chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Горя Чуть Слышно


Горя Чуть Слышно

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s3.uploads.ru/Bm3qZ.png

ГОРЯ ЧУТЬ СЛЫШНО

http://s2.uploads.ru/LvzQ7.png
Jalan Jalan – Lotus
Я рад, что что-то может заставить меня так грустить. Понимаете, я чувствую себя живым, я чувствую себя человеком. Раз мне сейчас так плохо, значит до этого было по-настоящему хорошо. Так что я должен пережить плохое, как пережил хорошее. Наверное, это называется «чудесная грусть». ►

участники:Conner Kent & Tim Drake

время и место:спустя полгода после этого эпизода, место скачет с готэмских крыш в крепость суперэльзы.

СЮЖЕТ
Дик Грейсон вот уже вторую неделю как Бэтмен - сам же Брюс Уэйн считается мертвым. Столько же Тим Дрейк носит гордое "Красный Робин" и работает один - по всем канонам сильной и независимой летучей мыши. А еще Тим Дрейк уверен в том, что Самая_Главная_Летучая_Мышь жив. Семья, разумеется, не верит. Никто не верит. Цитируя классика - слова могут ранить. Ну, как пули. Что еще может ранить, как пули? Пули. Это проверяется на новом костюме, преступность в городе совсем разошлась.
И кровь у Красного Робина красная. И ее так много, что она может выкрасить черный плащ, если он полежит еще немного. А он полежит.
Позовет человека из другого города - и, может, даже немного поспит. В последний месяц-то он не спал от слова "совсем".

+2

2

Однажды Супермен спросил Стива Тревора, засыпает ли он после того, как ложится в кровать. Стив Тревор, видимо, ложился в кровать не так уж и часто и однозначно вырубался, урывая крохи сна. Его психика была достаточно устойчивой, чтоб не мучить кошмарами, иначе бы он просто не занимался тем, что на него взвалил АРГУС, потому он и ответил утвердительно, после чего Кент с ровно отмеренным количеством драматизма, чтоб не превратиться при том в дешевый пафос, пояснил ему, что когда сам ложится в кровать, то продолжает слышать. Крики о помощи, просьбы, мольбы, вопли ужаса и слезы отчаянья.
Это повсюду.
У Коннера была та же проблема, а теперь он еще и слышал мысли окружающих, хотя для этого требовалось прикоснуться к ним своим телекинезом, чего Супербою обычно не нравилось делать. По началу это показалось удобным навыком, но вот после выяснилось, что у людей слишком много грязного белья, и не ко всякой информации он был готов.
Время шло своим чередом, и он уже более-менее освоился по новой в этом мире, проводя много времени или в Крепости, или в Метрополисе, или на ферме Кентов, помогая Марте Кент. Та говорила, что это вовсе не обязательно, но однажды Кон подслушал ее мысли о том, как она устает, ее тело уже не молодо и не сильно, как ранее, как иногда болят суставы и ломит кости, а помощь юного супергероя приходится всегда кстати. С тех пор он решил, что работа на ферме должна стать важным пунктом его расписания, как спасение людей или поиск способа вернуть Супермена обратно.
Не то что бы он сильно старался - просто не знал, в каком направлении работать, хотя телепатия и криптонская физиология делали его уровень интеллекта очень высоким, значительно превосходящим обычных людей. Хотя Тим Дрейк всегда отличался не только высоким уровнем когнитивных способностей, но и наличием планов на все случаи жизни.
А Кон что? Иногда он задавал себе вопрос, когда же он начнет адекватно оценивать принципы, согласно которым принимает решения, а потом переходил на стадию сквозь дебри, что, может, это и не нужно.
Он жил в пентхаусе Лены Лютор, с которой они отлично подружились. Фактически, она была его тетей, она пыталась его социализировать и объяснить кое-что о взаимоотношениях людей, за что Кон был периодически благодарен ей, подсовывая в магазинах дерзкие кожаные куртки, а не то скромное, аккуратное и женственно-гламурное, к чему она привыкла. Кон был модником, модником остался и после воскрешения, и теперь в его гардеробе висел тот костюм Супермена, классический, сине-голубой, его красно-черный подсвечивающийся костюм, его старый обычный костюм, поверх которого он таскал кожанку с S, а так же просто футболки с семейным гербом на повседневное время. И это только супергеройские функциональные наряды, которые он периодически менял, чем вызывал диссонанс жителей Метрополиса, которые не могли понять, это один и тот же парень, или это целая команда Супербоев. Причем, вторая версия имела место быть и даже активно продвигалась как истинная. Лена говорила, чтоб он не обращал внимания, а он и не обращал, потому что не менее интересные сплетни писались и о них с ней - Коннера уже записали в постоянные любовники перспективной невесты, а так как информацию о нем найти не смогли, то решили, что это охотник за ее деньгами.
Деньги Коннеру были не нужны, он вообще не понимал их ценность и никогда за всю свою короткую и не особо насыщенную на бытовые моменты жизнь не ощутил в них какую-либо нужду. В принципе, он был неприхотливым парнем.
- Полетишь в Метрополис? - на выходных даже преступники притихали, и Коннер поднял взгляд на Марту. Он был слегка перепачкан маслом, в простой одежде деревенского парня и рубашке в клетку с закатанными рукавами, и он уже починил трактор. Рядом валялась инструкция по ремонту, которую он изучил в течение пяти минут.
- Да, - он улыбнулся, глядя на ее улыбающееся лицо. Она стояла спиной к солнцу, и через ее фигуру лились теплые лучи, питающие полу-инопланетное тело. Коннер был спокоен, не так давно написал смс Лене и узнал, что все хорошо, потому не торопился.
Не торопился бы.
Он чуть было не погнул ключ в руке, когда до слуха донеслись короткие слова. Слово. Его имя.
Он бы узнал его, будучи в другой солнечной системе. Услышал из другой галактики, потому что знал - просто так он не позовет.
- Тим... - как-то беспомощно произнес Кон, чувствуя разом накатившую панику после безмятежного состояния. Лицо Марты стало обеспокоенным, но Супербой поднялся, положил ей руки на плечи и серьезно сказал, - я вернусь.
После смерти Супермена, он всегда, уходя, даже ненадолго, обещал ей это.

Несколько секунд ушло на то, чтоб оказаться с Готэме. Он точно знал, куда лететь, он запомнил, откуда слышался зов, и промчался над ночными крышами. Если бы кто-то из преступников города сейчас увидел парня с S на груди, наверное, им это бы очень не понравилось - какого черта он тут делает?!
Наверное, кто-то его увидел.
Как он опускается на крышу рядом с парнем в костюме Робина - Красного Робина - лежащего в окружении тел, еще живых, слишком сытых. И он ранен и слаб.
- Слушай меня, - попросил Кон, хлопнув Тимоти по щеке и ловя его туманный взгляд, хотя веки тут же упали обратно. Супербой промешкался с секунду, потом подхватил тело на руки, расширяя свое телекинетическое поле и облепляя им Дрейка, и через мгновение их уже не было на крыше.
Они мчались на Южный полюс в Крепость Одиночества, то место, где можно было даже воскресить.
Но этого бы Кон не хотел, боялся не успеть, потому что он ощущал его очень близким, очень дорогим и важным. Он ощущал тот самый страх, как будто снова умирает сам.

+2

3

Что-то такое Тим читал. Кажется, это был сценарий к третьему фильму Эйзенштейна про Ивана Грозного, который так и не вышел в свет для широкой публики, там как раз верный опричник жуткого русского царя, Федор Басманов, лежал - и одеяния его рассыпались, что ангельские крылья. Плащ сейчас тоже раскинулся крыльями, мрачнел за спиной, отделял от холодного бетона крыши, но не грел. С другой стороны - Басманов был убийцей, а не защитником невинных гражданских, а Тим и нападавших-то просто вырубил. Голову священнику как-то отрезал Федюша, опять же. Не сказать, что Дрейк как-то свято уважал и боялся церковь, просто головтяпство - это слишком. Бэтмен не убивает. Он воспитывал это в своих сыновьях. Некоторые поддавались дрессировке хуже. Но Тимоти - породистый мальчик с очень умной головой. Поэтому он впитал уроки Брюса Уэйна старательно.
И поэтому он знал, что Брюс Уэйн жив.
Так вышло, что даже отец - опекуном язык не поворачивался назвать, Уэйн именно отец - признавал за третьим сыном талант детектива и особое тактическое чутье. Чутье никогда Дрейка не обманывало, иногда он просто знал. Без доказательств, без улик - просто знал. Как знал, наверное, очень многое. Тим не был поэтом или писателем, он не мог обличать свои мысли в изысканную с эстетической точки зрения обертку, его отчеты были сухими и изобиловали не эпитетами, а фактами. На факты он был щедрым. Именно поэтому сейчас он собирал их по крупицам, внюхивался в воздух и видел то, что другие увидеть не могли или не хотели. Альфред ему не поверил - даже Альфред, если не верит Альфред, то можно смело впадать в отчаяние. Семья хотела оплакать отца и друга, соратника и наставника, защитника и... просто любимого человека, который всегда их берег, всегда ставил прежде себя и своих желаний, всегда стремился сделать все для них. На фоне всеобщего траура и отчаяния Красный Робин выделялся столь же явно, сколь гнилое зерно средь злаков. Он не опускал головы перед могилой, потому что его отец учил его не склонять голову. Он учил смотреть вперед и видеть полную картину. Он учил не позволять эмоциям затуманить разум, он учил делать выбор - учил тому, что если не можешь поступить правильно, то поступи хорошо.
Он оставляет перед могильной плитой странный букет, который составлял сам - красный, что кровь. Не потому что теперь он Красный Робин. Не потому что ему было жалко притащить букет любимых цветов Брюса. Не потому что в курс обучения юного аристократа всегда входит язык цветов, а Дрейк-Уэйн был сиротой одной высокопоставленной семьи - и приемным сыном другой. Нет. Просто третий сайдкик великолепного Принца Готэма любил символику. Цветок алоэ, полосатые гвоздики, гладиуолусы. В его руках они смотрелись даже менее живыми, чем на такой пустой могиле.
Я не принимаю траур, гладиатор.
Сам Тим предпочитает аконит. Потому что он борец - и воспринимает мизантропию как неприятие чудовищ человечества. Наверное, в нем никогда не умрет какой-то поразительный идеалист-гуманист, скрывающийся за недоверием, мрачностью и нелюбовью ко всем демонам человечества. Тим не писатель, но символы передает неплохо.
У Тима Дрейка есть органайзер. Обычный, рукописный. Рядом с повесткой дня "Брюс Уэйн жив" сушится одинокий цветок белого клевера.
Он искал денно и нощно. Взламывал базы данных и переписывал алгоритмы поиска, очень быстро кофе перекочевал в термос, который очень быстро из термоса стал кружкой. Он спал урывками, много ворочался и все реже улыбался. Он все думал, что ему надо делать. Стефани... она не особо помогала. Не сейчас. Напрягать Барбару не позволил бы Грейсон - Тим только поводит бровями и свято считает, что напрягать хоть кого-то без доказательной базы не имеет права. На слово ему уже не поверили. Дик носится с Дэмианом - это какой-то очередной удар по собственному самолюбию. Как там Тодд говорит? Заменыш? Громкое слово. Уже не Найтвинг, но Бэтмен говорит, что его брат вырос из шкуры сайдкика. Дрейк в гробу видел его мнение - в пустом гробу Брюса Уэйна.
Потом его самого решают отправить в гроб. Наверное, это была какая-то новая группировка - из тех, кто пообещал оторвать его птичью голову и подарить ее в качестве приза самому кровавому убийце из тех, кто сидит в Аркхэме - то есть тому, кто выживет в случае побега. Серьезность намерений отзывается шокером под ребрами - кажется, бьющему Красная Малиновка таки устраивает сотрясение мозга шестом. Мышцы каменеют, а легкие заходятся в судороге, реагировать трудно, поэтому несколько выстрелов Роб и правда ловит. Потом устраивает массовое побоище на крыше, ловит спиной еще одну пулю и встречает проблемы грудью, а онемевшим боком - нож. По касательной - это он еще правильно сгруппировался. Но все равно приятного мало. Как-то слишком хорошо подготовились. Слишком хороши для обычных людей. Обычных наемников. Лига Убийц? Уже занятнее. Красный Робин хочет подумать об этом позже, он устало валится на бок, судорожно вдыхая, проводит пальцами по ране и пытается сфокусировать взгляд.
Думай, Дрейк. Токсин. Вызовет паралич, как вариант. Может быть смертельным. Плохо. Замедлить кровообращение.
Как-то неприятно и несправедливо. Будет вообще неправильно умереть. Он же не нашел Брюса. А если ему нужна помощь? А как же Грейсон? Он, конечно, взрослый мужчина, но просто как же? Как же Барбара, с кем еще она сможет выезжать за город и шутить про позвоночник? И как же Кент? Они же даже на Пиратов Карибского Моря не сходили, а тут ведь столько премьер клевых фильмов. Нечестно это, он же вот только-только вернулся, а работа отвлекла, не позволила наслаждаться его обществом дольше. Как-то мысли фиксируются на этом. Звать сиплым и едва различимым "Кон" выходит как-то само собой. Не Барбару же звать, хотя она уже бежит со всех ног наверняка - и волосы назад. Без обид, Бабс. В глазах мутнеет слишком быстро. Спокойствие. Все хорошо. Все под контролем. Это точно. Чужой - вообще-то слишком знакомый, хочется глаза закатить и щелкнуть языком с язвительным "да ты тут, видимо, случайно пролетал?" - голос заставляет отчаянно сфокусировать взгляд, чтобы тут же закрыть глаза.
Тим выдыхает и пытается улыбнуться, получается... хреново, честно говоря. Не потому что он сын человека, которому строение челюсти не позволяет улыбаться - потому что позволяет, Тим Дрейк помнит каждую улыбку Бэтмена, адресованную лично ему. Он бережно их хранит - и когда снова встретится с Брюсом, вернет каждую. С процентами. Без патетики на тему "все там окажемся". Тим уверен во многих вещах - и он уверен, что его отец жив. Что они обменяются долгими мышиными взглядами позже. Сейчас надо просто выжить. Тиму правда жаль, что он не может объяснить все Коннеру, чтобы тот не волновался, ему жаль, что рефлекс опоссума у него действительно доведен до автоматизма, когда дело касается действительно серьезных ранений. Ему жаль, что он не может многого рассказать, ему правда жаль, если восемь ударов в минуту испугают парня с огромной буквой S на груди. Именно поэтому получается хреново - Тим не может сказать слишком много. Не может предупредить, рассказать план действий, рявкнуть "нет, это ты меня слушай", уверить в том, что все будет нормально. А все будет. В этом Красный Робин тоже уверен - до дрожи в усталых руках и отключающегося сознания.
Восемь ударов в минуту - это в десять раз ниже нормы. Но этого хватает, чтобы кровь не застоялась. Чтобы в легких было минимальное количество кислорода, достаточное, чтобы мозг не умер. Тим Дрейк из породы тех, кто выживает в любой гребаной ситуации. Об этом открыто кричит каждый шрам на его теле.

Отредактировано Tim Drake (2017-11-09 00:04:11)

+3

4

Навыка лечить людей у Коннера не было. И это, пожалуй, было сейчас очень не на руку, Коннеру стоило подумать заранее об этом, почитать книги, потрогать врачей,загрузить в мозг необходимые знания, чтоб в нужный момент они всплыли в голове и были применены по назначению.
Об этом точно бы позаботился Супермен, но... У Тима же тоже был план на все случаи жизни? Или в тот раз он не сработал?
Коннер бросил к черту эти размышления, устремляясь к Крепости, где оказался в считанные пару минут, прижимая Тима к себе, как самое ценное, что могло бы быть. Наверное, горняки на севере Канады и Аляски так носили свои слитки, которые добывали великим трудом.
Но какой-то ценности в золоте Кент не видел, в отличии от Дрейка.
Он привычно подставил глаз сканеру, чтоб тот его идентифицировал, голос помощника объявил о возможности входа, и Кон тут же залетел ниже.
Температура снаружи пробирала до костей, а вот внутри была достаточно комфортной, чтоб не переживать за здоровье Тимоти относительно простуды. Но Кон и не переживал! Было бы странно, если бы он начал думать о простуженном горле, когда в теле близкого друга несколько лишних дырок в не предназначенных для этого местах.
Внутри был отсек, оборудованный под медицинскую комнату - то ли Кларк решил ее сделать под себя, то ли действительно рассчитывал, что придется кому-то оказывать помощь. Но, видимо, все же второе, потому что в доступе было необходимое для лечения людей, а не криптонцев.
- Элли, - так Коннер прозвал Помощника, искусственный интеллект Крепости, что периодически следовал за ним по пятам, помогая, если требуется, - Кэл оборудовал это все... для чего?
- Он аргументировал это тем, что очень часто общается с Бэтменом, - ответил приятный, почти не механический голос, создавая эффект присутствия и уверенности в помощи. Коннер обычно отличался даже чрезмерной самоуверенностью, а наличие промахов его не страшило, ведь в арсенале имелась парочка слов, которые Робин не одобрял, так как был приличным парнем, но Супербой же, выучивший язык досконально, считал, что такие обороты максимально подходят для описания большинства ситуаций, с которыми имел дело его друг.
И вот сейчас ситуация была, когда он упоминал про себя любителей сношения с козами как тех самых, что напали на Тима. Можно было проверить, воскреснет ли он от такой матершины из уст полу-криптонца, но Кенту было вообще не до шуток - его друг был холоден, сердце билось медленно, и ускоренной регенерации в базовом функционале не предполагалось.
- Это многое объясняет... - проговорил Кон, максимально быстро освобождая Тима из костюма и вообще одежды, чтоб ничего не мешалось.
Стоило действовать последовательно, и для начала он применил рентгеновское зрение, чтоб обнаружить, заселили ли где-то пули, и вытащить путем телекинеза. Тут физиология была крайне на руку, и Кент ее применял.
- Мне нужна информация по огнестрельным ранениям, медицинский раздел...
Хорошо, когда быстр поглощаешь информацию, хорошо, когда не трясутся, хорошо, когда видел столько дерьма, что способен стойко и сосредоточенно перенести вид ужасных ранений близкого тебе человека. Конечно, было бы неплохо доверить его врачам, специалистам, которые набили руку и делали уже это не раз. Но, во-первых, Кон не смог бы сейчас хоть кому-то отдать Тимоти, он должен был быть уверенным в том, что все будет хорошо, должен проследить, должен не думать о том, как другие сейчас все испортят и сделают не так. Во-вторых, после того, как Дрейк вылечится, то он убьет за такое Коннера без криптонита и голыми руками. Все должно быть по-суровому в их семье, сидеть самому в пещере, зашивать собственные раны, обязательно без обезболивающего, иначе полностью не прочувствуешь. Бэт-семья как секта с определенным уставом, склонностью к мазохизму и тягой к саморазрушению. Кон почти что терпеть не мог Бэтмена. Кон считал, что Тимоти Дрейк достоин гораздо большего, чем бездарно умереть на крыше от ранений каких-то ублюдков. Он думал, что Готэм  проще сжечь, чем навести там порядок, раз правительство этой странной страны до сих пор не додумалось ввести туда войска, чтоб закрыть все вопросы разом, раз уж полиция не справлялась. Или... они пытались, но Бэтмен позвонил и сказал, что это его город?!
Коннер тоже пытался по жизни стать настоящим мальчиком, но терпел провал за провалом. И он бы не хотел, чтоб еще одним стала потеря Тимоти.
"Это он чувствовал?.." - Кент отставил от себя антиспетик, бросил остаток бинта в посудину, туда же лишние инструменты. Часть ранений требовала только хорошей обработки, одну пришлось шить, и Кент очень надеялся. что доза наркотического вещества в качестве наркоза правильная, что Тим Дрейк очень сильный, и никаких последствий не будет. Но очнуться он должен был не ранее, чем через несколько часов, весь в бинтах и крови, с бледным лицом. Коннер поставил ему капельницу по совету Помощника, затем очистил от лишней крови и перенес в другое помещение, пригодное для сна и отдыха. Таковым он считал то место, что было его комнатой.
Следующие полчаса он собирал костюм Красного Робина, оставил его Помощнику на очистку, искал из растущих внутри фруктов в садах то, что можно есть землянам, собрал медикаменты к пробуждению Тимоти и вернулся к нему, чтоб не пропустить фатальную ситуацию. Он так и остался в той рубашке, уже перепачканной, и штанах, что носил на ферме. Сел на пол сбоку кровати с книгой в руках, но строчки не лезли. Он думал о Дрейке, постоянно оглядывался, поворачивался, всматривался в его лицо и слушал нормальное уже для его текущего состояния сердцебиение. На душе было тяжело и тоскливо, он то и дело брал его за руку, лежащую поверх одеяла, поправлял волосы и снова пытался углубиться в чтение.
Если у большинства жителей Метрополиса спросить, кто самый удивительный в жизни из тех, что они встречали, то они без колебаний начнут восхищаться Суперменом. Или говорить неоднозначные вещи, но он все равно останется самым удивительным. Коннер же сказал бы про Тимоти. Внешне тот был молод, мил, красив, но тело пересекало множество шрамов. Он имел высокий уровень интеллекта и столь же высокий уровень физической подготовки. Был слегка зануден, но всегда упорен, этому позавидовал бы даже какой-нибудь несокрушимый дредноут. У него никогда не было лишних вопросов, потому что Тим - парень с ответами.
И он никогда не проявлял жалость, не сравнивал, не выискивал черты исходного материала лично в Коннере, он знал о его внутреннем мире и интересах больше, чем кто-либо, потому что интересовался личностью и давал узнавать свою. Разве это не было самым ценным в жизни супергероя, посвящающего себя другим, когда у тебя есть именно такой человек. Кон представил, что если бы того не стало - не думать об этом! - то он лично вернулся в Готэм, чтоб разнести виновных. И пусть даже Тим не одобрил, но он бы не смог смириться.
Не сейчас, когда появился второй шанс, и им стоило пользоваться.

Отредактировано Conner Kent (2017-11-09 01:41:04)

+2

5

Тим летал, сколько себя помнил. Его полеты всегда были странными и своеобразными. Когда он был юнее, он летал во сне. Обычно в семье после такого говорят что-то вроде "ты растешь, родной", но его родные родители были были не совсем из этой категории людей. Потом он начал летать ночью, но не во сне, а рядом с Бэтменом. Бэтмен помог ему вырасти и не сломаться. Иногда, впрочем, ему все еще снилось, что он летает. Иногда - чаще всего - он не столько летел, сколько неконтролируемо падал. В какой-то момент Тим просто перестал этого бояться, его как бы бесконтрольное падение его не заботило, он очень живо понимал, что сюжет знаком, значит, это сон, значит, можно подумать. Таким образом Дрейк умудрялся и во сне думать и размышлять. Поэтому он редко вскакивал на постели и почти никогда не задыхался от ночных кошмаров про падение. После проблем с Анарки и войны банд - что и говорить, полгода вышли насыщенными - и прочего дерьма, впрочем, просыпаться в холодном поту выходило проще. Именно поэтому Тим Дрейк никогда не спит нормально, балансируя где-то на фазе полудремы, готовый проснуться по первому шороху. Вероятно, кошмары не отпугнули ни Крепость Одиночества, ни наркоз, благо, в этот раз его всего-то трупы утянули в свою гору - и отправили в свободный полет. Именно в нем, вечном сиянии чистого разума, Красный Робин собирает по кусочкам складывающуюся мозаику. Иногда у него горит ладонь - одна и та же. Иногда противно болит все тело. Он, разумеется, узнает симптомы, не в первый раз в такой ситуации. Хотя ладно, сейчас хуже всего. Все, что может Роб сейчас - дать телу восстановиться, а разуму заработать. Пока он обновится в спящем режиме.
Все было как-то слишком чисто, слишком легко. На первый взгляд. Дрейк-Уэйн привык думать и соображать, привык знать ответы на самые изощренные вопросы, именно поэтому он начинает думать. Если на него напали профессионалы и даже умудрились что-то сделать, то это не просто так, значит, его ждали, значит, его всевидящее око кому-то не нравится и кого-то пугает. Значит, кто-то не хочет, чтобы он нашел Брюса Уэйна. Мысленный список разворачивается в бескрайнем сознании юного гения, в него размеренно вносятся пункты плана расследования. И первый - пошуршать по связным на востоке. Восточные люди мудрые, они многое знают и многое видят, это из своей поездки туда третий Робин вынес. Где-то что-то назревает, в этом он уверен так же сильно, как уверен в том, что Брюс жив. В этом его не убедит даже тело - потому что Тим знает многое о телах. И знает некоторых, кто хотел выглядеть как Брюс Уэйн. Он хмурит брови и продолжает размышлять - сон про падение давно лишился красок, потому что на данный момент сознание самого умного из детей Хранителя Готэма полностью ему принадлежит, он знает, что спит - и не хочет отвлекаться. Это главное правило - упрощай внешнее, чтобы сосредоточиться на главном. Главное сейчас - расследование. Без базы данных под рукой трудно, но это пустяки. Хотя где-то и мелькает мысль о том, что нужно вживить парочку-другу девайсов прямо в себя. Впрочем, глупость. Или нет. Позже. Упрощать внешнее. Не отвлекаться на постороннее. Провести ниточки, вдуматься. Значит, появляется Дэмиан, это мы приняли, кое-кто лишается наследника и всех чаяний, потому что строптивый бесенок предпочитает общество отца. Ну, многие бы предпочли - сейчас как-то остро не хватает язв младшего Уэйна, настраивающих мысли в нужное "не до тебя, погуляй" русло. Так вот, могли ли. Ну. Пойти за ним? Сложно. Нужно поднимать архивы дел в бэтпещере. По пробуждении - сразу. Интересно, быстро Бабс обнаружит утечку? Не сказать, что прятаться от нее стоит, но бывает иногда такое, что за знание получаешь по шапке. Потом надо будет ей рассказать, но до поры - действовать тихо. И держать Дэмиана подальше от собственного расследования - он чудище умное, голос копирует мастерски, хорошо, что в гнезде управление не только голосовое. Да и о уютной берлоге монстр еще не прознал, кажется. Повысить сложность протоколов безопасности, точно. Иначе пострадает или Виктор, или сердце Дрейка. Оба варианта грустные. Ветер вокруг как-то усиливается, одеяло на тело давит слишком ощутимо. Все. Вот и конец кроличьей норы, Алиса.
Глаза раскрыть не столько больно или невозможно, сколько просто немного неприятно и тяжело. Тим вроде и не падал по-настоящему, но тело чувствует такую избитость и вдавленность, словно и правда очень долго падало - и теперь, наконец, приземлилось, поцеловав землю-матушку со всей страстью разгоряченной гравитации. В нос бьет сразу тонна омерзительных запахов. Во-первых, медикаменты, но этот запах хоть и неприятный, но уж слишком знакомый. Второй - масло. Кажется, машинное. Тим ожидает услышать знакомое "С пробуждением, сэр. Театр "Монарх" - запуск формирования отчета. Хотите кофе?", но Виктор молчит. Внутренние процессоры мозга разогреваются и разгоняют "соображалку", Красный Робин очень быстро понимает, что он не в своем гнезде. Еще он понимает, что интуиция не вопит об опасности, а руки не ищут рефлекторно шест, значит, это место его острый ум и навыки защитника всего и вся считают безопасным. Чувствуется еще. Хм. Прохлада, где-то есть сквозняк, третий Робин наиболее мерзлявый, он уловит даже мельчайший ветерок, птицы вообще аэродинамике дети. На ладони - или под? Думать как-то слишком тяжело, но Декарт считал, что если мыслишь, то существуешь, а существовать еще стоило - ощущается тепло, Тим как-то осоловело скашивает глаза сначала на ладонь, потом на Кента. Хватает за запястье, выдыхает хрипло и слабо морщится от боли в боку. Хочется позвать Альфреда и попить какао под отцовским боком. Но это так. Последствия стресса. Пока можно только страдальчески застонать и, зажмурившись, помассировать переносицу пальцами свободной ладони. Другой он прощупывает чужие вены с какой-то вампирской жаждой до тепла, иногда такое бывало и у Роба - такой странный тактильный голод. Это тоже от стресса. Можно даже не раскрывать глаза, все чужое чувствуется слишком очевидно, заставляет остро усмехнуться - выходит все еще хреново, но выходит же.
- Лицо попроще сделай, - в сиплом голосе сквозит какая-то то ли насмешка, то ли колкость, мол, чего разволновался, я вообще-то в абсолютном порядке, гений, но после Дрейк предпочитает внести ясность в то, что чужие заслуги себе не присваивает, что рад видеть, что вообще рад, а все едкое и колкое - это так, рефлекторное, - спасибо. Ну, что пришел. Ты, кажется, друзей от проблем как-то оперативнее меня спасаешь. Может, возглавишь какую-нибудь группировку двинутых на голову мета-школьников? - красная готэмская малиновка с тяжелым шестом фокусирует взгляд на чужом лице, прислушивается к собственным ощущениями, после чего все еще насмешливо поводит бровями, переваливаясь на наименее болящий бок, - я даже первое задание выдам - найти мне одежду.
Не в одеяле же ходить, бога ради. Хотя Тим мог - он вообще за свою не слишком долгую жизнь успел много в чем покрасоваться. Но одеяло - это просто контрпродуктивно. С этим тоже можно работать, но как-то было бы приятнее одеться. Правила приличия, привычка скрывать шрамы, привычка в принципе скрываться, вот это вот все. Такое, ну, старое, незаживающее, мышиное. Отцовское.

+2

6

Книгу вышло захлопнуть очень громко - Коннер отвлекся, задумался, у него был очень серьезный повод для размышлений, - не рассчитал силу и вздрогнул, оборачиваясь назад, чтоб проверить не разбудило ли это Тима. Но - честное слово! - лучше бы разбудило! Кон вздохнул и вернулся к чтению, но уже новой книги, забросив только что оконченную под кровать. Увидел бы это Кэл, сделал бы возмущенно округленные глаза, дескать, что за бардак, но тут уже младшему Кенту было чем крыть - он жил в комнате Супермена в Смолвиле и о бардаке знал много именно оттуда.
Кент несколько раз поднимался, маялся, ходил кругами, трогал Тимоти, проверяя, нет ли у него жара, потом возвращался на свое место, силком заставляя себя обратиться к чтению, чтоб отвлечься и сосредоточиться на чем-то ином, нежели потенциальная смерть его друга. Все же он был недостаточно опытным, чтоб принимать мысль о том, что они добровольно рискуют своей жизнью во имя великой цели. То есть раньше он просто об этом не задумывался, даже несмотря на собственную смерть, ведь умирать самому - не терять других. А теперь это встало перед ним отчетливо, сшибло громом, ударило током, и Кент сокрушался про себя своей глупостью. Он ведь не имел этой велико цели, он защищал людей потому, что так делали его друзья, потому что его убедили, что это благородно, правильно, так делают настоящие мальчики, имеющие силу и ответственность, потому что только так можно добиться признания и уважения других, принятие его другими как достойного, а не как какого-то клона, парня, который даже не родился в любящей семье, а просто был сделан ради убийства. Танк с мозгами, атомная бомба с интеллектом, ядерная боеголовка с килограммами вредности. Это все про него, не иначе.
И, получается, чтоб быть со своими друзьями, чтоб быть в их обществе, ему стоило смириться, что каждый день может стать последним, а каждый шаг - фатальным? Но в чем тогда смысл его геройства, если он может не успеть спасти тех, кого действительно хотел, а не тех, кого вроде бы надо?
- Элли, - позвал помощника Кон, потирая лоб, когда дочитал первую главу про дон Корлеоне, - свяжись с Леной, скажи, что я проведу несколько дней в Крепости и следи за ней, чтоб ничего не случилось.
Хорошо, что по крайней мере с ней рядом всегда была Кара, которая моталась по всему миру чуть реже, чем Кон. И еще реже залетала в Крепость, которую им оставил Кларк.
По его жизни Кент так не убивался, хотя он умер, а Тимоти был живой, дышал и имел все шансы на хорошее восстановление.
В конце концов, Коннер оперся шеей о край кровати и завел руку за голову, чтоб нащупать руку Тимоти. Он держал палец на пульсе и продолжал читать, пока шло время. В его голове давно уже Лука Брази кормил Моби Дика, а Том Хогган подкидывал в кровать голову собаки, помеси сенбернара и овчарки. До этого он отвлекся всего раз, чтоб сделать Тиму нужный укол - помощник выставил будильник и напоминал о необходимости.
Он едва не пропустил момент, когда пульс участился, приподнял голову и повернулся с широко распахнутыми глазами, когда Тимоти уже открыл глаза и снова прикрыл, обхватив его запястье своими пальцами. Кон чувствовал его боль, и ему самому стало физически больно, но по великой традиции тот открыл свой рот с ехидной фразочкой, из-за которой полу-криптонец широко улыбнулся. Раз язвит, то все нормально. То есть жить будет.
- Ого, а ты будешь главарем в нашей двинутой группировки? - поддержал Коннер, широко улыбаясь от радости слышать хриплый и еще слабоватый голос, несмотря на гримасы недовольства на лице от боли, - тебе еще рано одежду вообще-то.
Кент осмотрел его тело, и не было сомнений, что он видит сквозь одеяло все, правда, сейчас он смотрел по-большому счету и через кожу. Дрейк был пониже его и поуже в плечах, с виду худой, но очень ладный, с крепкими высушенными мышцами, и нельзя было не отметить его такую подготовку. Все же Коннер действительно считал его красивым парнем.
- Тебе надо воды попить, - Кенту пришлось забрать свою руку, хотя разрыв контакта как-то неприятно отдавался внутри, но он чувствовал, что что-то не так, если держать его долго. Он отвернулся к столику, где стоял графин и стакан, метнул тепловой взгляд, слегка подогревая воду, и налил, протягивая Тимоти, но предварительно чуть приподнимая подушку, чтоб он оказался в более удобном положении.
- У нас с тобой будет серьезный разговор, тебе стоит приготовиться, - и это уже не было похоже на заигрывающий тон, звучавший буквально минутой ранее, - я найду тебе одежду, но ты обещаешь, что потом еще поспишь. То есть скоро еще поспишь, и если тебе холодно, то я могу лечь рядом. Или... просто сделаю температуру повыше. Я прочел в твоих мыслях... Я сейчас принесу, а ты не вставай. Элли, следи за ним, не давай никуда идти.
Вообще-то, можно было достать вещи прямо в своей комнате, выбора всех размеров все равно не было, но Коннер предпочел удалиться и отвлечься. Кажется, он испытывал что-то не то вроде стыда, не то вроде смущения, но не понимал, почему. Что он такого сказал или сделал? Это довольно странно.
Но он вернулся минут через пять с футболкой, спортивными штанами с завязками и вязанными шерстяными носками.
- Вообще-то, гулять тебе еще нельзя, потому сад Крепости я покажу тебе потом. Тут вообще много чего есть, тебе будет, чем заняться, - Коннер положил одежду прямо на постель, а сам снова сел к кровати на пол, глядя на него снизу вверх, - и сейчас тебе лучше не ходить. Если хочешь... умыться, то я тебя провожу. А потом перевяжу твои раны, вообще-то, там какой-то гребанный насрал, Тим, какого черта вообще? Я достал несколько пуль, и от одной даже шить пришлось, ты мог просто истечь кровью. В общем, бесстрашный суицидник-Дрейк, тебе придется подзадержаться здесь, пока оно не затянется. Я знаю, что у себя в Готэме ты можешь сразу ломануться по своим этим тусовкам с местными элементами романтиков большой дороги. Надеюсь, ты не будешь тратить силы, чтоб поспорить со мной?
Кон чуть наклонил голову и очень отчетливо проговорил наиболее внятно:
- Я больше не хочу лететь на край света, думая, выживешь ты или нет.

+2

7

От улыбки Коннера Кента как-то хорошо и тепло, она широкая и - совсем немного - шкодливая, заставляет неотрывно на нее смотреть и слабо улыбаться в ответ. Его вообще видеть приятно, если не радостно. Не сказать, что за полгода чудо возвращения с того света как-то забылось, просто это все еще какое-то. Ну. Да, точно, чудо, лучше не скажешь. А когда это чудо еще и тебе помогает не помереть, как-то невольно задумаешься о наличии каких-то высших сил, которые намеренно не позволяют отойти в лучший из миров - который без шуточек Кента и собственной сумасбродной семейки никакой не лучший, а так, ширпотреб. Наверняка у Готэма есть какая-то особая сила, которая не позволяет членам бэтсемьи умирать. Иначе преступникам было бы слишком просто, верно?
- Ох, избавь меня от еще одной толпы школьников-самоубийц под моим началом, я завязал, - Тим посмеивается слабо, тут же морщась от боли, после чего закатывает глаза, - самое время мне одежду вообще-то.
Передразнивать Супербоя - это святое право и самая любимая обязанность.
Разум Тима Дрейка - чертово Саргассово море. Море без берегов. Где-то на периферии есть бермудский треугольник, из него заплывает всякое. В нем тонут корабли и обитают невиданные чудовища. Эти чудовища должны оставаться там, потому что каждому монстру нужен дом, где его примут и поймут. В этом вся сущность ума одного из сыновей Уэйна - он понимает все, включая каждую свою проблему. Понимает и принимает с той же потрясающей легкостью, с какой Мария Стюарт позволила себя обезглавить. С этой же легкостью он готов к любому серьезному разговору, кивает мягко, плавно, мол, я тебя услышал. Говорить так говорить. Хотя лучше делать. А дел много. Он говорит "обещаю", хотя слишком долго спать - это преступное промедление, а Робины не совершают преступления, а предотвращают их.
- Вылези из моей головы, - это звучит беззлобной просьбой, Тим предпочитает держать свои мысли при себе. Да и думает он слишком часто, слишком много, уходит в себя, чтобы что-то решить, а если уж ушел в себя, то надо. Слишком многое обдумать, слишком многое решить. Это какое-то личное. Может, год-два назад он бы не был против, тогда, все же, у него не было ТАКИХ проблем. А сейчас они были. И их нужно было решить - Робин никогда не считал себя незаменимым и уникальным, но свои проблемы он предпочитал решать сам. Вернее, прорабатывать их до того момента, когда вовлеченность друзей не заставит его рыдать над их могилами, когда он будет уверен, что продумал все, что все рассчитал, что от него ничего не укрылось. Тогда можно. Второй раз терять Коннера Кента из-за того, что он узнал о плохих ребятах и решил им навалять, как-то очень не хочется. И это памятуя обо всех его однозначных плюсах. Потому что если кто-то смог проникнуть в Готэм и не спалиться, не привлечь внимания недремлющего параноика в красно-черном, то этот кто-то умеет работать с информацией и убирать неугодных быстрым и четким ударом. Просто с Параноиком не срослось. И не срослось из-за летающего парня с слишком узнаваемым принтом на груди - такой сейчас многие носят, но летают при этом ей богу единицы. Это может привлечь ненужное внимание опасных людей, что само по себе неприятно и заставляет хмуриться. Детектива в некоторых не убить.
Когда Кон скрывается в ему одному - пока ему одному, но факт остается фактом - известном направлении, Дрейк осматривается и видит книги, а желание читать у него рефлекторное, поэтому за чтивом он тянется, о чем местный ИИ отзывается механическим неодобрением, которое вызывает разве что раздражение. Красный Робин кисло морщится уже не от боли, а от явного желания вскрыть эту "Элли" и перепрограммировать так, чтобы она ему и слова поперек не смела говорить. Это какая-то защитная реакция: протеже Бэтмена не слишком нравилось, когда им пытались управлять. Особенно - когда это делали малознакомые личности. Как неплохой такой программист и хакер Тим давно воспринимал искусственный интеллект "личностью", пусть и очень ограниченной нулями и единицами. Так вот, мадам, не суй свой нос в чужой вопрос. Третий Робин демонстративно подбирает книгу и корчит "подавись своим программным обеспечением и молись, чтобы я не добрался до твоих баз данных" гримасу.
- Я поспорю тогда, когда меня утомит постоянно лежать и никуда не ходить, - готэмский лунатик аккуратно натягивает футболку и расслабленно выдыхает. Так проще. Дело было, пожалуй, не в смущении, не в стыде - не для Тима, во всяком случае. Ему так просто было спокойнее. Вся его психика была покорежена, изодрана, изломана, ему беспокойно, если кто-то увидит, что страдал он физически часто и много. Он прячет раны, прячет шрамы, кутается в одежду и не любит открываться как минимум посторонним. Коннер Кент - он не посторонний. Никогда не был. Все, что с ним связано личного, слишком оберегается. В его одежде так же удобно, как в своей - то ли из-за сходства цветовой гаммы, то ли из-за того, что она. Ну. Кона. В этом всем есть какой-то неуловимый символизм, Тимоти вообще верит в символы и любит их находить. Он прячет свежие раны и задумчиво оглаживает обложку Моби Дика пальцами. Эта задумчивость какая-то болезненная - Тим не любит висеть грузом на шее и ставить в неудобное положение, а произошедшее мало укладывается  в хоть чьи-то понятия о зоне комфорта и нахождения в ней.
- Я всегда выживу, - это звучит не как оправдание, наверное, потому что сыновья Брюса Уэйна не имели привычки оправдываться, она искоренялась под внимательным взглядом их отца слишком быстро, это скорее обещание, а учитывая позицию "пообещал - сделай", характерную для их семьи до такой степени, что это можно смело считать каким-то кредо, подобное заявление скорее клятва, после которой Тим возвращается в состояние мрачной и полуживой язвы, в которое впадал либо после ранений, либо во время болезни, - тебя послушать, так я шлимазл, - Дрейк насмешливо поводит бровями. Касательно всех его странных слов - Тиму, как бы это иронично не было, было мало слов родного языка, поэтому он брался изучать другие, сыпал теми понятиями, которым нет односложного описания - потому что он любит вот так, коротко, как можно короче, но по делу, он мягко шепчет самому себе "L'appel Duvide" на крышах Готэма и готовит к полету крылья. И так как хроническим неудачником, которому каждая черная кошка считает своим долгом перейти дорогу, Красный Робин себя не считал, то. То. То и нечего, вот что. Ему вообще патологически везло. В смысле - кто еще из многочисленных борцов за справедливость в спандексе и латексе мог бы похвастаться тем, что после ряда ранений за ним прибывает суровый красавчик - уймите свои оргазмы - с буквой S на груди и пафосно вытаскивает с того света на своих руках? Руки - тема отдельная, Роб никогда не был талантливым художником, он мог рисовать только две вещи: носы и руки. Поэтому носы он любил неправильные, чем больше нос напоминает таковой у Бастинды, тем больше внимания он привлечет. Руки могли быть не кривыми и корявыми загогулинами, в отличии от носов, руки просто должны были быть. А уж если они еще и растут из правильного места, то их официально можно считать отличными руками и покрывать золотом. Привычка отмечать особенности рук появилась очень быстро, но вся эта супергеройская беготня с костюмами очень быстро продемонстрировала, что руки зачастую скрывают. Поэтому демонстрация ладоней - это вроде как очень благородно и правильно, хорошо.
У Кона они просто очень клевые. Только и всего.
- Мне нужно позвонить Альфреду. Он будет волноваться, если я не обозначу, что со мной все хорошо, - по-хорошему, в первую очередь надо позвонить Грейсону, потому что он тоже волнуется. Как бы они иногда не изводили друг другу нервы, как бы они не собачились в последний раз на тему "Брюс жив/мертв, а ты - придурок", это всегда было не от каких-то претензий, а именно от волнения и взаимной любви. Ричард всегда был именно братом - отличным братом. Он был честным в своих эмоциях, к тому же. Тим тоже - просто ему было проще не поддаваться контролю эмоций, не позволять им затуманить разум, это обычно плохо кончается. Но у него сейчас своих забот полно. А Альфреду он доверится и нервничать почти не будет. И все проще.

Отредактировано Tim Drake (2017-11-10 11:09:50)

+2

8

Коннер знал значения слова "шлимазл", но раньше не слышал его употребления. Он вообще знал очень много слов, которые хранились в его голове, но не применял, потому что это как иметь гугл в собственной голове и пользоваться им время от времени. А еще всегда можно воспользоваться серым веществом собеседника, если собственное еще не отросло до конца. Да, чертовски удобно иметь расовые особенности, сопряженные с результатами экспериментов, которые помогают потом в адаптации и решение всех возникающих вопросов. Только Супермен все равно использовал свой потенциал на большую мощность.
"Хватит думать о Супермене..."
- Да зачем меня слушать? - Кон хмыкнул и поднял одну бровь, - ты просто подними футболку и прикинь количество бинтов на себе, а еще подсчитай шра-амы.
Последнее слово он протянул, сложил руки на груди и посмотрел в потолок, а потом пожал плечами.
- Не могу сказать, что ты прямо таки неудачник совсем, это нужно, как там... в рубашке родиться, чтоб выживать с такими травмами. И потом, тебе ужасно повезло, что у меня чертовски хороший слух! - для верности Кент покивал и дерзко улыбнулся своей отточенной идеально белоснежной улыбкой участника девчачьего бойз-бэнда. По факту же он сказал это, а потом решил не заострять внимание на факте, что именно голос Тима он выслушивал среди тысячи голосов, чтоб не пропустить нужны момент. Да, это действительно было правдой, но тоже вызывало это странное чувство.
Смущение?
Раньше Коннеру не приходилось его испытывать, он имел смещенные жизненные ориентиры и неправильную ориентацию личных взглядов в пространстве социума, так что не мог точно понять, правильно ли по ощущениям определяет значения слов. И далеко не все события вызывали отклик в душе полу-криптонца, зачастую они вызывали исследовательский интерес, заинтересованность, внимательность, необходимость проанализировать, но что-то иное, сильно, просыпалось редко. Даже страх не был частым гостем того, кто, казалось бы, рисковал жизнью не меньше, ведь на каждого криптонца найдется свой криптонит. Или половинка криптонита. Как болт и гайка с резьбой. Очень хитрый болт и лысая гайка с пожизненным сроком, например.
Но Дрейк с самого начала заставлял испытывать именно чувства, эмоции, как будто ему это доставляло удовольствие, но он даже не понимал, как часто знакомит Коннера с неизвестным и непривычным. Как погружает его в непонятный мир, путает и заставляет потому по-долгу анализировать происходящее, раскладывая по полочкам. Знатная пища для ума, если так посмотреть.
Последнее время было не так много - они оба все время куда-то спешили. Тимоти по своим мышино-птичьим делам, в которые, разумеется, не посвящал Коннера, а тот из уважения не мог залезть в его голову и прочесть, узнать, даже несмотря на то, что теперь сильно хотелось. Сам же Кент - быть таким же крутым и важным, как Супермен, но не стать его копией. Так себе задачка.
Вещи Робину были великоваты, и с плеча сразу спала футболка, пока он натягивал спортивные штаны. Коннер хотел бы ему помочь, но это не спортивно - делать вид, что из-за ранений он теперь какой-то калека, что и шага ступить сам не сможет. Супербой в себе обнаруживал чувство тревоги за очень уж малочисленное количество близких, желание их помочь, спасти и оберегать. Но вот качеств курицы-наседки в нем не обнаруживалось. Оставить же Тимоти в Крепости на несколько дней - это совершенно другое. Ему действительно необходимо было вылечиться, и он действительно был умным парнем, чтоб, во-первых, понимать это, во-вторых, знать, что действительно не займется своим здоровьем и состояние в Готэме. Кент же слышал, что человеческий организм изматывается быстро при слишком напряженном режиме, да и что говорить - он сам часто выматывался, если приходилось биться и действовать на пределах, но спасало желтое солнце и эмоциональное спокойствие, а ведь эмоции в принципе играли в возможностях и уровне сил Кента самую важную, ключевую роль.
Драйк спорить не стал, спокойно одевался, осознав серьезность намерений друга, а тот разглядывал оголившееся из-за широкого ворота, рассчитанного на бычьи шеи и плечи культуристов, плечо. Он ведь совсем недавно видел его без одежды полностью, ничего особенного, операция, помощь, спасение, нормально совершенно. Но вот так, в такой композиции, это выглядело как-то иначе, наверное, чувственно.
- Ага, свяжешься потом с ним, конечно, - Кон уже в этом вопросе не стал спорить. Знавал он эту летучемышиную семейку, обнаружат пропажу, поднимут на уши весь Готэм так, что Метрополис следом сам встанет, ни Кон, ни Кара не помогут.
Он проводил Тимоти да уборной, чтоб тот мог иметь возможность самостоятельно умыться, заодно вкратце рассказал пару фактов о крепости и о ее абсолютной закрытости, то есть безопасности. Хотя и так сомневался, что злодеи из Готэма помчатся на Южный Полис, чтоб поискать там Красного Робина.

Из-за наркоза, организм Тима еще не пришел в себя, хотя он даже выпил еще воды и съел нечто на подобии яблока, так что обратно в сон его начало клонить быстро. Коннер медленно проводил его обратно в комнату, а потом уже занялся крепостью, заперев отсеки с самыми опасными экземплярами на всякий случай. Тиму он доверял, а вот экземплярам нет.
Когда же Супербой вернулся из душа, смыв все и с себя, Тимоти уже снова спал, и, помятую о том, как тот мерз в прошлый раз, Коннер действительно лег рядом и почти тут же вырубился, как только голова коснулась подушки. И проснулся единожды.
Тим ворочался, дергался, а потом и вовсе резко сел, чего ему делать было категорически сейчас нельзя. Кент нахмурился и машинально потянул его рукой обратно, а затем придвинулся сам, продолжая обнимать рукой, чтоб в случае повторения не дал тому сильно дергаться снова.
- Спи, Тим... поздно, я тоже хочу, - пробормотал Супербой и уснул обратно. Утром ему еще надо было решить вопрос с едой для Робина.

+2

9

Тим из тех, кто много ездит и наедается молчаньем досыта. Кому нравится быть вне адреса и вне доступа. Это, наверное, семейное - Брюс же тоже решил взять себе отпуск и дать сыновьям разбираться самим. Надо будет одарить его его же взглядом, когда вернется. Хотя Красный Робин, разумеется, не сможет. Он непременно покрепче его обнимет - когда никто не увидит. Это такое, семейное. Не для посторонних. Даже не для своих, так что, наверное, даже не семейное, а сугубо личное.
- Шрамы, в отличии от надгробия, свидетельствуют о том, что я выжил, - и это звучит вроде бы уверенно, произносится коротко, рвано, как будто режется на куски. Потому что для Тима шрамы - это та часть его бремени, от которого он никогда не избавится. Они неоднозначные. Он не мастер выживания на улицах, каким был Джейсон, он не бог гибкости, в отличии от Грейсона, маленькому Дэмиану он уступает в смертоносности, он не может бить бездумно - потому что каждому Робину Красный в силе уступает, неуловимо, но точно. Его сила в уме, впрочем, он знает куда больше - и не только о нанесении ранений, он пожирает знания с той же жаждой, с какой Бродский впитывал хлеб изгнания. Как там он писал? Ах, точно. Не оставляя корок. Тим так пожирает книги - не оставляя корешков. Но шрамы все равно остаются. На пальцах - от книг, о которые всегда режется. На прочих участках кожи - от своих ошибок. От своих решений. От своих промахов - нарочитых и нечаянных. И при всем этом шрамы - не повод стыдиться. Не себя. Потому что те, кто покрыты шрамами, всем своим телом говорят, что выжили. Что не сдадутся. Что превратят свою боль в силу. Шрамы - это то ли мерило, то ли показатель - того, через что ты прошел, кем из-за произошедшего стал. Их не отбелить, только спрятать - что не уберет их, не изменит. Иногда он думает, что его шрамы - это то, что делает Тима Тимом. Если забыть про ум и костюм Робина. Его руки покрыты кровью - и, наверное, не очистятся никогда. Но если вдруг кому-то из тех, кого Дрейк обещал защищать, это потребуется, эти руки всегда донесут до дома. В такие моменты он бы непременно вспоминал про Коннера Кента - если бы когда-нибудь забывал.
Если я еще дышу, то я в норме.
После улыбки Коннера дышать трудно, но уж владеть собой Тим умеет - хотя вот после таких улыбок это очень тяжело дается. Держать биение сердца под контролем, быть спокойным и сосредоточенным. Коннер Кент - это ходячее испытание на прочность. Ну, и придурок. Так, временами, когда у него есть настроение таким быть, а у Тима - это замечать.
Сейчас Тим хочет сидеть за кружкой кофе в своем театре и слушать Стиви Уандера, тихо подпевая куда-то в кружку. Он прячет Моби Дика под подушку - и пытается вспомнить, а шутил ли при Грейсоне на эту тему. Кажется, таки шутил. Жаль, сообщить о собственном чудесном спасении коротким "Моби Грейсон, можешь есть свой планктон спокойно, я цел" было бы очень приятно. Для собственного эго, разумеется. Потому что сейчас оно пострадало от целого ряда факторов: ошибся, далеко от работы, как там Елизавета Первая? Рыжая мурчунья была кошкой умной, но страшно ревнивой, когда дело касалось долгого отсутствия - в прошлый раз разодрала подушку. В этот раз наверняка разобьет любимую чашку. Вот она, главная женщина Тима Дрейка - ревнует, живет дома, делает его уютным. Во всем остальном женщины - любые - были куда менее привлекательны. Нет, от их общества Третий Робин не отказывался никогда, не видел в них ничего плохого, но в свое время для себя осознал, что для него они попросту не так привлекательны. Как. Ну. Лучший друг, тут место для неловких шуток и вашей рекламы. Фазы "боже, мне нравится парень" и "боже, мне нравится мой лучший друг" шли одновременно и заставляли язвить в два раза чаще. И переносицу тереть куда интенсивнее, благо, Тимберс быстро понял, что это мешает работе, это наверняка не примется - в смысле, бросьте, он уже с Кэсси бегает, пусть просто не парится, а так как все было логично обосновано, то оставалось сделать так, как стоило поступить с самого начала - принять очевидное и вероятное и запихнуть это поглубже, пока не порастет мхом и тленом, потом это никто не захочет трогать - и все мирно забудут. КПД растет, дружба не рушится, Кэсси не ломает от ревности единственному обычному человеку его обычные человеческие ребра. Потому что она бы сломала - она даже к дружбе могла ревновать, Тим видел. И тихо закатывал глаза по ту сторону маски. Интересно, все амазонки собственницы - или только эта выделяется? Интерес, правда, чисто исследовательский - для статистики и анализа, не больше. И вообще мысли не в ту степь. И думать о том, был ли Кон уже у нее после своего чудесного воскрешения - тоже такая себе идея. Лучше подумать о реакции термоядерного синтеза в звезде.
Умывание приводит в чувство, холодная вода так колет лицо, что помогает Дрейку осознать, до какой степени его тело ощущает себя никакущим и желающим мирно развалиться в кресле у камина. Как хочется сквозь сон почувствовать плед, которым накрывает кто-то из семьи. Но при этом Красный все еще в состоянии улавливать информацию - и даже спокойно идет рядом и знакомится к Крепостью - с неизменно спокойным лицом и заведенными за спину руками. Местные фрукты странные, заставляют себя некоторое время рассматривать с долей скепсиса. На вкус - странная смесь яблока и манго, приятный такой. Тим даже шутит про то, что фермерство у Кона в крови, раз уж криптонцы выращивают такие хорошие фрукты на Южном, мать его, Полюсе.
Он помнил, что лег спать, что хотел почитать, но быстро отключился. Потом ему снилось поместье Дрейков - оно было недалеко от поместья Уэйнов. Красивое и большое, но более светлое. Освещенное. Тело его отца с бумерангом в груди очень хорошо освещалось. Красный Робин слишком хорошо помнит этот момент - вот он стягивает костюм Робина, понимая, что опоздал, вот он видит два трупа. Он слышит голос Барбары "ты же понимаешь, мы не могли ничего сделать". Вообще-то могли. Он мог. Поспешить, предвидеть, обезопасить, прийти раньше, просчитать. Он помнит это очень хорошо, но во сне всегда видит все из первого ряда - и как его отец стреляет в Капитана, и как Бумеранг его прошивает. Это - тот кошмар, к которому, в отличии от прочих, привыкнуть сложнее. Он слишком личный, слишком болезненный, слишком ломающий - именно поэтому Тим садится резко, пытается в себя прийти, устало выдыхает. Не плачет, конечно, но внутри не очень приятное чувство. К этому он тоже привык. К тому, что его обычно укладывают обратно и бормочут - нет. Юный светоч астрофизики-и-вообще-науки прислушивается к собственным ощущениям - ему и правда спокойнее. Он еще минут пять рассматривает собственные руки, слабо подрагивающие от через усилие унимаемой судороги, после чего действительно находит в себе силы, чтобы уснуть. На этот раз, что удивительно, совсем без кошмаров. И без снов в принципе. Только с покоем и какой-то потрясающей внутренней гармонией.

+2

10

Проснулся Супербой, чувствуя себя в кои-то веки выспавшимся. Ему, конечно, как полу-криптонцу было бы достаточно и солнечной энергией зарядиться, но он имел эту привычку ложиться спать, что привести мысли в порядок, собрать информацию в кучку, систематизировать ее и успокоиться. То, что Кон вел себя дерзко, не  понимал многих вещей и автоматически не заморачивался по огромному количеству поводов - серьезно, люди так переживают о том, кто и с кем спит, так много об этом говорят, пишут, думают и парятся, что порой целые телешоу открывают, хорошо, что Супербоя это не беспокоило, - вовсе не значило, что он не переживает, и у него нет моральных забот. Он всегда думал о безопасности, и если в случае Супермена это было желание мира во всем мире, то у Коннера появился небольшой круг близких, в число которых входил и Дрейк. Точнее, возглавлял его.
И по идее он должен был промучиться сегодняшней ночью от переживаний за него, но вышло довольно спокойно, тепло и даже уютно, и ему понравилось спать с кем-то рядом - так Кент раньше не делал, разве что Крипто часто дремал подле.
Проснулся он совсем не так, как засыпал. На его плече лежала шея Тимоти, к чьей спине Кон прижимался грудью, а второй рукой он обнимал его поперек живота, просунув руку под выданную им же футболку. Под одеялом было даже жарко, сонно, хотелось остаться подольше, но стоило озаботиться насущными вопросами, так что Супербой аккуратно выбрался, стараясь не разбудить своего гостя.

До Смолвиля он добрался за несколько секунд, благо, Марта уже тоже была на ногах и снова солнечно улыбнулась, увидев приближающегося парня в характерной футболке. В костюме Кон там не появлялся, чтоб не привлечь внимание к ферме, ведь мало ли что могло случиться, следовало подстраховаться - за нее он тоже переживал.
- Я вернулся, - Супербой улыбнулся в ответ и крепко ее обнял, - правда, ненадолго. Мне нужна небольшая помощь.
Уже спустя несколько минут Марта складывала для него еду и слушала внимательно, иногда вставляя свое слово и поглядывая с какими-то своими, известными только такой мудрой женщине, как она. Радость от встречи и возвращения похоже действительно была для нее сильной, и она считала Супербоя частью своей семьи, ведь он был пусть и искусственно создан, но все же как прямо потомок Кэла. А ей, видимо, единственной было наплевать, как именно он получился, ей же было и наплевать, что Кларк был пришельцем, а не родным сыном - для нее родной. И Коннер тоже родной.
- Мой друг немного... мммм... в общем, у него немного случились неприятности, и ему нужно выздоравливать, потому он побудет на юге. Просто он такой парень, как ты там сказала на прошлой неделе? - Супербой свел брови, силясь вспомнить точную формулировку.
- Относящийся к своему здоровью и безопасности очень безалаберно? - подсказала она с легкой вопросительной интонацией, хоть и понимала, что попала точно в цель.
- Ага! Да, точно. В общем, он такой, - согласно закивал Супербой, заранее объясняя свое потенциальное отсутствие. Нужно было еще надиктовать Лене голосовое сообщение, но максимально непонятное, мало ли какой умник взламывает ее системы. Тимоти гений, но не единственный на земле, хоть и лично для Коннера - особенный и неповторимый. Только личное отношение вовсе не значило, что не найдется кого-то еще, кто сможет взломать систему безопасности.
- Прямо как ты, - Марта вздохнула, и Коннер почувствовал укол чего-то странного внутри. Неужели, того самого стыда?
- А у тебя какао нет?..

Лене он сообщение оставил, послал идиотское селфи не фоне коровок и с починенным недавно трактором,а потом помчался обратно в заснеженную пустыню, где ни его, ни Тима не мог никто найти. Он вообще не переживал за то, что оставил друга одного - небезопасные отсеки заперты, помощник оповестит о том, где Кон и надолго ли, а сам Дрейк парень крайне самостоятельный и очень не маленький, чтоб не навредить себе самому. Да и потом, слетал он туда и обратно очень быстро: просто обязан был появиться перед Мартой, от которой так стремительно и обеспокоенно улетел, и взять у нее то, что необходимо для восстановления болеющего организма, то есть еду.
К счастью, по возвращению он застал сонного Тимоти, сидящего на кровати, подогнув одну ногу под себя. Футболка опять съехала с плеча, волосы были растрепаны, бинты и шрамы не видны, потому и выглядел он просто как молодой, очаровательный и очень милый. Как будто даже без груза забот о целом городе, кишащем преступниками, как организм медведя - паразитами.
- Эй, соня! - Коннер улыбнулся и подмигнул ему, - поднимайся, тут экспресс-доставка прямо из Смолвиля. Марта сказала, что ждет тебя на ферме, как только поправишься. Она обещала спечь какой-то вкусный пирог, она всегда все очень вкусно готовит.
Это было как-то нереально - Тимоти умывался, менял бинты и ворчал по-дрейковски в своей редкой робиновской манере, а Коннер варил какао под руководством Элли и делал завтрак, тоже под руковдством. Ему пару раз показалось, что были бы у помощника руки, он бы огрел уже Кента хорошенько по голове и доделал все сам. Благо, получилось вполне съедобно.
Крепость была огромной, и экскурсию по ней можно было устраивать в свое удовольствие на продолжительное время, но пока Кон отвел его в просторный зал с видом на антарктическое небо.
- Тут много технологий, - Коннер прихлебывал какао, пристально следя за тем, чтоб Тим все же ел, а не просто ковырялся в тарелке, - некоторые из них невозможно воспроизвести на земле, потому что нет оборудования, нет оборудования для создания нужных материалов, и для оборудования нужны другие материалы, для которых тоже свое оборудование и добыча ресурсов. Замкнутый круг. Вообще-то, почти на всех планетах они повторяются - химический состав у материи один и тот же, просто где-то преобладает одно над другим. Я недавно читал про расу, которая живет на четырех астероидах с куполами, собственным климатом, гравитацией, выработкой энергии. Криптон был таким развитым, почему эти зарвавшиеся ублюдки просто не подумали головой и не перебрались на астероиды? А мой дед... биологический... предсказывал им конец света. А он был крутым ученым, а не какой-нибудь там Вангой. Короче, здесь интересно, я даже и одного процента информации не получил из того, что здесь собрано. Как тебе завтрак?
Кон знал о любопытстве и любознательности Тима, так что не сомневался, что он найдет для себя тьму занятий, только ему лично хотелось не смотреть, как тот читает какой-то неизвестный ему материал или пытается вскрыть местные системы, а продолжать разговаривать.

+2

11

Вообще-то обычно Дрейк не просто чутко спит - он находится где-то между сном и бодрствованием, а потому реагирует на любой шум, так кошка вроде бы подберет под себя лапки, зажмурится, а шорох услышит - так ухо сразу в сторону звука повернет, даже если глаза не откроет. Тут та же ситуация - помощник Бэтмена слишком крепко обнимался с паранойей, чтобы не быть всегда осторожным, чтобы не ожидать какой-то подлости, гадости или тревоги. Но отчего-то в этот раз сон был крепким и глубоким - наверное, медикаменты сделали свое, дав измотанному телу необходимый отдых. Ну, не столько дав, сколько вынудив, но это вторично. Он просыпается с привычной сонной ненавистью к сущему и садится медленно на кровати, клюет носом, явно раздумывая, стоит ли вообще просыпаться - или мир и правда НАСТОЛЬКО опасное и недружелюбное место, что остаться под любящим одеялком - это вполне себе выход. Все это быстро отмахивается, впрочем, Человек_Летучая_Мышь учил свою третью малиновку, что нужно действовать, а не сидеть, что нужно разбираться, а не позволять той же преступности добиваться своего. Потом еще Кент объявляется, заставляя проснуться окончательно - и смерить мрачным сонным взглядом, который можно расценить как "кто нарушил мой покой?". Но это такое. Рефлекторное скорее. Смахивается быстро то ли тем, что Кент лыбится, то ли тем, что пахнет едой, то ли тем, что придурок.
Тим осматривает свои раны внимательно - и правда ворчит в какой-то особенно язвительной манере. Отец учил его быть мальчиком самостоятельным и самодостаточным, способным не только врезать преступнику, но и себе самому помочь. Не было такого, что нужно было непременно без обезболивающего зашивать себя самому, нужно было продержаться, выжить - и прийти к тем, кто поможет все сделать. Альфред очень качественно оказывает первую помощь, между прочим. И никогда не заставляет чувствовать боль, все делает аккуратно и под необходимыми препаратами. Заботливо. Он учил этому - как правильно перевязывать, как правильно зашивать, делал это терпеливо и профессионально легко - что легким кажется только внешне, на самом деле. Альфред - он то ли как Цезарь, то ли как Мать Тереза. Делает много вещей разом и бывает сильным тогда, когда всей семье это необходимо. Сейчас он был на грани - и Тиму было как-то безумно больно и неприятно, что поддержать сдержанного дворецкого он не в состоянии: слишком далеко, слишком занят, всего слишком. Это все отговорки и оправдания, конечно. Альфред такого не заслужил, конечно. Он всех их, и Робинов, и Бэтмена, и Брюса Уэйна с сыновьями, любил, о каждом заботился. Нужно будет выпить с ним чаю, когда настанет время вернуться в Готэм.
Антарктическое небо вызывает какое-то механическое желание достать телефон и позвонить Барбаре, пригласить ее с телескопом и гамбургерами к этому небу, чтобы один из них записывал все наблюдения, а другой восхищенно пялился в небо и искал что-то новое. Второе - это про Дрейка. Он любит науку - астрофизика не хуже аэродинамики, ее Тимберс тоже изучал, когда потребовалось делать костюм с крыльями. Он вообще был умным. И редко позволял это забывать. Иначе бы все очень быстро забыли, что он умный - и началась бы вечная тема на тему "какой Робин сильнее". Все сложно и грустно.
- На месте этой расы я бы выбрал плутоид, а не астероид, учитывая твою подпитку от звезд, можно предположить, что свет вам необходим, а астероид в звезду спихнуть куда проще, чем планету. Эффект Ярковского, опять же, нужно учитывать, для астероидов он важен. Планета попросту безопаснее, - этот вывод озвучивается на уровне привычки, Тим пожимает плечами, потому что для него это очевидно. Астероид имеет отвратительную для удобного терраформирования форму, а плутоид хотя бы на планету похож, можно даже попробовать искусственно нарастить массу и создать подобие атмосферы, жизнь проще будет, если космический мусор будет не бомбардировать поверхность гипотетического купола, а сгорать еще над ним, меньше ресурсов надо тратить на поддержание колонии. Дальше, конечно, все зависит от близости к звезде, но солнечная энергия в открытом космосе имеет довольно большой потенциал, - звезда Криптона, Рао, еще живет - свет, правда, доходит слабый, это же красный карлик. Я ее находил через телескоп - не свой, пришлось связываться с НАСА и запрашивать доступ к телескопу "Хаббл". Так как в свое время мой родной отец вложился в его постройку материально, я, скажем так, имею на него права, - Дрейк задумчиво поводит бровями и отпивает какао, вкусный, почти как у Альфреда, но тот добавлял что-то такое, отчего сразу настроение становилось каким-то неуловимо рождественским, в семье, вероятно, ингредиент секретный знали только Тимоти и Брюс, до разгадки они дошли исключительно дедуктивным методом - и никому не раскрывали, но без корицы и мятной нотки все равно очень вкусно, это приятное разнообразие, так что, почувствовав уют почти как дома, Красный Робин успокаивается и решает, что говорить, наверное, можно, все равно умничать уже привычно, так что бывший чудо-мальчик продолжает размеренно рассказывать с видом умудренного профессора астрофизики, - полагаю, ты можешь питаться энергией Солнца, потому что наша звезда ярче и массивнее. Красные карлики - по-своему уникальные звезды, Коннер, их много, но их трудно изучать из-за малой яркости. Само то, что Рао смогли найти, удивительно, она правда далеко находится. Знаешь, есть Проксима Центавра, самая близкая к Солнцу звезда, тоже красный карлик, так вот от нас она чуть больше, чем в четырех световых годах. А Рао в пятидесяти, - Тим как-то не распространяется о подробностях своих дальнейших исследований, тогда он все делал даже не столько из-за научного интереса, сколько из-за нужды делать что-то, что касается Кона. На деле - он успел вытащить из архивов чертову кучу космических снимков старых, когда по регулярности перерывов в мерцании Рао можно было заметить Криптон, когда можно было вычислить его примерный размер и найти его орбиту. Так. Из интереса. На вопрос о качестве приготовленного Дрейк только кивает едва заметно, улыбается одними кончиками губ, -  спасибо, это было вкусно, миссис Кент определенно волшебница.
Кону с ней повезло. Очень. Марта Кент была действительно потрясающей женщиной - после смерти Кона Тим так и не смог найти в себе силы приехать к ней и извиниться за то, что ее мальчика не уберег. Просто иногда незаметно делал жизнь проще - до того незаметно, что сам Кларк Кент не заметил бы, куда уж ей. Она же не с Криптона, чтобы знать все и вся. Все, что можно было сделать дистанционно - делал, даже как-то помог выиграть в лотерею. Небольшую сумму, чтобы и деньги были, и репортеры не приставали с "куда вы денете ваш миллион, Марта? А кто ваш сын? Ваша собака летает?". Но теперь-то крепыш вернулся и помогает, пахнет фермой. Варварский запах.

+2

12

О существовании других рас и планет Коннер думал редко. У него была совершенно четкая убежденность, что иная разумная жизнь за пределами Земли не просто существует, но её более, чем дохрена, и он сам был тому доказательством, хоть и не бывал за пределами. Вся Крепость Одиночества была огромным доказательством, и именно тут Кларк решил воздать дань уважения всем вымирающим видам в космосе, особенно с тех планет, что должны были скоро догнать Криптон и повторить его последний путь. Тут-то выяснилось, что космос не просто большой, а что он просто огромный, а драма Кал-Эла, парня с погибшей планеты, последнего криптонца - такого последнего, что на Земле постоянно появлялись новые экземпляры с буквой S на груди, причем были вовсе не клонами и экспериментами, как Кон, - всего лишь одна из немногих, ничем не примечательная, типичная и банальная для Вселенной. Где-то там, за границами этой планеты, разумные и не очень существа гибли просто пачками каждый день, и когда Коннер начинал думать об этом, то мысли о спасении обычных граждан одного небольшого города одной из стран этой не самой развитой по сравнению с многими планетой не казались ему возвышенными и благородными.
В чем смысл, если они всего лишь одни из дециллионов дециллионов обитателей огромного мира? В общем, Коннер по факту был не впечатлен ни великой миссией Супермена, ни драматичностью его судьбы. Хотя, впрочем, драматичностью своей судьбы он тоже впечатлен не был, относясь к этому куда проще, чем окружающие. У него не было детства и взросления, семьи и прочих составляющих "нормального человека", за отсутствие которых его порой пытались пожалеть, потому Кон не мог понять, чего он был лишен, насколько это плохо и обидно, он жил текущим моментом, не оглядываясь на несуществующее прошлое. Тим вот его никогда не жалел - у того тоже понятия "нормального" были смещены в каких-то странных направлениях, причем в нескольких одновременно.
- Не, - Коннер качнул головой, зачерпывая ложкой домашний паштет Марты Кент, - красное солнце будет лучше - под ним мы все как обычные люди тут, на Земле. Круто, конечно, когда ты швыряешься тачками и весь такой супер-мужик, но деревья, металл и все ресурсы не становятся под солнцем плотнее. У меня вот есть как бы... тетя? В общем, Супергерл. У нее проблемы с самоконтролем, а она вроде бы взрослая. Представь целую планету таких силачей, и далеко не у всех них характер Супермена, излучающий добро и справедливость? Не, я бы не захотел на такой жить, я бы вообще предпочел быть без этих сил как... настоящий... человек. Угу.
Кент уже не удивлялся тому, что Тимоти это все знает. Он был убежден, что тот же Бэтмен такими глубокими познаниями не обладает, то есть, может быть он изучал что-то про криптон, но с позиции "как победить криптонца, если тот сильно попутает берега", а не с точки зрения науки, развития, открытий. Хотя то, что Кент не удивлялся, вовсе не значило, что он не восхищался. Наверное, не было ни одной темы, в которой бы Тимоти не смог поддержать с ним диалог, но было очень многое, о чем не смог порассуждать Кон. В общем, Робин служил и персональным стимулом не ограничиваться - если он сам рос, развивался и стремился к будущему, то и Коннеру не стоило замыкаться, стоять на месте и погружаться в сплошную рефлексию, тем более он это дело не любил в принципе. С его возможностями можно было мир перевернуть, хоть и достойной мотивации для этого Супербой еще не нашел. Ему пока что хватало мира в привычной плоскости, и свое положение в нем полностью устраивало.
- Вообще-то, ту часть справа готовил я, - фыркнул Кон, но беззлобно, потому что Марта Кент действительно святая женщина на этой земле. И пусть ни в какого Христа, святых и грешников Супербой по понятным причинам не верил, но все равно считал, что это определение идеально ее описывает. - Она передала, чтоб ты внимательнее и ответственней относился к своему здоровью. Серьезно - так и сказал. Но она и мне тоже такое говорит, особенно после того, как Супермен умер.
О том, как быть гостеприимным хозяином, Кон не знал, и что гостей как-то развлекать нужно - тоже. Он считал, что они найдут, чем заняться в ближайшие дней пять.
- Кстати, пойдем, я покажу тебе панель управления, там ты сможешь связаться с Альфредом.
Альфред, насколько Коннер понял, был Мартой Кент семейства готэмских летучих мышей, только еще и вовлеченный в дела. Кент подождал, пока Тим поднимется за ним следом, было даже желание подать руку, но не очень хотелось по ней получить от Робина, хоть с собственной устойчивостью было вообще не больно. У Дрейка помимо удара рукой был другой прокачанный навык - удар взглядом, и вот они на Кента действовали хорошо.
- Я не все тут помню... - Кент почесал макушку, когда они дошли до командного центра, неспешно обсуждая хорошее устройство Крепости, пока шли по ее широким коридорам, - но Элли подскажет. Лучше у него спрашивать. О! Крипто летит!
Кент кивнул на один из мониторов, на котором двигалась маленькая точка, постепенно увеличивающаяся. Траекторию полета своего пса он мог узнать с любого расстояния.
- Он самостоятельный парень, сам сюда зайдет. Ты знаешь, что его интеллект выше, чем у многих политиков? Если бы Крипто разговаривал, он бы выступал на шоу комиков. Ты хочешь поговорить с Альфредом наедине? Если что, я могу выйти, правда, все равно всё услышу.

+2


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Горя Чуть Слышно


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC