chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Она пишет вам в поход


Она пишет вам в поход

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Она пишет вам в поход

https://i.imgur.com/TbnJeb9.jpg
Немного нервно – Ричард ►

участники: Ravus Nox Fleuret & Lunafreya Nox Fleuret

время и место:~10 лет тому назад, Тенебре и Галад

СЮЖЕТ
С тех пор, как Тенебре пало, а Равус и Лунафрейя стали заложниками Нифльхейма, миновало два года. Газеты больше не упоминают о печальной участи, постигшей рано осиротевших Флеретов, все их внимание направлено на Люцис. Вынужденный в первую очередь заботиться об Инсомнии, Король Регис вновь сузил границы Стены и тем самым оставил Галад беззащитным.

Для Императора Иедоласа это шанс подчинить себе новые земли. Для Равуса – укрепить шаткое положение при дворе. Для Лунафрейи – в неведении под бдительным присмотром писать брату письма.

+3

2

Корабль тряхнуло один раз, второй, а затем приглушенный свет внутри общего отсека сменился тревожным алым.

– Пристегнись!

Рука в металлической перчатке поймала Равуса за ворот, не дав завалиться назад. Генерал Уллдор не скрывал того, как мало его радовала роль няньки для навязанного Императором мальчишки-Флерета, однако за своим новым адъютантом он присматривал со всей бдительностью чрезмерно заботливого родителя.

– Что…

Вопреки попыткам Равуса храбриться, его пальцы отказывались слушаться, неуклюже соскальзывая по креплению ремней безопасности. Тряска стала такой сильной, что удерживающие экзоскелет на месте тросы натянулись практически до предела, звеня подобно струнам брошенной в Тенебре скрипки.

– Что происходит? Мы под атакой?

На последнем слове Равус до крови прикусил язык, невольно морщась от боли. С тех самых пор, как они с Лунафрейей похоронили мать, он пытался быть сильным. Ради сестры. Ради страны, ставшей заложником его доброго поведения. Как только ложь Нифльхейма исчезла из газет, о сиротах сразу же забыли. У них не было союзников. У них не было друзей. У них не было власти даже в собственном доме.

Потому, что Король Регис предал их.

– Нет. Это обыкновенный шторм. Пристегнись и не мешай остальным делать свою работу.

Недовольство Генерала Уллдора заставило Равуса сцепить зубы в тщетной попытке сдержать гнев. Он терпел многое. Он молчал, когда молодые офицеры из имперской знати открыто насмехались над ним.

«Эй, Флерет! Я слышал, что ты любимчик Глауки».

– Так точно, сэр.

***
Даже капитулировав, Галад продолжал сопротивляться. Баррикады на каждой второй улице, самодельные бомбы, заложенные внутри брошенных зданий.

– Вперед!

Стоящие ровной шеренгой магитеки вновь не отреагировали. Раздраженно Равус потянул за провод микрофона, едва не выдернув его из трансмиттера на поясе.

– Вперед!

Где-то невдалеке послышалась короткая автоматная очередь, заставившая его правую ладонь рефлекторно сжаться вокруг рукояти рапиры. Большую часть первой, сокрушительной атаки Равус провел мальчиком на побегушках в штабе, наблюдая за войной через информационные дисплеи командного центра.

– Вперед, демоны вас подери!

Взрывная волна сбила его с ног неожиданно, ровно в тот же миг, когда дом по другую сторону улицы обвалился горой щебня. На несколько секунд мир стал черным и вязким, но затем реальность ему вернула сжавшая грудь стальным обручем боль.

Лунафрейя. Он не смог защитить Лунафрейю.

Судорожно пытаясь выкашлять мешающий дышать ком, Равус поднялся на ноги и нетвердо покачнулся, едва не потеряв баланс.

Лунафрейя.

Сквозь плотную стену пыли он мог видеть только силуэты.

…И один из них бежал прямо на него.

Лунафрейя.

Инстинкт самозащиты сработал куда быстрее, чем Равус успел осознать, что происходит. Тяжесть чужого тела насадила его на рапиру до самого эфеса рукояти, а ноздри почему-то забил знакомый запах гари.

Такой же, как и в день падения Тенебре.

Такой же, как и в его кошмарах.

– Мама! Нет!

Надрывный крик заставил Равуса взглянуть сначала на свою жертву, а после, с возрастающим ужасом, и на источник единственного звука.

– Мама!

Выхватив из-под полы что-то по-металлически блестящее, мальчишка сорвался с места.

…А затем на его лбу образовалась аккуратная ровная дыра от выпущенной ружьем магитека пули.

***

«Лунафрейя,

Надеюсь, что мое письмо застанет тебя в добром здравии…»


Из-за мелкой дрожжи в пальцах слова выходили неровными, то и дело выпрыгивая за границы расчерченных строчек. Со злостью смяв очередной лист, Равус не глядя бросил его в урну. Лунафрейя не должна знать. Ни о его слабости, ни о ярости Генерала Уллдора, ни о крови, засохшей бурым пятном на белом плаще.

«Брось жалеть себя. Ты – солдат армии Нифльхейма. Будь добр соответствовать своему званию!»

«Лунафрейя…»


На этот раз он надавил на бумагу с такой силой, что наконечник ручки пробил ее и скользнул по дереву стола, оставляя за собой темную линию.

– Проклятие!

В одном Генерал Уллдор был все же прав. Равус знал, что он должен научиться лучше сдерживать свои эмоции, прятать их столь надежно, чтобы даже ненависть во взгляде осиротевшего мальчишки не оставила на нем видимого следа.

Потому, что только так они с сестрой могли выжить.

Потому, что только так он мог спасти ее.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Равус заставил себя отрешиться от всего кроме покоящегося перед ним чистого листа. Ради собственного блага Лунафрейя не должна знать, чем стал ее брат.

«Лунафрейя,

Надеюсь, что мое письмо застанет тебя в добром здравии. Те книги, о которых ты просила месяц тому назад, будут доставлены из Гралеи со следующей партиейгрузов. Канцлер Изуния наказал мне упомянуть, что ему удалось раздобыть их с огромным трудом, а потому он надеется как можно быстрее услышать, оправдали ли они твои ожидания.

Мне говорят, что ты прекратила свои занятия фортепиано. Я помню, с каким энтузиазмом ты относилась к ним раньше и надеюсь, что это — только временная передышка. Твоя игра всегда была отрадой для матери. Она едва ли хотела бы, чтобы ты забросила ее так легко. Если тебе требуется новый учитель, просто напиши мне об этом. В столице немало действительно талантливых музыкантов.

Не тревожься насчет Галада. Мои тренировки продвигаются своим чередом, однако пока Император не считает необходимым отправлять меня в бой. Будь на то моя воля, я шел бы в первых рядах атаки. Любая победа Нифльхейма – победа и для Тенебре. Не забывай о том, кто едва не уничтожил нашу страну, а кто спас ее. Мы должны быть благодарны Империи и служить ей верой и правдой.

Твой брат,
Равус Нокс Флерет»

+3

3

Ее брат стал игрушкой Империи, послушным Пьеро на тонких паутинках, идущим туда, куда повелит идти рука сильных мира сего. Лунафрейя же стала пташкой в золотой клетке, прутья которой были выкованы из сладкой лжи и жестокости скрытой под бездушными масками учтивых улыбок. Скоро и она отправится в самое сердце Нифльхейма, чтобы принять из рук узурпатора то, что и так  принадлежит ей по праву рождения. Трезубец Бахамута ожидал своего часа в Гарлее, как очередное напоминание о том, что род Флерет теперь всего-лишь пешка в руках императора (Или же канцлера?!), брошенная на шахматную доску бесконечной войны Нифльхейма и Люциса.

Наместник был столь "добр", что позволил бывшей принцессе провести последние дни до ее Восхождения в покое и смирении, как того и требовали древние традиции, огородив свою подопечную от внешнего мира, запретив контактировать даже с кузиной и слугами. Собственные покои стали для Луны тюрьмой, а одиночество - очередной изящной пыткой.

В ее окнах ночью горел свет,  Лунафрейя металась по комнате, маясь от томительного ожидания хотя бы малейшей весточки от брата, хотя бы одного слова, но вот уже несколько недель, с самого начала ее заточения, она не получила ни одного письма. Когда же силы покидали ее, принцесса садилась за очередное письмо, которое возможно так и не достигнет брата, а может будет и вовсе переписано начисто, людьми наместника, так любящего играть чужими жизнями.

Все чаще, ее письма оставались лежать в тайнике, который несколько лет назад соорудил Равус для их милой игры в секреты. В те далекие дни Фенестала благодаря играм юных принца и принцессы превратилась в настоящий сказочный замок с секретами спрятанными в самых неожиданных местах. Гостевые покои стали вдруг тайными комнатами, сокрытыми от таинственного неприятеля в лице строгой гувернантки. Тогда светлые галереи и залы наполняли звонкие детские голоса, а в комнатах, где бывала их мать - Сильва пахло фрезией и силлицветами.

«Дорогой брат,

Помните ли Вы те далекие дни, когда залы наполнял аромат фрезий и силлецветов? Или же и они сгорели в тот черный день вместе с нашими флагами? Осталось ли в вашем сердце место для сострадания и благородства, столь несвойственных людям императора? Прошу Вас, сохраните  хотя бы частичку нашего счастливого прошлого, и пусть оно согревает Вас на вашем долгом пути.»


Луна так и недописала это письмо, она спрятала его в тайник, в надежде, что оно никогда не дойдет до Равуса и кого-либо еще. Она должна быть сильной ради ее близких, ради Ноктиса и их общего предназначения. Она спрячет всю горечь в глубине сердца и не проронит больше ни слезинки при посторонних. Наконец совладав с чувствами, Лунафрейя села за новое письмо, которое каким-то удивительным образом оказалось по утру на почтовом поезде отправляющимся в Галад.

От письма исходил почти неуловимый аромат морозного утра...

«Дорогой брат,

Со дня вашего отъезда в столицу минуло уже полгода. Зима успела смениться весной, а лето уже превратило наши луга в неувядающее море силлецветов. День моего Восхождения становится все ближе. На следующей неделе, мы с наместником отправляемся в Гарлею, чтобы закончить подготовку к празднеству и совершить все необходимые обряды. Надеюсь Стелле позволят сопровождать меня.

Из-за подготовки ко дню  моего Восхождения мне пришлось прекратить мои занятия фортепиано и арфы, но я обещаю Вам, что вернусь к занятиям по возвращению в Тенебрэ. Мне жаль, что Вы не смогли увезти с собой скрипку, но все еще не теряю надежды, однажды вновь исполнить любимый сонет нашей матушки для фортепиано и скрипки вместе, как и прежде.

Прошу Вас, берегите себя. Надеюсь Шестеро уберегут вас от конфликта в Галаде.

Я буду молиться за Вас.
Лунафрейя Нокс Флерет

Отредактировано Lunafreya Nox Fleuret (2017-11-19 01:27:05)

+4

4

– Готовься!

Шеренга магитеков подняла свое оружие стоило единственному слову сорваться с губ Равуса. Место для казни Генерал Уллдор выбрал явно не зря. С площади в центре рыбацкого городка, занимающего едва ли не весь крохотный остров, без труда просматривалась не только пристань, но и марево огней Инсомнии на далеком горизонте.

«Если мы уничтожим их надежду, наша победа станет абсолютной».

– Целься!

Короткую осаду пережила едва ли половина здешнего населения. Женщины, дети, старики. Все мужчины без исключения вступили в собранное мэром ополчение, встречая имперский десант загодя обреченным на проигрыш сопротивлением.

Каждый из тех, кто еще не лежал в братской могиле на окраине, предстал перед полевым судом и услышал один и тот же приговор:

«Расстрел».

– Убийца!

Брошенный в спину Равуса камень заставил его обернуться. За последние две недели он вызывался добровольцем в первые ряды всех крупных операций. Смерть, запах пороха и бурые пятна на мостовой шли за ним по пятам вместе с новой славой героя.

Он стал примером для подражания.

Он стал послушным палачом, беспрекословно исполняющим волю Императора.

«...День моего Восхождения становится все ближе».


Потому, что только так он мог защитить сестру.

– Предатель! Леди Сильва и Леди Лунафрейя никогда не допустили бы, чтобы кровь Оракулов...

– Возьмите ее.

Крик женщины оборвался, стоило прикладу ружья ударил ее под дых.

«...Надеюсь Шестеро уберегут вас от конфликта в Галаде».


– К стене.

«...Я буду молиться за Вас».


– Пли!

***
С воздуха Инсомния казалась ярким пятном света. Столица Люциса, огражденная от любых опасностей внешнего мира Стеной. Город, жителям которого не приходилось беспокоиться о войне, подступившей едва ли не к порогу их дома. Король Регис не изменил своим принципам даже сейчас. Как и два года тому назад, он предпочел бежать, бросая недавних союзников на растерзание Империи.

Тенебре. Галад. Коротко кивнув пилоту, Равус вернулся на свое место и пристегнулся.

– Поворачиваем.

Сегодня ритуалы Восхождения должны были закончиться. Канцлер Изуния настоял на том, чтобы все церемонии прошли в Гралее, а потому обе Принцессы под охраной магитеков еще неделю тому назад были перевезены из поместья Фенестала в Зегнавт.

«...Мне очень жаль, что долг не позволит вам присутствовать на празднествах лично, лорд Флерет. Не тревожьтесь. Я позабочусь о комфорте леди Лунафрейи и леди Стеллы вместо вас и передам им ваши наилучшие пожелания».


Невольно ладонь Равуса, держащая письмо, сжалась, скомкав бумагу. До последнего послания сестры он не знал ровным счетом ничего о приготовлениях к Восхождению. Как будто его намеренно отослали как можно дальше от столицы Нифльхейма. Как будто ему еще раз наглядно продемонстрировали, что он всецело находится в чужой власти.

«...Император рад тому прогрессу, который вы показали в Галаде. Ваша верность идеалам Империи лучше любых слов подтверждает крепость союза между нашей страной и Тенебре».


Еще ни одна из Оракулов не принимала на себя бремя предназначения столь рано.

«Когда время наступит, ей как никогда понадобится твоя помощь».

Достав из внутреннего кармана записную книжку, Равус вырвал из нее лист и разгладил его на колене.

«Лунафрейя,

Прошу простить меня за то, что я не сумел встретить тебя в Гралее. Надеюсь, что твое путешествие и обряды прошли гладко, но, пожалуйста, не спеши брать на себя все обязанности, которые исполняла наша мать. Восхождение это формальность, не более. Пока твое место в Тенебре под защитой Наместника.

Я постараюсь вернуться в столицу в ближайшее время.

Равус Нокс Флерет»

+3

5

Слова их, словно яд. Сладкий, тягучий и смертельный. Они говорят о ее брате как о цепном псе, не сводя заинтересованных взглядов с бледного лица Оракула, застывшей словно мраморное изваяние по правую руку от Наместника. Они тщательно перемывают каждую косточку, каждое слово и движение Равуса, обращая слова в острые иголки, что снова и снова вгоняют Луне под ногти.

Змеиные морды сокрытые масками учтивости, шипение обличенное в светскую беседу.

Лунафрейя ненавидит их всех вместе взятых. Неподобающее чувство для Несущей свет, но именно этот темное пятнышко в ее душе, заставляет терпеть нападки и колкие шутки день за днем.  Восхождение состоялось несколько дней назад, но она так не отправилась в свое паломничество, и вместо этого вынуждена посещать один светский раут за другим, следуя за Наместником словно диковинка, привезенная из-за океана.

- Они совершенно не похожи! - смеется одна из знатных дам, изящным кивком указывая на застывшую в отдалении Лунафрею, - Холодный, прямой словно проглотил палку, и молчаливый, словно этой же палкой  и подавился, но все же... - дама перешла на шепот, склонившись над розоватым ухом своей собеседницы, - А она бледная немощь, тень своей матери. Не зря говорят, что Сильва нагуляла детей от разных отцов.

Луна не слышит их, не хочет слышать, погружаясь в свои воспоминания и мысли. Она почти механически отвечает на однотипные вопросы и мечтает, как можно скорее оказать в своих покоях, зарывшись в прохладные простыни с головой, чтобы снова и снова перечитывать письма Равуса, в ожидании, возвращения Умбры с заветным потрепанным дневником.

"Дорогой брат,

Прошу простить меня за столь долгое молчание и неровный слог.

Обряд Восхождения прошел гладко и без происшествий. Стелла уже отправилась домой, меня же ожидает паломничество Оракула. Канцлер решил, что не стоит заставлять ждать народ, столь долгожданного благословения. Боюсь, что мы можем разминуться с Вами, но я все еще не теряю надежды, что мы все же встретимся.

Надеюсь мои молитвы уберегут Вас на вашем непростом пути.

Лунафрейя Нокс Флерет"

+2

6

В конце концов в дело запоздало вмешался Король Регис. Равус видел его лишь издалека, тщетно пытаясь совладать с перехватившими дыхание яростью и бессилием. Сейчас, когда весь Эос наблюдал за событиями в Галаде, «благородный» правитель Люциса торопился на помощь своим союзникам. Потому, что это хорошо выглядело на первой полосе газет Алтиссии. Потому, что о Тенебре уже забыли, как забывают любые вчерашние новости.

«Прошу простить меня за столь долгое молчание и неровный слог».


Паломничество Лунафрейи началось даже вопреки многочисленным, оставшимся без ответа, письменным протестам Равуса. Он следил за ним с пристальным вниманием, раз за разом пытаясь понять, мог ли он сделать что-то иначе? Мог ли он уберечь сестру от непосильного бремени, которое однажды уже несла на своих плечах их мать?

«Когда время наступит, ей как никогда понадобится твоя помощь».

О пророчестве и Избранном Короле Равус старался не думать, но разговор во внутреннем саду шел за ним по пятам, словно верная тень.

– Готовься!

Удивительно, как быстро убийство превратилось из кошмара в обыденность. Плащ, с так и не отстиравшимися до конца бурыми пятнами, Равус приказал выбросить, заставляя себя сконцентрироваться на главном.

Для того, чтобы быть способным защитить сестру и Тенебре, ему нужен был авторитет.

Империя уважала только силу.

– Целься!

Собравшаяся вокруг помоста толпа молчала. Судя по записям радио, Лунафрейю встречали приветственными криками да брошенными к ее ногам цветами. На долю Равуса, напротив, осталась лишь холодная ненависть.

– Пли!

«Боюсь, что мы можем разминуться с Вами, но я все еще не теряю надежды, что мы все же встретимся».


Если боги хотя бы на йоту заботились о своем Оракуле, Равус просил у них единственного: пусть сестра никогда не увидит, чем ему пришлось стать.

Пусть Паломничество не приведет ее в Галад.

Пусть, наградой за все труды, ему позволят забрать Лунафрейю домой.

Отредактировано Ravus Nox Fleuret (2018-03-12 21:32:41)

+2

7

 Для них – имперцев – дела идут всё лучше и лучше. Новые земли покоряются так легко, словно для их захвата всегда хватало лишь одного щелчка пальцами; люди идут на поклон, словно понимают, что у них уже нет иного выбора. Словно эти самые люди прекрасно видят, к чему всё идет: поражение Люциса не за горами, а кто защитит соседние государства, как не единственное королевство с Кристаллом? Словно, словно, словно… Будь Ардин хоть чуточку имперцем, он был бы в восторге от происходящего; не родись он сотни лет назад в семействе Люциев, то сейчас ликовал бы вместе с Альдеркаптом, который, несмотря на свойственную ему, как главе величайшего государства Эоса, сдержанность, всё равно не переставал то и дело усмехаться, узнавая об очередных победах своей армии. Люди, все они одинаковые. Взрослые и дети, все они испытывают одни и те же эмоции, ведут себя так же однотипно, точь-в-точь магитек-солдаты. В этом была своя прелесть, разумеется, но и скуку такое однообразие навевало порой нещадную. Возможно, именно поэтому Изуния пытался отыскать себе развлечение на стороне. И, как ни странно, но тут ему на помощь пришла ещё одна человеческая черта, которая была присуща практически всем обитателям звёзды. Всем, но не ему самому.
 Пожалуй, не будет ложью сказать, что канцлер упивался отношениями, свидетелем которых ему довелось невольно стать. Молодой Флерет, судя по всему, внял его советам и теперь вовсю пытался угодить своему новому покровителю в лице Иедоласа, считая его правым, в то время как за королем Регисом в мировоззрении Равуса прочно укрепилась весьма категоричная роль виновника всех бед и главного предателя. Не сказать, что Ардин был против подобного расклада; он мог даже притвориться, что верит в искренность принца Тенебрэ, когда тот то и дело бросался в самую гущу боя и всячески рвался на передовую, вызывая у своих сослуживцев уже не столько кривые усмешки на лицах, сколько восхищённые и даже завистливые взгляды. Изуния мог осторожно петь ему дифирамбы перед Альдеркаптом, закрепляя в последнем уверенность в том, что мальчишка всё-таки оказался полезен и возможно в скором времени ему стоит дать повышение, ведь он уже успел перешагнуть через черту обычного воспитанника. Ардин мог многое – и в то же время он прекрасно понимал, что преданность Равуса обусловлена вовсе не искренней верой в Нифльхейм и его порядок (что ж, хоть в этом они, пускай и отчасти, были схожи). Письма, которые с завидной регулярностью проходили через руки канцлера, ему, по сути, были и не нужны – его развитое с годами умение разбираться в людях давно превзошло все мыслимые и немыслимые пределы, а потому в доказательствах и дополнительной базе уж точно не нуждалось. Хотя, конечно, иметь перед глазами пергамент, на котором ещё дети пытались вести себя уже как взрослые – и делали это совсем неплохо, Изуния мог лишь похвалить обоих Флеретов за выдержку и стиль письма, придраться к которым было тяжеловато, – представлялось отчасти полезным. Через эти строки Ардин не мог проникнуть в их души, однако именно письма были неотъемлемой частью сих трепетных отношений между братом и сестрой. Так почему бы не испытать их любовь на прочность?
 Всё это, разумеется, не входило в его первоначальный план: поначалу там фигурировала лишь Тьма, Кристалл, да Король Королей, рождения которого канцлер ожидал уже не первый век. Однако, чем дальше продвигалось дело, тем большим количеством деталей обрастал и сценарий Ардина. В нём замелькали такие фигуры как Иедолас, Регис, даже генерал Глаука. И, естественно, не обошлось без обоих Флеретов. Изредка Изуния посматривал и в сторону их кузины, Стеллы, однако пока так и не смог определить для неё подходящую роль, а посему всё его внимание занимали Равус и Лунафрейя. Оракул всяко не могла остаться в стороне, это и кактуару было понятно, однако старший из Флеретов поначалу стал для Ардина самой настоящей неожиданностью. Но с чем большим количеством жизней ему удастся сыграть, тем этот спектакль выйдет интереснее, разве не так? До восхождения Избранного Короля оставалось ещё слишком много времени, а потому Изунии ничего не оставалось, кроме как переключиться на более доступную жертву.
 — Как юная леди находит Галад?
 Конечно, прежде всего он обмолвился, что их столкновение с леди Лунафреей стало для него совершенно неожиданным – в одну из провинций Люциса, ныне захваченную Нифльхеймом, имперского канцлера занесли государственные дела, и никак иначе. Конечно, оба они понимали, что такие совпадения были отнюдь не случайны.
 — Надеюсь, книги, которые мне удалось раздобыть по просьбе Вашего милейшего брата, оказались для Вас полезны? Лорд Равус столь славно служит Империи – Вы, должно быть, очень гордитесь им.
 Всё это Ардин сопровождал вежливой улыбкой, которая могла показаться сладким ядом для юного Оракула. Но разве она могла знать, что самый главный удар ожидает впереди? Их скромная процессия как раз приблизилась к тому месту, где находился и сам Флерет-старший – и леди Лунафрейе предстояло собственными глазами лицезреть, каким преданным имперцем стал её дражайший брат.

+2

8

[indent]-Этот город… - Лунафрея сделала паузу, осматривая широкий и некогда прекрасный проспект, сейчас же больше напоминавший древние руины, присыпанные пеплом. – Напоминает мне о моей родине.

[indent]Сломленный. Сожженный заживо. Брошенный псам империи на потеху.

[indent]Девушка зябко повела плечом. Она кожей ощущала скорбь и боль тех, кто лег костьми за свободу своего королевства. Королевства, которое Империя освободила от гнета террористов. Протянула оливковую ветвь мира – напишут в утренних газетах. Миротворческая миссия благословленная шестерыми. Фарс, взращенный на крови.

[indent]Лунафрейя не видела лица канцлера, но знала - он улыбается. Ардин услышал то, что хотел. Теперь он всласть сможет поиграть с этими словами на публике и прессе. Луне было все равно. Она привыкла, что каждое ее слово, проходящее через призму имперской цензуры, неуловимо изменяется, порой кардинально, если опальная принцесса изволила своевольничать, порой неуловимо, дабы придать речи Оракула нужный подтекст. Для Лунафреи эти извращенные  и перекроенные слова были лишь воздухом. Она верила лишь в действия, в то, что оставляло след не только на бумаге хроник, но и в сердцах людей.

[indent]Прозвучавший выстрел был одним из таких действий.

[indent]- Вы отдали приказ к расстрелу? - Лунафрейя обернулась к Канцлеру. - Вы называете это миротворческой операцией?

[indent]Он лишь улыбнулся и театрально поклонился, сняв шляпу.

[indent]Он наслаждался своей маленькой пьесой.

[indent]Сцена готова. Актеры расставлены по местам. Белая фигурка трагической героини замерла с заломленными руками перед импровизированным эшафотом. Над ней возвышается ее брат, тоже в белом, но окроплённым красным. Лицо его словно маска, он не видит сестру,  а она... она не может отвести взгляда от него. На ее устах застыла мольба, а в глазах плещется ненависть. Молодому принцу никогда не узнать, что это черное, не позволительное для Оракула чувство, обращено не к нему, но к империи, что вела его руку.

[indent]- Пли!

[indent]Пули ударились о магический щит. Героиня сделала свой ход. Бросилась в гущу событий.

[indent]Как же она сейчас восхитительно похожа на свою погибшую мать! Белая в белом, Прикрывающая собой испуганного мальчишку, едва переступившего порог разделявший детство и юность.

[indent]Ардин позволил принцессе выбежать под огонь магитехов. Их полумеханические тела не подведут, замрут, словно безвольные марионетки стоит лишь приказать, а вот юный лорд в статую не обратится.

[indent]Что же он сделает? Как поступит?

+1

9

Первым, что заметил Равус, стал прокатившийся по толпе за его спиной шепот. Не испуганный, не полный сдерживаемого лишь страхом гнева, он понемногу нарастал до тех пор, пока не превратился в назойливый гул.

– Леди…

– Ора…

– Шестеро…

– Пли!

Равус рублено опустил поднятую над головой правую руку и заставил себя, не отрываясь, смотреть в глаза стоящим у стены обреченным. Каждый его шаг, жест или слово без сомнения ложились на стол Канцлера в желтой папке с пометкой «совершенно секретно». Он не имел права на слабость. Он не имел права отворачиваться.

«Не тревожьтесь. Я позабочусь о комфорте леди Лунафрейи и леди Стеллы вместо вас и передам им ваши наилучшие пожелания».


Он должен был защитить сестру.

– Постойте!

Грохот выстрелов наконец-то заглушил проклятый шепот, оставляя Равуса в полном одиночестве перед лицом смерти. Каждый из приговоренных принимал ее по-разному. Мальчишка, едва старше его самого, плакал и тщетно пытался что-то сказать. Седой до кончиков волос старик словно в замедленной съёмке двигался в сторону девушки, замершей с растерянным выражением на перепачканном гарью лице. Высокий широкоплечий мужчина сжимал кулаки, пока его нижняя губа предательски дрожала.

Иногда Равус невольно задумывался о том, как он сам смотрел бы в дуло автомата, однако звук синхронно передергиваемых затворов неизменно возвращал его к реальности. До тех пор, пока Лунафрейя была заложницей Империи, смерть оставалась для него непозволительной роскошью.

Возникший где-то на самой границе слуха звон поначалу показался Равусу неожиданными последствиями недавних выстрелов. Только мгновением позже он сумел различить две вещи, заставившие его не задумываясь сорваться с места.

– Прекратите огонь!

Сферический щит, неумолимо тающий под шквалом пуль. Босоногую девичью фигуру в белоснежном платье, открывающую навстречу ему, будто бы для объятий, обе руки.

Понемногу утонувшие в шепоте слова кристаллизовались и обрели смысл.

«Леди Лунафрейя».

«Оракул».

«Шестеро, благословите нас».

Не задумываясь ни на миг, Равус встал между сестрой и магитеками, предупреждающе опуская ладонь на рукоять рапиры.

Он не смог спасти мать.

Он не уберег Лунафрейю.

Он не позволит даже волосу упасть с ее головы сейчас.

– Браво! Браво!

Толпа разом затихла и, словно по команде, перевела взгляды с Равуса на медленно рукоплещущего мужчину перед самым помостом. Канцлер Изуния. Разумеется, ничто в Империи не происходило без его благословения, однако обычно он предпочитал заправлять балом из безопасности Зегнавта.

– Разве есть что-то прекрасней семейной любви? Я не мог отказать леди Лунафрейе в шансе увидеться с вами. Верная служба Империи и без того разделила вас слишком надолго.

Рефлекторно пальцы Равуса сильнее сжались вокруг рукояти, однако он так и не сдвинулся с места.

Отредактировано Ravus Nox Fleuret (2018-09-17 04:38:11)

+1

10

[indent]- Брат.

[indent]С хрустальным звоном лопнул тонкий купол магического щита. Легкие Луны обожгло огнем. Отдача была непривычно сильной. Оракул не владеет собственной силой, она дана ему в займы. Пошатнувшись девушка оперлась на трезубец и попыталась выпрямиться. К счастью, Равус успел подхватить ее в тот самый момент, когда Лунафрейя оступившись, чуть не упала.

[indent]От него пахло порохом и кровью.

[indent]Смертью.

[indent]Ее молитвы не достигли Шестерых. Они не уберегли брата от участи марионетки в руках империи, которая вынудила его взять в руки оружие, сорвали с его уст приказ к расстрелу.

[indent]Это было неправильно. Этого не должно было случится.

[indent]Но они оба стояли перед эшафотом. Почти как в день похорон матери. За пышной церемонией похорон последовала публичная казнь.

[indent]- Смотрите, принцесса, не отворачивайтесь. Вы должны знать к чему приводит нежелание подчиняться Империи. На эшафот их привела глупость. Пусть же это будет для Вас и вашего брата уроком. Империя не прощает.

[indent]Вздрогнув Луна, обернулась. Уверенная, что за ее плечом снова стоит наместник, а тяжелая латная перчатка вот-вот ляжет на плечо, сжав его до хруста в костях. Но она встретилась взглядом не со стариком упивающимся властью, а с усталым обреченным взглядом девушки, тяжело привалившейся к прошитой пулями стеной.

[indent]Лунафрейя создала щит слишком поздно. Одна из пуль все-таки достигла своей цели, но не убив, лишь ранив. Оракул мягко отстранилась от брата, скользнула к стене, опустившись на колени рядом с девушкой. Ее темно-серая футболка стала почти черной от крови.

[indent]- Я помогу.

[indent]- Ма..ма... - девушка на удивление цепко ухватилась за запястье Лунафреи, не позволяя той, прикоснуться к ране. - Передай ей.

[indent]Девушка с трудом приподняла вторую руку и сняла с волос украшение в виде цепочки с монетками-подвесками, она осторожно положила его в ладонь Луны и слабо сжала ее.

[indent]- И фото. В кармане. Прошу.

[indent]- Что может быть прекраснее последнего предсмертного желания! - Ардин наслаждался развернувшейся перед ним сценой. Возможно, гордился глубиной, которую постепенно обретала его маленькая пьеса, но все же ему не хватало некого накала. -Лорд Равус, боюсь, что даже силы вашей сестры не способны вернуть этой бедняжке столь печально угасающую жизнь. Проявите милосердие, прервите ее мучения, пока еще не поздно. А что до остальных... пусть живут пока.

[indent]- Нет! - Лунафрейя дернулась желая огородить безымянную девушку от Ардина. - Брат, ты же не сделаешь это?!

Отредактировано Lunafreya Nox Fleuret (2018-09-22 23:01:44)

+1

11

Каждый в Эосе испокон веков слышал легенды о сотворенных Оракулами чудесах. Равус начал сопровождать мать едва ему исполнилось тринадцать, а потому собственными глазами видел, какой ценой на самом деле покупалось исцеление бесчисленных паломников. Слабость, головокружение, боль в груди, выдаваемая лишь короткими вдохами да ладонью, прижатой поверху бодиса церемониального платья. «Не тревожится обо мне, дитя». Всякий раз, когда мать опиралась о его руку, она мягко улыбалась.

Во взгляде Лунафрейи к мольбе примешивалось ещё и неверие. Равус покрепче сцепил зубы, стараясь ничем не выдать себя. Канцлер Изуния смотрел на них, едва заметно склонив голову на бок. Толпа затаила дыхание, как и всегда, надеясь, что Оракул спасет их.

Они возлагали слишком непосильную ношу на плечи четырнадцатилетней сироты.

«День моего Восхождения становится все ближе».


«Ма..ма».

– Лорд Равус, будьте милосердны. Не заставляйте бедняжку страдать.

За ним наблюдали. Сотни чужих глаз, одинаково жаждущих узнать, кем на самом деле окажется старший брат леди Лунафрейи. Верным мясником Империи или сыном семьи, издавна, бок о бок с Королями Люциса, служащей «правому» делу.

«Конечно, тут всё зависит исключительно от Вашего решения, но ответьте сами себе на вопрос – стоит ли Ваша дерзость благополучия Тенебре и жизней Ваших родных? Жизни вашей сестры Лунафрейи, будущего Оракула?»

Империя уважала только силу. Лишь с ее помощью он мог уберечь то немногое, что у него осталось.

Однажды сестра поймет. Однажды он сумеет отомстить их врагам сторицей.

– Пожалуйста, отойди, Лунафрейя. Канцлер прав.

– Убийца!

Приговоренный к смерти широкоплечий мужчина бросился вперед и оттолкнул шагнувшего ему наперерез магитека так, словно тот был сделанным из картона. Прежде, чем Равус успел опомниться, его инстинкты уже отреагировали на опасность. Лезвие рапиры оставило глубокую кровоточащую полосу на груди нападающего, заставляя его запнуться. Второй удар достиг сердца.

– Н-е-е-е-ет!

Понять, кто в толпе закричал первым было невозможно, однако плач, проклятия и мольбы в одночасье смели напряженную тишину, заменив ее бессильной яростью. С неожиданной кристальной чистотой Равус понял, что не чувствует ровным счетом ничего, кроме единственного стремления.

«Мой мальчик, пообещай мне...»

– Кругом!

Магитеки подчинились как один даже несмотря на то, что голос Равуса безнадежно утонул в разверзнувшемся хаосе.

– Целься!

Кажется, Канцлер улыбался.

– Леди Лунафрейя, помогите нам!

У мальчика с аккуратной раной на лбу были карие глаза.

Совсем как у его матери.

– Убийца!

– Спасите нас!

– Довольно!

От напряжения голосовые связки Равуса начали неприятно саднить. Он не знал, что возымело больший эффект – его крик или вскинутые автоматы всех стоящих по периметру площади магитеков, – однако какофония голосов сошла на нет так же быстро, как и появилась.

Канцлер Изуния перекрестил руки на груди.

– Я не позволю никому стоять на пути правосудия. Казнь – величайшая мера наказания в Империи, но награда за верную службу куда выше. Когда Король Регис предал нашу семью, Нифльхейм принял меня и сестру с распростертыми объятиями. Вы вольны выбирать, кому служить. Люцис оставил вас без защиты. Не от тех, кого вы зовете «врагами» сейчас, от демонов и звездной порчи. Именно поэтому Лунафрейе пришлось принять свои обеты раньше срока.

Губы Канцлера двигались, проговаривая по слогам единственное слово.

«Браво!»

Отредактировано Ravus Nox Fleuret (2018-09-19 03:25:22)

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Она пишет вам в поход


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC