chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Dernière danse


Dernière danse

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

DERNIÉRE DANSE

http://31.media.tumblr.com/da85e633a8ae63c81cbaeb9bd0398eb4/tumblr_n8crdpLgEk1tbp5fpo1_500.gifhttp://38.media.tumblr.com/0319982712b4144d5907d9c9d13407bf/tumblr_n8crdpLgEk1tbp5fpo2_500.gif
Je remue le ciel, le jour, la nuit
Je danse avec le vent, la pluie
Un peu d'amour, un brin de miel
Et je danse, danse, danse, danse, danse, danse, danse

участники:Ciel Phantomhive & Sebastian Michaelis

время и место:1885-настоящее время; Викторианская Англия

СЮЖЕТ
I made a contract with a Demon
To clear my own shame
I used your power
Not for anyone else
But for
M Y S E L F !

Отредактировано Ciel Phantomhive (2017-09-29 20:54:09)

+2

2

Младший сын, родившийся в благородной дворянской семье, не был наследником.
Он давно с этим смирился.
Однажды старший брат перестанет упрямиться и позволит ему жить своей жизнью, занимаясь любимым делом, к которому душа лежит с детства.
Только у брата, разумеется, совершенно другие мысли на этот счёт.
Когда Сиэль думает о том, как немилосердно судьба разведёт их дороги, становится непохожим на себя, опустошённым, дико недовольным и бесконечно злым.

•••

Брат остаётся рядом с ним, когда мир, кажется, перестаёт существовать.
Когда мамы и папы больше нет на свете, когда они — совсем одни.
Когда их каждый вздох, разделённый на двоих, может стать последним.

Ему безумно страшно, но только не Сиэлю. Он крепко сжимает руку в руке, смотрит невыносимо-нежно.
Красивое лицо брата, куда более красивое, чем его собственное, всё изуродовано мелкими ссадинами и синяками — как только эти изверги посмели сделать такое с ним!
Ему хочется кричать, убить их всех, спасти своего брата, хоть раз в жизни стать сильным для него.

Брат чудовищно истощён и ослаб, но сила ощущается в нём — дух, который не сломить, голубое пламя праведного гнева в глазах, гордо расправленные плечи — он смотрит на Сиэля, которому суждено стать следующим Графом, смотрит и не может не восхищаться.
Присутствие брата дарит иллюзию будущего, даже после всего пережитого кошмара...

Пока клетка, в которой их, ни в чём неповинных детей, держат словно преступников, не открывается с мерзким скрежетом, а его не хватают за плечи грубой хваткой огромные руки.
Он кричит от страха, иррационального, сковывающего душу и тело. Кричит так громко, что похитители едва не глохнут, за что получает почти оглушающий удар по голове, падая наземь.

Сиэль пытается защитить его в последний раз, не позволяя наносить удары, вызывается вместо него — смелый, отважный, бесстрашный.
Истинный рыцарь. Истинный наследник их отца.
После удара перед глазами словно пелена, подобное состояние позволяет прийти в себя не сразу.

Он встаёт на колени, а после припадает к ледяным прутьям клетки, впиваясь в них кожей, не в состоянии осознать, что только что произошло.
Перед глазами предстаёт ужасающая картина: его возлюбленного брата скручивают, несмотря на всё его сопротивление, водружают как жертвенного агнца на спину, крепко держат и не оставляют ни малейшего шанса на спасение.

Немой крик тонет в страхе, когда они протягивают руки друг к другу в последний раз; тянутся так отчаянно...
Пока жизнь брата не прерывается одним точным ударом клинка в грудь, а его предсмертный крик не отскакивает от стен, потоком бесконтрольных слёз обрушиваясь на оставшегося в живых последнего наследника рода Фантомхайв.

Среди людей ходит поверье — очередной обман; согласно которому они вкладывают свои души в молитвы, обращённые Богу. Милостивый Господь всегда готов прийти на помощь.
Достаточно лишь в него верить.
Только как можно верить в Господа, когда остаёшься сиротой по вине безжалостных жестоких убийц? Как можно верить в Господа, когда твоего родного брата на твоих глазах забивают словно скот?

Он, отчаявшийся и потерявший всё, совершенно одинокий ребёнок без шанса на спасение, отказывается верить в такого Господа. Он всё же отчаянно молит о помощи, готовый отдать взамен всё то, что у него ещё осталось.
Всё, что у него осталось — душа, переполненная жгучей ненавистью и жаждой мести.

Кровь брата стекает до пола, стремится ручьями к прутьям его клетки. От этого зрелища становится столь жутко, что никакой страх смерти не пересилит.
Его по-настоящему трясёт, он кричит в воздух слова проклятия, требует, чтобы его спасли, молит, жалко и недостойно будущего Графа молит о спасителе.
Сиэль бы никогда до такого не опустился.
Вот только Сиэль и его гордость уже мертвы.
Мертв и отец, и матушка.
Никто не осудит его в недостойном поведении на смертном одре.

Он взывает столь отчаянно, что его крик слышит тот, кого столь сильно страшатся приверженцы веры в Господа — на зов является дьявольское отродье из самих глубин Ада, но разве то, что происходит здесь, на его глазах, на земле — не сущий Ад?

Он отказывается от веры в Господа и призывает Демона своим отчаяньем.
Ему было бы наплевать, явись к нему сейчас хоть сам Сатана — он продал бы душу ему.
Возможно, Сатана к нему и явился. Значения это не имело. Он поклялся отдать свою душу.

Люди боятся демонов. Но находясь среди подобных их похитителям "людей" можно было сказать наверняка — бояться стоит их. Бояться слабым, верящим в Бога, ничего неспособным сделать, чтобы спастись от тех, кто сильнее.
Люди могли стать его погибелью, Демон же оказался спасителем.

Душу?
Да хоть тысячи этих душ.
Он был готов на всё. Был способен на всё. Взамен на силу, которой нет ни у кого.

Сиэль был невероятно сильным.
Отец был невероятно сильным.
Но оба они умерли.
Теперь наследие рода переходит к нему.
К мальчишке, которого все и всегда считали слишком слабым для наследника.
Что ж, он не станет развеивать их иллюзию.
Здесь и сейчас вместе со смертью брата, он похоронит себя настоящего.
А Сиэль Фантомхайв продолжит жить, как и должно было.

— Меня зовут Сиэль Фантомхайв. Граф. Единственный наследник рода.

Демон улыбается. Знает, что он лжёт. Знает, что не должен уподобляться господину и лгать в ответ.

С этого момента новоявленный глава рода Фантомхайв, Граф Сиэль Фантомхайв вступает в свои права.

Невероятная, нечеловеческая сила, которая теперь находится в его полном распоряжении, позволит ему с лёгкостью избавиться от тех, кто посмеет встать на его пути.

Демон-дворецкий, его личный телохранитель, готов был перевернуть этот мир вверх тормашками, если того пожелает его господин.

Этой силе он был обязан многим. Пусть и цена сделки была столь высока. Сиэль Фантомхайв ни о чём не жалел.

Пусть им ещё и предстояло привыкнуть друг к другу. Что казалось не столь простой задачей на первый взгляд.

Граф словно проверял, адское ли терпение было у демона. А последний, в свою очередь, едва ли сдерживался в присутствии обнаглевшего малолетнего человека, считавшего себя полноправным хозяином адской твари.

Им потребовалась какая-то пара лет, чтобы научиться двигаться синхронно во всех направлениях. И оно того стоило, определённо.

Отредактировано Earl of Phantomhive (2018-04-01 10:29:52)

+2

3

Женщина, что пыталась обратить на себя его внимание, оказалась слаба — сочла греховным кровавую жертву того младенца; чистая душа, дочь проститутки, двухмесячная девочка, оплот невинности и искренности, дитя, которое отобрали у матери обманом, наобещав, что отправят её в работный дом. Этот святоша, бывший пастор, ступивший на сумеречный путь, прознавший о существовании силы куда более великой, чем Господь, которому он поклонялся всю свою жизнь, делал так не в первый раз — души младенцев, сладкие, точно разноцветные леденцы, всегда влекли к себе демонов разных уровней. Стоило им лишь притронуться к этому лакомству, они начинали хотеть большего, чем он и пользовался, призывая тьму для слабых и трусливых господ, коими овладевали низменные желания и потребности.
Всё это было скучно.
Они были скучны.
Эта женщина — иное дело.
Лгунья, каких поискать нужно, жестокая и властолюбивая, она, вкусившая запретный плод правления над ей же подобными, хотела больше и большего, потому пошла на такой рискованный шаг, истово веруя в то, что она сможет пройти через всё это, став победительницей.
Как же она разочаровала демона.
Звала его всей душой, всем своим естеством, красивая и безумная.
А потом, когда клинок вонзился в плоть малышки, она струсила.
Демон хохотал, сотрясая пространство вокруг неё, испуганного и восхищённого священника, крохи, испускавшей последний дух.
Он забрал все их души.
Все три.
Им, мёртвым, они теперь были без надобности.
Раз уж они посмели призвать его в этот грешный мир, оплатив переход, он не намеревался покидать его так просто, вдоволь не насытившись.
Голод его был велик настолько, что ни одна душа не могла бы его удовлетворить.
Эти люди — сплошное разочарование.

Демону по-прежнему было скучно.
Демону было скучно всякий раз, когда к нему вновь взывали — эти души пахли страхом и жалостью, были слабы, требовали отвратительно малого. Эти души, похожие одна на другую, не представляли собой ничего интересного. Ничего того, что могло бы заставить его их желать.
Он давно уже позабыл, как это.
Слишком старый даже по меркам демонов, древний и мудрый, он лениво взирал на юных бесов, хватающихся за каждый прогнивший кусок, точно стервятники, слетавшихся на то, что давно уже умерло, по ошибке оставаясь в живой оболочке.
Он и не помнит, когда он был таким, да и был ли.
Будто бы всё его существование обернулось беспроглядной мглой и невыносимой скукой.

Но однажды в гуле людских голосов он почувствовал нечто иное: упрямый и самоуверенный, он пах страхом, отчаянием, как и все прочие. А ещё — силой. Нечеловеческой силой, не присущей другим взывающим. Этот запах пьянил и дурманил, сулил невозможного. Демон и не поверил сразу, а когда явился — всё сразу понял.
Ошибки быть не могло.
Эта душа обещала стать самым прекрасным ужином за последние несколько тысячелетий.
И эта душа обязана была ему подчиниться.

Каменный алтарь окроплён кровью невинного.
Кровь повсюду — стекает им под ноги, яркая, сладкая и манящая.
Душа его столь же прекрасна, как и та, что сумела докричаться до демона, но недостаточно хороша, не так, как вторая — незрелая и безрассудная, она утоляет его голод лишь вполовину, но даже это кажется ему прекрасным.
Даже этого ему сейчас достаточно — он давно не пробовал ничего, хоть отдалённо её напоминающего.
В стеклянных глазах мальчишки, взывающего к нему в унисон со вторым, точно таким же, но иным совершенно, застыли посмертно слепой ужас и надежда на спасение.
Демон целует его в мёртвые губы — красивого, точно спящего. А потом позволяет себе явиться всецело, мглой накрыв всё вокруг под испуганные крики фанатиков — дураки, вздумавшие, что им, ничтожествам, хватит только лишь этой души, чтобы призвать кого-то, ему подобного.
Они повторяют такие ритуалы едва ли не ежедневно.
Но ни один из них не может сравниться с тем, кто и впрямь докричался до него, нашёл даже в Преисподней.
— Такой маленький господин... — грохочет демон, разглядывая мальчишку в клетке — точная копия того, что был принесён в жертву, распят на алтаре в духе самых известных великомучеников. Демону смешно: надо же, ребёнок сделал их всех. Всех этих безумных трусливых взрослых. Что ж, это и впрямь обещает стать интересным. Если всё выгорит.
В том, что душа эта станет душой его, он не сомневается.
Ещё ни один не отказывался, увидев его.
Ещё ни один не смел себе этого позволить.
Ещё ни один. И этот не станет исключением.
— Плата за переход принята, — говорит он вкрадчиво, приближается к клетке, заставляя всех прочих застыть на месте, замедляет ход времени. Тишина накрывает всё вокруг, тишина и ночь, мрачная и холодная, — Как тебя зовут? — обращается он к нему, разрушая железные своды клетки, вытаскивая за руку.
Мальчишка глядит на него пристально. Глядит.
И совсем его не боится.

— Что ж, неплохо, — смеётся он. Ложь звучит под сводами этого купола, ложь, которую принимает на себя этот ребёнок, непонятная демону, но столь уверенная, достойная восхищения, кажется ему забавой. Пусть будет так, как он сказал. Демону, в сущности, всё равно, как он себя называет. Имя — лишь ветер. Всё, что имеет смысл — душа. А душа его останется неизменной, — Тогда мне стоит принять облик, подходящий для служения графу.

Воспоминания мерцают, окутывая «графа» полупрозрачной дымкой; он выхватывает одно видение за другим, трансформируя в нужное.
Тот высокий статный мужчина — он всё понимает, догадывается, радуясь этой находке.
А через мгновение молодой, чёрный, точно смоль, дворецкий, похожий лицом на мужчину по имени Винсент, преклоняет колено перед мальчишкой, щурится, глядя на него с вожделением, предвкушая прекрасные мгновения времени.
На зрачке у мальчишки красуется печать, что ещё раз доказывает его силу и уверенность в собственных действиях.

— Теперь приказывайте, мой юный господин, — насмешливо просит демон, что только что обрёл своё новое имя на эту короткую новую жизнь.
Себастьян Михаэлис.

Дни, точно кинолента, сменяют один другой, запечатлевая самое интересное.
Встреча этого малыша с оставшимися родными, поместье, воссозданное по его собственным воспоминаниям за считаные доли секунд.
Его страхи. Тревоги и слабости.
Мальчишка капризный, упрямый, подобно юным бесенятам из Преисподней, надменный, обиженный на всех и каждого.
Иногда демону весело, иногда он чувствует себя столь унизительно, что выходит из себя, и тогда его глаза вспыхивают огнём.
Себастьян быстро берёт себя в руки.
— Да, милорд, — бессменный ответ хорошего дворецкого, которым он должен быть на самом деле, ведя себя по-человечески, разносится по поместью, обещая его графу всё, чего тот только не попросит.
Демону нравится эта их игра на двоих: каждый из них учится быть истинным обладателем своего титула.
Пока что из мальчишки отвратный граф — столь же неумелый, как и дворецкий из демона.
Но они оба справляются с этим, воспитывая друг друга.
Друг друга делают сильными.

— Сегодня я заварил для вас...
— Нет, милорд, спину держать стоит прямо.
— Чего вы желаете на десерт?
— Снова ошибка в одном и том же предложении.
— Да, милорд.
— Нет, милорд, боюсь, вас снова ждёт наказание.

Спустя пару коротких лет они становятся теми, кем давно уже представляются в обществе: Дьявольским Аристократом и его чертовски хорошим дворецким.
И никто не посмеет это оспаривать.
Потому что теперь они настоящие.
Как никогда прежде. Теперь всё это реально.
Тем интересней.

Отредактировано Sebastian Michaelis (2017-10-14 16:32:25)

+1

4

Адское отродье.
И никак иначе.

Графу приходится раз за разом напоминать себе об истинной личности собственной Тени.
Себастьян для прочих — надёжный рыцарь для своего короля, спасающий его ото всех невзгод.

Превосходный дворецкий днём.
Отвратительная дьявольская тварь ночью.

Граф лукавит, когда называет его так.
Ведь он прекрасно знает — они стоят друг друга.

И даже неизвестно, кто из них хуже: Демон, явившийся на зов, служитель Преисподней по своей натуре или же мальчишка, продавший две души — и свою, и своего брата, лишь бы получить невероятную силу.

Фантомхайв кажется самому себе отвратительным, но Демону это чертовски нравится.
Они упиваются друг другом, бесконечно порицая и одновременно восхищаясь.

— Себастьян, десерт отвратительно сухой, этим ты собираешься кормить наших гостей?
Граф дьявольски усмехается, подмечая очередную ошибку своей ручной твари, хотя прекрасно знает, чем это обернётся ему в ночи.

— Не так глубоко.
Демон развлекается: делает вид, что не расслышал приказа, а к просьбам прислушиваться и не обязан; затыкает мальчишке рот ладонью, не прекращая двигаться в темпе, выбранном им самим.

Демон знает, что не нанесёт своему маленькому господину серьёзных увечий, а значит, игра будет продолжаться по его правилам.
Он получает истинное удовольствие, заставляя этого высокомерного ребёнка подчиняться себе, и эта игра, по правде говоря, по душе им обоим.

— Какой же ты ублюдок.
Фантомхайв извивается в крепкой хватке, кусает дворецкого за пальцы, запрокидывает голову назад в хриплом стоне и начинает двигаться сам.

Всяческие комментарии о собственной ненасытности пропускает мимо ушей.
А после лежит, распластавшийся на постели и смотрит в потолок бездумно с несколько мгновений, проваливаясь практически моментально в крепкий сон до самого утра.

Граф лежит, распластавшийся под своим Демоном, нечеловеческая кровь стекает ему на лицо, окропляя светлую кожу, заставляя задохнуться диким запахом.
Демон готов защитить своего Господина от шальной пули, от любого врага, подставиться сам, что приходится делать до отвратительного часто.

— Себастьян!
— Себастьян.
— Себастьян...

Их ночи носят типичный характер, но день ото дня становятся всё более глубокими во всех смыслах.
Граф ловит себя на мысли, что кое-что изменилось: прикосновения становятся более мягкими, более личными.

Для всего окружающего мира они выглядят едва ли не как совершенно равные партнёры.
Господин и его дворецкий.

И только им двоим известна истинная природа этих отношений.
— Смотри мне в глаза, когда делаешь это.

Приказы становятся не нужными время от времени.
Их связь прочнее день ото дня.

Это пугает и одновременно чарует.
Но ни один из них не имеет никаких возражений.

В итоге условия их контракта были удобными для обоих.
И именно Граф был тем, кто диктовал их.

«Демон — единственное существо, кто всегда говорит мне правду.»
Ирония его жизни.

Договор на крови братьев Фантомхайв, подкреплённый их душами, был свят и дорог контрактеру.
Он заплатил слишком высокую цену, и был намерен получить максимум выгоды из их запретного союза.

•••

— Послание Её Величества, — хмыкнул Граф, поднося чашку утреннего чая к губам, делая первый глоток. — Отправляемся сегодня же.
Навыки Демона всё же отлично развились. Теперь он запросто мог бы проводить настоящие чайные церемонии.

— Английский завтрак? То, что нужно, — удивляясь сочетанию простоты и изысканности поданного на завтрак чая, Граф чуть сощурился, пристально разглядывая своего слугу. — Два билета в первый класс, поедешь вместе со мной под прикрытием.

Что за напасть — очередной пропавший приближённый Виктории.
Кто, если не Цепной Пёс, может справиться с этой задачей?

— До ближайшей станции, оттуда в Бухарест.
Тихо прокашлявшись, и искренне недоумевая на самом деле, почему бы не оказаться в месте назначения в мгновение ока, он всё же решил прибегнуть к старому-доброму методу людского перемещения.

В конце концов, в любой момент можно будет рвануть с места.
На то в его распоряжении и был первоклассный дворецкий.

— Продумай, кем нам следует предстать на этот раз, маскировка должна быть идеальной.
Отдавая приказы, Граф не сомневался в их качественном исполнении, но помня о стремлении своего партнёра учудить очередную дерзость, вынужден был вносить некоторые правки.

— Без всяких казусов и твоих идиотских шуток, Себастьян.
В том, что в этом дьявольском сознании уже созрел очередной унизительный образ для Графа, сомневаться не приходилось. Уж больно довольным выглядел Себастьян.

+1

5

Шелест кринолина становится оглушительным — прекрасная юная пташка роняет своё огромное платье на пол, исполненная романтической неги, упивающаяся драматизмом момента; демон улыбается ей, скидывая камзол, и не спешит прикасаться — она сама должна прийти к этому, запятнать свою невинность, утратить святое очарование той, что ещё не успела вкусить запретный плод; сама должна возжелать его, сама же — отдаться.
Он говорит мягко, и свечи трещат над иконой, что хранит она у себя на столе.
— Дурное знамение, милорд, — восклицает дева, и становится бледней круглолицей луны, воссиявшей на небосклоне.
— Не беда, дитя моё, это всего лишь ветер, не бойтесь. Вы ведь ангел, поверьте мне, ангелам не страшны ни демоны, ни суккубы. Пустое.
И он тешится над ней, заглядывая в глаза своей жертвы, и манит её ближе — сопротивление бесполезно.

Поутру тело девушки обнаружится поруганным и бездыханным, но на губах её застынет блаженная улыбка женщины, познавшей любовь и ласку.

Пройдёт много лет и дворец этот клеймят проклятиями, начнут обходить стороною, вальсы прекратят звучать в нём, свечи угаснут, а живые его покинут — лишь мрачные призраки прошлого будут кружит под мелодию, что играет только для них; она — в числе прочих.
Та, чьё сердце, чей разум и душа были отданы Господу Богу.
Та, чьё сердце, чей разум и душа украдены были Герцогом Тьмы, пожелавшим повеселиться.

Всё это было давным-давно, если верить времени человечьему — для Себастьяна пролетела лишь пара мгновений, и только.
Иногда он рассказывает о Них своему Господину, иногда насылает видения о тех душах, которым помог сгинуть бесследно — ему кажется это забавным.

Мальчишка, впрочем, подобного веселья не разделяет: вскакивает среди ночи, голос его дрожит, точно знамение вдруг увидел, осознал наконец, что с ним станет в финале; Себастьяну кажется это смешным, он-то знает — Граф Фантомхайв не боится смерти.

• • •

Тело ребёнка хрупкое, точно спичка, бьётся под его прикосновениями отзывчиво, почти что вульгарно, так несвойственно для его возраста — тем интересней.

Себастьян помнит, как это было впервые: очередной кошмар, «будь со мной, это приказ», и глаза в пол, упрямо, многозначительно сомкнутые губы, пауза, что повисла в воздухе после — об истинном смысле сказанного демон догадался практически сразу, но не мог отказать себе в удовольствии заставить своего Господина изъясняться конкретней.
Графу тогда было по-настоящему холодно и нечеловечески одиноко.

Именно таким его и увидел впервые демон.
Именно к нему он пришёл на зов, отринув все прочие голоса, заботы и тяготы своей вечной жизни.
Именно такой души он страстно желал — потерянной, проклятой, оставленной Богом, но не сломившейся, стойкой и храброй, сильной, в укор всем и каждому; такая душа стоила тысячи душ обычных.
Отчаяние толкнуло его в эту бездну.
Отчаяние, страх и тоска по ушедшему, ненависть и неистовство, страсть, пылающая в груди, жаждущей мести — всё это тянуло его за собой во мрак, глубже и глубже.
Демон лишь был с ним рядом, взращивая его, точно драгоценный цветок; демон лишь наблюдал за тем, как эта самая душа справлялась с падением во грех самостоятельно, всецело отдаваясь тьме.
Демон лишь наблюдал.
И наслаждался процессом.

• • •

Завтрак простой, без изысков — мальчишке такой по нраву, хоть тот нос воротит и кривится, точно ему подали похлёбку для бродяг, живущих на улице, которую стряпают в богадельнях. Себастьян учтив и покорен, как подобает идеальному дворецкому — законы пишет он сам, он же им следует, ему ли не знать, как нужно?
Мальчишка всё ещё дуется за то, что случилось ночью — гематомы на бледной коже заметны, как их ни маскируй, и сойдут, конечно, совсем не сразу, но он так просил этого; этого жаждало его юное тело, что говорило само за себя намного доходчивей, что звучало куда громче, чем слова, которым граф позволил быть сказанными; просьбы, которые тонули во вздохах и жарком дыхании юного Господина.

— Экипаж подан, мой Господин, — улыбается он надменно; во взгляде Цепного Пса недовольство мешается со смятением, оно и понятно — объективных причин обижаться на Дворецкого у него нет, но это ему не мешает чувствовать горечь. Даже лучшие из людей, увы, предсказуемы — демон давно успел с этим смириться, — Я уже подготовил костюм для вас и собрал все ваши вещи, — Себастьян не спешит с уточнениями, Себастьян знает, что у графа нет выбора — он согласится со всем, что предложит демон.

Душа мученика, душа грешника, душа святого, что был обречён на страдания без возможности покаяния — душа графа Фантомхайва всецело отдана его Дьявольскому Дворецкому; душа несчастного, потерявшего всё, чтобы обрести ещё больше — этой душе не свойственны ни любовь, ни привязанность, ни какие-либо иные человеческие страсти — это известно демону наверняка.
Для достижения подобного результата он постарался.
Но даже на солнце есть пятна; полотно, вытканное идеально, идёт рябью от единственной глупой ошибки.
Граф по-прежнему слишком скорбит о том, кто давно покинул его, подарив ему имя, титул.
И жизнь сохранив в придачу.

— Мой Господин, — голос демона льётся мёдом с привкусом дёгтя, — В этот раз я буду вам братом. Старшим.

Себастьян знает, мальчишку заденет подобная вольность, но так даже лучше.
Сорняк тоски по былому он обязан вырвать из души, сулящей стать идеальной, с корнем.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Dernière danse


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC