chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » double trouble


double trouble

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

double trouble

https://78.media.tumblr.com/59f084d857bcb57bc2de28b2c0b593de/tumblr_om2xowTHLp1qal0zgo10_r1_250.gifhttps://78.media.tumblr.com/22ea116a8cf31857aca185fae8863903/tumblr_om2xowTHLp1qal0zgo1_250.gif
◄ You’re always turning up where you are least wanted ►

участники:Porpentina Goldstein & Percival Graves

время и место:1926г, июнь,
после инцидента с Тиной и Вторым Салемом

СЮЖЕТ
После того, как Тина Голдштейн напала на Мэри Лу Бэрбоун, стремясь защитить Криденса от насилия, разразился грандиозный скандал. Вторым Салемцам, включая саму Мэри Лу, стерли память, а Тину лишили звания мракоборца.
Из-за вопиющей несправедливости Тина решила обратиться к одному из немногих людей, чье слово имеет вес перед Мадам Президентом МАКУСА.

Отредактировано Percival Graves (2017-11-21 19:52:13)

+2

2

- Но!..– в очередной раз раздался протестующий голос девушки, которая в иной раз отказывалась принимать решение Президента, не понимая, что в её действиях могло послужить такому повороту событий.
- Я Вас настоятельно прошу объяснить мне все еще раз и обдумать. Я считаю, что Вы, мадам Президент, совершенно не правы. Почему Вы не можете дать мне второй шанс? А если бы и Вы тогда оказались в подобной ситуации? То чтобы сделали? Стояли столбом? – лицо Тины выражало полное недоумение перед решением и обоснованием президента, она злилась, держала обиду и пыталась добиться своего. Тина была таким человеком, уважающим себя, зная свои силы и возможности, права и обязанности, все это требовало у нее объяснения. И пока она его не получит – даже глазом не моргнет, а о приказе покинуть кабинет и речи быть не должно.
Вы спросите, с чего начался все этот скандал? Если и интересно, то лучше не обращаться сразу к «виноватой», в порывах эмоций Голдштейн может неплохо накрутить, чтобы встали на её сторону. А так был один инцидент, что привел к тому, что теперь Тина капает на мозги президента, не считая себя ни в чем виноватой. И не посчитает – будет всеми силами добиваться своего, даже если ее силой вынудят покинуть кабинет и больше никогда сюда не обращаться – девушка не отступит и найдет решение вернуть все на свои места. Если не она, то кто докажет, что этот инцидент не является причиной для понижения ее в должности?
- Мисс Голдштейн, - раздался неожиданно строгий женский голос, - мы, кажется, с Вами уже все обсудили. Я Вам на понятном языке объяснила причину. И теперь прошу Вас не возникать и не пытаться оправдать себя: что сделано, то сделано, было приятно решение, потому как Вы нарушили одно из главных правил – никакой магии перед не-магами. Теперь же, если Вы не хотите распрощаться с нами совсем, я попрошу Вас покинуть мой кабинет, - голос звучал все так же строго, уверенность в принятом решение была так высока, что любой бы сейчас побоялся спорить или сказать что-то против.
Тина виновато опустила голову, сжимая руками свое пальто. Она поняла, что сейчас ничего не добьется и что послушаться на данный момент лучше. Она тяжело вздохнула и, не поднимая взгляда, немного тихо, почти шепотом, произнесла:
- Как скажите, мадам Президент…
Она быстро повернулась в сторону двери, отворила ее и двинулась прочь, быстрым шагом удаляясь от кабинета все дальше и дальше. Может, вид принятия решения она и придала, но в глубине души Тина не собиралась мириться с принятым решением, она добьется своего, у нее это получится, она еще никогда не отступала от поставленной перед собой цели!
Есть тот, кто может помочь ей, или хотя бы попытаться это сделать, да даже просто выслушать – и то хорошо. Ближе всего к президенту был лишь один, тот кто также держал власть и над Тиной. Так почему же не сходить и не выяснить все у него? Вдруг он войдет в положение девушки, поймет, как же ей трудно пережить потерю должности и попросит мадам вернуть ее на прошлое место?
В глазах девушки загорелась надежда – маленькая, но надежда. Она уверена, что мистер Грейвс, если и не поможет, то хотя бы выслушает: за все время Тина не натыкалась на какой-либо конфликт, поэтому отношения с этим человеком были спокойными, пусть та и чувствовала неловкость при каждой встрече с ним.
Тина минут десять стояла возле кабинета Грейвса, рука начинала моментально дрожать, как только она собиралась постучаться.  «Ну же, Тина, давай, вдох-выдох, все будет хорошо… Ну не съест же он тебя, ей-богу, как ребенок…».
Неуверенный стук в дверь и такой же неуверенный голос девушки.
- Мистер… Грейвс, можно войти?
В ответ тишина. Тина решила не спешить: может занят? Надо немного подождать. А минут через пять снова повторить.
- Мистер Грейвс! – громко произнесла девушка и не заметила, как надавила на ручку, открыв дверь и чуть ли не упав, но вовремя сумела удержать равновесие.
- И… извините! – воскликнула девушка, нервно бегая глазами по кабинету. Она пыталась смотреть куда угодно, на что угодно, но только не на мужчину, что сидел за столом и вопросительно поглядывал на Тину.

Отредактировано Porpentina Goldstein (2017-11-13 22:33:00)

+2

3

Если в Нью-Йорке наступят спокойные дни — это можно будет назвать лишь затишьем перед бурей. Если спросить главу департамента магического правопорядка о том, когда в последний раз в городе царило спокойствие — он ответит, чтобы ему задали этот вопрос попозже, когда решится проблема со Вторыми Салемцами.

Второй Салем — та еще организация не-магов, готовая трубить во всех уголках Нью-Йорка о том, что ведьмы существуют. Пока жители города настроены скептично, МАКУСА особо не тревожит факт постоянных митингов и прочих выпадов со стороны Вторых Салемцев. К тому же идейный вдохновитель у них всего один — Мэри Лу Бэрбоун, как она выражается, глава Общества противодействия магии Нового Салема.

К сожалению, молодежь все меньше интересуется историей, и, в особенности, историей появления магических законов. Многие уже забыли, что закон Раппапорт появился после того, как один не-маг, Бартоломью Бэрбоун, заполучил сведения о местонахождении МАКУСА и Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни, а также информацию о Международной конфедерации магов и о методах, с помощью которых эти организации защищают и скрывают магическое сообщество.

Головной болью отзывается и тот факт, что Бэрбоуны — потомки Охотников за головами, предателей, которые которые преследовали своих собратьев по волшебному миру, чтобы получить награду за их поимку. В конце концов, эту банду объявили вне закона и изгнали из волшебного мира, вследствие чего они поселились у не-магов с целью укреплять ненависть к волшебникам среди населения.

Вряд ли в Северной Америке так уж много Бэрбоунов, на дух не переносящих магию. Разгоревшийся недавно скандал утихнет еще не скоро, счастье вообще, что удалось очень быстро ликвидировать инцидент и стереть память всем Вторым Салемцам, включая саму Мэри Лу.

Кто его знает, как теперь аукнутся последствия обостренного чувства справедливости одного из сотрудников следственной группы аврората МАКУСА.

Персиваль сидит за рабочим столом в своем кабинете, в задумчивом привычном жесте приложив указательный и средний палец к губам. Прямо за его спиной коротко, но громко щелкает одно из устройств, закрытое за прозрачной дверцей шкафа. Таких шкафов здесь целый плотный ряд по всем трем стенам кабинета. Черное дерево и стекло, а за стеклом поблескивают медными, стальными и позолоченными боками различные инструменты, астрономические приборы, артефакты и награды. Вообще все помещение выполнено в темных тонах, но не гнетущих, а наоборот, каких-то успокаивающих. По стилю больше всего напоминает смесь минимализма и готики, и вот это-то как раз не удивительно. Минимализм — практичность, ну а готика, как известно, любит гордость.

Грейвс слышит тихий стук в дверь, но не ведет и ухом, не отвлекается. Он продолжает внимательно смотреть на аврора перед собой, который, изредка сбиваясь, докладывает о ситуации на улицах города. Вторые Салемцы продолжают митинговать, однако, ничего не указывает на то, что инцидент остался в их памяти. Никакой дополнительной агрессии, внезапных заявлений, чересчур подозрительных собраний. Вроде бы, все выглядит спокойно, насколько спокойно, разумеется, вообще может выглядеть.

Дверь открывается и слышится характерный звук, словно бы кто-то запинается об порог кабинета.

Персиваль чуть поворачивает голову в сторону двери — кончики пальцев соскальзывают с губ, но руку аврор не опускает — и, в изумлении приподняв брови, смотрит на не то вошедшую, не то ввалившуюся в кабинет мисс Голдштейн.

А вот и королева прошедшего бала, вернее, человек, из-за которого и поднялся скандал. Возможно, Персиваль как-нибудь и сам вызвал бы ее для разговора — положение обязывает — однако, Серафина Пиквери, Мадам Президент, забрала Порпентину раньше, чем с ней успел пересечься непосредственный начальник. Стоящий перед столом аврор замолкает, и сначала оборачивается на вошедшую, а потом снова переводит взгляд на Грейвса, но тот лишь беззвучно вздыхает.

Тина.

Имя звучит не вопросительно, а, скорее, утвердительно. Грейвс уже давно не удивляется, когда одна из самых молоденьких его подчиненных оказывается где-то, где её совсем не ждут. Видимо, супер способность такая у человека. Впрочем, даже не это самое плохое.

Продолжим завтра, — говорит Персиваль аврору, а затем обращается уже к Тине: — Проходи.

Аврор прощается, отходит от стола, обходит стоящую у дверей Тину и выходит из кабинета. Грейвс разворачивается как положено, лицом к девушке, и опускает обе руки на поверхность стола, расслабленно переплетая пальцы в неплотный "замок".

+2

4

Неловкое положение все больше охватывало Тину – оно сильно давило на совесть. Девушке и впрямь стало до чертиков стыдно от того, что она без уважения вломилась в кабинет не к кому попало, а к самому начальнику. Начальнику! Так он еще и не один был, получается, что девушка не просто вломилась, так еще и нарушила какой-нибудь серьезный разговор.
Она все еще боялась смотреть в глаза мистера Грейвса – кто знает, что тот уже успел подумать, и каким взглядом на нее посмотрит, а может, и вовсе глаза закатит. К тому же, он был одним из тех, кто самым первым узнал об случившимся, и, скорее всего, имел желание обсудить данное с мисс Голдштейн, однако, мадам Президент оказалась быстрее (тем не менее девушка не скрывала, что была огорчена таким поворотом событий); но вот сейчас… сейчас у нее будет сполна времени, или до того момента, пока она случайно не надоест мужчине, чтобы обсудить случившееся. Персиваль был единственной надеждой девушки на то, что ее вновь восстановят в должности, но где-то в глубинах ее души уже и эта надежда медленно угасала.
- Приношу еще раз свои извинения, мистер Грейвс! – она быстро поклонилась, все не решаясь подойти ближе, на расстоянии ей было немного комфортнее. – Очень надеюсь, что тот разговор не был каким-то колоссально важным… - она мельком проводила взглядом уходящего аврора, гадая, о чем же могла быть речь.
- Я пришла к Вам по очень важному дело, - повернувшись в сторону Грейвса и сделав пару нерешительных шагов, начала свое повествование, - Вы, мистер Грейвс, наверняка уже знаете о решении мадам Президент. И мне бы хотелось знать лишь одно: возможно ли ее переубедить? Вы, как никто другой, находитесь с ней в близких отношениях, а также знаете мой уровень способностей, значит… - в этот момент она замолчала, ей почему-то показалась, что она слишком много говорит и даже где-то преувеличивает. Хотелось прервать свою речь, но тогда будет ли смысл ее появления здесь? Поэтому, вдохнув полной грудью, она довела свою речь до конца: - А значит вполне можете переубедить ее в принятии данного решения.
Наступила мертвая тишина. Она длилась сначала пять минут. После медленно перешла в десять. Подобная тишина в таких ситуация всегда плохой знак – чаще всего после нее следует ответ, который ну просто обязательно рушит все надежды на мелкие осколки, которые, как бы ты не старался – хоть из кожи вон лез – а собрать в одно целое не сможешь. Вот и сейчас девушка боялась, что ее надежда, единственная надежда рухнет, и она уйдет ни с чем. Хотя сказать «ни с чем» будет немного сильным заявлением, правильнее будет сказать, что уйдет она, смирившись со своим новым и постыдным для нее положением. И ей тогда ничего не останется, как оставлять надежды, что когда-нибудь случится небывалое чудо и ей вернут прежнюю должность.

+2

5

Речь мисс Голдштейн нервная и запинающаяся. Персиваль даже толком не слышит, а нервозность это или праведное возмущение. Конечно. Скорее всего Тина считает, что все сделала правильно и наказания за свое деяние не заслуживает. Так-то оно так. С одной стороны. Но девушка, к сожалению, поддалась эмоциям и забыла, что является мракоборцем, а для мракоборца работа превыше собственных желаний, личностных мотивов и взглядом на жизнь.

Грейвс опускает руку на стол, задумчиво постукивая подушечками пальцев по деревянной поверхности. Под руку попадается исписанный мелким витиеватым почерком лист, на нем проглядываются сгибы в тех местах, где бумага принимала вид канцелярской крыски-записки. Экологичнее, чем совы, но и риск потерять уведомление значительно возрастает: если сова может просто оставить "подарочек" на чьей-нибудь высокопоставленной голове, то крыски часто дрались между собой и раздирали друг друга в клочья. Впрочем, людей они чурались и тут же прятались, либо принимали вид самой обыкновенной бумаги перед людьми, для которых предназначались.

Разумеется Персиваль знает о решении Мадам Президента. Еще бы. Почти большую часть своего времени он находится рядом с ней и, так или иначе, узнает о ее постановлениях и распоряжениях, особенно если это касается его собственного департамента. Будь это кто-то иной, Грейвс давно бы холодной учтивостью поинтересовался, какого, собственно, рожна произошло, и не является ли глава департамента магического правопорядка достаточно компетентным для того, чтобы лично разбираться со своими подчиненными. Но слова Серафины Пиквери — закон. Непреложный и непреступаемый, даже если порой и достаточно жесткий.

У Серафины нет права на ошибку. Она женщина, к тому же с примесью африканской крови. Персиваль это понимает, прекрасно понимает, что ей нужно быть не просто хорошим Президентом, а непревзойденным, чтобы магическое сообщество прислушивалось к ее словам. Жесткость и непреклонность в подобных случаях уместна. Как еще заслужить авторитет и уважение. Серафина — человек хорошо разбирающийся в дипломатии, но достаточно холодный в межличностных отношениях.

Знаю.

Мужчина коротко кивает. Как же, такой скандал на весь Нью-Йорк. Салемские ведьмы, замять бы побыстрее, да разобраться с последствиями, что уж говорить обо всем остальном. Придется вновь, как и  всегда, приглядывать за Вторыми Салемцами. И тут всплывает условие, одно из тех, что выдвинуты Мадам Президентом.

Тине Голдштейн впредь раз и навсегда запрещается приближаться к представителям Второго Салема. Если ее там заметят — вообще лишат работы в Магическом Конгрессе Управления по Северной Америке.

Слишком строго? Кое-кто скажет, что чрезвычайно мягко, и что Тина должна быть счастлива, что ее до сих пор не выгнали, особенно после того, как она подставила под удар репутацию американского аврората.

Тина, расскажи, что там произошло.

Голос Персиваля ничуть не меняется. Маг не кричит и не злится на свою подчиненную. Скорее, это напоминает участливую заинтересованность. Грейвс не знает, есть ли резон разговаривать с Серафиной, когда она уже все решила, но, так или иначе, он обязан услышать все точки зрения на сложившуюся ситуацию, чтобы решить, в какую сторону склонить весы правосудия своим собственным решением.

Такие решения никогда не принимаются поспешно. Все должно быть тщательно взвешено. Персиваль может поговорить с Серафиной, безусловно, но ему нужно знать, какое мнение на весь этот счет имеется у Тины. Девушка ведь неспроста рискнула своей карьерой, мечтой своей жизни. Ну, по крайней мере Грейвс думал, что это ее мечта, смотря на упорство, с которым она до этого момента старалась делать карьеру.

+2

6

Мужчина долго молчал, бросая спокойный взгляд на девушку. И вот тут уж не знаешь, что тебя смущает больше: молчание или подозрительное спокойствие. С другой стороны, если немного задуматься и вспомнить все моменты, когда девушка пересекалась с ним, то он всегда был спокоен, при любых обстоятельствах, и вот от таких людей можно ждать все, что угодно: иной раз не знаешь, что у такого человека сейчас на уме и что он сейчас выкинет.
Тина уже начала было сомневаться в том, что дождется ответа. Уже намереваясь уйти, она собралась мыслями, чтобы попросить прощения и тут же быстрым шагом выйти прочь из кабинета; но не успела она об этом подумать, как послышался голос Грейвса, который подтверждал тот факт, что приказ мадам Президент был ему известен. Конечно, девушка была несомненно рада такой новости, потому как, если бы ее попросили рассказать об этом лично, то полилась бы вода возмущения и недовольства, а внятного приказа она бы так и не озвучила. Конечно, ведь она была крайне недовольна таким решением! И до сих пор не могла с ним согласиться, в попытках отстоять свою правоту.
Снова наступила смущающая Голдштейн тишина. Все это лишь тонко намекало о том, что зря она пришла. Разве можно пойти против приказа мадам Президент? Неужели Тина действительно на что-то надеялась, обращаясь за помощью к мистеру Грейвсу? Конечно, он был близок к мадам, многое ему было известно, о многом она оговаривала с ним, но все это может как-то повлиять на ее решение?
Тина с какой-то грустью в глазах посмотрела на мужчину, что задумчиво поглядывал на нее, долгие гляделки начали смущать ее, и она тут же бросила взгляд в пол, смотря то в один, то в другой угол и все никак не находила себе места. Снова молчание. Оно действовало как яд, что медленно убивает, но в случае с ядом ты хотя бы знаешь, что он убивает, что в конце пути тебя ждёт смерть; но с тишиной все иначе: ты не знаешь, чего ожидать.
- Тина, расскажи, что там произошло.
Голдштейн резко подняла потерянный взгляд на мужчину, и единственное, что только смогла из себя выдавить, так это непонятное «Аа..ээ». Ей казалось, что о данном скандале уже давно было всем известно и что того же Грейвса информация ну просто не могла обойти стороной.
- Там… - прохрипела девушка, смотря на Грейвса, уже начинало казаться, что ещё немного и она просверлит в нем дыру. – А разве Вы, мистер Грейвс, сами не знаете, что случилось? – чуть склонив голову на бок, аккуратно спросила девушка. Сама же Тина была более чем на что процентов уверена в том, что Персиваль знал произошедшее, но ей было интересно, что же он ей ответит. Или же иначе: девушке было интересно, как именно распространили информацию, совпадала ли она с реальностью.
- Она его била… - немного дрожащим голосом, почти шепотом, произнесла Тина, серьезно просмотрев на Грейвса. В ее глаза можно было прочитать ненависть к той женщине, с которой она пересеклась. – Совершенно ни за что! – с возмущением высказала Голдштейн, прикрыв рот руками и немного склонив голову, опуская взгляд в пол. Ей было жалко того мальчика, она просто не могла позволить той женщине и дальше над ним издеваться. Ну разве виновата она в том, что просто не смогла обойти его стороной?
- Вы бы тоже стояли и просто смотрели, не пытаясь как-то помочь?..
Можно было заметить, что Тина ели сдерживалась, чтобы не заплакать. Голос ее дрожал. Она нервно бросала взгляд по углам кабинета, лишь бы не смотреть в сторону Грейвса.

+2

7

Ответом пслужит лишь растерянный взгляд. Персиваль поправляет манжеты рубашки и тянется рукой к ближайшей папке на столе. Там далеко не материалы текущей темы разговора, но он может себе позволить одновременно говорить и заниматься чем-то еще. В конце концов, за него его работу не сделает никто. Да он бы и не доверил, к слову. У Грейвса на плечах такая тонна ответственности, что большей части магов, работающих в МАКУСА, и не снилось. Пожалуй, разве что Президент обладает большими обязательствами, чем ее заместитель.

Когда Тина сбивчиво переспрашивает, Персиваль вновь поднимает голову.

Я... знаю. — Мужчина спокойно переносит направленный на него пытливый взгляд. Может, стоило бы указать мисс Голдштейн ее место, однако, он прекрасно понимает ее состояние и взвинченность по поводу последствий. К тому же Персиваль всегда ценил сотрудников, которые способны постоять за себя и отстоять собственную точку зрения. Базовые качества для любого мракоборца. — Но должен был услышать от тебя.

От этого зависит все дальнейшее. Сам Персиваль слышал, будто бы Тина напала на Мэри Лу с применением магии. Разумеется, сотрудники федерального бюро скрытой бдительности и не-магического забвения прибыли на место происшествия как раз вовремя, чтобы стереть из памяти не-магов все вещи, которые они ни в коем случае не должны были увидеть, но кто знает, как все это аукнется в будущем. Работая на благо магического мира, невольно учишься делать необходимое во избежание худшего, даже если это непростительное и чудовищное игнорирование зверств, разворачивающихся прямо под носом.

И если сейчас Тина в расстроенных чувствах, в ее голосе без труда можно распознать дрожь волнения и попытки надавить на совесть, то сам Персиваль не высказывает своего полного согласия, которого, возможно, подчиненная ждет именно сейчас. Ее вопрос о том, что сделал бы сам Персиваль, достигает своей цели, несомненно, но есть одна маленькая деталь: Грейвс слишком долго находится на страже буквы Закона, лишком долго вертится в этом переплетении правильного и неправильного, чтобы подаваться только порыву справедливости, полностью исключая рациональность.

Тина, ты понимаешь, почему мы знаем о существовании Второго Салема, но не вмешиваемся?

Пусть в голос немого проникает раздражение, Грейвс по-прежнему говорит спокойно. Как человек, который слишком многое повидал в этой жизни, чтобы его можно было чем-то удивить или выбить из колеи. По меркам магического мира он все еще достаточно молод: едва разменял пятый десяток лет, а впереди еще столько же, при удачном стечении обстоятельств — даже больше. Неуловимо, но волшебники все-таки отличаются от не-магов, а не-маги, в свою очередь, всегда стремятся уничтожить то, что не могут творить сами. В этом и вся загвоздка.

Пресловутый статут о Секретности. Мы можем только наблюдать. — Персиваль поводит рукой в сторону, как бы объясняя, что его собственные желания тут и вовсе не при чем. Будь его воля, возможно, все было бы немного иначе, но зачем ломать то, что исправно работает вот уже не первое столетие? Модернизировать еще куда не шло, впрочем, и это колея достаточно шаткая, вспомнить хоть одного революционера, которого его пусть и великие, но темные дела довели до перманентной необходимости скрываться. — Пока они просто кричат на улице и не имеют никаких доказательств, магическое сообщество в безопасности. Если бы ты действовала чуть более осмотрительно...

Вот оно. Этим ничего не значащим замечанием Персиваль подчеркивает, что наказания можно было бы избежать. Возможно, никто бы даже ничего не узнал, включая самого Грейвса. И, что самое главное, этим он обозначает, что нисколько не обвиняет Тину за ее проступок.

А теперь расскажи, что точно произошло. Не то, что делала миссис Бэрбоун, а что делала ты. Это важно, если ты хочешь, чтобы я попытался тебе помочь.

+2

8

Тина быстро вытерла слезы. Нет, она совсем не хотела, чтобы мистер Грейвс видел ее именно такой, потерянной и слабой. Она не хотела давить на жалость. Девушке все больше и больше казалось, что легче закрыть этот разговор, что легче просто смириться со своей участью. Ведь даже Грейвс не может пойти против воли Мадам Президент? Тогда к чему весь этот разговор? К чему попусту нагружать его ненужными проблемами?
«Простите меня, пожалуйста, мистер Грейвс, я не хотела Вас попусту тревожить. Будет лучше, если я уйду», - уже было начала про себя продумывать прощальную речь, чтобы не запинаться на каждом слове из-за состояния, в котором сейчас прибывала. Голдштейн было тяжело мириться с ее нынешним статусом, ещё тяжелее понимать, что она больше не сможет вернуться на прежнюю должность, как ей теперь смотреть другим в глаза? Она всех подвела. А причиной стал лишь один поступок. И этот поступок она не считала чем-то плохим. Что может быть плохого в желание кому-то помочь? Тина понимала, прекрасно понимала, что магам запрещено показывать свою магию где попало, но она не робот и не кукла, что смирно подчиняется каждому приказу, у нее также есть чувства, которым она следует; и если они подсказали ей помочь, то она не могла пройти мимо и ослушаться своего сердца, что так и обливалось кровью от жалости. Как жаль, что это не может являться ее оправданием.
Голдштейн и не сомневалась вовсе, что Персивалю было известно произошедшее, но ей хотелось почему-то услышать это от него лично. Почему? Она и сама не поняла. Но теперь Тина спокойна и может дальше продолжать свою речь. Казалось бы, всего несколько минут назад ей хотелось развернуться и уйти, но настрой Голдштейн способен быстро меняться. Она вновь загорелась надеждой. Небольшой, даже ничего не обещающей, но бодрящей девушку.
Но все длилось ровно до следующих речей Грейвса. Они словно ударили со всей силой по маленькой надежде Тины. Раз – она уже раскололась и рассыпалась на мелкие части.
Голдштейн неуверенно кивнула на слова Грейвса, тихо пробубнив себе под нос:
- Да, мистер Грейвс, я все прекрасно понимаю…
Она вновь стояла бок о бок со своей участью, что уже была дана ей Мадам Президент. Теперь желание развернуться и уйти было во много раз сильнее, чем прежде. Ей более не виделось смысла продолжать разговор. Она хотела уйти, ей нужно было побыть с самой собой.
- Скажите… - она прикусила губу, нервно поправив прядь волос. – Есть ли смысл мне что-то рассказывать? Ведь ничего не изменится… мне не вернут свою прежнюю должность, все останется так, как есть. Так скажите, мистер Грейвс, какой смысл мне что-то говорить?
Она подняла на него свой потерянный взгляд. Уже и нельзя было прочесть, что Тина на что-то надеется, уже и нельзя было увидеть маленькую надежду, что совсем недавно была. Ей нужен был ответ, точный и ясный ответ. Сейчас весь разговор больше был похож на подкидывания разных загадок, к которым надо искать ответ. Но сейчас девушка не хотела никаких загадок, ей нужно было только одно - ответ на ее вопрос. Точный, ясный и понятный.

+2

9

И, вроде бы, глава департамента магического правопорядка рассказал все предельно доступно и ясно. Так, чтобы не давать лишних надежд, но при этом четко и ясно обозначить свою позицию. Он действительно не гарантировал, что Президент Пиквери переменит свое решение, потому что женщина она принципиальная и от своих слов редко отступающаяся, но, по крайней мере, если бы он понял мотивы мисс Голдштейн и счел их достойными, мог бы попытаться смягчить ее наказание.

Однако, складывается ощущение, словно бы самой Тине это все уже и ни к чему.

Все его слова производят эффект абсолютно противоположный тому, на который он надеется. Грейвс хочет донести одно, а складывается ощущение, словно бы донес абсолютно обратное. Персиваль на секунду прикрывает глаза, чтобы не дать вырваться раздраженному вздоху. Вдох. Медленный выдох. Резкий от ворот поворот, заданный Тиной, ни сколько его не радует. Он не совсем понимает, что же она в конце-то концов от него хочет.

Тина. Ты сама пришла просить у меня помощи. И теперь спрашиваешь, какой смысл что-то говорить.

Персиваль едва ли не разводит руками в немом недоумении, пытаясь разобраться в ситуации. Если в начале разговора он еще что-то понимал, то теперь не понимает от слова совсем. С одной стороны, девушка хочет, чтобы ей помогли, вернули работу, которой она занималась упорно и с у довольствием. С другой стороны, теперь уже она считает, что единственный человек, к которому она пришла за помощью, не способен ей ее оказать. Прекрасно.

Если Тина готова смириться с собственной участью, это целиком и полностью ее решение.

Грейвс коротко вздыхает, выдавая единственную фразу, которой хоть как-то мог прокомментировать сложившуюся ситуацию:

Нельзя помочь тому, кто не хочет помочь себе сам.

У него самого и без того много дел. В Нью-Йорке в последнее время участились странные происшествия, связанные с разрушением зданий. Не-маги списывают все несчастные случаи на взрывы газа или подземные толчки, и переубеждать их в этом, разумеется, никто и не собирается. Люди склонны придумывать объяснения тому, что не укладывается в их голове, и пока они не знают того, чего знать не должны, все будет в порядке. А часы в главном холле МАКУСА будут указывать огромной позолоченной стрелкой на сектор безопасности.

Тем не менее, остается еще множество и множество мелочей, которые так или иначе требуют непосредственного внимания самого Персиваля. Под его началом находится не только департамент магического правопорядка, но и вся магическая безопасность Северной Америки целиком, а это не только Соединенные Штаты, но и Канада, не говоря уж о более мелких территориях. Он устает, действительно устает, и размениваться на единственные претензии одной из множества подчиненных, которая еще и от собственных просьб отказывается, ему несподручно.

Даже несмотря на то, что с подчиненными он всегда по мере возможности старается общаться лояльно и находить индивидуальный подход к каждому из них. Кто-то мог бы сказать, что таким образом Персиваль лишь профессиональное выгорание себе заработает, но тот бы ответил, что если данная манера оправдывает доброкачественное исполнение обязанностей — уж лучше выгорание, но с осознанием того, что все выполняется правильно и на советь.

Именно поэтому Персиваль едва склоняет голову и смотрит прямо на Тину. Взгляд у него откровенно усталый, тяжелый, но он не злится. Он пытается понять ее мотивы, но, признаваясь сам себе, не может. Не получается у него идти на контакт с теми, кто не идет на ответное взаимодействие. Что же. Пусть так.

Если у тебя все, и тебе больше нечего мне сказать, то займись своими непосредственными обязанностями.

+1

10

Тина нервно прикусила губы, ситуация с каждым словом усугублялась. Она бросала взгляд по кабинету, стараясь не смотреть на Грейвса. Девушка прекрасно осознавала, что своими ответами ввела его в полное недоумение, словно противореча всем его попыткам помочь и своим же недавним словам, в которых четко отслеживалось ее желание. Походу, во время разговора она все больше и больше себя накручивала, вспоминала то произошедшие события, то слова Мадам Президент, что словно гвоздь вбивались в стекло, ломая его, как все надежды на изменения ситуации в сторону Тины. Но сочтет ли мистер Грейвс эти слова аргументом? Или же просто спокойным голосом попросит ее покинуть кабинет и заняться делами? Вариант был очевиден, и любой здравомыслящий человек придумал бы отмазку получше или… или перевел бы тему, тоже неплохой вариант.
- Я… - она подняла потерянный, или же больше напуганный, взгляд на Персиваля. Впервые Тина не знала, какой ответ тут будет уместным. Что ей сказать? Да так, чтобы не усугубить ситуацию? Если она снова заявит, что верит и ждет помощи, то как на нее отреагируют?.. Возможно, он посчитает ее странной и придет к выводу о том, что мисс Голдштейн и сама не знает, чего хочет. Но разве есть еще какой-либо вариант? Получше этого? Разве только если взять и уйти, смирившись со своей участью.
Прейдя к выводу о том, что такое длительное молчание может начать напрягать, Тина решила продолжить то, что хотела сказать. Может, это хоть как-нибудь даст понять мистеру Грейвсу, что пришла она судя не просто так.
- Мистер Грейвс, я пришла сюда в надежде получить хотя бы каплю помощи. Хоть какую-нибудь надежду на то, что все можно исправить, что… меня еще можно восстановить в должности. Пожалуйста, если есть хоть какой-то шанс, то помогите мне… - она пыталась говорить уверенно, но каждый раз запиналась. – Простите, пожалуйста. Мои прошлые ответы могли вызывать сомнения. Вы, наверное, и сами понимаете, в каком положение я сейчас нахожусь. И очень надеюсь на понимание с Вашей стороны, мистер Грейвс.
Минутная тишина. Девушка смотрела ему в глаза. Боялась, но продолжала смотреть. Она не умела предугадывать действий, она не знала, что ей скажут, но она готова была стоять до последнего.
- Я не уйду от сюда, пока не получу точного ответа от Вас, мистер Грейвс.
Последние слова Тины прозвучали увереннее всего, что она говорила до этого: без запинок, задержек и явных сомнениях в своих словах, решениях.
«Может… может теперь он мне поверит? А если нет, то мне и вправду придется уйти ни с чем?.. Пожалуйста, мистер Грейвс, помогите мне хоть как-нибудь…»

0


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » double trouble


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC