chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Гораздо легче стать отцом, чем остаться им.


Гораздо легче стать отцом, чем остаться им.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Гораздо легче стать отцом, чем остаться им.

http://24.media.tumblr.com/2e013af200da887df07304634cfb2f4a/tumblr_mifac0cuOW1s1pnf6o4_r1_250.gif
◄ цитата, музыка и прочее (опционально) ►

участники:Румпель и Нил

время и место:Сторибрук

СЮЖЕТ
Бэй приезжает в Сторибрук и ему не избежать встречи с отцом, как бы он этого не хотел

+1

2

Август недоверчиво рассматривал себя в зеркале, ощупывал живую плоть и кровь вместо убогого деревянного тела и медлил, не решаясь повернуться к Голду. Сколько времени Август скрывался в фургончике в лесу, никому не показываясь и надеясь, что его не найдут? И уж меньше всего на свете он желал показываться Голду – Румпельштильцхену, за чьего сына попытался себя выдать не так давно.
Однако появился в фургончике именно Голд. Его магия бесцеремонно подняла Августа, словно куклу, и буквально швырнула к ногам Тёмного, так что деревянный человек в растерянности упёрся взглядом в начищенные до блеска ботинки.
- Вставай, - холодно бросил Голд, и Август с трудом поднялся на ноги – и со скрипом, ненавидя этот звук всей своей душой.
Не дав ему ещё сказать ни слова, Голд эффектным жестом продемонстрировал пузырёк с тёмно-синей жидкостью, который он сжимал в пальцах. Другой рукой Голд небрежно опирался на трость.
- Смотри, что у меня есть для тебя, - он покачал пузырьком, и в чертах его лица проступил прежний Румпельштильцхен – только что золотые чешуйки не покрыли кожу. – Это зелье превратит тебя обратно в человека, дружок. Что скажешь?
Август уставился на пузырёк с нескрываемым недоверием. Румпельштильцхен ничего не делает просто так, а цену порой назначает неподъёмную – это было самое мягкое из того, что слышал о нём Пиноккио в Зачарованном Лесу.
- А… цена? – наконец, выдавил из себя Август. Он мог скорее поверить в то, что это такой хитрый способ отомстить – посмотреть, как обманщик по глупости выпьет предложенное зелье, а потом будет корчиться на полу у ног Тёмного, рассыпаясь в прах по частям.
Голд улыбнулся – и, откровенно говоря, не той улыбкой, от которой на душе становится светлей.
- Правильный вопрос, дружок! Цена есть у всего. Но ты сперва выпьешь немного зелья, чтобы я мог заключить сделку с человеком, а не с бревном – улавливаешь разницу?
Да к чёрту всё, подумал Август, хватая предложенный пузырёк. Его существование здесь настолько жалкое, что дорожить нечем. Раз уж единственный, кто нашёл его и пришёл к нему на помощь, это мистер Голд, то уж тем более.
Перевоплощение было болезненным, но чудесным – Август чувствовал себя вновь родившимся на свет. Он боялся довериться этому радостному ощущению, колебался снова взглянуть на Голда, но, услышав нетерпеливый стук трости по полу, обернулся.
- Это лишь четверть зелья, - вкрадчивым тоном поведал Голд, не отрывая внимательных карих глаз от лица Августа, изучая его, - остальное ты получишь после того, как отправишься в Нью-Йорк и вернёшься с моим сыном. С Беем. С Нилом Кэссиди, - Август, услышав имя, которое носил сынок Тёмного в мире без магии, понял, что не только ему известна кое-какая информация.
Август отвёл взгляд в сторону, размышляя.
- Учти, если Бей не будет здесь, - продолжал Голд после паузы, - если ты не выполнишь условие сделки, ты опять превратишься в ходячий материал для растопки, - и снова в улыбке обнажились его кривые белые зубы, мелькнула золотая коронка. – Того, что ты выпил, хватит лишь на несколько дней.
Август не мог этого допустить. Не после того, как он сейчас получил надежду на новую жизнь!
- Нил… Бей будет здесь, я привезу его, - согласился бывший деревянный человек на сделку.

***

Голд вернулся в лавку с ощущением сделанного дела. Теперь оставалось только ждать.
Сам он один раз уже побывал в Нью-Йорке – когда Эмма и Мэри-Маргарет были в Зачарованном Лесу и никто не думал, что они найдут способ вернуться. Голд опасался, что вместо них появится Кора – но, к счастью, этого не случилось.
Зелья, которое Голду удалось сварить для пересечения границы Сторибрука, могло хватить на одного человека и на одну поездку, и Голд воспользовался ею, чтобы хоть узнать что-то о своём сыне. В видениях прошлого были небольшие зацепки, за кои он и ухватился, пытаясь размотать этот клубок. Но самого Нила Кэссиди – Бея – поймать не удалось. Голд вернулся в Сторибрук и начал обдумывать новый план.
Его размышлениям помешала суматоха вокруг Колодца Желаний, возвращение Эммы и её матери, а затем... происшествие с Реджиной. Но после того, как всё улеглось, Реджина была спасена и её неугомонные героические родственники оставили Голда в покое, у него появилась отличная идея.
Пришлось варить новое зелье, использовать редкие и единственные в своём роде ингредиенты, но в конечном итоге Голд с удовлетворением созерцал булькающую в котелке синюю жидкость. Его труды не окажутся бессмысленными!
Вернувшись из леса, Голд открыл потайной шкафчик, запечатанный магией крови, и пару мгновений задумчиво смотрел на содержимое, где, помимо остального, лежал старенький детский плащик. Именно его Голд брал с собой в Нью-Йорк – чтобы пересечь границу, надо было полить зельем самый дорогой предмет и постоянно держать его при себе.
- Сынок, - Румпельштильцхен улыбался теперь совсем другой улыбкой, и глаза его потеплели при одном только воспоминании. – Скоро мы с тобой встретимся…

+2

3

Иногда жизнь подбрасывает такие сюрпризы, что хочется сбежать от этого куда подальше, но от себя не убежишь. Нил знал это, как никто другой. Уже лет двести он пытался бежать от себя, от своего прошлого и когда он решал, что все получилось, жизнь его делала очередной кульбит и сталкивала лоб в лоб с теми, кого он совершенно не хотел встречать. Он давно уже перестал откликаться на свое настоящее имя, решив, что тот маленький мальчик, который так мечтал вернуть свою семью, остался на том проклятом острове. Теперь он Нил и таким его знают новые друзья и знакомые, но прошлое продолжает приходить к нему. Во снах, он снова оказывается там, он снова теряет отца и снова переживает предательство и только проснувшись, понимает, что это было давно, в той, другой жизни, которой нет места в этом мире. Его нельзя назвать праведником, он сам совершал множество ошибок и многие из них он хотел бы исправить. Его жизнь складываясь скачками, он пережил слишком многое, что бы кому-то можно было об этом рассказать. Он терял родных, любимых, бежал от смерти и спасал тех, кто ему дорог, но все это обернулось лишь страстью к приключениям. Азарт опасности захватывал его, хотелось продолжать, и именно в тот момент его жизнь свела с прекрасной девушкой. Перед ней он виноват, пожалуй, больше всего. Он просто пропал, ничего не объяснив, но Август, ворвавшийся в его жизнь, перевернул все с ног на голову. Нилу ничего не оставалось, как отступиться, позволить ей выполнить свое предназначение и не мешаться под ногами, прекрасно понимая, насколько это важно. Он думал об этом, смотря в окно такси. Прошлое, которое он хотел забыть, снова настигало его, он чувствовал это. Хотелось собрать вещи и снова бежать, подальше от этого шумного мегаполиса, туда, где точно никто не найдет. Но, бросать свою устоявшеюся жизнь он тоже не хотел. Все только наладилось. Работа, квартира, покой, который он так долго искал. Чего он точно не ожидал, так это того, что посланником из прошлого станет тот, кто уже однажды вмешался в его жизнь и перевернул ее. Сегодняшний день не отличался от других ничем, почти ничем. Все та же работа в офисе, путь до дома, но Нил решил изменить свой маршрут и заскочил в небольшой ресторанчик, что бы взять на ужин китайской лапши и теперь колеса такси шуршали по асфальту, везя его к дому, где он снимал путь не большую, но уютную квартирку. Он не привык к удобствам. Этого вполне хватало для нормальной жизни. Уже не пещера и то хорошо. Открывая дверь своим ключом, он был не готов, он не ожидал, что в его квартире уже будет тот, кого он хотел бы вышвырнуть не просто из нее, но и из своей жизни на всегда. Что бы больше никогда этот человек не приносил с собой болезненные воспоминания о прошлом, которые Нил старался похоронить в глубине своего подсознания и никогда больше не позволять им влиять на настоящее. Гость ждал его, удобно устроившись на широком подоконнике. Открывая дверь, Нил замер на несколько секунд, а затем уверенной походкой вошел в квартиру, бросив пакет с китайской едой на маленький столик и враждебно посмотрев на гостя.
- Не могу сказать, что рад тебя видеть, Август.
Впрочем, тому явно не требовалось его радости. Нил-то надеялся, что он уже давно превратился в бездумную деревяшку, но вот он перед ним, во плоти и совершенно не деревянный. Да и его речи, он так говорил, зазывал в Сторибрук, что не оставалось сомнений, здесь что-то не чисто. Слишком долго Нил был один, он привык полагаться на свои инстинкты и интуицию, без этого в Нетландии не выжить. И сейчас, слушая речь Августа, он прекрасно понимал, что дело здесь не чисто. Да и приезд в Сторирук, это того, чего совершенно не хотел Нил. Это встреча с прошлым, которая была ему не в радость.
- Я никуда не поеду, и ты знаешь причину.
Меньше всего на свете, Нил хотел встречи со своим отцом. А, раз в этом городе собрались все жители Зачарованного Леса, значит и он там будет. Они потерялись слишком давно. Его отец предал, солгав ему, испугавшись потерять свою силу Темного, и Нил не хотел встречи с ним. У него было время все обдумать, сотни лет в Нетландии, в поисках способа убраться с этого острова, подальше от потерянных мальчишек и для себя он уже все решил. Отец предпочел ему свои силы, значит так тому и быть, им больше нечего делить, они больше не семья. Если когда-то ей и были. Но, одно заветное словно, точнее имя и Нил поджимает губы, опускаясь на край кресла. Август слишком убедителен в своих речах. Но, это лишь слова, а Нил уже давно не верит словам и обещаниям. Если он решиться, значит встречи не избежать. Стоит ли вообще ехать, нужно ли Эмми это, помнит ли она и что за история с сыном. Все так похоже на вымысел, но он виноват перед ней и если ей нужна помощь и он в силах помочь, тогда медлить не стоит. Но, Нил не решается согласиться. Ему нужно время все обдумать. Он прячет лицо в ладонях и уже не слышат того, что продолжает говорить ему Август. Пиноккио и сам совершил множество ошибок, за которые должен был поплатиться и все, что тот сейчас говорит, совершенно логично на первый взгляд. Но, только на первый. Если искать в его словах потайной смысл, его точно можно найти. Паранойя или осторожность? Это можно называть как угодно, но Нил не собирается бросаться в авантюру бездумно, вот только там Эмма и именно эта девушка всегда умела отключать мозг Нила. Он резко поднимается и кивает Августу, что ж, решение принято, а отступать Нил не привык. Так что, остается только собрать немного вещей в дорогу, снять наличность и отправиться в аэропорт, следуя за Августом и гадая, что могло произойти, если помочь может только он. Впрочем, он подозревал, что во всем этом замешан его отец иначе они могли бы справиться и своими собственными силами. Нил молчит всю дорогу, даже не смотрит на сидящего рядом Августа в самолете, словно того совершенно не существует. Точно так же, он берет машину на прокат, игнорируя своего спутника, и обращает на него внимание только тогда, когда тот говорит куда ехать. Вот и заветная черта и даже стало как-то труднее дышать, но сидя за рулем большого внедорожника, Нил старается игнорировать все настырные мысли.
- Надеюсь, теперь мы с тобой расстанемся навсегда.
Он останавливается рядом с кафе бабушки и выпускает Августа, сам же Нил не спешит выйти из машины. Словно коснувшись асфальта этого города признаться в том, что сам пришел на встречу с прошлым, но и сидеть в машине вечно, он не сможет. Поборов желание развернуться и уехать отсюда обратно в Нью Йорк, Нил все же выходит из машины и заходит в кафе. Получив свой кофе, он занимает дальний столик в углу, возле окна, стараясь не привлекать к себе внимание, впрочем, и окружающим почти нет дела до него, он по крайней мере на это надеется. Вот только, сам старается незаметно следить за людьми, что бы смочь скрыться если на горизонте появиться тот, кого он совершенно не хочет видеть.

+2

4

Август влетел в лавку, воровато оглянулся, словно опасаясь кого-то, и шагнул к вышедшему из подсобки Голду. Было очевидно, что свою миссию Август выполнил – так его распирало от нетерпения. Он поспешил сообщить:
- Я его привёз. Он в кафе «У бабушки», если только ещё никуда не ушёл.
Голд лишь на миг переменился в лице – слишком он хорошо владел собой. Щелчком пальцев Голд материализовал на ладони бутыль с тёмно-синим зельем, протянул Августу, тот взял и поднял глаза на Голда:
- Это всё? Я могу идти?
- Чтоб духу твоего здесь не было, - процедил Румпельштильцхен сквозь зубы. Он, в сущности, милосердно обошёлся с этим поганцем, хотя мог бы наказать, как следует, за тот гнусный спектакль с притворством.
Август буквально исчез из лавки на глазах, пусть и не обладал искусством телепортации. Голд усмехнулся, но усмешка тут же пропала, уступив место волнению, которое теперь ничто не сдерживало.
Бей здесь! Сердце забилось сильнее, Голд тяжелее опёрся на трость. Скорее, скорее увидеться с сыном, посмотреть, каким он стал… поговорить, не дав ускользнуть, сбежать снова. Все заранее заготовленные речи – тщательно продуманные в те тихие вечера, когда Голд полировал какую-нибудь старинную лампу или занимался другим, столь же медитативным делом, вылетели из головы в одну секунду. В итоге Голд, переместившись с помощью магии к дверям кафе, не знал, как и разговор-то начать – но нужно было осмелиться. Преодолеть себя. Голд судорожно облизнул губы, сглотнул и толкнул дверь, заходя внутрь.
Нила Кэссиди он увидел сразу – и всё внимание заострилось на нём, а растерянные физиономии и шепотки Голд проигнорировал. Кто-то буквально шарахнулся в сторону, чтобы не оказаться на пути у Голда – ведь сейчас каждый горожанин знал, кто это на самом деле и как опасно связываться с ним. Тем более, что в кафе «У бабушки» Голд доселе появлялся довольно редко, и часть посетителей совершенно не ожидала увидеть его здесь. Как и сама бабушка Лукас – впрочем, её трудно было смутить.
Голда всё это мало заботило. Он видел цель – он шёл к ней, не замечая препятствий, и успел оказаться рядом со столиком Нила раньше, чем тот успел бы сделать попытку бегства.
- Бей, - с радостным изумлением выдохнул Румпельштильцхен. Это и вправду был он, его сын. Вырос, изменился, почти не похож на себя прежнего… но это был он, и желание обнять его едва не перебило весь здравый смысл, но выражение лица любимого сына заставило Голда чуть отступить и осознать, насколько тот не рад его видеть. Несомненно, Бей узнал отца - похожего на себя-человека, но в дорогом костюме и с тростью вместо бедняцкого посоха, - вот только никакого восторга при виде его не испытал.
В богатом воображении Румпельштильцхена эта сцена выглядела немного иначе. Он так устал сомневаться и страдать от мысли, каково сыну и не забыл ли он того, кто был ему и отцом, и матерью после ухода Милы, что полностью ушёл в собственные иллюзии. Иллюзии счастливой встречи, где Бей истосковался по папе так же сильно, как и папа по нему, - и первой реакцией его будут объятья и прощение. Лицо же Нила ясно показывало, что ничего подобного ждать не стоит. Румпельштильцхена словно окунули в холодную воду.
- Бей, - он поспешил сесть за столик, чтобы не привлекать лишнего внимания, прислонил трость к сиденью, чуть не уронив на пол нервозным движением, - давай поговорим. Прошу тебя. Только не убегай!
Если Нил и собирался это сделать, было уже поздно – к столику подошла Руби в мини-юбке и с распущенными волосами, часть которых была выкрашена в красный цвет. Помада у неё была такая же яркая.
Руби относилась к Голду без особой любви, учитывая их сделку в Зачарованном Лесу, но и ярой ненависти в её взгляде не было; к тому же, обслужить посетителя всё равно надо было, хоть Тёмный это, хоть Светлый. Чтобы отвязаться от девушки, Голд заказал ей чёрный кофе без сахара и, как она отошла, снова заговорил:
- Ты ведь выслушаешь меня? Сынок…
Он старался собраться с духом; он хотел убеждать и просить прощения, а не жалобно мямлить одно и то же со слезами на глазах, но, кажется, в нынешнем эмоциональном состоянии Румпельштильцхену лучше всего удалось бы второе. И всё же, наличие публики в кафе помогало держать себя в руках. Ещё не хватало выносить всё это на всеобщее обозрение.
Пока люди видели только, что мистер Голд вполголоса говорит что-то человеку, впервые приехавшему в Сторибрук. Возможно, Голд знает его, а возможно, пытается выяснить, что это за личность, с какой стати оказалась в заколдованном городке. В любом случае, желающих помешать их разговору не нашлось, как и желающих лишний раз приближаться к Тёмному. Кроме Руби, что молча поставила заказ перед Голдом и удалилась, жуя жвачку.

+2

5

Быть окруженным людьми и чувствовать себя одиноким, он так привык к этому. Холод сковывающий сердце, отчаяние, страх подростка который остался один на один в этом большом и незнакомом мире. Ему словно снова четырнадцать и он должен бороться за выживание. Одно решение изменило все. Решение отца, он снова не поверил ему, как тогда, на поляне с Питером Пэном. В кафе было достаточно народа, из голоса словно эхом отражались от стен, каждый обсуждал свои собственные проблемы. Этот городок почти ничем не отличался от любого маленького городка в США, если не знать, что здесь живут герои сказок. У сказки всегда есть счастливый конец, но не у его сказки. Строки его жизни наполнены горечью, обидой, злость и отчаянием брошенного ребенка. Ребенка, который хотел нормальную семью, отца не служившего тьме. Ребенка, который мечтал начать все с самого начала, но у него не вышло это. Он помнил, как сводило желудок судорогой от голода, после двух недель скитаний, как он познакомился с Дарлингами и какой на вкус был тот хлеб. Сделав глоток из чашки, он даже не почувствовал вкуса кофе, пребывая в своих собственных мыслях. Он здесь, он сам сделал свой выбор, но по-прежнему хотелось сбежать подальше от этого места, и никогда больше сюда не возвращаться. Сердце болезненно сжималось от обиды. Прошло так много лет, но Бей все еще чувствовал себя брошенным. Он сам совершил слишком много ошибок в своей жизни, но ни одна не сравниться с той, что совершил его отец. Как бы ему не хотелось думать о нем, но мысли сами несли в прошлое. Воспоминания калейдоскопом кружили в голове, а перед глазами была та яма, тот портал, который разрушил все навсегда. Впрочем, он прекрасно понимал, что началось все еще тогда, когда он сам же согласился помочь отцу достать этот чертов кинжал Темного. Это был крах их семьи, окончательный. Бей задыхался от недоверия, от одиночества. Ему хотелось гулять, играть со сверстниками, но люди боялись его отца, и он раз за разом оставался один. Нил ненавидел магию, она не принесла ему ничего хорошего. Он бежал прочь от нее, в мир, где магия существует только на экранах кино и люди восхищаются ей. По себе же он знал, что магии доверять нельзя, она несет в себе горечь утраты. Если бы не Эмма, он бы ни за что, не пересек границу этого города. И даже не стал бы думать о нем. Этот мир стал его, он в нем вырос один, на его улицах окреп и возмужал, но помнил, что ему всегда стоит прятаться от прошлого, которое может его нагнать. Нил заметал следы, путал дороги, он сделал все, что бы жить спокойно и больше никогда не соприкасаться с этим миром. Но, у судьбы свои собственные планы на людей и от нее не сбежишь. И вот, теперь он сидел за столиком в странном кафе, снова один, в городе, где каждый человек является персонажем сказки и должен был найти Эмму, и избежать встречи с отцом любыми способами. Новый человек в городе вызывал любопытство, все гадали кем он может быть, но раскрывать свое истинное я, ему совершенно не хотелось. Он отвык от этого имени, слишком давно он Нил, теперь только Нил. Признать кто он есть, это значит признаться самому себе, что скучал по отцу, но это было ложью. Нил не скучал, не мог скучать по тому, кто его предал. Просто, так же, как когда-то и отец, он вычеркнул его из своей жизни, отпустил, разжал руку, что бы жить дальше. Но этот голос он узнал мгновенно. Ему даже не надо было поднимать головы и смотреть на обладателя этого голоса. Он знал каждую интонацию, каждый звук который может издавать этот человек, вплоть да ударов сердца. Вот оно, его нежелательное прошлое во плоти, присаживается за столик, хоть его никто и не приглашал. Впрочем, этому человеку и не нужны были приглашения. По мнения Нила, его вообще ничего не интересовало, кроме его сделок. Но, так же он знал, что была лишь одна сделка которую он разорвал. Рука с силой сжимает чашку и Нил отворачивается к окну, лишь бы не смотреть на него. Он не хочет встречаться с ним взглядом, видеть его. Эмоции написаны на его лице, холод, злость, обида, этот коктейль бушует в его взгляде. Он глубо вдыхает и плотно сжимает зубы, что бы не высказаться прямо здесь, на глазах у людей. Хотя, так хочется сказать, все что он думает о нем, о его эгоизме и трусости, о том, что ему самому пришлось пережить, скитаясь по мирам. Но Нил молчит, лишь повернувшись к сидящему напротив мужчине. Он переводил взгляд на подошедшею Руби и снова на отца, лишь еле слышно хмыкает. Очередная должница его папочки. А, он точно знает, что делает Румпель с теми, кто не выполняет свою часть сделки. От этого ему становиться еще хуже, одним лишь взглядом он показывает, что мужчине здесь не рады. Он дергается, от повторного звука своего имени. Ему не нравиться слышать его от него. Он так любил своего отца, так верил ему, но его наивность разбилась о гранит жестокой реальности. Ему пришлось быстро повзрослеть и научиться заботиться о себе, не доверяя никому. Бей выучил последний урок своего отца, даже самые близкие могут воткнуть нож в спину, не стоит доверять никому.
- Нам не о чем говорить. Ты все уже сказал тогда, в яме, когда разжал руку. Ты сделал свой выбор. Бросил меня, отпустил, теперь пришла моя очередь. Я тебя отпускаю и не хочу видеть.
Голос был слишком жесткий. Он старался говорить тише, чтобы не привлекать внимание окружающих, но люди существа очень любопытные, им трудно устоять перед соблазном перед тем, что бы подслушать, а потом растрепать остальным. Тем более, отец явно был не последним человеком в этом городе. Да, и каждый знал, что с ним не встречаются просто так, лишь затем, что бы заключить пресловутую сделку. Руки все так же сжимали чашку с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Вот он, сидит напротив, просит, как когда-то Бей его просил пойти с ним, уговаривал оставить все и уйти в новый мир, что бы начать все с самого начала. Злость от обиды за свое детство, за юность, за то что ему пришлось пережить, застилала глаза. Нил не был уверен, что сможет сдержаться и эмоции не выплеснуться через край. Потому что, там, в глубине его сердца еще жила любовь к своему отцу, похороненная под другими эмоциями, но сейчас пробивающаяся на поверхность. Вот только слой обиды, не позволял ей прорасти.
- Выслушать? Тебя? А, ты не хочешь выслушать меня? Узнать, какого мне было? Где я был, через что прошел? Нет, тебе это не интересно. Ты знаешь, что такое чувствовать себя брошенным? В незнакомом мире быть один на один с собой, без денег и еды, без знакомых. Я не хочу тебя слушать.
Да, он говорил чистейшую правду, от тог его слова звучали еще более жестоко. Но, выбор был сделан уже давно. Бей проиграл кинжалу Темного и сейчас собирался уйти. Он с грохотом отодвинул стул, привлекая к ним всеобщее внимание, но ему уже было наплевать, и поднялся на ноги.
- Ты не хотел слышать меня…теперь моя очередь.
Слова прозвучали гораздо громче, чем он рассчитывал. Нил залпом допил кофе и с грохотом поставил пустую чашку перед отцом и пошел к выходу из кафе. Он задержался у дверей, рассматривая улицу, пытаясь понять в какой стороне отель, что бы снять номер. Он уедет из этого проклятого места, обязательно уедет и снова затеряется в мире без магии. Со злости он пнул камешек валяющийся на дороге, словно именно этот камень нанес ему смертельную обиду.

+2

6

Голд выглядел так, словно каждое резко брошенное слово Нила ранило его в самое сердце. Он понимал, что бесполезно оправдываться, говорить "я не разжимал твою руку, я сам не понял, как это случилось". Все эти оправдания прозвучали бы жалко - ибо фактом было то, что его хватки оказалось недостаточно, чтобы удержать Бея. Единственное, что могло сохранить их семью - это прыжок следом за сыном, и вот тут Румпельштильцхен был виноват, по его мнению, безо всяких смягчающих обстоятельств - он слишком долго колебался. А оставшись один, он осознал, что натворил - нужно было расспросить Бея раньше об этом странном способе лишиться Проклятья; нужно было не подпускать фею к своему сыну, нужно было...
...решиться и признаться, что на самом деле он, Румпельштильцхен, не хочет избавляться от тёмной магии. Она дала ему всё, чего он желал. Она заполнила пустующее место и стала Румпельштильцхену чем-то вроде крыльев - но в то же время, порой обладание могуществом и силой казалось ничтожным и ничего не стоящим при одной мысли о том, что это может привести к полному разочарованию Бея в своём отце и потере семьи. В один из таких моментов слабости Румпельштильцхен и согласился на любой способ, предложенный сыном; после, жалея об этом, решил, что всё равно такого способа не найдётся, зато так он показал, что будто бы и не прочь стать обратно простым смертным - да только, видишь, не получается!
Не удалось ему обмануть судьбу. Пророчество рыжей девицы с голубыми глазами на раскрытых ладонях сбылось, но иначе. Голд поднял глаза на ожесточённое лицо сына, чувствуя себя так, словно его собирались прилюдно казнить.[float=right]http://se.uploads.ru/t/zmcwa.gif
[/float] Это и была почти что казнь - только очень уж медленная и мучительная; с трудом сглотнув очередной подкативший к горлу комок, Голд попытался объясниться снова:
- Бей... пожалуйста...
Но сын не слушал. Он встал так порывисто, как если бы хотел ударить своего отца, и Голд невольно отшатнулся, но Нил лишь пошёл к выходу - и за его шумным уходом с раскрытыми ртами наблюдали все посетители. Голд вскочил едва ли не так же живо, невзирая на хромую ногу... чуть не упал и опёрся ладонью о стол; неуклюже подхватил трость и заспешил к двери так быстро, как только сумел. Он не даст Бею уйти просто так!
К счастью, никто не встал на пути со словами: "какие-то проблемы?", как могли бы поступить Прекрасные или Эмма - ах да, Эмма! Вот кого тут не хватало, но Голду не хотелось лишних разговоров, пока он сам не прояснил всё до конца. Свирепое выражение его лица, когда он напоследок оглянулся и окинул взглядом всех, кто был в кафе, ясно давало понять, чтобы они держали свои болтливые рты на замке - если никому не хочется испытать на себе гнев Тёмного.
Бей, к большому облегчению Румпельштильцхена, никуда не делся и стоял у дороги. Без свидетелей говорить было одновременно легче и тяжелее:
- Сынок! Погоди... Я... я виноват, но я искал тебя всё это время, - лихорадочно бормотал Голд, сжимая и разжимая пальцы на золотом навершии трости. - Каждый день... каждый час я помнил... искал любой способ найти тебя и искупить свою вину! Дай мне шанс доказать, что я изменился! Ты же любил меня...
Его уже не волновала мысль о том, что эту отчаянную сумбурную речь кто-нибудь услышит, хотя из кафе никто не смел и носу сунуть, а на улице только вдали прошла какая-то девушка.
- Мне очень жаль. Если бы я мог повернуть время вспять... Я бы последовал за тобой, - в глазах Румпельштильцхена блестели слёзы, он смотрел на Бея и старался увидеть в нём того любящего сына, а страшная мысль, что Бей и вправду всё отпустил и больше не испытывает никаких чувств к отцу, почти лишила способности мыслить и связно выражаться. Ведь никаких видений об этом у Румпельштильцхена в Зачарованном Лесу не было - но он поверил в прощение сына, жил этим, потому что иначе просто тронулся бы рассудком. А что теперь? Всеми правдами и неправдами добившись встречи с сыном, неужели Румпельштильцхен услышит только отказ дать ему шанс - и увидит, как тот уезжает прочь так же, как приехал?

Отредактировано Rumplestiltskin (2018-01-15 11:05:42)

+2

7

Что хотел от него отец? Прощения? Прошло так много лет, в которых он упивался своей обидой. Каждую ночь в Нетландии ему снилось, что папа приходит за ним, спасает его из этого жуткого места, но утром он снова сталкивался с жестокой реальностью. Можно ли вообще простить то, что сделал его отец? Неужели он тогда хотел слишком много? Он мечтал вернуть своего отца, в глазах которого не было тьмы, а человек, который сейчас стоял перед ним был наполнен тьмой. Нет, Нил не был жестоким, он прекрасно видел и боль в глазах своего отца, боль которая отражала его состояние. Ему тоже было безумно больно, хотелось выть от нее, или как в детстве свернуться калачиком и тихо плакать. Но, он уже давно не ребенок. Нил прошел свою дорогу в этой жизни, трудную, жесткую дорога, которая научила его быть сильным и держать удары. Любил ли он отца? Конечно, любил. Спустя годы и не смотря ни на что, эта встреча приносила больше страданий, чем злости. Что он понял, так это то, что прощение нужно заслуживать. Ничего в мире не дается просто так, это надо выгрызать. Может останься он с отцом его жизнь повернулась бы иначе, но тогда был сделан выбор и видимо только ему хотелось нормальной семьи. Бей до сих пор не мог смириться тем, что проиграл этой чертовой магии. Как же он ее ненавидел, это место пропитанное ей. За пару минут в этом городе он понял, что можно бежать всю жизнь, но тебя вернут туда где твое место. Вот только сердцем он был в Нью Йорке, Сторирук ему чужой, не смотря ни на что. Он слышал, как за ним отварилась дверь, и прекрасно знал, что это отец бросился в погоню за ним. Зачем ему это надо, зачем ворошить прошлое и заставлять страдать обоих. Он отпустил его руку, на этом их сказка закончилась. Да и если рать всю его жизнь, не было у Бея сказочного детства, спасибо Темному, который полностью поглотил того человека, которого Нил видел в своем отце. Снова слова оправдания, лишь слова, которые ранят в самое сердце. Еще не зажившая рана предательства снова начинает кровоточить. Нет, ему совершенно этого не хотелось. Нил так надеялся, что ему удастся избежать с ним встречи, что морально просто был не готов вести никакие разговоры с этим человеком. Если отец и считал, что его можно обмануть, то он заблуждался. Нил прекрасно знал, что он запугал людей в кафе, что почти каждый, кто там, заключал с ним сделку. А, ведь когда-то его отец был совершенно другим. Бею нравилось смотреть, как крутиться прялка в руках отца, слушать его тихий голос, рассказывающий очередную интересную историю, а потом пришел Темный, и его любимого отца не стало, и хуже всего для Нила было то, что он собственноручно помог ему в этом. Казалось, что он сам убил своего любимого отца. Этот чертов кинжал испортил ему жизнь. Всю свою жизнь он сожалел, что пошел на это. Он пытался увидеть в отце того, старого, который воспитал его, но уже ничего не получалось. Он видел только тьму, полностью охватившею сердце папы. И когда нашелся выход, когда появилась возможность оказаться в мире где нет магии, Бей ухватился за нее. Он грезил этим, оказаться подальше от этого мира, построить все заново, как же глуп он был. Наивные детские мечтания. А, потом пришел холод, постоянный холод от обиды и удушающий жар слез. Он мечтал забыть кошмар своей жизни, мечтал никогда больше не возвращаться к этому, а теперь стол перед отцом, видя слезы в темных глазах и стараясь прятать свои. Боль разрыва душу, боль и любовь, но простить он был не в силах.
- Изменился? В чем ты изменился? Люди так же бояться тебя. Они заключают с тобой сделки от безысходности, а я знаю чем это заканчивается для них. Ты все так же упиваешься своей властью над ними, даже сейчас, ты не думаешь обо мне, только о себе. Тебе наплевать на других, так же как и тогда.
Нил резко открыл дверь в кафе и  заглянул в помещение обводя взглядом притихших людей. Он прекрасно понимал, что они запуганны его отцом и от этого на губах появилась лишь горькая усмешка. Изменился, как же. Он видел собственными глазами, от чего он уходил. Как отец с легкостью ломал людям шеи или превращал их в улиток и давил сапогом, и теперь такие же простые люди, не могли пойти по своим делам, потому что боялись высунуть нос на улицу, где находился его отец. По глазам людей было понятно, что они хотели бы оказаться подальше от этого места и поделиться с близкими и друзьями тем, свиделями чего они стали. Любопытство весьма интересный человеческий порок, он присущий каждому в разной степени, но за него не убивают и уж тем более не пытают.
- Кто хочет уйти, можете идти, ничего с вами не будет.
Нил снова вернулся к отцу и посмотрел на него выразительным взглядом, ясно давая понять, что он не поверил не единому его слову. Впрочем у него и были доказательства. Люди все еще находились в оцепенении от разворачивающейся сцены. Тем более им слабо верилось, что кто-то может так разговаривать с самим Темным. Возможно, многие из них и не подозревали, что когда-то у их кошмара была семья и сын, которого он сам бросил на произвол судьбы, струсив.
- Ты променял меня на это вот все. На магию. Испугался потерять, так почему я должен верить тебе, что что-то изменилось?
От избытка чувств он просто махал руками, жестикулируя. Это позволяло сосредоточиться и сдерживать ту боль, что волнами нарастала в нем. Злые слезы выступившие на глазах, он пытался скрыть. Пусть ему около двух сотен лет, а выглядеть он слегка за тридцать, но там, внутри он маленький ребенок, ребенок отчаянно пытавшийся спасти свою семью, спасти своего отца, потому что слишком сильно его любил. Потерянный мальчишка, который не прижился нигде. Который ночами тосковал по отцу и верил, что тот его спасет.
- Я каждую ночь засыпал со слезами, надеясь, что ты придешь за мной, поможешь мне выбраться из того ада, куда я попал. Но тебе было хорошо в твоем мире с магией, слишком хорошо. Повернуть вспять? Я не хочу больше быть подростком, спасибо, намучился.
Нил с силой ударил по стене кафешке. Он выдохся, действительно выдохся. Этот разговор вел их просто в никуда. Каждый видел свою правду, и Нил слишком хорошо знал своего отца, что бы понимать, что у него ничего не получиться. Он не сможет достучаться до темного сердца своего отца и заставить его видеть ситуацию глазами самого Бея. Все что он мог он уже сделал сотни лет назад, больше ему ничего не оставалось. А, сейчас уже было совершенно бессмысленно. Между ними была огромная яма обиды и не понимания и перепрыгнуть ее было невозможно.
- Ладно, у тебя есть пять минут на объяснения.
Нил старался взять себя в руки, а сами руки спрятал в карманы джинсов и облокотился спиной о стену, больно ударившись затылком, но даже не почувствовал этого. Удушающая внутренняя боль полностью растворяла в себе внешнею. Что ж, пять минут это не так много, что бы позволить отцу высказаться, а потом он поедет искать Эмму и после этого вернется в Нью Йорк и постарается забыть этот эпизод из своей жизни. Одним больше, одним меньше уже не было никакой разницы. Всего пять минут, он способен это выдержать. Нил молчал, позволяя отцу взять инициативу и сказать то, что так хотелось.

+2

8

Голд наблюдал за тем, как из кафе всё же опасливо вышли и поспешно удалились несколько человек, так, словно это было неинтересное ему кино. После вспышки Бея и собственных попыток объясниться Голду вдруг стало наплевать на невольных свидетелей, всё равно они не так много услышали и поняли, да и Бей, похоже, истолковал ситуацию не совсем правильно, решив, что отец запугивает весь Сторибрук. Это не было правдой - люди избегали Тёмного и не хотели быть свидетелями его скандала с каким-то вдруг объявившимся человеком больше потому, что репутация Тёмного бежала впереди него в Зачарованном Лесу. Даже если Румпельштильцхен ничего не делал, ему приписывали деяния, от которых кровь стынет в жилах, приукрашая подробности. Таков человеческий род, но стоило ли сейчас говорить сыну обо всём этом? Он примет оправдания за ложь, он настроен видеть отца лживым негодяем - и только. Одна эта мысль била по сознанию Румпельштильцхена хуже, чем всё остальное, вместе взятое. Он может сказать, он может попытаться донести своё сожаление, раскаяние и искреннее стремление всё исправить до сына, но это... неужели бессмысленно?
Нет-нет-нет, Голд буквально запихнул эту пораженческую мысль в самую глубь своего сознания. Ему так хотелось верить - как раньше - что ещё можно вернуть всё, как было.
- Мне не было хорошо с магией без тебя! Иначе я бы не оказался здесь! - Его пальцы с силой стиснули рукоять трости, без которой Голду было бы некуда девать руки. Его голос сорвался, и он был вынужден сделать паузу, чтобы восстановить дыхание и услышать с облегчением, что хотя бы пять минут у него есть.
Никогда ещё время не было таким драгоценным и бегущим столь быстро, как сейчас. Голд постарался собраться с мыслями, которые метались, как перепуганные птицы в клетке.
- С того самого дня... Я только и делал, что искал тебя! Если бы я мог прийти раньше... Бей, поверь мне, я бы это сделал! Это не так легко - пересечь миры, чтобы очутиться в нужное время в нужном месте, - торопливо говорил он - а время, будь оно проклято, текло и текло. – Каждый твой день рождения я зажигал свечу и вспоминал свои ошибки... думал, как я найду тебя, как… постараюсь всё исправить.
Пауза. Мучительная, но недолгая – оставалось минуты две, не больше. Голд не мог поручиться за себя, за то, что он не остановит Бея магией, если тот сядет в машину, собираясь уехать – и боялся этого, боялся испортить всё окончательно.
- Послушай, я сделаю, что смогу, я стану лучше, я действительно изменился и докажу тебе, что это так! Прошу, дай мне возможность доказать! - Чем меньше было времени, тем сильнее становилось лихорадочное волнение Румпельштильцхена. Он ничего не мог сделать прямо сейчас, чтобы убедить сына - ровным счётом ничего. Однако ещё цеплялся за надежду.
- Останься здесь, в Сторибруке. Давай попробуем начать всё заново, - умоляюще продолжал Голд, делая шаг к Нилу, отрывая правую руку от трости и протягивая к нему. - Бей... Я люблю тебя, мальчик мой. Прости меня!
Рука его дрожала так же, как и голос, и взгляд - такой мог быть только у прядильщика-Румпельштильцхена, но никак не у могущественного Тёмного, поднявшегося над обычными людьми благодаря своей силе. Голд надеялся ещё и потому, что, останься прошлое и вправду позади, Бей не был бы так зол сейчас. Равнодушие не побудило бы его так яростно обвинять отца и набрасываться на него. Наоборот - он бы холодно выслушал и отвернулся, заявив, что ему уже нет дела до всего этого, верно? Значит, был шанс.
Румпельштильцхен сделал ещё шаг, тяжело опираясь на трость - словно вина сразу пригнула его к земле, сделав меньше ростом. Он ни слова не сказал об Эмме, о Генри, который – как это ни удивительно – мог оказаться сыном Бея, а значит, внуком самого Румпельштильцхена; не время и не место, чтобы говорить об этом, да и сын понял бы, как попытку манипулировать им, и, пожалуй, оказался бы прав. Самое важное, что мог сказать Румпельштильцхен – он сказал, как сумел, и теперь оставалось только выслушать свой «приговор»...

+2

9

Оправдания, опять оправдания. Он сам искал их, столько лет. Сам придумывал причины по которым отец не мог его забрать. В Нетландии было страшно. Он жил в небольшой пещерке, когда сбежал от потерянных мальчишек и все, что ему хотелось это оказаться в их старом домике, слышать звук прялки и знать, что папа рядом. Он не боялся войны с ограми, не боялся давать отпор, но здесь понимание одиночества и брошенности словно усиливалось в нем. Он жалел, что из-за вспышки покинул пиратский корабль и выбрался на этот чертов берег. Он сделал главное, он спас Дарлингов от Тени, но сам попал в ловушку из которой не мог выбраться. Когда ему больше всего требовался отец, его совет, его помощь, папы не было рядом. Это больно обжигало, и злые слезы катились по щекам. Он старался выжить изо всех сил, преодолеть себя, сломить сопротивление мальчишек и выбраться на свободу. Ему так хотелось оказаться там, где обнимут, где поймут, подальше от этого острова, на котором царил страх. Он рисовал на стенах, что бы не сойти с ума, в одиночестве. Слушая отца, он прикрыл глаза, стараясь прогнать эти воспоминания. Он сам искал причины, что бы оправдать поступок папы, но все чаще убеждался, что нет оправдания. Но, так хотелось верить, что все можно изменить, что можно найти дорогу домой. Руки в карманах сжимались в кулаки от бессилия. Нил тяжело дышал. Приступ злости прошел, оставляя за собой осадок отчаяния. Хотелось закрыться в номере и пить, что бы наконец-то забыться беспробудным сном. Тогда, в пещере он тоже падал от усталости на пол и отрубался, что бы утром все повторилось заново. Замкнутый круг из которого не было выхода. Именно там, он возненавидел волшебство еще больше, проклиная всех и вся. Он стирал пальцы в кровь ища способы спасения с этого проклятого острова. И сейчас, в этом городе, рядом с отцом, все то, что он старался похоронить в своем подсознании, снова всплывало, принося с собой и те чувства. Нил сглотнул и открыл глаза, смотря на отца. Ведь у него был шанс сесть в машину и скрыться теперь уже точно на всегда, но он не сделал этого. Он сам остановился и позволил отцу себя догнать. Нил не хотел признаваться самому себе, что скучал по нему, по тому прядильщику, по тому, кто его вырастил. Он не хотел признавать, что любит своего отца и всегда любил, но сильная обида не позволяла этим чувствам расцвести. Да и сейчас он все еще был зол и обижен на него. Такое не проходит незаметно, это предательство длинной в его жизнь и так запросто он не может простить отца. Просто не может и все. Все в нем противиться этому, но что-то новое, точнее хорошо забытое старое поднимается в его душе. Пока лишь легкими отголосками, едва заметными, но Нил улавливает эти изменения. Он привык доверять самому себе, привык доверять интуиции, она помогала ему выживать в современном мире, помогла бежать с острова, и он часто прислушивался к себе. Пока он не понимал, что это такое, ему оставалось только догадываться.
- Ты оказался здесь, а я…в Нетландии.
Нил поднял на него полный горечи взгляд. Почему-то он был уверен, что отец точно знает этот остров и знает, какие порядки на нем царят. И нет, ему не нужна была жалость отца, он слишком взрослый, что бы жаловаться или просить себя пожалеть. Просто хотелось показать отцу, что он прошел. Что душевные терзания ни что, по сравнению с тем, через что пришлось пройти его сыну. Нил сомневался, что все может быть так же, как прежде. Он не был уверен, что сможет доверять своему отцу. Если в мире и существовал человек, который знает Темного лучше остальных, то это был Нил. Вот только, он сам не мог позволить себе быть беспечным. Один раз он уже обжегся, и ему совершенно не хотелось проходить это по второму кругу. Даже слышать это было слишком трудно. Будь ему четырнадцать, он бы снова поверил отцу без оглядки, но он уже давно взрослый человек. Он вырос как-то сам и прекрасно понимал, что сам не ангел, он воровал, угонял машины и жил, как умел. А, что еще мог делать ребенок в незнакомом мире, оставшийся сиротой при живом отце. Ему приходилось выживать, как получалось. Ничего другого у него не было. Только кровоточащая рана, которая саднила постоянно и даже время хоть и притупило боль, но полностью не излечило. Говорят, время лечит, но по себе Бей знал, что это не правда. Все равно будет болеть и каждое воспоминание будет еще больше бередить эту рану. А, в данной ситуации не было и надежды, что она зарастет. Эта встреча с прошлым давалась Нилу слишком трудно. Он точно знал, что не готова простить отца за все, что случилось. Может быть, когда-нибудь, он найдет в себе силы простить, но не сейчас. Ему было трудно видеть в глазах Темного тот взгляд из прошлого. Как же он скучал по своему настоящему отцу, без кинжала, без магии.
- Шанс…ты просишь шанс, я тоже просил пойти со мной, что бы все изменить, я просто хотел вернуть свою семью, своего отца.
Он уже не кричал, говорил спокойно, но и по голосу было понятно, что обида никуда не делать. Она с ним уже давно, она практически часть его натуры, вечный спутник, от которого не избавиться. Глубокий вдох, что бы не позволить вспышке ярости вновь овладеть собой. Они и так дали тему для сплетен местным жителям. Впрочем, этого его волновало в последнюю очередь. Все пересуды он оставлял за спиной, считая их недостойными его внимания. Он даже пропускал мимо ушей, когда его отца называли трусом, ведь для него он был самым лучшим папой. И так много в этом слове был, что сейчас слишком трудно разобраться. Хочет ли он дать отцу шанс, нужно ли ему снова это. Стоит ли снова идти этой дорогой. Раз он уже обжегся. Сейчас не придется начинать все с нуля. Там в Нью Йорке у него жизнь. Работа, квартира, все то, что он смог нажить за недолгие годы честного существования. Да, этого не много, но это что-то. Он привык скрываться и остаться здесь значит признать, что все было зря. Он бежал вперед, стараясь не оглядываться на свое прошлое, но оно само его нашло и привело в этот городок. Судьба? Рок? Когда-то, папа говорил ему, то ничего не происходит просто так, что всегда есть кто-то кому это нужно и как его не назови, это все равно произойдет.
- Мне надо найти Эмму…
Он не успел договорить, отец сделал к нему шаг и Нилу показалось, что он сейчас оступиться. Прекрасно зная о больной ноге, зная причину, он действовал больше рефлекторно, чем обдуманно. Инстинкты сработали быстрее, чем он успел продумать свои действия. Ведь ему только показалось, что больная нога отца может надломиться и тогда он полетит вниз, на асфальт. Нил резко подхватил его под руку, сжимая ее в своей. И пусть, ему просто показалось, но он поступил правильно. На долю секунды он испугался, что папа может разбить лицо при падении и он не мог позволить этому случиться.
- Осторжнее..
Пробормотал он, когда до него наконец-то дошло, что отец не падал и он резко выпустил его руку из своей. Стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Но, он сам прекрасно понимал, что только что, дал своему отцу надежду. Не соглашаясь в слух, своими действиями, он показал, что дает отцу шанс доказать, что он изменился. Может и самому ему это необходимо. Обычно сердце не врет.

+2

10

- Нетландия, - пробормотал Голд – о, это слово значило для него многое! Гораздо больше и страшнее, чем Бей мог вообразить. Именно там сын провёл много лет, и Румпельштильцхен не сомневался, что они были кошмаром для несчастного Бея. Но как же это случилось, если Голубая фея обещала, что боб переправит их обоих в мир без магии? Думая о том, как же он сумеет встретиться с сыном, если прошло столько десятилетий, Румпельштильцхен мог выдвинуть только одно логичное объяснение – в мире без магии время течёт совсем иначе; точнее, волшебный мир не имеет временного соотношения с миром без волшебства. Румпельштильцхен не удивился бы, встреть он Бея таким же юным и четырнадцатилетним – скорее обрадовался бы. Но всё оказалось иначе, чем он думал. Роковым образом иначе – ибо теперь Румпельштильцхен прекрасно понимал всю степень ожесточённости Бея. Слёзы невыносимого сожаления снова заблестели в глазах Румпельштильцхена; никто не мог осуждать, обвинять и ненавидеть себя сильнее, чем он делал сам.
Как он мог теперь надеяться на прощение? Но даже если бы он знал всю правду в Зачарованном Лесу, он не имел бы возможности попасть в Нетландию и вернуть сына – Питер Пэн, которым стал его отец Малкольм, никого не отпускал просто так. Каким образом Бей сумел скрыться? Румпельштильцхен с содроганием вспомнил Тень, уносившую его самого с острова – ненужного, вмиг осиротевшего ребёнка.
И всё же...
Если Бей знал своего отца лучше, чем любой другой человек в Сторибруке, то Румпельштильцхен знал своего сына ещё лучше. В его памяти постоянно были живы воспоминания о Бее, о том, как он старался помогать отцу и не обращал внимания на неуважение Милы к мужу или клеймо труса и дезертира, приставшее к Румпельштильцхену, казалось, навсегда. Бей не был идеальным ребёнком, ибо Румпельштильцхен баловал его, как мог, чрезмерно додавая то, чего никогда не видел от собственного отца, но это не могло испортить мальчика. Основа-то у него была хорошая, да и учил его отец только тому, что в жизни надо быть смелым и честным  человеком – памятуя, что самому так и не удалось стать героем. Но это всё была теория, а когда пришла практика в виде войны с ограми, Румпельштильцхен понял, что он не сможет отпустить от себя Бея. Да, сын пошёл бы, да, он не вырос тем, кто станет прятаться в углу – но разве это имело теперь хоть какое-то значение? Когда у Румпельштильцхена могли отнять единственного дорогого ему на свете человека? Чего бы стоил весь этот глупый героизм?! Он потеряет своего сына, собственными руками проводит навстречу смерти – в душе смиренного прядильщика поднималась буря при одной мысли об этом.
Когда-то Румпельштильцхен усвоил важный урок: за своё нужно бороться, вырывать руками и выгрызать зубами. Он был в таком отчаянном состоянии, когда не остановило бы ничто и никто; даже не помоги ему Бей с поджогом герцогского замка и кражей кинжала, Румпельштильцхен сделал бы всё сам. Благо, Зосо хорошо его подучил, и, слушая его, Румпельштильцхен удивился было, откуда нищий так подробно знает, что и где есть в герцогском замке – но эта мысль мелькнула и исчезла, оставляя за собой лишь возбуждение и нетерпение - скорее-скорее-скорее.
Становясь Тёмным, Румпельштильцхен не размышлял о последствиях, но был уверен, что он отстоит то, что ему дорого. Он был уверен, что Бей примет его и таким, он был уверен, что любви, которую он сумел вырастить в своём сыне, хватит на то, чтобы пережить все перемены.
И сейчас, глядя на Нила, Голд понял, что испытывал почти то же самое, что и тогдашний, опьянённый своим могуществом, где-то чрезмерно осторожный, а где-то беспечный Румпельштильцхен. Он понял, что он не просто надеялся на любовь сына – он был в ней уверен. Все эти годы. Все эти столетия.
Пока не узнал, что всё оказалось ещё хуже, чем он считал, сидя в одиночестве в Тёмном замке и бесконечно превращая солому в золото. Ведь откуда было тогда Румпельштильцхену знать, что Бей попал в Нетландию?
Но...
Случаются чудеса и в этом мире. Мгновенное яркое воспоминание – он, Румпельштильцхен, пошатнулся, а Бей тут же поддержал. Тёплая волна радости разлилась в сердце, уголки губ Голда дрогнули в готовой распуститься улыбке, но тут Нил резко отпустил его руку – чуть ли не оттолкнул. Ассоциация с прошлым оборвалась.
Голд неловко отпрянул, взялся за трость обеими руками. Только что он был на краю пропасти, в полной готовности рухнуть в абсолютное осознание того, что ему не будет никогда прощения – и Бей за руку вытянул его оттуда. Один его жест невольной заботы означал куда больше, чем все слова, вместе взятые. Даже если Бей тут же "опомнился".
- Эмма, - Голд ухватился за последнюю реплику сына, как за спасательный круг – за имя Спасительницы, - да… Я понимаю. Но ты же… ты не уезжаешь? Мы… могли бы потом поговорить в моей лавке. О тебе... Я хотел бы знать всё. Пожалуйста.
О да. Наедине, без тех, кому все эти откровения не предназначались и чьи любопытные носы так и грозили высунуться на улицу. Голд перевёл дыхание. Так или иначе, скоро весь Сторибрук узнает о том, что у Тёмного есть сын.

+2

11

Нил и правда испугался за отца, на доли секунды его сердце ёкнуло, когда папа чуть не упал. В детстве, он мечтал, что ногу отца можно будет вылечить, что ему больше не потребуется трость, но сейчас перед ним стоял его отец, пусть с другой, дорогой, украшенной, но все же тростью. Ему было больно это видеть, действительно больно. Попав в современный мир, Нил понял, что можно обойтись без магии, что врачи творят чудеса, они могут исцелять при помощи электроники и своих знаний, но видимо отцу было уже не помочь. И как бы он не старался делать вид, что его это не заботит, что ему плевать и на отца и на его самочувствие, Нил специально отводил взгляд от трости стараясь ее не замечать. И, если кому-то захочется рассказать о том, чему они стали свидетелями, то пусть это делают. Ему наплевать, что они будут говорить и как к нему относиться. Он имел право злиться на своего отца, такое же право он имел и переживать за него. Может, для горожан это и дико, видеть Темного в таком состоянии, но это исключительно их проблемы. Нил еще будучи ребенком, не обращал внимание на то, что говорят за спиной у его отца. Они могли называть его трусом и дезертиром, но Бею было наплевать, он знал какой его отец и мечтал, что когда-нибудь он сможет пробежаться вместе с ним, что когда-нибудь придумают лекарство от такой тяжелой травмы. Вот только, став Темным, папа избавился от трости, но он видел, что это не его отец. Кто угодно, но только не тот, который на ночь рассказывал ему или читал. Но, сейчас, перед ним их было словно двое. Словно через облик Темного пробивался прядильщик. Может Нил спешил с выводами, может судил не правильно, а может его отец наконец-то понял, что не возможно постоянно быть злым и для всего нужна золотая середина. Бей прекрасно понимал, что это не смоет грехи его прошлого, но и сам он не остался прежним, наивным ребенком. Оставшись без помощи и опеки отца, пройдя через испытания и оказавшись в этом мире, все, что он мог это красть, что бы хоть как-то выжить. Красть и бежать от магии, от прошлого. Подальше, что бы оно ни за что его не настигло. Правильный был ли его выбор? Или может стояло вернуться еще тогда, когда Август прислал записку. Все же там, в его сердце еще жил маленький Бей, который надеялся на встречу с отцом. Может именно это и не позволило Нилу ожесточиться, стать таким же, чей псевдоним он взял себе. Было слишком много вопросов и слишком мало ответов. Что он точно знал, так это то, что ему требуется время, что бы со всем разобраться. Но, он был уверен, что сможет найти в себе силы что бы простить отца. Не сейчас, когда-нибудь, пока был не готов, но в будущем для него это было в полнее вероятно. За доли секунды, которые он держал отца за руку, он переосмыслил для себя многое. Все что ему требовалось, это немного времени что бы придти в себя и научиться жить в этом мире заново. Ему нужно разобраться в самом себе. Эта встреча пробудила слишком многое в нем, из его прошлого, его кошмаров и с этим надо было что-то делать. Но точно, надо было уходить отсюда, пока люди в кафе не посворачивали себе шеи от любопытства. Особенно сейчас, когда было тихо, и Нил молчал, пытаясь переварить свой поступок. Одно прикосновение, секундное, которое взметнуло в нем все и обиду, тоску, отчаяние, любовь к своему отцу, то как сильно он скучал. Все детские переживания поднялись на поверхность откуда-то из глубины. Это было уже слишком для него. Он всего час в этом городе, а уже безумно устал. Нил выплеснул все свое негодования и остался опустошенным, словно фитиль в нем потух. Хотелось завалиться в кровать, свернуться клубочком, накрывшись одеялом и закрыть глаза, спрятавшись от всего мира. Он так делал в пещере, ложился на пол, сворачивался и накрывался плащом с головой, это приносило ему чувство защищенности и спокойствия. Так можно было сбежать от жуткой реальности и представить, что он дома с отцом, в своей небольшой кроватке и чудился звук потрескивающих поленьев в камине и тихое жужжание веретена отца. И так тогда не хотелось возвращаться в одинокий, холодный мир. Нил понимал, что это слишком по детски, да и он не привык пасовать перед трудностями и препятствиями, но любому человеку бывает нужна передышка. Никто не может бежать свой жизненный марафон без отдыха. Только рядом с отцом он понял, как же он на самом деле устал биться в закрытые двери, бежать от себя самого, от своего мира и делать вид, что все просто прекрасно и его ничего не тревожит. Что жизнь складывается именно так, как он этого хотел. Да, Нил действительно устал. Он давно стал взрослым и тот авантюризм, что толкал его вместе с Эммой на кражи, давно угас.
- Не уезжаю…
Он кивнул стараясь не замечать, как отец сжимает рукоять своей трости. Видимо этот разговор вмотал не только его, но и отца. О да, приехал какой-то парень в город и успел достать Темного, народная молва точно пойдет. Бей даже фыркнул. Ему было интересно, как быстро общественность догадается до того, с кем мог ругаться сам Темный, да еще и кто на него мог так орать. Сейчас, успокоившись и взяв себя в руки, это было даже забавно и смешно. Вот только и смеяться сил у него тоже не было.
- Нет, я не хочу вспоминать этот кошмар. Он остался в прошлом. Важнее, что в настоящем.
У него не было никакого желания рассказывать отцу о том, что он пережил. Ему не нужны были сожаления, да и это будет слишком трудно для них обоих. Нил это прекрасно понимал и не собирался ничего говорить отцу. У них обоих и так достаточно того о чем можно сожалеть и за что переживать. Это лишнее и давно уже пройденное. Бею было слишком больно окунаться в эти воспоминания, он почти сумел похоронить их в глубине своего подсознания и никогда к ним не возвращаться. Если смог раз, значит и второй у него точно получиться, вот только теперь рядом был отец, и почему-то Нил был уверен, что это будет труднее в разы, но все получиться. Шумно выдохнув, он посмотрел на отца и щелкнул брелком сигнализации, открывая машину.
- Садись, я тебя подвезу, ты устал стоять.
Он помог отцу вобраться в высокий внедорожник и сам сел за руль. Нил понятия не имел в какой стороне лавка или дом его отца. Он вообще не знал города и что тут есть, кроме этого кафе и полицейского участка, который он совсем недавно проезжал. Впрочем, там то ему делать уж точно нечего.  Он завел мотор и они двинулись вперед. Нил так и не задал вопрос, впрочем он надеялся, что отец сам поймет, что Бей не имеет понятия куда надо ехать и покажет ему путь. В салоне было тихо. Он не рисковал нарушать уютную тишину, позволяя себе немного расслабиться и перевести дух, пока под колесами автомобиля шуршал асфальт.
- Обещаю, мы поговорим. Не о прошлом, не о том что было, но поговорим. Только скажи, куда ехать-то?
Он взглянул на отца. Нил собирался выполнить свое обещание. Вот как только встретиться с Эммой, как только приведет себя в полный порядок, так он зайдет в лавку отца и они поговорят. Он не был уверен, что разговор их будет складываться ровно, но с чего-то же надо начинать. Кто знает, может у них действительно все получиться. Маленькому Бею в сердце Нила безумно хотелось довериться отцу, обнять его и знать, что он всегда будет рядом, но рациональное мышление взрослого, не позволяло в раз поверить тому, кто уже однажды совершил роковую ошибку.

+2


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Гораздо легче стать отцом, чем остаться им.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC