chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » it comes and goes in waves


it comes and goes in waves

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

IT COMES AND GOES IN WAVES

http://funkyimg.com/i/2x8AY.png http://funkyimg.com/i/2x8AZ.png

участники:max caulfield & chloe price

время и место:октябрь 2014, аркадия бэй

СЮЖЕТ
down to the place we used to lay when we were kids
memories of a stolen place

caught in the silence
an echo lost in space

[status]breathe me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2xnAc.png[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=3733"><b>макс колфилд, 19</b></a></div><div class="lzfan">life is strange</div><div class="lzinf"><b>настоящее//</b><br>» вудбёрн, штат орегон, сша<br> » фотография, разрушение времени<br>» все ради <a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/profile.php?id=34">нее</a></div>[/info][nick]Max Caulfield[/nick][sign][/sign]

Отредактировано Jonathan Reid (2018-08-08 13:41:08)

+3

2

Вудберн неплохой город: тихий, спокойный, но лишенный обреченного духа застоя, который так ощущался в Аркадии Бэй. Окруженный лесом, куда можно выбраться на выходные и полюбоваться природой, но находящийся вдалеке от берега — может быть, оно и к лучшему? Макс не уверена, что захочет еще когда-либо жить вблизи океана.

Ей кажется странным, что время идет по прямой, не скручивающейся в спирали и петли. Она смотрит на телефон, и экран сообщает ей, что сейчас октябрь уже четырнадцатого года. Со времен шторма, разнесшего Аркадию Бэй на щепки, проходит год. И их, как одних из выживших, приглашают приехать туда, чтобы почтить память погибших.

(по ее вине)

Макс едет, потому что считает себя обязанной это сделать. Смотреть на мемориал, на котором выбиты имена мертвых — благодаря ей. Ходить по улицам, за год отстроенным, помня, как ветер разносил дома на куски. Видеться с теми, кто чудом пережил шторм и не знает, что перед ними стоит человек, его создавший.

Перед поездкой она выкуривает сигарету: воровать у Хлои нет нужды, так как теперь у Макс есть собственная пачка.

До Аркадии Бэй несколько часов пути. Макс знает, что город отстроили, насколько возможно это сделать за год и при бюджете, активно пополняющимся за счет пожертвований сострадательных людей. Академия Блэквелл по-прежнему закрыта, растеряв учеников, что либо вернулись домой, либо перевелись в соседние школы. «Два кита» работают, как по-прежнему работает Джойс там, придя в себя после полученных травм.

Именно к ней и Дэвиду они едут. Дом был частично разрушен — особенно пострадала крыша, — но благодаря ремонту сейчас выглядит опрятно. Макс мельком думает о том, что, должно быть, работу Уильяма все же закончили, покрасив дом. Она думает о еще многих вещах, о которых слышала из новостей и рассказов знакомых, и рассеянно смотрит в окно.

— Странно это всё, — бормочет она и открывает окно, вытягивая руку, чувствуя прохладный ветер. Солнце светит ярко, еще храня в себе остатки тепла, но осень уже чувствуется в каждой детали: начиная с порыжевшей листвы и заканчивая пропитанным сыростью воздух. Макс нащупывает другой рукой пачку сигарет в кармане, убеждаясь, что не забыла ее взять с собой.

Макс переводит взгляд на Хлою, ища что-то, погруженная в свои мысли, а затем тянется к ней и утыкается холодным носом в плечо. Прайс вряд ли сейчас удобно отвлекаться на Макс, учитывая, что она ведет машину и ответственна за их безопасность в дороге, но Макс думает не об этом. Она прикрывает глаза и вдыхает запах кожи, сквозь полуопущенные веки рассматривая узоры татуировки.

Она хочет что-то спросить, но слова застревают в горле — да и что можно сказать? И на что тут можно ответить? Мимолетно поцеловав Хлою в плечо, Макс отстраняется и отворачивается к окну, доставая еще одну сигарету и щелкая зажигалкой. Пейзаж становится все более знакомым: они уже близко. Макс не уверена, что счастлива этому.


Табличка, приветствующая всех приезжих, заменена новой. Дороги целые и чистые. Дома в основном восстановлены или полностью снесены, и взгляд Макс поневоле останавливается на пустырях: должно быть, не осталось для кого реконструировать. В Аркадии Бэй и тогда было не особо много прохожих, но сейчас люди мелькают то там, то здесь.

(все они приехали посмотреть на нее, убийцу)

Ее взгляд резко устремляется вверх, к видному отовсюду маяку. Он, переживший шторм, по-прежнему возвышается над городом, и Макс чувствует прилив отвращения. Впрочем, что-то все же изменилось в пейзаже: помимо маяка на холме виднеется еще какая-то конструкция, чьи детали Макс не разбирает в наступающих сумерках. Должно быть, памятник.

Они проезжают по знакомой улице и останавливаются у гаража знакомого дома. Макс тихо сглатывает и переводит взгляд на Хлою, не решаясь выйти первой. Окна горят, оповещая, что хозяева на месте — и ждут их приезда. Макс вспоминает взорвавшиеся «Два кита», раны Джойс, вспоминает убитого Джефферсоном Дэвида — и трясет головой, пытаясь избавиться от оставшихся свежими воспоминаний о событиях, которых никогда здесь не происходило.

— Идем? — Макс сожалеет о решении подать голос: в нем слишком отчетливо звучит жалобная неуверенность. Она замолкает и хмурится, в нервном оцепенении не двигаясь с места.[status]breathe me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2xnAc.png[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=3733"><b>макс колфилд, 19</b></a></div><div class="lzfan">life is strange</div><div class="lzinf"><b>настоящее//</b><br>» вудбёрн, штат орегон, сша<br> » фотография, разрушение времени<br>» все ради <a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/profile.php?id=34">нее</a></div>[/info][nick]Max Caulfield[/nick][sign][/sign]

Отредактировано Jonathan Reid (2018-08-08 13:40:57)

+2

3

Есть вещи, привыкнуть к которым невозможно, сколько бы времени не приходилось с этим мириться. В жизни Хлои Прайс таких вещей было очень много - начиная от случайной и оттого ужасно несправедливой смерти ее отца, когда Хлое было всего четырнадцать лет, и заканчивая помешаностью мироздания на идее сжить со свету и ее саму. Прайс действительно не понимала, почему должна умереть и наверно поэтому так отчаянно с подобным положением дел мириться не желала. Она могла понять необходимость собственной смерти, когда они с Макс оказались загнаны в угол сранным торнадо, но смириться с этим - хер там. Однако, легче от ее внутреннего бунта никому не становилось. Ни Макс, которую гложило чувство вины, намереваясь поселиться в душе девушки навеки-вечные. Ни жителям Аркадии Бэй, восставшей из пепла как феникс, но все горько оплакивающей свои потери. Потери, что числились сотнями, тысячами и в противовес которым лишь одна-единственная, ее собственная жизнь. Не нужно было даже знать, что представляет из себя Хлоя Прайс (даже лучше не знать), чтобы понимать - она не стоит их всех. Но Макс в свое время показала мирозданию средний палец и вот она тут, бесценная душа или бессмысленная жертва в числе множества-множества других. Хлоя никогда не поймет, чем она оказалась настолько особенной, что за возможность жить ей пришлось заставить страдать самого близкого человека на свете. В жопу. Такую. Судьбу.

Макс будто перенимает ее настроение, извечную хандру, и льнет к ней. Может, в этом и причина, что как минимум одна из них мыслями постоянно находится в том злополучном вечере пятницы, спустя почти неделю после их памятного воссоединения.

Ничего страшного. Мы - вечны.

Говорила тогда Хлоя, даже не понимая, что в равной степени жестоко заблуждается и оказывается чертовски права. Они - вечны. До тех пор, пока бесконечные игры со временем не лишат Макс жизни или, как минимум, рассудка. Ни один из вариантов Хлое не по душе. Но что она могла сделать? Сказать Колфилд, чтобы не пыталась спасти ее в очередной раз? Запретить делать эти дурацкие фото каждый раз, просто на всякий случай? Тогда все уже принесенные жертвы, список который ширится с каждым днем, становятся абсолютно бессмысленными. И поступить так настолько нечестно, что от этого больно почти физически. Они оказались затянуты в своеобразный спиральный лабиринт, проходя его раз за разом и возвращаясь к началу только для того, чтобы понять - выхода нет.

Хлоя делает еще одну затяжку, наверно сотую только за сегодня, и выдыхает дым в раскрытое окно. Вторая ее рука, к которой и прижимается Макс, напряженно сжимает руль. Она думает, что Колфилд хочет сказать ей что-то и напряженно ждет, отчего-то уверенная, что сказанное ей не понравится. Но секунды тянутся, словно резина, и ничего не происходит. Тогда Хлоя затягивается в последний раз, щелчком пальцев отфутболивая окурок куда-то на обочину, и расслабленно выдыхает. Никакой бури не грядет, по крайней мере, в ближайший час.


Аркадия Бэй своим видом Прайс вовсе не смущает. Ей приходилось бывать здесь за прошедший год не так уж редко, как хотелось бы. Правда, обычно она приезжала одна, а не в компании Макс. И так было проще. Проще сосредоточиться на выполнении рутинных заданий, вроде помочь Джойс, зависнуть в гараже с Дэвидом или навестить Фрэнка. Проще не думать о всяких.. отвлекающих вещах, вроде спасения ее жизни в обмен на разрушение города и убийства большинства его жителей. Иногда, встречая взглядом последствия их с Макс выбора в серых лицах прохожих, что потеряли близких им людей, Хлоя жалеет, что все еще способна дышать. Но после напоминает себе, что сейчас желать самой себе смерти не имеет смысла - как бы паршиво это не звучало, но единственное ее предназначение состояло в том, чтобы умереть в нужное время в нужный час, но и с этим она не справилась. Она знает, что и убийца ее, Нейтан мать его Прескотт, все еще жив и вполне себе здравствует, но Хлоя больше не злится, ей все равно. Нейтан такой же инструмент в руках судьбы, как и она сама. Ни больше, ни меньше. Если кто-то из знакомых Прайс и был чем-то большим, так это Макс Колфилд, ее уникальный повелитель времени, которая этот свой непрошеный дар, Хлоя была уверенна, ненавидит больше всего на свете. И Прайс это чувство разделяет, даже не смотря на то, что только благодаря ему еще жива. Выживает снова и снова, ведомая неизвестно какой целью. Вот только Хлоя на одном месте вертела это высшее предназначение. Она просто хочет, чтобы ее оставили в покое.

Они на удивление быстро проезжают вдоль города до дома Прайсов (или сейчас Мэдсонов? Ведь больше никто из Прайсов в этом доме не живет) и Хлоя привычно паркуется перед запертой гаражной дверью, что скрывает драндулет ее отчима от посторонних глаз. Про себя Прайс усмехается, что никто бы не стал угонять эту тачку, даже оставь ее Дэвид снаружи с дверью нараспашку. Впрочем, про ее видавших виды пикап с уверенностью можно сказать то же самое. Когда Хлоя глушит мотор, в салоне повисает давящая тишина, пока Макс не решается ее нарушить. В глубине души Прайс благодарна, что она сделала это первой.

- Идем, - без тени улыбки отвечает Хлоя, мимолетно сжимая ладонью плечо Макс, но не глядя на нее, и, забрав ключи и поместив их в карман куртки, вываливается из салона авто. Прайс тут же вытягивает во весь свой могучий, особенно в сравнении с миниатюрной Макс, рост, потому что дорога была не такая уж близкая и она отсидела себе всю задницу, да и поясница неприятно ныла. Взгляд Хлои устремляется на дом, некогда бывший ей родным, в котором все знакомо и привычно. В такие моменты, ей начинает казаться, что она никуда и не уезжала. Все еще запертая в ловушке в этой чертовой дыре, что душит ее в каждым днем все сильнее.

Хотела бы я сбросить бомбу на этот сраный город, чтобы ничего от него, блядь, не осталось.

И она сбросила. Что ж, иногда действительно есть смысл быть осторожнее со своими желаниями.
Наконец, рядом появляется отчего-то долго копающаяся позади Макс и Хлоя переводит на нее взгляд.

- Дом, херов дом, - произносит она с ухмылкой те же самые слова, которыми так же приглашала войти Колфилд в этот дом год назад. Удивительно, насколько разительные перемены произошли с ними за эти чертовы плюс-минус триста шестьдесят пять дней. Она хватает Макс за руку и тянет за собой, вынужденная все же отпустить девушку, когда они преодолевают крыльцо дома. Хлоя достает из кармана ключи и дольше положенного возится с заедающим замком, в который раз матерясь про себя, что повернутый на всяких хозяйственных штуках Дэвид мог бы и позаботится о такой херне. Но говорить ему об этом сама она, конечно, не станет.

- Мам, я дома, - на автомате произносит она, когда замочные мучения остаются позади и переступает порог дома. Хлоя застывает на месте и немного неловко мнется, вспоминая, что, вообще-то, в этот раз не одна, - Макс тоже со мной, - добавляет со смесью горечи и воодушевления, прежде чем скинуть кеды и побросать их тут же на пороге как попало. Аккуратность не то, что не второе имя Хлои Прайс, а даже не сто второе. Она проходит вдоль коридора, мимо лестницы, проходя в гостиную, и махнув рукой Макс, чтобы та следовала за ней. Хлоя усаживает за обеденный стол как раз в тот момент, когда возившаяся на кухне Джойс поворачивается к гостьям лицом, отвлекаясь от своих дел. Ну, уж ради единственной дочери и ее девушки можно и отвлечься, думает про себя Хлоя, не сдерживаясь от легкой улыбки, тронувшей губы при виде матери. Той, которую в отличии от отца, ей чудом удалось не потерять. Она переводит взгляд на Колфилд и улыбка Хлои меркнет. Прайс может представить себе, мысли какого рода начинают копошится в голове девушки при взгляде на Джойс, сильно потрепанную бедствием годовой давности.

- Макс, ты как? Может хочешь сразу подняться наверх? - предлагает Хлоя, выпрямляясь и подаваясь вперед. Опирается локтями на стол и выжидающе смотрит на Колфилд.[nick]Chloe Price[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BEsx.jpg[/icon]
[sign]I've been crossing all the lines, all the lines,
http://funkyimg.com/i/2BvZq.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsA.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsB.jpg
kissed your   g i r l s   and made you cry,   b o y s.
[/sign]

Отредактировано Chloe Price (2018-01-27 17:24:38)

+4

4

Макс ловит себя на мысли, что не помнит наверняка, что действительно в этой параллели — одной из бесконечности тех, что отбросила как неудачные черновики. Дэвид был ранен в схватке с Джефферсоном, но смог его одолеть и освободить ее. (нет). В этом времени Макс не попадала в проявочную, и единственную, кого Мэдсон спасал, была Виктория. (не предупредила ее об опасности — о верной опасности, потому что угрозой был не Нэйтан, а Джефферсон). Джойс была ранена из-за взрыва «Двух китов». (разве это не было предотвращено?). Джойс пролежала в коме, а на память ей остались ожоги. (разве это не было исправлено?)

Голос Хлои выводит Макс из ступора, и она вздрагивает от мимолетного прикосновения к себе. Прайс не смотрит на нее, и Макс думает, что, все же взгляни, она бы не поторопилась вылезать из авто. Только Хлоя уже снаружи, и Макс, тихо выдохнув, открывает дверь и вытягивает ноги, затекшие после нескольких часов пути; затем соскакивает с пассажирского сиденья, зевает и тянется, чувствуя неприятное ощущение в мышцах. Макс обходит пикап и останавливается, когда слышит голос Хлои.

(заходи, не стесняйся
дом по-прежнему хорошо выглядит
Уильям мертв, и Дэвид даже не может закончить его дело
дом разрушен, и красить уже нечего, ха-ха)

Макс часто моргает, пытаясь сфокусироваться на происходящем, и Хлоя приходит на помощь очень вовремя, потащив ее за руку в сторону входа. Макс не уверена, что смогла бы преодолеть это расстояние самостоятельно, поэтому смотрит на Прайс, возящуюся с замком, с легким намеком на благодарность--

(и желанием отсюда сбежать)

Они все же оказываются внутри, и Макс останавливается на пороге, вглядываясь в детали коридора. Первый этаж уцелел практически полностью, и пришлось заменить разве что отдельную мебель да перекрасить стены, потому что иначе привести их в порядок не представлялось возможным. Макс слышит, как возится на кухне Джойс, и Макс, разувшись вслед за Хлоей, хочет заглянуть туда и поприветствовать ее, но чувствует, что слова застревают в горле и ноги предательски дрожат.

Поэтому Макс идет за Прайс так быстро, как может, прошмыгнув мышью мимо кухни. Макс не видела Джойс целый год и совсем не уверена, что хочет заменять ее образ, целой и невредимой, на настоящий: с шрамами, пережитой болью, комой и терапией после, со всеми теми ужасами, что пришлось пережить Джойс, когда она пряталась в «Двух китах» вместе с другими, пытаясь помочь раненым и пережить шторм.

Макс не без облегчения садится за стол, находя себе опору, и ее взгляд мечется по гостиной, находя старые и новые детали. Прямо напротив спина Джойс, которая еще занята приготовлением ужина, и Макс старается лишний раз не смотреть на нее. Макс через плечо смотрит на камин, но не находит там снежного шара.

Макс поворачивается обратно как раз тогда, когда к ним поворачивается Джойс. Она улыбается как ни в чем не бывало, и Макс чувствует, как больно все сжимается в груди от нескольких шрамов на лице, что остались на память о полученных некогда ожогах. Она через силу кивает Джойс, сжимая ладони в кулак и впиваясь ногтями в кожу, когда Хлоя снова вырывает ее из мыслей, видимо, заметив, что что-то не так--

(всегда что-то не так с ней
с выбором
с обстоятельствами)

Уставившись на Хлою, Макс не сразу понимает, о чем та спрашивает.

— Нет, — выдавливает она, помедлив, и кивает, думая, что это придаст словам вес. — Разве ты не голодна после дороги? — Макс ничего не ела еще с утра, но от одной мысли о трапезе ее начинает тошнить. Макс снова смотрит на Джойс, которая как раз готова подавать еду к столу. — Да и... Джойс наверняка скучала по тебе.

На замечание Джойс, что та скучала и по ней в том числе, Макс нервно смеется.

(так уж бы и скучала, зная, благодаря кому пролежала в коме?)


Ужин проходит спокойно. Дэвид присоединяется к ним немного позднее, и он даже не ссорится с Хлоей. Макс честно съедает половину порции, но на том оставляет попытки поесть и отодвигает тарелку. Какое-то время они еще сидят за столом, беседуя, но внимание Макс то и делает, что ускользает прочь, к обстановке дома, и она чувствует, как ощутимо выпадает из реальности, пропуская мимо ушей вопросы или не сразу вникая в суть того, что ей пытаются донести.

Помыв посуду и таким незатейливым образом оказав помощь Джойс, Макс берет вещи, прихваченные с собой в дорогу, и поднимается наверх вместе с Хлоей. Второй этаж претерпел больше всего изменений, но Макс не всматривается в коридор, сразу шагнув вслед за Хлоей в ее комнату.

(хруст разбитого стекла под подошвой
точки звёзд наверху, где должен быть потолок
силуэты домов словно торчащие кости)

Макс останавливается, сбрасывая рюкзак с плеч на пол, и смотрит перед собой. Что она ожидала здесь увидеть? (разрушенный потолок, оставшиеся листовки с лицом Рэйчел, еще живой и не сгнившей в земле). Разумеется, тут убрано — сейчас тут даже чище, учитывая, что Хлоя больше тут не живет. И никаких следов их расследования пропажи Рэйчел Эмбер. Никакого упоминания о Рэйчел Эмбер, потому что Рэйчел Эмбер найдена мертвой.

(включенная сигнализация
взбешенный Нэйтан
черно-белая фотография на свалке
черный мешок с телом Рэйчел)

Макс часто моргает, фокусируя взгляд на Хлое, и понимает, что та что-то ей говорила. Может быть, что-то, на что действительно необходимо обратить внимание — в отличие от того, о чем она думает (видит, чувствует). Макс глубоко вздыхает, нахмурившись, и с безнадегой обращается к Хлое:

— Прости, я... выпадаю. Что ты говорила?[status]breathe me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2xnAc.png[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=3733"><b>макс колфилд, 19</b></a></div><div class="lzfan">life is strange</div><div class="lzinf"><b>настоящее//</b><br>» вудбёрн, штат орегон, сша<br> » фотография, разрушение времени<br>» все ради <a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/profile.php?id=34">нее</a></div>[/info][nick]Max Caulfield[/nick][sign][/sign]

Отредактировано Jonathan Reid (2018-08-08 13:41:43)

+2

5

Вечер в компании Джойс проходит как-то смазано, но Хлою это не шибко удивляет. Они едят преимущественно молча, хотя мать и пыталась поддержать разговор, расспрашивая девушек об их жизни в Вудберне. Отвечала ей преимущественно Прайс, потому что Макс все время витала где-то в облаках, частично выпадая из реальности. Физически она была здесь, с ними, но мыслями где-то далеко. Хлоя предполагала, что в мыслях Макс менялось вовсе не место, а время - ее тревожили события годичной давности, которые не скоро дадут им покоя. Если вообще когда-нибудь дадут. Понимая это, Прайс раздражалась и злилась, в первую очередь на саму себя. Если бы ее просто не было, не было бы и этого идиотского торнадо. Не было бы выбора, который пришлось делать даже не ей вовсе, чтобы потом во всех красках пожинать последствия. Хлоя натянуто улыбается матери и Джойс, наверно подхватывая их настроение, на дальнейшей беседе и не настаивает. Хлоя мысленно ей за это очень благодарна. Впрочем, когда они все же поднимаются наверх, легче не становится.

Комната Хлои для них обеих является эпицентром всего, что их связывает, если углубляться в события многолетней давности. Ее внешний облик снова поменялся практически до неузнаваемости. Здесь стало значительно меньше мебели и почти не было мусора. Если бы не заваленный снова всяким барахлом стол, то хозяйка комнаты не узнавалась бы в ее стенах вовсе. Но, благо, за несколько своих визитов домой, после того, как уже съехала из этого места, что говорится, официально, Хлоя успела привнести несколько авторских штрихов в обновленный стиль ее экс-обиталища. Пока эту комнату не займет никто другой (а в глубине души Прайс надеется, что этого и не случится), она будет принадлежать ей и только ей и выглядеть должна соответствующе. А, значит, бардаку быть. Жаль только травки здесь уже не отыскать - если Хлоя не успела вывезти что-то из своих вещей, то Дэвид к очистке комнаты от всякой дряни подошел вполне себе ответственно. В свой первый визит в только-только начавшуюся возвращаться к жизни Аркадию Бэй и, в частности, в этот дом, Хлоя была в бешенстве, что мудотчим по-хозяйски облазил вдоль и поперек ее комнату, на собственный вкус распоряжаясь сохранностью ее имущества. И тогда случился первый и последний со дня злосчастного шторма грандиозный скандал под еще не до конца восстановленной крышей этого дома между ними двумя. Но, все же, несколько отошедшая от своего юношеского максимализма Прайс напомнила сама себе, что стоит быть сдержаннее и, в общем-то, еще одной бури удалось миновать. Но факт оставался фактом - комната Хлои с тех пор приобрела едва ли не стерильный вид, что невероятно раздражало ее бунтарскую душу.

- Боже, ну что за херня? - возмущенно восклицает она, едва переступив порог и в сердцах пинает каким-то чудом сохранившуюся здесь деревянную катушку, которую Прайс в свое время использовала и как стул, и как стол одновременно. Катушка с громким стуком отлетает в сторону, пока не встречается со стеной и не останавливается там.

Хлоя поворачивается к Макс, чтобы встретить ее стеклянный взгляд. Ясно, Колфилд, хоть и двигается и соображает вроде нормально, мысленно все еще где-то далеко. Что выводит итак заведенную Прайс из себя еще больше.

- Может ты, наконец, уделишь и мне внимание? Что с тобой, блядь, происходит? - и хотя Макс уже вполне себе реагирует на реплики Прайс, сосредотачивая внимание на ней, Хлоя не удерживается от того, чтобы помахать у нее ладонью перед лицом, - прием, хиппи, - Хлоя несильно толкает Колфилд в плечо и поворачивается к ней спиной, пройдя вглубь комнаты. Окно, на котором раньше красовался американский флаг, теперь оказывается ничем не завешено, даже штор не оказалось, так что Прайс беспрепятственно выглядывает наружу.

- Я знаю, о чем ты думаешь. Об этом сранном торнадо. Прошел год, но нихера не изменилось, - вид оказался мало впечатляющим и  Хлоя вспомнила, почему обычно держала окно занавешенным какой-нибудь тряпкой - лишнее напоминание о ее унылом заточении в этом унылом городишке. Но теперь все иначе. Сейчас Хлоя здесь лишь гость, а не житель. Она поворачивается обратно к Макс лицом, выуживая из кармана пачку сигарет. Ее мало волнует, что она может задымить помещение, ведь стараниями Джойс комната была хорошо проветрена, да и Макс теперь сама курила тоже. Она достает одну сигарету и вертит ее в пальцах, не спеша поджигать кончик, - тебе стало легче, а? Вот и мне нихрена, - Хлоя еще какое-то время всматривается в лицо девушки, пока не переводит взгляд на кровать и заваливается на нее. Переворачивается на спину и невидящим взглядом упирается в потолок.

- Я вот думаю, а не было бы проще мне просто умереть? Ты ведь забыла уже обо мне однажды, радостно смотав в Сиэтл, что помешало бы тебе сделать это еще раз? Все еще думаешь, что оно того стоило? - они бесчисленное количество раз возвращались к этому разговору и инициатором его, неизменно, выступала Хлоя. В то время как Макс, судя по всему, всеми силами старалась стереть эту историю из памяти. Вот только черта с два у нее что-то выйдет. И, возможно, Прайс совершает огромную ошибку, напоминая об этом снова и снова. Но этот цикл для нее бесконечен.

- Макс, как часто ты перематывала время за этот год, чтобы спасти меня? - об этом она тоже периодически спрашивала, на что получала размытый ответ-отмазку. Но с дальнейшими расспросами Прайс обычно не приставала - на самом деле, она не хотела знать правду. Но сегодня, кажется, особенный день, ведь будучи в самой Аркадии Бэй, наконец, снова вместе, избежать нежелательных мыслей совсем не представлялось возможным.[nick]Chloe Price[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BEsx.jpg[/icon]
[sign]I've been crossing all the lines, all the lines,
http://funkyimg.com/i/2BvZq.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsA.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsB.jpg
kissed your   g i r l s   and made you cry,   b o y s.
[/sign]

Отредактировано Chloe Price (2018-01-27 17:24:14)

+4

6

Макс делает шаг назад, когда Хлоя оказывается слишком близко и машет перед ее носом рукой: естественно, что она раздражена, и Макс не может ее винить за эмоции. В конечном итоге, это первый раз, когда Макс приезжает в Аркадию Бэй, посещает ее дом и видится с Джойс, а все, что она делает по итогу — теряет нить разговора и вовсе впадает в прострацию. Макс виновато опускает взгляд и морщится от несильного толчка в плечо.

Макс все еще стоит на месте, наблюдая за Хлоей, которая отвлекается, занимаясь изучением своей комнаты.

(что с тобой происходит?
что не так с тобой?)

Хлоя не права: Макс не думает о торнадо. Макс думает о временных спиралях и петлях, черно-белой проявочной, мертвых девушках в мусорных мешках, в конечном итоге, о списке погибших и пропавших без вести, что не претерпел изменений с осени прошлого года. Макс не думает о самом торнадо — только о его причинах (единственной — она сама), о его последствиях (разрушенный город) и, в конечном итоге, об его оправдании (единственном — Хлоя Прайс).

Макс моргает и смотрит на Хлою. Она успела повернуться к ней, и Макс инстинктивно боится, что Хлоя снова разозлится (потому что она снова где-то еще, а не здесь, потому что она снова не может уделить ей внимание, потому что с ней снова что-то не так и ее волнует лишь собственное состояние). Она прикрывает глаза, чувствуя тяжесть в веках, и ожидает, что Хлоя закурит, но не слышит щелчка зажигалки — только скрип кровати, на которой Макс обнаруживает Хлою, когда открывает глаза.

(Мягкий солнечный свет, просачивающийся из окна. Отчетливый запах травки, потому что Хлое нужно «подлечиться» (что будет, если Дэвид увидит?). Макс пока необходимо разобраться со стерео системой, а еще в сумке поломанная камера, для починки которой надо полазить в гараже Дэвида (как давно он там обжился, убрав вещи Уильяма?) и поискать там необходимые инструменты)

Блять.

Макс трясет головой. Это становится уже слишком. Голос Хлои звучит где-то на периферии, но произнесенные ею слова заставляют Макс замереть и широко распахнуть глаза еще до того, как до нее доходит их смысл. Это происходит уже не в первый раз, но Макс все равно чувствует, как все опускается внутри и кожу покрывает липкий страх.

Нет, нет, нет. Ни за что. Макс не может потерять Хлою. Не может позволить ей умереть, уйти или забыть. Не может позволить себе оборвать их связь, потому что это единственное, что удерживает ее от того, чтобы потеряться в череде параллелей окончательно.

— Нет.

Макс шагает механически, с трудом пересекая свинцовыми ногами помещение. Хлоя смотрит куда-то в потолок, и Макс на автомате ищет взглядом красную пепельницу, но не находит. Она останавливается перед ней, упираясь коленями в край кровати. Под кроватью должна быть железная коробка, в железной коробке — диск, фотография Рэйчел (еще живой), конверт, мелочь, перо. Макс медлит, а затем склоняется, нависая над Хлоей, с трудом выдыхая, и упирается ладонями в постель.

Это невозможно объяснить — невыносимую потребность в человеке, который готов смириться, что ему нужно умереть (Макс знает, потому что где-то должна быть альтернатива, в которой она возвращается в понедельник и позволяет Нэйтану ее застрелить; потому что где-то есть парализованная Хлоя, которая готова распрощаться с жизнью, чтобы не мучать своих родителей).

В Макс закипает гнев, болезненный и иррациональный. Хлоя не виновата в том, что мир хочет от нее избавиться. Хлоя не виновата в том, что Уильям погиб в автокатастрофе и оставил ее. Хлоя не виновата, что против нее ополчаются те, кто ей дорог, или вовсе ее покидают. Поэтому Хлоя спрашивает Макс, стоило ли оно всего этого. Поэтому Хлоя предлагает забыть ее и начать жизнь заново. Поэтому--

(Завтра должен случиться шторм. Она убеждает Хлою не идти на вечеринку, не преследовать Нэйтана, который, скорее всего, уже мертв, и вернуться домой. На улице идет дождь, и Макс чувствует, что совсем скоро начнется настоящее торнадо, которое она видела в своих видениях. Ветер бьет в окна, и Макс, смотря на Хлою в полумраке, вслушивается в его гул)

Макс донельзя хочет, чтобы на улице разразилась буря. Чтобы снова пошел дождь и чтобы ветер снова завывал до мурашек по коже. Чтобы океан снова пришел в неистовство, потому что Макс зла, потому что Макс хочет, чтобы Хлоя если не почувствовала, то увидела, что она может. Что она--

— --сделаю это снова, если понадобится, — Макс смотрит в упор, не замечая, что озвучивает только обрывки мыслей.

(ты сама нечто вроде силы природы
стихийного бедствия
шторма)

— Я «смотала» в Сиэтл из-за родителей, Хлоя, — она вздыхает, поддаваясь на провокацию, отстраняется и выхватывает у Хлои зажигалку. Макс садится на край постели и достает из кармана собственную пачку сигарет. — Мне было тринадцать, и я мало что могла тогда решить, — она бросает на Хлою хмурый взгляд через плечо, затем достает сигарету и щелкает зажигалкой. — И, блять, да, я слилась, потому что я пыталась привыкнуть к жизни там-- мне было стыдно, что я была вынуждена тебя оставить-- поэтому я откладывала разговор, но чем дольше это длилось, тем хуже я делала, и-- — пустившись в беглые, обрывистые объяснения, Макс резко обрывает себя и вздыхает.

Макс затягивается сигаретой, выпуская дым, морщится и мотает головой, даже не отвечая на вопрос Хлои.

Хлою всегда волнует это, но Макс никогда ей не отвечает внятно. А что она может ответить? Способности все еще при ней — Макс уже не представляет, что могла бы существовать без них, — а мир по-прежнему зол, что Хлоя жива. Только теперь между ними стоит двинутый на всю голову хипстер, который--

— --разъебу сколько надо пространства и времени, чтобы ты была в порядке, — угрюмо подытоживает Макс, смотря перед собой, и делает еще одну затяжку.[status]breathe me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2xnAc.png[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=3733"><b>макс колфилд, 19</b></a></div><div class="lzfan">life is strange</div><div class="lzinf"><b>настоящее//</b><br>» вудбёрн, штат орегон, сша<br> » фотография, разрушение времени<br>» все ради <a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/profile.php?id=34">нее</a></div>[/info][nick]Max Caulfield[/nick][sign][/sign]

Отредактировано Jonathan Reid (2018-08-08 13:42:04)

+2

7

The Killers – Some Kind Of Love

Хлоя давно перестала сомневаться в готовности Макс пожертвовать ради него чем угодно. Или даже всем. Вот только природа этой жертвенности не была ей до конца понятна. Любовь? Нужда? Обязанность? Вина? Между ними было так много всего, что смешивало в один невнятный ком. Особенно все усложнялось тем, что они обе были не охочими до выражения своим мыслей и чувств словами. Но, в отличии от Макс, Хлоя была несколько.. смелее. Или просто несдержаннее, но ведь результат куда важнее? Она не боялась задавать неудобные вопросы и высказывать все, как на духу. Не скрывая детали и не приукрашивая. Но добиться подобной честности от Колфилд не представлялось возможным. Не потому что та была патологической лгуньей, это скорее тоже по части Прайс, каким бы парадоксальным не казалось. Она просто.. не умела по-другому. Хлоя не винила свою замкнутую подругу за это. Преимущественно нет, но не в моменты, когда ее накрывала волна злости и обиды на весь чертов мир и Макс, конечно же, в первую очередь. Как бы сильно Хлоя не чувствовала себя обязанной Макс, от гнева ту это не спасало. От гнева Прайс в принципе спастись сложно.

- Нет, - автоматически повторяет Хлоя и ее губы кривятся в издевательской ухмылке. Что еще могла сказать Макс? Так предсказуемо. Короткое и емкое "нет", потому что "нет". Ни причины, ни следствия. Прайс хочется продолжить и спросить "почему же нет?", но она молчит. Хлоя итак сказала достаточно, что для нормального человека обычно равносильно "больше, чем требовалось".

Она переводит стеклянный взгляд на Макс, когда та нависает над ней. Постепенно взгляд Хлои фокусируется на лице Колфилд, а в уголках глаз собираются непрошеные слезы. Как бы сильно Хлоя не хотела верить в тот факт, что не заслужила подобной участи, как бы сильно и Макс не хотела в это верить, факт остается фактом - до пенсии дожить Прайс явно не суждено. И если они не остановятся, то через считанные годы не станет их обеих. И Хлоя не могла этого допустить, какого бы мнения на этот счет не была сама Макс.

- Черт, я знаю, - зло проговаривает она сквозь сжатые зубы, смело встречая прямой взгляд Колфилд. Конечно, Макс провернула бы это снова. Возможно, она даже и делала нечто подобное ради нее, Хлои, и после злосчастного торнадо, просто в меньших масштабах. Прайс догадывалась, что Макс не стала бы ей рассказывать о чем-то подобном, поэтому Хлоя могла лишь гадать.

Что ты сделала? Что еще сделаешь? Где предел твоих возможностей?

Хлоя знала, что способности Макс не безграничны. Что у всего в этом гребанном мире есть свой предел. Но когда речь касается ее, кажется, уже сама Макс забывает об этом.

Прайс закрывает глаза и отворачивается, через несколько мгновений ощущая, как передвигается Макс. Подальше от нее. На короткий миг Хлоя даже чувствует облегчение, делает несколько глубоких вдохов, чтобы побороть приступ желания разреветься. Слезами тут уж точно не поможешь.

- Да насрать, Макс. Слышишь? Насрать, - Хлоя тоже приподнимается, залезает на кровать с ногами, поджимая их под себя. Поползает к Макс поближе и обнимает девушку за талию со спины, устраивая подбородок на ее плече, - я не виню тебя за прошлое. По крайней мере, я пытаюсь и этого все равно не исправить, - Прайс пожимает плечами, хоть Макс и не может этого видеть. Вдыхает горький запах никотина, провожая взглядом вырвавшуюся изо рта Колфилд струйку дыма.

Она тянется за сигаретой, зажатой между губ Макс, но вздрагивает, когда та озвучивает очередную бессвязную, казалось бы, мысль. Хлоя не произносит снова очевидного "я знаю", хотя и сказанное Макс не подвергает сомнению даже в самых страшных кошмарах. Хотя снится ей всякое. Но даже если в снах Макс бросает ее, Хлоя не верит этому. Ни на одну чертову секунду. Прайс все же отбирает у Макс сигарету, зажимает зубами и делает глубокую затяжку. Та, которую она вытащила из собственной пачки, оказывается затерянной в недрах покрывала и забытой. Но Хлое все равно. Она выпускает струю дыма, которая пролетает аккурат рядом с ухом Макс и растворяется неясным облачком перед ее лицом. Курение сейчас скорее не физическая потребность организма, а моральная - разделить что-то с Макс. Одно на двоих. Именно поэтому ей так важно выкурить именно эту сигарету, что совсем недавно касалась губ Колфилд. Будто Хлоя не знает другой возможности почувствовать себя еще ближе к девушке.

- Ты так боишься потерять меня, но ты когда-нибудь думала о том, что я боюсь потерять тебя тоже? - Хлоя возвращает сигарету владелице и утыкается носом Макс в шею, вдыхая ее собственный запах. Макс пахнет дорогой и дешевым табаком, аналогичный которому запах витает и в воздухе комнаты. А еще Макс пахнет.. Макс. И этот запах Хлоя не смогла бы описать, как бы сильно не старалась. Зато его ни с чем не спутать. Он въелся ей под кожу и стал такой же ее частью, как и сама Макс. Макс, которую все эти манипуляции со временем медленно, но неотвратимо убивали, - я не дура, Макс, я знаю как все эти перемотки влияют на тебя. Сколько еще ты продержишься? Год, два, десять? А что в итоге? Ты не думала о том, что однажды ты сама можешь умереть, но я не смогу ничего изменить. Потому что я пустое место и никогда не могла ничего изменить в своей гребанной жизни. А теперь и подавно. Теперь я не могу даже просто не умирать, блядь, - она обвивает обеими руками живот Макс и прижимает ее к себе максимально сильно, буквально вжимаясь в девушку. Никто из них не заслужил подобной участи, но им все равно приходится жить с этим. Пока это вообще возможно.[nick]Chloe Price[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BEsx.jpg[/icon]
[sign]I've been crossing all the lines, all the lines,
http://funkyimg.com/i/2BvZq.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsA.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsB.jpg
kissed your   g i r l s   and made you cry,   b o y s.
[/sign]

Отредактировано Chloe Price (2018-01-27 17:23:56)

+4

8

Год назад Макс говорила это, пьяная, выкурив два косяка, напуганная и пристыженная, потому что тогда пришло осознание: она разрушит что и кого угодно, если понадобится, чтобы сохранить Хлое жизнь. Макс была уверена, что ей полегчает, если она опустошит на пару с Прайс пару бутылок чего покрепче; что она забудется, если добьет себя пятью так точно граммами травки; что она справится со всем и вся, в конце концов, с самой собой, если впадет в этот тупой, бессмысленный угар.

Сейчас, спустя год, Макс не стыдно и не страшно.

От себя не уйдешь, как бы этого не хотелось. От своих желаний, которые могут противоречить чужим — или вовсе представлять угрозу для окружения. Если Макс чему и научилась, так это принимать себя — и отдавать отчет, что она может сделать, чтобы добиться желаемого. Она приехала в Аркадию Бэй, чтобы увидеть результат своих действий — своего эгоизма. Макс действительно жаль, что Джойс так пострадала, что город был разнесен в щепки, что столько многих людей не стало, но--

Это нервно издевательское «нет» из уст Хлои, эти слезы в уголках ее глаз, едва заметные в полумраке, это раздраженное «знаю» и усталое «насрать»--

Макс издает смешок, слишком хорошо слышный в тишине комнаты, и глухо кашляет, давясь дымом. Она расслабляется, чувствуя руки Хлои на талии, и чуть откидывает голову назад, упираясь затылком в чужое плечо. Макс верит, что Хлоя не винит ее — старается не винить, идя против закостеневших привычек, испорченного за годы лишений характера, — но ей смешно слышать, что этого нельзя исправить.

Можно. Какая-то Макс должна была исправить. Просто эта какая-то глупая, неспособная сделать что-либо нормально.

Хлоя забирает у нее сигарету, и Макс закрывает глаза, слабо ухмыляясь, когда чувствует, что Хлоя вздрагивает. Что чувствует человек, знающий, что ради него уничтожили город? Убили множество людей? Заставили страдать еще больше, включая ее родственников и друзей? Макс не знает, потому что у нее всегда одна роль — деятельная, деструктивная, жертвующая.

Может быть, она вправду смогла за этот год принять ее.

Макс на автомате забирает сигарету, прислушиваясь к дыханию Хлои, растворяясь в ее объятиях, затягивается еще раз — и только тогда слабо хмурится, потому что никак не ожидает такого вопроса. Макс действительно никогда не думала о подобном, потому что--

Может ли она вообще умереть? Что есть смерть в принципе, если есть бесконечное множество параллелей, в каждой из которой есть своя Макс? Даже если она умрет — будет ли это смерть абсолютная? Или умрет только ее физическое тело, а она станет чем-то большим? Чем-то меньшим? Какая величина уместна относительно времени и человека, способного им управлять? Человека ли тогда? Что от нее останется? Что от нее есть даже сейчас?

— Никто не умрет, — Макс выдыхает дым, и сигарета дотлевает в ее руках, обжигая пальцы. Она поворачивается корпусом к Хлое, заставляя ее отстраниться, и смотрит в ее глаза. — По крайней мере, не мы, — не удержавшись, Макс нервно смеется, но хватка, с которой она сжимает пальцами ворот чужой одежды, сильна, и голубые глаза лихорадочно блестят.

(мы вечны
дар ли?
проклятье ли?)

Макс думает, что даже если она умрет — ее заменит другая. Если она вдруг растворится в параллелях, потеряется или застрянет в петле, окончательно сотрет себя как личность и забудет, кто она и зачем она есть — будет другая Макс, которая будет так же любить Хлою и так же стремиться ее защитить. Макс не говорит об этом Хлое, потому что ей не стоит о таком думать, но Макс знает, что она не оставит ее, даже если мир решит, что завтра с утра ее переедет машина.

Плевать на законы и логику Макс научилась уже очень давно. И просто так она не уйдет.

Почерневший окурок бросается на пол. Пальцы болят, чуть покрасневшие, но Макс не обращает на это внимание. Она еще секунду смотрит на Хлою, понимая, о чем она говорит, наконец находясь здесь и сейчас, но не соглашаясь. Макс не умрет. Не умрет и Хлоя. Поэтому Макс тянется к Хлое, обнимая ее за шею, и целует в губы, чувствуя дерьмовый привкус сигарет.

— Я не умру, потому что есть ты, — Макс говорит тихо и забирается на постель с ногами, упираясь в нее коленями; приподнимается, чтобы быть чуть выше Хлои, берет ее лицо в ладони и целует в лоб. — Ты — всё, что мне надо, и пока ты есть, есть и я, — в ее голосе ни тени сомнения — только угрюмая, искренняя, построенная на костях правда. Макс целует Хлою в висок и садится ей на колени, и смотрит ей в глаза: мягко и спокойно — как только может смотреть человек, способный разрушить мир и знающий, что сделает это, если в этом будет нужда.

— Ты знаешь, для чего нужен маяк? — Макс прижимается корпусом к чужому, чувствуя, как бьются наперебой свое и чужое сердца. Впрочем, стоит ли их разделять? Макс приближает лицо к чужому, все еще не сводя взгляда с голубых глаз напротив. — Ты не думала, что для меня ты нечто вроде него?

В ее видениях, оглушенная раскатами грома, слепо идущая за призрачной ланью; в любой точке Аркадии Бэй, смотрящая в сторону океана и его берега; в черно-белых кошмарах, ищущая выход из собственного разума--

Макс тянется к чужим губам и целует Хлою, крепко обнимая, не желая отпускать.
Никому. Никуда. Никогда.[status]breathe me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2xnAc.png[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=3733"><b>макс колфилд, 19</b></a></div><div class="lzfan">life is strange</div><div class="lzinf"><b>настоящее//</b><br>» вудбёрн, штат орегон, сша<br> » фотография, разрушение времени<br>» все ради <a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/profile.php?id=34">нее</a></div>[/info][nick]Max Caulfield[/nick][sign][/sign]

Отредактировано Jonathan Reid (2018-08-08 13:42:15)

+2

9

Хлоя часто задумывается - почему она? Почему именно она должна была стать той, кто может выжить ценой существования целого города и жизней тысячей его жителей? Она может понять, почему на роль мессии выбрали Макс, всю такую невинную и жертвенную, с доброй душой и горячим сердцем. Но совсем не понимает, почему ей выпала роль священного сосуда, который нужно оберегать и охранять, чего бы это ни стоило. Кого бы не стоило. Хлоя вовсе не подходит на роль такого человека, чью жизнь необходимо сохранить - испорченная, капризная, эгоистичная. Никто, глядя на нее, не подумал бы, что она чего-то стоит. Тем более, столь многого. Сама Прайс себя стоящей тоже не считала, как бы не пыталась кичиться своими надуманными достоинствами, мол, дерзкая, за словом в карман не полезет, и чертовски горячая. Ничто из этого, будь оно даже правдой, не стоит на одной чаши весов с Аркадией Бэй. Уж точно - не уравнивает ее. И все же - почему она? Хлоя знает, что не получит этого ответа от Колфилд - та и сама не знает, откуда взялась эта сила и вместе с ней предназначение оберегать и защищать. Хлоя не спрашивает, потому что давно знает все ответы Макс наперед - она должна, обязана, в конце концов, хочет этого. И кто ей помешает? Порой, думает Прайс, Макс чувствует себя всесильной, особенно, когда дело касается ее. И Хлоя знает, что Макс ошибается. Они обе глубоко заблуждаются, считая, что, черт возьми, заслужили и отвоевали свое право на жизнь, и рано или поздно поплатятся за это.

Но Макс не позволяет Хлое думать так.

Никто не умрет. По крайней мере, не мы.

Не мы.

Хлоя чувствует как расслабляется тело Макс в ее руках и позволяет себе расслабиться тоже. Верить Макс так легко. Так легко надеяться, что ее веры хватит на них обеих. Но, все же, не хватает. Как бы Прайс не старалась убедить себя, она не верит, что достойна совершенной ради нее жертвы. Она убеждается в этом каждый раз, когда видит лицо матери. Когда выходит на улицу, заглядывая в посеревшие лица жителей Аркадии Бэй. Хлоя понимает, что именно она является той бомбой, которую когда-то так хотела сбросить на это место. У нее получилось, вот только радости это никакой не принесло, а, скорее, с точностью до наоборот - Хлоя ненавидит осознание того, что в конечном итоге ее бесценная душа все же уровняла чашу весов. А после и вовсе перевесила. Только для того, чтобы привнести в жизнь Прайс еще больше страданий. В какой-то момент она хочет грубо развернуть Макс к себе и прокричать ей в лицо, чтобы она раскрыла глаза. Чтобы посмотрела на мир, наконец, реально, а не сквозь призму розовых очков. Чтобы поняла, что она, Хлоя, совсем того не стоит. Не стоит и единой жизни, даже самой ничтожной, что прервалась по ее вине.

Посмотри же на меня наконец! Почему ты этого не видишь? Почему отказываешься замечать?

Но она этого не делает, потому что они и это уже проходили. Кажется, уже не осталось слов, которыми Хлоя могла бы Колфилд удивить. Поэтому на слова Макс она лишь вздыхает, прикрывая глаза и устраивает подбородок у девушки на плече. Они могут сколько угодно ходить по кругу, но в конечном итоге все равно каждая настоит на своем - Хлоя, уверенная, что недостойна жить, и Макс, готовая ради ее благополучия уничтожить кого и что угодно. Даже если она не сделает это своими руками напрямую, вся эта грязь оседает на ней, пачкает. Заставляет Колфилд становится равной своей избраннице. И за это Хлоя ненавидит себя еще сильнее.

Она открывает глаза в тот момент, когда Макс в ее руках разворачивается к ней лицом. На ее собственном лице нет проявления никаких эмоций, потому что в голове становится пусто - уходит наслаждение и радость от минуты тишины в компании возлюбленной, но и ненависть и злость на саму себя тоже чудесным образом испаряется. Хлоя переходит в стадию "затишья перед бурей", хотя в глубине души понимает, что бурями, равно как и торнадо, сыта по горло. Но она тут же ловит взгляд Макс и выпускает его, только почувствовав губы девушки на своих губах. И дерьмовый привкус сигарет.

Веки Хлои медленно смыкаются, пока она отдается во власть этого поцелуя с привкусом отчаяния. Их поцелуи часто выходят такими, горькими, и вовсе не сигареты тому причина. Иногда они становятся соленными от слез, а иногда совсем сладкими, когда они обе отпускают себя, забывая о мире снаружи. О постоянно нависающей угрозе, о смерти, что преследует по пятам. Но сегодня не такой день, когда они могут отдаться во власть друг друг полностью - не только телами, но и каждой мыслью. Хлоя не любит такие дни, но понимает, что без них они были бы не Макс Колфилд и Хлоей Прайс - странной парочкой, которая ранит друг друга одним фактом своего существования, но и не мыслят жизни порознь. Которым необходима их вторая половинка так же сильно, как глоток воздуха после длительного погружения под воду. Поэтому когда Макс отстраняется, чтобы заговорить вновь, Хлоя прекрасно ее понимает - без одной другой уже не существует. Пока жива одна, будет жить и другая.

- Ты такая идеалистка, Макс, - саркастично отзывается Прайс, пытаясь отшутиться в ответ на серьезный тон девушки. Как, в прочем, делает почти всегда. Но быстро понимает, что ее слова не возымели на Колфилд должного эффекта. Не то, чтобы Хлоя так уж надеялась.

Она не чувствует неловкости или стеснения, когда Макс забирается к ней на колени, напротив, охотно принимает ее тело в свои объятия, обхватывая спину девушки. Тяжесть тела Колфилд на ее собственном кажется Хлое уже привычной и чертовски приятной. Будто так и должно быть. В прочем, так оно и есть - Макс было суждено стать ее, во всех смыслах. Равно как и Прайс существует для того, чтобы принадлежать Макс - душой, сердцем, телом и вообще всем, что у нее есть. Хлоя так долго грезила о том, чтобы найти свое место, совсем не понимая, что оно зависит не от дислокации, а от человека. И даже в этой разрушенной и восставшей из пепла Аркадии Бэй она чувствует себя на своем месте, потому что рядом с ней Макс. И на другом конце земного шара чувствовала бы себя аналогично.

На последние слова Макс, Хлоя лишь ухмыляется и ответно подается вперед, чтобы поцеловать девушку. Этот поцелуй уже выходит другим, не таким горьким, хотя если подходить к вопросу с точки зрения физиологии, вкус его все еще неизменен. Но физиология в данном случае выступает только в сопровождении с чувствами и эмоциями и в этот раз Хлоя переживает нечто совершенно иное. Она верит Макс, подчиняется ее воле и позволяет себя успокоить. Снова. Притупить бдительность и поверить, что то, что они делают - правильно. Что именно так и должно быть. Она напирает на Макс, целуя жестче, ощутимо прикусывая за нижнюю губу. Выражает таким образом всю боль и агрессию, что копилась в ней годами. Направленную и на Макс в том числе. Хлоя не стремится причинить боль, она просто отпускает себя, потому что знает, что может довериться Макс. Предстать перед ней такой, какая она есть на самом деле. Она скользит ладонями вдоль спины Макс, ниже, цепляет край футболки, чтобы проникнуть под нее одной рукой. Пока резко не отстраняется, шумно выдыхая. Когда Хлоя открывает глаза, ее взгляд оказывается несколько расфокусирован, поэтому она закрывает их снова, прислоняясь ко лбу Макс собственным и глубоко дышит, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Прайс вспоминает кое о чем и решает, что раз уж они снова здесь, в этой комнате, то лучшего момента реализовать то, на что давно пыталась решиться, может и не быть. Или, по крайней мере, не стоит его ждать. Она вновь открывает глаза, отстраняясь, и с ехидством смотрит на Колфилд.

- Хочу показать тебе кое-что.. пока мы не слишком увлеклись, - в голосе Хлои звучит насмешка, а губы растягивает широкая ухмылка, в которой Прайс даже не пытается скрыть самодовольства. Несмотря на то, что ее собственное сердце бьется в груди как сумасшедшее, а низ живота потягивает сладкой истомой, ей нравится думать, даже знать, что она сама у Макс вызывает подобную реакцию. И, все же, как бы сильно ей не хотелось продолжить начатое, она переворачивается так, чтобы уложить Макс на постель, коротко целует в губы и слезает с кровати.

Хлоя подходит к дальней стене, что заставлена коробками, и начинает самозабвенно в них рыться. Прайс не дает себе повода сентиментальничать и отвлекаться на приступы ностальгии, преследуя определенную цель. И когда она все же находит искомое, что представляет собой несколько толстых тетрадей, то победоносно вскидывает вверх руки, широко улыбаясь. Она возвращается к Макс и плюхается на кровать, бросая тетради перед Колфилд. Сама Хлоя устраивается на боку, опираясь головой на согнутую в локте руку.

- Вот, взгляни, - не смотря на внешнюю веселость, в голосе Прайс звучит волнение. Как давно это было? Хлоя сама смутно помнит содержимое этих писем, и с момента, когда она писала их, столь многое изменилось... но, все же, рано или поздно они должны были перекочевать к адресату.[nick]Chloe Price[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BEsx.jpg[/icon]
[sign]I've been crossing all the lines, all the lines,
http://funkyimg.com/i/2BvZq.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsA.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsB.jpg
kissed your   g i r l s   and made you cry,   b o y s.
[/sign]

Отредактировано Chloe Price (2018-01-27 17:23:39)

+3

10

Макс думает, что было бы, не желай Хлоя жить. Настаивай она на утесе и позже, что стоит дать именно ей умереть. Не смирись она с тем, что именно такая должна быть жертва, чтобы она не оказалась с простреленным животом на кафеле женской уборной. Смогла бы Макс отпустить? Смогла бы позволить ей умереть? Смогла бы сама жить дальше, зная, что это была инициатива Хлои, что она тоже этого хотела?

Или выбрала бы Хлою все равно, идя наперекор ее же воле?

Макс ничего не говорит, пусть и не согласна. Идеалистка ли? Скорее, просто эгоистка, наконец отдающая себе отчет. Отдающая отчет своим желаниям, стремлениям и нужде, осознающая, что удовлетворит в первую очередь их, а потом уже чьи-то другие. Макс не даст умереть Хлое, потому что она нуждается в Хлое больше, чем в ком- или чем-либо.

Хлоя целует в ответ, и Макс растворяется в тепле ее губ, шумно выдыхая, стоит той прикусить губу — больно лишь на секунду. Макс давно привыкла к грубой ласке Хлои, податливо прогибаясь в пояснице, чувствуя на себе ее ладони, и жмется только теснее. Внизу живота тепло и тяжело, и Макс уже отключает голову, собираясь отдаться порывам и чувствам, когда Хлоя отстраняется, передумав.

Макс смотрит в легком замешательстве, тихо и сдержанно выдыхая, все еще цепляясь пальцами за плечи Хлои. Макс чуть успокаивается, понимая, что не произошло ничего плохого — и не сдерживает усмешки, слыша самодовольство в голосе Хлои.

— Ты меня заинтриговала, — Макс негромко смеется, ложась спиной на постель, и едва успев ответить на быстрый поцелуй Хлои, заводит руки за голову и наблюдает: Хлоя, к немому разочарованию Макс покинув их импровизированное гнездо, уходит в дальний угол комнаты и что-то ищет среди оставленных вещей.

Взгляд Макс в какой-то момент отрывается от худой фигуры и начинает рассеянно скользить по комнате.

(Макс нужно просто включить музыку, но она оттягивает этот момент, отвлекаясь на исследование спальни. Хлоя, занятая «самолечением», никак это не комментирует, поэтому Макс решает, что та не против. Полный бардак на столе, не сильно отличающийся от бардака на столе Макс; штрафы за парковку в неположенном месте, небрежно скинутые в мусорное ведро; листовки с лицом и данными Рэйчел, куда только ни взгляни, будто Хлое в радость видеть везде напоминание о пропаже лучшей подруги--

чего-то большего?
чего-то куда большего?)

Макс часто моргает, привыкая к смене освещения: с дневного на ночное. Макс щурится, силясь определить, что именно держит Хлоя в руках, с такой радостью и гордостью улыбаясь, что Макс чувствует глупый порыв поаплодировать ей и искренне поздравить с успешным результатом поисков. Хлоя возвращается к ней, и Макс приподнимается, принимая положение сидя — как раз вовремя: на колени ей приземляется несколько увесистых тетрадей, очень схожих с--

Макс проводит пальцами по старым обложкам, не сразу решаясь открыть ту тетрадь, что лежит сверху. Хлоя лежит рядом, на первый взгляд расслабленная и непринужденная, но Макс понимает, что это важно, потому что Хлоя вверяет ей то, что вряд ли показывала кому-то еще; даже самой Макс она показывает это только сейчас, несмотря на то, что прошел целый год с момента их воссоединения.

Макс тихо выдыхает и открывает тетрадь, скользнув взглядом по строчкам.

Самое смешное, что я на самом деле не знаю, что сказать.
Потому что мы не разговаривали три месяца.
Несмотря на все мои звонки и сообщения, и--

(ты и без меня была счастлива
ни одного звонка или смс за пять лет)

Макс медленно ложится на спину, держа в руках тетрадь, и подвигается ближе к Хлое, прижимаясь боком. Макс не сводит взгляда с потрепанных временем и неаккуратными движениями пальцев страниц, безмолвно шевеля губами, читая выведенные ручкой слова.

Ты знаешь, почему я перестала посещать уроки?
Точно так же как ты перестала общаться со мной?

(ты в Блэквелле уже месяц, но так и не связалась со мной
этим все сказано)

— Это всё-- — Макс глухо кашляет, чувствуя сухость во рту, и часто моргает. — Предназначалось мне--?

Когда мы были детьми, мы рисовали глупые комиксы, в которых мы были супергероями, спасающими людей.

Хлоя звонила ей. Хлоя писала ей. И эти все дневники оформлены идентично. Так и не отправленные письма человеку, который не пожелал иметь с Хлоей ничего общего. Забыл о ней, игнорируя звонки и смс. Макс оставила ее, и Хлое было больно, но она все равно скучала и все равно посвящала ей эти страницы, рассказывая, что успело с ней приключиться.

Спасибо, Макс, за урок, что не стоит ни на кого полагаться.

Макс поворачивает голову, смотря на Хлою, и глаза ее блестят в полумраке.

Я до сих пор скучаю по ней.

— Прости.

За одиночество, за молчание. За игнорирование, за нерешительность. За то, что не была рядом, когда была так нужна. За то, что не проявила инициативу. За то, что оставила переживать все горести в одиночестве. За то, что позволила думать, что ни на кого не стоит полагаться; никому не стоит верить; что она сама из себя ничего не представляет.

Ценного. Настолько ценного, что ради этого можно пожертвовать целым городом. Нужно. Необходимо.

— Прости, — Макс повторяет, и голос ее дрожит, и руки, оставив дневник на животе, тянутся к чужому лицу, касаясь пальцами кожи, проводя по щекам. Макс смотрит, кусая изнутри щеки, затем тянется к чужим губам, целуя, осторожно и мягко, жмурясь, будто боясь, что Хлоя вспомнит о старых обидах и оттолкнет ее. — Прости--

Может быть, однажды, когда ты вернешься и извинишься, что забыла меня,
мы поцелуемся и накрасимся, и я покажу тебе это,
и мы прочтем это вместе и посмеемся.[status]breathe me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2xnAc.png[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=3733"><b>макс колфилд, 19</b></a></div><div class="lzfan">life is strange</div><div class="lzinf"><b>настоящее//</b><br>» вудбёрн, штат орегон, сша<br> » фотография, разрушение времени<br>» все ради <a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/profile.php?id=34">нее</a></div>[/info][nick]Max Caulfield[/nick][sign][/sign]

Отредактировано Jonathan Reid (2018-08-08 13:42:27)

+2

11

Сколько бы раз Хлоя не зарекалась копаться в прошлом, каждый раз неизменно проебывалась. Но сегодня ее фиаско вышло поистине фееричным. Какой черт ее дернул вытряхнуть наружу воспоминания о самом болезненном, да еще и Макс попытаться утащить с собой на дно отчаяния? Хлоя не знала. Требовала ли ее душа отмщения до сих пор? Разве она не простила Макс? Разве Макс не заслужила прощения? Тогда зачем Хлоя Прайс снова и снова медленно, но верно, убивает их обеих?

Потому что не заслужила жить, а без Макс она уже не может.

Однажды, ты вернешься и..
Однажды.

Она вернулась. И жизнь Хлои, и без того слишком сложная, перевернулась с ног на голову снова. Казалось бы, Прайс давно пора привыкнуть к подобным виражам, но сказать куда проще, чем сделать.

Однажды мы прочитаем это вместе и посмеемся.

Вот только Хлое совсем не до смеха. Она почти жалеет о собственной затее, но упорно подкладывает дневник Макс под нос, чтобы у той даже не возникло сомнений, что открыть книженцию все же стоит. Кто знает, может они и не вернутся сюда вновь и это единственная возможность проститься с прошлым по-настоящему. Вот только судьба в очередной раз ткнула Хлое фак в лицо и прощаться она вынуждена вовсе не с той, с кем простилась на страницах дневника. Она думала, что сможет прожить всю жизнь бок о бок с Рэйчел и больше никогда не заговорит с Макс Колфилд, так жестоко предавшей ее. Но теперь Рэйчел гниет в земле, а она находит спасения только в ее, Макс, объятиях. Только чувствуя ее губы на своих губах и горячие ладони, касающиеся обнаженной кожи и пускающей по ней электрические заряды, ощущает себя живой. Существующей. Без Макс нет никакой Хлои. Но без Рэйчел.. Хлоя все еще существует. Она думает о том, что никогда не перестанет быть наивной дурочкой, но с Макс это не страшно. Макс больше не обманет. Хлоя думает жестоко и эгоистично, что Макс от нее никуда не денется. Они не просто связаны, они едины. Без Хлои существование Макс становится бессмысленным. И все же.. что будет, если они попытаются снова жить своими жизнями, снова порознь? Разлука не укрепила их, скорее изничтожила. И повторение подобного грозит только одним - смертью.

Хлоя хмыкает в такт собственным мыслям. Увы, но в отношении себя даже утрировать не приходится - без Макс ее не ждет ничего, кроме погибели. Плавали - знаем. Но чего она все никак не может понять, так это что саму Макс так твердо удерживает подле нее. Любовь? Чувство вины? Болезненная, граничащая с безумием привязанность?

Кто ты без меня?

Думает Хлоя, но спросить не решается. Ведь тогда ей и самой бы пришлось найти ответ на аналогичный вопрос "кто она без Макс Колфилд", а Хлоя его не знает даже приблизительно. За этот год она окончательно разуверилась, что такое возможно. Что те пять лет разлуки в самом деле существовали. И этот самый блокнот в руках Макс единственное подтверждение тому, что это правда было.

Я была не нужна тебе.
Что изменилось?

Хлоя боковым зрением наблюдает за Макс, но все равно не видит ее лица, пока та не поворачивается к ней. И не целует. Прикосновения Макс обжигают, в этот раз удивительно сильно. Куда сильнее, чем предыдущие сотни тысяч. Хлоя не испытывает желания оттолкнуть ее, но и прижать к себе тоже не решается. Поэтому просто застывает в руках Макс, позволяя той делать, что заблагорассудиться. И из всех вохможных вариантов Макс целует ее и, что еще хуже, извиняется. Просит прощения снова и снова, а Хлоя ловит себя на мысли, что прощать уже нечего.

Я чувствовала себя так, будто меня не существует.
Существовала ли я когда-нибудь?
Была ли частью твоего мира?

- О, нет, Макс, хватит, прекрати. Еще одно "извини" и, клянусь, я изобью тебя, - Хлоя хмурится и говорит наигранно сердитым голосом. Наигранно настолько, чтобы Макс точно могла это уловить. Но в следующее мгновение складка между ее бровей расслабляется и она улыбается. Едва уловимо, но все же.

Она мягко отстраняет руки Макс от своего лица и подбирает съехавший ей под бок дневник, упрямо сует его Макс в руки.

- Читай дальше. Мы должны покончить с этим сегодня, - Хлоя и сама чувствует болезненный укол с районе сердца из-за того, что заставляет Макс пройти через все это. Макс, которой итак неслабо досталось. Макс, которая уже никогда не оправится. Из-за нее. Из-за нее одной. О, Хлоя Прайс отмщена более чем.

- Я хочу оставить это в прошлом, понимаешь? Отпустить. Сжечь эту сранную тетрадку к чертям собачьим, но сначала.. хочу, чтобы ты знала. Ты всегда была частью меня и тебе придется наверстать упущенное, - хочешь ты того или нет. Чего хочет Макс Колфилд? Хлоя знает, что Макс не станет перечить и впервые чувствует преимущество над ней, которое ей нравится. Хлоя Прайс - настоящая сука. Может быть, даже похуже Рэйчел Эмбер. Хлоя обещала Макс, что навсегда останется с ней, если та выберет ее. А был ли у Макс выбор. Хотела ли она этого на самом деле? У Макс об этом спрашивать бессмысленно. А Хлоя никогда не скажет, что чувствует на самом деле. Что их связь деструктивная в чистом виде и рано или поздно уничтожит их обеих. Но Хлоя будет за нее держаться до последнего, даже когда нить, их связующая, натянется так, что разрежет ладонь до костей.

- Я целовалась с Рэйчел и написала об этом так, будто.. Ха, я представляла себе, как ты будешь это читать и станешь ревновать. Что у меня есть кто-то такой же значимый, какой была ты. Я была такой дурой. Одинокой и отчаянной. Разве можно винить меня за это? - Хлоя всегда упорно считала себя невиновной, по крайней мере, внушала это себе. Потому что знала, что если ко всему спектру эмоций, которые она в тот момент переживала, примешается и чувство вины - от нее и вовсе ничего не останется. А она просто боялась исчезнуть на самом деле. Привлекала к себе внимание всеми мыслимыми способами. Делала все, о чем бы не попросила Рэйчел. Едва не погибла из-за нее. Возможно, в итоге и погибла, если бы ублюдок Джефферсон не постарался и не сжил со свету Рэйчел Эмбер заблаговременно. Она не могла позволить себе исчезнуть снова. Позволить кому-то вычеркнуть ее из жизни так же, как это сделала Макс.

Я всегда буду с тобой.
Я здесь.
Смотри на меня.
Смотри только на меня.

- Ты помнишь, какого это? Жить без меня? Кажется, что прошла уже целая вечность с тех пор, как... - Хлоя не договаривает, пожимает плечами и отворачивается. Шарит рукой под кроватью в отчаянной надежде найти там хорошо заныканную порцию "лечения", но ее постигает разочарование. Блядский шторм отобрал у нее все, унес с собой и ничего не оставил. Кроме Макс, сломанной, разбитой.
Бесценной.[nick]Chloe Price[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BEsx.jpg[/icon]
[sign]I've been crossing all the lines, all the lines,
http://funkyimg.com/i/2BvZq.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsA.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsB.jpg
kissed your   g i r l s   and made you cry,   b o y s.
[/sign]

Отредактировано Chloe Price (2018-01-27 17:23:22)

+2

12

Сможет ли Макс однажды избавиться от чувства вины? Сможет ли Хлоя однажды забыть предательство? Макс нестерпимо хочется снова подкорректировать прошлое: заменить тишину звонками, бегство от сообщений Хлои — мгновенным ответом на них; переплавить промедление в действие, безмолвное переживание — неловким, но искренне прямым «я рядом». Какой бы стала Хлоя, знай, что Макс, даже будучи далеко, поддерживает ее, нуждается в ней? Какие бы были ее отношения с Рэйчел?

Но Макс не изменит прошлое. Не потому, что не может, а потому что не хочет — и, пожалуй, боится вновь облажаться. Изменить ненароком то, что менять не стоит; испортить, уничтожить то, что должно сохраниться и продолжать жить. Боится изменить саму Хлою так, что Макс останется только жалеть, что она вообще в это дело полезла — и возвращаться опять обратно, чтобы, в конечном итоге, позволить времени повторить первоначальный, оригинальный ход.

Макс хочет по инерции извиниться еще раз, но, открыв было рот, не издает ни звука, почувствовав себя глупо. Наигранность ее недовольства очевидна, и Макс глубоко выдыхает, заставляя сжатую пружину эмоций внутри медленно, постепенно выпрямиться. Чувство вины, обжигающее внутренности, остывает, но продолжает напоминать о себе грудой камней аккурат за солнечным сплетением. Макс видит легкую улыбку Хлои, и расслабляется окончательно.

Все хорошо. Они вместе. Здесь и сейчас.

— Попрошу без рукоприкладства, — сдавленно, через силу отшучивается Макс, но ей вправду легче. Слезы в уголках глаз высыхают, унимается дрожь в руках. Хлоя вынуждает ее вновь взяться за дневник, и Макс понимает, как ей важно, чтобы она это прочла. Узнала обо всем, что происходило с Хлоей в ее отсутствие. Макс кивает в такт словам Хлои: ей нужно выговориться. Ей нужно поделиться тем, что до этого было скрыто ото всех — и отпустить.

Когда Хлоя говорит, что целовалась с Рэйчел Эмбер, у Макс все внутри опускается.

Макс знала об этом. Или догадывалась. Или слышала это от самой Рэйчел в череде кошмаров и отдельных встреч с ней. Рэйчел была для Хлои всем, заменив мир и Макс, и ей не нужно ни удивляться, ни как-то реагировать на это. Хлоя права: она была брошена отцом и лучшей подругой. Она не находила понимания с матерью и окружением. Разве не очевидно, что Хлоя потянулась к единственному человеку, которому не было на нее плевать? Разве не очевидно, что она с легкостью этому человеку поверила и отдала всю себя, потому что не знала, как справиться с пустотой и отчаянием?

Макс мотает головой, параллельно с этим пробегая взглядом по строчкам и листая истрепанные страницы. Нет, нельзя винить. Хлоя была глупым, одиноким и отчаявшимся подростком. На месте Рэйчел мог оказаться кто угодно — просто нужно было проявить каплю внимания, заботы и интереса, чтобы Хлоя почувствовала, что хоть кто-то к ней относится по-человечески. С пониманием. С желанием выслушать. Или дело именно в Рэйчел? То, какой она была? Как умела зацепить, намертво врезаться в память, осесть ярким образом в мыслях?

— Но она была значима для тебя, — тихо выговаривает Макс. — Как и ты для нее.

(Пронзительное, искусственное солнце над декорациями в виде свалки. Вырезанные инициалы на земле и синее перо сойки. Звонкий, красивый смех мертвеца и ледяная, сильная хватка ее руки. Луч света сквозь прорехи в крыше, желание запечатлеть момент — и тут же его стереть. Горькое признание сквозь слезы — чужое признание сквозь дым сигарет.)

Разборки с теми, с кем лучше не спорить, исключение из Блэквелла и чувство ненужности дома. Постановка шекспировской пьесы, поручение Фрэнка, неудачные интриги Виктории, секреты семейства Эмбер. Поцелуй как подтверждение искренности, долговечности чувств, планы наконец-то уехать из дыры под названием Аркадия Бэй. Вранье отца Рэйчел, спасение настоящей матери Рэйчел, Рэйчел в больнице, рассказать или скрыть правду от Рэйчел--

Рэйчел, Рэйчел, Рэйчел.

Если вы встретитесь, вы обязательно подружитесь.

— Она ненавидит меня, — срывается с языка, и Макс, моргнув, вздрагивает, с силой сжимая страницы тетради, потому что понимает, что только что произнесла. — Ненавидела бы, — резко, быстро поправляет себя.

(Я ее сделала такой, а ты пришла на готовое.)

Макс понимает, что не хочет обсуждать это, и слабо трясет головой, отгоняя воспоминания-видения. Макс читает, не задавая вопросов и никак не комментируя написанное, а когда заканчивает, слышит новые вопросы Хлои — и едва сдерживает смех, но с губ все равно срывается едва слышный смешок. Видя, что Хлоя что-то ищет, и поняв, что именно, Макс нащупывает рукой пачку сигарет, затем находит в складках одеяла зажигалку, и протягивает Хлое замену ее обычной методике самолечения.

Макс не знает, как это чувство следует определить — это и «помню», и «знаю». «Помню», потому что были долгие пять лет разлуки, тишины и недомолвок; пять лет трусости, безмолвной тревоги и самокопания. «Знаю», потому что была сумасшедшая неделя, раздробленная на десятки параллелей. Неделя, наполненная чередой смертью Хлои: на кафеле женской уборной, от рикошета пули, под поездом, от пули Джефферсона.

— Я помню, — обожженные окурком пальцы на ощупь находят пачку и вытаскивают из нее сигарету, затем проворно, коснувшись чужой ладони, выхватывают зажигалку. Взгляд устремлен в потолок, рассеянно ища в нем временные и настоящие трещины. — И хотела бы забыть это время, — Макс сглатывает ком в горле и щелкает зажигалкой, делает первую затяжку и выпускает дым, чувствуя, как оседает смог в легких.

— Но в тоже время я не хочу забывать, — добавляет она, погодя, и голос, дрогнув, смягчается. — Потому что тем ценнее каждый новый день, прожитый с тобой, — Макс поворачивает голову к Хлое. — Ты права. Я хочу наверстать все то, что упустила по глупости и из-за страха, — пальцы свободной руки касаются чужих, переплетаются в крепкий замок. — И идти дальше. Вместе с тобой.

Поэтому они здесь. Поэтому Макс здесь — впервые за столько времени. Поэтому они придут завтра почтить память погибших в проклятом шторме годичной давности — и всех тех жертв Джефферсона, чья судьба до сих пор неизвестна. Макс пора встретиться с последствиями своего выбора лицом к лицу. Принять это и идти дальше, потому что Макс больше не хочет топтаться на месте, теряясь в том, что было и никогда не было.

Макс хочет жить дальше. Жить вместе с Хлоей. Чтобы однажды наконец-то сказать: «Все хорошо».

Макс льнет к Хлое и целует ее в плечо, затем тихо, прыснув со смеху, интересуясь:

— Тут есть пепельница? Боюсь, я сейчас спалю нам кровать, — многозначительный жест зажатой в пальцах сигаретой.

Однажды у них все будет хорошо. Однажды они будут в порядке.[status]breathe me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2xnAc.png[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=3733"><b>макс колфилд, 19</b></a></div><div class="lzfan">life is strange</div><div class="lzinf"><b>настоящее//</b><br>» вудбёрн, штат орегон, сша<br> » фотография, разрушение времени<br>» все ради <a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/profile.php?id=34">нее</a></div>[/info][nick]Max Caulfield[/nick][sign][/sign]

Отредактировано Jonathan Reid (2018-08-08 13:42:38)

+2

13

Жива Рэйчел или мертва, она все равно не перестанет терзать души людей, оставленных после себя, заставляя снова и снова задаваться вопросами. Что было бы, если бы она была здесь? Что было бы, если и вовсе никуда не исчезала? А если бы на самом деле просто бросила Хлою, упорхнула, словно птица, на поиски лучшей судьбы? В глубине души, Хлоя понимает, что не была бы удивлена, но смириться и принять такой расклад не смогла бы. Как сейчас не может принять факт ее смерти. Так чего на самом деле хочет Хлоя Прайс! Очевидно, даже она одна не знает.

Хлоя не умела оставлять прошлое позади, даже когда отчаянно пыталась. Как, например, сейчас с дневником. Книженция будет сожена, погребая под собой львиную до ее жизни, оьласенную в слова, но память ведь никуда не денется. Будет снова и снова маячить перед глазами, стоит только ветру подуть в нужную сторону. Хлоя это ненавидит и, в то же время, стремится сохранить внутри себя всеми правдами и неправдами. Ведь это единственное, что когда-то оставалось у нее от Макс. А теперь единственное, что осталось от Рэйчел.

- Я любила ее, - непроизвольно срывается с губ, пока Хлоя лежит на кровати навзничь, пустым взглядом уставившись в потолок. Она не говорит "люблю", потому что любить мертвецов - это странно. Хлоя не хочет принимать факт смерти Рэйчел, но отрицать очевидное тоже не может.

- И я люблю тебя, Макс, - добавляет, приподнимаясь и принимая положение сидя, фокусируя взгляд на лице Макс, самом родном и любимом теперь. Никто не сможет посоперничать с Колфилд в борьбе за место в сердце Хлои. Даже мертвецы.

- Это бред, с чего ей тебя ненавидеть? - Хлоя хочет сказать, что знала Рэйчел и та бы точно не испытывала подобного а отношении Макс, вот только.. знали ли? Могла ли рассуждать о подобном с уверенностью? Хлоя вспоминает своего давно потерянного друга Элиотта, который убеждал ее в двуличности Рэйчел, рисовал ее, как отбитую манипулятору и по итогу, наверно, оказался не так уж не прав. Правда, о Макс он тоже отзывался не особо-то лестно и Хлоя понимает, что говорила в нем одна лишь ревность, ничем не оправданная, кроме его собственного эгоистичного желания быть с Хлоей. Бедолага, угораздило же. И все таки он здорово помог в свое время, а пути их разошлись так жестко, но оно и лучшему. Вот только был ли по итогу прав на счёт Рэйчел? И не испытывает ли Макс подобные чувства по отношению к ней?

Хлоя подвигается ближе и обнимается Макс со спины, надеясь укрыть в своих руках от всего мира и всех проблем, которые он создаёт. Если бы только это было возможно.

- Не забывай. Иначе вдруг ты захочешь вернуться в это время снова, - Хлоя усмехается, пытаясь перевести все в шутку, но улыбка на губах выходит горькой, болезненной. На самом деле, теперь это не самый большой страх - остаться снова без Макс. Страшнее только забыть о ее существовании вовсе, попав в какую-то запутанную, чуждую для нее реальность. Вот только в таком случае Хлоя даже не вспомнит о своих страхах, поэтому сложно ощутить, насколько они реальны. Страшнее всего неизвестность, беспомощность. Сила Макс позволит сделать ей многое и Хлоя точно не та, кто сможет противостоять этой силе. Скорее, напротив, она та, кто может подвести Макс к краю.

- Не хочу тебя терять, - выходит как-то обречённо, на выдохе, будто со своей участью рано или поздно остаться без Макс Хлоя уже смирилась, вот только не решает высказать вслух все свои опасения. Возможно, время ещё не пришло. Возможно, оно никогда не придет.

- Этой халупе итак досталось, пожалуй, обойдёмся сегодня без пожара, - в этот раз выходит куда более расслабленнее и, чувствуя, как начинает отпускать напряжение, Хлоя отпускает Макс и снова перегибается через бортик кровати, шарясь под ней, выуживая откуда из недр подкроватья пепельницу с неизменной надписью "Орегон". В конечном итоге они вернулись туда, откуда начали. Поставив пепельницу перед Макс, Хлоя как завороженная наблюдает, как та стряхивает в нее собравшийся на кончике сигареты пепел и понимает, что нет, многое изменилось. Изменилось все.

- Почему ты не вернула ее? Рэйчел? Ты хотя бы пыталась? - слова срываются с губ, словно в трансе, слишком долго и упорно фильструемые, чтобы затеряться на окраинах сознания за ненадобностью. Но как только Хлоя их произносит, тут же жалеет о сказанном. Как жаль, что она сама ничего не сможет отмотать, - Я не.. Я не имела в виду.. Забудь, ладно? Давай просто ляжем спать, завтра предстоит весьма дерьмовый день, - Хлоя нервно облизывает губы, отворачиваясь, избегая взгляда Макс и так и ложиться на кровать, как есть. Пытаясь всем видом дать понять, что разговор окончен и надеясь, что у Макс на этот счёт не своего мнения, отличного от ее собственного.

***

Утро в старом доме встречает Хлою не очень-то гостеприимно. По крайней мере, она чувствует себя так, будто ее единственное желание - умереть. Не то, чтобы для нее это было редкостью, просто обычно подобное происходит против ее воли, а тут бы она и сопротивляться не стала. Тем не менее, не происходит ничего, что бы выбивалось из рамок обыденности. Они собираются на церемонию, преимущественно молча. Кроме дежурных разговоров за завтраком с Макс, Джойс и Дэвидом, Хлоя лишь однажды, сразу после пробуждения целует Макс в макушку и спешит ретироваться из комнаты.

- Я люблю тебя, - бурчит она невнятно, прежде чем скрыться за дверью, ведущей из комнаты Хлои в коридор.Но чем ближе вас Икс, тем более хмурой выглядит Хлоя. Она возвращает себе прежную скверную манеру быть недовольной вообще всем и даже умудряется пособпчиться с Дэвидом, под конец перепалки просто выбежав на улице, громко хлопнув за собой дверью. Твердо решив для себя, что к маяку они поедут на разных машинах, Прайс нетерпеливо ожидает Макс на улице, скуривая одну сигарету за другой. Когда фигура Колфилд все же появляется на пороге дома, Хлоя без слов молнией запрыгивает в пикап и заводит двигатель, срываясь с места, как только задница Макс касается пассажирского сидения. До маяка они мчат на предельно возможной для улиц разрушенного и не до конца восстановленного города, будто Хлоя ужасно спешит, но, на самом деле, прибывать на место она не хочет от слова совсем. Не знает, как будет смотреть на все эти скорбные лица людей, которые потеряли близких, осознавая, что все они погибли из-за нее одной. И, более того, Хлоей даже удалось избежать ответственности за их смерть, широким жестом перевести оную на хрупкие плечи своей подружки. Могла ли Хлоя хоть когда-нибудь ненавидеть себя сильнее, чем сейчас?

Заруливая на парковку у подножья холма, Хлоя выключает двигатель и цепляется обеими руками за руль, напряжённо сжимая. Смотрит прямо перед собой какое-то время, но после выдыхает, переводит взгляд на Макс и сжимает ее руку в своей ладони.

- Я люблю тебя, Макс, и всегда буду любить. Что бы не случилось, это никогда не изменится, слышишь? - Хлоя наклоняется, чтобы быстро поцеловать губы Макс, ее щеки, нос и, когда снова остраняется и кладет вторую ладонь на щеку Макс, на ее собственных губах теплиться слабая улыбка, - Ведь даже когда мы не вместе, мы все ещё остаёмся Макс и Хлоей, ведь так? - Хлоя вспоминает, при каких обстоятельствах сама Макс использовала эту фразу когда-то и внутри нее все сжимается от горечи. Хлоя не хочет, чтобы это снова повторилось, не хочет так сильно, одна мысль о подобном кажется невыносимой. Никогда тебя не отпущу. Хлоя целует Макс снова, прижимаясь к ней всем телом и стремясь как можно дальше оттянуть момент, когда придется столкнуться с нелицеприятной действительностью лицом к лицу.[nick]Chloe Price[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BEsx.jpg[/icon]
[sign]I've been crossing all the lines, all the lines,
http://funkyimg.com/i/2BvZq.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsA.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsB.jpg
kissed your   g i r l s   and made you cry,   b o y s.
[/sign]

+3

14

Волны разбиваются о прибрежные скалы с оглушительным грохотом — Макс хочется сжаться в комок, испытывая первобытный страх перед гневом природы. Тяжёлые тёмные тучи готовы упасть в океан, порывистый ветер выбивает из рук фотографию, которую Макс была бы рада сама разорвать в клочья, но замёрзшие руки дрожат и не слушаются. Капли дождя пропитали одежду, но Макс мерещится запах медикаментов и сырость проявочной, и она сгибается пополам от приступа тошноты, в последний момент с трудом сдерживаясь. На земле лежит мёртвое тело сойки с простреленной головой, и Макс отшатывается, становясь на пару шагов ближе к краю обрыва.

(это — мой шторм)

Макс поворачивается лицом к бушующему океану, но не видит ни берега, ни города — только разверзнувшийся ураган, в котором Макс угадывает саму себя. Ей так редко снится злосчастный шторм, уступая мрачным лабиринтам её разума, проявочным и гиблым местам с ожившими мертвецами, что Макс замирает на пару секунд и позволяет себе рассмотреть его лучше. Макс чувствует знакомую тяжесть в руках — вместо фотографии она держит Полароид, и Макс поднимает его на уровне глаз, чтобы сделать прощальный снимок. В конечном итоге, это её творение, а потому именно она должна запечатлеть его на фотокарточке, которую Макс успевает подхватить раньше ветра.

(я пришла встретиться с последствиями лицом к лицу)

Макс делает уверенные, выверенные шаги, останавливаясь на самом краю, и готова шагнуть дальше, когда слышит сквозь свист ветра знакомый голос. Макс оборачивается, но не видит Хлою — только траурный мемориал погибшим в прошлогоднем шторме. Макс прислушивается, но слышит только обрывки, и Макс останавливается в нерешительности. Макс вспоминает что-то ещё, помимо имён в списках погибших и пропавших без вести, помимо размытого образа Рэйчел сквозь слёзы и дым, помимо чёрно-белой фигуры Джефферсона с фотоаппаратом в руках над ней. Макс вспоминает, что Хлоя любит её. Что Хлоя просит не забывать.

(не хочу терять тебя)

— Я не хочу терять тебя, — обращается Макс в пустоту и темнеющий лес. — Я не хочу терять себя, — маяк крошится под тяжестью грозовых облаков, и Макс вскидывает голову, сжимая в руках Полароид и фотографию шторма, смотрит, как тот рушится, грозясь утянуть и её с обрыва в океанскую пропасть. Макс следует беспомощной привычке мириться с происходящим и не шевелится, но, моргнув, выходит из ступора и поднимает руку, разжимая пальцы, — фотография, подхваченная ветром, падает вниз, и от забытого ощущения контроля у Макс кружится голова и подкашиваются ноги. Она ощутимо дрожит, не сводя взгляд с замершего полуразрушенного маяка.

(я научусь с этим жить)

— Я не хочу терять себя, — медленно повторяет Макс, и грудь сдавливает изнутри вместе с горлом. Тяжело выдохнув и сморгнув слёзы вперемешку с дождём, Макс наблюдает, как маяк вновь становится целым. Ладонь покалывает от ощущения временной ткани, крепко сжатой дрожащими пальцами, и Макс опускается на колени, пачкая джинсы в грязи и траве, чувствуя облегчение вперемешку со слабостью. Шум разъярённого океана и ветра обрывается настолько резко, что у Макс звенит в голове, и она закрывает тяжёлые веки, с облегчением окунаясь в тёмные воды беспамятства.

(вместе с Хлоей)

Макс просыпается раньше Хлои и крепко обнимает её со спины, замёрзшая, а оттого дрожащая. Макс утыкается носом меж чужих лопаток, зажмурившись, и медленно переводит дыхание. Сон не принёс ей ни отдыха, ни спокойствия, но вместо привычного оцепенения вперемешку со страхом Макс чувствует взбудораженность и нервозное предвкушение. С ощутимым трудом она вспоминает детали прошедшего разговора, оставшиеся без ответа вопросы Хлои: почему Рэйчел должна её ненавидеть и почему Макс не спасла Рэйчел, используя свои способности. Макс слабо морщится и поднимает мутный взгляд на Хлою, стоит той проснуться.

— И я тебя, — Макс сипло бормочет в ответ и прочищает горло. Хлоя не в духе, Хлоя спешит выйти из комнаты, и Макс молча провожает её взглядом, понимая причины её состояния. Вздохнув, Макс вылезает из постели и достаёт Полароид, чтобы сделать снимок залитой холодным солнечным светом спальни, и прячет фотокарточку в сумку. Макс предпочитает не думать о том, что дело не только в красоте ракурса, но и в возможности перестраховаться: начать день заново, если что-то пойдёт не так. Макс умывается и долго разглядывает себя в зеркале ванной, сердито кусая губы.

— Я не хочу терять себя, — произносит она твёрдо, крепко схватившись пальцами за раковину, и кивает своему отражению, прежде чем выйти. Макс почти ничего не ест на завтрак и чувствует, как начинает накаляться обстановка. В конце концов, Хлоя срывается и ссорится с Дэвидом, и Макс тихо извиняется за её нервное поведение перед Джойс, объясняя его предстоящим делом. Макс почти передёргивает, но она заставляет себя чуть улыбнуться и выразить слова сожаления, когда Джойс, кивнув с пониманием, говорит, что прекрасно помнит тот день: как помогала раненым в «Двух китах», как чудом пережила пожар.

Макс запрыгивает в машину с необыкновенным проворством — Хлоя, целиком разделяя её настроение, тут же выжимает педаль газа. Макс широко распахнутыми глазами смотрит сквозь стекло на дома при свете дня и сглатывает ком в горле. К холму они подъезжают быстро, и Макс, готовая выскочить из машины, замирает, стоит Хлое взять её за руку. Макс часто моргает, с глупым удивлением уставившись на Хлою, и жмурится, стоит той коснуться губами её лица. Макс несмело улыбается в ответ, чувствуя, что наконец-то согревается после штормовой ночи в рамках собственной головы. — Да, — мягко подтверждает она и крепко обнимает Хлою в ответ, робко поцеловав. Немного погодя, Макс отстраняется и заглядывает Хлое в глаза.

— Я не оставлю тебя. Всё будет хорошо, — Макс вспоминает разрушенный и ставший вновь целым маяк, вернувшееся ощущение контроля во снах, и её голос звучит незнакомо уверенно. Макс легко целует чужую ладонь. — Пойдём? — она открывает дверь и выскакивает из машины до того, как Хлоя успеет запротестовать. Макс глубоко вдыхает чистый, пропитанный осенью воздух, и оборачивается, дожидаясь Хлою, берёт её за руку и начинает вместе с ней подъём наверх, присоединяясь к остальным жителям Аркадии Бэй, которым посчастливилось пережить унёсший столько жизней шторм. Макс думает о том, что было бы, узнай они, что среди них идёт виновница произошедшего, и крепче сжимает ладонь Хлои, не отпуская её.

Наверху тихо и солнечно: собравшиеся люди переговариваются между собой почти неслышно, над головами возвышается мемориал, который Макс видит уже не в первый раз. Джойс и Дэвид неподалёку, и Макс, слабо кивнув им, продвигается вперёд, продолжая держать Хлою за руку. На церемонии, не считая официальных представителей, взять слово может любой желающий. Макс присматривается к мемориалу и замечает мелко вбитые имена погибших в тот злосчастный день, и сбивается со счёту.

— Я попыталась спасти твоего отца, — негромко, чтобы слышала только Хлоя, произносит Макс, смотря прямо, пока очередной уцелевший вызывается сказать свою речь. — И это привело к тому, что я едва не потеряла тебя. Я больше не хочу так рисковать. Я больше не могу подвергать твою жизнь такому риску, — Макс легко оглаживает большим пальцем ладонь Хлои и снова смотрит на мемориал, чувствуя, как медленно и тяжело вздымается грудь. Вот она — цена за её счастье, за жизнь Хлои, результат её игр в маленького божка. — Поэтому я больше не пыталась и не буду пытаться спасти кого-то ещё, кроме тебя, — Макс говорит тихо, но с отчётливой уверенностью. Ровно половина правды, но этого должно быть достаточно, чтобы объяснить Хлое, почему Макс не пыталась спасти и не будет спасать Рэйчел Эмбер.

— Хочешь, я возьму слово и скажу, что создала этот шторм? Посмотрим на их реакцию? Я перемотаю сразу, не переживай, — уголки губ вздрагивают в улыбке, но глаза Макс остаются безучастными. Макс прижимается плечом к плечу Хлои и поднимает голову, смотря на переживший прошлогоднюю бурю маяк, и в груди тугим комом сплетаются горечь, сожаление и отвращение, оседая жгучим, невыносимым осадком, и Макс смаргивает появившиеся в уголках глаз слёзы, не позволяя себе заплакать.

[status]breathe me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2xnAc.png[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=6352"><b>макс колфилд, 19</b></a></div><div class="lzfan">life is strange</div><div class="lzinf"><b>настоящее//</b><br>» вудбёрн, штат орегон, сша<br> » фотография, разрушение времени<br>» все ради <a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/profile.php?id=4">нее</a></div>[/info][sign][/sign]

Отредактировано Max Caulfield (2018-08-15 23:19:05)

+2

15

Сколько не оттягивай неизбежное, вечность это все равно не продлится. Хлоя понимает это и Макс тоже. Удивительно, но именно Колфилд первой выпрыгивает из машины, побудив тем самым и Хлою к действиям. И откуда в ней столько решимости после всего произошедшего? После того, что они сделали? Как вообще возможно... Прайс вздыхает и опускает голову, упираясь лбом в руль перед собой. Но через несколько секунд уже вылезает из пикапа следом за Макс, запихивая в карман ключи. И тут же ухватившись за протянутую Макс ладонь, как за спасительную соломинку. Хлоя уже и не помнит, когда в последний раз так нервничала. После того проклятого торнадо она редко испытывала именно нервозность. Страх, ненависть к себе и окружающему миру, неуверенность в завтрашнем дне - это все прилагалось. Но испытывать нервозность, перед встречей с людьми, оказалось чем-то забытым, затертым, будто в какой-то момент они перестали иметь значение, а теперь Хлое предстояло выйти на сцену и стать центром их внимания. Конечно, все было с точностью до наоборот - Прайс планировала избегать чужого внимания всеми правдами и неправдами, но бешено колотящееся в груди сердце лишь наращивало свой ритм при каждом шаге вверх по склону. В какой-то момент Хлоя даже останавливается, будто замешкавшись, но тут же заставляет ноги двигаться дальше, наивно полагая, что Макс этой заминки не заметила. И проклиная себя за неуместные сейчас стыд и стеснение, что овладели ей. Возможно, будь Хлоя замешана во всем этом дерьме только сама, она бы и не пыталась бороться с овладевающими ей эмоциями. Но рядом с ней была Макс и Хлоя уверяла себя, что должна держаться ради нее. Впрочем, сейчас Макс выглядела так, будто справлялась куда лучше самой Прайс. Или это лишь показуха? Почему-то именно к такому варианту Хлоя и склонялась.

Наверху Хлоя быстро находит взглядом мать и отчима и машет им рукой, кривя губы в подобии улыбки. Вот только уголки этих самый губ упрямо тянутся вниз, отчего недоулыбка Прайс становится похожей на гримасу. Хлоя поспешно отворачивается и взглядом упирается в мемориал, от укоризненно возвышающегося вида которого, по правде говоря, сложно укрыться в этом месте. Она сглатывает тяжелый ком, образовавшийся в горле, но легче не становится. Хлоя опускает взгляд, упираясь им в землю, и молчит, понимая, что на какой-то момент ей причудилось на месте мемориала то, что должно было быть там на самом деле - ее собственная могила. Потому что правильнее всего для Хлои Прайс в данный момент было бы гнить в земле.

Сбоку от нее начинает говорить Макс, по-прежнему сжимая в ладони руку Прайс, но Хлоя не сразу понимает, к чему ее слова. Пока не вспоминает, о чем сама спрашивала накануне вечером, когда они готовились ко сну. Находясь здесь и сейчас, события вчерашней давности кажутся каким-то недостижимым прошлым. Все таки Макс оправдывается, в ответ на вопрос Прайс - такой неосторожный и.. несправедливый. Хлоя поджимает губы, чувствуя укол вины. Уверенная, что не должна спрашивать Макс о таких вещах. Зная, что на совести Макс итак лежит огромная ответственность и она та, кто должна защищать Макс от нее самой, а не закапывать еще глубже, позволяя грузу вины и сожаления раздавить личность Макс под своей тяжестью. Хлоя хочет сказать, что понимает. Что это не имеет значение. Что она всегда поддержит Макс в любой ее решении. Но произносит совсем иное, вновь горькое, колкое. Неправильное.

- И как долго еще ты сможешь спасать меня? Какой ценой, Макс? - и лишь один вопрос так и остается не произнесенным, - И стоит ли оно того? - Хлоя уверена, что нет. А вот Макс.. Макс уверена в противоположном и Прайс остается только гадать, что движет этой ее уверенностью. Но Хлоя все еще не хочет умирать, даже если уверена, что так было бы правильнее, так что не ей жаловаться. Не ей заговаривать об этом. Некоторые вещи обсуждать не стоит вовсе - потому что никакие слова не разрешат проблему, а лишь принесут еще большую боль. И смысла в этом нет никакого, если только ты не гребаный мазохист. Или, как в данном случае, садист.

- Ты чокнутая, - с нервным смешком отзывается Хлоя на следующие слова Макс и подозрительно косится на нее. Замечает слезы, что вот-вот прольются из глаз и понимает, что это нихрена не шутка, не сейчас. Что Макс в самом деле могла бы претворить свое предложение в жизнь, - Блядь, ты серьезно, - больше не вопрос, а констатация факта в некотором роде смирившимся тоном. Хлоя в очередной раз думает о том, почему их жизнь превратилась в такое дерьмо? Почему даже имея самое важное - друг друга - они, кажется, никогда не смогут быть по-настоящему счастливы. Она никогда не спрашивает, в какой-то момент что-то пошло не так, потому что это-то они обе прекрасно понимают и без посторонних подсказок. Она пытается понять, как и возможно ли вообще оставить это позади? Может это как раз то, то нужно? Хотя Прайс все еще слабо себе это представляет.

- Ну, валяй. Если ты правда думаешь.. - Хлоя недоговаривает, потому что не понимает, что твориться в голове у девчонки, прижимающейся к ней сейчас. Она никогда не была херовым телепатом, но, как ей казалось, неплохо понимала Макс. Но сейчас она не понимала решительно ничего.

- Макс, это дерьмо какое-то. Мы не обязаны находиться здесь. Давай просто свалим? Я не могу быть здесь тоже. Я задыхаюсь. Я.. - Хочу сдохнуть прямо сейчас. Хлоя прикусывает язык в последний момент, потому что знает в каком свете ее выставит подобное заявление. Неблагодарной суки. Которой она, может, и являлась, но Макс не заслужила подобного обращения. Не заслужила того, чтобы ее катастрофические (во всех смыслах) усилия оказались настолько обесцененными.

- Хочу свалить из этого места. Зря мы вообще возвращались. Зачем это все? - Хлоя поднимает взгляд к мемориалу снова и смотрит на него невидящим взглядом, пятясь назад. Она делает всего один шаг, потому что рука Макс невольно удерживает ее, - Не делай этого, Макс, - она не смотрит на Колфилд, хоть и обращается к ней. Почти молит, ведь знает, что Макс не нужно ее разрешение. Знает, что если Макс решится сделать что угодно, Хлоя об этом даже не узнает. Еще один кусочек пазла, который выпадет из жизни по воле ее собственного бога, - Это уничтожит тебя, - Хлоя пересиливает себя, чтобы сделать шаг обратно и тут же прижимает Макс к себе свободной рукой, тогда как другой все еще удерживает ее ладонь. Чувствует, как на глаза наворачиваются слезы и крепко зажмуривается, упираясь переносицей в макушку Колфилд. Люди вокруг них будто растворились, перестали существовать, как и этот чертов мемориал, который теперь находится за спиной Прайс, закрывая тем самым и Макс обзор на него. И в этот момент Хлоя клянется себе, что не выпустит Макс из рук ровно до того момента, пока они не покинут пределы чертовой Аркадия Бэй, надеясь, что хоть так сможет уберечь ту от саморазрушения.[nick]Chloe Price[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2BEsx.jpg[/icon]
[sign]I've been crossing all the lines, all the lines,
http://funkyimg.com/i/2BvZq.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsA.jpg http://funkyimg.com/i/2BEsB.jpg
kissed your   g i r l s   and made you cry,   b o y s.
[/sign]

+2

16

Дрожь пробегает вдоль позвонков — ни дать ни взять предвкушение собственного линчевания. Макс представляет себе эту картину так живо, что корпусом подаётся вперёд, неестественно горбясь: ноги так и не делают заветного шага, из пересохшего горла не вырывается ни звука. Лихорадочным взглядом она буравит чужие затылки, заглядывается на ещё одного говорящего, но не слышит, что он говорит — только бессвязные звуки горечи, добровольное вскрытие ран, успевших зажить за прошедшее время. На периферии — голос Хлои, задающей Макс те же вопросы, что она задаёт всё время, и Макс резко дёргает плечом, но сдерживается, чтобы не отмахнуться — этот жест стал бы проявлением чистого эгоизма, и Хлое не стоит знать, насколько действительно эта черта преобладает в ней.

(это я, это я создала его, это я виновата в гибели ваших друзей и семьи, это я — этот проклятый шторм!)

Конечно же, ей не поверят, но жителям Аркадии Бэй ещё год назад стоило усвоить урок: самые абсурдные идеи в их тихом городе становятся неизбежной реальностью. Бред девятнадцатилетней девчонки, говорящей, что видела шторм во снах, но побоялась предупредить остальных; нездоровое желание известного фотографа делать снимки невинных девушек в сомнительном бункере; воспалённый разум богатенького наследника, которому не предоставили выбора, кроме как удариться в ещё большую грязь; бесконечный кошмар верующей девчонки, которая решает проснуться, разбившись. Слабо вздрогнув и несколько раз моргнув, Макс поворачивает голову к Хлое и колко усмехается на её слова.

— Ты не представляешь, насколько, — нервозная подозрительность Хлои начинает казаться чем-то невыносимо забавным, возможное выступление Макс с чистосердечным признанием — рискованной авантюрой, как раз подходящей такой чокнутой, как она. Былая уверенность, едва не сменившись истерикой, принимает новую форму, злую и с острыми углами. Церемония, посвящённая памяти погибшим, теперь кажется гротескным представлением начинающих актёров, плохо выучивших слова и сценарий. Осознание, что она может переиначить ход событий, сделать всё, что ей пожелается, лишь усиливает ощущение смехотворной наигранности. Макс и вправду готова рассмеяться, и чем сильнее нервничает Хлоя, тем больше ей хочется это сделать.

Хлоя хочет сбежать — это очевидно по её словам и поступкам; Макс будто назло крепко держит её за руку, не давая отойти больше, чем на шаг. Макс видит, что Хлоя смотрит на мемориал, ставший символом случившейся трагедии и потерянных жизней, но Макс хочет, чтобы Хлоя смотрела на неё — вот, кто действительно напоминает обо всём, что случилось, вот, кто позволил этому произойти. Макс наполняет злость, и шум в висках напоминает ей грохот волн. Наивная дурочка! О чём она думала, приезжая в Аркадию Бэй? На что надеялась, приходя, точно последний циник, посмотреть на выживших и изучить официальный список погибших и пропавших без вести? Её никто не простит, потому что никто ни о чём не знает; оттого, что она посмотрела и выслушала слова сожаления тех, кому довелось пережить катастрофу, ей не сделается лучше. Ничто не изменится и ничто не обелит её поступок, кроме её эгоизма и собственничества, взращённых на благодатной почве сомнений и желания себя уничтожить.

Хлоя предлагает сбежать — Макс смотрит в ответ со странным чувством, в котором намешаны злость и веселье. Она нисколько не удивлена, что Хлоя хочет это сделать, потому что это то, что Хлоя всегда делает — убегает от проблем и ответственности. Макс ничего не говорит ей, потому что сама поступает так же: они укатили из Аркадии Бэй на следующий после шторма день, предпочтя разбирательствам с последствиями своего поступка путешествие по штатам и трату денег на алкоголь и травку. Макс убегала всё это время, пока не решилась приехать в Аркадию Бэй, и даже сейчас, насильно столкнувшись с реальностью, у неё появляется возможность вернуться к старой привычке. Хлоя появляется перед ней, загораживая вид на мемориал, и обнимает, прижимая к себе, и Макс, чувствуя бессильное напряжение, гладит большим пальцем по чужой ладони. Хлоя держит её так, будто боится, что Макс способна исчезнуть, но, наверное, страх её не такой уж и безосновательный.

— Ладно, — Макс вздыхает, лбом упираясь в солнечное сплетение Хлои, и чувствует, как бешено колотится её сердце. Она ещё немного сердита абсолютно на всё, что происходит вокруг неё, но эта злость затухающая и уже не способная никого ранить в отместку. — Не буду я ничего делать, хорошо, — пробубнив, как ей кажется, примирительные слова, Макс поднимает голову, чтобы заглянуть в глаза Хлое. Их встревоженная голубизна ненадолго отвлекает Макс от происходящего, приводит в себя и заставляет испытать укол вины за глупую выходку, которая окончательно выбила Хлою из душевного равновесия. Они обе до невозможности расшатанные, нервные и до сих пор не оправившиеся после случившегося, и Макс, зная ситуация лучше других, тем более должна быть осторожна со словами и действиями. Макс чувствует, что на них обратили внимание некоторые из стоящих рядом людей, но ей безразлично, да и, скорее всего, они восприняли это как донельзя уместный в такой обстановке эмоциональный срыв.

— Я не хочу убегать, — Макс делает шаг назад, разрывая объятия, но продолжает держать Хлою за руку и не может решить, кому из них это сейчас нужнее. — Надоело. Набегалась, — Макс говорит правду. Она знает, что какая-то её часть согласна с Хлоей и готова сорваться с места, не дождавшись конца церемонии, и укатить в Вудбёрн, желательно прихватив крепкий алкоголь по дороге обратно. Какая-то её часть готова забыть об этом приезде в Аркадию Бэй вовсе, назвав её дурным сном, о котором лучше не вспоминать, и решив, что подобного лучше не повторять. Какая-то её часть хочет оставаться запертой в хрупкой скорлупе, по которой уже давно идут трещины. Макс всё это понимает — и не хочет идти на поводу ни у Хлои, ни у этих эмоций. — Останемся до конца, — Макс смотрит на Хлою ещё несколько долгих секунд, а затем добавляет. Пожалуйста. Мы должны. Мы не можем убегать вечность. Хватит, — Макс уже не делает разницы, кого именно убеждает: Хлою или себя саму. [status]breathe me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2xnAc.png[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=6352"><b>макс колфилд, 19</b></a></div><div class="lzfan">life is strange</div><div class="lzinf"><b>настоящее//</b><br>» вудбёрн, штат орегон, сша<br> » фотография, разрушение времени<br>» все ради <a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/profile.php?id=4">нее</a></div>[/info][sign][/sign]

0


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » it comes and goes in waves


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC