chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » my strategy, or your fight?


my strategy, or your fight?

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

my strategy, or your fight?

http://s0.uploads.ru/t/XAKZi.gif http://sh.uploads.ru/t/uf0kw.gif

Слабакам не место в жестоком мире

участники:Armin Arlert & Erwin Smith

время и место:848 // 850 год, Остров Парадис

СЮЖЕТ
Не каждый рожден гением. У всякого человека имеются свои недостатки, и это прекрасно понимает командор. Слишком многое и многих он видел, а как отреагирует на умного паренька, который даже оружие в руках держать не может?

Отредактировано Armin Arlert (2017-10-13 22:12:59)

+1

2

Не знаю, как мы пережили это все. В моих воспоминаниях вновь и вновь показываются кадры того дня. Словно кинолента моей жизни. Словно фильм ужасов, который пришлось всем пережить наяву.

Крики людей.

У меня до сих пор стоят в ушах эти истеричные крики. Мне было страшно, я помню, как по щекам стекали холодные слезы. Слезы моего собственного страха. Я никогда не смогу забыть лицо Эрена, который потерял почти все в тот день. Ему было намного тяжелее и больнее. Точно так же, как и Микасе. Они оба лишились чего-то дорогого, но у них оставались они, и я всегда был рядом. Однако некогда было просто так сидеть, сложа руки, и убиваться по разбитым мечтам и оставшимся воспоминаниям. Мы должны были… Нет! Обязаны! Обязаны двигаться дальше. Пытаться сделать что-то. Пытаться выживать в этом жестоком мире.


-Армин Арлерт! – внезапно слышу свое имя сквозь свои мысли, которые отправляли меня далеко в прошлое.

-Да, сэр! – подскакивая с места, словно ошпаренный, тараторю я и смотрю на сержанта, стоявшего у доски и объясняющего методы тактики в бою с титанами.

-Скажи, ты согласен с таким выбором построения? – он тычет мелом на доску, где схематически показан отряд, рассредоточенный вокруг врагов.

-Да, сэр! – уверенно говорю я, а после внимательно всматриваюсь на схему построения. Представляю, как это выглядело бы в реальном бою. Уже подсчитываю количество жертв, перебираю другие возможные варианты, а после понимаю, что не стал бы так аккуратно вести себя с теми, кто не имел разума. Мы не так много знаем о титанах, но такая тактика ведения реального боя, могла уничтожить половину из членов отряда, которые были выделены маленькими, заштрихованными кружочками на доске. – Но… - задумчиво произношу я, а после вспоминаю, где нахожусь в данный момент и с кем веду свой разговор. Меня передергивает, и я вновь возвращаюсь в позу солдатика, не отводя взгляда от нашего преподавателя. – Разрешите внести некоторые коррективы!

-Разрешаю, - он облегченно выдыхает в пол, будто специально задал мне этот вопрос, чтобы я пошел ему наперекор. Его еле заметная улыбка, так и говорила о том, что мои слова являлись правильным решением и что нельзя полагаться только на один вариант.

Я объясняю ему, как на самом деле можно было бы «расфасовать» людей и какую дать роль каждому из них. Кому лучше объединиться, а кому за определенное время пойти в наступление. Таким образом, даже если жертвы и будут, то не столь многочисленны.

По его кивку и задумчивому взгляду, я понимаю, что он согласен со мной. Это удивляет меня и в то же время я рад, что оказался полезен, хотя бы на теоретических курсах, чего не скажешь о практике. На самом деле, все эти тактики и размышления напоминали мне шахматные игры, в которых я мало кому уступал. Мне нравилось обдумывать ситуации, но при этом находить решения, которые будут выигрышными. Наверное, это досталось мне от деда.

-Молодец, Арлерт! – слышу в ответ на свои высказывания похвалу, а так же радостный вздох Эрена, который никогда не мог просто так обойти положительную оценку в пользу своих друзей.

Да, мне нравилось это. Мне нравилось то, что в кадетском училище я приносил пользу хотя бы на подобных занятиях. Мне было стыдно, что на практике без чьей – либо помощи я никогда не мог обойтись. То Микаса меня прикроет, то Райнер поможет перенести тяжести. Я был слаб, но силен умственно. Я знал, что в человеке преобладает что-то одно, но и другое не должно теряться на его фоне. Я же был просто бесполезен.


Урок окончен.

Эрен с Микасой уже успели собраться и уйти, предупредив меня о том, что хотели бы поговорить наедине, на что я лишь киваю и выхожу из кабинета. На улице светит яркое солнце, а мне не помешало бы слегка прогуляться и отойти от мыслей, что продолжали нагнетать меня.

Тяжелый выдох.

Я выхожу на свежий воздух и вдыхаю аромат всей природы. Свежий запах травы и чистый воздух. Так приятно, однако во взгляде вновь появляется печаль. Она приходит в тот момент, когда я начинаю сравнивать эти ароматы затишья и те, которые я чувствовал в тот день. Противные запахи крови и пыли, поднимающейся огромными, непроглядными столбами от разрушенных домов. Как же это было больно, как же болело тогда мое сердце, когда я понимал, что кроме страха, я совсем ничего не могу почувствовать. Не могу помочь. Какой же я бесполезный.

Но самое страшное….

Каким я был в тот день, таким я и остался по сей день….

Внезапно чувствую боковым зрением, что кто-то подошел ко мне, а на земле уже вырисовалась тень. Одна моя, а вот вторая того, кто решил «наградить» меня своим присутствием, возможно, общением, а может и того знакомством. Я резко поднимаю голову и замираю на месте.

-Э…Эрвин Смит… - сглатываю слюну, но тут же резко возвращаюсь в реальность, выпрямляясь и вновь, словно по указке, становлюсь в позу «солдатика». – Приветствую Вас, командор!

+1

3

Эрвин наблюдал. Разумеется, он, черт возьми, наблюдал за 104-м кадетским корпусом, подмечая важные детали в поведении ребят, чтобы потом знать, с кем будет иметь дело после распределения через пару лет. Разумеется, он был как никто другой заинтересован в том, чтобы в его подразделение попали лучшие. Лучшие в бою, лучшие в стратегии. Лучшие во всем, потому что они могут быть особо полезны для Легиона.
Но и у лучших, к сожалению, не так много шансов выжить в первой же экспедиции за Стены. Кадеты прекрасно это видели и понимали — страшную правду скрывать было глупо и бесполезно, — а потому не особо стремились вступать куда-то кроме Военной Полиции и Гарнизона. А особым счастливчикам может повезти оказаться в самой Лейб-гвардии. Там всяко безопаснее, чем под крылом у Эрвина Смита.
«Крылья Свободы» стремительно теряют свои же перья.

Командор не мог заставлять людей вступать к нему, каждый делал свой собственный осознанный выбор. Но он уже видел, кого наверняка уже очень скоро можно будет назвать разведчиком: к примеру, Эрен Йегер. Мальчик потерял свою семью, видел титанов настолько близко, будучи абсолютно неприспособленным к встрече с ними. И выжил. А, главное, неоднократно изъявлял желание «убить всех титанов».
Микаса Аккерман, будучи «тенью» своего сводного братца, наверняка пойдет за ним куда угодно. Почему она всегда ходит за ним хвостом — никому, кроме нее самой, не известно, но факт остается фактом.
Вопросы были только к Армину Арлерту. Талантливый парень, умный, но уж больно замкнутый и какой-то будто бы зашуганный. Психологическая травма детства, понятное дело, сыграла свою роль в формировании личности, но... Смит в этом парнишке, стоит признать, был заинтересован. Как в человеке, умеющем думать головой. Поэтому особенно интересовался его результатами на уроках.

— Вольно, — ответил с едва заметной улыбкой одними лишь уголками губ, окинув кадета взглядом. На самом деле Эрвин не преследовал Армина, желая выловить его после занятий, но раз уж он наткнулся на него в том небольшом перерыве, что выдался между рутинными делами, то почему бы не поговорить? Узнать получше и, быть может, натолкнуть на какое-то правильное для Армина решение.
В этом парнишке Эрвин временами видел самого себя и дело тут было далеко не во внешнем сходстве, хотя и отрицать его было нельзя, — так уж получилось. Но было в этом волевом взгляде, в этом упорстве что-то знакомое и даже родное. Жаль только, что слишком часто эти глаза уводились в пол, словно бы стыдливо.
— Слышал о Ваших успехах на уроках, Армин, я приятно удивлен, — да, командору уже доложили, — мне понравился ход мыслей относительно построения. Я бы, наверное, сделал бы также, разве что немного изменив, но это мелочи.

+1

4

Воспоминания, давящие даже сейчас, никогда не смогут насовсем раствориться в памяти. Я часто вспоминаю тот день, когда мы покинули свои родные дома. Всем было страшно, все хотели поскорее исчезнуть, раствориться, убежать. Я был не исключением. Мальчик – трус, который смог избежать угрозы, сейчас стоял перед командором и просто не мог спокойно смотреть ему в глаза.

Я никогда не забуду восхищенного взгляда Эрена, который со счастьем встречал разведотряд, в отличие от остальных. Я видел в глазах других людей злобу и ярость, а после недовольные бурчания, что солдаты лишь попросту тратят налоги жителей, помирая «пачками» каждый раз за огромными стенами. Мне, как и Эрену, хотелось кричать, что они не правы, но только вот слова не вылетали из уст. Я не был таким же отважным, как мой друг, а потому просто наблюдал и слушал, как другие недовольны работой наших героев.

Поступив в Академию, я надеялся, что когда-нибудь осуществлю свою мечту вместе с Йегерем и Микасой. Думал, что смогу стать сильнее, с каждым новым днем приобретая больше сил на практике, обучаясь сражаться с самым страшным и беспощадным врагом человечества. Однако я вспоминаю, кто именно наш враг и мой взгляд начинает тускнеть, а в голове закладывается мысль, что я никогда не смогу ничего изменить.

Конечно, моя начитанность и грамотность приносили свои плоды. Я мог легко пользоваться информацией, которую выдавали на занятиях. Я любил размышлять, расставлять людей, словно шахматы на доске, пытаясь придумать наилучший исход. Но… Разве это то, чем я мог гордиться? Для меня это было лишь слабое подражание, которое оставалось лишь пустым звуком. Сила и ловкость – вот что на самом деле являлось нужным для борьбы с титанами. У меня же не было ни того, ни другого.

Мне было приятно и лестно слышать столь достойные слова от такого человека, как Эрвин Смит. Все знали его. Дети, взрослые, даже старики. Многие восхищались его талантом, гордились, а многие просто считали, что он отправляет своих солдат на верную смерть. Он – командор, а потому я не был удивлен, что среди положительного мнения ходили и мерзкие слушки.

- Спа… Спасибо, - неуверенно произношу я, неловко улыбаясь словам, которые считал не достойными в свой адрес. – Мне приятно слышать это от Вас, командор.

Руки опускаются по швам, однако из позы «солдатика» выйти я так и не могу. Не перед таким человеком, который сейчас стоял передо мной. Я был рад, что могу лицезреть его так близко, да еще и разговаривать с ним. Я так же, как и Эрен с Микасой, хотел вступить в его отряд. Конечно, ради друзей и достижения целей. Однако… Я единственный, кто до сих пор сомневается в себе и уверен, что не сможет преодолеть столь тяжкие испытания.

-Но… - внезапно продолжаю я, пропустив небольшую паузу и упираясь глазами на землю. – Я боюсь, этого совсем недостаточно. Нет, скорее… Это все на что я способен. В битве с ними, необходима сила, а этого у меня нет, - «какой же жалкий…» - Наверное, я никогда не смогу защитить своих друзей, а тактику боя может придумать любой!

Сжимаю со всей силы кулаки, а последние слова произношу на высоких тонах.

Мышцы напряжены, а по спине пробегают мурашки, когда в воспоминаниях вновь появляются картины разрушения, а в носу вновь свербит запах гари и противной пыли, охватывающей целый город. Тогда я был труслив, а сейчас просто слаб. Никогда я не смогу защищать тех, кто мне дорог. Так повелось с детства, и так будет всегда. Почему-то я был уверен в этом. Возможно, из-за того, что полагался всегда на кого-то я стал таким размазней, но… Эрен и Микаса верят в меня, а я их только подвожу.

-Из… - внезапно вновь поднимаю взгляд, понимая, что слегка переборщил, когда забылся и повысил голос при Эрвине. Видимо, мои собственные проблемы настолько поглотили меня с головой в омут, что даже не задумывался о том, кому именно я это говорю и с кем разговариваю сейчас. – Извините… Сэр…

Наверное, мне никогда не превзойти их и не стать им опорой.

Никогда не стать тем, кто мог бы идти бок о бок с членами Разведки.
Слабым не место, среди сильнейших, ведь они первыми начинают помирать словно мухи.
Вот и мне не было там места, тогда… Как же мне защитить своих друзей и стать сильнее? Жаль, что я не знал ответа на этот сложный для меня вопрос.

+1

5

— Любой, говорите? — иронично вздернутая бровь и сцепленные за спиной руки выдают некоторое ошеломление, перемешанное с искренним интересом. А где-то в глубине души дернулась какая-то детская, мальчишеская обида. Любой, как же. Прямо сейчас этот «любой» бросит все, развернет на своем столе карты и отчеты и будет продумывать стратегии, тут же став превосходным тактиком. — Действительно. Тогда что я забыл в штабе? Почему я сижу в тылу среди бумаг, когда могу быть там, на передовой, и резать титанов пачками?
В какой-то степени логика в словах Армина, несомненно, была: убить титана, не применив необходимых навыков и не приложив должных усилий в один удар, было попросту невозможно, потому как тут же сработала бы регенерация и исполин остался бы жив. И это промедление, эта неудача могла повлечь за собой череду смертей. Ведь один гигант при должном неудачном раскладе мог увести с собой в могилу с полдюжины солдат. Сила — неотъемлемая часть в жизни разведчика. Но даже тот, кто ею не обладает, мог внести свой вклад в общее дело. И вклад этот далеко не самый маленький.
Вот только Армин почему-то этого не понимал. Ну почему же «почему-то»? Понятно, почему, когда перед твоим носом постоянно маячит неугомонный и, казалось бы, всесильный лучший друг, а тенью за ним — не менее всесильная подруга. Арлерта обуяла банальная зависть, если так посмотреть. И теперь она туманила ему разум, внушая, что ум ничего и ни для кого не значит. Так ли это? Отчасти.
— Не извиняйтесь, Армин, а просто ответьте на мой вопрос. Почему бы Сильнейшему Воину Человечества не повести разведчиков на следующую экспедицию, проработав перед этим весь путь, составив обходные тропы, продумав всю систему? Или пусть этим займется Эрен? Он сильный.
Эрвин абсолютно спокоен. Он действительно даже не злится, спрашивая все это, и ему любопытно, что ответит молодой человек напротив. Раз все упирается в силу, то тогда почему именно Эрвин Смит является сейчас командором Легиона Разведки и держит у себя на плечах огромный груз ответственности за своих подчиненных, за судьбы жителей Стен, за будущее? Он далеко не самый сильный человек. Но если по логике Армина в войне с титанами важна лишь сила, то… Разумеется, тот мог подразумевать под своими словами совершенно иной смысл, но как было сказано, так было и понято. Позиция Арлерта была обозначена ясно и четко. И как он теперь выберется из этой ситуации — лишь его дело.
— Ответьте мне, Армин, почему я стал командором? — это не было каким-либо личным вопросом: все прекрасно знали, за какие такие заслуги в один момент заместитель сменил свое начальство на посту, вписав этот день в историю, как первый раз, когда еще живой командор ушел в отставку. — Напомните мне, почему.

Отходит на пару шагов и прижимается бедром к ближайшим ящикам, скрестив руки на груди. Склоняет голову чуть набок, выражая желание услышать ответ, но не давит. Не требует сию минуту выдать все. Ждет. Терпеливо ждет, давая время подумать и решить. И сам же для себя уже все решил.
Подобное состояние нужно как можно скорее менять. Армин талантлив. И губить этот талант какими-то заблуждениями, пусть и крепко засевшими в мозгу, не стоит. Эрвин не был отличным психологом. Но даже он мог и должен был с этим что-то делать. Потому как губить такой потенциал было как минимум просто кощунственно.

+1

6

Талант? А понадобиться ли он при схватке с титанами? Нет, правда. Возможно, сосредоточенный на стратегии, я выдам план, который сможет выиграть время и допустить меньшее количество жертв, но… В чем будет смысл какого-то плана, если твои товарищи, братья, сестры или еще кто-то из близкий все равно пострадают? Все равно станут частью пищи для титанов? Что делать тогда?

В голове вновь кавардак и бедлам. Я хочу быть сильным, хочу защищать друзей, но сейчас только могу говорить, что «хочу», а в итоге не могу ничего сделать. Все всегда делают за меня. Даже ребята, с которыми мы познакомились в самом кадетском корпусе и то помогают мне, наставляют меня. Я полагаюсь на кого, а должен был бы перестать, это делать. Командор не знает, что на самом деле я трус и самый настоящий слабак, который может только бежать позади всех, так и не сумев выйти с ними на одну линию.

-А! – внезапно вылезаю из своих мыслей, которые вновь начинают забиваться в моей голове новым скопом и лишь нагнетать меня снова и снова. – Но… Вы ведь тоже… Вы ведь тоже сражаетесь на благо человечества! – чуть вскрикиваю, слегка волнуясь перед Эрвином.

Он прекрасный командор. Мы, будучи еще детьми, всегда восхищались им и его отрядом. Они были для нас героями. Глотком воздуха, который мог поменять многое в жизни. Никто не понимал этого, но мы верили. Верили в их победу. Безоговорочно верили в каждого из разведотряда!

-Я уверен, стратегия необходима, но… - чуть увожу взгляд в сторону, вспоминая, как Райнер решил помочь мне на совместной тренировке, увидев мою беспомощность. – Но все должны быть сильны! Стратегия лишь маленькая часть, если солдат не может противостоять титанам, то какой в нем будет толк?! Эрен слишком импульсивен и всегда идет напролом, поэтому его нужно направлять, но… Как можно сравнивать меня с Эреном?! Он, - вновь воспоминания о нашем прошлом начинают вгрызаться в самое сердце, отчего я вновь сжимаю кулаки. – Он всегда был храбрым, несмотря на то, что частенько был побитым. Он никогда не усомнится в себе… В отличие… От меня…

Он и правда, был еще тот сорвиголова. Все время пытался идти впереди, несмотря на то, что нужно было хотя бы иногда задуматься о том, чтобы хоть чуть-чуть притормозить. Нет, у него не было тормозов, зато была цель, и я верил он, несомненно, доберется до финиша.

Он – мой лучший друг и человек, которого я хочу защитить, однако, на что я способен? Даже научившись пользоваться приводом, это мало что дает мне. Выйди я против титанов, тут же буду съеден ими. Я уверен в этом, ведь мой страх, моя неуверенность всегда были сильнее меня самого. Я все время прячусь за спинами других и никак не могу выйти из-за их плеч, которые все время подставлены для поддержки. Да, товарищи в бою необходимы, но… Какой толк в таком товарище, как я? Все равно, я видимо мало что понимаю в этой жизни.

«По-че-му…?»

Вопрос командора ставит меня в тупик. Нет, даже не так. Я знаю ответ, но правильный ли он? Зачем спрашивать, если и так все известно. Я плохо знал командора Смита, а потому ответить на этот вопрос в лоб или здесь есть какой-то подвох, я не знал. Его отряд часто выходил за пределы стен, его разработанная стратегия приносила успехи и новые познания о том, кто именно такие титаны. Он был умным, смелым и сильным человеком, а потому отвечать на этот вопрос легко, не имело смысла. Но, к сожалению, только один ответ крутился в моей голове, так как этот ответ я сам бы хотел услышать, будь я на его месте.

- Наверное… Спасти человечество и… - чуть поджимаю губы. – Ответить на вопрос: «П о ч е м у ?»

Странный ответ, согласен. Но именно его я бы хотел как-нибудь услышать, ведь этот вопрос носил в себе не одно понятие. Например, почему земля может быть горячей, а река бескрайней? Почему огромные рыбы испускают воду из спины? И…

Почему титаны едят нас?

Именно это я всегда хотел выяснить. Именно этот вопрос стоял на первом месте у каждого, кто видел этих огромных чудовищ и лишался всего, что у него было. Именно вопрос «почему», стоял в голове у каждого, кто делал последний вдох, а после становился лишь куском мяса для очередного титана.

Так, почему, мы должны жить в этом страхе?...

+1

7

— За годы своей службы я убил всего где-то около дюжины титанов, если вообще не меньше. Это к разговору о силе, — бросает как бы невзначай, впрочем, не упоминая о том, что у Сильнейшего Воина Человечества, к слову, счет уже давно идет за двадцать убийств и неуклонно продолжает расти. Эрвин никогда не был человеком, который мог бы рвануть вперед, тщательно все не обдумав, лишь для того, чтобы снести башку очередном исполину, отправив его на свой счет. Иногда он беспринципен, но далеко не так безрассуден, как может показаться.
Армин прав: Эрен действительно слишком импульсивен. Сначала делает, а только потом начинает думать, когда толку от этого уже ровным счетом никакого. И Смит молчит, не собираясь высказывать вслух свои опасения на тему того, что если бы вся разведка в составе почти трехсот человек была как один только Эрен Йегер, то даже сам 13-й Главнокомандующий «Крыльев Свободы» не смог бы управиться с этой толпой. Одного взрывного юнца можно было компенсировать и уравновесить. Триста таких — увы. Зато физическая сила.
— Так нужно быть сильным или храбрым, Армин? — Арлерт начинает путаться в своих же словах, вынуждая командора осадить его. Разговор бесполезен, как только начинается подмена понятий, а именно это сейчас и происходит. Армин переносит суть разговора на себя, приводя в пример себя, и разведчик вполне осознает, что их диалог такими темпами может зайти в тупик, и вытащить кадета из омута собственного разума будет уже невозможно. — Пойдем.
Парень прав и говорит все верно про ответы на вопросы, про спасение человечества, но все равно продолжает забывать одну вещь. О которой, впрочем, на самом деле мало кто помнит.

Идти по направлению к отдельно стоящему от штаба разведывательного корпуса зданию всегда было тяжело. Не только потому, что по всему телу предательски начинали ныть старые и не очень шрамы, бледными полосами осевшие на коже, но и потому, что к горлу подступал ком от осознания, что можно увидеть там. В лазарете. Вообще, вести мальчишку-кадета на территорию одной из трех военных организаций в Стенах было неправильным. И не из-за каких-то секретных вещей, ведь они просто не лежали на улице, а находились непосредственно в главном здании. И не потому, что это могло сойти за нарушение устава — Эрвин делает то, что делает, а усомниться в его решениях пока никто как-то не думал, ссылаясь на непререкаемый авторитет начальства.
Просто Армина было слишком рано вести сюда. Психологически рано, мужчина понимал это. Но не показать ему задуманное было неправильным. Он должен был увидеть все своими глазами.
Открыть двери сложно. Сложно даже для того, кто через многое прошел за многие годы службы. Но сложно внутри. Внешне же — кремень, с легкостью подчиняющий себе замок и являющий себе то, что находится внутри деревянного помещения. Мимо прошмыгнула санитарка, не обратив на свое непосредственное начальство ровным счетом никакого внимания. Ей это простительно. Сам Эрвин оставляет дверь открытой и коротко кивает Армину, мол, загляни и увидишь все сам. Но остается в тени, не привлекая к себе внимания, не тревожа своих людей посторонним присутствием.
— Что Вы видите? — даже здесь, на его территории по-настоящему уважительное «вы». Арлерта есть за что уважать. — Я стал командором не только ради ответов. Я стал командором, чтобы вернуть домой то, что своими руками забрал из семей. Я обещал вернуть и слово свое держу, только…не всегда удается отдать детей их родителям, скажем так, целиком.
Возможно, звучит цинично. Скупо, сухо, равнодушно. Но ты не можешь говорить иначе, когда проходишь через самый ад раз за разом. Снова и снова. Ты не можешь выдавить из себя хоть какие-то эмоции, когда, не сумев вовремя оказаться рядом, хватаешь за руку товарища, а потом замечаешь — рука у тебя, а товарища нет. Ты прижимаешь к себе постепенно леденеющую ладонь — огрызок, — заливая форму кровью, дрожишь от ужаса и пронизывающего до костей холода. Тебе холодно даже тогда, когда вокруг тебя клубится жар, исходящий от титаньих тел. Отшатываешься и поскальзываешься на луже крови, рвоты и чьих-то потерянных кишок. И тебе уже наплевать. Ужас парализует, но ты хочешь жить, поэтому, собираешь всю свою волю в кулак и пытаешься подняться. Подняться, чтобы не смотреть в стекленеющие глаза, уставившиеся на тебя с земли. Там голова лежит. Откусанная. Вся в слюне и кровавой пене. Когда-то она вместе с тобой смеялась, а теперь из заиндевевших и потрескавшихся уст стекает кровь, что уже даже в землю не впитывается, лужей растекается под размозженным черепом с грубо разорванными позвонками. Тебя тошнит от этой сцены. И на руках твоих чужая кровь. И мимо тебя пробегает друг, пытаясь удержать одной рукой вываливающиеся из распоротого живота внутренности. Духу не хватило глотку перерезать, одним ударом вогнать обломок клинка под кожу и слитным движением — в сторону, брызнув кровью и что-то прохрипев. Поэтому только так, грубо и необдуманно. А жить захотелось уже слишком поздно. Вот и остается ползать теперь по земле, расстилая под собой ковер своей «подноготной» и корчась в предсмертной агонии.
Эрвин Смит проходил через этот ад добровольно. Он забирал людей из семей, с руками вырывал детей, отнимая их от родителей, обещая вернуть потом. И не всегда удавалось исполнить обещание идеально. Чаще — раскуроченные останки, пропахшие гнилью и гарью, пропитавшие ткань форменного плаща насквозь.
— Много, верно? — возвращается из собственных мыслей, вновь обращаясь к тем, кто сейчас пытался снова вернуться к жизни, лежа на больничных койках в окружении врачей и санитаров. — Раньше их было меньше.
Зато трупов — значительно больше.

+1

8

Эрвин, действительно, умный и смелый человек, каким я его себе и представлял. Битвы под его командованием принесли множество жертв, но и в то же время, много информации о титанах. Это не могло не вызвать восхищения. Да, жертвы в борьбе с титанами росли с геометрической прогрессией, однако это были жертвы во благо человечества. Мало кто понимал это, мало кто мог принять подобное, однако, если задуматься, если смотреть на разведотряд таким же взором, как у Эрена, то можно было разглядеть в них настоящих героев.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь стать таким же. Скорее всего, нет. Я трус и слабак, и никогда не смогу признать обратного. Я боюсь допускать ошибки, однако делаю их вновь и вновь, спотыкаясь на одном и том же. Я путаюсь в самом себе, не удивительно, что после моего ответа, командор задал этот вопрос. Я не смогу на него ответить. Не удивительно.

Как вообще такой, как я, мог привлечь внимание такого, как он? Я знаю, что, если вступлю в ряды тех, кто готов принести себя в жертву во имя человечества, меня будут недолюбливать. Почему? Думаю, тут все ясно. Таким, как я, вообще не место на поле боя, но я хотел. Хотел идти рядом с Эреном и Микасой. Хотел стать для них большим, чем просто «обуза», которая только и делает, что мешается на фоне. Возможно, сейчас мои мысли эгоистичные, слегка наивны, глупы, но я ведь все еще мечтаю о той свободе, которая символизируется в крыльях, под которыми разведывательный корпус вступает в бой.

Мой взгляд потух совсем, а после вновь уперся в землю. Мне не хотелось больше ничего говорить, ведь выглядел я перед Смитом слишком глупо. Наверное, он считает меня еще ребенком или же зверьком, который только трусливо может поджать хвост, не умеющий достойно аргументировать свои слова. Я не злился и даже не пытался думать о том, что он не прав. Нет, он был бы полностью прав, если бы сказал мне, что я еще малое дитя, которое не может здраво оценить все то, что происходит сейчас. Всего лишь зеленый юнец, которому нужно расти и расти. Однако его последующее слово заставило меня слегка удивиться и вновь приподнять голову, чтобы вопросительно заглянуть в его глаза. Жаль, что четкого объяснения куда именно и зачем, я должен следовать за командором, не последовало.


Распахнутые от ужаса глаза и тошнотворный рефлекс последовали сразу после того, как Эрвин открыл передо мной дверь в лазарет. В этом месте, словно царил сам ад. «Это…» - от увиденного мысли просто расползались по разным уголкам моего сознания, так и не дав мне четко сформулировать фразу в собственной голове.

Здесь пахло медикаментами, а среди людей не было тех, у кого присутствовали все части тела или у кого не просачивалась кровь через бинты. Сквозь марлевые повязки можно было уловить запах спирта и крови. На лицах людей, которые лежали в создании, не было ничего. Просто пустота, которая отражалась в глазах и показывала насколько безысходна оказалась их жизни. Я понимал, что каждый из них потерял не только часть себя в физическом смысле, но и в моральном. Наверное, многие из них лишились чего-то более ценного, нежели одной из части своего тела.

Вокруг них были запыхавшиеся медсестры, которые пытались помочь каждому. Здесь, кажется, не хватало лишних рук, оттого приходилось бегать из одной палаты в другую.

Что же они пережили?

Какой же ужас им пришлось перенести?

Вспоминая день нападения на мой родной город, я никогда не забуду, как боялся того, что произошло. Каждый день мы жили в страхе, что однажды титаны нападут на наших близких, уничтожат все, что нам так дорого. Многие пытались забыть об этой угрозе, топя себя в алкоголе или пытаясь занять себя хоть чем-нибудь, лишь бы не думать о подобном. Однако, когда все случилось та самая безысходность, которую люди пытались приглушить вмиг обрушилась на них в двойном размере. Но эти люди были другими…

Мы и правда, многое потеряли. Своих друзей, родных и близких людей, а они теряли это каждый день. Выходя за пределы стен, они знали, на что идут и были готовы к тому, что с ними случиться, но реальность намного отвратительнее, чем мы ее себе представляем. Каждый день видеть, как на твоих глазах разрывают друга, с которым ты идешь плечом к плечу, а, возможно, даже и брата было хуже тех кошмаров, которые являются в наших снах. А если ты будешь тем, кому суждено стать разорванным куском съедобного для титанов мяса, то этот кошмар приносит твоим близким тот, кто повел тебя за собой…

-Они… - ком подходит к горлу, когда я представляю, что то же самое может произойти и с моими товарищами. – Они все… - я не могу договорить или сформулировать фразу, ведь этот страх и ужас поглощают меня, а руки сжимаются от несправедливости к нашим людским жизням. – Они живы….- я сам осознаю этот факт, отчего на душе становится чуть свободнее, спокойнее. Несмотря на их раны, несмотря на их состояние душевное и физическое, они могут продолжать дышать, чувствовать и могут встреть новый день. – Зачем… - я поворачиваюсь к командору, чтобы задать довольно глупый вопрос, ведь уже догадываюсь, какой ответ последует за ним. – Зачем вы привели меня сюда?

«И все же… Храбрость не может существовать без силы, а если так случилось, то человек просто глупец. Порой теории и веры в себя недостаточно, тем более, когда перед тобой столь грозный враг…» - почему-то именно сейчас пришло мне в голову, когда я только зашел в лазарет. Однако это лишь мои мысли, а потому я старался сохранить их при себе.

+1

9

— «Сильные поедают слабых» — тезис, плотно уложившийся в вашей голове. И это нормально, — Эрвин отходит в сторону, спускаясь вниз на пару ступенек, оставляя Армина наедине с открывшейся ему картиной. — Не мне за это судить. Но. Никто, напоминаю, никто и никогда не мог запретить слабым хитрить и изворачиваться.
«Поэтому я привел вас сюда.»
Выжить — цель любого существа в их суровом мире. И здесь, на этой самой земле, когда действует правило «либо ты, либо тебя», слабым приходится прибегать к огромному количеству различных уловок, чтобы дойти до этой цели. Человечество слабо от природы. Ограниченное рамками собственной физиологии, ограниченное в ресурсах. Даже мораль играет далеко не на руку. Люди сами загнали себя в эту ловушку и, увы, выберется из нее еще не скоро. Как бы командор не верил в победу, понимать такие очевидные вещи приходилось даже ему.
— Все они сильны как физически, так и духовно, но, как видно, иногда этого мало. Да, они живы. А почему? — пожал плечами. — Потому что я когда-то поставил ум, сообразительность и смекалку выше крепости мышц и прочности клинков. Мы разведчики, а не воины.

Улыбается мягко, хмыкнув себе под нос. Из-за того, что кто-то когда-то возомнил, мол, разведывательный корпус занимается истреблением титанов, люди начали воспринимать разведчиков, как тех, кто должен быть сильным, чтобы перерезать всех гигантов. Отнюдь.
— И не надо равняться на Сильнейшего Солдата Человечества. Он — занятное исключение, но далеко не стабильная тенденция, — смешок. — Легион Разведки. Корпус Разведки. Разведывательный корпус и прочие названия. Разведка, Армин, а не борьба с титанами в самом прямом значении. Моя задача не отправить людей на бойню, а получить новую информацию и вернуть живыми тех, кого я повел за собой.
Все, что говорит командор, не было попыткой в самолюбование или восхваление самого себя. Это — правда жизни. Это — результат бессонных ночей в обнимку с планами и картами. Это ночи анализа и построения схем и теорий. Казалось бы, стратегию может придумать любой. Но почему же тогда никто раньше не посчитал нужным этим заниматься? Почему же раньше люди умирали с такой завидной постоянностью, что авторитет разведчиков в обществе сначала пошатнулся, а потом едва ли не рухнул вниз и сейчас держится практически на соплях и только потому, что были вовремя внесены изменения? Количество смертей сократилось, но, к сожалению, слишком поздно, чтобы этим можно было по-настоящему гордиться.
— Можно быть сильным и оказаться в пасти титана, рискуя оттуда уже не выбраться, — снова разворачивается и приподнимается на одну ступеньку, продолжая смотреть на Армина снизу вверх, — а можно быть умным и роковой встречи избежать. Да, это мысль «слабого» человека. И это моя мысль.
С лица исчезла даже тень былой улыбки: только сосредоточенность, серьезность и принятие самого себя.
— И только потому, что я руководствуюсь этой мыслью, эти люди еще живы и могут начать новую жизнь. У них есть шанс. И если я увижу на своем столе пачку прошений о переводе в другое подразделение, я подпишу их все, потому что никого не держу рядом с собой насильно. Эти люди храбры уже тем, что однажды посвятили свои сердца общей цели. И я могу и пожертвую этими сердцами, если того потребует ситуация. Но я никогда, — холодное спокойствие и прямой взгляд в глаза, — не делаю этого потому, что ставлю силу превыше всего. Человеческий ресурс в наших условиях слишком ограничен, чтобы так безрассудно им распоряжаться.

+2

10

Сложно судить о человеке, не зная всей его истории. Сейчас я убедился в этом лично. Убеждался в этом, смотря на раненных, которых доставили сюда прямиком с поля боя. Отвратительная и ужасная картина, однако, больше пугало представление того, что именно разворачивалось перед ними во время схватки.

Мы тоже видели их. Мы помнили истошные крики людей и запахи оторванных частей тела. Кровь, которая брызгала в разные стороны, окрашивая наш город в алый цвет на заре, никто и никогда не сможет забыть. В тот день осталось мало выживших, а некоторым пришлось распрощаться со своими жизнями сразу после того, как они покинули пределы родного города и стены, за которыми, как думали все, будут в безопасности.

Не только титаны, но и сами люди принесли множество жертв. Никто не был доволен этим, скорее все жили в страхе и ужасе перед неизведанным. Все боялись вновь увидеть этих тварей, но вскоре некоторым пришлось столкнуться с неизбежностью, чтобы умереть, как полагается животным. За еду надо платить, а потому они отплатили за нее своими телами.

Они не знали, что тот корабль, который стал для нас спасением, вскоре вновь станет их погибелью.
Я помнил, как на крайние меры пошло правительство, чтобы отослать людей из-за недостатка еды и питья.

Мне было тошно вспоминать об этом, ведь будучи ребенком, я еще не понимал того, что на самом деле задумали люди. Среди них был и мой дедушка. Он должен был сделать что-то благое для человечества, однако умер, как и другие, посланный не на спасение, а на верную смерть. Я не тот человек, который будет жить ради ненависти и мести. Да, мне было обидно и больно, когда я принял для себя правду. Однако я принял ее, какой бы она не была. Мои гневные эмоции не принесли бы блага в этот мир, тогда какой от них был бы толк?

Больше всего раздражали воспоминания от слов тех людей, которые все время бранили разведотряд. Они говорили, что те лишь пользуются ресурсами правительства и ничего не делают. Они лишь живут за счет мирных горожан, а сами едят и пьют, набивая животы и избавляясь от других за счет выхода за стену. Эти слова слабый и глупых жителей порой злили сильнее, чем сама несправедливость в этом мире, но… Глаза тех, кто верит в них были важнее, чем глупые слова дураков.

Сейчас этими глазами, которыми мы раньше смотрели в Эреном на возвращающихся солдат, я смотрел на Эрвина. С восхищением, с неким желанием быть с ним рядом в строю. Он, действительно, был мудрым и удивительным человеком, кто бы что ни говорил. Он был героем, несмотря на то, что под его командованием умирали другие и многие проводили остаток своих дней в инвалидном кресле или же сидя на медикаментах.

Благодаря им, благодаря жертвам, которые пришлось принести, мы и правда, были на шаг впереди. Мы знали, куда нужно целиться, чтобы убить титана, знали, что нужно использовать против них. И все, благодаря, героям. Именно героям, а не солдатам, которые просто сидят за стенами и пытаются кого-то защищать, при этом почти каждый божий день, напиваясь в хлам и разглагольствуя о том, какие они «герои» и «прекрасные воины».

-Я понял, - осознание того, что я, действительно, был не прав насчет стратегии приходит сразу же, как Эрвин говорит о разведке и о жертвах, которые могли бы быть, если бы не тщательная планировка и разработка плана. – Но даже так… Если бы я разрабатывал стратегию того, кем именно должен быть в бою, я бы не ставил себя с кем-то, кто может хоть что-то сделать против них. Я скорее остался бы за пределами стен, додумывая концепцию боя и дорабатывая стратегию. Но… - вновь отвожу взгляд, вспоминая своих друзей. – Я хочу помогать своим товарищам, поэтому… - внезапно для себя решаюсь на неожиданный поступок и тут же, встав в позу солдата, обращаюсь к Эрвину. – После академии, я и мои товарищи хотели бы вступить в разведывательный отряд, а потому, пожалуйста, обучите меня всему, что знаете! Прошу… Сделайте меня сильнее, командор, чтобы я тоже смог участвовать в собственной стратегии! Я не подведу Вас!

Теперь я уверен, кем хочу быть и стать! Теперь я знаю, как смогу помочь человечеству и обрести свободу!

+1

11

Вера горами движет, Эрвин всегда это знал. Знал, когда шел в кадетское училище, намереваясь посвятить себя, безусловно, важному делу. Знал, принимая присягу, вступая в ряды Корпуса Разведки. Знал, принимая на себя обязанности заместителя командира, а после и командира подразделения. Вера.
Не та, о которой говорят служители Культа Стен, укрепившего свои позиции внутри этих самых Стен. Они сидят на своих местах, периодически вещая о святости возведенных пятидесятиметровых объектов. Они сидят на местах ровно, не пытаясь что-либо предпринять и изменить. Они верят. Но это не та вера. Она тихая, паразитическая. Заражает мозги и разрушает сердца. Глупая вера, бессмысленная.
У командора она была другой. Он верил в своих людей и их силы. Любые силы: духовные и физические. Ситу было все равно на то, какой силы удар у человека. Все равно, сколько килограмм он может поднять. Тем более его не волновал страх человека — боятся все. Но он все равно продолжал верить в каждого. Верить безоговорочно и верить всем сердцем. Верить так, как, возможно, никто не верит в него самого. Единственное, что требовал разведчик от своих людей, — вера в самих себя, в свои силы, какими бы они не были.

Уверенность.

Уверенность — это то, что двигает вперед, что заставляет идти дальше. Падать, подниматься, превозмогая, и идти. Идти, не взирая на трудности. Идти, игнорируя неприятности и преодолевая их. Идти и продолжать верить. Уверенность — главная сила. Этого от Армина прямо сейчас добивался мужчина. Это он хотел услышать в голосе, увидеть в глазах.
Эрвин понимал: они с Арлертом очень похожи, пусть этого и не скажешь. Сам кадет мог сколько угодно это отрицать, но командор был уверен, хоть и молчал. И видеть неуверенность этого удивительно талантливого парня было практически физически не комфортно, будто давило что-то. Обычно командор так не привязывался к людям, по понятным причинам, но тут было что-то другое. Губить такой талант с чисто рациональной и практической стороны вопроса было неправильно. Приумножать, но не закапывать глубоко внутри. И Эрвину хотелось вытянуть его наружу, заставить проявить себя.
Наверное, именно поэтому он уделил «какому-то там кадету», как сказал бы кто-то другой, столько времени?

Казалось бы, люди — расходный материал. Люди — ресурс, используемый для целей. И что бы командор не сказал до этого, люди не могли понять столь элементарных вещей. Их право оставаться при своем мнении. А Эрвин же сейчас ставил своей целью реализовать весь потенциал своих подчиненных. Их мало, да, но каждый из них ценнее любого солдата Гарнизона и Военной Полиции вместе взятых.
— Хорошо. Я научу, — губы дрогнули в слабой, но искренней улыбке. «Эрвин, он же помрет в первой же экспедиции! Зачем?» — сказали бы ему те, кто не верит в успех. Скептицизм, преувеличенный реализм. Но в мужчине проснулся какой-то чисто мальчишеский азарт, желание добиться своего. «Нет, он будет жить до тех самых пор, пока сам не захочет умереть, — ответил бы он на все возмущения и все то недоверие, выказываемое окружающим. — По-настоящему захочет жить — будет жить и всех нас переживет».
Безрассудно? Возможно. Слепо? Вероятно. Бессмысленно? Само собой.
— Я не буду требовать точного соблюдения моих заветов. Но я потребую результат. Когда-нибудь — обязательно, — не здесь и сейчас, но потом, когда от Армина потребуется принять важное решение, когда от его действий будет многое зависеть, Эрвин увидит результаты своих трудов. И поймет их целесообразность. — Но дважды повторять не стану. Никогда.

Эрвин — не учитель. Но он может показать. Учить же будет жизнь. И только с годами можно увидеть, во что выльется это решение командора.
И он увидел.

+1

12

И вроде мы давно не дети и выросли из тех сказок, о которых мечтали раньше. Когда-то давно многие верили в то, что однажды смогут освободиться от вечных войн. Люди перестанут лгать друг другу, перестанут наставлять против друг друга орудие и сражаться во имя своих собственных жизней и жизни всего человечества.

Наверное, каждый мечтает однажды выйти за стены Шины, Розы, Марии, чтобы просто спокойно вздохнуть, не боясь титанов и прочих врагов, которые так и норовят оторвать твою голову или загнать тебя в угол страха и ужаса. Однако все это бесполезно, если сидеть, сложа руки, и ничего не делать. Простым наблюдением за ситуацией, как это делают многие, делу точно не поможешь. Я это прекрасно знаю. Возможно, не так как командор и остальные. Не столь точно и с таким багажом опыта за плечами, но только дурак не поймет этого, либо тот, кто не хочет подставляться, пытаясь, как маленький хорек отсиживаться в засаде.

Мне хочется научиться не только тому, что умеет разведывательный отряд, не только силе, с которой солдаты пытаются выйти на передовую, но и научиться двигаться в правильном направлении. Сейчас я всего лишь в кадетском корпусе, только становлюсь на ноги, если это можно так назвать, зато завтра, возможно, придется выйти вперед и сделать шаг навстречу к будущему или к собственной смерти.

-Благодарю, командор! – бодро восклицаю я, слегка обрадовавшись ответу Эрвина. – Я постараюсь не подвести Вас, Сэр! – моя речь тверда, только сейчас понимаю, как важно для меня приобрести этот опыт вместе с командором.

Я и правда, благодарен ему за то, что он готов взять меня на поруки. Я готов встретиться с любой неизбежной ситуацией и готов показать себя. Пусть ноги и будут трястись перед лицом опасности, я не сдамся! Ради друзей, ради будущего, ради нашей с Эреном мечты. Ни он, ни я, никогда не отступят, пусть даже во мне будет больше сомнений, чем в нем. Я буду идти по тому пути, который мне покажут, я не сверну с него, уверен! Увидев всех этих людей и, представив, скольких придется еще потерять или оставить инвалидами на всю жизнь, я понимаю, что их жертвы не должны быть напрасными, и если однажды мы сможем сделать этот мир свободным, то все это будет и их заслугой.

Спасибо Вам, Эрин Смит…

Прошло пару дней с тех пор, как моя встреча с командором оказалась не случайной. Возможно, я даже мог поверить в судьбу, которая с радостью, благосклонно отнеслась ко мне, подарив шанс стать сильнее. Конечно, я вернулся к привычному образу жизни с занятиями в кадетском корпусе и обучению в рядах солдат. Мы все еще зеленые юнцы, которые ни разу не столкнулись с глобальной проблемой, чтобы показать свои знания и умения в реальном бою.

-Армин, - послышался голос Эрена, когда я уже собирался в назначенное время последовать на тренировки с командором. Мне не хотелось разглашать то, что меня тренирует сам Эрвин, в которого Йегер был буквально «влюблен», видя его и его отряд, возвращающимися каждый раз с поля боя, и смотря на них словно на героев. – Ты снова куда-то уходишь? Что у тебя за дела такие?!

-Да, так, - с усмешкой произношу я, потирая затылок. – Просто хочу лучше обучиться управлять приводом, а после занятий самое лучшее время для тренировки.

-Вот как, так давай я пойду с тобой? – с загоревшимся взглядом произнес Йегер.

-Но… - в голове начинают возникать различного рода «отмазки», ведь я никогда не говорил, что тренировку провожу не в одиночестве.

-Эрен, - к счастью, для меня, откуда не возьмись, появился Райнер и Бертольд, которые всегда появлялись неожиданно, но очень даже вовремя. – Пошли, потренируемся рукопашному бою, - обхватывая шею Эрена, засмеялся Браун. – Мы еще покажем Анни, на что мы способны ведь так?

Пока Йегер пытался вырваться из рук Райнера, а Бертольд, как обычно стоял в стороне и молча наблюдал за всем этим «безобразием», у меня выпал шанс, наконец-то, уйти оттуда незамеченным и без последствий, чтобы не заставлять командора ждать.

Сегодня мы договорились встретиться на тренировочном поле. В последнее время наши занятия часто проходили именно там. Эрвин был хорошим учителем, лично для меня. Во всяком случае, я понимал его лучше, чем кого-либо. В последнее время я даже научился лучше управлять приводом, что было тоже заслугой моего нового «учителя».

-Командор! – подбежав к Смиту, слегка запыхавшись, обратился я. – Простите за опоздание, - сразу же выпрямился и принял стойку «солдатика», как обычно. – Кадет 104 корпуса, Южного подразделения, Армин Арлерт, прибыл!

Возможно, я слишком серьезно относился к нашим встречам с Эрвином, но иначе просто не мог. Он, несмотря на свою загруженность и службу, принял меня на обучение, чтобы потом я смог оправдать его ожидания. И я должен был сделать это. Нет, я верил, что я смогу сделать это, во что бы то ни стало.

+1

13

Выискивать время на то, чтобы заниматься личными тренировками Армина Арлерта, было, наверное, неправильным, как могло бы показаться кому-либо со стороны.
— Ты слишком увлекся, Эрвин, — заявил как-то Леви, заглянув с утра в кабинет своего командира и застав его за «перекройкой» собственного рабочего графика в поисках свободного окна в пару часов. Старый потрепанный ежедневник был вдоль и поперек исписан аккуратным почерком Смита, в очередной раз решившего, что их с Арлертом тренировка достойна оказаться на одном листе с «делами первой необходимости». Мужчина поднимает на разведчика взгляд, на секунду остановившись, чтобы не поставить на бумаге кляксу, и, даже ни капли не поменявшись в лице, отвечает:
— Думаешь?
— Знаю, — Аккерман скрещивает руки на груди, сжимая в кулаке стопку отчетов, и приваливается бедром к краю стола, смерив начальство раздраженным взглядом сверху вниз. — Возишься с этим мальчишкой, тратишь свое время… А ведь не факт, что он даже в разведку пойдет.
Эрвин пожимает плечами коротко и снова переводит взгляд на свои записи и сторонние документы, с которыми еще предстояло разбираться в это время. Все равно у кадетов еще занятия, чтобы сразу же мчаться на место их встреч, не подумав перед этим головой.
— Я волен распоряжаться своим свободным временем так, как того захочу, верно? — не то чтобы Леви спорил с этим. Уж ограничивать чужую свободу он никогда не собирался, но какую-то увлеченность ребенком, который в последний момент может взять и передумать, чтобы на трясущихся ножках уйти в какой-нибудь Гарнизон, понять не мог. У командора и без того было слишком много дел, чтобы что-то откладывать на потом из-за каких-то веселых и, на первый взгляд, бесполезных побегушек на тренировочные площадки. — В конечном итоге, я не вижу ничего плохого в том, чтобы уделить кому-то немного времени, дабы у него не осталось сомнений в самом себе. Разве плохо заниматься воспитанием нового поколения?
Капитан всегда смог бы найти, что ответить, но в этот раз решил промолчать, подсунув под нос командору ранее удерживаемую стопку, и удалиться, мягко закрыв за собой дверь. Решения начальства не обсуждались, пусть иногда с языка так и грозились сорваться сомнительные комментарии.

Армин как всегда официален, отчего Эрвин не может сдержать мягкой улыбки, мельком скользнувшей по губам и оставшейся в глубине глаз легким всполохом. Конечно, он не разрешал обращаться к себе фамильярно, запанибрата, но подобные формальности каждый раз хоть немного, но ставили в тупик. Потому что с такой отдачей каждый раз называть свое подразделение вкупе с именем может не каждый, пусть каждый и обязан.
— Вы не опоздали, — часов при себе у командора не оказалось, но тени, растянувшиеся по песку, не на много отошли от своего изначального положения, когда Смит только пришел. Прошло не больше пятнадцати минут с этого момента. Кадет как всегда донельзя серьезен, будто сейчас у него будут принимать экзамен, к которому парень, разумеется, готовился полночи, если не всю ночь. Но ничего такого Смит не планировал да и результатов, которые он собирался увидеть, не собирался требовать так скоро. «Когда-нибудь» — не сейчас. Командор круто разворачивается на пятках, сцепив руки за спиной. Не считает нужным звать за собой, потому что кадет и сам пойдет за ним на площадку, где они собирались обычно.
— Надеюсь, в прошлый раз я не был излишне жестким, — ломать людей разведчик не собирался, — или жестоким.
Но учить их надо было. И учить так, чтобы запомнили на всю жизнь, в рефлексах вырабатывали ответные мысли и действия.
— У меня сегодня чуть меньше времени, чуть в прошлый, но «гонять» буду столько же. Такой расклад устроит? — и взгляд внимательный, словно ожидает отказа.

+1

14

Возможно, мне до сих пор не хватает таланта. Возможно, я никогда не стану тем, кем хотел бы быть по праву, но я никогда не сдамся. Моя цель – выжить. Мой ориентир – сила. Я не могу отказаться от этого, иначе пойду на корм тем мерзким созданиям. В этом мире выживает сильнейший, несмотря на то, что свой ум я стал ценить намного сильнее, благодаря Эрвину. Он, действительно, смог научить меня многому, особенно, как именно рассчитать свой расход сил.

Я был благодарен командору. Его учения не проходили даром. За эти несколько дней мои навыки и правда, успели повыситься. Он говорил о том, чтобы я умел объединять силу и ум, и пользоваться этим грамотно. Да, я, наверное, еще не достиг совершенства, оно и не удивительно, ведь я был до сих пор «зеленым юнцом», который должен продолжать нарабатывать навыки. Бесценный опыт, который с каждым днем становился для меня главной и основной задачей.

Когда Смит сообщил о том, что я не опоздал, в воздухе послышался даже облегченный выдох. «Слава Богу», - а ведь и правда. Я не любил никогда заставлять людей ждать, особенно тех, кто тратит на меня свое свободное время. Я до сих пор не мог поверить в то, что Эрвин согласился обучать меня. Даже во сне такое не часто увидишь, если очень захотеть. И все равно, я был в каком-то смысле виноват перед ним, ведь я не часто мог выполнять все условия его заданий, которые он давал мне еще с первого дня наших занятий.

-Нет, сэр! – тут же послышался отчетливый голос, который раздался даже в моих собственных ушах. Я не мог вести себя по-другому с человеком, который был для нас с Эреном легендой. Нет, героем, чье имя высечено в наших сердцах. Несмотря на то, что я увидел тогда в лазарете, несмотря на то, что понимал, что вся ответственность за смерти и ранения солдат лежит на мужественных плечах Смита, я никогда не смогу изменить мнение о нем. – Я готов принять любое задание.

В глазах уже сверкнула полная боевая готовность. Я не знал, что мне ждать от Эрвина сегодня. Возможно, снова придется работать с приводом, а, велика вероятность, что придется показать свое владение рукопашным боем. На самом деле, самым сложным для меня были задания на выносливость и командор, наверняка, это заметил. Если знать в какое место нужно ударить человека или титана – особого труда и приложения силы это не составляет, а вот если нужно будет выжить в опасных условиях, то тут у меня становилось меньше шансов на сохранение жизни. Моя выносливость была по нулям, что очень сильно удручало меня и не давало покоя. Сколько бы я не пытался самостоятельно испробовать самого себя ничего не выходило.

Правда, больше меня интересовало не то, как именно Эрвин сможет избавить меня от этой слабости, а то, зачем мы изучаем боевое искусство? С титанами нам это не пригодиться, оно и понятно, а вот с людьми… Но, дело в том, что каждый человек, находясь, за стеной был в равных условиях, что и другие. Никто бы не посмел нападать на кого-то, да и зачем? Несмотря на то, что между людьми возникали разногласия, в основном, все обходились парой «тумаков», да и достаточно. Однако в академии, да и сам Эрвин обучали нас этому искусству по всей строгости. Нет, я не был против такого, однако, мне казалось, что лучше уделить время подготовке бойцам работать с приводом и оружием, а не умело отмахиваться от других. Нет, конечно, те, кто шли в полицию, им это нужно было в первую очередь. Но, во-первых, единственные с кем придется сражаться полиции – это нарушители, а они, как мне казалось, кроме размахивания руками, ничего и не умели. Второе, Смит знал, что я хочу попасть в разведотряд, а это значит, что единственные противники для меня – это титаны, тогда зачем мне делать упор еще и на рукопашный бой? Зачем мы так тщательно уделяем этому внимание? Когда я попытался спросить об этом в кадетском корпусе, мне не дали четкого ответа. Однако, может быть, Эрвин вновь сможет направить меня на правильный и истинный путь?

-Командор! – внезапно произношу я перед тем, как начались наши занятия. – Разрешите спросить? Скажите, зачем нам так необходимо знать боевые искусства? Мы ведь не будем сражаться с людьми. Наши враги – титаны, но на них это точно не сработает, тогда почему, мы обучаемся этому? – на секунду я почувствовал себя еще более «зеленым», нежели до этого.

Порой мне приходят в голову странные мысли, что наш мир не совсем такой, каким мы его представляем. Будто за стенами есть еще что-то, что мы обязаны знать, но просто не можем. Интересно, может это как-то связано с расстановкой приоритетов наших занятий? Или я просто все выдумываю? В любом случае: «Век живи, век учись», а значит ответы на свои вопросы, кажется, я буду искать еще очень долго. Правда, интересно, достигну ли я столь же высокого уровня, как и командор? Хотелось бы однажды стать таким же, как и он.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » my strategy, or your fight?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC