chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » double trouble


double trouble

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

double trouble

https://78.media.tumblr.com/59f084d857bcb57bc2de28b2c0b593de/tumblr_om2xowTHLp1qal0zgo10_r1_250.gifhttps://78.media.tumblr.com/22ea116a8cf31857aca185fae8863903/tumblr_om2xowTHLp1qal0zgo1_250.gif
◄ You’re always turning up where you are least wanted ►

участники:Porpentina Goldstein & Percival Graves

время и место:1926г, июнь,
после инцидента с Тиной и Вторым Салемом

СЮЖЕТ
После того, как Тина Голдштейн напала на Мэри Лу Бэрбоун, стремясь защитить Криденса от насилия, разразился грандиозный скандал. Вторым Салемцам, включая саму Мэри Лу, стерли память, а Тину лишили звания мракоборца.
Из-за вопиющей несправедливости Тина решила обратиться к одному из немногих людей, чье слово имеет вес перед Мадам Президентом МАКУСА.

Отредактировано Percival Graves (2017-11-21 19:52:13)

+2

2

- Но!..– в очередной раз раздался протестующий голос девушки, которая в иной раз отказывалась принимать решение Президента, не понимая, что в её действиях могло послужить такому повороту событий.
- Я Вас настоятельно прошу объяснить мне все еще раз и обдумать. Я считаю, что Вы, мадам Президент, совершенно не правы. Почему Вы не можете дать мне второй шанс? А если бы и Вы тогда оказались в подобной ситуации? То чтобы сделали? Стояли столбом? – лицо Тины выражало полное недоумение перед решением и обоснованием президента, она злилась, держала обиду и пыталась добиться своего. Тина была таким человеком, уважающим себя, зная свои силы и возможности, права и обязанности, все это требовало у нее объяснения. И пока она его не получит – даже глазом не моргнет, а о приказе покинуть кабинет и речи быть не должно.
Вы спросите, с чего начался все этот скандал? Если и интересно, то лучше не обращаться сразу к «виноватой», в порывах эмоций Голдштейн может неплохо накрутить, чтобы встали на её сторону. А так был один инцидент, что привел к тому, что теперь Тина капает на мозги президента, не считая себя ни в чем виноватой. И не посчитает – будет всеми силами добиваться своего, даже если ее силой вынудят покинуть кабинет и больше никогда сюда не обращаться – девушка не отступит и найдет решение вернуть все на свои места. Если не она, то кто докажет, что этот инцидент не является причиной для понижения ее в должности?
- Мисс Голдштейн, - раздался неожиданно строгий женский голос, - мы, кажется, с Вами уже все обсудили. Я Вам на понятном языке объяснила причину. И теперь прошу Вас не возникать и не пытаться оправдать себя: что сделано, то сделано, было приятно решение, потому как Вы нарушили одно из главных правил – никакой магии перед не-магами. Теперь же, если Вы не хотите распрощаться с нами совсем, я попрошу Вас покинуть мой кабинет, - голос звучал все так же строго, уверенность в принятом решение была так высока, что любой бы сейчас побоялся спорить или сказать что-то против.
Тина виновато опустила голову, сжимая руками свое пальто. Она поняла, что сейчас ничего не добьется и что послушаться на данный момент лучше. Она тяжело вздохнула и, не поднимая взгляда, немного тихо, почти шепотом, произнесла:
- Как скажите, мадам Президент…
Она быстро повернулась в сторону двери, отворила ее и двинулась прочь, быстрым шагом удаляясь от кабинета все дальше и дальше. Может, вид принятия решения она и придала, но в глубине души Тина не собиралась мириться с принятым решением, она добьется своего, у нее это получится, она еще никогда не отступала от поставленной перед собой цели!
Есть тот, кто может помочь ей, или хотя бы попытаться это сделать, да даже просто выслушать – и то хорошо. Ближе всего к президенту был лишь один, тот кто также держал власть и над Тиной. Так почему же не сходить и не выяснить все у него? Вдруг он войдет в положение девушки, поймет, как же ей трудно пережить потерю должности и попросит мадам вернуть ее на прошлое место?
В глазах девушки загорелась надежда – маленькая, но надежда. Она уверена, что мистер Грейвс, если и не поможет, то хотя бы выслушает: за все время Тина не натыкалась на какой-либо конфликт, поэтому отношения с этим человеком были спокойными, пусть та и чувствовала неловкость при каждой встрече с ним.
Тина минут десять стояла возле кабинета Грейвса, рука начинала моментально дрожать, как только она собиралась постучаться.  «Ну же, Тина, давай, вдох-выдох, все будет хорошо… Ну не съест же он тебя, ей-богу, как ребенок…».
Неуверенный стук в дверь и такой же неуверенный голос девушки.
- Мистер… Грейвс, можно войти?
В ответ тишина. Тина решила не спешить: может занят? Надо немного подождать. А минут через пять снова повторить.
- Мистер Грейвс! – громко произнесла девушка и не заметила, как надавила на ручку, открыв дверь и чуть ли не упав, но вовремя сумела удержать равновесие.
- И… извините! – воскликнула девушка, нервно бегая глазами по кабинету. Она пыталась смотреть куда угодно, на что угодно, но только не на мужчину, что сидел за столом и вопросительно поглядывал на Тину.

Отредактировано Porpentina Goldstein (2017-11-13 22:33:00)

+1

3

Если в Нью-Йорке наступят спокойные дни — это можно будет назвать лишь затишьем перед бурей. Если спросить главу департамента магического правопорядка о том, когда в последний раз в городе царило спокойствие — он ответит, чтобы ему задали этот вопрос попозже, когда решится проблема со Вторыми Салемцами.

Второй Салем — та еще организация не-магов, готовая трубить во всех уголках Нью-Йорка о том, что ведьмы существуют. Пока жители города настроены скептично, МАКУСА особо не тревожит факт постоянных митингов и прочих выпадов со стороны Вторых Салемцев. К тому же идейный вдохновитель у них всего один — Мэри Лу Бэрбоун, как она выражается, глава Общества противодействия магии Нового Салема.

К сожалению, молодежь все меньше интересуется историей, и, в особенности, историей появления магических законов. Многие уже забыли, что закон Раппапорт появился после того, как один не-маг, Бартоломью Бэрбоун, заполучил сведения о местонахождении МАКУСА и Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни, а также информацию о Международной конфедерации магов и о методах, с помощью которых эти организации защищают и скрывают магическое сообщество.

Головной болью отзывается и тот факт, что Бэрбоуны — потомки Охотников за головами, предателей, которые которые преследовали своих собратьев по волшебному миру, чтобы получить награду за их поимку. В конце концов, эту банду объявили вне закона и изгнали из волшебного мира, вследствие чего они поселились у не-магов с целью укреплять ненависть к волшебникам среди населения.

Вряд ли в Северной Америке так уж много Бэрбоунов, на дух не переносящих магию. Разгоревшийся недавно скандал утихнет еще не скоро, счастье вообще, что удалось очень быстро ликвидировать инцидент и стереть память всем Вторым Салемцам, включая саму Мэри Лу.

Кто его знает, как теперь аукнутся последствия обостренного чувства справедливости одного из сотрудников следственной группы аврората МАКУСА.

Персиваль сидит за рабочим столом в своем кабинете, в задумчивом привычном жесте приложив указательный и средний палец к губам. Прямо за его спиной коротко, но громко щелкает одно из устройств, закрытое за прозрачной дверцей шкафа. Таких шкафов здесь целый плотный ряд по всем трем стенам кабинета. Черное дерево и стекло, а за стеклом поблескивают медными, стальными и позолоченными боками различные инструменты, астрономические приборы, артефакты и награды. Вообще все помещение выполнено в темных тонах, но не гнетущих, а наоборот, каких-то успокаивающих. По стилю больше всего напоминает смесь минимализма и готики, и вот это-то как раз не удивительно. Минимализм — практичность, ну а готика, как известно, любит гордость.

Грейвс слышит тихий стук в дверь, но не ведет и ухом, не отвлекается. Он продолжает внимательно смотреть на аврора перед собой, который, изредка сбиваясь, докладывает о ситуации на улицах города. Вторые Салемцы продолжают митинговать, однако, ничего не указывает на то, что инцидент остался в их памяти. Никакой дополнительной агрессии, внезапных заявлений, чересчур подозрительных собраний. Вроде бы, все выглядит спокойно, насколько спокойно, разумеется, вообще может выглядеть.

Дверь открывается и слышится характерный звук, словно бы кто-то запинается об порог кабинета.

Персиваль чуть поворачивает голову в сторону двери — кончики пальцев соскальзывают с губ, но руку аврор не опускает — и, в изумлении приподняв брови, смотрит на не то вошедшую, не то ввалившуюся в кабинет мисс Голдштейн.

А вот и королева прошедшего бала, вернее, человек, из-за которого и поднялся скандал. Возможно, Персиваль как-нибудь и сам вызвал бы ее для разговора — положение обязывает — однако, Серафина Пиквери, Мадам Президент, забрала Порпентину раньше, чем с ней успел пересечься непосредственный начальник. Стоящий перед столом аврор замолкает, и сначала оборачивается на вошедшую, а потом снова переводит взгляд на Грейвса, но тот лишь беззвучно вздыхает.

Тина.

Имя звучит не вопросительно, а, скорее, утвердительно. Грейвс уже давно не удивляется, когда одна из самых молоденьких его подчиненных оказывается где-то, где её совсем не ждут. Видимо, супер способность такая у человека. Впрочем, даже не это самое плохое.

Продолжим завтра, — говорит Персиваль аврору, а затем обращается уже к Тине: — Проходи.

Аврор прощается, отходит от стола, обходит стоящую у дверей Тину и выходит из кабинета. Грейвс разворачивается как положено, лицом к девушке, и опускает обе руки на поверхность стола, расслабленно переплетая пальцы в неплотный "замок".

+1

4

Неловкое положение все больше охватывало Тину – оно сильно давило на совесть. Девушке и впрямь стало до чертиков стыдно от того, что она без уважения вломилась в кабинет не к кому попало, а к самому начальнику. Начальнику! Так он еще и не один был, получается, что девушка не просто вломилась, так еще и нарушила какой-нибудь серьезный разговор.
Она все еще боялась смотреть в глаза мистера Грейвса – кто знает, что тот уже успел подумать, и каким взглядом на нее посмотрит, а может, и вовсе глаза закатит. К тому же, он был одним из тех, кто самым первым узнал об случившимся, и, скорее всего, имел желание обсудить данное с мисс Голдштейн, однако, мадам Президент оказалась быстрее (тем не менее девушка не скрывала, что была огорчена таким поворотом событий); но вот сейчас… сейчас у нее будет сполна времени, или до того момента, пока она случайно не надоест мужчине, чтобы обсудить случившееся. Персиваль был единственной надеждой девушки на то, что ее вновь восстановят в должности, но где-то в глубинах ее души уже и эта надежда медленно угасала.
- Приношу еще раз свои извинения, мистер Грейвс! – она быстро поклонилась, все не решаясь подойти ближе, на расстоянии ей было немного комфортнее. – Очень надеюсь, что тот разговор не был каким-то колоссально важным… - она мельком проводила взглядом уходящего аврора, гадая, о чем же могла быть речь.
- Я пришла к Вам по очень важному дело, - повернувшись в сторону Грейвса и сделав пару нерешительных шагов, начала свое повествование, - Вы, мистер Грейвс, наверняка уже знаете о решении мадам Президент. И мне бы хотелось знать лишь одно: возможно ли ее переубедить? Вы, как никто другой, находитесь с ней в близких отношениях, а также знаете мой уровень способностей, значит… - в этот момент она замолчала, ей почему-то показалась, что она слишком много говорит и даже где-то преувеличивает. Хотелось прервать свою речь, но тогда будет ли смысл ее появления здесь? Поэтому, вдохнув полной грудью, она довела свою речь до конца: - А значит вполне можете переубедить ее в принятии данного решения.
Наступила мертвая тишина. Она длилась сначала пять минут. После медленно перешла в десять. Подобная тишина в таких ситуация всегда плохой знак – чаще всего после нее следует ответ, который ну просто обязательно рушит все надежды на мелкие осколки, которые, как бы ты не старался – хоть из кожи вон лез – а собрать в одно целое не сможешь. Вот и сейчас девушка боялась, что ее надежда, единственная надежда рухнет, и она уйдет ни с чем. Хотя сказать «ни с чем» будет немного сильным заявлением, правильнее будет сказать, что уйдет она, смирившись со своим новым и постыдным для нее положением. И ей тогда ничего не останется, как оставлять надежды, что когда-нибудь случится небывалое чудо и ей вернут прежнюю должность.

+1

5

Речь мисс Голдштейн нервная и запинающаяся. Персиваль даже толком не слышит, а нервозность это или праведное возмущение. Конечно. Скорее всего Тина считает, что все сделала правильно и наказания за свое деяние не заслуживает. Так-то оно так. С одной стороны. Но девушка, к сожалению, поддалась эмоциям и забыла, что является мракоборцем, а для мракоборца работа превыше собственных желаний, личностных мотивов и взглядом на жизнь.

Грейвс опускает руку на стол, задумчиво постукивая подушечками пальцев по деревянной поверхности. Под руку попадается исписанный мелким витиеватым почерком лист, на нем проглядываются сгибы в тех местах, где бумага принимала вид канцелярской крыски-записки. Экологичнее, чем совы, но и риск потерять уведомление значительно возрастает: если сова может просто оставить "подарочек" на чьей-нибудь высокопоставленной голове, то крыски часто дрались между собой и раздирали друг друга в клочья. Впрочем, людей они чурались и тут же прятались, либо принимали вид самой обыкновенной бумаги перед людьми, для которых предназначались.

Разумеется Персиваль знает о решении Мадам Президента. Еще бы. Почти большую часть своего времени он находится рядом с ней и, так или иначе, узнает о ее постановлениях и распоряжениях, особенно если это касается его собственного департамента. Будь это кто-то иной, Грейвс давно бы холодной учтивостью поинтересовался, какого, собственно, рожна произошло, и не является ли глава департамента магического правопорядка достаточно компетентным для того, чтобы лично разбираться со своими подчиненными. Но слова Серафины Пиквери — закон. Непреложный и непреступаемый, даже если порой и достаточно жесткий.

У Серафины нет права на ошибку. Она женщина, к тому же с примесью африканской крови. Персиваль это понимает, прекрасно понимает, что ей нужно быть не просто хорошим Президентом, а непревзойденным, чтобы магическое сообщество прислушивалось к ее словам. Жесткость и непреклонность в подобных случаях уместна. Как еще заслужить авторитет и уважение. Серафина — человек хорошо разбирающийся в дипломатии, но достаточно холодный в межличностных отношениях.

Знаю.

Мужчина коротко кивает. Как же, такой скандал на весь Нью-Йорк. Салемские ведьмы, замять бы побыстрее, да разобраться с последствиями, что уж говорить обо всем остальном. Придется вновь, как и  всегда, приглядывать за Вторыми Салемцами. И тут всплывает условие, одно из тех, что выдвинуты Мадам Президентом.

Тине Голдштейн впредь раз и навсегда запрещается приближаться к представителям Второго Салема. Если ее там заметят — вообще лишат работы в Магическом Конгрессе Управления по Северной Америке.

Слишком строго? Кое-кто скажет, что чрезвычайно мягко, и что Тина должна быть счастлива, что ее до сих пор не выгнали, особенно после того, как она подставила под удар репутацию американского аврората.

Тина, расскажи, что там произошло.

Голос Персиваля ничуть не меняется. Маг не кричит и не злится на свою подчиненную. Скорее, это напоминает участливую заинтересованность. Грейвс не знает, есть ли резон разговаривать с Серафиной, когда она уже все решила, но, так или иначе, он обязан услышать все точки зрения на сложившуюся ситуацию, чтобы решить, в какую сторону склонить весы правосудия своим собственным решением.

Такие решения никогда не принимаются поспешно. Все должно быть тщательно взвешено. Персиваль может поговорить с Серафиной, безусловно, но ему нужно знать, какое мнение на весь этот счет имеется у Тины. Девушка ведь неспроста рискнула своей карьерой, мечтой своей жизни. Ну, по крайней мере Грейвс думал, что это ее мечта, смотря на упорство, с которым она до этого момента старалась делать карьеру.

0


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » double trouble


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC