chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Обещания


Обещания

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

ОБЕЩАНИЯ

http://s3.uploads.ru/t/dEclK.jpg

участники:Eren Yeager, Annie Leonhart

время и место:852 год, Стохесс, подвалы резиденции Разведкорпуса

СЮЖЕТ
Анни обещала отцу, что обязательно вернется домой.
Эрен клялся, что сожрет Женскую Особь заживо.
У них обоих были трудности с осуществлением своих планов.
До той поры, пока Йегер не обнаружил в себе силу Титана-Прародителя, а кристальный гроб Леонхарт из-за этого перестал быть неприступной крепостью.

[icon]http://images.8tracks.com/cover/i/002/366/146/wedsc-6114.png?rect=0,0,500,500&q=98&fm=jpg&fit=max&w=320&h=320[/icon]

+2

2

Эрен сидел на крыше одного из домов, запрокинув голову назад и подставляя лицо солнечным лучам. Ветер трепал мягкие волосы и тёплой волной скользил по коже. Глаза юноши были прикрыты, хотя даже так было заметно, что он на чем-то сосредоточен: ресницы нервно подрагивали, скулы «играли» от того, что он сильно сжимал зубы, а глазные яблоки бегали туда-сюда под закрытыми веками.
Эрен думал. О многом. Прошло столько лет с тех пор, как прямо у него на глазах убили мать, прошло столько времени с того момента, как он поклялся уничтожить каждого титана, оскверняющего землю своим присутствием, а казалось, что все это было буквально вчера. Боль от потери до сих пор червяком точила душу, злость от желания мести до сих пор копошилась под кожей.

Йегер хотел действовать. Молнеиностно. А они застряли на одном месте. Сплошные тренировки, эксперименты и ожидания. Кто-то кричал о разработке планов, кто-то о недостатке информации, кто-то о том, что способности Эрена ещё не в самом пике для того, чтобы начинать войну... Только война уже давно идёт, и идёт она слишком долго, слишком, чтобы желать победы ещё сильнее. У парня чесались руки, хотелось быть полезным, хотелось сражаться, хотелось спасать, а не сидеть вот так без дела.

Была у него идея, которая давно и прочно засела в голове. Анни Леонхарт была все ещё в своей оболочке. После долгих и мучительных тренировок с Ханджи Эрен мог управлять своей координатой. По правде говоря, юноша даже не хотел вспоминать через что он прошёл под командованием майора. Однако не смотря на весь тот ад, сейчас он точно мог «разбудить» Анни, и высвободить ее из кристального кокона. Правда, командор приказал не спешить и не освобождать её, пока у них не будет точного плана, потому что не известно, как поведёт себя женская особь, но...
Какого хрена вообще?

Эрен резко встал, крепко сжав руки в кулаки и вытянув их по швам. Грудь широко вздымалась. Он был полон решимости. К черту все. Люди гибнут сотнями до сих пор, а он тут просто сидит и прохлаждается. Нет, это не в его правилах. Плевать. Он готов расхлебывать последствия. Это лучше, чем ничего.
До «сокровищницы спящей красавицы» Йегер добрался быстро. Он медленно подошёл к кристаллу и провёл по нему рукой. Лёгкая дрожь прошла по всему телу. Эрен не понимал, почему. Возможно волнительное предвкушение терзало нутро, возможно желание оторвать этой блондинке, некогда бывшей его товарищем, голову вместе с позвоночным столбом. Но эта особь точно будоражила его кровь.

Что он скажет ей? Что он сделает с ней? Плана не было. Действительно глупо было сюда приходить. Но назад дороги уже не было. Либо он сейчас вскроет этот алмаз, либо его голова взорвется от количества наедающих покоя мыслей. Сейчас это было не к месту, из-за волнения у него получится не крик, а щенячий визг максимум. Ему нужно разбудить Анни, ему нужно растормошить ее, ему нужно...
Перед глазами словно одним проносится тот день, когда они ловили Леонхарт. Каждая смерть, каждая капля крови пронзала сознание насквозь, с каждой секундой неуверенность уходит, уступая желанию сожрать эту особь, сначала выбить дурь, а потом сожрать, разорвать в клочья и сожрать.

- Пора просыпаться, тварь.
Глаза парня яростно блеснули и с губ сорвался крик, полный ярости и отчаяния. Ему осточертела эта война, ему осточертели эти титаны, он готов бороться даже в одиночку. Он завороженно смотрел, как до этого непреступный кристалл хрупко ломается, оседая пылью на пол, освобождая блондинку из оков.
Как только твёрдая оболочка полностью пала, Эрен наклонился к девушке и сжал рукой ее горло, цепко впиваясь в него пальцами. Он наклонился к самому её уху и яростно зашептал:
- Пришло время раскрыть свои глаза и свой поганый рот, Анни.

Отредактировано Eren Yeager (2018-01-28 04:21:04)

+3

3

Пустота. И если раньше Анни ощущала ее только внутри себя, то теперь почти полностью слилась с ней не только мысленно, но и физически - стоило лишь однажды нырнуть в обманчиво-спокойную гладь темного озера, не зная, появится ли вообще хоть когда-нибудь возможность всплыть обратно. Перестала видеть и слышать, как только иссиня-черные воды сомкнулись над головой непроницаемым барьером: ни света, ни тепла, ни боли. Взглядов, слов или прикосновений. Полная изоляция, абсолютное одиночество, никем не нарушаемый спокойный сон...
Иллюзия.
Леонхарт знает, что даже у ее идеальной брони есть свои уязвимые места. И пусть те, кто вынудил ее заковать себя в кристальный гроб, об этом и не догадываются, однако на Парадисе с самого начала был тот, для кого вытащить блондинку из добровольного затворничества не сложнее, чем вскрыть скорлупу насквозь прогнившего ореха.
Прародитель.
Анни не чувствует свое тело, но абсолютно уверена: будь у нее возможность пошевелить хоть кончиком мизинца в этом плену, она бы ежесекундно дрожала от страха, осознавая в полной мере всю глубину своей главной ошибки.
Нужно было остановиться и задуматься хотя бы на секунду, но разве кто-то позволил бы ей такую роскошь? Всей ее подготовки оказалось недостаточно, равно как и решимости довести дело до конца: Леонхарт до последнего момента продолжала без толку медлить, упуская одну возможность за другой в череде бессмысленных разговоров и столь же глупых признаний. Она знала, что все это только подточит ее изнутри, углубит врезавшийся в душу и без того немаленький надлом, от которого уже начала расползаться паутинка трещин. И продолжала, словно...
...словно и впрямь на что-то надеялась.
В сожалениях нет никакой нужды, раскаяние никого не вернет и ничего не изменит. Раз сделанное уже не исправить, и Анни жила этим законом все последние годы, не желая ежесекундно оглядываться, чтобы обнаружить за спиной очередную окровавленную тень: изломанные руки, пустые глазницы, скрюченные пальцы...
Им не нужны оправдания. И поэтому Леонхарт даже не старалась найти в мыслях хоть что-то похожее. Со временем даже привыкла.
Тем не менее что-то пошло не так.
Когда это началось? Где она допустила ошибку? Почему продолжала игнорировать один тревожный звоночек за другим?
"Дура."
Страх - все, что осталось на ее долю. Остальное безвозвратно отдано на откуп единственному отчаянному желанию, которое тогда захватило разум Анни без остатка, с мясом сорвав с лица проклятую маску Воина и оставив только трусливую девчонку, до дрожи в коленях боящуюся расплаты и по-детски мечтающую вернуться домой, словно там, в родных стенах, ее на самом деле ждало спасение.
Хуже того, Леонхарт позволила ему это увидеть.
Те жалкие секунды, когда Йегер вырвал ее из титана, еще не ослепленный ярким свечением стремительно растущего кристального кокона... Тогда это ей казалось уже абсолютно неважным. Безудержная и чистая ненависть, обжигающая взгляд стремительными всполохами языков хищного пламени, перед которым оказались бессильны все приемы и навыки. Лишь это имело значение - убежать как можно дальше от стремительно расползающегося пожара, жадно пожирающего ее мир вплоть до самого горизонта.
Она сама разожгла этот огонь. Сама научила Эрена всему. Сама...
Но в тот миг он остановился. И это могло значить только одно: он не только увидел, но еще и понял.
Это помогло ей сбежать. Дало драгоценное время, чтобы укрыться, но на этом все сомнительное везение Анни и закончилось. А дальше начался ад.
Тревожное ожидание не изматывало, оно ломало и кромсало Леонхарт, должно быть, еще больнее, чем это бы делали люди из Разведки, попадись она к ним живой. Та полоумная дамочка в очках, приставив лезвие к глазу, обещала шифтеру снимать с нее один слой плоти за другим, пока вдвоем они не доберутся до тех секретов, ради которых Анни без оглядки перебила добрую половину последней экспедиции. Если бы тогда у нее был выбор, если бы она только знала, что ждет ее после кажущегося спасительным бегства за последний рубеж...
Никакие тайны Марлии того не стоили.
Она слабеет. Возможно, не так быстро, как самой кажется. Из кристалла трудно следить за ходом стрелок часов или отмечать дни на отрывном календарике. Но каждый час, даже каждая минута, проведенная в таком состоянии, играли против Анни: как скоро тот, кто владеет силой Координаты, окажется рядом?
Страх неумолимо загоняет ее, не обращая внимания на то, что добыча уже почти выбилась из сил. Леонхарт истощена до такого состояния, что почти готова сама открыть крышку стеклянного гроба, лишь бы этот кошмар наконец-то закончился. Почти.
Никто не придет, чтобы спасти. Никто не окажет милость, просто добив.
Она обречена, что здесь, что там, снаружи.
И потому отшатывается в ужасе, начиная впервые за очень долгое время чувствовать.
Опора уходит из-под ног, крошась и истаивая, словно весенний лед под бойким солнцем - оно слепит Анни до такой степени, что девушка замечает, кто именно вырвал ее из кристалла, слишком поздно, чтобы успеть хотя бы приоткрыть рот, из которого вот-вот был готов вырваться отчаянный крик.
"Почему ты?!"
Это невозможно, неправильно, несправедливо, в конце концов...
Но реальность, в которую Эрен Йегер бесцеремонно ее вернул, плевать хотела на все протесты и возмущения.
Испуганный всхлип вперемешку с тихим хрипом - вот все, на что Анни сейчас способна, глядя в бешеные зеленые глаза. Страх и паника жадно накидываются на нее, утомленные долгим ожиданием обещанного пиршества, и безжалостно рвут в клочья, не позволяя сосредоточиться ни на чем, кроме его взгляда и ладони, готовой вот-вот раздавить Леонхарт шею.
Тело едва слушается. Ей не унять эту постыдную дрожь, не спрятать слезы, не разжать мертвую хватку на горле своими трясущимися пальцами...
Он сожрет ее, как и обещал.
[icon]http://images.8tracks.com/cover/i/002/366/146/wedsc-6114.png?rect=0,0,500,500&q=98&fm=jpg&fit=max&w=320&h=320[/icon]

Отредактировано Annie Leonhart (2018-02-07 22:29:30)

+2

4

Человеческий страх - удивительная штука. Ему подвластны абсолютно все. Даже самый смелый на пороге смерти познает терпкий вкус этого чувства. Момент, когда сердце замирает, скованное ледяной рукой ужаса, когда пальцы ног немеют, а легкие просто отказываются вдыхать спасительный воздух, не пройдет бесследно. В такой момент противник всегда чувствует страх своей жертвы, всегда с жадностью впитывает его, ловит эти исходящие феромоны и упивается ими, словно наркоман.
Йегер сейчас вёл себя именно так. Он прекрасно видел, как боится Анни. Он... любовался этим страхом. Он наклонился чуть вперёд, вдыхая глубже, скользнув мимолетно носом по ее щеке и зашептал так тихо, но в тоже время обжигающе громко в повисшей тишине:

- Боишься, Анни? - пальцы ещё сильнее впились в прохладную кожу на шее, чувствуя, как под ними бешено пульсирует вена. - Знаю, что боишься. Знаешь, как сильно я ждал этого момента? Знаешь, как сильно я хочу заставить тебя страдать? Ох, Анни.
Он резко отстранился от неё, продолжая сжимать ее горло, чуть приподнимая вверх, отрывая ее ноги от земли, заставляя яростно хрипеть и цепляться за его руки.

Эрен неотрывно смотрел в её глаза, наполненные слезами. Он словно бы хотел прочесть, что они таят и скрывают, что они чувствуют. Парень до сих пор не мог понять, как она могла так хладнокровно их предать, растоптать все доверие, убить столько товарищей, как могла нагло врать им всем в лицо. Искусно, подло, лицемерно. Хотелось сейчас же убить ее, просто задушить насмерть, стиснув шею до хруста гортани, смотреть, как алая кровь начнет стекать по ее губам и подбородку, как она будет моляще смотреть на него свои последние секунды, смотреть и слышать, слышать имена всех, кто погиб по ее вине и от ее руки, слышать имя каждого, чья кровь запятнала ее душу.

Эрен хотел, но не мог. Смотрел в слезящиеся глаза и не мог. Громко застонав, он резко отшвырнул девушку от себя, ударяя ее спиной точно в каменную стену. Злость на собственное бессилие окутала с головой. Он должен ее убить, сожрать. Он клялся. Он должен. Так какого хрена он сейчас вспоминает про те дни, которые они провели вместе в кадетском корпусе до того, как он узнал всю правду о ней, какого, сука, хрена, он все еще считает ее своим товарищем, какого хрена, хочет дать ей шанс?

- Какого хрена, Анни? - голос сорвался на крик, он вновь подскочил к ней, сильно ударяя ладонями по стене с обеих сторон от ее головы, - А? Ответь мне. какого хрена ты нас всех предала? - еще один удар, на этот раз кулаком правой руки, и он буквально выплевывает все слова ей в лицо. - скажи, ты жалеешь? Хоть немного в глубине твоей души есть сострадание? Осталось ли в  тебе хоть немного человечности? -  с каждым словом, Йегер продолжал разбивать костяшки пальцев о стену совсем рядом с Анни, с каждым словом он хотел ударить ее, но не мог. Руки саднило, но еще больше садило душу.
Слабак. Какой же ты слабак. Убей ее. Просто возьми и убей ее... Блять.

+2

5

Картина перед глазами размыта от слез, а теперь и вовсе начинает темнеть, вдобавок расходясь странными многоцветными кругами. Анни задыхается, причем не только от одной физической боли: беспомощность ранит ничуть не хуже пальцев Йегера, под стальной хваткой которых блондинка ощущает себя высохшей тростинкой, готовой сломаться в тот же миг, как ее мучитель приложить чуть большее усилие.
И тем не менее он этого не сделал. До сих пор.
Леонхарт уже даже не дышит толком - так, хрипит, беззвучно шевеля губами и царапая чужое запястье. Однако не смеет ни отвести взгляд, ни отпустить его руку, интуитивно чувствуя, что до той поры, пока сам Эрен продолжает смотреть на нее, стараясь разглядеть что-то важное и нужно лишь для него одного, Анни он не убьет. И та отнюдь не уверена, что из двух вариантов по-настоящему хуже: позволить Атакующему сломать ей шею и на том закончить эту болезненную сцену или продолжать пропускать его все дальше в собственную голову, демонстрируя те мысли и эмоции, к которым никто до этого настолько близко не подбирался. Отвратительно, унизительно, страшно давать ему читать себя точно так, как сама шифтер делала это на плацу несколько лет назад, когда Йегер не представлял для нее никакой загадки.
Только мизерная часть ее готова признать, что она это заслужила.
Анни не следовало привязываться ни к кому, а в особенности к нему, Эрену. Притворяться, лгать не только ему, но и самой себе. Верить, будто это мимолетное увлечение со временем пройдет и она легко оставит его позади, не нуждаясь в том, чтобы оглядываться, сравнивать и вспоминать... Смотреть на собственные поступки через призму его идеалов, едва ли не слыша в голове его голос, эти дурацкие упрямые интонации...
"Согни колени. Руки выше. Ровнее дыхание. Следи за моими ногами."
Она соглашалась каждый раз, будучи уверенна, что вот уж эта их тренировка точно станет последней. Глупый мальчишка-идеалист, у которого энергия хлещет через край. Что у них вообще могло быть общего? Почему из всех самых худших вариантов ей достался именно этот?
Почему Леонхарт привязалась к нему?
Почему он оказался Атакующим?
Почему ему досталась Координата?
Неужели нельзя было найти кого-то другого, такого, кого будет в разы легче желать убить?
Анни ненавидела себя и его за эту слабость. Ненавидела, но вот убить не могла. Ни тогда, ни, тем более, сейчас.
Шепот Йегера окончательно сливается с ее собственными хрипами, и Леонхарт даже этому рада: едва ли то, что она могла бы услышать, пошло ей на пользу и придало какой-то уверенности. Вместо этого шифтер беспомощно трепыхается, стараясь достать хоть кончиком сапога до пола, когда Эрен без всяких усилий поднимает ее, не сводя взгляда, в глубинах которого загорается огонек, от которого сердце Анни сначала замирает, а потом начинает бешено колотиться, грозя вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки.
Это конец.
"Давай... добей, ну же..."
Ей страшно. Леонхарт понятия не имела, какой будет ее смерть, она вообще не хотела умирать, ни в бою, ни в теплой постели, ни в какой-нибудь сточной канаве.
Но если ей так и суждено сдохнуть здесь, в полутемном вонючем подвале вдали от дома, то пусть ее жизнь заберет именно он, единственный, за кем Анни была готова признать это право. Она сделала его таким, обучила, предала, проиграла. Эрен, мать его, Йегер.
И ничего не происходит. Снова. Только в голове взрывается целый фейерверк, когда девушка со всего маху врезается спиной и затылком в стену.
Леонхарт вдыхает. Шумно, глубоко, тут же заходясь надсадным кашлем. Перед широко распахнутыми глазами - рваные бледные пятна, одно из которых отчего-то очень быстро движется в ее сторону.
Анни сжимается, даже не думая отгородиться и выставить вперед руки. Уже не может думать ни о чем, кроме приближающейся боли: видимо, ему было недостаточно просто задушить ее, избавляя от страданий пусть и не слишком быстро, но не так мучительно, как... что он там задумал?
Ладони Йегера врезаются в стену совсем рядом с ее головой, но это не идет ни в какое сравнение с тем, с какой силой таранит сознание Анни тот вопрос, который, должно быть, пытал их обоих все время, что блондинка провела в кристалле.
Почему?
"Чего ты ждешь?"
Зачем он продолжает без толку крушить кулаками стену, повторяя эти бессмысленные слова? Неужели думает, что будь у Леонхарт хоть одна причина, способная оправдать совершенное, она продолжала бы в молчаливом испуге глядеть в проклятые зеленые глаза, вжимаясь в холодный камень с каждым новым ударом?
"Что ты хочешь  от меня услышать?!"
Никакие ее слова и поступки уже ничего не изменят. Анни была дурой, когда обучала его своей же технике, однако сам Йегер оказался еще большим идиотом, если верил, будто от ее раскаяния что-то зависит. В конечном итоге, они оба, что учитель, что ученик, все безвозвратно проебали.
- Добей, - шифтер шепчет тихо и умоляюще, чудом находя в себе силы на то, чтобы медленно податься вперед, наклоняя голову набок и подставляя шею. Руки висят безвольными плетьми, плечи поникли - какая тут может быть гордость? Сейчас она даже не Воин, просто растоптанная тень прежней Анни Леонхарт.[icon]https://i.pinimg.com/564x/29/5a/f1/295af19cc0699d04f7d79fd029c0189e.jpg[/icon]

Отредактировано Annie Leonhart (2018-02-10 12:49:33)

+2

6

Ее покорность злила Йегера ещё больше прежнего. Хотелось орать, что есть мочи, чтоб саднило горло, хотелось разрушить все вокруг, чтоб осталась лишь стена пыли, медленно оседающая на землю. Словно таким образом он мог избавиться от своей слабости, словно это помогло бы ему сейчас мыслить трезво, а не быть ярко ослеплёнными своим гневом.

Он ожидал сопротивления, рьяного, упорного, он ожидал битвы, серьёзной, кровавой, а получил лишь полностью покорную девушку, готовую легко умерить сейчас от его рук. Не такой он помнил Леонхарт. Она всегда была загадочной, словно неизведанный космос. Она всегда была сильной. И не только физически, не только в плане своего умения раздавать тумаки, ломать руки и выходить из боя победительницей. Нет. Она была сильна духом. В ней был крепкий стержень, который можно было почувствовать, лишь только посмотрев на неё. Анни Леонхарт была удивительной.
Так Эрен думал всегда, даже после того, как она их предала, после того, как умерло столько членов разведки, даже когда он клялся сожрать ее. Он все равно думал, что она удивительная. Он ее ненавидел, но все равно так думал.
Удивительная тварь..

- Добей.
Эрен замер, резко отстранившись, не веряще посмотрел на девушку, на ее понурую голову, на покорное положение тела, на желание сдохнуть поскорее, читающееся в ее глазах. Руки вновь сжались в кулаки, разбитые костяшки неприятно пульсировали и жгли. Челюсть сжалась плотно-плотно и, казалось, что если прислушаться, можно услышать, как скрежетают его зубы.
- Добить?
Чуть хриплый от напряжения голос, чуть нервная от всей сложившейся ситуации интонация. Действительно, ему нужно это сделать. Просто перестать мяться и сделать. Она сама просит и молит, она сама умоляет, она сама этого хочет.
- Добить?
Вновь повторил он, а затем присел на корточки напротив девушки. Он схватил пальцами ее за подбородок и повернул голову к себе, вновь встречаясь с ее глазами.
Молчаливый диалог, словно он искал какие-то ответы в ее глазах. Словно пытался сам ей передать всю свою боль таким образом.

- Ты думаешь, ты заслуживаешь смерти? После всего, что ты сделала, ты думаешь, что заслуживаешь просто сдохнуть в один миг?
Лицо Эрена озарила сумасшедшая улыбка. Неуверенность и слабость, окутывающая его еще несколько минут назад, улетучилась. Он был сейчас полон уверенности и сил. Но нет, убивать ее он не собирался. Это слишком легко. Лежи сейчас Анни разорванная на части, с вывернутыми наружу кишками, захлёбывайся она собственной кровью, давясь ею и метаясь в агонии, моля о смерти, он бы не убил ее. Нет, он не доставит ей такого удовольствия.
Он понял.
Он хочет, чтобы она страдала.
Сильно, неистово, мучительно. За каждую унесенную жизнь, за каждое подорванное доверие, за каждое лживое слово, за каждый ее миг в обличие титана. Она не заслужила смерти. Нет. Она заслужила муки.

- Я не буду убивать тебя, Леонхарт, - он стал водить большим пальцем по ее скуле, с силой надавливая на нее, смешивая нежное прикосновение с легкой болью, - я заставлю тебя мучиться и страдать. Ты будешь молить о смерти, ты каждую секунду будешь хотеть встретиться Марко на том свете, чтобы попросить у него прощения, ты каждый день будешь хотеть сдохнуть. О, - он сжал сильно-сильно ее подбородок, переставая гладить - мы отправим тебя на такие эксперименты, Анни, и я сам буду участвовать в них. Разрезать тебя, кромсать и исследовать внутренности. Уверен, майор Ханджи даст добро.
Эрен продолжал дико улыбаться. В его голове он уже кромсал ее и издевался над ней, в его голове он уже мучил ее страшнейшими способами, в его голове он уже упивался ее мольбами о пощади, в его голове он был жесток и беспощаден.
Но смогу ли я?..

+2

7

Анни разочаровывала окружающих, сколько себя помнила. С неизбежным везением находила одну возможность за другой, чтобы открыть им глаза, избавить раз и навсегда от нелепых иллюзий на свой счет. В ней нет и не было никогда ничего от "хорошего человека": честь - пустой звук, сочувствие - бессмысленная игра ничего не значащих слов. Редкие вспышки чего-то отдаленно напоминающего благородство проходили быстро и незаметно, она могла позволить их себе только если ей самой за такие глупости не угрожало что-то серьезное. Отвращение, отчуждение, холодность... Леонхарт и не думала скрывать свое отношение, щадя чьи-то чувства. Ее саму ведь мало кто жалел. А еще...
Это избитое дурацкое клише о том, что за маской стервы с ледяным сердцем непременно прячется робкая светловолосая девочка, не умеющая обращаться с простыми человеческими отношениями. Чушь первосортная.
Если Леонхарт когда-то и была такой, то кровь Имир начисто выжгла в ней все лишнее, оставив исключительно то, что было необходимо Воину. Но, как видно, не до конца.
Сломалась. Проиграла. Опустилась до того, что буквально вымаливала смерть у того, кто раньше сам бегал следом за ней с задорным щенячьим визгом, радуясь каждому тумаку, словно сахарной косточке. Надеялась на него даже после всего, что между ними произошло, точно также, как до этого в нее верил кто-то другой.
Иными словами, совершенно безосновательно.
Она успевает заметить легкую тень, пробегающую по такому знакомому и одновременно абсолютно чужому лицу, видит смятение в его глубоких зеленых глазищах, пожирающих ее обнаженную душонку. Если до этого у Йегера и сохранилось какое-то особое отношение к своей наставнице, то уж теперь-то от него не должно было остаться ни малейшего следа: Леонхарт с усталой полуулыбкой демонстрирует ему себя с самой мерзкой стороны, покрытой изъянами и рубцами сильнее, чем однажды увиденные блондинкой трупы тех бедолаг, которым не повезло запутаться в колючей проволоке. Какая, в общем-то, разница, сколько он там успеет разглядеть? Анни не покинет этот подвал живой, а раз так, то к чему лишний раз трепыхаться?
Ниже падать уже некуда.
Так девушке кажется до того момента, когда пальцы Йегера, до того сжимавшие ее подбородок, касаются впалой щеки: аккуратно поначалу, жестоко и грубо под конец - она понятия не имела, что Эрен так может. И поглощенная незнакомым ощущением не сразу улавливает смысл слов, произносимых с такой громкостью, что у нее сперва закладывает уши.
Он не собирался идти ей навстречу. Никакого сакрального последнего слова, желания или подобной ерунды. Только то, что Анни, быть может, сама сделала, предай ее кто-то схожим образом.
Если бы только она вообще могла доверять кому-то, кроме себя...
Его улыбка, его интонации, его прикосновения - все это сливается воедино, заставляя Леонхарт глядеть на Йегера в ответ с той же смесью неверия и жуткой обреченности, с какой встречают приговор о пожизненном заключении вместо расстрела или даже повешения. В сущности, так оно и было: Эрен только что ее приговорил.
Ей хочется закричать. Жалобно, отчаянно, так, чтобы заставить его изменить решение, неважно, какой ценой. Но взгляд все тех же зеленющих глаз, до того препарировавший ее, как лягушку на хирургическом столе, теперь не давал выдавить из себя ни звука.
"Ты не сделаешь так... кто угодно, только не ты..."
Проблема, однако, заключалась именно в том, что Йегер очень даже мог.
- Нет... - ее голос дрожит и не идет ни в какое сравнение с криком Атакующего. Не помогают ни бешеный оскал, ни отчаянный рывок вперед с единственный желанием - добраться до него, достать хоть зубами, хоть когтями, обратиться в титана, забирая победителя вместе с собой, сжимая последний раз в крепчайших объятиях перед тем, как взрыв разметает ошметки их тел по стремительно обрушивающимся сводам подвала.
У нее нихрена не получается.
Страх подавляет ее силы, притупляет мысли. Парочка крошечных желтых молний проскальзывают от пальцев к плечам и без толку развеиваются над ухом, освещая заострившиеся в преддверии так и не состоявшегося превращения черты изуродованного лица.
- Такие, как ты, так не поступают!
Этот вопль отнимает у нее все, в том числе и крохи решимости, с которыми Анни надеялась успеть спровоцировать Йегера, заставить его прикончить ее раньше, чем рассудок в нем вновь возьмет верх над эмоциями.
Вместо этого она, должно быть, сделала еще хуже.[icon]https://i.pinimg.com/564x/29/5a/f1/295af19cc0699d04f7d79fd029c0189e.jpg[/icon]

Отредактировано Annie Leonhart (2018-02-12 07:32:09)

+2

8

But the roses were only to drain my inspiration
The promises were spoiled before they left your lips

- Такие как я?
Голова парня медленно поднимается вверх, чуть отросшая челка слегка прикрывает глаза. Но она не скрывает перекошенного лица, на котором сейчас написано все, что он думает и чувствует. Легкая тень придает всему этому еще более жуткий вид.
Отвращение. Такое яркое, такое заметное и четкое, что сразу бросается в глаза. Отвращение ко всему. К Леонхарт за то, что она сидит здесь вся такая покорная, вся такая слабая. Хотя нихрена это не так. Эрен не верил, и ни за что не поверит в то, что пока она спокойно отдыхала в своем кристалле, что-то в ее сознании надломилось. У нее была до этого цель, когда она уничтожила половину отряда, когда убила каждого в отряде Леви, когда она не согласилась на тот шанс.
Черт подери, он кричал, нееет, он орал на нее, он молил. Блять, как же он молил, чтобы она просто пошла за ним, просто пошла. За ним. К нему. Тот шанс нужен был ему даже больше, чем ей самой. Тот шанс был необходим ему как воздух. Тот шанс на притупление боли. Простил бы он ее тогда?
Возможно.
Наверно.
Да.
Если бы она только пошла, если бы только согласилась. А сейчас...
Отвращение. Сплошное, тягучее, смешанное с ненавистью. Отвращение к самому себе, что просто допускает мысли о том, что все могло быть тогда иначе. Отвращение к себе за то, что внутри все так же неспокойно, что она поджигает нутро, заставляя гореть. Полыхать. Страдать. Вновь полыхать и вновь страдать. Но он уже не тот маленький пацан, которого она могла легко победить. Он уже не тот наивный мальчишка. В нем появилась жестокость. Любая война меняет людей.

And I breathe you in again

- Такие как я? - голос срывается на шепот, но затем вновь крепнет. - Такие как я запоминают каждую смерть. Запоминают каждую каплю кровь, и дают обещания. Которые они намерены сдержать. Такие как я, Анни, не прощают. Такие как я не жалеют, - он вновь провел рукой по ее щеке, чувствуя, как кожу на ладони слегка покалывает от этого прикосновения, - такие как я, - рука скользнула на затылок девушке, - не щадят, - пальцы крепко сжимают волосы на затылке блондинки, оттягивая их с силой вниз, заставляя ее запрокинуть голову назад, заставляя скулить.
Эрен подался вперед, невесомо скользя губами по шее девушки, поднимаясь чуть выше, жадно вдыхая ее запах. Память тут же играет с ним дурную шутку, подбрасывая картинки из прошлого, так ненужные сейчас. От них еще больнее, от них еще невыносимее. Но он продолжает скользить вверх, едва касаясь подбородка, совсем легко задевая уголок губ, очерчивая впавшую скулу и добирается до мочки уха. Он замирает. Он тяжело дышит. Дыхание сбилось так, словно он бежал несколько часов без отдыха, пульс повысился так, словно был готов разорвать вены, сердце сдавило так, словно оно готово было остановиться навсегда, сейчас, в эту секунду.

Just to feel you underneath my skin

- Скажи, Анни, - мягко, но так ядовито, обжигая ее мочку уха своим горячим дыханием, обжигая свое сознание запутавшимися чувствами, - ты когда ложилась под меня, уже знала, что предашь меня? Когда так неистово купалась в наслаждении, уже знала, что на моих глазах будешь с таким же наслаждением давить людей словно муравьев? Когда умоляла не останавливаться, ты знала, что потом будешь молить меня убить тебя за твои поступки?
Рука еще сильнее тянет волосы, словно он хочет вырвать клок, словно от этого станет легче. Нихрена не станет. Ни ему. Ни ей. Хотел ли он слышать ответы? Нет. Нихрена он не хотел. Он уже жалел, что разбудил Леонхарт. Он не ожидал, что она в нем разбудит то, что, казалось, давно уснуло.

Holding onto the sweet escape
Is always laced with a familiar taste of poison

+2

9

Кто вообще мог подумать, что щенок не только не сдохнет на воле, а еще и превратится в самого настоящего волкодава, способного одним ударом лапы перешибить хребет гордо задравшей нос волчице?
Она слишком поздно заметила столько всего, что сейчас, оглядываясь назад, могла с уверенностью сказать: все это было сплошной ошибкой, непрерывной чередой из огромного числа совпадений и роковых случайностей, лишь создававших иллюзию, будто план Воинов и вправду работает. Шифтеры заигрались, слишком хорошо вжились в роли, а когда очухались, остановить уже неконтролируемый процесс стало невозможно - лавина неслась прямо на них, а бежать было некуда. Анни, по крайней мере, точно.
Надежда рассыпалась хрустящей стеклянной пылью, подобно осколкам кристального убежища, устилавшим пол, на который то и дело срывались ее слезы.
Леонхарт до последнего сомневалась, не верила ни в него, ни в себя. Боялась рискнуть последним, что у нее осталось, а теперь могла только провожать взглядом, наполненным бессилием и отчаянием, будущее, в котором ей, быть может, не пришлось бы прятаться в пустоте, гадая, когда придется расплачиваться по старым счетам.
Йегер мог стать ее спасением. Теперь это очевидно. А тогда...
Анни не дает себя обмануть, когда Атакующий хозяйничает на ее щеках и шее. Иллюзия. Еще один способ для того, чтобы удар стал в разы больнее, едва Эрену надоест играть и притворяться. Научился и этому, пока она металась в кошмарном сне. Превратился в странное и пугающее подобие себя прежнего.
Не знаешь, чего ожидать, откуда прилетит следующий выпад, какую слабость используют против тебя на этот раз. Страшно. Леонхарт пытается разглядеть некогда знакомое лицо, до предела скашивая глаза, пока Йегер без намека на прежнюю ласку оттягивает ее волосы назад, заставляя запрокинуть голову назад, чтобы не лишиться солидной пряди.
Мог ли он сам ощущать что-то похожее, когда Анни гналась за ним по лесу или сражалась в Стохессе?
Ответ легко читался в бешено горящих насыщенно-зеленым пламенем глазах.
Слабость, давняя знакомая, неспешно разливается по телу, но в отличие от памятного раза, о котором шептал на ухо Йегер, Леонхарт не чувствовала ни намека на возможность расслабиться и предоставить себя его воле. Тогда они оба были в абсолютно равных условиях, не забивали себе мысли тайнами, предательствами и войной. Просто... просто...
Тем вечером впервые за много лет Анни могла побыть обыкновенным человеком. С ним. Знай она, кто он на самом деле...
Это бы ничего не изменило. Слабая, трусливая, Леонхарт все равно не смогла бы как последовать за ним сама, так и убедить его уйти вместе с ней. Вместе. Такое простое слово почему-то вызывает у нее настолько жуткий приступ апатии, что даже вопросы Эрена, на которые ей следовало как минимум вскинуться, озлобленно отрицая все до последнего слова, не могли вывести Анни из глубокого транса.
Она все упустила. И этот раз, наверное, последний, когда Йегер к ней так прикасается.
- Я не знала. Только хотела побыть с тобой. Так долго, как могла.
Признание дается неожиданно проще, чем ей казалось. Всего лишь несколько коротких фраз, произнесенных на грани слуха...
Она выбрала его один раз и не прогадала. Но на вторую попытку решимости не хватило. Почему?
Уже неважно.
Пустота опускается на глаза невесомым покрывалом, скорее напоминающим саван. Чувства отступают, словно стремительно распространяющийся по коже холодок заставляет их покрываться постепенно утолщающейся ледяной коркой умиротворенного забвения. Покой. В его руках. Нужно просто закрыть глаза и попытаться растянуть это мгновение как можно дольше, пока тело не ослабеет окончательно, а сознание не погрузится в тихий сон вплоть до того момента, как Йегер оставит ее навсегда, выполняя свое обещание.
Губы слабо подрагивают, но Леонхарт не смеет сложить их в улыбку. За такую выходку он, пожалуй, запросто вырвет ей челюсть. Впрочем…
Уже все равно. Она сказала все, что хотела. Поверит ей Эрен или нет.
Анни улыбается. Робко, неумело. Совсем, как тогда.   
[icon]https://i.pinimg.com/564x/29/5a/f1/295af19cc0699d04f7d79fd029c0189e.jpg[/icon]

+2

10

There's no end.
There is no goodbye.
Disappear.
With the night.

Есть моменты, когда ты прекрасно знаешь, что сделает или скажет человек. Тогда ты готов и можешь принять любой удар или выпад. Ты уже знаешь, что скажешь в следующую секунду. Есть такие чудесные моменты. И Эрен наивно думал, что это один из них. Он ожидал, что Анни скажет, что она все рассчитала и собиралась таким образом растоптать его внутренний стержень, разламывая его на куски. Он уже собирался оттолкнуть ее, рассмеяться ей в лицо, плюнуть ей в душу.
Но вместо этого он стоит в ступоре, совершенно не веря ее словам. Вместо этого он ошарашенно смотрит на ее улыбку, в этот момент такую робкую и до боли знакомую. Все нутро его болезненно сжимается в тугой комок. Поток воздуха словно остановили, и парень не мог сделать и вдоха.

Его рука разжалась, выпуская волосы из цепкой хватки. На долю секунды она даже дернулась вверх, словно он хотел прикоснуться к ней совершенно по другому, словно он хотел поверить ей.
Ноги подкосились и он упал на колени перед ней, опустив голову вниз, закрывая лицо волосами.
Какого хрена эта дрянь делала с ним? Какого, мать его, хрена она вновь смела так нагло лезть в его душу и вновь там топтаться, безжалостно все разрушая. Какого хрена его сердце сейчас так ошалело стучит, закладывая уши эхом его ударов.
Он не понимал ее. Сейчас он не понимал ее еще больше прежнего. Столько противоречий в каждом ее действии, столько тайн в каждом ее слове. Хотелось трясти ее за плечи, как жалкую марионетку, чтобы все тело неестественно колыхалось от этой тряски. Хотелось, чтоб она наконец рассказала все, и перестала играть с ним в эти идиотские игры под названием: "Угадай".

- Ты бы могла быть со мной дольше, не окажись ты такой упрямой дурой.
Он усмехается, продолжая смотреть на каменный пол подвала, словно на нем сейчас могли появится все ответы на интересующие его вопросы. Словно там был выход из всей этой сложившейся ситуации. Словно там было спасение для их душ.
- Если ты так хотела быть со мной, то почему не пошла ЗА МНОЙ? - он нарочито выделил последние слова. - Не могла? - усмешка. - Не хотела? - еще одна. - Боялась?
Он наконец поднимает голову и смотрит на нее. Он тоже улыбается. мягко, почти нежно, хотя в глазах стоит боль, такая открытая и читаемая, что ее не скроешь, даже если броня плотно покроет его веки. Эрен не хотел, чтобы она видела эту боль. Чертовски не хотел этого. Адски не желал. Но не мог скрыть, не мог успокоить. Ему должно было давно стать все равно.
- Расскажи мне, Анни, - он все же медленно поднимает руку и кладет ее ей на щеку, без толики боли, без толики грубости, почти как тогда - расскажи мне все.

Что он делает? Пытается дать ей очередной шанс? Совсем из ума выжил? Совсем рехнулся?
Он знает, что она не скажет ничего. Он уверен в том, что она лишь отмолчится, вновь многозначительно улыбнувшись, или отвернется, или скажет короткое: "мне жаль". Он уверен, что на этот раз он прекрасно подгадал тот чудесный момент, когда ты готов к чужой выходке. Эрен Йегер уверен, что очередная его попытка увидеть лучшее в том, кто был по истине настоящим чудовищем, провалится с треском.
Он как мазохист лишь готовится принять очередную волну боли. Как наркоман ждет еще одного прихода раздирающего душу. Сколько можно истязать самого себя, он не знал. Но юноша был готов. Он внутренне напрягся, словно готов был принимать реальный, а не словесный удар.
Давай же, Анни. Говори, или я за себя не отвечаю.
Да, неизвестность уже порядком надоела ему, и сводила с ума. Да, из-за нее он становился агрессивнее.

+2

11

Разговоры с Йегером похожи на пьяные танцы посреди минного поля: ни за что не угадаешь, в какой момент сквозь его толстенную кожу дойдет смысл сказанного, пробивая Атакующего на ярость, нежность или другую крайность - половинными категориями этот зверь мыслить никогда не умел и даже не пытался. Анни не вдавалась в подробности и причины, вечерам слезливых откровений она предпочитала выбивание пыли и избытков дури из все того же Эрена, находя в нем единственную и жизненно необходимую отдушину.
Он был ее выходом с самого начала.
Принимать это не так уж и больно. Терпимо. Куда сложнее заставить себя не думать, оторваться от проклятых сожалений и ползти вперед, пока еще есть силы, призрачный шанс не сдохнуть прямо здесь на руках ли у Йегера от разъедающего внутренности чувства вины или в его же зубах, впивающихся Леонхарт в загривок. У нее нет ничего похожего на принципы или убеждения - они только мешают, когда речь заходит о выживании в чертовски экстремальных условиях. Гибкая, как змея, тихая, как вода, спокойно и легко проходящая сквозь любые преграды...
Пустая, выжженная до основания. Жадно тянет ладони к теплому огоньку и тут же одергивает их, не зная, чего страшится больше: быть ужаленной одним из острых пламенных язычков или погасить костерок одним неосторожным движением.
Ей страшно. Анни никому не позволяла себя судить.
Грязь на сапогах хорошо скрывает следы крови.
Но Йегер ломал все барьеры и плевать хотел на суверенитет или границы. Вторгался в ее мысли напролом и без всяких церемоний, заставляя испытывать незнакомый доселе ужас, вызвать который у нее не под силу было больше никому. Ужас от понимания, что из охотника она в мгновение ока превратилась в добычу, сама вложила в его руки оружие, способное пробить кристалл вместе с ее собственным телом насквозь.
Его боль передается самой Леонхарт. От его взгляда в груди раскрывается отвратительный излом, наполненный чем-то в несколько раз более невыносимым, нежели одиночество, раскаяние или страх. Анни смотрит в ответ, не отрываясь, яростно кусая собственные губы и с таким отчаянием цепляясь за его запястье, что на том остаются глубокие красноватые следы от ее же ногтей. Борется - уже не столько с Эреном, сколько с собой.
Кто бы мог подумать, что признавать чью-то власть над собой настолько невыносимо?
- Боялась, - блондинка хмурится, постепенно ослабляя хватку. - Сначала за тебя. Потом просто тебя.
Ей не хватает смелости сказать о том дурацком наваждении. Позвать его с собой, ха... Об этом, пожалуй, лучше вообще никогда не заикаться. Не хватало еще, чтобы Йегер решил, будто она над ним насмехается. Хотя бы до того, как ей достанет глупости или сил совершить такой рисковый трюк: последствия, как показал Стохесс, будут далеки от приятных. 
Куда катится мир, если теперь Анни приходится лишний раз обдумывать свои слова в присутствии Эрена, а не наоборот?
Признания - не по ее части. Сложно, непривычно, больно. Как и во всем остальном, что касалось Атакующего.
Она не выдерживает и отводит взгляд. Сдается.
- Спрашивай.
Не так уж важно, чем все в итоге обернется. Анни наплевать на исход войны. Она знает, что с очень большой долей вероятности сдохнет гораздо раньше, чем разрешится многовековая борьба между островитянами и всем остальным миром - ее собственный сейчас стремительно рушился и было бы неплохо напоследок задуматься о том, чтобы сохранить хоть какие-то фрагменты.
Невыносимо.
Видеть в его глазах эту проклятую боль, готовность встретить самый мерзкий из принадлежащих Леонхарт оскалов... Это выше ее сил. Это глупо и неправильно - цепляться за остатки гордости, когда обломки реальности горят под ногами. Когда Йегер так улыбается...
Невыносимо.[icon]https://i.pinimg.com/564x/29/5a/f1/295af19cc0699d04f7d79fd029c0189e.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Обещания


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC