chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » и пусть реальность подождет


и пусть реальность подождет

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

И ПУСТЬ РЕАЛЬНОСТЬ ПОДОЖДЕТ

https://c.radikal.ru/c38/1802/d6/98fcf3b552e6.png
◄ When I put my lips on you,
I feel the shivers go up and down your spine for me,
Make you cry for me.
When I put my lips on you,
I hear your voice echoing all through the night for me.
Baby, cry for me,
When I put my lips on you,
When I put my lips on you. ►

участники: Annie Leonhart // Eren Yeager

время и место:  кадетский корпус, пару дней до выпуска.

СЮЖЕТ
Люди, титаны, война - всё это ждало их впереди.
Не известно, в какой день ты умрешь.
Но она точно знала, что хотела сделать до этого момента

+2

2

Кусок в горло не лезет.
Анни так и сидит с занесенной над тарелкой с противно-жиденьким пюре ложкой, уставившись пустым взглядом в узенькую щель между двумя рассохшимися досками. Проснувшийся было к концу дня голод незаметно отошел на задний план, услужливо уступив место отвратительно-горьким размышлениям, отогнать которые не получалось даже с ее, Леонхарт, силой воли. Растянувшееся на много лет ожидание должно было позволить ей привести себя в порядок, очистив голову от всего лишнего и ненужного, что может помешать в дальнейшем, но на практике все обернулось в разы хуже: чем больше времени шифтеры проводили здесь, на Парадисе, тем глубже проникал в грудь проклятый осиновый кол, заставлявший блондинку беспорядочно биться на нем, словно бабочку, которую любопытный ребенок насадил на швейную иглу.
Было бы хорошо, вколи им вместе с сывороткой титанов еще какую-нибудь дрянь, запирающую эмоции на замок. Не чувствовать - Анни готова заплатить за это любую цену, взять кредит с самыми скотскими процентами, да вот только под залог ей оставлять совершенно нечего.
Она пытается выстроить стену вокруг себя, но не успевает закончить работу даже наполовину, когда хлипкая конструкция с тихим треском рушится и оседает, вновь и вновь оставляя Анни наедине с теми, от кого ей так хотелось отгородиться. Бесполезный труд выматывает в разы сильнее самых утомительных тренировок вечно недовольного Шадиса, и блондинка впервые на своей памяти вынуждена мириться с тем, что не может победить. Дает слабину единственный раз, как ей кажется, а потом...
"Все пошло по пизде."
Там, где был один, незаметно оказался и второй. А за ним третий. И дальше по накатанной. Лететь кубарем вниз по склону, разбивая колени и расцарапывая в кровь ладони, оказалось легче, чем медленно ползти наверх в надежде, что на укутанном в ледяной саван пике до нее никто уже не доберется.
Анни чувствует, что падает, но ничего поделать с этим не может. Да и не слишком-то хочет, пожалуй. Падать весело, если прикрыть глаза и представить, будто ты и впрямь умеешь летать, как та птица, которая без особых усилий взмывает к самым облакам, оставляя на твоей щеке стремительно пропадающий след прикосновения могучего крыла.
Переброситься колючими взглядами с Аккерман. Если повезет, то и обменяться парой шпилек: Леонхарт безумно нравится наблюдать за тем, как нянечка в красном шарфе стремительно свирепеет, когда кто-то задевает опасную тему - ее ненаглядного подопечного.
Украдкой понаблюдать за чудящей Браус и порой приходящим ей на помощь Спрингером. Дождаться кульминации, являющейся обыкновенно под ручку с разбрызгивающим слюну Шадисом, чтобы затем тихо отступить в тень, не попадаясь на глаза старшему инструктору и не светя легкой улыбкой, упорно пробивающейся сквозь маску невозмутимости. Анни не умеет шутить сама, чувство юмора в ней давно сдохло и разложилось вместе с мечтами о безоблачном счастливом будущем, но украдкой посмеяться над жизнерадостно-глупыми однокурсниками это ей ни капли не мешает.
Тихие вечерние посиделки с Миной. Той хватает чувства такта, чтобы не переступать черту и не лезть с глупыми расспросами, и за это Леонхарт готова простить ей наивную уверенность в том, что они вдвоем якобы являются подругами. Глупости. Блондинке с ней просто комфортно, только и всего. Ничего лишнего сюда примешивать точно не стоит.
Ничего лишнего.
Взгляд едва ли не автоматически падает на сидящего через два стола Йегера. Не меняется, оставаясь таким же цепким, пристальным и холодным, хотя та же Каролина однажды набралась смелости для того, чтобы намекнуть: Анни порой смотрит на Эрена слишком пристально и долго.
Она и не пытается спорить. Сама отчетливо видит, насколько сильно вляпалась. Каждый раз надеется, что сможет разобраться с этим, а вместо этого, кажется, еще больше увязает в болоте из собственных страхов, сомнений и противоречий. Ей только и остается, что тонуть да смотреть.
Йегер ловит ее взгляд. Анни не знает, скольких усилий ему стоит не вздрогнуть. Остальные шарахались от нее, как от призрака, а этому хоть бы что. Странно. Как и все в нем.
Ей удается сконцентрироваться далеко не сразу. Вспомнить, что до отбоя еще остается личное время, которое Леонхарт проводила именно с ним - шумным неунывающим остолопом, непонятным образом заставившим ее саму предложить тренировки, поначалу больше похожие на избиение невинного младенца. Наверное, тогда она тоже решила, что это позволительно. Один раз.
До смешного знакомый сценарий.
Анни легко кивает и встает со скамьи, отодвигая нетронутую тарелку в сторону. Привычно лавирует между снующими туда-сюда кадетами, разбредающимися после ужина по своим делам. Не оглядывается, знает, что Йегер идет за ней.
Сейчас ведь то самое время.
Послезавтра их ждет распределение. Гадать, кто и куда отправится, смысла не было. Леонхарт не жалела, вовсе нет. Каждый сам выбирает, как ему сдохнуть. Эрена ждут за стеной его ненаглядные титаны, ее... Ну, в лучшем случае, скормят очередной наивной дурочке.
На развилке она неожиданно для самой себя сворачивает не в сторону тренировочных площадок, где обычно проходили их вечерние занятия, а направляется по узкой дорожке за казармы и дальше, к почти вплотную примыкающему к забору лесу, возле которого Шадис имел привычку караулить тех, кто решил поотлынивать от занятий. Впрочем, после ужина инструктору там делать нечего. И всем остальным тоже.
Тревожность. Противно тянущее чувство неопределенности. Анни впервые за долгое время настолько растеряна: вслед за мыслями о том, в какое дерьмо ей предстоит окунуться с головой сразу после зачисления в Полицию, лезут и другие, те, к которым она до этого момента относилась в лучшем случае пренебрежительно-скептически.
Мысли, к которым она вообще не привыкла, пребывая в абсолютной уверенности, что уж ей-то ничего подобного не грозит. Лишнее, ненужное, бесполезное...
Нужно взять себя в руки, пока все не вышло из-под контроля.
Леонхарт останавливается посреди поляны. Сейчас они надежно скрыты даже от вездесущего ветра. Лишь тихий шелест травы и едва уловимые звуки чужих шагов - у нее есть немного времени, чтобы, стоя спиной к приближающемуся Йегеру, сосредоточиться...
Все снова рушится, стоит ей обернуться.
Взгляд Анни бесцеремонно скользит по его лицу. Так, словно он был важным секретным донесением, текст которого требовалось запомнить как можно лучше, чтобы потом передать в устной форме.
Плохо.
С этим нужно что-то сделать и быстро. Благо, выход нашелся достаточно легко: это, без сомнения, их последняя тренировка, а поэтому можно не сдерживаться и выложиться на полную. Так, чтобы после упасть на подушку лицом вниз и крепко проспать до самого утра, не встречаясь с мыслями и образами, от которых становилось откровенно неуютно.
Однако Леонхарт не торопится. Занимает стойку заторможено, отгоняя нехорошие предчувствия и тратя на это непозволительно много времени. Ищет причину этого дурацкого промедления и без толку топчется на месте. И отнюдь не потому, что плохо справляется с поисками.
Она знает ответ и боится его.[icon]http://i.imgur.com/5d95GcG.gif[/icon]

Отредактировано Annie Leonhart (2018-02-13 15:21:55)

+3

3

Эрен не слушал, о чем говорят окружающие. Вечный гвалт, стоящий в столовой, отошел на задний план. Он нервно постукивал пальцами по столу, устремив свой взгляд в никуда. Конкретно загулял в своих собственных мыслях.
Оставалось совсем немного до выпуска. Последние дни в числе обычных кадетов. Последние минуты, которые они проведут на тренировочных площадках, последние капли пота упадут после последней тренировки, последний тяжкий вдох вырвется из легких, последний раз его тела коснутся горячие капли воды в кадетском душе.
Это будет последний рывок перед новым началом, перед финальной битвой, перед его мечтой.
Руки Эрена уже чесались надеть плащ разведки и выхватить привод, направляя крюк вперед к свободе. Задница Эрена тоже слегка гудела, она жаждала новых приключений, опаснейших, и в тоже время интереснейших. Эти последние дни давались тяжело. Они тянулись словно тягучая смола, неприятно липнущая к пальцам, засыхающая и никак не желающая отмываться.
Хотелось быстрее нырнуть в новое. он был готов. Он был уверен, что станет лучшим. Столько сил он отдал на каждой гребаной тренировке. Он был уверен, что будет гордиться собой, что им будут гордиться многие. Ведь все эти годы не прошли зря.
Это были прекрасные годы тренировок, это был отличный опыт. Йегер очень повзрослел. Он стал еще увереннее в себе и своих силах, чем раньше, он стал еще более упертым, он желал свободы еще больше прежнего. Да, парниша привязался здесь ко многим, расширил круг своих друзей дальше цифры два, но он свято верил, что многие здесь для него останутся товарищами, даже если не пойдут в разведкорпус. Хотя, по правде говоря, всех, кто туда не пойдет, Эрен приписывал в ряды трусов и сцыкунов, жаждущих лишь спокойной жизни. Но с другой стороны, не все могут похвастаться таким упертым и храбрым характером, как у него. На задворках сознания юноша это понимал. Понимал, но не принимал.
Из мыслей его высвободил легкий тычок в бок. Парень встрепенулся, оглядываясь на сидевшего рядом парнишу, который кивком головы указал вперед. Эрен перевел туда взгляд и столкнулся с парой ярких голубых глаз.

Анни.

Он так задумался о грядущем выпуске, что совсем забыл об их последней тренировке. Парень мягко улыбнулся и кивнул. Поднимаясь из-за стола. Он неспешно двинулся за девушкой, с которой каждый вечер тренировался до последнего вдоха, с которой он становился сильнее, от которой не единожды здорово получал, которой он восхищался. Анни была особенной среди всех кадетов. И Йегер отказывался понимать, почему она пойдет в полицию. Она была вовсе не из трусливых. Это он знал.. Нет, это он чувствовал. всем своим нутром он ощущал исходящую от нее силу, смелость и уверенность. Восхитительная. Лучше и сильнее большинства учащихся парней, лучше уже давно выпустившихся. Так почему же она выбирает легкий путь? Это останется для Эрена загадкой.
Как и вся она. Сплошная загадка, которую никогда не разгадаешь. У нее просто нет ответа. И именно по этому она притягивает и манит. Хочется лезть глубже, строить предположения и догадки, надеясь, что все же однажды ответ найдется. Однажды, возможно.

Эрен слегка удивился, когда девушка пошла совсем в другую сторону от их обычного места тренировок, но молча пошел следом. Как верный пес, идущий шаг в шаг, ждущий новую порцию "ласки". Сильнейшие удары, конечно, лаской сложно назвать, но шатен любил эти прикосновения. После них обязательно был особенный взгляд, либо протянутая рука, за которую он так охотно хватался, поднимаясь каждый раз с земли. Но в том, что сердце слегка ускоряло свой ритм от этого, Эрен не признавался даже сам себе, списывая все на выдохшееся тело,  либо усталость организма.
- Готова последний раз получить легкую взбучку, Анни?
Привычная стойка. Парень продолжал стоять неподвижно, чуть склонив голову набок, внимательно смотря на девушку. Губ коснулась легкая тень улыбки. Было спокойно и уютно. Пожалуй, вот по этому он будет скучать больше всего.
Руки сами поднимаются вверх, правая нога медленно отводится назад, вес тела переносится вперед, и Йегер готов. Он продолжает улыбаться, когда резко бросается вперед. Совсем не удивляется, когда Анни уворачивается от первых ударов, и сам вовремя блокирует серию ее ударов. Она сегодня растеряна. Он это чувствует. Он читает это по ее движениям, и неуверенной стойке, по растерянному взгляду и слабым ударам. Эрен так растерялся от этого, что все же пропустил удар точно в скулу. Отшатнувшись он поморщился, тут же отпрыгивая подальше. Инстинктивно он схватился рукой за щеку, слегка растирая ее. Если бы Анни била как обычно, то, возможно, на сегодня тренировка была бы окончена, а сам Йегер ловил бы звезды в потемневшем сознании, валяясь в отключке. Спасибо Леонхарт, что она сегодня сама не своя.

Парень вновь двинулся вперед. На этот раз он был предельно сосредоточен, не позволяя отвлекаться себе на состояние подруги. Шаг, уворот, шаг и второй ногой он делает ей удачную подсечку, отправляя ее наземь. В последний момент Йегер хватает ее за руку, не позволяя грохнуться спиной, удерживая возле самой земли. Он упирается ногами и пристально смотрит точно ей в глаза. Раньше ему не удавалось ее так легко сбить с ног.
- Что случилось, Анни?
Спрашивает спокойно и резко дергает девушку на себя. Неуклюжий Йегер. Он не рассчитывает силы, и чуть пятится назад, когда девушка летит точно на него. Вторая рука, словно живя своей жизнью, скользнула вверх и обхватила Леонхарт за талию, крепко прижимая к себе, не позволяя им обоим упасть. Он замер, чувствуя своим разгоряченным телом такое же разгоряченное ее, чувствуя как близко к нему она находится. Он замер, продолжая смотреть в ее глубокие глаза. Они манили и примагничивали, не позволяя шелохнуться. Сегодня все шло не так. Воздуха катастрофически не хватало, и, приоткрыв рот, шатен облизал губы, не разрывая зрительного контакта, не отрывая руки, обвивающей талию.

Отредактировано Eren Yeager (2018-02-14 00:37:11)

+3

4

Когда в дуэте лажает один, то и у другого все тоже получается через задницу.
Анни привыкла задавать темп тренировке: где надо, придерживала удар и сбавляла обороты, позволяя Йегеру увидеть, из чего складывается каждый прием, который он должен усвоить как можно лучше, если не хочет проваляться все оставшееся время филейным местом кверху. Научить его, этого оболтуса без ярко выраженного чувства самосохранения, в самом начале представлялось задачей настолько нетривиальной, что блондинка не питала особой уверенности в том, на сколько хватит ее терпения. Однако одновременно это было и делом принципа - убедиться, проверить, что она сама может кого-то чему-то научить, а не просто повторять по старой памяти давно усвоенные и отработанные комбинации.
К счастью для них обоих, Эрен оказался способным учеником.
Только вот сейчас этот факт ни капли не менял ситуацию, в которой они оказались из-за ее, Леонхарт, дурацкого состояния. Недосказанность ложилась на руки и ноги жутко неудобными утяжелителями, сковывающими каждое движение. Да и эта непрошеная улыбка на чужом лице делает все еще хуже: Анни балансирует на тонкой грани между тем, чтобы не поддаваться совсем уж откровенно, в разы ослабляя один удар за другим, и не сорваться, выпуская наружу когти и раздирая ими Йегера в кровавое мясо, растворяя все прочие чувства в едкой злобе.
Ей бы не хотелось, чтобы он запомнил их последнюю тренировку такой. Чтобы он видел ее в таком состоянии. Это - очередная слабость, но в отличие от многих прочих почти что невинная.
Анни ценит тоненькую нить связи и какого-никакого взаимопонимания, установившегося между ними. Не желает рвать ее, особенно, напоследок, когда в полной мере осознает, что своего первого и единственного ученика уже больше никогда не увидит. И от этого...
На секунду в голове мелькает шальная мысль, от которой Леонхарт отшатывается, подобно испуганной лани, в последний момент краем глаза углядевшей прыгающего прямо на нее волка с жадно разинутой пастью.
"Идем со мной."
Бред, причем полный. Йегер никогда не последует за ней, она сама не позволит ему. Пусть уж лучше режет титанов где-нибудь подальше от столицы, пока его наставница делает свою грязную работенку. Кратковременное облегчение не стоило многократно возросшей расплаты, такой боли, которую Анни боялась разделить даже с ним.
Страх.
Он передается от нее к Эрену вместе с неуверенностью. Йегер начинает отвлекаться ничуть не меньше, чем сама Леонхарт, делает ошибки, за которые раньше быть ему прибитым к земле одним точным и жестоким ударом. Да вот только на фоне промахов блондинки у него получается держаться не так уж плохо.
Относительно пьяной драки перебравших кадетов-первокурсников, например.
Но и разница в опыте играет свою роль. Вклинивается в этот вялый танец простейшим движением, от которого смог бы увернуться, наверное, даже Арлерт, когда впервые пересек порог учебки. И тем не менее удар проходит. Слегка смазано, далеко не в полную силу, но едва ли им обоим от этого легче и приятнее. Анни так и вовсе тормозит, несколько мгновений борясь сама с собой, чтобы сдуру не ляпнуть какую-то глупость. А потом падает.
Словно дурной сон, в котором ты видишь себя со стороны, но изменить ничего не можешь. И тело вовсе не твое - не слушается, не отзывается, хотя и отлично знает, что и как в таких ситуациях делать.
Доигралась. Впрочем, учитывая отвратительный ход последнего урока, ничего удивительного. Вполне закономерный итог. Можно было бы даже испытать что-то сродни гордости за превзошедшего ее ученика, не будь все произошедшее последствием целой череды намеренно допущенных Анни оплошностей.
Но она проиграла. Не этот бой, а другой, происходивший на ином уровне.
Леонхарт падает, смотрит и бессознательно тянет руку к нему - ответу на целый сонм мучивших ее вопросов. Обидно, что понимать она начинает лишь сейчас, когда времени осталось всего ничего. Дура. Во всем, что не касалось шпионажа, рукопашного боя и диверсий, шифтер была и оставалась круглой идиоткой.
Не обращает внимание на резкую боль в плече, когда Йегер хватает ее за кисть, не позволяя грохнуться в траву перед ним же. Терпимо, спасибо, что хоть руку не вырвал в порыве этой странной заботы. Гораздо сложнее бороться с тем взглядом, под которым Анни может только беспомощно приоткрыть губы да так и замяться, отчаянно ища в себе силы и уверенность, чтобы ответить на подозрительно спокойно прозвучавший вопрос.
"Случился ты."
Она снова теряет время и катастрофически не успевает.
Всей ее хваленой скорости хватает лишь на тихий растерянный вздох и выставленные вперед локти, которыми Леонхарт упирается в чужую грудь, сохраняя хотя бы видимость того, что она не прижимается к Йегеру совсем уж откровенно. Да какого рожна?
Во всем виноваты эти чертовы зеленые глаза...
Раньше у нее не было никаких проблем с тесным контактом. Она едва ли не сама искала повод за поводом, чтобы придвинуться поближе, обхватывая со спины и поправляя его стойку - довольно благовидный предлог, учитывая толпу потенциальных наблюдателей на плацу. С скрытым удовольствием ловила на себе взгляды: самого Йегера, то недоуменный, то смущенный, и Микасы, злобно следящей за каждым шагом блондинки, посмевшей посягнуть на святое. Тут еще следовало хорошенько разобраться, кого именно Анни нравилось дразнить.
Сейчас же все ощущалось по-другому. Леонхарт чувствует, что попалась в ловушку, но отнюдь не спешит вырываться. Даже возмущаться. Ей... хотелось побыть в западне еще немного? В его руках?
Слабость.
Нет сил и желания бороться. Вместо них Анни понемногу охватывает нечто уж очень подозрительно напоминающее предвкушение.
Какого хрена она ждет?
Время играет против них обоих. Когда входишь в жизнь, расписанную по дням и годам, право на промедление изымают тут же, на пороге. Последние свободные и спокойные дни, последний лоскуток свободы, когда Леонхарт еще могла сама решать, что, как и с кем ей делать.
"Плевать. Пусть это будет он."
Анни - холодная самовлюбленная стерва. Ей не нужен никто, кроме себя. По крайней мере, в долгосрочной перспективе. Чужие чувства ее волновать не должны, примешивать их к происходящему здесь и сейчас не имеет никакого смысла. Это просто разрядка, средство, чтобы унять вскипевшие напоследок страсти. Ничего личного.
Ей почти удается себя в это убедить. А потом она накрывает чужие губы своими, приподнимаясь на носках сапогов и тут же испуганно замирая, не решаясь и не зная толком, как поступать дальше. Так увлеклась, подыскивая подходящие оправдания, что совсем забыла про обратную сторону медали.
Леонхарт ведь нихрена не умела целоваться.
В голову начинает лезть всевозможная чушь. Мина что-то говорила про правильный наклон головы и язык, но шифтер не чувствовала себя готовой к тому, чтобы претворить смутно припоминаемые советы в жизнь: Йегер, чего доброго, еще подумает, будто она решила его сожрать.
Ей удается заставить себя отстраниться и даже снова взглянуть Эрену в глаза, но на этом решимость окончательно дает сбой.
Если он сейчас оттолкнет ее?
Анни никогда не была идеалом. Вся ее женственность осталась, пожалуй, далеко за морем, отброшенная за ненадобностью - в марлийской учебке зачеты ставили не за умение стрелять глазками. Собирать восхищенные взгляды, как это умела делать невинная малышка Криста, Леонхарт никогда не было суждено. Кроме того...
За все годы, что они провели кадетами, Анни ни разу не назвала его по имени.
"Эрен."
И сейчас не могла. Не имела на это никакого права. [icon]http://i.imgur.com/5d95GcG.gif[/icon]

+3

5

Казалось весь мир замер, не слышно было ни звука ни шороха, лишь их обоюдное сердцебиение, раздающееся эхом по округе. Нельзя было так долго смотреть ей в глаза, нельзя было так сильно сжимать ее в своих объятьях. Это туманило разум, это окутывало сознание тонким пледом бездумья.
Эрен хотел отпустить ее, чтобы не сделать ничего такого, о чем, возможно, они оба будут потом жалеть.
Эрен чуть ослабил руки, ослабляя хватку, собираясь ее отпускать, спасая от него самого и его мыслей.
Эрен замер, почувствовав ее губы на своих.
Зеленые глаза широко распахнулись и он ошарашенно уставился на девушку. Сильнейший шок настолько сильно его одолел, что юноша был не в силах пошевелить даже пальцем. Он лишь ошалело смотрел на Леонхарт, пытаясь судорожно понять, что эта девчонка только что сделала. Ступор был таким сильным, что он не смог ничего сделать, губы словно окаменели, тело словно зацементировали раствором бетона с сильнейшим процентом его содержания. Секунда, и все прекратилось. Место, где Анни только что коснулась губами, словно пульсировало. Хотелось провести по нему пальцами, словно проверить, было ли это реальностью, либо его воображение от прижавшегося тела Анни сыграло с ним такую дурную шутку.
Умел ли Эрен целоваться? Смешно.
В его мыслях всегда были только титаны и их раскромсанные туши, в его целях всегда были лишь изнурительные тренировки и учеба, в его сознании не было место поцелуям, романтическим вечерам и крепчайшим объятьям.
Нет, Йегер безусловно иногда смотрел на девушек другими глазами, ему определенно снились самые интереснейшие сны, после которых приходилось долго лежать под одеялом, успокаивая сердцебиение и пряча под одеялом от сокурсников разбушевавшийся орган. Но все эти сны и пошлые мысли, Эрен оставлял в спальнях кадетки, не позволяя им препятствовать достижению своей цели.
Они на войне не в сексуальные игры с титанами будут играть, они будут убивать их и умирать от них. Они должны быть готовы. Но Анни сейчас просто перечеркнула все своими действиями. Кровь моментально запульсировала в венах.
Первоначальный шок стал медленно отступать через пару секунд. Парень несколько раз моргнул, приходя в себя, и наконец расслабляясь. На лице заиграла улыбка. Легкая, еле заметная. Он подался вперед, не позволяя Леонхарт передумать и окончательно сбежать от него. Он совсем мягко, почти невесомо, вновь коснулся ее губ своими, все так же продолжая смотреть ей в глаза. В который раз он подумал о том, что они столь глубоки и бездонны, что в них можно утонуть, уйти с головой, и захлебнуться. В который раз он словил себя на мысли, что она определенно ему нравилась.
Эрен был смущен всей сложившейся ситуацией и их обоюдным поведением. Но искать смысл в их действиях он не стал. Он лишь сделал еще один шаг вперед, вновь уверенно сжимая руку на талии девушки и сильнее притягивая ее к себе. Вторая рука мягко опустилась ей на щеку, нежно поглаживая большим пальцем теплую нежную кожу. Эрен никогда раньше не целовался, он просто поддавался инстинктам и, как бы это нелепо не было, воспоминаниям своих снов. Он наконец прикрыл глаза, отрываясь от взгляда Анни и полностью погрузился в свои ощущения. Медленно и нежно он раздвинул ее губы своим языком, скользнув внутрь ее рта, медленно и неспешно он вовлек ее в спокойный, но глубокий поцелуй.
Сердце ускорилось еще сильнее прежнего, тело слегка подрагивало от новых, до этого ни разу не испытанных ощущений, и он медленно, но верно, тонул в них.
С каждой секундой все больше и больше.
До тех пор, пока воздуха не стало катастрофически мало.
Он отстранился от нее, прижимаясь своим лбом к ее, не раскрывая своих глаз. Он шумно дышал, облизывая и без того влажные губы. Он пытался успокоиться, но не мог. Ему хотелось вновь прижаться к ее губам, вновь завлечь ее в поцелуй. Но он боялся напугать ее.

+2

6

If there's a prize for rotten judgement
I guess I've already won that

Когда речь зашла о первом поцелуе, Мина начала что-то неразборчиво щебетать про головокружительную легкость во всем теле, поменявшиеся местами небо с землей и порхающих в голове многоцветных бабочек. Анни, однако, к своему счастью, ни на один из пунктов этого странного списка не напоролась. У нее и без этого проблем хватало выше крыши: сердце, готовое вот-вот разорваться от бешеного ритма, пальцы, которые срочно нужно было куда-то деть и при этом, желательно, не расцарапать ими же лицо Йегера со сменяющими друг друга неповторимыми выражениями непонимания и постепенно проступающего через него довольного смущения. Это одновременно злило Леонхарт, подзадоривало и даровало смутное облегчение от того, что ее, по крайней мере, не отпихнули куда подальше сразу же, вопя приевшуюся чушь про истребление титанов и долг перед человечеством.
"Нахер все это."
У Анни тоже есть свои обязательства. Но сейчас они не играют никакой роли. В пекло весь этот осточертевший мирок с его бесконечными дрязгами, проблемами и трагедиями самого разного масштаба. Она сыта по горло всем этим дерьмом, грязью, в которой копошилась с детства, ныряя чуть ли не с разбега ради чьих-то масштабных замыслов. Хотя бы раз в своей жизни ей можно урвать себе кусок получше, послаще, смаковать его так долго, пока веки сами не сомкнутся от усталости.
Этот упертый наивный мальчишка обнимал Анни не за то, что она была Воином, владела силой Женской Особи или могла положить почти весь кадетский корпус на лопатки. Он...
На этот раз подался вперед первым, перенимая на себя роль ведущего в их паре. И Леонхарт уступила, безропотно и непривычно для себя, позволяя ему сделать то, перед чем она сама трусливо спасовала. Где-то на краю сознания, среди тех мыслей, еще каким-то чудом не сосредоточенных на чужих губах и медленно углубляющемся поцелуе, проскальзывало нечто похожее на благодарность: за то, что не стал ворошить ее мотивы, не набросился без оглядки, заменяя и оттесняя весь спектр неиспробованных эмоций бестолковым напором.
Ей бы закрыть глаза и перестать думать, но так легко поддаться чувствам Анни не в состоянии. Слишком готова к худшему почти постоянно - это избавляет ее от риска оказаться в западне в неподходящий момент и одновременно не дает полностью расслабиться, хотя часть блондинки готова уже сейчас раствориться в глазах Йегера и становящихся крепче объятиях. Часть, но отнюдь не вся: Леонхарт нравится уступать верховенство, а не отдавать первое место безвозвратно. Или без боя.
Она и действует раскованнее, бессовестно перенимая чужую уверенность. Пока держится в заданных Эреном границах. Привстает ему навстречу, наклоняет голову так, чтобы не сталкиваться носами каждый раз, когда кому-то из них вздумается проникнуть еще дальше. Осторожно, будто боясь обжечься, касается кончиками пальцев чужой шеи и легонько надавливает ногтями, всего лишь обозначая свое присутствие и предупреждая, во что превратится кожа Йегера, если тому вздумается разорвать поцелуй раньше времени.
Лучше бы это вообще никогда не происходило...
Нежность. Спокойствие. Сочетание, ради которого Анни готова заложить свою силу шифтера, да только кто же согласится на такой обмен?
Когда она все же перестает ощущать его губы на своих, становится как-то совсем по-детски обидно. Хочется еще. Не просить, так вырвать самой: распаленным телу и разуму было явно недостаточно этой порции. Плевать на сбившееся дыхание, покрывшиеся едва заметным румянцем щеки и поселившиеся в глубине прищуренных глаз недобрые огоньки. Это уже не тренировка, это куда больше похоже на охоту, азарт которой заставлял нервно закусить губу от возбуждения.
Леонхарт не собиралась упускать свое. Йегер же какого-то черта медлил, хотя она и видела не так уж тщательно скрываемое желание повторить заход еще разок.
Он... думает, что ее щадит?
Приоткрытые губы сложились в усмешку, от которой еще в Марлии мальчишки вдвое крупнее Анни срочно вспоминали о том, что их, красивых и пока здоровых, ждет дома мамочка. А сквозь сладкую истому, начавшую было растекаться по разгоряченным тренировкой мышцам, начала просачиваться и откровенная злость.
Вот уж нашел ту, о чьих чувствах беспокоиться!
Ей нужно одно мгновение, чтобы сделать подсечку и заставить Йегера рухнуть прямо в траву. Еще одно для того, чтобы оказаться рядом, нависая сверху, упиваясь его взглядом и тяжело дыша от волнения.
Наверное, в таких случаях принято говорить какую-то романтичную чушь, признаваться в чувствах или извиняться не пойми за что. Тогда-то и мир перевернется, и бабочки запорхают, и все остальное, совершенно не волнующее Анни сейчас, тоже произойдет. Но ей не это нужно.
Леонхарт далека от возвышенного. Ей достаточно просто обвить Йегеровскую шею, впиваясь лишенным даже намека на невинность или сдержанность жадным поцелуем. Выгнуться, пачкая белоснежные брюки в траве и упираясь своей грудью в чужую, чувствуя биение его сердца, чтобы этот остолоп начал понимать, чего от него ходят и куда могут катится все церемонии.[icon]http://i.imgur.com/5d95GcG.gif[/icon]

+2

7

You are the snowstorm
I'm purified
The darkest fairytale
In the dead of night

Таких чувств и эмоций Эрен точно не испытывал еще в своей жизни. Впервые он ощущал эти особенные мурашки, пробирающиеся под каждую клеточку кожи, чуть покалывая ее изнутри. Впервые его сердце замирало не от страха, предвкушения борьбы или радости, впервые оно замирало от накатывающей, всепоглощающей истомы.
Сладкое, тягучее, заполняющее все тело блажество. Если бы эмоции человека могли быть видны, то сейчас тело Эрена непременно окутал бы теплый мягкий свет, ослепляющий всех вокруг.

Йегер шумно выдохнул, когда потерял равновесие, и чуть шикнул, когда его спина ударилась о землю. Он удивленно вскинул взгляд на девушку, но не успел сказать и слова. Сладкий плен накрыл его вновь. Теплые губы, влажные губы, мягкие губы. В этот раз поцелуй был другим. Он не обволакивал, он не грел, он разжигал. Казалось, что Анни сошла с ума, и заражала его этим сумасшествием. Эрен легко был ведом ею, он поддавался ее настроению, он поддавался его действиям.
И теперь он сам целовал ее грубо: кусал ее губы, сильно сжимая зубами, а затем мягко посасывал, словно прося прощения. Он по хозяйски положил руку ей на бедро и стал его оглаживать, чуть сжимая пальцами. Эрен погружался во власть эмоций, совершенно не отдавая себе отчета в действиях. все, что он сейчас ощущал, это невероятный жар, разносящийся по всему телу, оглушающее сердцебиение одно на двоих, и сбивчивое дыхание, проскальзывающее между поцелуями.

Парень резко привстал, опираясь на один локоть, чтобы быть еще ближе к блондинке. Рука скользила все выше, очерчивая тонкий изгиб талии, скрывающейся сейчас под таким ненужным куском ткани от футболки. На секунду Эрен замер, а потом подцепил пальцами края белой майки, чуть задирая ее, и коснулся уже оголенного участка кожи внизу живота. Горячая. Обжигающе горячая. Он медленно провел по ней костяшками пальцев, почти невесомо, почти не касаясь, словно дразня. Он не разрывал поцелуй, продолжая терзать ее губы, когда рука скользнула выше, уже полностью ложась на кожу, поднимаясь все выше и выше, пока не достигла очередной преграды из одежды.
Эрен уверенно накрыл грудь девушки поверх ткани лифа, чуть сжимая ее. Его руки слегка подрагивали. Это был первый раз, когда он вообще ТАК касался девушки, конечно он нервничал. Более того, он совсем забылся и даже не поинтересовался не против ли Анни. Но сейчас он даже и не думал об этом. Слишком уверенно и быстро она затуманила его разум сплошным и ярким возбуждением, не позволяющим мыслить здраво.

Эрен наконец оторвался от губ девушки и, продолжая, оглаживать ее грудь, чуть отклонил голову в сторону, начиная покрывать поцелуями ее скулу. Чуть приподняться выше - и его губы уже у нее на шее. Он закусил нежную кожу, а затем провел языком по месту укуса. Он покусывал кожу на ее ключице, и с каждым укусом пальцы на ее груди чуть сжимали выпуклый сосок сквозь ткань, а с каждым извиняющимся в след поцелуем, они мягко его оглаживали.
Йегер не знал, что творит, он шел на поводу своих желаний и инстинктов.

Отредактировано Eren Yeager (2018-04-24 23:03:29)

+2

8

Почему они, черт возьми, не делали это раньше?
Анни знает. Лишь две главные причины, которые заставляли ее постоянно топтаться на месте, не рискуя сделать решительный шаг вперед - страх и какая-никакая гордость. Понадобилась целая уйма времени, чтобы она смогла не без так уж тщательно скрываемых сомнений попробовать снять с себя хотя бы верхний слой брони перед человеком, обязанным ей всеми своими потерями. Он не знал, не мог догадываться, что целует одну из тех, кто виновен во всем, что с ним произошло, однако самой Леонхарт от этого нихрена не легче. Терпкий привкус горечи так и не может раствориться до конца, танцует на натянутых до предела нервах, подобно отчаянному акробату, забывшему про страховку.
Она мечтала хотя бы ненадолго забыться в чужих объятиях, а вместо этого, кажется, делала все только хуже. Невыносимо. Анни чует, что вот-вот сорвется, не выдержит и рухнет камнем вниз, разбиваясь по пути на мельчайшие осколки…
Но ничего подобного не происходит ни в эту секунду, ни в следующую. Из-за Йегера. Снова.
До него все-таки дошло. И достаточно вовремя. 
Леонхарт терпеть не может чувствовать себя слабой. Но в этих руках все привычки и правила отступают дальше и дальше, оставляя только одно желание - продолжать во что бы то ни стало, сдавая рубеж за рубежом, слыша краем уха, как невидимые доспехи трескаются и ломаются под его, Эрена, напором, делая Анни уязвимой с каждым новым мгновением. И чем сильнее они оба распалялись, тем больше блондинка понимала, насколько ей нравится, хочется оставаться в этом странном плену, проигрывая первенство и уступая его власти.
Это ведь всего лишь дело, верно? Никто не умрет, ничего не изменится, если Анни разок позволит себе расслабиться? Никаких присяг и клятв на крови…
По этой же причине, когда пальцы Йегера легко потянули край заправленной под ремень майки, а его ладонь нырнула под ткань, касаясь уже ничем не защищенного живота, напряжение схлынуло вместе со всеми сомнениями. И если до этого момента Леонхарт еще ощущала в себе силы бороться за право вести их дуэт самой, то теперь напрочь забыла о существовании этого варианта: Эрен словно вытягивал из нее тот злобный запал, действуя все настойчивее и увереннее, пока Анни начинала дышать все тяжелее и чаще, чувствуя, куда движется Йегер.
Она прекрасно знала, что сейчас произойдет, но вот в полной мере представить себе, каково это будет в реальности, а не в разгоряченном воображении, не могла.
Займись они и впрямь чем-то подобным раньше, по-настоящему обучить Эрена у нее ни за что бы не вышло. Ведь если то, что происходило в эти мгновения, было лишь началом, прелюдией к основному действию… Тренировками в изначальном смысле их дальнейшие занятия тогда называться могли лишь с очень большой натяжкой.
Анни не выдерживает, тает и сходит с ума от того контраста, в который бросают ее эти ласки. За каждым грубым укусом, за мягким прикосновением и едва ощутимым поцелуем – она льнет к Йегеру, как послушная домашняя кошечка тянется к хозяйской ладони за новой порцией заботы. Настолько незаметно тонет в этом сладком омуте, что пропускает момент, когда издает самый первый  короткий и тихий стон.
«Проклятье…»
Что он с ней творит?
Звук собственного голоса позволяет Леонхарт частично прийти в себя и заодно вспомнить: ей, в общем-то, тоже полагается что-то делать.
Она не дает себе ни малейшего шанса зависнуть с этой мыслью и снова оказаться в окружении сомнений. Собирает крохи еще не до конца растраченной силы воли и разрывает поцелуй, бесцеремонно отталкивая Йегера на траву, не давая ему подняться следом. Замирает на несколько ударов сердца, пока щеки отчаянно алеют, и решительно стягивает так мешающую сейчас куртку. Медленнее и куда неувереннее стаскивает с себя и майку и совсем заторможено, то и дело кусая от волнения губы, заводит руки за спину, возясь с кажущейся жутко сложной и неудобной в этой ситуации застежкой.
Анни впервые настолько уязвима. Обхватив себя за плечи и кое-как прикрыв обнаженную грудь руками, она без следа привычной уверенности усаживается на живот Эрена, не рискуя даже мельком смотреть в его глаза. Горит всем телом так, что даже мельком не ощущает прикосновений прохладного вечернего воздуха.

[icon]http://i.imgur.com/5d95GcG.gif[/icon]

Отредактировано Annie Leonhart (2018-04-04 16:48:46)

+2

9

Если бы он сейчас стоял, то непременно бы рухнул от того, что подкосились его колени. Если бы он сейчас что-нибудь сказал, то это было бы похоже на блеяние новорожденного козленка - столь сильно клокотало сердце где-то на уровни гортани, перебивая дыхание и отбирая доступ к воздуху. Если бы Йегеру сейчас сказали, что сломали все три стены разом, он бы и глазом не повел, так сильно возбуждение застилало его разум. Белой пеленой оно окутывало и не давало мыслить ясно.

Целовать. Кусать. Гладить.

Неопытные руки слегка дрожат. Дыхание совсем сбивается, когда он слышит этот сладкий звук. Его словно обдало высокоградусным паром.Глаза широко распахнулись и он отстраняется внимательно смотря на нее, словно сквозь туман. Он цепляется за ее черты лица, за ее румянец на щеках, за ее неловкие движения.
Эрен словно видел, как она сломала себя внутри, как она сломала эту каменную стену внутри себя, как расплавила железные оковы, сдерживающие ее принципы, как она срывает эту каменную маску, за которой полно чувств и эмоций. Парень завороженно смотрит на нее, словно видит впервые. Он лежит на спине, но хочет рвануть вверх, подмять под себя эту, казалось бы до боли знакомую, но такую непохожую сейчас на себя блондинку.

Но он лишь поднимает свою руку, пальцы на которой едва заметно подрагивают. Внутренне он корит себя и злится на себя. Он же парень, он должен быть сейчас уверенным в себе и своих действиях. Он не должен быть размазней. Но это лишь в глубоких мыслях. сейчас он выглядел столь же уязвимо и смущенно, как и сама Леонхарт. Его пальцы касаются ее рук, прикрывающих наготу, и он на секунду одергивает их - так обжигающе горяча она сейчас.
Йегер не верил, что это он смог так распалить белокурую девчонку, что это от его неуверенных касаний и неумелых поцелуев она сейчас так горит. Хотя, он сам был не холоднее пылающего факела. Он вновь дотрагивается, на этот раз увереннее, настойчиво отводя ее руки в стороны, словно говоря ей таким образом: мне ты можешь доверять безгранично, безоговорочно, бесконечно.
Словно говоря: я тебе ДОВЕРЯЮ ТОЧНО ТАК ЖЕ.

Анни красива. Безумно. А легкий румянец на ее щеках лишь только подчеркивает эту красоту. Эрен аккуратно проводить ладонью между грудьми, чуть надавливая, скользит пальцами по ключицам и чуть вверх по шее, сильно сжимая бледную кожу, пока не достигает ее подбородка. Он аккуратно обхватывает его двумя пальцами и разворачивает к себе. Пару секунд смотрит ей в глаза - и от этого контакта прошибает насквозь. сейчас он не позволяет ей отвернуться, сейчас она слабее него, но он не позволяет ей почувствовать это, он не позволяет ей испугаться этого чувства.
- Ты прекрасна, - тихо, но в тоже время оглушающе громко, шепчет он, вновь приподнимаясь и кратко целуя Анни в губы, - не смей стесняться этого.
Он усмехается, в этот раз вовлекая ее в длинный пьянящий и глубокий поцелуй, обхватывая ее сзади за талию и сильнее прижимая ее к себе.
Ему мало.
Чертовски мало.

Эрен отрывается от сладких губ и спускается ниже, не упуская ни одного миллиметра кожи, пока его язык дразняще не касается коричневого ореола соска. Парень блаженно прикрыл глаза, сжимая второй рукой оголенную грудь. Возможно, чуть сильнее, чем следовало бы, возможно, чуть грубее, чем нужно было бы. Но ему уже сорвало крышу. Он уже был опьянен.

Целовать. Кусать. Гладить.

Приподнявшись, Йегер легко отрывается от земли, крепко сжимая девушку, и ловко меняет их местами. Теперь она падает на земь, ударяясь спиной, теперь он нависает сверху. Изучает ее тело своими губами, словно голодный зверь. Спускается так низко, что прекрасно чувствует, как тесны становятся штаны..
Как крепко у него стоит.
Еще чуть-чуть и он зарычит, еще чуть-чуть и он потеряет последние остатки разума. Он легко расстегивает пуговицы на белых штанах, он настойчиво сдирает их вниз, освобождая ноги девушки от плотной ткани. Он смотрит на нее сверху-вниз, он замер. Словно хищник перед нападением на свою жертву. Его глаза неистово блестят, превращая темно-зеленый в ярко-изумрудный. Секунда - выдох. Секунда-вдох, и его дрожащие пальцы ныряют под тонкую ткань нижнего белья. Его просто обжигает от чувства жара, но он уверенно надавливает средним пальцем на клитор девушки, уходя в круговые движения.
Он смотрит ей в глаза. Он ее хочет. И только далекие возгласы подсознания не позволяют ему окунуться полностью в юношескую страсть.

Отредактировано Eren Yeager (2018-06-14 22:38:14)

+2

10

Анни в полной мере чувствует его взгляд: тот исследует ее тело куда как откровеннее и увереннее, нежели спешно одернутая ладонь. Йегер отчего-то медлит, задерживается, но шифтер даже не думает его торопить - эта пауза нужна ей ничуть не меньше, чем весь сегодняшний вечер, позволяя без остатка впитать в себя всю палитру чужих эмоций от смущения до нетерпения.
Милый Йегер. Добрый Йегер. Глупый Йегер.
Она не рискует дотронуться до него в ответ кончиком пальца или даже взглядом. На разные лады повторяет про себя, как заведенная, что Эрен для нее - просто удачно подвернувшаяся возможность, удобное одноразовое средство, с которым легко и совсем не жалко расстаться. И рассчитывать на что-то большее - глупо, самонадеянно и абсолютно излишне. У нее и без того было множество самых разных желаний. Ни одно так и не исполнилось. C чего бы вдруг ждать исключения в этот раз?
Леонхарт и не думает на что-то надеяться. Только напрягается, быть может, излишне заметно, когда Йегер прикасается к ней снова. Подавляет легкий испуг и с горьким предчувствием поднимает подозрительный взгляд. Собирается, как перед полноценным боем, будучи уверена: если заранее приготовиться к удару, будет совсем не так больно.
А потом Эрен начинает говорить.
Чувства. Анни всегда была на них предельно скупа. А теперь они захлестывают ее с такой силой и стремительностью, что шифтер почти физически ощущает, как те сталкиваются друг с другом внутри нее и разбиваются на тучи острейших осколков - те рассекают ее на кровавые лоскуты, пробивают насквозь и рикошетят обратно.
Йегер возненавидит ее, едва узнает правду. Задушит, загрызет, изорвет в мелкие ошметки…
Леонхарт почти не сомневается: даже если этого и не произойдет, сама себя она до конца так и не простит. Глубокая зарубка на душе останется, не заживет, испаряясь с легким шипением, подобно любым ранам, которые способно побороть тело перевертыша. Лицемерно и ужасно по-человечески. Будто ей и впрямь доступна такая роскошь, вроде раскаяния или сожалений.
Йегер делает ее слабой. И зависимой. Быть может, дело не только и не столько в вине перед ним – Анни к своим годам успела натворить столько, что язык устанет перечислять. Она… пожалуй, благодарна ему. Признательна ровно до той степени, пока может сохранять видимость искренности между ними, не изменяя себе окончательно.
А еще он был первым, кто назвал ее красивой.
В его движениях нет ничего похожего на наигранную пошлость или совершенно неуместную нежность. Действовал ли Эрен исключительно интуитивно, сделал ли вывод из предыдущего раунда – не все ли равно? Анни довольна, наслаждается этим напором и ничего не говорит: слова совершенно излишни, особенно, когда Йегер сам все делает так, как надо, чтобы она разом позабыла про все свои страхи и сомнения.
Тихие стоны вырываются сквозь плотно сжатые зубы. По телу пробегает легкая дрожь, а от жара низ живота начинает сводить тем приятнее, чем Эрен становится настойчивее. И если в самом начале Леонхарт еще каким-то образом пыталась бороться, оставляя ногтями на чужих плечах красноватые отметины, то теперь сдалась окончательно, позволяя подмять себя и прощаясь с ролью ведущей в их дуэте.
Йегер продолжает спускаться. Анни не видит – чувствует и выгибается в пояснице, запрокидывая голову и до крови прокусывая собственную губу. Чутко замирает, пока он возится с пуговицей и молнией, взволнованно втягивает воздух, понимая, что ее ждет дальше, и крепко зажмуривается, когда нависшая над ней тень подается вперед.
Она напряжена до предела. И в следующие мгновения это играет с ней очень злую шутку.
Анни рефлекторно сводит ноги вместе, зажимая ладонь между бедер, но ощущения от этого только усиливаются. Стон – гортанный и куда громче, чем все предыдущие, и мышцы разом обмякают, едва по ним прокатывается горячая волна.
Из-под хищного взгляда не убежать. Но Леонхарт и не собиралась прятаться. Ее собственный – чуть замутненный, умоляющий и сердитый. Она не станет просить. Ни за что не скажет вслух.
«Остановишься – убью.»
Йегер дразнит ее. Кажется. Анни не хочет вникать и разбираться. Молча протягивает к нему руки, кончиком языка слизывая кровь с губы.
Какого черта он ждет?

+2

11

Lying beside you
Listening to you breathe
The life that flows inside of you
Burns inside of me
Hold and speak to me
Of love without a sound


[indent]Этот громкий стон, отличающийся от всех предыдущих, действует на Эрена совершенно неожиданно. Словно сигнальная ракета для спасателя, словно красная тряпка для быка, словно искра огня в наполненной газом комнате. Ему срывает крышу, полностью, безвозвратно. Никаких мыслей. Одно сплошное неистовое желание, так сильно давящее на пах.
Парень резко отстраняется, быстро и неуклюже от того, что дрожат руки, стаскивая  с себя пыльную грязную футболку через голову и тут же откидывая ее в сторону. Не теряя ни секунды, он вновь припадает к губам девушки, прижимаясь к ней всем телом, ощущая этот один жар на двоих. Воздух едва поступает в легкие, но он продолжает ее целовать, рвано, грубо, судорожно, словно она могла исчезнуть в любой момент, словно все происходящее могло оказаться сном.
[indent]Он дрожал. Но вовсе не от страха или неуверенности, он дрожал всем телом от нетерпения. Оно сжало все тело в тугой ком, не позволяя полноценно дышать, не разрешая организму отдавать отчет в своих действиях. Эрен едва ли справляется с пуговицами и молнией на своих собственных штанах - так сильно не слушаются его пальцы. Но при этом он все так же продолжает терзать губы Леонхарт, чувствуя солоновато-железный привкус крови.

[indent]Разве чувства могут быть столь сильными?
[indent]Разве может быть так безупречно здорово, до онемения кончиков пальцев?

[indent]Эрен никогда в жизни не думал, что сможет испытать что-то подобное, столь яркое и ошеломляющее. Он привык, что по жизни нога в ногу с ним идет боль, либо разочарование и предательство. Он просто всегда был настороже - всегда готов принять очередную порцию. И как же здорово было сейчас забыть об этом. Хотя бы на время, но выбросить все прочь из головы, просто окунуться с головой в нечто новое. Туда, где не будет щемящей тоски и боли на душе.
[indent]Йегер наконец справился с раздражающими застежками, на секунду он замер, а затем уверенно стянул штаны сразу вместе с трусами вниз. И вот сейчас ему стало страшно. Что делать дальше? Вдруг не получится? А если ей будет больно? Как это вообще происходит? Подробных вечерних разговоров с отцом на тему: сына, сегодня поговорим о сексе - у него не было. А члены их отряда не могут похвастаться богатой сексуальной жизнью. Пошлые шутки и нелепые детские фантазии - это все, что его окружало, это вся доступная информация.

[indent]Заколебавшись, Эрен взглянул на Анни. Прекрасная, утонченная, распыленная - она словно дала ему толчок к действиям. Отступать было поздно. Они зашли уже слишком далеко и будет совсем нелепо сейчас струсить и дать на попятную. Больше всего он ненавидел трусов, и явно не собирался сам таким становиться, даже если в таком щепетильном вопросе.
Он подцепил пальцем ее нижнее белье, и потянул вниз, благодаря девушку за то, что она приподняла бедра, помогая ему избавиться от мешающего лоскута ткани. Он аккуратно высвобождает ее ступни из плена белья и аккуратно кладет его рядом. Эрен быстро возвращается к девушке, сам своевольно устраиваясь между ее ног, не позволяя свести бедра. Он вновь положил руку на ее промежность, ласково проведя снизу вверх, почти невесомым прикосновением. Словно успокаивая, словно говоря, что все будет хорошо.

[indent]Опустившись на один локоть, парень посмотрел ей точно в  глаза, пронзая насквозь, заглядывая глубоко внутрь, словно ища там подвох, словно желая увидеть, действительно ли она этого хочет. Обхватив свой член рукой, он двинулся бедрами вперед, пока головка не коснулась влажного горячего входа.
Эрен замер, продолжая все так же смотреть точно ей в глаза.
Пульсирующая кровь в паху говорила, нет, кричала о том, что терпеть больше нет сил.
Задержав дыхание, он двинулся вперед, не отрывая от Анни взгляда, смотря на ее реакцию. Медленно, миллиметр за миллиметром, плавно, он входил в нее. Нереально горячее чувство тугости вокруг его члена просто сводило с ума.

[indent]И лишь войдя до конца, он шумно выдохнул, все так же не позволяя себе моргать. Если сердце до этого билось неистово, то сейчас оно просто разбилось на миллион маленьких его копий, и каждая из них стучала с еще более усиленным ритмом. Хотелось кричать от блаженства, но он лишь крепко сжал зубы.

0


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » и пусть реальность подождет


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC