chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » война и мир


война и мир

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

война и мир

http://funkyimg.com/i/2xZM3.png
◄ «Сбегу сегодня же ночью, – решила Цири. – Обратно, в Каэр Морхен. Уведу коня из конюшни, и только меня и видели. Сбегу!»
– Размечталась, – вполголоса сказала чародейка. ►

участники:Йеннифэр и Цири

время и место:1265 год // Элландер, храм Мелитэле

СЮЖЕТ
Цири изначально не собиралась ладить с чародейкой, которая якобы должна была ее обучать. Первая встреча с госпожой Йеннифэр только убедила ее в том, что они нисколечки не поладят, даже если бы одна из них действительно желала найти общий язык. Но жизнь слишком пестрит неожиданностями, чтобы так категорично зарекаться наперед.

+2

2

Зараза, мор, чума и проказа! — прошипела Цири сквозь зубы, туго перевязывая тесемки дорожной сумки. Хоть она и говорила очень тихо, чтобы не разбудить других девочек, а все же опасливо оглянулась по сторонам, чувствуя себя прокравшимся в ночи вором. Только вот если вор стремится попасть в дом, то целью Цири было незаметно улизнуть из спальни, а потом из храма, чтобы как можно более незаметно пробраться в конюшни. Надо было непременно успеть до рассвета, чтобы никто не проснулся и не поймал ее, но пока у нее еще было достаточно времени, потому что небо в окне было чернильно темным, озаренным яркой полной луной. Когда она окажется в конюшнях, то оседлает первого попавшегося коня и умчится далеко-далеко отсюда, аж до самого Каэдвена, в крепость Каэр Морхена. Сперва будет направлять коня тихонечко, шаг за шагом, чтобы не встревожить ночной покой храма стуком копыт. А уж потом можно будет спокойно пуститься вскачь, переходя на рысь или даже галоп, упиваясь чувством новообретенной свободы. Этот план был слишком замечательным, чтобы провалиться. А Цири была слишком самоуверенной, чтобы допустить, что она что-то упустила из внимания. Набивая сумку одной-единственной сменой одежды и тайком припасенным ужином, она заранее представляла, какое лицо будет у госпожи Йеннифэр, когда та наутро обнаружит пропажу. Она ужасненько удивится, правда же? И наверняка будет раздосадована тем, что ей пришлось потратить время на путешествие в Элландер ради ничего. Цири не было стыдно перед чародейкой, вот ни капли. Не было стыдно и перед Геральтом, ведь он у нее не спрашивал, хотела ли она, чтобы ее кто-то учил волшебничать. Волшебствовать?
«А, какая разница!»

Перебрасывая сумку через плечо, Цири осторожно поднялась с кровати. Как бы она ни старалась быть тихой, а кровать все равно заскрипела в ответ на ее движения. Катье зашевелилась под покрывалом, перевернулась на другой бок, но так и продолжила размеренно сопеть во сне. Облегченно выдохнув, Цири зашагала вперед, ступая на пальчиках, ловко обходя преграды. Когда она уже почти оказалась у двери, то перестала смотреть под ноги, полагаясь на то, что ей осталось всего-то пару шагов. Очень даже напрасно. Кто-то из девочек небрежно оставил обувь прямо у дверей, несмотря на то, что за такое можно было хорошенечко получить от Нэннеке, которая терпеть не могла любые проявления беспорядка в своем храме. Цири не заметила этой внезапной преграды, споткнулась и едва не организовала знакомство холодного каменного пола и своего лица. Спасли ее только рефлексы, выработанные во время многочасовых тренировок в Каэр Морхене. Вместо того, чтобы упасть, она развернулась в пируэте, по привычке становясь в боевую стойку. Тем не менее, она успела наделать шуму, пусть и не так много, как могло бы быть. Иоля Вторая разлепила глаза, не отрывая голову от подушки, и посмотрела на Цири заспанным взглядом. Она и проснуться толком не успела, едва соображая, где реальность, а где сон. Но даже в таком состоянии она поняла, что что-то тут не так.
Цири? — сонно пробормотала Иоля Вторая, а затем широко зевнула.
Мне надо по нужде, — соврала Цири, не задумываясь. И тут-то ее могли бы поймать на лжи, потому что кто ходит по нужде с дорожной сумкой за плечом? К тому же, Цири была полностью одета, в отличие от остальных девочек, мирно спавших в длинных ночных сорочках. Если бы Иоля Вторая проснулась по-настоящему, а не едва-едва, то она обратила бы внимание на эти детали. Но она только пробормотала нечто невразумительное в ответ и снова закрыла глаза, подтягивая покрывало выше к подбородку. Больше никто не проснулся. Цири мысленно сосчитала до десяти, глядя на спокойные лица своих подруг, а затем аккуратно приоткрыла дверь, впуская в спальню сквозняк. Прикрыв дверь за собой, она продолжила свой путь вперед на пальчиках, прислушиваясь к тишине храма. Было страшно попасться, но предвкушение свободы было сильнее. Цири уже заранее представляла, как будет мчаться по ночной дороге, прижимаясь к лошадиной шее, а ветер будет свистеть у нее в ушах. Как в итоге прискачет в Каэр Морхен, где ее непременно встретит добродушный дядюшка Весемир. Как счастлива она будет увидеть Койона, Эскеля и даже вреднющего Ламберта, который то и дело насмехался над ней то из-за ее пола, то из-за ее возраста. В Каэр Морхене не будет никаких зазнаистых чародеек, глядящих на нее свысока с таким выражением, словно они делают ей огромную услугу уже тем, что замечают ее существование.

Цири помотала головой, прогоняя образ Йеннифэр с ее подчеркнуто красивым лицом и холодными, насмешливыми глазами. Вот уж по кому она точно не будет скучать, радуясь, что удалось избежать обучения под руководством этой бессердечной женщины. Но ей будет не хватать ее подружек, пусть даже она не всегда находила с ними общий язык, а они имели дурную привычку ехидничать. Будет не хватать строгой, но мудрой и понимающей Нэннеке — единственной, перед кем Цири было стыдно в сложившейся ситуации. Пожалуй, следовало оставить ей какую-то записочку на прощание, но поздно было об этом думать, да и у Цири все равно не нашлось бы на это времени в промежутке между ее обязанностями. Оставалось только надеяться, что Нэннеке и так все поймет с ее характерной проницательностью. Судя по всему, ей тоже не нравилась госпожа Йеннифэр, и она была далеко не в восторге от необходимости пустить чародейку за порог своего храма.
«Ха, да что только Геральт нашел в этой женщине, если она больше никому на свете не нравится?»
План Цири почти увенчался успехом, почти. Выскользнув на улицу, она глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, гордясь своим достижением. Но не стоило медлить, когда конюшни были так близко. Поэтому она крепче сжала лямки своей сумки и пошла вперед быстрее, постепенно набирая скорость и впервые ступая полной стопой, а не на пальчиках. В конюшнях царила точно такая же тишина, как и в храме — только храп лошадей нарушал ее. Здесь пахло прелым сеном, навозом и лошадиным потом, но зато было теплее, чем на улице. Переступив с ноги на ногу, Цири окинула взглядом скакунов, один из которых окажется ее возможностью убежать. Она была готова к этому моменту еще тогда, когда впервые встретилась взглядом с чародейкой Йеннифэр.

+2

3

Полупризрачная черная птица на удивление деликатно постучала клювом в стекло, будто бы не хотела слишком неожиданно разбудить свою создательницу. Но в этом не было нужды, ибо та уже давно бодрствовала.
Вечером Йеннифэр, вопреки своему обыкновению встречать закаты на террасе в кресле, удалилась в свою комнату и приказала не беспокоить ее по поводу ужина. Противиться ей, как и всегда, не посмели, да и не очень-то собирались: послушницы и служки слишком боялись чародейку и потому предпочитали без вопросов выполнять ее просьбы и приказы, как бы ни возмущалась Нэннеке этому факту. Впрочем, Нэннеке возмущалась всему, что было связано с Йеннифэр, и все шустро навострились понимать, когда нужно убраться подальше, чтобы не попасть под горячую руку первосвященницы или, упаси боги, оказаться в радиусе их очередного с чародейкой разговора на повышенных тонах. Жрица неустанно предпринимала попытки прополоскать мозги нежеланой гостье на тему ее неприемлемого поведения, дурного характера, отношений с одним небезызвестным ведьмаком и, конечно же, совершенно неподобающего обращения с невинным Дитя Неожиданности, которое этой ночью планировало смыться из храма на украденной из конюшни лошади.

Конечно, Йеннифэр знала. Цири вынашивала эту мысль так старательно, что чародейке не требовалось каких-либо телепатических усилий, чтобы ее прочитать. Тем паче было достаточно забавно наблюдать за девочкой, внезапно ставшей в последние дни невероятно послушной и старательной на занятиях, сосредоточенно молчаливой в свободное время и краснеющей ушами, когда послушницы обсуждали, кто это своровал с кухни продукты. Чародейка нарочито не обращала это внимания, позволяя поверить в усыпление ее бдительности, и даже наоборот несколько раз похвалила девочку за усердие и внимательность, что, как планировалось, должно было подточить уверенность той в необходимости побега, которая и так-то была не очень твердой. Но упрямство пересилило, что Йеннифэр несколько разочаровало, но не удивило: она прекрасно знала, от кого девчонка этого упрямства нахваталась и каким непробиваемым оно может быть.

Она рассчитывала остановить беглянку на конюшне, когда та будет седлать лошадь – тринадцатилетний ребенок с этим быстро справиться не сможет. Именно поэтому пришлось обойтись без подстраховки, не отдав с вечера приказ оседлать собственного коня, дабы не облегчать задачу Цири, которая не постесняется в случае чего увести скакуна чародейки. Но Йеннифэр рассчитывала, что подстраховка не понадобится, ведь она все устроила заранее: отправила птицу-фантома незаметно проследить за девчонкой и сообщить, когда та спустится на конюшню, загодя проснулась и собралась, заготовила гневную речь... В общем, в отличие от плана побега Цири план чародейки по его предотвращению был хорошо продуман и организован. Именно поэтому он просто не мог не полететь к чертям.

Непредвиденный эксцесс ждал ее в первом же коридоре, грозно скрестив руки на груди. Йеннифэр раздраженно закатила глаза.
– Ты довольна результатом своих действий? – оставалось только догадываться, сдал ли кто-то Цири, или же Нэннеке сама проявила наблюдательность. Как всегда не вовремя.
– Вполне. Я давно жаждала посмотреть, насколько нелепо ты выглядишь в ночной рубашке, – съязвила чародейка, не скрывая неприязни в голосе и пытаясь обойти возникшее препятствие. Но так как коридор был узким, а препятствие – весьма крупногабаритным, у нее это не вышло.
– Не ерничай, Йеннифэр! – Нэннеке, действительно выглядевшая не очень-то внушительно в белом балахоне в пол, без долгих прелюдий перешла к обвинениям. – Девочка сбежала. Из-за твоего равнодушия, бессердечия и озлобленности!
– Девочка сбежала из-за своей глупости и ослиного упрямства, – Йеннифэр почти на физическом уровне ощущала, как утекает драгоценное время. – Я не желаю выслушивать твои нотации, жрица. Оставь их для послушниц и Геральта, – черная пустельга на ее плече захлопала крыльями, заставив Нэннеке вздрогнуть и неодобрительно нахмуриться.
– Ты же знала. Почему ты ее не остановила? Тебе нравится мучить ее? – первосвященница была непреклонна в своем желании добиться от Йеннифэр… чего-то. Что мне тебе сказать? Не остановила, потому что дала ей возможность выбора? Потому что думала, что она выберет правильно? Потому что надеялась, что она достаточно уважает хотя бы его? Потому что ошиблась? – подумала чародейка, но вслух говорить не стала ничего, вместо этого одарив жрицу самым жутким взглядом фиолетовых глаз, который имелся в ее арсенале, но на Нэннеке он, конечно же, не подействовал. Пришлось подкрепить его словами:
– Я собираюсь остановить ее сейчас. Твое желание поговорить о моем бессердечии столь велико, что ты готова задержать меня? Тогда смею надеяться, что она еще не угодила в неприятности, хотя я в этом сильно сомневаюсь.
Нэннеке молча послала ответный взгляд, который можно было трактовать как «этот разговор еще не закончен», и все же отошла с дороги. Йеннифэр незамедлительно проскользнула мимо и направилась вперед по коридору шагом куда более быстрым, чем планировала изначально. Если она сейчас опоздает, то продолжение разговора с первосвященницей будет куда более долгим и ничуть не менее раздражающим.

Конюшня встретила ее недовольным фырчанием разбуженных лошадей, одним пустующим стойлом и распахнутыми настежь воротами. Сбежала. Проклятье!

Черная птица сорвалась с плеча и вылетела через маленькое окно под потолком. Чародейка немедленно принялась седлать своего вороного жеребца с такой резкостью в движениях, что тот периодически недовольно взбрыкивал, но хозяйка не обращала на это внимания. Несносная девчонка просто не могла успеть уехать далеко. Только бы правда ни во что не вляпалась. Где она вообще научилась так быстро запрягать лошадь?.. Йеннифэр осеклась в мыслях, мгновенно поняв, кто и где ее мог этому научить. Еще один повод поблагодарить «дорогого друга».
Чародейка сразу пустила коня в галоп. Ветер развевал плащ, который она надела только для того, чтобы не замерзнуть все еще прохладной июньской ночью, когда будет идти к конюшне через открытые галереи и двор храма... что ж, теперь он и правда пригодился. Через пару минут черная пустельга вернулась и, описав полукруг, полетела чуть впереди, указывая дорогу к цели. И хотя это немного успокоило – Цири явно была недалеко – чувство надвигающейся беды неотвратимо нарастало.

+1

4

У Цири перехватило дыхание от восхитительного ощущения долгожданной свободы. Из уважения к Нэннеке, она даже мысленно не жаловалась на скучную жизнь в храме, но, оказавшись за его пределами, не испытывала желания вернуться. Ни малейшего. Сомнения, которые так беспокоили ее, пока она планировала свой побег, развеяло холодным ночным ветром. Достаточно было оседлать первого попавшегося на глаза коня, запрыгнуть в седло и выехать за ворота. По правде сказать, она поначалу подумывала увезти коня Йеннифэр, чтобы из вредности напакостить чародейке напоследок. Но гордость оказалась сильнее, потому что Цири уж точно не хотела, чтобы ее потом попрекнули, мол, она этой женщине что-то должна. Ничегошеньки Цири ей не должна, а что до уже проведенных уроков чародейства, так то был не ее собственный выбор, она этого не хотела. Подгоняя коня ударами пяток в бока, она постепенно ускоряла темп, оставляя позади ненавистные уроки и скучную рутину храма. В ней не было сожалений и на маковое зернышко — был только восторг, накрывший ее с головой подобно огромной морской волне. Склонившись вперед и прижавшись к шее коня, чтобы уменьшить сопротивление воздуха, Цири разгонялась все больше и больше, сбавляя скорость только тогда, когда дорога привела ее к разветвлению путей. Она резко потянула вожжи — так резко, что конь встал на дыбы и едва не сбросил ее с седла. Она вовремя обхватила круп коня ногами, в то же время обнимая его за шею одной рукой, чтобы не свалиться. Затем присмотрелась к трем разным направлениям, которые дальше терялись в ночной темноте. Цири хорошенечко изучила карту из библиотеки храма и перерисовала нужный ей маршрут на помятом клочке бумаги, так что она все еще прекрасно помнила, куда вела каждая из дорог. Но, вопреки своему изначальному плану, вдруг подумала о том, у самой дороги может найтись полно бандитов. К тому же, до храма доходили вести о буйствах скоя'таэлей, которые подчас оказывались более жестокими, чем обыкновенные рубаки. Хоть Цири и не сомневалась в том, что она уже почти взрослая, а фехтовать ее учили лучшие мастера меча, но все же ей было боязно. Повертев головой в разные стороны, она снова ударила коня пятками в бока, сворачивая на лесную дорогу. Она уже успела на собственном опыте убедиться, что люди могли быть намного опаснее диких зверей. По крайней мере, поведение и помыслы зверей были достаточно предсказуемыми.

Было видно, что лесной дорогой пользовались редко, но проехать по ней было возможно. Только вот опасно было мчаться на всех парах, потому что дорога петляла из стороны в сторону, не предоставляя возможности вовремя остановиться. Цири перешла на рысь, слыша только стук копыт в ночной тиши. Не видя ничего, кроме деревьев, утопающих в полупрозрачном молочно-белом тумане. Изначальный восторг от новообретенной свободы успел поблекнуть, уступая место опасению, но лес казался спокойным, мирным и почти безопасным. К тому же, Цири подумала о том, что если ее станут искать, то ни за что не догадаются, что она поехала именно этой дорогой, а она в то же время еще и сократит путь. Днем можно будет остановиться у ближайшей корчмы, чтобы напоить коня и послушать новости округи, но совсем ненадолго, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание. И надо будет спрятать волосы, потому что если храм объявит о своей пропаже, то станут искать пепельноволосую девочку — редкий цвет. Подумав об этом, Цири тотчас потянулась одной рукой за отброшенным капюшоном накидки, второй придерживая вожжи. Она ухватилась пальцами за края капюшона, но так и не успела его набросить до того, как конь испуганно зафыркал, резко останавливаясь и топча землю.
Что такое, лошадка? — спросила Цири, успокаивающе приглаживая гриву коня, но, в то же время, всматриваясь в заросли перед собой, чтобы обнаружить возможный источник беспокойства. Теперь, когда стук подкованных копыт не заглушал все прочие звуки, она могла отчетливо расслышать хищное рычание. Злые желтые глаза блеснули в кустах. Цири услышала хруст веток, а затем увидела и серую треугольную морду с остроконечными ушами.
Волк! — выдохнула она, но не испугалась. Что ей сделает один-единственный волк, если она может сейчас же ускакать прочь? Только бы успокоить коня, застывшего подобно каменной статуе. Цири слышала его хриплое дыхание, чувствовала пульсирование вен на шее, но в остальном конь оставался неподвижным, как если бы не мог решить, как он должен реагировать. Он оцепенел от страха.
Тише, тише, лошадка. Это всего лишь волк, он тебя не тронет, если мы с тобой ускачем отсюда, — Цири говорила тихо и мягко, продолжая поглаживать лошадиную гриву. Но она ошиблась, не заметила еще несколько пар желтых глаз, спрятанных за ветками можжевельника. Словно чтобы доказать ее ошибку, большой темный зверь выскочил на дорогу и, опустив хвост, прижал уши к голове, приближаясь. За ним из кустов показался второй зверь, третий. Конь захрапел и рванул вперед до того, как Цири успела отреагировать. Сперва рысцой, а потом вскачь. Цири изо всех сил натягивала вожжи, стараясь сдержать скакуна, но волки и так ее нагоняли. Она летела, сама не зная куда, бросив вожжи и уцепившись за гриву, чтобы не сорваться.  А потом конь почему-то остановился, дрожа и фыркая, как если бы у него больше не было сил скакать. Но на самом деле скакать было некуда, потому что в какой-то момент он сбился с дороги, теряясь в зарослях и упираясь в широкостволые старые дубы, выстроившиеся едва ли не стеной. А позади уже были волки. Когда один из них прыгнул вперед, конь сразу же ударил копытами, но не точно, промахиваясь. Волк совершил еще один прыжок, на этот раз прицеливаясь на замершую от испуга Цири, широко раскрывая клыкастую пасть. К счастью, рефлексы вывели девочку из оцепенения, и она распласталась на шее коня, так что волк пролетел мимо. Но эта неудача отнюдь не убедила хищников в том, что они должны отступить. Очень даже наоборот, они обступили коня со всех сторон, навострив уши, принюхиваясь, присматриваясь. Даже глупые животные прекрасно знали, когда преимущество было на их стороне.

+2

5

Конь летел по дороге, ориентируясь в направлении куда лучше своей всадницы, которой приходилось усиленно напрягать глаза, чтобы разглядеть что-то впереди, несмотря на довольно яркую луну. После Содденского холма Йеннифэр удалось восстановить зрение практически до первоначального состояния, но в темноте она стала видеть хуже. Это не мешало хорошо ориентироваться в пространстве – за время своей вынужденной слепоты она научилась реагировать на звуки и доверять другим органам чувств – но в случае передвижения верхом на несущемся бешеным галопом жеребце такие навыки были бесполезны.
На первой же развилке пустельга повернула в сторону леса. Йеннифэр могла понять мотивы, по которым девочка предпочла лесную тропу широкому торговому тракту, но все равно раздосадованно вздохнула: ловить беглянку на дороге куда проще, чем где-то в лесу. Тем более, если она вздумает свернуть, птица, скорее всего, потеряет след из-за плотно сомкнутых крон деревьев.

Так и случилось. Минут через пять чародейке пришлось придержать храпящего и взбрыкивающего коня. Пустельга сидела на ветке дуба над тем местом, где последний раз видела свою цель. По крайней мере, не пришлось гадать, в каком месте Цири съехала с дороги: об этом явно сообщали поломанные кусты терновника, росшего вдоль тропы плотной стеной. Тревога усилилась. Куда тебя понесло, девочка?
Йеннифэр создала шар света на ладони и направила коня в лес, высвечивая путь прямо перед копытами и высматривая следы. Она невольно подумала о ведьмаке: вот уж чьи умения сейчас оказались бы к месту.
Первый раз сердце замерло, когда она увидела висящий на ветке лоскуток дубленой кожи – точь-в-точь такой, из которой была сшита курточка Цири. Второй раз – когда она увидела следы, которые никак нельзя было спутать с лошадиными. Не нужно было быть ведьмаком или охотником, чтобы понять, кому они принадлежат.
Йеннифэр уже хотела крикнуть в надежде, что девочка откликнется, или попробовать использовать телепатию, как вдруг услышала невдалеке рычание и лошадиное ржание. Ее собственный конь сразу же заволновался и загарцевал при попытке направить его в сторону звуков, но чародейка положила ладонь на холку, прошептала несколько слов, и животное затихло и успокоилось. Заклинание было простым, но действенным, и представляло собой более совершенный аналог ведьмачьего знака Аксий.
Чародейка подхлестнула коня, заставляя его рвануться прямо в заросли. Деревья смыкались все плотнее, пока не образовали узкий коридор, закончившийся неприметной поляной. Дальше дороги не было, но ехать и так было некуда – Йеннифэр успела.

Лошадь девочки еще брыкалась, но все более вяло: на шее и брюхе виднелись рваные раны, из которых струилась кровь. Сама Цири каким-то чудом еще держалась в седле, прижавшись к лошадиной спине, и, кажется, была не ранена. Стая волков, окружившая маленькую всадницу, судя по всему, вошла во вкус, почуяв запах крови: едва чародейка ворвалась на поляну, очередной хищник прыгнул, вцепляясь клыками в глотку лошади… и упал, пронзенный молнией. Йеннифэр действовала рефлекторно, поэтому не подумала о последствиях, но сразу поняла свою ошибку, когда и так испуганная раненая лошадь из последних сил начала дергаться и бить копытами с удвоенной энергией, что, конечно, не помогало ее наезднице держаться. На счастье, чародейка умела реагировать быстро. Может, именно поэтому она не осталась на Содденском холме.
Сначала импульс силы рывком стащил Цири с коня и бесцеремонно, но вместе с тем мягко утянул по траве в сторону от умирающего скакуна и волчьих клыков, затем вокруг девочки замерцал голубоватый полупрозрачный барьер, и только потом чародейка, доселе неподвижно застывшая верхом на краю поляны, подняла руки.

– Цири, закрой глаза, – Йеннифэр сказала это мысленно, но знала, что ее услышат. Девочка не умела отличать телепатию от обычной речи, но воспринимала ее прекрасно, в этом чародейка уже успела убедиться.
Вспышка была такой яркой, что, вероятно, распугала всех ночных обитателей чащи в округе, и почти сразу погасла. Вслед за ней на лес упала темнота и тишина. В лунном свете то, что осталось от волков и лошади, просматривалось весьма смутно. Оно и к лучшему. Конечно, можно было попытаться спасти и коня: прикрыть щитом, потом попробовать исцелить, если еще не слишком поздно... но Йеннифэр предпочла не рисковать и не тратить драгоценные секунды, да и, честно говоря, такие мелочи как спасение животного ее особенно не волновали.

Чародейка подъехала ближе к Цири. Ее жеребец ко всему происходящему оставался неизменно флегматичен, а на движение поводьев реагировал заторможенно – кажется, впопыхах его хозяйка чуть переборщила с «успокоением».
– Цела? – Йеннифэр и так видела, что с неудавшейся беглянкой все в порядке, разве что есть пара синяков и ссадин, но это можно вылечить позднее. Задерживаться в этом мрачном лесу, где могут водиться не только волки, не хотелось ни на минуту дольше положенного. Чародейка наклонилась в седле и протянула Цири руку. – Залезай.
Не было ничего: ни той самой заготовленной гневной речи, ни грозного взгляда, ни саркастичных замечаний. Пока что она молчала, тихая, серьезная и, казалось, чуть более бледная, чем обычно. То ли от лунного света, то ли от пережитого чувства, которого Йеннифэр уже давно не испытывала – чувства страха за чужую жизнь.

+2

6

Цири обхватила шею коня обеими руками, прижимаясь щекой к растрепавшейся гриве, чтобы удержаться в седле. Если бы только у нее был меч! Тот самый меч, который Нэннеке хорошенечко спрятала в хранилище, отказываясь вернуть его хотя бы на один день, на часок, на малюсенькую тренировку. Цири удалось стащить остро заточенный нож с кухни храма, но этого было мало, чтобы оборониться против нескольких волков сразу. Если бы то был только один зверь, то она бы еще справилась, смогла бы вспороть ему брюхо или пробить глотку одним удачным броском. А так… Она и не помышляла о нападении, думая только о том, чтобы оборониться от острых клыков и когтей. Она поглаживала шею коня, нашептывая что-то успокаивающее, чтобы он перестал беситься. Если она снова одержит контроль над своим скакуном, то сможет направить его на дорогу и умчаться отсюда до того, как волки его загрызут. Но конь не слушался. А потом ночную темноту пронзила вспышка молнии, хотя Цири готова была поклясться, что до этого не видела на небе ни единого облачка, ни единого предвестия дождя. По странному стечению обстоятельств, волк, успевший вцепиться в коня, отлетел в сторону одновременно со вспышкой. Но потом Цири почувствовала, как вокруг нее задрожал воздух, накаленный… силой? Чарами? Рискуя привлечь внимание волков, она подняла голову, оглянулась и увидела очень знакомую всадницу на очень знакомом коне. Буйные темные кудри всадницы развевались на легком ветру, и Цири показалось, что даже на расстоянии она может рассмотреть блеск фиалковых глаз.

«Госпожа Йеннифэр!»
Она хотела вскрикнуть, но крик так и застрял в горле, скованный страхом. Цири тотчас устыдилась этого страха, но ничего не могла поделать. Только крепче ухватилась за лошадиную шею, потому что из-за молнии конь словно окончательно из ума выжил. Он продолжал бороться с прежней ошалелой энергией, но теперь не только против волков, а и против своей всадницы. Он прыгал взад-вперед, изгибался как змея, и вскакивал вверх, как лист, поднятый порывом ветра. Никогда Цири не видела таких диких бросков. И вот такая яростная схватка продолжалась, пока она поглаживала шею животного и в то же время барабанила по туловищу пятками. А потом борьба прекратилась, но не потому, что конь успокоился. Невидимая сила стащила Цири с седла и поволочила прочь так, словно кто-то ухватил ее за шкирку, как провинившегося котенка. Один из волков заметил ее перемещение и, не медля, бросился на нее в прыжке, вытягивая вперед лапы. Цири, обхватила себя руками за предплечья, пытаясь то ли отклониться назад, то ли увернуться в сторону, но когти зверя все равно столкнулись с мерцающим барьером, который замельтешил кругами голубоватого света в ответ на прикосновение. Так бывает, когда бросаешь камушек в безмятежную гладь воды. И Цири поняла, что это снова какие-то чары, которые должны были уберечь ее от вреда. Волк же наверняка ничего не понял, но отказался от активных действий и стал зрителем. С вываленным языком и налитыми кровью глазами он смотрел вслед своей несостоявшейся жертве, но Цири уже не видела этого. Повинуясь голосу Йеннифэр, который звучал на удивление отчетливо, она крепко зажмурила глаза. И открыла их только тогда, когда снова услышала голос чародейки. Она бы хотела что-то сказать, да слов не было. Только смотрела на оказавшуюся рядом всадницу широко распахнутыми зелеными глазами, в которых читалось непонимание и замешательство.
Я в порядке, — выдавила она из себя, хоть и сама не знала, насколько это утверждение было правдой. На всякий случай бегло осмотрела себя, глядя на изодранную ветками курточку, испачканные влажной землей штаны. Подмечая, как спутались пряди волос, беспорядочно рассыпавшиеся по плечам, груди и спине. Чувствуя легкое жжение на щеках, которое подсказывало, что ветки добрались и туда, расцарапав кожу. Но ничего из ряда вон выходящего. Только прежде, чем ухватиться за протянутую ей руку, Цири оглянулась, пялясь в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то. Она увидела только возвышающиеся впереди деревья, но от коня и волков не было и следа.

Лошадка? — позвала она, но безрезультатно. Ничего не произошло, а потом Цири заметила, как блестела земля там, где на нее напали волки. Почувствовала запах крови, от которого так и свело внутренности. Чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, Цири показалось, что ее сейчас стошнит. Но на деле она только сильно побледнела, отчего при свете луны ее лицо выглядело белым, как молочный кипень. Она больше не нуждалась в объяснениях. И не стала задавать вопросы, когда наконец-то приняла протянутую ей руку, чтобы взобраться в седло чужого коня и умоститься за спиной чародейки. Ее окутал легкий запах сирени и крыжовника, и Цири непроизвольно уткнулась носом в спину Йеннифэр, чтобы этот уже хорошо знакомый запах перебил вонь свежепролитой крови. Ей бы выразить благодарность за свое спасение, сказать одно-единственное «спасибо», но она до сих пор не могла полностью выйти из состояния немого оцепенения. А потом она, вопреки здравому смыслу, рассердилась. Потому что не так все должно было случиться. Она собиралась спокойненько миновать лес и отправиться в Каэр Морхен, а не оказаться в долгу у ненавистной чародейки. Она хотела однажды вернуть украденного коня в храм, не суть как, а не стать причиной его гибели. Не этого она хотела, совсем не этого. И, будто капризный ребенок, которому категорически отказали в желаемом, Цири злилась — на волков, на Йеннифэр, на саму себя. Даже на Нэннеке, ведь если бы настоятельница была в самую малость сговорчивее, то у Цири было бы с собой настоящее оружие, а не какой-то жалкий ножик.
Этого не должно было случиться, — пробормотала она, не отдавая себе отчет в том, что все еще сидела, уткнувшись лицом в спину чародейки. Запах сирени и крыжовника наконец-то отогнал все прочие, удивительным образом успокаивая Цири, помогая забыть о страхе. Но чем меньше она боялась, тем больше злилась. — Если бы мне отдали мой меч, то я бы сама справилась, я бы уже давно выехала из леса. Я ведьмачка, я могу. И лошадке не пришлось бы…
Она так и не смогла договорить до конца. Глаза обожгли горячие слезы разочарования, злости и жалости.

+1

7

Черная птица на бреющем полете парила между деревьев, указывая путь из леса. Несмотря на спешку, Йеннифэр заранее позаботилась о том, чтобы пустельга запомнила обратный путь. Заблудиться ночью посреди лесной глуши, в которой бродят огромные стаи голодных волков, было бы столь же опасно, сколь и глупо.

Цири тихонько сопела сзади, уткнувшись носом в плащ, и пока что молчала. Йеннифэр тоже ничего не говорила, погруженная в раздумья. По дороге сюда в мыслях чародейки мелькали страшные картины, которая она старательно пыталась отогнать. Получалось плохо: в голове то и дело возникала Цири, нашпигованная скоя'таэльскими стрелами как подушечка для иголок, либо Цири, выставившая руки в нелепой попытке защититься от подступающего к ней бесформенного чудища, или же Цири, банально упавшая с лошади и сломавшая спину. В реальности угроза оказалась ничуть не менее страшной. Чародейка едва успела прийти на помощь – еще мгновение, и все бы закончилось плачевно. Йеннифэр всегда знала, что если с головы Неожиданности упадет хоть волос, ее будет ждать очередной скандал с Нэннеке (на что последняя периодически недвусмысленно намекала), но если произойдет что-то по-настоящему серьезное… она даже подумать не могла о последствиях. И реакция Нэннеке ее волновала меньше всего, как и реакция Геральта. Прежде всего она не смогла бы простить сама себя, если бы с девочкой, опеку над которой она взяла, что-то случилось.

Йеннифэр никогда не стремилась стать наставницей, более того, она этого сознательно избегала. Ей было тяжело общаться с детьми, не думая о том, о чем ей думать не хотелось. Она давно научилась жить с этим и, пусть и не смирилась до конца, но приняла. Незачем рисковать, создавая себе глупые привязанности и растравливая тем самым старые раны.
С Цири было по-другому. Чародейка без сомнений и колебаний отправилась в Элландер, едва получив письмо в адрес «дорогой подруги». С Предназначением не шутят, от него не отмахиваются. Геральт пытался – и вот Цинтра лежит в руинах, Калантэ погибла страшной смертью, а за Неожиданностью идет охота. Duettaeann aef cirran Caerme Glaeddyv.

Тем временем пыхтевшая за спиной Неожиданность, видимо, отошла от шока, и решила высказать свое мнение по поводу произошедшего, которое Йеннифэр благополучно проигнорировала, не став говорить о том, что если бы кто-то проявлял поменьше глупости, упрямства и детской ревности, то свой драгоценный меч этот кто-то рано или поздно получил бы.
Впрочем, потеря лошади, если подумать, и впрямь была досадной и неуместной, пусть и неизбежной. Чародейка мрачно подумала о том, как будет кудахтать первосвященница по этому поводу, и никакая денежная компенсация не заставит ее лишить себя удовольствия в очередной раз влезть не в свое дело – а то, что Цири больше не ее дело, Йеннифэр и не скрывала. О, и конечно же Нэннеке напишет ему. Напишет длинное гневное письмо, в котором будет ругать, просить, требовать, умолять... А Йеннифэр не напишет ни слова – и все равно выиграет. Потому что он всегда будет верить в то, во что ему хочется верить. Что бы между ними ни стояло.
Цири знала ее считанные недели, но уже понимала это куда лучше Нэннеке.

Йеннифэр не могла почувствовать, как намокает ткань плаща, но всхлипывания слышала отчетливо. И по-прежнему молчала.
Она не сказала ни слова за всю дорогу до храма, которая, на удивление, прошла без происшествий. Двор встретил их все такой же ночной прохладой и тишиной. К счастью, разгневанная Нэннеке в ночной рубашке тоже не поджидала на пороге, видимо, устроив засаду где-то в храме. Чародейка спешилась, дождалась, пока спрыгнет Цири – вовсе не так плавно и красиво, как Йеннифэр, но быстро и ловко – и только тогда нарушила молчание.
– Это случилось. Научись принимать последствия и ни о чем не сожалеть. Сожаления отравляют душу и тянут на дно, – чародейка будто не отвечала на реплику Цири, которая уже слишком давно растаяла в воздухе, а просто говорила. – Но чтобы принимать последствия без сожалений, нужно сперва научиться о них думать.
Она взяла коня под узды и повела к конюшне. На плечо опустилась черная пустельга, тут же растаявшая легкой дымкой, едва Йеннифэр коснулась перьев.
– Ты помнишь, каких двух вещей я от тебя потребовала? – она впервые взглянула прямо на Цири, спокойным прямым взглядом, без обычной насмешки, колючей холодности и снисходительности. – И что ты должна сделать, чтобы твоя учеба прекратилась?
При свете факелов в конюшне она наконец смогла рассмотреть девочку. Вид был не лучший: пара царапин, рваная курточка, покрасневшие глаза и хлюпающий нос. Ни дать ни взять – утенок, маленький потрепанный утенок. Чародейка по очереди легко коснулась кончиками пальцев расцарапанных щек, и те мигом зажили, оставив на память легкий румянец.
Она снова молчала, но на этот раз в ожидании ответа: ей было важно его услышать именно из уст самой Цири. Будь здесь Нэннеке, ее непременно бы в очередной раз обвинили в жестокосердии. Но Йеннифэр знала, что поступает правильно.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » война и мир


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC