг неё кольца: широкие конечности скрипуче забили по земле, поднимая серые сгустки пыли, камешки бетона. В воздухе раздался гвалт механических голосов.

— Нас. Много. Ты. Одна.

Выставив меч вперёд и молнией сорвавшись с места, андроид уже не боролась, а просто вырезала их пачками, пронзая тонкие металлические стенки до самых ядер. Так, думалось ей, они умрут навсегда. Что, конечно же, являлось лишь глупой самоуверенностью. Проделывая удары широкие и не несущие в себе ни тактики, ни заученных ещё в YoRHa приёмов, андроид отчего-то сытилась чувством собственного превосходства. Редеющие машины вызывали ощущение поддельной безопасности, хотя бы на некоторое время — и она оказалась согласна мириться с его наличием, хоть и презирала тех, кто свято веровал, что бой с машинами когда-нибудь закончится, а они смогут зажить нормальными жизнями. Что когда-нибудь андроиды покинут эту Землю величественно, победителями. Но A2 знала, что не будет стягов, не будет гимнов и клятв человечеству. А будет серое небо, будет спокойное, почти равнодушное принятие смерти.

Машины не желали стихать. Жадно впивались в слух, как и в руки, ноги, волосы. Но андроид давно разучилась паниковать: знала все их действия наизусть, а потому самозабвенно разрезала мечом всё, что так удачно под него лезло. Было просто, удивительно просто. Каждому YoRHa увещевали, что паника и страх — их враги, а эмоции недопустимы. Для командования то было презабавнейшим экспериментом, для андроидов — неминуемым поражением. A2 всегда боялась, с самой первой миссии, когда всё пошло наперекосяк, когда она повела своих товарищей на верную погибель. A2 всегда боялась, а оттого билась отчаяннее и решительнее. И сейчас, метя в тех, кто вопил сильнее прочих, вырезала машины с особым пристрастием и упорством. Ведь была создана для этого, не так ли?

Заткнитесь! — Андроида корёжило от каждого удара, что она наносила машинам. Те с громыханием, с превеликой тяжестью и треском валились наземь; A2, хоть и до конца не понимала природы собственных ощущений, ликовала. С ухмылкой, почти хищным оскалом, не останавливаясь ни на секунду. Какофония ударов затем стихла, оставляя место лишь для опасливого взгляда на последнюю падающую ничком разрубленную консервную банку. «Как много в тебе от людей, A2. Даже их глупая дерзость», — невольно пронеслось в памяти. Беловолосая прищурилась, глядя на постепенно охватываемую огнём сердцевину одного из роботов, сделала резкий и широкий рывок назад. Металл ослепительно полыхнул. Андроид покачнулась, совсем не по-дерзки всхлипнув от неожиданности. Когда в глазах прояснилось, от кучки машин остался лишь пепел и искорёженные взрывом почерневшие детали. Ветер понёс запах гари вдоль зелёных лугов. A2 подумала, что хотела бы почувствовать его. А ещё устало опереться на испещрённую ударами и временем бетонную стену здания и столь же устало вздохнуть. Но ни того, ни другого сделать не могла, потому что — хоть и была слишком похожа на людей — всё ещё оставалась столь же безмозглой машиной, в сущности и цели своей ничем не отличающейся от ныне поверженных.

Она знала, что вернётся на это место ещё не раз. Знала, что встретит огромное количество машин и забудет им счёт. Знала, что и в будущем не сыграют роль ни скорость её реакции, ни приёмы и пируэты, ни обучение и выдрессированная честь — лишь слепое малодушное нежелание признаться себе: «Пока я убиваю — я живу». Андроид стряхнула с лезвия меча чью-то неаккуратно вырванную конечность, после занеся его за спину. С глухим щёлканьем механизмов оно закрепилось то ли голограммой, то ли вечным напарником дезертира. Когда-то давно А2 рассказывали, что люди носили своё оружие в ножнах: обычных и рядовых, наряженных и именных; они заботились о них, наделяя смыслом и историей. А2 думала, что хотела бы когда-нибудь собрать своё собственное, найти для него этот нелепый, но отчего-то же значимый футляр. Наделить своё оружие куда большим смыслом, чем пустое истребление пустых машин.

Она усмехнулась себе под нос. Почти искренне. «Глупые выдумки».


Солнце находилось в зените. Уцелевший кусок древнего столпа не отбрасывал на андроида тень. Здесь она всегда была обычным путником. В любом другом месте — монстром из запугивающих речёвок YoRHa, но здесь ей нравилось просто бывать. Каждый раз, когда на горизонте вырисовывалась кромка живописного разрушенного замка, что-то внутри замирало. А оттого она неслась сквозь невероятно высокие деревья, поросшие травой тропинки и обломки старых величественных камней незримо, тихо и не тревожа маленькие лагерьки роботов. Каждый раз, проскакивая мимо подобного, она ненадолго останавливалась, с любопытством разглядывая. Облачённые в странные куски ткани, на которых были изображены непонятные рисунки, они скандировали приветствия королю, хватали в клешни абсолютно непригодные для использования деревянные копья и принимались неумело колоть соломенные фигуры. «Откуда вы этого понабрались? У кого научились?»

Обнаружив себя задержавшейся на несколько секунд дольше положенного, андроид резко вспрыгнула на толстые каменные выступы, что раньше, должно быть, служили смотровой площадкой. Ладонью отталкивая густую древесную растительность, что норовила попасть в глаза и запутаться в волосах, устремилась в сторону поникшего города. Там, как ей казалось, она хотя бы сможет оказаться пригодной. Вокруг лагеря Сопротивления всегда копошилось огромное количество машин, осаждая, но никогда не проникая на их территорию. Так было легче их контролировать, давно поняла беловолосая. Бессмысленное убийство ничего не изменило бы — таким образом машины могли потерять большую часть механического обеспечения вместе с создателями, зато они могли в любой момент перекрыть снабжение андроидов, просто в очередной раз затеяв привычную кровавую баню. Андроид раздражённо тряхнула головой, но на этот раз не от въедливых размышлений.

Её отвлёк странный шорох; звук, не присущий тому, что ей приходилось слышать раньше. А2 на мгновение задержалась, остановившись — во всей позе чувствовалось напряжение вот-вот готового к прыжку зверька. Шуршание тряпок — вот, что привлекло её слух наряду с привычным лязгом и поступью машин. Нет, это были не они. За полупрозрачной пыльной дымкой было трудно разглядеть детально, но она отчётливого улавливала движения плавные, не ломано роботизированные. Андроид? Очередной выродок YoRHa, что, едва завидев дезертира, понесётся на неё с воинственным криком? Вероятно. Она приближалась к цели своего любопытства тихими, почти беззвучными шагами. Всматривалась аккуратно и внимательно, в конце концов заприметив лишь страннейшее — то самое, слишком человеческое — оружие и служащую непонятному назначению экипировку. Лохмотья, показалось ей. Недостаток терпения, впрочем, сыграл свою роль. Всё также незаметно андроид выхватила меч из-за спины, привычной крепкой хваткой направляя его вперёд и убыстрив шаг.

Кто ты? Зачем ты здесь?

Никто никогда не рассказывает о целях своего визита. Однако в этом у андроидов YoRHa имелось полезное преимущество — они тут же кидались на неё, остервенело пытаясь выполнить миссию, удачное завершение которой гарантировало им признание и славу. А2 никогда не уставала забирать у них это удовольствие, вместе с жизнью. В этом, ей нравилось думать, была своя неповторимо ироничная, а оттого ещё более прекрасная насмешка судьбы.

Она смотрит на силуэт нетерпимо, грозно и сосредоточено. Следит за каждым его движением; ладони готовы в любой момент пустить меч в бой. В иной раз она бы поспешила напасть со спины, но сейчас, отчего-то именно сейчас, она была уверена, что в этом не было смысла. Именно сейчас, она была уверена, что-то пойдёт не так. Всё будет по-другому. Прямо-таки день, полный неповторимых исключений.

+1

4

Бесчисленное множество миров тянулось за Охотником горящими мостами. Но в каждом из них он находил нечто особенное, что блеклыми отголосками сохранялось в едва здравом рассудке, едва ли способном отличить реальность от больной фантазии.Не доверяй никому. Даже самому себе. Глазам, что видят то, чего не должны. Ушам, что слышат то, чего не следовало. быть может, все это — фальшивка. Иллюзия, за которой ему хотелось спрятаться от пережитых в прошлом ужасов. И только сладкий привкус крови на губах не давал усомниться в своей реальности.

Медленным, неторопливым шагом он двигался вперед, сквозь полупрозрачную завесу. Движения его казались неестественно плавными, но в то же время сдержанными, будто ничто в этом мире не могло пошатнуть спокойствие Доброго Охотника. И, быть может, так оно и было. Ведь после стольких лет странствий сквозь мироздания, он повидал достаточно, чтобы позабыть об удивлении. Однако же, в нем все еще сохранилось то самое легкое веяние, когда-то не позволившее опустить руки раньше времени. Интерес. Предвкушение чего-то, что сумеет пошатнуть леденящее душу спокойствие и заставить сердце биться чуть быстрее, чем обычно. Ибо если в такие моменты по коже пробегает легкое, почти незаметное тепло, значит ты все еще жив.

Было в этом мире что-то... Уникальное. Правда, Охотник все еще не мог осознать, что именно привлекало его пробудившийся интерес. В дали, за кроной гигантских деревьев и другой растительности, пред взором его представало громадное строение, чем-то напоминающее крепости времен средневековья. Однако уже давно он перестал искать связи между тем миром, что когда-то давно считал единственным домом, и теми, где побывал, ибо ни кто иной, как горький опыт доказал, что ни к чему хорошему такие сравнения не приводят. И все равно уголок его губ чуть приподнимался в моменты, когда охота сводила его с чем-то ностальгическим и даже в какой-то степени родным. Вот только никто не мог разглядеть этого за поднятым воротником плаща, закрывающим большую часть лица. Дышать здесь был на удивление легко, во только этот запах... Ненормальный. Словно мертвый на вкус. Почему-то только такое сравнение приходило ему на ум. Интересно, к чему бы это?

Не путник, но охотник на пути великой миссии, в любой момент он был готов высвободить меч и пустить первую кровь. Ибо помнил, что в каждом из миров его будут ждать те, кто захочет сделать то же самое. Эдакий проклятый цикл, бесконечный, и оттого столь пугающий, отпечатанный древними как сам мир звуками в крови Обреченного Охотника. И в конце пути, пройти который никогда не бывало легко, его будет ждать Создатель — существо столь великое и внеземное, что способно создавать реальности и даровать существам внутри неё жизнь и смысл, изменить по собственному образу и подобию. Неоднократно уже путнику приходилось видеть людей — были ли они людьми? — изувеченными необъяснимым могуществом Великих.

Познающего ждет кара. Нет знания без жертв. Кому, как не охотнику, наделенному глазами Озаренными, видящими сквозь поток времени и пространства, об этом знать. Ведь уже много лет он сам страдает от знания, продолжающего поступать в его уже, казалось бы, неспособный выдерживать это мозг. Глаза его разума раскрыты, и именно ими он впервые увидел людские жестокость и жадность, безнаказанность и надменность. Существа, что нарекли Богов демонами только потому, что те не решились исполнять их глупых, примитивных и низменных желаний. Как легко упасть в глазах людей, не правда ли? Ибо достаточно просто указать им на их неправоту. Когда-то давно так и поступили Великие, еще в глубинах извилистых лабиринтов Птумеру, когда судьба впервые свела их с людьми. И не они первые взялись за оружие. Не они заперли собрата своего в подземной темнице и молились на его кровь. Не они решились тянуться к знаниям и тем самым прокляли себя, своих детей и детей своих детей, оставив сироту, рожденного из тела уже погибшей матери, вечность страдать от одиночества. Да, в прошлом кровь сироты Кос окрасила клинок Охотника. И в глазах умирающего существа он видел презрение. Не к себе, но ко всему человечеству. И услышал он ту самую мольбу, эхом разносившуюся по созданному им кошмару. Да будут прокляты изверги истинные. Да будут прокляты их дети и дети их детей. Во веки веков. Кажется, мы и впрямь заслужили подобную кару.

Случайный шорох в стороне заставил Охотника в мгновение обернуться и одним движением высвободить лезвие меча из огромных ножен. Рука его крепко сжимала рукоять оружия, а взгляд пристально следил сквозь облако пыли, улавливая мельчайшие движения. Пока из тумана не показалась фигура, вооруженная весьма необычным оружием, орудовать которым не первый взгляд и вовсе кажется невозможным. "Невозможно". Слово, давно позабытое охотником. В возникшей перед собой фигуре, убийца увидел девушку с волосами не столько седыми, сколько белоснежными по самой своей натуре. Куда светлее, чем давно поседевшие локоны Доброго Охотника. за молодой внешностью и, стоит заметить, весьма откровенным внешним видом, опытным взглядом мужчина сразу признал воина, не впервые держащего оружие в руках. Однако было в этой особе нечто... Необычное. Её запах, он ничем не отличался от того, что витал в воздухе этого мира. Словно в самой ней совершенно не было жизни.

Кровь. Голод. В глубинах загнивающий души Охотник чувствовал, как монстр ломится наружу. Скрежет его когтей по стенкам сердца, вой, гулом стоящий в голове и ярость, подчиняющая уже не один раз. Чудовище требовало крови. Но в той, кто стоял перед ним, путник не чувствовал её. И это, как ни что другое, привлекало его внимание. Как мелькнувшие перед глазами воспоминания о той, кто давным давно был ему близок. Чем-то седовласая мечница и впрямь напоминала её.

Ты... — голос его звучал грубо и хрипло, как обычно бывает после действительно долгого молчания. — В тебе же нет ничего человеческого, верно? — сложно объяснить, но Охотник чувствовал это. Просто знал. Или же видел сквозь внешность, столь хорошо подражающую людской. — Хочешь убить меня? — кажется, Добрый Охотник был даже рад встретить кого-то, способного к речи. В вечной пучине из обезумевших тварей и кровожадных существ начинаешь ценить возможность просто поговорить с кем-нибудь. Пульс все сильнее бил по вискам. Но ладе через животную ярость он давал ей шанс. Кто знаем, может в её лице он найдет спутника в еще одном нелегком странствии по совершенно незнакомой земле. Но если же нет... Что ж, тогда его придется сделать то, что он умеет лучше всего — забрать еще одну жизнь.

+1


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » digital decay


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC