chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Guide me through this darkness


Guide me through this darkness

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Guide me through this darkness

http://sg.uploads.ru/W1X4b.gif
◄ simon curtis - i hate you ►
«You can't fix me
because I'm not broken»

участники:Tom & Tord

время и место:20ХХ, после инцидента на заводе Кока-Колы, вечер следующего дня; дом Тома.

СЮЖЕТ
I hate you, everything about you
Don't wanna be in love with you no more
Don't wanna be around you, touch you, fuck you
Don't ever wanna see come around my door

Отредактировано Tord (2017-10-23 17:44:32)

+2

2

Жарко. Легкие горят. Каждый кубический сантиметр воздуха будто наполнен парами концентрированной кислоты, которые разъедают бронхи с каждым вдохом все сильнее и сильнее, превращая некогда здоровый орган в бесполезный сгусток крови и прожженной насквозь плоти. Он досчитывает до десяти, вдыхает так глубоко, как только может и задерживает дыхание – этого должно хватить еще на пару минут. А потом…а никакого «потом» может уже и не быть.

Помещение, в котором он находится, темное – и это не просто сумеречная темнота, способная в любой момент развеяться первыми лучами восходящего солнца, это поистине непроглядная тьма. Бездна. Черная дыра. Космическое пространство без какого-либо маломальского отблеска звезд, без начала и конца, без понятий о времени и пространстве, без чувств и сожалений. Пустота на грани бесконечности, обозначающая начало свободы, которую никто и никогда не сможет отнять.

«Сделай шаг и окажешься там, куда так давно рвался. Порви цепь, скинь ошейник, избавься ото всех оков, что ограничивают тебя столько лет. Ведь ты заслужил это». Легкий, с нотками насмешки голос ему знаком. Он звучал в его снах, наполненных мрачняком разной степени тяжести, так часто, что стал уже почти родным и приравниваемым к внутреннему. Он всегда озвучивает то, что его адресат не в силах произнести вслух, признать, да что там – даже подумать. Владелец шелковистого баритона с сотней обертонов всегда  невидим, но зорок – от него невозможно скрыть, ни секундное колебание, ни первый звук пошлой мысли, ни напряжение злости, дернувшей желваки, ни страх, коснувшийся жгучим электричеством самых кончиков пальцев. Он – ничто. И он же – все. И игнорирование его советов сродни самоубийству.

Ведомый голосом, он делает шаг вперед, ожидая бесконечного падения в пустоту, но вместо этого нога становится на вполне себе реальный пол. Ощущение прохладной и влажной поверхности возвращает к целостности восприятия собственного тела и напоминает, что он давно не вдыхал, а боль в легких, переходящая в головокружение от удушья, срывает с губ стон отчаяния. Губ сухих, обветренных, потрескавшихся, с выступившими из микроскопических трещин каплями крови, отдающей противной горечью железа.

«Моя ли это кровь?» - задается он вопросом, но тут же забывает на него ответить. Вместо этого он пытается решиться на новый шаг и нервно сжимает в ладони одной руки пальцы другой. Понимание того, что его руки все это время были перепачканы чем-то скользким и уже даже подсыхающим, оставляющим после себя неприятно стягивающую кожу корочку, приходит с опозданием. И, скорее всего, это опоздание настолько длительно, что его последствия становятся бесповоротно неоправдаемыми.

Мгновение и его окутывает страх, бросает в дрожь, подталкивает вперед, переключает шаг на бег. Он достигает границ собственной клетки, находит из нее выход и попадает в другую западню. Тут есть отголоски света, превращающие яркие тона в блеклые полутона. Но даже от них болят глаза. Они слезятся, однако теперь уже скорее от осознания ужаса произошедшего в этой комнате, а не от губящего сетчатку непостоянства цветов.

Среди бескрайней пустоты в луже густой багровой крови лежат два тела. Сосуды особенных конкретно для этого человека душ, которые перестали ими быть, стоило только кому-то решить, что он имеет право распоряжаться чужими жизнями.

Он, не веря собственному зрению, приближается к груде мяса, превращенного буквально в фарш. Обоняние улавливает отвратительные миазмы распотрошенных и вывернутых наизнанку тел, а попытка отгородиться от них ладонью оказывается тщетной.

Там, где грудь должна закрываться клеткой из ребер, зияет дыра, обрамленная короной неровно поломанных костей. Острые концы измазаны кровью и, словно новогодняя елка, украшенная серпантином, красуются ошметками некогда целой плоти. На шее глубокая рваная рана, позволяющая разглядеть треснувшие позвонки и разодранный спинной мозг. Нет никаких сомнений в том, что если хоть немного приподнять тело над полом, то голова под собственным весом сразу же сорвется с последних слоев кожи, соединяющих ее с остальным телом. Левая рука неестественно вывернута, пальцы переломаны и сложены в фак таким образом, что тыльная сторона становится ладонью. Вытащенные из живота и размотанные во всю длину кишки смотрятся как скакалка совсем конченного фетишиста-извращенца, предпочитающего выделке животных выделку людей.

На второе тело он не смотрит – не видит необходимости, будучи уверенным, что найдет различия зверских убийств лишь в деталях. Ужасных и невероятных до абсурда.

- Кто же…такой… - дрожащим голосом шепчет себе в ладони, утыкаясь в них лицом. От пальцев пахнет смертью, что не удивительно – ведь здесь все давно и насквозь пропиталось ее мерзотным запахом.

«Слышишь, как звенят разбросанные звенья порванной цепи? Можешь гордиться собой – ты, наконец, освободился от тех, кто держал тебя на коротком поводке».

- Что?.. – он слепо поднимает голову, тянется к голосу, веря, что вот сейчас-то точно сможет лицезреть его владельца, но видит только кровь. Чужую кровь. На своих руках.

«Вот почему от тебя так разит отчаянием».

Томас подрывается с кровати с хриплым криком, больше похожим на карканье вороны. Первые несколько секунд еще толком не проснувшийся и не способный отличить реальность от сна мозг подает телу панические сигналы об угрожающей опасности. Отсутствие картинки окружающей обстановки и полная чернота перед глазами способствуют развитию ощущения дальнейшего пребывания в кошмаре, но совсем недолго. Мужчине удается перебороть иррациональный страх и вспомнить, чем закончился вчерашний день. Мысленный поток самых отборных ругательств в адрес непосредственного виновника его слепоты обрывается, стоит только коснуться кончиками пальцев повязки на глазах. Они бережно перебинтованы умелой рукой, все раны обработаны с нежной и обходительной тщательностью и теперь почти не болят. Том до конца своих дней будет обязан Мэтту за все, что тот делает для него на протяжении последних лет. Без друга, вечно поддерживающего и подставляющего свою спину ради благополучия Риджа, он уже давно оказался бы на задворках общества без копейки в кармане, принципов, гордости, чести и моральных устоев. И то, как он благодарен, что не остался один на один с самим собой в самый тяжелый период жизни, ни словами не передать, ни самопожертвованием не показать.

Просыпаясь окончательно, Томас теперь уже осознанно возвращается к анализу увиденного во сне. Все, что на границе сознания казалось таким четким, настоящим, живым и пугающим, сейчас отзывалось в воспоминаниях лишь смазанным масляным пятном, на поверхности которого не разобрать ни единого отражения. Отпечатки самых важных кадров превратились в темную сепию, не давая возможности определить принадлежность изуродованных тел хотя бы по одежде. Конечно, Томас и без того догадывается, кого видел – ему никогда не снятся незнакомые люди. А вот кого он слышал – это уже совсем другой вопрос.

- «…скинь ошейник…» - дублирует мужчина вслух, пытаясь воспроизвести чужие интонации и неосознанно кладя ладонь на шею. Под кожей все еще немного беспокойно бьется пульс, глухой болью отдаваясь в ближайшей гематоме. Сколько раз Торд хватался за его горло и пытался удушить? Сколько раз кричал в лицо и угрожал? Сколько еще раз это повторится прежде, чем кто-то из них не выдержит, перегнет палку и убьет другого? Они уже давно могли покончить друг с другом, порвать эту болезненную связь и жить своими жизнями, но им обоим явно что-то мешает. И это «что-то» дурное, неправильное и извращенное, живущее в их сердцах, убивающее, но так же и дающее стимул существовать дальше. Ридж пытался однажды представить свою жизнь без норвежца и к собственному отвращению обнаружил, что в ней ужасно пусто и холодно. В реальности без Ларссона Томас никому не нужен так горячо и импульсивно, как нужен был ему здесь. Ни Мэтт, ни Эдд не заполняли в достаточной мере пустое место, отведенное для Торда. Это все равно, что переливать кровь не тому реципиенту – за считанные секунды он отравится тем, что должно было спасти кого-то другого. И если когда-нибудь Ридж узнает, что в отличие от друзей, норвежец является для него единственным подходящим донором с идеально совместимым резус-фактором, то точно захлебнется в ядовитой иронии мироздания. Потому что, это издевательство – морально зависеть от человека, которого ты горазд расчленить и спрятать по разным сумкам, лишь бы только все решили, что он их бросил. Предал. Чтобы все поняли, как и каким чувством мучается Томас изо дня в день. Чтобы все возненавидели Красного Лидера так же, как он.

Сладкие мечты о кровавой расправе нарушает звонок в дверь. Том прислушивается к звукам в доме, чтобы понять, откроет ли Мэтт, или все-таки ему придется вылезать из теплой кровати. Шум воды, доносящийся из соседствующей с его комнатой ванной, дает безапелляционный запрет на дальнейшее вольготное разлеживание. Жаль, что из-за слепоты, он даже не может определить который сейчас час и тем самым лишается удовольствия поворчать на слишком ранний или наоборот слишком поздний визит. Что ж, остается только покорно повиноваться случаю, натягивать футболку и спускаться вниз.

Маленькое путешествие от комнаты до входной двери дается не без труда. Конечно, за годы проживания здесь он неплохо запомнил планировку, расположение всех углов, поворотов и ступенек в доме, чтобы не свернуть себе где-нибудь по дороге шею, но вещи, разбросанные то тут, то там безалаберным Мэттом несколько раз предательски прерывают его великий «путь на Восток».

- В очко себе позвони, мудак нетерпеливый, - ругается Томас, когда слышит уже пятую назойливую трель, и на подходе к цели в очередной раз спотыкается обо что-то, чуть не падая мордой в пол.

«Это заняло гораздо больше времени, чем я рассчитывал», - с тихим вздохом думает Ридж, прощупывая дверь перед собой и наконец находя заветную ручку.

Несмотря на полное отсутствие возможности увидеть гостя, Томас все равно знает, кто именно к ним наведался. Впущенный сквозняк доносит до обоняния мускусный запах, смешанный с нотками закаленного железа, оружейной смазки и крепкого табака. И чувствуется еще что-то такое, что не поддается определению, но что мгновенно туманит разум. Том слишком поздно ловит себя на том, что мысленно уже срывает шинель с плеч визитера и бесстыдно задирает толстовку, чтобы получить полный доступ к сводящему с ума запаху. «Интересно, стал ли ты сексуальнее с того раза? И был ли у тебя кто-то лучше меня?» - губы едва заметно растягиваются в похабной улыбке, но Ридж вовремя себя одергивает, не позволяя зайти дальше. «Когда я вновь обрету зрение, пойду по мужикам, пока не наделал ошибок, о которых точно пожалею,» - обреченно сворачивает свои мысли мужчина, ставя жирную точку на своих пошлых фантазиях.

- Какого черта ты тут забыл? – с нескрываемым раздражением спрашивает Ридж, складывая руки на груди и плечом облокачиваясь на дверной косяк. Добровольное появление Торда на пороге дома подчиненного, не исключено, что даже вкупе со своеобразными извинениями за вчерашнее, совсем не означает, что тот махнет на все рукой и дружелюбно пригласит выпить чашечку кофе.

«Ноги твоей в моем доме не будет. С какими бы намерениями ты ни пришел».

+2

3

There's a memory inside my head,
It feels like a part of me is dead.


Война - грязное дело. Грязное, но очень и очень прибыльное. Об этом постоянно говорил Ларссон старший, понятия не имея, что воспитывает будущего Лидера и ярого коммуниста, похлеще Маркса и Ленина вместевзятых. С того самого момента, как Торд впервые увидел оружие и взял в руки отцовский раритетный Конгсберг М/1914, он уже знал в каком направлении хочет двигаться по жизни, только ещё не представлял, как именно реализовать себя. Сейчас же заветная мечта маленького мальчика превратилась в реальность — обыденные серые рабочие будни Красного Лидера. А работы действительно было много, начиная от банального подписания всяких бумажек и прослушивания последних новостных сводок, заканчивая подавлением вооруженного восстания несогласных с новым режимом. Как ни парадоксально, но этот психопат с манией величия взвалил на свои плечи обязанность не просто по разрушению старого мира, но и возведению нового, более лучшего и совершенного мира. И эту ношу он нёс настолько ответственность, насколько это было возможно. Жертвуя сном, здоровьем и личным временем, Торд лично разрабатывал каждый свой следующий шаг, советуясь с Полом и Патриком, единственными, чьё мнение имело для него вес. Пускай против воли, с жертвами, разрушениями, но он даст этому прогнившему миру второй шанс, сделав его идеальным.

Ларссон, к своему собственному сожалению, не мог просто так взять и сразу начать захватывать всё человечество. Конечно же у этого хитрозадого ублюдка был план. Больной, отмороженный, как и он сам, план. В соответствии с ним, он связался с одной из внеземных цивилизаций, которые уже имели конфликты с землянами, стоит заметить. Задеть их чувства и навлечь гнев инопланетян на родную планету Торду не составило особого труда. Людям, совершенно не готовым к инопланетному вторжению, пришлось вступить в неравную схватку. Они не вышли бы победителями при любом раскладе, если бы не норвежец и его лазерный луч смерти, разумеется. Получив полную поддержку от правительств всех крупных стран, находчивый парень в два счёта смог предотвратить нападение иноземных захватчиков, а так же завоевать доверие и расположение самых влиятельных людей в мире. Собственно, с этого всё и началось. С обмана и подставы. Как и всегда, правда, Торд? Сейчас уже никто не будет разбираться в этой мутной истории, искать откуда же у неё растут ноги и вообще какую-либо причинно следственную связь и то, как к этому причастен простой норвежский парень. Это ровно то, на что и рассчитывал Лидер.

Получив в последствии власть и контроль над всей Европой и Великобританией, а так же заключив временный союз с Россией и Китаем, Торд не переставал расслабляться. Ни на секунду. Его жажда контролировать всё и вся росла в геометрической прогрессии, порой лишая остатков здравого смысла и застилая мужчине глаза. Он давно уже не принимал таблетки, которые сам же для себя и разработал. Они помогали ему концентрироваться на чём-то, но взамен приходило платить бессонницей. Хотя норвежец был лишь рад такому побочному эффекту, ведь появлялось куда больше времени на важные дела, требующие его личного внимания. Однако как бы он ни закидывал себя делами и обязанностями, призраки прошлого преследовали его повсюду, напоминая об одном единственном человеке, которого ему когда-то пришлось оставить позади исключительно из лучших побуждений. Так он считал тогда.

Мысль завербовать Томаса, а вместе с ним и Мэтта и Эддом, пришла спонтанно. В один из тех моментов, когда Торд был вынужден запираться за толстой дубовой дверью своего кабинета, некогда принадлежавшего королю Норвегии, он перебирал осколки воспоминаний детства, юности и зрелые годы. Лишь один из этих осколков ранил сильнее остальных - "Томас Ридж". Лидер сжимал в механической руке досье на бывшего друга, едва сдерживая очередной приступ. Хотелось кричать, плакать, рвать и метать, но спустя столько лет... В душе не осталось ничего кроме боли сожалений и ран, продолжающих кровоточить, если их ничем не обрабатывать.
- Найдите мне его, - первое, что приказал Красный Лидер, после недельного пребывания в депрессии, - и..., - неуверенно добавил он, - остальных тоже, намекая на Мэтта с Эддом. Если с первыми двумя всё было просто, то вот Эдвард смог отличиться, ведь это именно он являлся лидером восстания против него. Соответственно, о его местонахождении было ничего не известно. Раздражённо прикусив губу, Ларссон сделал вид, что факт подобного предательства нисколько не волнует его. Сейчас всё его внимание занимал лишь Томас. Навязчивая мысль вернуть свою вещь обратно достигла своего апогея и не давала мужчине думать ни о чём другом, кроме объекта своего желания. А когда Торд хотел чего-то, то он всегда получал это.

Любыми способами.

Make me feel like I am breathing
Feel like I am human


Чёрный бронированный гибридный полу БТР, полу хрен знает что, ехал по свеженькому асфальту в рабочие кварталы Лондона, где сейчас жили работники правоохранительных органов и остальные гос.служащие. Где жили Том и Мэтт. Лидер совершенно не нервничал перед визитом к Риджу, пускай они всего пару дней назад и разошлись на не очень хорошей ноте. Он снова сорвался и его встреча со старым другом оказалась совсем не такой, как он рисовал в своей голове. Потирая висок, словно пытаясь отогнать головную боль, мучившую его уже который год, Торд взял со столика стакан с бурбоном и осушил его залпом, после чего транспортное средство тут же остановилось. Символично. Водитель, убедившись, что периметр чист, открыл перед своим Лидером дверь, выпуская того наружу. Они прибыли на место назначения и норвежец, отбросив все сомнения ещё в той ловушке на заводе, неспешно вышел из авто и жестом показал, что в сопровождении не нуждается. С этим делом он справится самостоятельно, а лишние уши ему совершенно ни к чему. Минута - и вот он уже стоит на пороге его квартиры и, вжав палец в кнопку звонка, с завидным упорством трезвонит в него, прекрасно зная, что хозяин по ту сторону двери всё отлично слышит. "Ну же, Томми, не заставляй меня ждать слишком долго". Спустя, как показалось Торду, вечность, дверь перед ним, наконец, открывается. Одновременно с этим на лице Лидера появляется широкая улыбка. Том, что чернее тучи появился в проёме и загородив ему вход в квартиру, выглядел сейчас таким беззащитным в этой своей повязке. Ларссон чувствовал, как он нервничал, ощущал беспокойство, повисшее в воздухе, и ему определённо нравился тот эффект, который он произвол. Твои слова говорят "нет", но тело определённо кричит "да". Ничто не спрячется от пристального взгляда Торда. Только не Томас.

- Ах, Том, как грубо! Ты даже не пригласишь меня на чай? - нарочито обиженным тоном произносит Торд, положив одну руку на плечо собеседника, а другую на его талию. Норвежец, слегка прижимая мужчину к себе, аккуратно отодвигает хозяина квартиры в сторону, прокружившись с ним, словно в танце, тем самым освобождая проход и самостоятельно приглашая себя войти. Задержав руку на талии чуть дольше положенного, Ларссон, наконец, убирает ладонь и оглядывается по сторонам. Квартирку точно нельзя было назвать царскими хоромами, но тут быть весьма чисто и даже уютно. Почти как в их старом доме...
Торд, как ни странно, не хотел оттягивать момент, так что решил пояснить цель своего визита.

- Может ты уже забыл, но я обещал тебе новые очки. Всё за счёт Красной Армии, разумеется. Но когда это Лидер приносил хорошие новости просто так, не требуя ничего взамен? Позволив Тому немного порадоваться мысли о том, что он скоро сможет снова видеть, мужчина медленно добавил, не делая на этом особого акцента, словно бы дальнейшее условие было чистой формальностью и не имело особого значения, - Однако я хотел бы попросить тебя кое о чём. О, собеседнику определённо придётся теперь продать душу за возможность видеть вновь. - Считай это даже скорее деловым предложением, - Торд хотел преподнести всё как можно мягче, чтобы окончательно не спугнуть и не взбесить Риджа, поэтому тёплой левой рукой взял собеседника под локоть и подвёл его к столу на кухне.

- Присядем обсудить?

Отредактировано Tord (2018-02-10 01:58:54)

+1

4

Неловкость, вызванная появлением Торда на пороге дома, пробуждает совсем неожиданные воспоминания. Осколки чего-то теплого, но вместе с тем острого и опасного, о чем Том, казалось бы, уже совсем давно забыл.

Это произошло несколько лет назад, перед этой же дверью, возможно даже в это же время, Томас не ручался утверждать. К тому моменту он уже отчаялся найти себе кого-то, кто сможет забрать его из ямы холостяцкой жизни и оторвать от привычки жить с Мэттом. Он просто плыл по течению. Просыпался каждое утро, уходил на работу, возвращался обратно, напивался и ложился спать, чтобы на следующее утро снова проснуться в Дне Сурка. Он даже почти забыл о том, что абсолютно ничто не мешает ему менять привычный маршрут и хоть иногда заруливать в кино, бар или клуб. Его жизнь начинала походить на клешированную судьбу героя какой-нибудь второсортной мелодрамы, пока одним вечером тишина уныло пустующей без друга квартиры не разразилась звонком в дверь.

Томас никого не ждал, но после недолгих раздумий решил все-таки откликнуться на требовательный зов кого-то неизвестного, пришедшего к нему из другой вселенной.

Только из-за этой яркой ассоциации Ридж и запомнил того мужчину.

Каштановые чуть курчавые волосы, обрамляющие симпатичное лицо, подчеркнутое строгостью в глазах и хмуростью чуть сведённых бровей. Идеальная, чуть ли не сравнимая с военной, выправка. Однако, наравне со всеми этими располагающими чертами, парень выглядел словно разгневанный сосед, пришедший поставить Томаса в известность о том, что тот его топит.

- Я совсем недавно сюда заехал, видел тебя пару раз и все-таки решил, что стоит начать налаживать контакт с соседями, - как только он открыл рот, так и морщинка на лбу разгладилась, и плечи расслабились, а в уголках губ даже появился намек на стесненную и взволнованную улыбку. В отличие от незнакомца, Томас уже давно не замечал появления новых жильцов в этом доме, поэтому даже не попытался скрыть свое искреннее удивление, предательски отразившееся на лице.

Мысленно сославшись на собственную невнимательность, Ридж согласился на неожиданное, но, несомненно, очень приятное и уместное предложение сходить куда-нибудь и чего-нибудь выпить.

После третьего стакана виски вечер перестал быть томным. Том заинтересовался чужими рассказами и погрузился в обволакивающую атмосферу бара настолько, что стал забывать пить и хоть как-то реагировать на логичное завершение той или иной мысли. В ответ он только кивал и поддакивал, намекая, что хочет еще, что ему мало, что ему необходимо продолжение. И под словом «продолжение» не подразумевался секс, отношения или что-то в таком духе, нет, Том был настроен обзавестись товарищем по духу, другом, называйте как хотите, но по итогу получил нечто совсем иное.

Следующим утром он проснулся один в своей кровати, совсем не помня, как в ней оказался. Голова раскалывалась, все тело болело так, будто ночью его усердно избивали или заставляли бегать кроссы один за другим. Из памяти стерлись почти все детали вечера, кроме блеска толстого стекла под пальцами и карих глаз с потонувшим в их зрачках холодным расчетом.

Кем был тот парень, Томас так и не узнал, но невольно вспомнил о его существовании из-за Торда, который принес в дом ту же атмосферу напряженной неизвестности вперемешку с твердой уверенностью и знанием, что делать дальше. Только вот второе чувство принадлежало исключительно Красному Лидеру, а Томасу пришлось довольствоваться сомнениями и подавленностью.

Лучше всего Торд умеет вторгаться в личное пространство других людей. Ему это ничего не стоит, его не мучают угрызения совести, главное – собственный комфорт, а остальное неважно, что он в очередной раз и доказывает, пересекая порог без приглашения. Нахально облапывая подчиненного, издевательски улыбаясь, что можно услышать даже по голосу, ведя себя до безобразия по-хозяйски. А говорят, что злые духи не могут попасть в дом, если не дать им на это добро. Пиздят, - злится Ридж, поворачивая голову в сторону звука чужих шагов и наощупь захлопывая входную дверь.

Есть ли смысл его выгонять? Определенно никакого – если Ларссону что-то надо, он этого добьется, будь это даже простое желание доебаться до ближнего своего. Поэтому Томас мирится с мыслью о том, что в ближайшее время компанию ему будет составлять ненавистный представитель высшего руководства, и старательно настраивает себя на сохранение спокойствия. Но почти сразу же не сдерживает данное себе обещание. Торд продолжает делать то, что Том ненавидит больше всего – касаться его – и выводит мужчину из себя.

- Хочешь попить чайку – в следующий раз приходи сюда тогда, когда я буду на смене, и хоть упейся, - он выплевывает каждое слово, как пистолет выталкивает из дула раскаленное и смертоносное железо. Вырывает руку из пальцев чужой и, не уследив за амплитудой размаха, опрокидывает со стола керамическую кружку. Да какого..? – Томасу кажется, что осколки звенят внутри его головы, что острые края царапают не кафель, а мозг, и до онемения десен стискивает зубы, стараясь держать себя в руках.

Глубокий вдох через нос.

Медленный выдох через рот.

- Том? Все в порядке? – тут же слышится откуда-то из коридора взволнованный голос друга, - о, Красный Л..Тор.., - появившийся как всегда вовремя Мэтт явно не знает, как лучше обратиться к начальству – то ли с сохранением рабочей этики, то ли с поддержкой Тома в его мнении об идиотизме данного титула.

- Все в порядке, - мужчина все еще чувствует себя разбитым как та самая кружка, но интонации голоса держит и ничем не выдает внутреннего состояния, - просто у Торда ко мне есть несколько вопросов касательно произошедшего на заводе, а так как вызывать меня сейчас на допросы – гиблое дело, он соизволил почтить нас своим визитом, - в ответ ни слова, только до слуха доносится сначала двойной удар костяшек по дереву косяка, а потом и удаляющиеся шаги. Навряд ли все будет настолько плохо, но спасибо, Мэтт, - этот знак, оповещающий о готовности друга оказаться рядом в любую секунду, успокаивает Риджа и позволяет сосредоточиться на словах, сказанных Тордом по дороге на кухню.

Визор. Обещание предоставить новый за счет Красной Армии. Торд, сдерживающий свои обещания. Что-то не клеится. Ну конечно, человек, попросту не умеющий делать что-то для кого-то за так, требует услугу за услугу. Только вот, норвежец, кажется, даже и подумать не мог, что Томасу и без его подачек есть где достать очки.

С одной стороны ему ужасно любопытно, о чем же Ларссон так хочет попросить своего подчиненного, что даже всерьез собрался выполнить требование, брошенное в сердцах, а с другой – показать сейчас заинтересовать означает выложить на блюдечко свою слабость.

- Ты не перестаешь меня удивлять, - мужчина потирает кончиками пальцев переносицу и облокачивается поясницей о край столешницы, не имея никакого желания радовать гостя зрелищем под названием «как Томас вслепую стул искал». Он знает, что и без того выглядит максимально жалко и беспомощно, и что на сегодня его лимит неуклюжестей исчерпан, - мало того, что ты сломал мой визор просто потому, что тебе так захотелось, потому что этого потребовала твоя истеричная сущность, так ты еще и за новый что-то с меня стребовать хочешь. Обломись, я уже заказал себе новый там же, где взял и старый, - врет. С гордостью, но врет. У него пока не было возможности связаться с Эддом и, по правде говоря, хрен знает, когда эта самая возможность еще появится. Лидер восстания нынче живет довольно скрытной жизнью и всегда первым выходит на связь, предпочитая не оставлять никаких контактов даже лучшим друзьям, которые все равно всегда на его стороне.

- Если это все, то выход найди сам.

+1

5

Привычка просчитывать всё на несколько ходов вперёд появилась у Торда ещё с самого детства, чем он всегда успешно пользовался. Будь то заранее задобрить отца, перед тем как сообщить о том, что его вызывают в школу, или заблаговременное строительство бункера и космической ракеты в случае ядерной войны, - он всегда просчитывал всевозможные исходы и старался подстраховаться по максимуму, чтобы избежать нежелательных для себя последствий.

Ещё много лет назад, когда норвежец только-только основал свою базу и завербовал Пола и Патрика, у него уже был запасной план и запасной план для запасного плана. Нарочно оставив все свои наработки и готового боевого робота в тайном подвале дома, где раньше он жил с друзьями, Ларссон занялся другими исследованиями, что волновали его на тот момент больше всего. А именно: демоническая сущность Тома. Однажды увидеть эту тёмную сторону друга, Торд стал им одержим. Потратив много месяцев на наблюдения со стороны, Лидер понял, что для прорыва в данном исследовании ему необходима практика, а не теория. Лично заявиться к Риджу он уже не мог, поэтому было принято решение послать того, кому норвежец бы доверял и кого его друзья ещё не знали. Такой кандидат был лишь один. Отдав Патрику чёткий приказ "доставить Томаса без сознания, но живым" в лабораторию, он был абсолютно уверен в идеальном выполнении своего поручения, поэтому позволил подчинённому выбирать метод самостоятельно.

Том лежал без движения, связанный фиксирующими ремнями, на холодном металлическом столе для опытов. В безразличном взгляде серых глаз мучителя на долю секунды промелькнула невыносимая тоска и боль утраты, но уже в следующий миг над парнем стоял не прежний Ларссон, а Красный Лидер. Этот человек чётко знал чего он хочет и, самое важное, как это получить. Норвежец собирался ввести подопытныму свою экспериментальную сыворотку, но для начала требовалось провести кое-какие анализы и исследования, чтобы повысить шанс успешного исхода и избежать побочных эффектов. Всё должно было пройти в штатном режиме, так как помимо демона внутри Тома, он не ожидал увидеть ничего необычного ни в анализах, ни на томографии. Но он глубоко заблуждался.

Волну ярких флэшбэков прервал сбивчивый голос Мэтта, который так внезапно появился на пороге кухни. Том мудро отослал его, таким образом их приватный разговор не был нарушен третьей стороной. Норвежец тихонько выдохнул и потянулся к пуговицам шинели, расстёгивая несколько верхних, освобождая горло, чтобы было легче и увереннее произносить свою дальнейшую речь. Торд проводил раздражающего рыжего соседа недовольным взглядом и снова переключился на главную цель своего сегодняшнего визита. Эта цель гордо стояла посреди кухни, деловито опираясь о край стола, словно ему совсем не хочется присесть. Уголки губ лидера уже в который раз приподнялись, расплываясь в ехидной ухмылке. "Ты всегда был гордецом, Том. С годами ты совсем не изменился."

Будучи столь грубо отшитым со своим щедрым предложением, Ларссон продолжал держать себя в руках. Не потому что научился быть терпеливым и сдержанным, а потому что имел туз в рукаве. За глубоким вздохом последовало вкрадчивое обращение, которое должно было переубедить этого упрямого товарища.

- Боюсь, ты меня не понял, Том. У тебя нет выбора, - голос звучал твёрдо и уверенно, констатируя неопровержимый факт, - Не люблю приносить плохие новости, но увы... - Торд подошёл почти вплотную к подчинённому и, выдвинув перед ним стул, настойчивым движением руки, насильно усадил его, - тебе лучше присесть. Ларссону было неимоверно приятно чувствовать это ощущение полной власти и доминировать над более слабым. Не убирая руки с плеч Тома, Лидер ещё какое-то время сжимал их, нависая сверху. Он старался успокоить неожиданно сбившееся дыхание, поэтому ему понадобилось чуть больше времени, чтобы тоже сесть рядом.

- Кхм, что ж, не буду ходить вокруг да около, нооо... Ты теряешь зрение вовсе не без причины. У тебя рак. Озвученный диагноз звучал как приговор, особенно из уст Ларссона, который нарочно произнёс это с максимальной тяжестью в голосе. Том должен был понять всю серьёзность происходящего. - Это достаточно редкая форма данного заболевания и в обычной больнице ты его не вылечишь и даже не приостановишь. После наступления полной слепоты эта зараза пойдёт дальше, а тогда. Ну, ты понимаешь что тебя ждёт. Как ни странно, но Торду действительно трудно было это произносить. То ли он не хотел терять столь полезную марионетку, то ли всё-таки тоска по прошлому брала своё, поднимая из глубины души давно задушенные и спрятанные чувства. Выдержав паузу по Станиславскому, он продолжил: - Разумеется, подобные операции проводят у нас в военном госпитале, офицерам Красной Армии доступны самые передовые технологии в медицине и не только. То, что я предлагаю, может не только позволить тебе снова нормально видеть, но и не умереть через год-другой. Взамен я прошу тебя лишь вступить в наши ряды и сражаться за меня. На Мэтта моё предложение тоже распространяется, - сказав последнее предложение с заметно меньшим энтузиазмом, Ларссон внимательно наблюдал за реакцией собеседника, которая вполне легко считывалась с его лица. Норвежец решил сначала окончательно завалить его информацией и лишь потом дать тому время на обдумывание и ответ. Лидер достал из внутреннего кармана папку со всеми исследованиями и специально с характерным звуком шлёпнул её на стол. Вот и всё.

- Можешь попросить Мэтта зачитать тебе эти занимательные результаты обследования вслух, когда я уйду, если не веришь мне на слово. А Ридж непременно не поверил бы ему. Но с фактами не спорят. Даже если он завтра же пойдёт в больницу и попросит сделать повторные исследования, то ничего не изменится. Том всё также будет смертельно болен и всё также будет нуждаться в помощи Торда. Будет обязан ему жизнью.

- Выбирай, дождаться твоего визора, но вскоре умереть в муках или согласиться на моё предложение и счастливо жить дальше. Решать тебе.

Закинув ногу на ногу, Ларссон победно откинулся на спинку стула. Мужчина был полностью уверен в себе, ведь у него на руках все козыри и рычаги давления.

Партия была разыграна идеально «от» и «до».

Отредактировано Tord (2018-06-11 23:55:30)

+1

6

Тома совсем не интересует начатый Красным Лидером разговор и вообще причина его визита. Мыслями он находится где-то на другом конце страны, там, где в последний раз виделся с Эддом.

Предводитель восстания сильно изменился с момента их предшествующей встречи полгода назад, стал холодным, циничным и напоминающим Торда, и вести с ним диалог стало так же тяжело и неприятно, как и с бывшим другом. На протяжении всей встречи он не поленился, по меньшей мере, три раза выказать свое недовольство касательно работы Тома и Мэтта под руководством Торда, раскритиковать их поведение и назвать его «инертным», предложить бросить все и присоединиться к восстанию. На что Том со своей стороны ответил отказом. По его мнению, поднимать целые бунты против управленческого строя Красного Лидера – слишком много чести. Торд Ларссон недостоин и капли стараний всех несогласных, вставших на сторону Эдда. А Мэтт не отказывался от привычной жизни только потому, что в этой ему было комфортнее и спокойнее – человек, который пылинки сдувает со своего прекрасного лица, ни за какие богатства не станет им рисковать. Так и сидят они по разные стороны баррикад, тщетно стараясь перетянуть канат на свою половину. В ответ на причитания Эдда Том приводил множественные аргументы в пользу своей точки зрения, но друг совсем не хотел его слушать, отмахивался, настаивал на своем и грубил. На том и порешили два барана, чтобы позднее Ридж начал жалеть о своем выборе.

«Но у тебя нет выбора», - Том отвлекается от своих мыслей, когда в них беспардонно врывается голос, который искушал его еще в сегодняшнем сне. Он в непонимании приподнимает голову, ведет ей чуть в сторону, словно слышит там незнакомый звук и натыкается на схожие по смыслу с причудившимися слова Ларссона. Прислушивается, пытаясь уловить их смысл, и хмурится.

Не стоило даже ожидать того, что враг может прийти в дом с какими-то добрыми новостями, но чтобы так акцентировать внимание на плохих, произойти должно было что-то поистине из ряда вон выходящее. Томас снова чувствует, как Торд вторгается в его личное пространство, подходит слишком близко, скрипит стулом и насильно усаживает на него. Так делают заботливые люди, когда хотят сообщить о серьезной болезни или смерти родственника, но Торд не такой. Больше не такой. Вся его вводная речь звучит наигранно и смехотворно, и Ридж не находит в себе сил сдержать издевательскую усмешку. Он не верит этому человеку, не доверяет его мыслям и остерегается его возможностей, поэтому покорно садится на услужливо предоставленный стул, мысленно отмечая то, что если бы не все нескрываемая агрессия и садизм, то из Красного Лидера получилась бы неплохая сиделка.

- Ты циник, Торд. Тебе не стоит даже пытаться делать сочувствующий вид, тебе и твоим словам поверят разве что твои цепные шавки. И то только потому, что ты их запугал в свое время, - Том отворачивает голову от того места, куда усаживается визитер и в оградительном жесте складывает руки на груди. Может, если всем своим видом показывать полную незаинтересованность, ему наскучит выеживаться, и он уйдет?

Глупо, конечно, ведь Торд продолжает назойливо трещать над ухом, втирая что-то про рак и слепоту. Про безграничные возможности Красной Армии, что никто, кроме него не в силах помочь Риджу затормозить неизбежную гибель. Он слушает в пол уха, но соотносит предоставленные факты с реальностью. Частично они сходятся, частично нет – мужчина ни за что не поверит, что особенные солдаты норвежца способны не только убивать людей и выворачивать их тела наизнанку, но еще и спасать. Но труднее всего верится в то, что Ларссон раздобыл информацию о здоровье своего подчиненного честным путем.

Том не реагирует ни на одно слово, только усердно гоняет мысли и пытается вспомнить, когда в последний раз проходил какие-либо медицинские обследования. На ум приходят только медосмотры в колледже и перед приемом на работу, но ни один, ни другой не представлялись врачами, как комплексное обследование. Скорее они были так, для галочки в карте – сердце бьется, легкие превращают воздух в углекислый газ, пациент живой и способен учиться и работать, поздравляем. Тогда откуда такая информация, и достоверна ли она?

- Все мы когда-нибудь сдохнем. И ни я, ни ты не являемся исключениями, - со злостью в голосе отвечает Томас. Конечно, ему бы хотелось достичь конца жизненного цикла попозже и в идеале только после Торда, а не через пару-тройку лет, но тут от него мало что зависит, - назови мне хоть одну причину, по которой я должен поверить тебе и этим заключениям, - он кивает на стол после того, как слышит хлопок папки. Томас противится самой мысли о том, что может быть смертельно болен, но по факту ничего не может противопоставить словам самого себя из будущего и с каждым днем ухудщающемуся физическому состоянию. Только после поломки визора он в полной степени осознает, что реально теряет зрение. Просто так. Ни с чего. В момент, когда он забирает очки у Эдда, Томас слабо, но видит и еще обладает способностью различать очертания предметов, когда же на днях Мэтт выводит его из здания завода, пространство почти полностью погружено во тьму. Значит ли это, что Торд прав? Значит ли это, что Риджу стоит согласиться на сделку с ним? Значит ли это, что желание жить сильнее гордости и недоверия?

Мужчина задает себе все эти вопросы и боится услышать ответы. Не от себя, не от своего подсознания, а от того, кто в последнее время все чаще и чаще подстрекает его на безумные поступки. От обладателя голоса, что знает Томаса Риджа лучше, чем он сам.

- Решать тебе, - Том по-детски глупо передразнивает собеседника, кривя лицо, в недовольстве прикусывая кончик языка и пальцами нервно теребя уголок лежащей напротив папки. Он не знает, как правильнее будет поступить – отдаться на растерзание норвежцу и жить долго и навряд ли счастливо, нося форму Красной Армии, или же стремительно умереть в муках и раз и навсегда оставить врага без любимой игрушки. Оба варианта имели свои плюсы и минусы, оба варианта ему не нравились, в особенности первый из-за кощунственно неравноценных условий сделки. Жизнь одного в обмен на сразу двух новых солдат? С этим Томас точно не мог согласиться.

«У тебя нет выбора. Он прав во всем. Не хочешь верить ему – поверь мне». От неожиданности Томас задерживает дыхание и поворачивается лицом к Торду. В первую секунду ему кажется, что вердикт звучит из уст норвежца. Во вторую он понимает, что визитер уже все сказал и теперь молчит, довольствуясь своими величием и продуманностью и терпеливо ждет ответа. В третью он чувствует, как сердце сжимается, пропуская удар, а руки начинают мелко дрожать. От ужаса. Том наклоняется вперед, опираясь предплечьями о колени и сцепляя ладони в замок, чтобы унять дрожь, чтобы спрятать ее от Ларссона. Опускает голову и рвано выдыхает. Он не верит Красному Лидеру, но верит тому, кто никогда ему не врал, кому попросту нет никакого смысла жить во лжи. Он знает, что части его лучше знать о причинах ухудшения здоровья. И раз уж эта часть не осталась в стороне от принятия решения, определяющего их дальнейшую жизнь, то у него действительно нет даже иллюзии выбора.

- Мэтт останется здесь. Он не вступит в ряды Красной Армии. И ты его не заставишь. Только при таком условии я... - Ридж останавливается, сбивается с ровного и уверенного тона, колеблясь в правильности того, что собирается сказать. Уязвленная гордость душит и мешает рационально мыслить, но он все-таки собирается с силами и оттесняет ее на второй план. Возможно, когда-нибудь потом он попробует улизнуть из рук Торда. А пока он вынужден согласиться, - только при таком условии я пойду с тобой.

+1

7

Ультиматумы никому не нравятся. Особенно, если человек понимает, что иных вариантов у него действительно нет. Томас прекрасно представлял все свои "альтернативы", от чего, очевидно, и злился, хотя упорно делал вид, что вообще не слушает его и ни капли не заинтересован. Лидер же был абсолютно уверен в согласии бывшего друга вступить в ряды, ровно как и ожидал каких-то встречных условий. Не сказать, что норвежец действительно хотел видеть в Красной армии Мэтта, но тут он руководствовался поговоркой "держи друзей близко, а врагов ещё ближе", и если он хотел держать всю ситуацию под контролем, то должен был иметь рычаги давления на каждого, кто хоть как-то может представлять угрозу его идеальным планам.

- Ты же понимаешь, что не в том положении, чтобы выдвигать условия? - голос звучал на удивление ласково и снисходительно, словно он объяснял ребенку, почему не может купить ему игрушку, - Но. В качестве жеста доброй воли молу тебе сказать, что не буду заставлять Мэтта вступать в армию.

Торд знал, что Ридж всё равно не оценит его поступок и скорее всего воспримет как издёвку, однако это был тактический ход. Все риски и выгоды продуманы, поэтому Лидер мог пойти на такое. Всё равно позже он найдёт способ держать всех своих бывших друзей "под колпаком" и контролировать каждый их шаг и вздох. Сейчас, разумеется, Томасу не нужно знать, чем это чревато и какие цели он преследует на самом деле.

- Том, ты можешь мне не верить, но я правда забочусь о тебе, придурок. Визор и операция, знаешь ли, не дешевое удовольствие. Даже для меня, как для Лидера. Военное положение, сам понимаешь. А подписав контракт о вступлении в ряды красной армии ты своей службой оплатишь своё лечение, - после небольшой паузы, Ларссон добавил, - Ты же наверняка не принял бы такой "подарок" просто так?

Делая ставку на уязвлённое чувство гордости Тома, а также его желание справляться со всеми трудностями самостоятельно и в одиночку, Торд как бы напомнил ему об этом. Всё-таки Лидер не добрая фея-крёстная, которая по взмаху волшебной палочки может излечить все болезни. Операция и правда предстояла сложная. Для начала ему предстояло ещё разобраться с тем непонятным инопланетным устройством, которое он нашёл в подбитой тарелке пару лет назад. Обустройство и технологии их медицинского блока привели норвежца в дикий восторг. Собственно, тогда он и усовершенствовал свою руку и устройство сканирования местности, что он вживил себе в повреждённый правый глаз. Разумеется, и об этой "технической заминке" Томасу тоже знать не следовало. Для его же блага думать, что подобные операции уже проводились, а гарантия на успех составляет 99,9 процентов. Однако основная сложность заключалась даже не в удаление раковой опухоли с глаз, а в контакте с той сущностью, что сидела внутри пациента. Ведь только ради неё и контролем над неё всё это и затевалось. Ну, и ради спасения жизни Риджа тоже. Как ни крути, а Торд действительно отчаянно желал обладать Томом, хотел знать, что этот человек принадлежит только ему. На осознание этой истины у норвежца ушло неприлично много времени, но он просто не мог позволил себе отвлекаться от своей мечты. Если уж начал завоёвывать мир, то бывает сложно остановиться.

"Я хочу, чтобы ты был как можно ближе ко мне". В голове отчаянно пульсировала эта одна единственная мысль и сейчас Торд был очень рад, что парень не видел то, как он сейчас на него смотрел. Пристально. Жадно. Пытливо. Чтобы подобраться к Тому, мужчина должен был стать уязвимым и открыться, довериться кому-то кроме себя, быть готовым к тому, что его могут ранить. Хотя, казалось бы, как можно сделать больно тому, кто давно уже и не жив вовсе? Физически умирать неприятно, но умирать морально - невыносимо.
- Мне нужно будет подготовить необходимые бумаги, а так же операционную, так что у тебя будет ещё дня три-четыре.
Ларссон понимал, что нужно уже скорее уходить, чтобы случайно не наделать глупостей, поддавшись внутренним позывам, но почему-то хотелось лишь выгнать Мэтта из квартиры и остаться наедине. Как тогда на дне колодца. - Если ты хочешь, то я могу... - вовремя остановив себя на полуслове, Торд поспешил оправдаться, - Кхм, я могу прислать людей, чтобы они помогли тебе собрать вещи и перебраться в главный военный госпиталь. Нет, он абсолютно точно не собирался предложить остаться тут ещё немного и помочь. Конечно же нет.

Отредактировано Tord (2018-09-03 13:13:47)

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Guide me through this darkness


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC