chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » to build a home


to build a home

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

to build a home

http://68.media.tumblr.com/f0af68f6b03d4c163d595f2e48c3347d/tumblr_nuhcaxszw51teytmeo4_250.gif http://68.media.tumblr.com/64e711d761cc2670a90c5724dae7a080/tumblr_nuhcaxszw51teytmeo3_250.gif
◄ ♫ The Cinematic Orchestra — To Build a Home ►

участники:Henry Mills & Regina Mills

время и место:через несколько дней после падения Проклятия, Сторибрук

СЮЖЕТ
Можно ли построить счастливый конец на волшебстве, если прежде не вышло ни на Проклятии, ни на лжи?

+3

2

Ох, блин.
Это была первая мысль при виде торжествующей мамы. Вторая была не менее лаконичная и умная. Если выражаться цензурно, а не теми словами, которые Генри знать не положено (но он знает, потому что умный, любознательный и умеет подслушивать), то получится примерно вот так:
«Мы попали!»
Только гораздо более выразительно. Капитан Америка не одобрит, да. Но Генри просто поперхнулся воздухом, сделал большие несчастные слова и взял рюкзак. Дом, милый дом? Ну что ж. Генри и правда любит махину этого особняка, но Крокодил из Питер Пэна!
Прошло всего ничего с момента, как маму пытались линчевать. И это было страшно, очень. Генри только тогда понял, что, собственно, он никому не помогал. Ну, может быть, Белоснежке и ее Принцу да, помогал. Но ни Эмме, ни маме его корявые попытки нести свет, добро и справедливость не помогли. Да, теперь все «по-честному». Разозленные добрые сказочные существа схватили вилы и факелы, позабыв про совесть, а мама вновь стала из очень неплохого мэра Злой Королевой.
А виноват в этом один лишь Генри. Потому что ему было больше всех надо. Ну и надоела репутация «ущербного» сына уважаемой дамы, которого она непонятно как терпит. Генри помнит все эти взгляды и ему до сих пор хочется кричать, что все не так. Но приходится лишь отвечать, громко и пафосно:
- Я! – в ответ на рассерженное Руби «Что вам нужно?» маме. А мама… мама была правда страшная тогда. Казалось, она сейчас кого-нибудь убьет. А Дэвид, в смысле, дедушка почему-то не пришел. Хотя и говорил, что Генри теперь будет жить с ним.
Слова слетают с губ легко, и как до того сын защищал мать от разъяренной толпы, так теперь защищает испуганную толпу от обозленной матери. Мам, что ты творишь? Я же не отказываюсь… Хотя, наверное, так и есть, мам.
Генри признавал, что попытка побега (стандартная, номер 6 в списке самых эффективных способов) была лишней. Наверное. Но мама неправа! И она… из-за нее! Из-за нее все думали, что Генри сумасшедший. Так он ей и скажет. Вот прямо сейчас.
Генри обнял колени и хмуро смотрел на маму. Наверное, кричать не лучший выход. Дэвид вот попытался накричать – это не привело ни к чему хорошему. Да и. Это же мама. Она всегда была рядом, только вот. Только вот она все равно совсем не понимает, что так нельзя. Не потому что в Книге написано, что она злая. Она не злая! Ну, не совсем. Мама старается, чтобы у него все было, и чтобы он учился лучше всех – а вы знаете, как это сложно?! Особенно учитывая, что все одноклассники Генри проходят программу в двадцать восьмой раз. Без преуменьшений. Да, они ее не очень запоминали, но все равно четко знали, какой ответ правильный. Просто чувствовали.
А это нечестно! У Генри форы такой нет.
Но живые деревья в качестве системы безопасности – это круто, конечно. Еще бы они не впускали грабителей, а не просто превращали дом в оригинальную тюрьму на одного. Да и не идет маме роль надсмотрщика.
Генри решительно гипнотизировал комод. А мама, кажется, решительно гипнотизировала его. Генри еще решительнее нахмурился и попытался понять, а как пройти мимо почти воплощенной фантазии Толкиена? Посему выходило, что никак.
- А во «Властелине Колец» деревья помогали героям и полуросликам, - вслух пожаловался Генри, старательно не смотря на маму. Вот так, это не Генри разговор начинает, а просто делится наблюдениями. С комодом.
А еще очень хочется есть. Как-то с самого утра, а дома, тут, у мамы Генри привык питаться правильно и согласно режиму. Впрочем, кажется, именно мама сейчас и препятствовала собственным же правилам.
Кстати, а если бабушка, дедушка и Эмма – герои, то Генри тоже должен быть безрассудно храбрым? И все сказки про гадкого утенка просто слова, чтобы утешить таких девочек, как Элоиза Миджен из Гарри Поттера? И Генри станет таким, как мама, а не как герой с мечом?
Обидно. И допустить такое решительно невозможно.
- А я все равно сбегу, - упрямо сказал Генри, наконец смотря в глаза Реджины. – Ты не сможешь вечно держать меня в своей тюрьме, мама!
Вот теперь все самое страшное позади! Мама же его не убьет? Опять? Это же мама, он у нее как почетный трофей, даже своя комната есть.
И комиксы с игрушками.
В общем, просто можно гордиться тем, что Генри не трус. Больше не трус и не будет бояться ни разозлить маму, ни разочаровать Эмму, ни дергаться от чужих взглядов.
Наверное.

Отредактировано Henry Mills (2017-10-03 22:30:38)

+2

3

Заставь их, и они полюбят тебя, покажи, в чьих руках в самом деле находится власть — вот чему Реджину учили в Зачарованном лесу, и старые уроки дали о себе знать, когда она не сумела найти иного выхода, кроме как показать всему городу, что больше не беззащитна, дать понять тем, кто страдал от избытка слабоумия и отваги, что со Злой Королевой лучше не связываться.
Лучшей минуты, чем неудавшееся городское собрание, сложно было придумать.
Принц Дэвид не пришел защитить свой народ, а она добилась чего хотела. Ощущение магии пьянило Реджину — впервые за долгое время она вздохнула свободно, полной грудью. Реджина с наслаждением и радостью прислушивалась к тому, как сила вновь струилась в ее крови, пульсировала, требовала, чтобы ей дали волю.

Старые уроки давали о себе знать — и оказались абсолютно бесполезны, едва только за Реджиной и Генри захлопнулась дверь особняка. Ее победа была фальшивой: она вернула сына, но по-настоящему — нет, не вернула, не приблизилась к нему ни на шаг.
«О чем ты только думал?» — она и в самом деле испугалась за мальчика, когда увидела переброшенную через подоконник простыню.
Наверное, о том, как оказаться подальше отсюда.

Реджина и не ожидала, что все будет просто, но теперь смотрела на Генри — упрямого, хмурого, — и не знала, что делать. В самом деле, не стеречь же его вечно — а новый побег лишь дело времени. Голд предупреждал ее, что магией проблему не решить, что волшебство не поможет ей вернуть доверие сына, да она и сама чувствовала, что перформанс, устроенный в мэрии, мальчик никогда не одобрит. Но бороться с инстинктами было сложно. Реджина и хотела бы ему объяснить, что пришла не за тем, чтобы мучить других — только лишь чтобы себя защитить. Она бы никому не причинила вреда. Она не хотела никого ранить.
Oh, really?
Самой себе не соврешь. Она хотела — пусть и всего на мгновение. Уничтожить их всех, чтобы не путались под ногами. Но сумела сдержаться — потому что Генри был там, потому что он пошел с ней. Но не объяснишь ведь ему все это.

Реджина вздохнула, чуть наклонив голову вбок.
«Это всего лишь сказка, Генри», — она чуть поджала губы, но ей удалось придержать язык за зубами — не лучшее, что она могла бы сейчас сказать. Достаточно и того, что она прежде лгала ему, упорно внушала, что всякий в этом городе не имеет отношения к Книге сказок, и Проклятие — лишь плод его живого воображения. Но разве могла она рассказать сыну правду? Это бы все уничтожило — так Реджине казалось. Впрочем, и ложь ее не спасла — Спасительница все равно приехала в город и исполнила предначертанное.

— Генри, ты мог сорваться. Я только пыталась тебя защитить, — да и возможный побег, конечно, предвидела. Находчивости или хитрости ее сыну было не занимать. А Реджина умела быть строгой.

«Ты не сможешь держать нас здесь вечно, мама!» — услышала Реджина вместе голосом Генри свой собственный. Она на мгновение прикрыла глаза, сдерживая желание тряхнуть головой и отогнать непрошеные воспоминания. Это — другое. Она же не заставляет его быть кем-то еще, кем он не является. Она... просто боится его потерять. Ведь больше у нее никого нет.

— Ты не в тюрьме, — как объяснить ему, что все это она делала ради него? Ради того, чтобы сохранить свою семью. Реджина все еще борется за свой счастливый конец, выстроенный на Проклятии, — хотя эту битву уже давно проиграла. В глубине души она понимает, что принуждением ничего не добьется, но как завоевать доверие ребенка, ее никто никогда не учил.

— Ты здесь, потому что я беспокоюсь о тебе. Потому что я люблю тебя.
Ей страшно признаться в том, что она боялась, что их разлучат, и неуютно понимать, что дело было не только в этом — возвращение Генри домой было необходимой частью демонстрации власти.

+3

4

Интересно, если побиться лбом о собственные угловатые коленки – это будет достойная замена для присказки, я бьюсь лбом об стену, а тебе все что тот горох? Кажется,  нет.
И Генри как-то слишком умудренно и устало вздохнул. Ну и вот что это? Мама говорит вроде искренне, правильно, но ему все равно хочется уничижительно хмыкнуть в ответ на все эти правильные и хорошие слово. Потому что почему?
А почему ему нужно что-то объяснять? Вон она вот точно так же скептично и снисходительно не верила ни в одну его теорию. Ладно Эмма, Эмма герой, они никогда не бывают самими мудрыми и прозорливыми, посмотрите хоть на Тора! Но мама-то! Которая могла верить-верить или совершенно не верить, но просто же знала все. И как она вообще может сейчас из себя строить любящую и заботливую, и как будто не тюремщицу?
Так что на крайне справедливую ремарку о том, что он мог сорваться, Генри скорчил лишь досадливую и недоверчивую гримасу. Ну да, конечно же! А то он до того не уходил так из дома, раз двадцать, скажите спасибо, что не в ночь холодную и не босиком!
Ну, правда, он же не болван, в больницу к дедушке попасть не хотел. А то бы и лежали так – один в коме, второй с бронхитом и воспалением легких сразу. А то и с ангиной!
И, круглый кусочек песочного теста с яблоками! На словах «я люблю тебя» Генри Миллс внезапно почувствовал, что ему стало очень-очень стыдно. На что тут же, мгновенно, разозлился и выпрямился, перестав размышлять, как поэффектнее соскочить с кровати и о какую стену биться наименее больно.
- Ты не меня любишь, мама. Ты просто не хочешь меня отпускать, как я плюшевого Йоду в пять лет, - убежденно заявил он и вздрогнул от выражения лица и взгляда «Злой Королевы». Теперь от самого себя стало еще более противно. – По крайней мере, все говорит, что только так. И иначе никак. Я рушил твое заклятие – ты вела меня к психиатру и говорила всем, что я сумасшедший. Я нашел Эмму – ты решила ее отравить. Но я успел первый!
И это даже без почти, самая настоящая гордость. Хоть когда-то, хоть с кем-то, но поступил прямо и так, как нужно, а не безопасно и хочется.
Только вот. Только вот злыми словами, говорилось в той книжке, мало чего добиться можно. Только добрыми, хорошими. Но ведь Генри – не принц и не герой. Он так, всего лишь читать умеет. Так что ему можно быть негодяем и говорить всю злую и несправедливую правду.
Даже злой королеве!
- Мама, ты неправа. Так нельзя, - убежденно сказал Генри и даже, ради усиления эффекта, обвел комнату руками. – Здесь круто, здесь с младенчества мой дом, но почему ты не даешь мне узнать, каким дом бывает еще?
Генри решительно встал и, блин. Тут же растянулся во всю длину, запнувшись о небрежно брошенные на пол простыни. Неловко как-то вышло. Но это не доказывает, что мама права! И вообще:
- Зачем? Ты же знаешь, что я убегу. Все равно, это дело этого, - обидно, когда пытаешься грозно сверкнуть глазами и произнести суровую речь, но забываешь слово. – Принципа, да.
И это, между прочим, наследие вовсе не Эммы. Реджина Миллс всегда учила своего сына стоять на своем до последнего, быть умным и видеть разные пути обхода.
Так что, спасибо за науку, мама, теперь я знаю, что мне делать!
Но… но нельзя же ее вот прямо так бросить? В конце концов, зачем-то Генри стоял на пути разозленных сказочных жителей, что так хотели убить Злую Королеву, натворившую дел. А потом мама, кажется, хотела их прибить.
Но не тронула же? Только стену слегка подожгла.
Генри почувствовал вернувшееся желание побиться головой о стену.
- Не понимаю, - сердито выдал он. – Ничего не понимаю! Мам! Зачем ты все это делаешь?!

+2

5

"If you loved me, you wouldn’t try to keep us apart."
"And if you loved me, you wouldn’t try to run away."

— Не говори так. Пожалуйста, — Реджина подалась вперед, стараясь ухватить сына за руку. Ей больно сознавать, что Генри думает, будто она совсем его не любит, будто относится к нему, как к игрушке, к которой слишком привыкла. Потому что это неправда. Это... другое.
— Я боялась, что нас разлучат, если Проклятие рухнет! — в ее поспешной попытке себя оправдать переплелись отчаяние и негодование. Она в самом деле боялась — боялась выйти из скорлупы Проклятия и оказаться в мире, который она не сможет контролировать; в мире, в котором не знает как жить и с которым не умеет ладить; в мире, который разучилась понимать.
Реджина чувствовала себя виноватой — за ложь, которой пичкала сына, за то, что пыталась внушить ему, будто никакой тайны здесь нет, только лишь плод его воображения. Но она воспитала его храбрым — иначе он не посмел бы возражать ей так уверенно. Не посмел бы ее воспитывать: так нельзя. А еще нельзя угощать отравленным пирогом человека, который перешел тебе дорогу. Нельзя удерживать силой. Но если все это нельзя, то что ей делать тогда? Как защитить и сохранить то, что ей дорого?

"I’ve decided to invite the two of you to live with me. Here. ... You would have your own rooms, of course. Personal carriages — valets, too. All of your dreams could come true."

— Зачем тебе жить где-то еще, когда ты можешь жить со мной в доме, полном волшебства? Я могу тебя научить. И ты можешь получить все, что только захочешь.
Кроме свободы, разумеется, — ее взгляд встречает с взглядом Генри, его решительность сталкивается с ее нежеланием отпускать, и Реджине кажется, она чувствует как эти слова виснут воздухе.
— Смотри, что я могу, — примирительно улыбнулась женщина, словно предлагала просто забыть все, что произошло сейчас да и вообще в последнее время. — Есть хочешь? — взмах рукой и на прикроватной тумбочке из густого сиреневого тумана возникла коробка с горячей пиццей. Большая уступка с ее стороны — Реджина не часто соглашалась на это блюдо: во-первых, пиццу нельзя назвать здоровой пищей, во-вторых, есть руками — это просто варварство.
Уловка не удалась — поздно затыкать пиццей и магией пробоины в их маленькой семье.
— Генри! — она встревоженно подалась вперед, будто он из окна выпал, а не споткнулся. — Дай посмотрю.
Ему десять, а она беспокоилась так, будто ему все еще два года.
Реджина смотрела на сына растерянно, приоткрыв губы, но все слова застывали в горле, собирались в колючий комок. Почему он не хочет остаться с ней? Почему все и всегда от нее уходят? Почему Гензель и Гретель предпочли нищего отца возможности остаться в ее замке? После был Грэм, теперь Генри...
Разве она не делала все для того, чтобы он был счастлив, разве не заботилась о нем, не поддерживала его увлечения, кроме одержимости Книгой сказок, конечно, не исполняла его желания — любые игрушки, комиксы, книги?.. Да, она бывала строга, но лишь потому что читать лежа и играть слишком много — вредно для глаз. Да, она лгала ему, но Генри должен понять — она считала, что так будет лучше.
Так чего же еще ему нужно?
Что есть у Эммы Свон, чего нет у нее?
Реджина опустила руки и сложила их на коленях, мучительно пытаясь найти ответ на этот вопрос.

"Why would you even tell me this?"
"Because I don't have anyone else to talk to."

— А если ты больше не вернешься? — она ответила тихо. Реджина не хотела его отпускать, противилась этому всей душой — если она уступит хоть немного, ей казалось, она потеряет все. — У меня никого нет, кроме тебя.
«Я не могу отдать тебя им».
Но и удержать здесь навечно не сможет — ее сил хватило бы, чтобы окружить дом волшебной границей, которую Генри не смог бы покинуть. Но что это будет за жизнь? Разве этого она хотела? Часть ее настаивала, что и этого будет достаточно, со временем он привыкнет, со временем он поймет, но сердцем Реджина понимала — достаточно ей не будет.
Она хочет, чтобы Генри любил ее так, как тянулся к Эмме — по своей воле, но как этого добиться, она не понимает.
Ответ приходит сам собой — и пугает Реджину. Мать научила ее одному: силой добиться можно чего угодно. Но сейчас это правило работало совершенно в обратную сторону — чем сильнее она пыталась удержать Генри рядом, тем сильнее разгоралось его упрямство. Не ново, неправда ли? Реджина до сих пор помнит: чем больше Кора давила на нее, тем сильнее крепла ее собственная уверенность, что им Дэниелом нужно бежать, иначе никак.

+2


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » to build a home


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC