chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » darkside: truth in your lies


darkside: truth in your lies

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

truth in your lies

http://funkyimg.com/i/2CrMr.gif  http://funkyimg.com/i/2CrMs.pnghttp://funkyimg.com/i/2CrMu.png  http://funkyimg.com/i/2CrMt.gif
Two Steps From Hell – Calamity

участники:Anakin Skywalker & Leia Skywalker

время и место:Корусант/Иалор, 16 ЭИ

СЮЖЕТ
Империя требует жертв. И эти жертвы кажутся Лее такими неправильными и несправедливыми, что она готова подвергнуть сомнению все, во что так безотчетно верила. Она может позволить себе такую смелость — обвинить своего отца в том, что он неправ. Но права ли она сама?

[nick]Leia Skywalker[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2CrPq.png[/icon][status]the cage of my darkness is fragile[/status][sign]что мне сказать, если стала сама – юла,
мчусь по спирали, и близится край стола.
если разбиться – то так, чтоб куски стекла
не соберешь в кулак
[/sign][info]<div class="lzname"><a href=""><b>ЛЕЯ СКАЙУОКЕР, 16</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>Будущее//</b><br>» Галактическая Империя<br> » Наследница императора<br>» Bring peace and justice to the galaxy, whether the galaxy wants it or not</div>[/info]

Отредактировано Leia Organa (2018-04-13 11:00:49)

+4

2

За широким панорамным окном на бескрайний город опускалась ночь. Расправив плечи и сцепив за спиной руки, император Галактической Империи смотрел на огни Корусанта, на медленно темнеющее небо и мельтешащие далеко внизу аэроспидеры. Ногти левой руки впивались в кожу ладони, и ощущение не боли, но чего-то, что скорее можно было охарактеризовать как напоминание, не позволяло полностью погрузиться в бушующий поток собственных мыслей, удерживая в зыбком здесь и сейчас, требующем к себе внимания.
Его дыхание было глубоким и ровным, но каких усилий стоило ему держать это хрупкое спокойствие, можно было сказать по едва заметно двигающимся желвакам и излишней напряженности всей его позы, безупречно прямой спины и высоко поднятой головы.
В груди стягивалось тугим клубком давно уже ставшее привычным чувство злости и напряжения, согревающе теплое, опасно балансирующее на грани обжигающего. Взгляд тускло-желтых глаз, окаймленных тонким бордовым ободом, был направлен на распростершийся перед Императором город, но не видел его.
Мысли Энакина были далеки от умиротворяющего созерцания, и он едва выхватывал информацию из несомненно важной речи Оби-Вана, но главная часть истории уже была озвучена, и слова прокручивались в его голове как поставленная на повтор голозапись.
Повстанцы.
Энакин резко выдохнул, едва удерживаясь от того, чтобы не развернуться и ударить механической рукой по находившемуся позади него столу или использовать Силу и швырнуть что-нибудь в широкое окно перед ним. Он не знал, что порадовало бы его больше: ощущение жесткого сопротивления металла или переливающийся звон разбивающегося на тысячи осколков стекла. Возможно, хрип человека, задыхающегося в безжалостной хватке удушья Силы.
Какая жалость, что его не было рядом, когда Оби-Ван нашел Лею на базе повстанцев.
Какое счастье, что его не было рядом.
Теперь его дочь была дома. Эта мысль должна была успокаивать, но вместо облегчения Энакин ощущал лишь нарастающую ярость и необъяснимое беспокойство, причину которому он еще не мог отыскать. И это предчувствие, прежде невидимо крывшееся где-то глубоко внутри, теперь изводило его.
Спасибо, — было единственным, что ответил Энакин на долгий пересказ произошедших событий.
И трудно сказать, была ли это благодарность за возвращение дочери домой или за то, что в кои-то веки Оби-Ван сумел вовремя замолчать и сдержать при себе свои нравоучения, в тот момент, как, впрочем, и в любой другой, совершенно Энакина не интересовавшие.

Лея сбегала и прежде.
Это событие не должно было удивлять, но на сей раз что-то было иначе. Продуманный ею план поражал своими масштабами, но еще сильнее он поражал своим безрассудством. Если то, что рассказал Оби-Ван, было правдой, Лея должна была обдумывать свой побег не одну неделю — Энакину хотелось верить, что его дочь думала, прежде чем делать подобные вещи. Но даже если она и думала, то недостаточно хорошо.
Его злил не столько тот факт, что Лея сбежала, сколько риск, которому она себя подвергала, добровольно сдаваясь врагу и не рассказывая никому о своих планах. Его злили ее глупая самостоятельность, ее своевольство. Ее характер.
Кое-кто посмеялся бы над этим.
Энакину не хотелось смеяться.
Стиснув зубы, он заставил себя отвлечься, позволяя чувствам внутри него не успокоиться, но перестать накаляться. Ему следовало взять себя в руки прежде, чем встречаться лицом к лицу с дочерью.
Потому что нечто подсказывало ему, что эта встреча не будет легкой.

Он пришел к ней на следующий день. У дверей в комнату Леи стояли приставленные им самим накануне стражи, недвижимые, похожие больше на изваянных из красного мрамора истуканов, чем на живых существ. Энакин прошел мимо них, не удостоив даже взглядом, слишком поглощенный предстоящим разговором, чтобы замечать хоть что-нибудь вокруг.
Злость все еще сдавливала его грудь. С каждым шагом, что приближал его к комнате дочери, он все ярче ощущал ее присутствие, и одного этого хватало, чтобы нарушить его собранность. Переступая порог, Энакин уже знал, что не сможет держаться отстраненно и холодно, как намеревался. Беспокойство вновь замаячило где-то на краю сознания, но прочие чувства были намного ярче.
В конце концов Энакин позволил себе не сдерживаться. Он и так знал, что его недовольство, раздражение и гнев мог ощутить любой чувствительный к Силе человек, как бы сильно он ни старался их скрыть — а старался Энакин откровенно плохо. Пусть у Леи будет возможность оценить масштаб проблем, в которые она ввязалась, до того, как у нее появится возможность заговорить.
Лея, — имя дочери, мягкое, мелодичное, в устах Энакина прозвучало похожим на пощечину. Он ненавидел разговаривать с ней в таком тоне, но порой ситуации складывались так, что иного варианта он не видел.
Когда их взгляды встретились, Энакин ощутил накатившую на него новую волну злости.
Рад видеть тебя дома. Живой и здоровой, — он прошел глубже в комнату, останавливаясь прямо напротив дочери и не отводя взгляд от ее лица, словно если бы он сделал это, то потерял бы с ней всякий контакт. — Не потрудишься ли объяснить, о чем, во имя Силы, ты думала? Отправиться к этому мерзкому повстанческому сброду в одиночку? Самостоятельно разобраться с тем, против чего борется вся имперская армия? Ты действительно думала, что никто не отправится за тобой, что ты можешь придумывать невероятно хитроумные планы, не ставя никого в известность, и после этого иметь наглость высказывать недовольство тем, что тебя попытались спасти?
Незаметно для себя Энакин повысил голос, не переходя на крик, но выдавливая из себя слова со все большей жесткостью.
Он не ждал, что Лея ответит на его вопросы. Он предпочел бы, чтобы она и вовсе молчала, не делала ничего, послушно сидела в их чудесном дворце, под его постоянным присмотром и защитой.
Но этого не могло случиться — не в этом мире, не в этой жизни.
[icon]http://s4.uploads.ru/VWg24.png[/icon][sign]


[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=5323#p566435"><b>Энакин Скайуокер, 38</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>будущее//</b><br>» далекая-далекая галактика;<br> » император Галактической Империи;<br>» мир и порядок среди хаоса и лжи.</div>[/info]

Отредактировано Anakin Skywalker (2018-03-01 00:47:17)

+4

3

Лея не знала, куда девать свою злость. К этой злости примешивались досада, разочарование, некоторая растерянность и, как ни странно, стыд. Планы, которые она выстраивала так тщательно и осторожно, провалились с оглушающим треском,  а она стала пленницей собственной комнаты на неопределенное время. Никто не вышел встретить ее, когда Оби-Ван приволок ее обратно к императорскому дворцу в добровольно-принудительном порядке. Никто не пришел к ней, надежно запертой в четырех стенах, чтобы привычно отчитать за своевольную выходку или хотя бы убедиться, что она в порядке. Конечно, разрази их космос, она была в порядке! Но ей хотелось бы, чтобы это кого-то заботило. Отца, мать, Люка. Да хоть Оби-Вана, бросившего ее тут на произвол судьбы. Но когда Лея прощупывала свое окружение сквозь Силу, то не чувствовала их присутствия. Только определила, что к ее комнате приставили двух чувствительных к Силе из дворцовой стражи — так что даже если у нее бы и получилось каким-то образом выскользнуть из комнаты, то она ни за что не смогла бы заморочить им голову и прошмыгнуть мимо них. Эти ребята не хуже нее самой умели защищать свой разум от вторжения. Вот и получалось, что Лее не оставалось ничего иного, кроме как покорно ждать, пока кто-то не соизволит вспомнить о ней. Полагая, что это игнорирование — всего-то еще один способ наказать ее, она злилась еще больше, но и в своей хлещущей через край злости она оставалась бессильной. Уже не в первый раз ее любимый и безопасный дом был больше похож на клеть.

Ее одиночество длилось только один день, а показалось, что не менее недели. Когда отец появился на пороге ее комнаты, она чувствовала волны его отрицательных эмоций, так похожих на ее собственные, а потому заранее знала, что разговор предстоял серьезный. Но когда она поднялась со своего кресла у панорамного транспарастилового окна, лицо ее было жестким и непроницаемым, как дюрасталь. Эмоции плескались в ней, угрожая перелиться через край, но виноватой она себя уж точно не считала.
Отец, — эхом отозвалась Лея, оставаясь на месте, но не отводя взгляда. Как если бы это была игра — кто первый повернет голову, посмотрит в сторону, отвернется, тот проиграл. — Раз уж Оби-Ван рассказал тебе все о моих провалившихся планах, то я не вижу смысла объясняться. Я все продумала наперед, а если мои действия подразумевали риск, то я готова была рисковать. Кто-то должен. 
Она искренне не понимала, почему должна пускаться в объяснения, ведь все и так было очевиднее некуда. С ее точки зрения. Тем не менее, она продолжала говорить, потому что успела накопить много невысказанных мыслей во время скучного и одинокого ожидания. Мысли рвались наружу, а Лея не считала нужным их сдерживать.
Я могла бы одним махом подкосить Восстание и вычислить предателей в Сенате, — не без гордости заявила она, как если бы на самом деле смогла достичь этой цели. — Разве я могла упустить такую возможность? Разве я имела право сидеть сложа руки, когда в моих силах было повлиять на ход событий, помочь? И если бы я пришла к тебе и матери, рассказывая вам обо всем заранее и спрашивая вашего разрешения, то разве вы позволили бы мне сделать хоть что-то? Я так не думаю.
Если бы она поступила так наивно и опрометчиво, надеясь на поддержку родителей, то ее наверняка заперли бы точно так же, как и сейчас. Следили бы за ней во все глаза, чтобы у нее попросту не было возможности начать претворять свои планы в действие. Лея почему-то не сомневалась в этом. Сколько она себя помнила, ее всегда опекали сверх меры, как если бы смертельная опасность поджидала ее за каждым углом. Иногда на то действительно были причины, и даже сама Лея признавала это. Но чаще всего попытки родителей оградить ее и Люка от всего мира оставались безосновательными, даже абсурдными. Так ей казалось.

Я действовала исключительно в интересах Империи. И мне хотелось бы, чтобы ты поддерживал меня, а не пресекал мои попытки на корню.
Решительность смешалась с самой настоящей обидой. Сдержанное выражение лица дрогнуло, губы скривились, в глазах отразилось замешательство. Лея смотрела на своего отца так, будто бы он предал ее самым неожиданным и подлым образом.
Я только хотела помочь, так почему ты упорно мешаешь мне? Если бы тебя так уж беспокоила моя безопасность, ты бы отправился за мной сам, а не посылал бы Оби-Вана.
Еще одна обида — концентрированная, застарелая. Разумом Лея понимала, что не может сам Император отправляться на задворки галактики, в сущую неизвестность, чтобы отыскать сбежавшую дочь. Но именно сейчас она руководствовалась отнюдь не разумом, хоть и старалась выстраивать свои упреки логически. Ей было обидно, как ребенку, вынужденному всю свою жизнь соревноваться за внимание родителей с высоченной горой важных дел. И проигрывать куда чаще, чем выигрывать.
Так в чем дело? Ты не доверяешь мне? Думаешь, я ни на что не способна?
Упершись руками в бока, Лея приподнялась на цыпочки. Смотреть на отца снизу вверх удручало, но что поделать, если так ей приходилось смотреть на всех в своей семье. Проклятие ее роста. Тем временем, с ее губ вот-вот готов был сорваться еще один вопрос, исполненный гнева и возмущения. Лея открыла рот, но вдруг на ее лицо словно легла тень, а огонь в глазах будто поумерили брызгами холодной воды. Впервые с начала этого разговора она отвела взгляд, больше не пытаясь выиграть. Она просто непроизвольно задумалась о том, что именно случилось бы, если бы отец не вмешался в ее расчудесный план. Самая вероятная возможность, которую она поначалу хотела использовать в качестве еще одного аргумента, совсем не понравилась ей.
А впрочем, может оно и к лучшему, что мои планы пошли ворнскру под хвост, — выдохнула Лея, сама себе удивляясь. — Повстанцы — совсем не те, за кого я их принимала.
[nick]Leia Skywalker[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2CrPq.png[/icon][status]the cage of my darkness is fragile[/status][sign]что мне сказать, если стала сама – юла,
мчусь по спирали, и близится край стола.
если разбиться – то так, чтоб куски стекла
не соберешь в кулак
[/sign][info]<div class="lzname"><a href=""><b>ЛЕЯ СКАЙУОКЕР, 16</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>Будущее//</b><br>» Галактическая Империя<br> » Наследница императора<br>» Bring peace and justice to the galaxy, whether the galaxy wants it or not</div>[/info]

Отредактировано Leia Organa (2018-03-16 12:07:57)

+4

4

Не стоило бросаться обвинениями с порога. Мимолетная мысль исчезла так же быстро, как появилась. В подобных вещах Энакин никогда не проявлял чудес рассудительности и рационализма, и агрессия, последовавшая со стороны Леи в ответ на его вполне обоснованные, надо заметить, претензии, лишь подстегнула его.
Ты не думаешь, — повторил он за ней, и в его голос закрались нотки едкого сарказма. — Поэтому считаешь, что сбегать, не сообщая ничего, это очень умно? Знаешь, как я это вижу? Внешнее Кольцо кишит повстанцами, пиратами и прочим отребьем, в любой момент готовыми разодрать Империю своими когтями, и в это время моя дочь пропадает. Что я должен думать? Что это все происходит во благо Империи? Что я должен сесть и подождать, вдруг у моей дочери есть план, и я смогу вновь увидеть ее живой, а не получу ее обратной посылкой по частям?
Энакин явно увлекся, преувеличивая масштабы проблемы. Повстанцы не были дикарями, и даже он, при всей своей ненависти к оппозиции, не мог считать их способными на подобное. Пока они не давали поводов. С другой стороны, к ним в руки еще никогда не попадали пленники настолько важные, как Лея Скайуокер, дочь Императора, ради которой тот несомненно готов был пойти на многое. Предугадать, что повстанцы захотели бы с ней сделать, осознавая ее ценность, было сложно.
Посещавшие Энакина мысли о том, что могло случится с Леей, отличались невероятной пессимистичностью и яркостью, так что сейчас он просто высказывал реально имевшиеся у него страхи, которые прежде старательно держал при себе. Теперь, конечно, эти страхи оказались пусты. Оттого их было намного проще прикрыть не менее реальной и искренней злостью.
Я тебе мешаю? Уж прости, что я о тебе беспокоюсь, — на этих словах тон Энакина стал почти обычным, если не считать кипящего в нем гнева, из-за чего слова походили больше на шипение. — Тебе не хватает моего внимания? Что ж, теперь ты его получишь. Ты получишь его столько, что тебе никогда больше не взбредет в голову совершать подобные глупости.
Ты больше никогда не покинешь стен дворца. Ты не выйдешь из собственной комнаты без сопровождения. Энакин готов был бросаться самыми абсурдными обещаниями, и эта недосказанность тяжело повисла между ними. Недосказанность была лучшим вариантом. Если бы Энакин озвучил эти мысли, их спор мог бы перерасти в нечто более серьезное.
Энакину отчаянно хотелось оградить своих детей от внешнего мира, от опасностей, от всей той грязи, от которой ему никак не удавалось очистить Галактику. Лучший мир, мир без лицемерия, коррупции, лжи и несправедливости — где он? С каждым проходившим годом Энакин испытывал все меньше веры в то, что такой мир когда-нибудь удастся построить, и вставший очередным препятствием между Галактикой и ее светлым будущим Альянс был лишь очередным доказательством его подозрениям.
Но сдаваться он не собирался.
Как я могу доверять тебе принимать серьезные решения, если ты до сих пор ведешь себя как безрассудный ребенок? Если ты не доверяешь мне?
В этом Энакин был честен. Он чувствовал в Лее стремление к действию — в обход его воли, избегая его помощи. Глупо, то, что она пыталась сделать, выходило за все рамки разумного. Конечно, он не позволил бы ей самой воплотить этот план в реальность, несмотря на все ее заверения в безупречности задумки. Он ни за что не рискнул бы ее жизнью ради призрачного шанса нанести по Восстанию удар.
Он мог бы рискнуть своей. Но это было совершенно другое дело.
Как объяснить Лее, что проблема не в доверии? Или не только в нем. Как объяснить ребенку, что он навсегда останется ребенком в глазах родителя?
Последние слова Леи заставили Энакина подавиться уже просившейся на язык новой тирадой. Вновь он ощутил болезненный укол беспокойства, и это секундное острое ощущение немного остудило его пыл.
Немного.
О чем ты говоришь? — Энакин не пустил тревогу в голос и скрыл ее от Леи в Силе. Как он был бы рад, если бы мог скрыть это омерзительное чувство и от себя самого, но над некоторыми вещами он все еще был не властен.
Что значит, «повстанцы — не те, за кого ты их принимала»?
На этот раз интонация получилась требовательной — и ничего больше. Никакой агрессии, никакой злости. Ощущение, что они коснулись некой важной темы, что за словно невольно брошенными Леей словами кроется нечто серьезное, заставило Энакина отойти от своей наступательной стратегии.
Чего он мог ею добиться? Только выплеснуть собственные эмоции, избавившись от их тяжелого груза и — что? Переложить этот груз на Лею? Таким эмоциям было место на поле боя, но не дома. Лея не изменит свои взгляды на жизнь только от того, что отец выскажет ей свое недовольство.
Такие разговоры состоялись между ними и раньше — и ничего не менялось.
[icon]http://s4.uploads.ru/VWg24.png[/icon][sign]


[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=5323#p566435"><b>Энакин Скайуокер, 38</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>будущее//</b><br>» далекая-далекая галактика;<br> » император Галактической Империи;<br>» мир и порядок среди хаоса и лжи.</div>[/info]

Отредактировано Anakin Skywalker (2018-03-01 00:47:03)

+4

5

Многие не решились бы даже упомянуть повстанцев в присутствии Императора. Многие, но не Лея. Тем не менее, она обнаружила, что ей трудно подобрать слова для объяснения, потому что в ее голове воцарилась сущая сумятица. Ее личная картина мира столкнулась с губительными сомнениями, едва пережила это столкновение, а теперь раскачивалась на шатком фундаменте. Лея знала, что отцу это не понравится. Ей было все равно. Обратившись к Силе за поддержкой, она снова подняла взгляд, высоко держа голову и упрямо поджав губы.
Все то, что ты рассказывал о повстанцах — неправда, — решительно заявила она, продолжая говорить с тем же напором, с каким прежде озвучивала свои упреки. Эта ссора отнюдь не закончилась — просто тема сменилась.
Когда я шла им навстречу, они были для меня не более чем террористами. Злокозненными вредителями, которые по какой-то непонятной причине не хотят жить спокойно. Но я ошибалась.
Лея покачала головой, принимая на себя вину за собственную ошибку. Да, ее обманули ложным представлением о Восстании, но она ведь поверила, не сомневаясь, не оспаривая, не пытаясь разобраться самостоятельно. Когда речь шла о состоянии галактики, взгляды отца казались ей единственно правильными — разве он мог ошибаться? Разве она могла ошибиться в нем? Эти мысли были до того неприятными, что Лея болезненно скривилась, отгоняя их прочь, чтобы сосредоточиться на том, что она должна была сказать.
Не знаю насчет всех повстанцев, но те, которых я встретила, не злы. Им можно предъявить многое, но они не злы, — она говорила с пламенной уверенностью, несмотря на растерянность и смятение, поселившиеся на донышке ее глаз. — Я наблюдала за ними, слушала их и понимала, почему они приняли сторону Восстания. Им не нужна власть, им не нужны хаос и разрушения — они просто хотят жить. Жить свободно, без страха, с уверенностью в своем будущем. Они боятся, они запутались, они в отчаянии, они рассержены. Но они не зло, с которым следует бороться.
Чем больше она говорила, тем сильнее в ней крепчала уверенность в своей правоте. Сомнения уступили место искреннему вдохновению, от которого плечи Леи расправились, подбородок поднялся вверх, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Повстанцы совсем не доверяли ей, за исключением парочки добродушных и неопытных жителей базы, которые охотно велись на ее игру и видели в ней ни в чем не повинного ребенка. Но ей вовсе не надо было затевать с ними задушевные разговоры, чтобы видеть, что они из себя представляли и догадываться о их мотивах из обрывков их болтовни. Пилот, чьего имени Лея ни разу не услышала, потерял семью и дом, когда Империя силой включила его планету в свой состав, подавляя сопротивление лоялистов павшей Республики. Когда это произошло, он занимался доставкой корпоративных грузов, а по возвращению застал только дымящиеся руины там, где была вся его жизнь.
Связистка Рина стала преступницей и предательницей только потому, что опрометчиво предоставила ночлег незнакомому путешественнику и залечила его раны. Когда поутру на ее пороге появились вооруженные до зубов имперские солдаты, оказалось, что путешественник был джедаем, так что его незамедлительно арестовали вместе со всеми, кто посмел его приютить. Рина успела убежать, но ее сестрам повезло меньше — они так и не вернулись домой. Рина все еще надеялась, что они живы, и однажды она сумеет освободить их из невесть какой имперской тюрьмы.
Ровесник Леи по имени Корвин, отнесшийся к ней с неподдельными дружелюбием и участием, рассказывал, что он родом с Корусанта. К Восстанию он присоединился вместе со своей матерью после того, что имперская секретная служба сделала с его отцом. А именно, отца Корвина заподозрили в пособничестве одному коррумпированному сенатору, который присваивал часть выделенных его планете финансов. В итоге эти обвинения были сняты, но слишком поздно — обвиняемый успел побывать в пыточной, и этот опыт лишил его рассудка.
Эти истории, равно как и намеки на другие личные трагедии, не давали Лее покоя. У нее не было возможности задуматься об этом, пока она была на базе. Но по пути с Флоррума на Корусант и в заточении собственной комнаты нашлось более чем достаточно времени. Сдаваясь в руки злейшим врагам Империи, она не ожидала встретить кучку сломанных людей, которые попросту видели в Восстании свой единственный выход, единственный смысл. Их боль и страхи чувствовались в Силе так отчетливо — они были так небрежны со своими эмоциями, едва не выплескивая их на всеобщее обозрение. Лея не могла не сопереживать им. И не понимала, как ее отцу удавалось раз за разом сталкиваться с повстанцами и не испытывать то же самое. Разве он ничего не чувствовал? Разве он утратил сострадательность?
Наверное, каждый повстанец лишился чего-то из-за действий Империи, — подытожила Лея, остро ощущая вину. Не она причинила боль этим людям, но она позволила этому случиться. — Я не отрицаю, что их лидеры могут быть всего-то продажными политиками в поисках большей власти — скорее всего, так оно и есть. Но сами повстанцы в этом не виноваты! Это мы подвели их, а теперь мы должны им помочь. Показать им, что Империя заботится о них. Освободить их от пагубного влияния их лидеров. Только это правильно, только это справедливо. Разве ты не видишь?
Ей бы очень хотелось найти понимание в глазах отца. И она замолчала, пристально глядя на него в ожидании его ответа. Тишина клубилась в ее комнате, как темное облако, рождающее смертоносную бурю.
[nick]Leia Skywalker[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2CrPq.png[/icon][status]the cage of my darkness is fragile[/status][sign]что мне сказать, если стала сама – юла,
мчусь по спирали, и близится край стола.
если разбиться – то так, чтоб куски стекла
не соберешь в кулак
[/sign][info]<div class="lzname"><a href=""><b>ЛЕЯ СКАЙУОКЕР, 16</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>Будущее//</b><br>» Галактическая Империя<br> » Наследница императора<br>» Bring peace and justice to the galaxy, whether the galaxy wants it or not</div>[/info]

Отредактировано Leia Organa (2018-03-16 12:07:29)

+4

6

Энакин не мог поверить в услышанное. Его мозг попросту отказывался принимать всерьез то, что говорила Лея, потому что это было бессмысленно. Его дочь не могла говорить такие вещи, не могла действительно так думать.
Что повстанцы сделали с ней? Что эти ублюдки наговорили Лее, какими уловками заставили ее защищать их? Это не могли быть манипуляции с разумом, если только они не использовали для промывки мозгов какие-нибудь технологии. Но от физического вмешательства остались бы следы.
Глаза Энакина чуть сощурились, пока Лея продолжала говорить, и от решительности, сквозившей в ее голосе, беспокойство внутри него продолжало нарастать.
Он стиснул челюсти, слова так и просились на язык, но Энакин не перебивал, возможно, слишком потрясенный речами дочери, чтобы сразу ей возразить. Об этом Оби-Ван ему не говорил. Был ли Энакин удостоен чести первым узнать о новых взглядах Леи на жизнь? Если так, она выбрала явно не того человека для подобных откровений.
Повисшая между ними тишина была тяжелой, и Энакину не хотелось ее нарушать. Примерно так же он ощущал себя внутри: будто что-то давило на него. Он знал бунтарский нрав своей дочери и знал, что если она вобьет себе что-то в голову, изменить ее мнение будет очень и очень трудно. Последнее, чего ему бы хотелось, это видеть, как его дочь бросается спасать всякий повстанческий мусор. Видеть в ее глазах сочувствие к тем, кто рушит с таким трудом устанавливающийся в Галактике порядок.
Они не заслуживали сочувствия. Они были врагами. Неважно, что заставило их примкнуть к Восстанию — у каждого живого существа в Галактике была за спиной какая-нибудь история. Присоединяясь к Альянсу, они выступали против Империи и заслуживали лишь одного — уничтожения. Они знали это. Они были готовы к этому. Энакин не представлял, почему бы вдруг он должен был кому-то помогать.
Мысли лихорадочно вертелись у него в голове, пока он неотрывно смотрел на Лею. Наконец Энакин испустил глубокий вздох.
Это его не успокоило.
Повстанцы — враги Империи, — медленно проговорил он. — Их главная цель — разрушение. Они сражаются, Лея, уничтожают то, что Империя создает. Как ты можешь принимать их сторону, оправдывать их?
Лицо Энакина скривилось в выражении абсолютного и неподдельного презрения к тупому упорству Альянса. Что бы ни двигало этими людьми — ему было плевать. Они стояли на его пути к цели, и раз уж они были так решительно настроены не сходить с этого пути, это был их выбор и за последствия отвечали только они сами.
Нет никакого пагубного влияния. Они хотят сражаться. С того момента, как они взяли в руки оружие и использовали его против Империи, они для нас никто. Невозможно спасти каждого, и бессмысленно к этому стремиться.
Последние слова прозвучали жестко, не как рассуждения, а как указание. Сама идея казалась смешной: убеждать повстанцев в том, что Империя им не враг. А дальше что? Извиняться перед ними? Просить отложить оружие? Переговорам и дипломатическим заигрываниям не было места в этом конфликте, и даже Падме наверняка посмеялась бы над предложением дочери.
Если бы так выигрывались войны. Если бы можно было просто прийти к врагу, предложить ему немного заботы, а взамен принять его безоговорочную капитуляцию, мир был бы совсем другим. Лея все еще бывала невероятно наивна, и Энакин относился бы к этому проще, если бы ее наивность впоследствии не выливалась в проблемы.
Ты не видела, на что способны эти невинные запутавшиеся повстанцы. Не видела, с какой ненавистью они бросаются на всех, кто носит имперскую форму. Эту ненависть может успокоить только бластерный выстрел и уж точно никакая не доброта и сострадание.
Бластерный выстрел — или лезвие светового меча. Энакин лично принимал участие в паре сражений с повстанцами и прекрасно помнил их — перепачканные грязью лица, суетливую возню, расходящиеся волнами страх и ненависть, отчаянное желание победить. Это были паразиты, и сочувствие им было немыслимо.
Возможно… однажды тебе стоит увидеть, — добавил Энакин с меньшей уверенностью в голосе, как это часто случалось, озвучивая мысли прежде, чем успевал подумать, стоит ли это делать.
Впервые за весь их разговор он отвел взгляд, опустив его вниз и куда-то в сторону. Он все еще был чудовищно зол на Лею, но ему удалось взять эмоции под контроль — по большей части. Хотя бы они больше не мешали ему шире взглянуть на ситуацию.
Как бы то ни было, — Энакин вновь посмотрел на дочь, и во взгляде его снова были серьезность, недовольство и легкий оттенок раздражения, — твоему поступку нет оправдания. Я пришел сказать, что стражи останутся у дверей в твою комнату, пока я… мы… не решим, что делать.
Запас красноречия Энакина иссяк. Так же, как и его уверенность в своих дальнейших действиях. Он собирался продержать Лею под «домашним арестом» хотя бы несколько дней, но теперь эта идея казалась ему заведомо провальной. Он мог бы посоветоваться с Падме — каким-то образом ей всегда удавалось находить к их детям правильный подход. Но в этот раз Энакин был полон решимости разобраться с проблемой сам.
Или хотя бы попытаться.
[icon]http://s4.uploads.ru/VWg24.png[/icon][sign]


[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=5323#p566435"><b>Энакин Скайуокер, 38</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>будущее//</b><br>» далекая-далекая галактика;<br> » император Галактической Империи;<br>» мир и порядок среди хаоса и лжи.</div>[/info]

Отредактировано Anakin Skywalker (2018-03-01 00:46:19)

+4

7

Лея чувствовала себя ошеломленной, будто врезалась на лендспидере в стену. Она могла спорить с методами воспитания своих родителей — и нередко спорила. Но когда речь шла о правлении галактикой, она верила, что они все делают правильно, а каждое их решение приводит к высшему благу для всех. Она ошибалась?
А что ты предлагаешь? — спросила Лея с нескрываемыми нотками враждебности в голосе, чуть сощурив глаза. Несмотря на ошеломление, она пришла в себя очень быстро, обретая утерянный дар речи. — Уничтожить всех повстанцев до единого, утопить их в крови?
Император всегда был больше воином, нежели политиком. Когда за решение проблемы принималась армия, не стоило даже сомневаться в том, что это была его идея, а он с огромной вероятностью и сам примет участие в назревающем бою. Раньше это казалось Лее самим воплощением храбрости и самоотдачи. Теперь она представляла, как имперская армия разносит повстанческую базу на Флорруме, убивая всех на своем пути, и ей делалось дурно.
Это несправедливо! — воскликнула она. — Это… чудовищно! Я отказываюсь принимать какое бы то ни было участие в этом! Я отказываюсь это поддерживать! Как ты можешь, папа?
Переход от нарочито формального «отец», используемого на людях, к более личному и в этот момент болезненному «папа» случился непроизвольно. Лея даже не заметила. Пока она смотрела на человека, которого практически боготворила в детстве, а потом безмерно уважала, повзрослев, ее трясло мелкой дрожью от злости и разочарования.
Возможно, повстанцы были правы насчет тебя — ты ничем не лучше тирана. Так что давай, доказывай их правоту и дальше, держа меня взаперти. Но ты не сможешь контролировать меня вечно!
Она не заметила, как стоявшая неподалеку на столе хрустальная ваза пошла трещинами, испещрившими идеально гладкую поверхность от горлышка до дна. Когда она снова осталась одна в своей комнате, ваза словно взорвалась изнутри, разлетаясь на многочисленные маленькие осколки во все стороны. Лея стояла достаточно близко, чтобы некоторые из этих осколков зацепились за ее волосы и одежду, а один особенно крупный даже скользнул по ее щеке, оставляя тоненькую царапину. Казалось, она не замечала даже этого. Только провела основанием ладони по щеке, смазывая кровь, продолжая неотрывно смотреть на запертую дверь. За дверью все еще чувствовалось присутствие стражей, которые оставались совершенно невозмутимыми — они привыкли отгораживаться от происходящего, сосредотачиваясь исключительно на своих обязанностях. Потянувшись в Силе дальше, Лея ощущала, как отец отдаляется от ее комнаты, но от этого его эмоции не становились менее яркими — она почти могла прочувствовать их наравне со своими собственными. Хоть и догадывалась, что это только верхушка айсберга, а свои истинные чувства отец уже успел взять под контроль. У него это всегда получалось лучше. 
«Ты не сможешь меня контролировать!» — повторила Лея мысленно, бросая эту фразу в Силу, словно дюракритовый кирпич. А потом, когда напряжение в ее теле схлынуло, она опустилась в кресло, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. Шаткий фундамент ее устоявшегося мировоззрения начал осыпаться, явно намереваясь последовать примеру вазы, так неудачно оказавшейся на пути эмоциональной вспышки в Силе.

Когда огненно-красный свет закатного солнца отразился в зеркастали небоскребов, дверь в комнату едва слышно отъехала в сторону. Словно вспугнутый зверек, Лея резко подняла взгляд, но увидела на пороге только одного из стражников.
Ваше Высочество, — стражник почтительно склонил голову. От Леи не ускользнуло то, что он намерено держал руку рядом с оружием, готовый в любой момент дать отпор. Она бы посмеялась над этим, если бы у нее только были силы смеяться.
Ваш отец желает видеть вас. Следуйте за мной, пожалуйста, я должен вас сопроводить.
Лея даже округлила глаза от удивления.
Вот как?
Она не ожидала, что отец примет решение так быстро. Прошло всего-то несколько часов, она и сама не успела остыть окончательно, но вот он снова хотел говорить с ней. Только почему-то не пришел сам, а распорядился привести ее, что было необычным явлением, но не из ряда вон выходящим. В порыве так и не утихшей злости, она могла бы отказаться, но это было не в ее интересах. Она хотела как можно скорее освободиться из своего заточения, потому что оставаться наедине со своими мыслями было сродни пытке. Поэтому, не спрашивая ни о чем, Лея молча поднялась на ноги и послушно последовала за стражником. К ним присоединился и второй, почти неслышно шагая за ее спиной, в то время как первый шел перед ней. Зря все эти предосторожности, ведь она все равно не собиралась сбегать. Но даже если она и заявит об этом напрямую, то ей никто не поверит. Стражники только укрепят свою ментальную защиту, опасаясь, что Лея пытается им что-то внушить.
Ты хотел меня видеть? — угрюмо поинтересовалась она, останавливаясь в нескольких шагах от отца. Стражники предусмотрительно отступили, выходя из комнаты, но оставаясь стоять снаружи. Либо они ждали дальнейших распоряжений, либо этот разговор мог закончиться тем, что Лею опять отведут в ее комнату. Второй вариант ей не нравился от слова совсем.
Хотелось бы верить, что ты решил извиниться, но на это не стоит рассчитывать, правда? — хмыкнула она. Унижаться и любезничать она не собиралась — даже ради свободы. Она могла держать от отца секреты, но напрямую лгать ему или прикидываться — никогда. Не потому что не умела, а потому что сознательно выбирала не делать так. К тому же, он все равно почувствовал бы ее неискренность, так что какая разница.
[nick]Leia Skywalker[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2CrPq.png[/icon][status]the cage of my darkness is fragile[/status][sign]что мне сказать, если стала сама – юла,
мчусь по спирали, и близится край стола.
если разбиться – то так, чтоб куски стекла
не соберешь в кулак
[/sign][info]<div class="lzname"><a href=""><b>ЛЕЯ СКАЙУОКЕР, 16</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>Будущее//</b><br>» Галактическая Империя<br> » Наследница императора<br>» Bring peace and justice to the galaxy, whether the galaxy wants it or not</div>[/info]

Отредактировано Leia Organa (2018-03-16 12:07:02)

+5

8

Отголоски ссоры преследовали Энакина на его пути в свой кабинет, во время выслушивания отчета об очередной завершившейся операции на задворках Галактики, во время попыток отвлечься на что угодно. Он не мог сосредоточиться на сообщении, высвечивавшемся на его датападе, из-за бившихся в его голове слов, брошенных Леей уже после того, как двери за его спиной закрылись.
Энакин сжал левую руку в кулак, чтобы она перестала дрожать, но бессильная ярость, подпитываемая полнейшей растерянностью, наполняла его, выплескиваясь, заполняя все вокруг, мешая сосредоточиться на чем-либо, кроме Леи.
Она назвала его тираном. Она назвала его тираном потому, что он избавлял Галактику от дерьма, поганившего его безупречную Империю. От животных, мерзких паразитов, подтачивавших основы мира и порядка. Одна эта мысль приводила его в бешенство, и в какой-то момент Энакин перестал бороться с этим оглушающим чувством, позволив ему затопить свой разум, вытеснив из него все.
Последующие несколько часов Энакин не покидал пределов своего кабинета. Он был уверен, что если бы столкнулся сейчас с Оби-Ваном или с Падме, эмоции выдали бы его, как только он попал бы в их поле зрения, а это совершенно не входило в его планы. Он не желал ничьего вмешательства, в особенности их.
Это было крайне неудачное решение, но едва ли Энакин об этом думал. Он всего лишь хотел показать дочери, что она не права, что ее обвинения в его адрес были несправедливы. Он всего лишь хотел открыть ей глаза на то, что происходит в Галактике, раз уж ей так не терпелось это узнать. Показать ей свою точку зрения, которая, несомненно, была единственно верной.
Падме этого не одобрила бы. Поэтому она ничего не должна была об этом узнать.
Отдав распоряжения о подготовке к дальнему перелету, Энакин потратил остаток дня на то, чтобы разобраться с самыми срочными делами и устроить все так, чтобы их с Леей исчезновение заметили не сразу. Когда из передатчика донесся голос Рекса, сообщавший о том, что шаттл готов к вылету, Энакин связался со стражами, державшими пост у комнат Леи, и потребовал привести ее к нему. Требовательности в его голосе оказалось даже слишком много.
Он не тратил времени на то, чтобы подумать о том, что собирался предпринять. Идея просто возникла и засела у него в голове, и Энакин не подвергал сомнению ее правильность, пока не отключил интерком и не устроился в своем кресле в напряженном ожидании появления дочери. Когда он это сделал, другая мысль промелькнула в его голове: мысль о том, что не стоило взваливать на себя целиком груз принятия этого решения. Что ему могла бы пригодиться помощь со стороны. Но гордость не позволила ему развить эту мысль дальше. Энакин и так слишком часто полагался на других, предоставляя им решать проблемы, которыми должен был заниматься он.
Лея все еще была на него зла. Энакин почувствовал это еще до того, как она появилась в кабинете, и взявшееся из ниоткуда желание возобновить оборванный всего несколько часов назад спор чуть не заставило его вновь поприветствовать ее упреками. Но, к своей чести, на этот раз он сдержался. Так же, как сдержался от едва не сорвавшегося с языка резкого «нет, не стоит», о котором несомненно потом пожалел бы.
Эмоции Леи он ощущал как свои собственные — возможно, они и были его собственными. Глядя на дочь, Энакин слишком часто видел в ней собственное отражение, и чем старше она становилась, тем больше в ней проявлялось это сходство.
Я не вижу причин для извинений, и ты тоже скоро поймешь, что твое мнение ошибочно.
Энакин поднялся из-за стола, бросая взгляд на замерших позади Леи стражей.
Я хочу, чтобы ты отправилась со мной в одну поездку. Прямо сейчас.
Он сказал это так решительно и легко, будто предлагал ей спуститься в дворцовую кухню, а не пролететь пятнадцать тысяч парсеков к планете на другом конце Галактики. В тот момент для него действительно не существовало никакой разницы.
Иалор не имел для Империи особой стратегической важности и не привлек бы к себе внимание далекой столицы, если бы не замеченная в секторе повысившаяся за последние недели активность повстанцев. Рапорты, получаемые с Иалора, позволяли предположить, что где-то в регионе могла располагаться военная база Альянса или некий объект, к которому Альянс проявлял сильный интерес. С расположенной на планете имперской базы уже поступал запрос на выделение дополнительных средств для укрепления позиций — Энакин отложил рассмотрение этого вопроса, пока ситуация в секторе оставалась неясной. Последний рапорт, докладывавший о кратком столкновении имперской разведки с истребителями Альянса, был получен несколько часов назад, и именно он в конечном итоге натолкнул Энакина на мысль.
Небольшой элитный отряд, возглавляемый двумя Скайуокерами, был даже большим подкреплением, чем требовалось на иалорской базе. Однако Энакин отправлялся туда не только ради оказания запрошенной помощи, но и для того, чтобы познакомить Лею с реалиями войны между Империей и Альянсом.
Он надеялся, что повстанцы его не подведут. Он чувствовал это: отзвуки грядущего конфликта, напряжение как перед боем. Их поездка не пройдет впустую. А вот что последует дальше, он предвидеть не мог.
[icon]http://s4.uploads.ru/VWg24.png[/icon][sign]


[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=5323#p566435"><b>Энакин Скайуокер, 38</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>будущее//</b><br>» далекая-далекая галактика;<br> » император Галактической Империи;<br>» мир и порядок среди хаоса и лжи.</div>[/info]

+3

9

Вопросы так и просились на язык. Что еще за поездка? Куда? Зачем? Почему именно сейчас? Лея разомкнула упрямо поджатые губы, чтобы спросить хоть что-то, но тут же поняла, что ей все равно. Отец вовсе не приглашал ее составить ему компанию, а бросал ей вызов. Он почему-то думал, что был способен переубедить ее, хоть и не раз убеждался на собственном опыте, что это задача не из легких. Он бросал вызов ей и ее новым, едва успевшим сформироваться взглядам. А она не могла отказаться. Нет, не так — могла, но не хотела. Единственной очевидной альтернативой было вернуться в свою комнату, что было немногим лучше самой настоящей капитуляции. Лея приняла решение быстро, не сводя прямого решительного взгляда с отца.
Хорошо, — «Я принимаю твой вызов,» — Я готова лететь прямо сейчас. Только пусть мне вернут мой световой меч.
Раз уж она летела с отцом, то меч ей вряд ли понадобится, но без него она чувствовала себя почти что неполноценной. Как если бы осталась без конечности, а пустующее место на ее поясе отзывалось фантомной болью. Снова опустив ладонь на знакомую рукоять с заученными наизусть зазубринами, Лея почувствует себя увереннее. Она будет готова ко всему.

Всю дорогу в шаттле царила тишина, которую было нечем нарушить. Конечно, у Леи непременно нашлись бы слова, даже очень много слов, но разжигать спор заново она не хотела. И прекрасно понимала, что если скажет хоть что-то, если выпустит наружу не знавшие покоя эмоции, то спора не избежать. Поэтому она просто сидела, сложив ладони на коленях и глядя в пол пустым, невидящим взглядом. Только пальцы выдавали ее, впиваясь ногтями в ткань брюк. Несмотря на эту деталь, она могла показаться отстраненной, но на самом деле ее напряженное внимание не ускользало ни на миг. Лея заметила, когда темнота гиперпространства снова рассыпалась в растянутые линии звезд. И почувствовала приземление, едва удерживаясь от того, чтобы не отстегнуть ремень безопасности и не вскочить на ноги тут же. Совершая над собой усилие, она дождалась момента, когда дверца шаттла с шипением открылась, выпуская пар и впуская влажный теплый воздух. Представшее перед глазами здание было ужасно знакомым, Лея узнала его сразу, но не могла поверить собственным глазам. Спускаясь по телескопическому пандусу, выдвинувшемуся из передней части фюзеляжа, она смотрела на стандартную во всех отношениях конструкцию имперской базы, коих было много по всей галактике. Но именно эта была особенной. И не потому, что вписалась в довольно-таки живописный уголок планеты, сплошь поросшей зелеными лесами и густой высокой травой. Лея узнала бы эту базу среди множества других, ничем не отличимых, потому что она уже была здесь раньше.
Иалор? — она резко повернулась к отцу. Ее глаза стали круглыми, как луны. — Почему Иалор?
Стоило ей только задать этот вопрос, как за ее спиной послышался голос, приветствующий прибывших с неподдельной почтительностью. Такой смутно знакомый голос, что Лея снова повернулась к зданию базы, крутанувшись на пятках. Не сразу, но все же узнала приближающегося человека, опознавая в нем капитана этой базы. Почему-то вспомнила, как он рассказывал ей, что она напоминает ему его старшую дочь. А потом смущенно извинялся за такое бестактное сравнение.
Рад снова видеть вас, Ваше Высочество, — капитан обратился к Лее уже после того, как заговорил с ее отцом, но при этом улыбался так тепло, что ей бы и в голову не пришло почувствовать себя менее значимой. Когда он улыбался, углублялись морщинки смекалки и любознательности вокруг его серых глаз.
Сожалею, что на этот раз ваш визит обусловлен не самыми приятными обстоятельствами, — добавил он, а вслед за этими словами его улыбка начала угасать. В голове Леи тут же выстроились вопросы, но ей было неловко признавать, что она ничего не знала и мало что понимала.
Докладывайте, капитан Террикс, — кивнула она как ни в чем ни бывало, стараясь держаться как можно более уверенно. Улыбка окончательно исчезла с лица капитана, не оставляя и следа. Он повернулся к зданию вполоборота, вытягивая к нему руку в приглашающем жесте.
Следуйте за мой, пожалуйста. Здесь небезопасно.

Шагая вперед, Лея вспоминала, как ей доверили самостоятельно отправиться на Иалор, чтобы якобы проследить за установлением новой базы от лица имперского правления. Теперь-то она понимала, что родители просто попытались измыслить для нее максимально безопасную миссию, бесполезную по сути своей. Да и самостоятельным ее путешествие было только на словах, потому что охрана ни на минуту не упускала ее из виду, следуя за ней по пятам. Но тогда Лея чуть ли не задыхалась от восторга, потому что между Иалором и Корусантом пролегало огромнейшее расстояние от центральных миров до Внешнего Кольца. И ей казалось, что она делала что-то значимое, помогая распространить влияние Империи еще дальше. Связываясь с родителями через голосеть, она попросила отсрочку, чтобы остаться подольше и принять непосредственное участие в наведении порядка на базе и укреплении защиты. За этой отсрочкой последовала еще одна, и еще, пока в итоге не вышло так, что однодневное путешествие туда-сюда затянулось на неделю. Одна из лучших недель в ее жизни.
Пока мы с вами разговариваем, повстанцы подбираются все ближе и ближе, — начал объяснять капитан, возвращая Лею из прошлого в настоящее. — Местная флора плоха тем, что помогает им прятаться. Сначала они нападали на тех моих подчиненных, которые оказывались за охраняемыми пределами базы. Но буквально вчера повстанческий снайпер подстрелил техника на территории базы, а сегодня утром это прискорбное событие повторилось с пилотом. К полудню мы нашли у ворот тело Мирис… Вы ведь наверняка помните Мирис, Ваше Высочество? Кажется, вы помогали ей с какими-то исследованиями.
Лея помнила Мирис — до крайности упорную молодую ученую, которой хватило духу встать между стаей спровоцированных тантла и группой готовых их перестрелять патрульных. Изучая фауну Иалора, она стремилась к равновесию между жителями базы и животными, запрещая охоту и обращая агрессию хищников в спокойствие.
Но с какой стати кому-то убивать Мирис, она же просто ученая! — возмутилась Лея, искренне не понимая и досадуя от такой бессмысленной гибели. — Она и бластер толком не умела держать. Какой в этом смысл?
Повстанцам было достаточно и того, что она работала на Империю. Большего им не надо, поверьте.
Лея видела в глазах капитана усталость, граничащую с отчаянием. Дальше он вкратце изложил свои размышления на тему того, чего повстанцы пытались добиться своими провокациями, объясняя, что связывался с коллегами с других баз Внешнего Кольца. Судя по всему, повстанцы стремились подвинуть имперские силы с этих территорий, постепенно оттеснить к Среднему Кольцу. А там и дальше, к Региону Экспансии, как знать…
Но мы не военная база, — подытожил капитан. — Нашей задачей было подготовить Иалор для колонизации, а не отбиваться от повстанцев. Большинство жителей этой базы — ученые, а не солдаты. И повстанцы пользуются этим, убивая моих подчиненных одного за другим.
Теперь Лея понимала, почему отец притащил ее сюда. Очень хотела бросить в его сторону гневный взгляд, но не при капитане же. Поэтому она предпочитала и вовсе не смотреть на Императора.
А что если вы ошибаетесь в своих догадках? — спросила она. Ей бы хотелось, чтобы ее голос звучал увереннее в этот момент, но в него закралось предательское сомнение. — Вы не пытались связаться с повстанцами? Выяснить у них напрямую, чего они хотят?
Капитан остановился посреди коридора, будто бы вдруг понял, что потерялся на собственной базе, а теперь пытался вспомнить верное направление.
Прошу прощения, но у вас явно очень мало опыта с этими… субъектами. Они не желают идти на контакт. Они хотят только одного — пошатнуть установленный Империей порядок любой ценой.
Лея готова была возразить, но даже если бы она успела, то ее слова все равно утонули бы в оглушающем звуке взрыва. Пол затрясся у нее под ногами с такой силой, что она не смогла устоять на ногах и упала навзничь. Одновременно с полом затряслись и стены, а с потолка посыпалась дюракритовая крошка.
[nick]Leia Skywalker[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2CrPq.png[/icon][status]the cage of my darkness is fragile[/status][sign]что мне сказать, если стала сама – юла,
мчусь по спирали, и близится край стола.
если разбиться – то так, чтоб куски стекла
не соберешь в кулак
[/sign][info]<div class="lzname"><a href=""><b>ЛЕЯ СКАЙУОКЕР, 16</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>Будущее//</b><br>» Галактическая Империя<br> » Наследница императора<br>» Bring peace and justice to the galaxy, whether the galaxy wants it or not</div>[/info]

Отредактировано Leia Organa (2018-03-16 12:06:43)

+3

10

Так значит, сэр… Иалор, а?
Энакин не удержался от улыбки. Видеть знакомое лицо всегда было приятно, а уж это лицо ему было чуть ли не роднее собственного. Полжизни он провел бок о бок с клонами — и рядом с этим клоном в частности.
Ответная улыбка Рекса была искренней, но усталой. Он старел в два раза быстрее обычного человека, и каждый раз, как Энакин смотрел на него, он замечал это: крепчающую хватку старости, уверенную и немилосердную. Такова была плата за быстро выращиваемую армию — умирала она тоже быстро.
Энакин не мог бы представить никакого другого клона на месте Рекса — своего лучшего не чувствительного к Силе помощника на поле боя и, несомненно, друга. Они прошли вместе через столь многое, что одна даже мысль о том, чтобы заменить его, выглядела невозможной. Рекса быстротечность его жизни, казалось, нисколько не беспокоила, и Энакин, отдавая ему дань уважения, тоже не поднимал эту тему, хотя сам не раз задумывался над ней. Клоны все еще составляли основу их армии, и Энакин задавался вопросом, насколько необходимо им в нынешних условиях ускоренное взросление и не лучше ли было позволить им проживать стандартную человеческую жизнь.
Пейзажи Корусанта слишком однообразны, — похлопав Рекса по плечу, Энакин прошел мимо него по направлению к подготовленному шаттлу, слыша тяжелые шаги клона за своей спиной и думая о том, что скажет его дочь, когда узнает о конечном пункте их путешествия.
Скоро ему предстояло узнать.
Лея уже была на борту вместе с десятком клонов из элитного подразделения, взятых в качестве сопровождения. Энакин обменялся с ней взглядами, но не задержался, направляясь прямиком в пилотскую кабину. В этой части корабля он чувствовал себя на своем месте. К тому же, перелет обещал быть долгим, а каждая минута, проведенная в замкнутом пространстве вместе с Леей, грозила нагнетанием обстановки и очередным спором, в возникновении которого Энакин не был заинтересован.
Желаете занять место пилота, сэр?
Энакин качнул головой. Рекс почти никогда не использовал обращение «Ваше Величество» и не называл его императором — только «сэр», и Энакину это даже нравилось. Навевало воспоминания о временах Войн Клонов, словно все это было только вчера, а не шестнадцать лет назад.
О звезды, как же быстро проходило время.
Нет, мне больше по душе более маневренные истребители. Да и для чего мне тогда нужны вы?
Рекс сдержанно усмехнулся, а второй клон, уже занявший место первого пилота, и вовсе не отреагировал, сосредоточенный на проверке состояния корабля и подготовке к взлету.
Путь до Иалора действительно был долгим.

По прибытии на планету Энакин позволил дочери взять на себя ведущую роль. Она задавала вопросы, общалась с капитаном базы, узнавая о сложившейся в системе ситуации — Энакин обо всем этом был проинформирован заранее и теперь слушал вполуха, следуя на несколько шагов позади Леи и капитана Террикса и уделяя больше внимания самостоятельному изучению устройства базы.
Первым, что бросилось ему в глаза, стоило им только покинуть шаттл, стала очень слабая охрана территории. Людей здесь действительно не хватало, и Энакин начал сомневаться в своем изначальном решении о том, что их небольшого отряда будет более, чем достаточно для оказания поддержки. Однако качество нередко оказывалось важнее количества. Энакин напомнил себе об этом, отдавая Рексу указание разыскать начальника местной охраны и обсудить с ним возможность использования новоприбывших клонов для усиления действующей охранной системы.
Изнутри комплекс тоже не производил впечатления хорошо защищенной базы, и у Энакина возникали вполне естественные вопросы, вроде «какого раввка?». База на планете Внешнего Кольца с таким уровнем защищенности — верх непредусмотрительности. Император взглянул на шедшего чуть впереди капитана базы и уже думал о том, что кому-то за такую промашку придется ответить. Об организации безопасности следовало думать на этапе развертывания базы, а не после прямого столкновения с врагом.
Разговор между Леей и капитаном привлек его полное внимание только когда Террикс заговорил о недавних потерях. Повстанцы действительно подбирались все ближе, и прибытие подкрепления с Корусанта было весьма кстати. А капитан рассказывал Лее ровно те вещи, которые Энакин хотел, чтобы она услышала.
Все складывалось не так уж плохо.

Приближающийся взрыв Энакин почувствовал за пару мгновений до того, как тот произошел. Он не успел ничего сделать, лишь понял, что им не грозит непосредственная опасность — пока что.
Энакин отшатнулся к стене, упершись в нее рукой и полуосознанно используя Силу, чтобы помочь себе не потерять равновесие. Как только секундное замешательство прошло, взгляд его тут же обратился к Лее. И она, и Террикс оказались на полу, а вой сигнальных сирен оповещал об уже очевидном вторжении посторонних на базу — не было даже сомнений в том, кто за этим стоял и что должно было за этим последовать. Отдаленные голоса разносились по коридорам, и было непонятно, кому именно они принадлежали: своим или чужим.
Энакин бросился вперед, опустился на колени рядом с дочерью, обхватывая ее руками за плечи и помогая приподняться. Его лицо отражало впечатляющую смесь беспокойства, страха и злости, для разнообразия обращенной уже не к Лее, а к тем, кто устроил нападение на имперскую базу. О, об этом они еще пожалеют.
Ты в порядке? Лея? — Энакин сжал ее плечи сильнее и осторожно поднялся на ноги, поддерживая и буквально утягивая Лею за собой, тоже заставляя подняться. Кто знает, сколько времени у них было до того, как повстанцы ворвутся на базу — если этого еще не произошло.
Капитан Террикс тоже поднимался на ноги, когда глаза его вдруг округлились, и он выбросил вперед одну руку, указывая куда-то за спину Энакина, а второй спешно пытаясь дотянуться до бластера.
Ваше Величество!
Энакин успел отпустить плечи Леи и Силой отцепить световой меч со своего пояса, чтобы в следующую секунду уже ощутить привычно холодную рукоятку в ладони, развернуться и активировать меч как раз вовремя для отражения бластерного выстрела. У него не было времени для прицеливания, и заряд отрикошетил в стену, оставив на ней дымящийся след. К следующему выстрелу, однако, Энакин уже был готов, поэтому второй заряд угодил прямиком в плечо стрелявшего. Человек, по виду не принадлежавший к персоналу базы, зашипел от боли и выронил свой бластер, ухватившись здоровой рукой за плечо чуть ниже того места, куда был ранен.
Лея, будь наготове. Там, где есть один повстанец, найдется еще десяток.
Повстанец уже наклонялся, чтобы подобрать выроненное оружие, но Энакин оказался перед ним раньше, без колебания всадив ярко-красный клинок меча мужчине в живот, а потом позволив обмякшему телу упасть на пол лицом вниз, прямо перед его ногами.
Как же он ненавидел повстанцев.
Надо уходить отсюда, — Энакин обернулся. — Капитан, где произошел взрыв?
Террикс успел связаться с кем-то из своих подчиненных по комлинку и уже выслушивал доклад о ситуации.
В южной части комплекса. Возле центра управления…
Из комлинка раздался громкий треск, вскоре сменившийся глухой тишиной. Капитан старался казаться собранным, но его мысли выдавали его неуверенность в своих последующих действиях. Зато Энакину уверенности хватало.
Значит, южное крыло. Рекс, — Энакин включил собственный коммуникатор, поднеся руку ближе к лицу, чтобы его было лучше слышно. — Рекс, нам понадобится поддержка.
[icon]http://s4.uploads.ru/VWg24.png[/icon][sign]Wake up, are you alive? Will you listen to me?
I'm gonna talk about some freaky shit now
Someone is gonna die when you listen to me
Let the living die, let the living die
[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=5323#p566435"><b>Энакин Скайуокер, 38</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>будущее//</b><br>» далекая-далекая галактика;<br> » император Галактической Империи;<br>» мир и порядок среди хаоса и лжи.</div>[/info]

+2

11

Лея и думать забыла о том, что злилась на отца. Когда он обхватил ее за плечи, чтобы помочь ей подняться, она несознательно вцепилась в его руки мертвой хваткой, глядя ему в лицо и тут же понимая — для него взрыв тоже стал неожиданностью. В ушах у нее гудело, но она все же расслышала заданный ей вопрос и кивнула в ответ.
Я… в порядке, — и это была правда. Она чувствовала себя растерянной, не понимая, что именно происходит, но не более того. А когда ворвавшийся в задние повстанец осел на пол под ударом светового меча, ситуация прояснилась окончательно. Это было нападение, а Лея оказалась в самом средоточии неизбежной битвы. Разве не этого она хотела? Разве не мечтала поскорее принять участие в активных действиях во благо Империи? И вот ее мечты сбывались самым неожиданным образом, а она застыла в оцепенении, глядя на распластавшийся на полу труп. Из этого оцепенения ее вывел решительный голос капитана Террикса.
Ваше Величество, я направлю все силы в южное крыло, но сам займусь эвакуацией ученых из исследовательского корпуса. Больше ни один беззащитный человек не пострадает под моим командованием.
Хоть и другие корпуса пока оставались в безопасности, было рискованно отправляться туда в одиночку. Лея понимала это, но капитан, видимо, считал, что важней всего защитить Императора, не осознавая, что на самом деле Император мог бы прекрасно справиться с любой угрозой сам.
Я с вами, я помогу! — выкрикнула она, догоняя удаляющегося дальше по коридору капитана. Она на ходу оглянулась через плечо, находя взглядом отца и кивая ему — все в порядке. Выбирая между тем, чтобы отнимать жизни и спасать жизни, Лея предпочитала второе. К тому же, ученые вряд ли сумеют себя защитить в случае чего.

Дурное предчувствие не покидало ее по мере того, как она продвигалась вперед на расстоянии двух шагов позади капитана. Между ними повисла напряженная тишина, нарушаемая отдаленными звуками бластерных выстрелов. Капитан держался уверенно, но Лея чувствовала его беспокойство и видела, как его ладони непроизвольно сжимались в кулаки. Она хотела сказать ему что-то ободряющее, но не успела и раскрыть рта до того, как еще один взрыв сотряс здание. Только на этот раз взрывчатка оказалась слишком близко, проделывая огромную зияющую дыру в стене и разбрасывая куски дюракрита с такой легкостью, словно база была сконструирована из флимсипласта. Волна взрыва отбросила Лею назад, оглушая ее. Поднимаясь на четвереньках, она лихорадочно оглянулась по сторонам, тут же замечая, что капитану Терриксу повезло меньше, чем ей. Его придавило к полу дюракритовым обломком размером с половину его собственного роста, а из-под обломка медленно растекалась лужа крови. Голова Леи слишком сильно гудела, чтобы сразу подняться на ноги, поэтому она подползла к капитану, в то же время прощупывая его присутствие в Силе. К своему величайшему облегчению, она поняла, что он был без сознания, но жив. Тяжело ранен, но если ему вовремя предоставят помощь, то у него будут шансы выжить. Только вот Лея не могла ему помочь.

Через дыру в стене прорвался небольшой отряд повстанцев из пяти человек. Четверо устремились прямиком к переходу в исследовательский корпус, а пятый, запоздало заметивший Лею, остановился и направил на нее бластер. Она не успела бы активировать меч и отразить выстрел, но зато сумела вовремя выбросить руку вперед, отталкивая повстанца ударом Силы. Удар получился достаточно мощным, чтобы припечатать повстанца к стене, так что он в итоге выронил бластер из рук и бессильно сполз на пол. К этому времени Лея уже достаточно пришла в себя, чтобы подняться, но она все еще слышала с трудом, как если бы все звуки доходили до ее ушей через толщу воды. Снова вытянув руку перед собой, она сосредоточилась на шее повстанца, перекрывая его дыхательные пути удушьем. Он ухватился за горло обеими ладонями, задыхаясь, но Лея чуть ослабила хватку лишь для того, чтобы он ответил на ее вопрос.
Зачем все это? Зачем нападать на эту базу?
Ответа не было, повстанец гордо отмалчивался — настолько гордо, насколько это вообще было возможно в его жалком положении. Пользуясь тем, что все его силы уходили на попытку восстановить дыхание, Лея пробралась в его разум, чтобы найти ответ там. И ее захлестнула волна чужой ненависти, окрасившая планы Восстания алой дымкой. Вытравить Империю с Иалора, с Внешнего Кольца, ослабить имперский контроль над галактикой. Уничтожить Империю любой ценой. Лея сжала пальцы вытянутой руки, и это движение отозвалось хрустом в горле повстанца. Его глаза чуть не вылезли из орбит, а затем он совсем обмяк и не издал больше ни звука. Лея едва отдавала себе отчет в том, что только что впервые в своей жизни отняла чью-то жизнь. Она метнулась к все еще живому капитану Терриксу, чувствуя, как его присутствие в Силе угасает. Руки у нее дрожали, когда она скользнула ладонью в его карман, чтобы достать оттуда громко пищащий комлинк.
Капитан Террикс? — заговорил голос из комлинка, вынужденный перекрикивать выстрелы и гомон других голосов.
Нет, Лея Скайуокер. Капитан срочно нуждается в медицинской помощи, он находится у центрального перехода в исследовательский корпус. Поторопитесь.
Лея оборвала связь и оставила комлинк при себе на тот случай, если ей понадобится информация о развитии событий на базе. Пока что не было времени спрашивать — было время только мчаться вперед в надежде на то, что она не опоздала. Ей не надо было использовать Силу, чтобы найти повстанцев, потому что они оставили за собой красноречивый шлейф трупов с прожженными бластерными ранами. Лея старалась не смотреть, но ей приходилось время от времени глядеть под ноги, чтобы не споткнуться о чье-то безжизненное тело, и каждый раз ее сердце болезненно сжималось. Она узнавала некоторые лица.

Услышав крики за следующим поворотом, она выхватила меч и активировала ярко-фиолетовый клинок с характерным шипением. Своим внезапным появлением она отвлекла повстанцев, отводя выстрелы от группы безоружных жителей базы в свою сторону. Она старалась отражать эти выстрелы так, чтобы случайно не попасть в тех, кого стремилась защитить, но вычислить верную траекторию было чрезвычайно трудно. Поэтому она отводила повстанцев все дальше, чтобы в итоге резко рвануть вперед и подкосить их четкими размашистыми ударами меча. Один лишился руки до локтя, второго Лея разделала от ключиц до пояса, третьему перерубила грудную клетку по горизонтали. Где-то должен был бегать четвертый, она помнила, но не видела его здесь. Единственный выживший пытался совладать с бластером уцелевшей рукой, но не сумел. Лея всадила меч ему в грудь, а затем оттолкнула его ногой, чтобы он соскользнул с клинка на пол. Замерев перед забившимися в угол учеными, она пыталась восстановить сбившееся дыхание. Ее коса уже давно расплелась, а длинные волосы разметались по спине и падали на лицо.
Я выведу вас отсюда, идите за мной. Я могу вас защитить, — кивнула Лея, раздраженно убирая мешающие пряди с глаз. После того, как она прошлась по комнатам, до которых повстанцы не успели добраться, за ее спиной оказалось аж семнадцать человек. Целая толпа, с которой не получится проскользнуть незаметно. К тому же, она слишком плохо помнила замороченные переплетения коридоров этой базы, так что едва ли могла продумать маршрут наперед. И выбрала самое простое решение — выбраться наружу через уже проделанную взрывом дыру, чтобы добраться до ангара. А заодно она проверит состояние капитана Террикса.
Пока она шла вперед, прощупывая Силу перед собой на наличие возможных угроз, то подумала о том, чт было бы разумно вызвать подмогу. Но она переживала, что тогда оставит без защиты другую важную часть базы — такую ошибку Лея не сможет себе простить. Так что она перестала думать о комлинке в своем кармане, продвигаясь дальше. Там, где был капитан Террикс, остались только дюракритовые обломки и лужа крови. Лея не знала, было ли это хорошим знаком. Она не хотела строить догадки сейчас, когда прежде всего надо было позаботиться о безопасности ученых.
Назад! — скомандовала она, чувствуя накал сражения за стенами, слыша выстрелы. Что ж, добраться до ангара под открытым небом будет труднее, чем она ожидала. Но это не имело никакого значения.
Я расчищу нам дорогу, а вы оставайтесь в здании и не двигайтесь ни на шаг. Это ясно?
Получив несколько утвердительных кивков, Лея крепче сжала рукоять меча и рванула через дыру в стене наружу — в неизвестность.
[nick]Leia Skywalker[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2CrPq.png[/icon][status]the cage of my darkness is fragile[/status][sign]что мне сказать, если стала сама – юла,
мчусь по спирали, и близится край стола.
если разбиться – то так, чтоб куски стекла
не соберешь в кулак
[/sign][info]<div class="lzname"><a href=""><b>ЛЕЯ СКАЙУОКЕР, 16</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>Будущее//</b><br>» Галактическая Империя<br> » Наследница императора<br>» Bring peace and justice to the galaxy, whether the galaxy wants it or not</div>[/info]

Отредактировано Leia Organa (2018-03-16 12:06:21)

+4

12

Отпускать Лею без какой-либо защиты Энакин не хотел и несомненно оспорил бы ее решение, если бы у них было больше времени. Но в сложившихся обстоятельствах ему ничего не оставалось, кроме как довериться дочери и понадеяться, что исследовательский корпус не представляет для повстанцев интереса, так что Лее удастся избежать опасности. Несколько секунд он смотрел вслед двум удаляющимся фигурам, совершенно не убежденный уверенным кивком Леи, потом опустил руку с деактивированным мечом, развернулся и быстрым шагом пошел в противоположном направлении, стараясь не думать о том, насколько быстро все вышло из-под контроля, и прислушиваясь к звукам, доносившимся с той стороны.
Пройдя пару коридоров, он вновь услышал топот нескольких пар ног, по звуку обутых в слишком легкие ботинки для имперской армии, и голоса, отрывисто выкрикивающие какие-то не то команды, не то проклятья.
Сэр, вы… слышите?.. прорвались… здесь… — голос Рекса, раздавшийся из комлинка, прерывался громким треском.
Где вы?
Энакин все еще прислушивался к разносящимся по одному из соседних коридоров шагам и голосам, накрыв комлинк ладонью, чтобы приглушить звук.
… крыло, как… приказывали…
Связь оборвалась. Эти неполадки его жутко раздражали. Впрочем, сейчас они были даже кстати.
Отключив комлинк, Энакин пошел по направлению к голосам. Насколько он мог судить, этот коридор вел к нужной ему части базы, куда пришелся первый удар повстанцев и где, вероятнее всего, сейчас находилась большая часть размещенных на базе имперских военных, включая тех, что прибыли вместе с ним.
Наша задача — найти припасы, — донесся до Энакина дрожащий от напряжения голос. Человеку, которому принадлежали эти слова, должно было быть от силы лет двадцать, наверняка меньше.
Другой голос, более взрослый и глухой, ответил ему что-то резкое, и вслед за этим раздался короткий нервный смешок.
Их было минимум трое.
У Энакина не было времени искать обходные пути, равно как у него не было подобного желания. Он хотел боя. В конце концов, за этим повстанцы сюда и явились, не так ли?
Энакин шагнул в длинный широкий коридор, моментально выхватывая взглядом три фигуры, склонившиеся над вскрытыми контейнерами возле правой стены. Двое стояли, беспокойно глядя на содержимое контейнеров и крепко держа в руках бластеры. Третий — самый молодой из них — опустился на колени, спешно вскрывая один ящик за другим и явно разочаровываясь в том, что обнаруживал внутри.
Прежде чем кто-либо из них успел среагировать на появление четвертого, Энакин выбросил вперед руку, и всех троих тут же отбросило в сторону. Одного из повстанцев Энакин поймал, сдавив его горло удушьем Силы, и заставил его повиснуть в воздухе, едва не доставая ногами до пола.
Вы ничего не украдете у Империи, — от одного звучания собственного голоса, исполненного решительности, отвращения и гнева, Энакин чувствовал, как становится сильнее. Как Сила тянется к нему, сама, без принуждения.
Шея человека хрустнула, и ненавидящий взгляд желтых глаз стал последним, что он увидел.
Молодой парень, с ужасом глядя на все еще висящее в воздухе тело своего товарища, издал жалкий звук, похожий на испуганный вскрик, и попытался спрятаться за оставшимися нетронутыми контейнерами, тогда как третий повстанец-тви’лек поднял бластер, сопровождая выстрелы самыми грязными проклятиями, какие мог придумать в тот момент. Энакин использовал Силу, чтобы отвести выстрелы, и активировал меч. Всего пара обманных движений — и он оказался достаточно близко, чтобы проткнуть повстанца мечом чуть ниже ребер и выбить из его рук оружие.
Мы просто хотим нормальной жизни… — послышался дрожащий голос, когда Энакин подошел к укрытию из контейнеров.
Заткнись, малой!.. — прохрипел тви’лек, собирая все оставшиеся у него силы, чтобы дотянуться до валявшегося вне его досягаемости бластера.
Мы просто хотим нормальной жизни! — теперь в голосе юноши отчетливо слышалась паника. Энакин понимал, что тратит слишком много времени на такое простое сражение. Он должен был убить их обоих и идти дальше, к настоящему сражению, туда, где его люди нуждались в его помощи.
Однако на мгновение он остановился. На одно крошечное мгновение он вспомнил слова Леи о том, что они должны помогать этим людям, а не убивать их. Что этот парень — ничего не смыслящий в войне и битвах обычный человек, по каким-то неведомым причинам оказавшийся на стороне Альянса и решивший, что восстание может дать ему нормальную жизнь. Он может быть всего лишь жертвой, а не угрозой.
От юноши резкими волнами исходил страх, но за ним — да, за ним Энакин ощущал то, что было присуще всем повстанцам. Ненависть к Империи, к Императору, к императорской семье, к имперцам, довольным своей жизнью, к имперским законам — даже одного из этих пунктов было достаточно.
Сделав короткий замах, Энакин вскрыл ему горло. Они были на войне, и ранкор бы побрал Лею с ее глупыми идеями пацифизма.
Энакин обернулся, чтобы убедиться, что тви’лек тоже больше не представляет опасности, и поспешил дальше по коридору, вновь включая комлинк и пытаясь выйти на связь с Рексом, одновременно с этим выискивая в Силе отголоски присутствия дочери, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Вся южная часть комплекса походила на один сплошной хаос. Взрывы продолжались по всей базе, и повстанцы пробирались не только в основной корпус — так, по крайней мере, докладывал Рекс.
Начальник охраны, судорожно откашливаясь и тщетно пытаясь держать спину прямо, стоял чуть в стороне, незаметно, как ему казалось, бросая нервные взгляды на Императора.
Я беру командование на себя, — возражать заявлению Энакина никто не стал. Он задержал взгляд на начальнике охраны, отчего тот согнулся в спине еще сильнее, но никакого выговора не последовало, хотя Энакину было что сказать ему. Но все это — потом. Сейчас им был важен каждый человек.
Предположения, какова их цель?
Наконец-то Энакин чувствовал себя на своем месте. Покой корусантского дворца был несравним с неотпускающим напряжением битвы. Он провел бы на войне всю жизнь, только чтобы чувствовать себя живым, в непрекращающемся хаотичном круговороте событий, эмоций и Силы. Он слишком привык к этому. Короткие перерывы нужны были лишь для того, чтобы окончательно не слететь с катушек, не захлебнуться тем, что Энакин в последние годы считал истинным проявлением жизни.
Они хотят уничтожить базу, это очевидно, — заявил один из солдат.
Это не военный комплекс, — возразил начальник охраны, глядя в пол. — Тут не производятся никакие стратегически важные военные разработки. Половина местных — обычные фермеры или исследователи. Колонизаторы.
Их не устраивает соседство с Империей?
Что, если фермы — и есть их цель?
Вдруг они хотят не уничтожить, а захватить базу, чтобы сделать ее своей?
И поэтому взрывают здесь все подряд?
Энакин усмехнулся. Что бы повстанцев ни интересовало, надо было избавиться от них быстро, пока они не успели занять удобные позиции. Он вспомнил встреченную им группу, искавшую припасы. Искали ли они оружие или еду и медикаменты? Возможно, предположение насчет ферм имело шансы оказаться верным. Хотя у Альянса едва ли хватит ресурсов защищать такую базу. Энакин очень на это надеялся. Повстанцы могли позволить себе угнанный транспорт и украденное оружие, но заниматься фермерством на украденной у Империи базе было бы уже слишком. Тем более что никто им этого не позволит.
Вы, — Энакин так и не уловил, как звали начальника охраны, и его это не слишком заботило, — оставайтесь здесь, сдерживайте наступление сколько сможете и создавайте видимость того, что все наши силы сосредоточены возле центра управления. И отправьте хотя бы пару отрядов для поддержки в другие корпуса — столько, сколько сможете. Рекс, раздели своих людей, часть пойдет с нами, часть останется здесь. Посмотрим, чего хотят наши старые друзья.
Выражение лица, с которым Энакин произнес последние слова, не оставляло сомнений в том, сколько любви он испытывал по отношению к этим «друзьям».
Они не стали задерживаться.

Для своего отряда Энакин выбрал целью складские помещения, смутно помня, что они должны были располагаться в той же стороне, что и исследовательский корпус. Этот выбор он сделал почти неосознанно, только по пути уже понимая, чем именно он был обусловлен.
Повстанцы встретили их буквально на выходе из главного комплекса, тут же начав стрельбу, и Энакин выступил вперед, по старой привычке прикрывая своих солдат. Позади него раздался сдавленный вскрик, но Энакин не обернулся. Все больше раздражаясь от того, что они увязли в бою, не успев даже переступить порог здания, Энакин бросился вперед, на ходу активируя второе лезвие меча и перехватывая его двумя руками — техника все еще слегка непривычная, несмотря на то, что он практиковал ее уже не один год.
Используя и меч, и Силу, Энакин почти перестал следить за ходом боя с использованием собственных органов чувств, полагаясь на предчувствия. За что чуть не поплатился, если бы не вовремя подоспевший Рекс. Ответив кивком на благодарный кивок Энакина, клон рискнул воспользоваться возможностью и внести предложение:
Сэр, нам нужен план. Мы не можем убить всех.
Бой разворачивался не только на земле, но и в воздухе, и его шум, казалось, не смолкал ни на мгновение. Сражающихся с обеих сторон было не так уж много, но для одной базы на едва тронутом цивилизацией Иалоре этого было более, чем достаточно.
Не можем? — Энакин одарил старого друга одной из своих улыбок, говорившей о том, что для него не было ничего невозможного. Особенно в плане истребления повстанцев.
Когда они оказались возле исследовательского корпуса, Энакин безошибочно узнал сначала присутствие Леи в Силе, а потом и ее силуэт возле дыры в стене здания.
«Лея!»
Только мысленно позвав ее, Энакин понял, что, возможно, не стоило этого делать, чтобы не заставать ее врасплох. Но, о Сила, какое же облегчение он испытал, вновь увидев дочь своими глазами, живой и, как он надеялся, невредимой.
[icon]http://s4.uploads.ru/VWg24.png[/icon][sign]Wake up, are you alive? Will you listen to me?
I'm gonna talk about some freaky shit now
Someone is gonna die when you listen to me
Let the living die, let the living die
[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=5323#p566435"><b>Энакин Скайуокер, 38</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>будущее//</b><br>» далекая-далекая галактика;<br> » император Галактической Империи;<br>» мир и порядок среди хаоса и лжи.</div>[/info]

+2

13

Where can I go
When the shadows are calling?
Shadows are calling me

Первое, с чем Лея столкнулась, оказавшись снаружи — направленные на нее бластеры. Должно быть, пока она медлила, договариваясь с учеными, повстанцев привлек свет ее меча, промелькнувший через продырявленную стену. Этот свет бросался в глаза и сейчас, освещая облаченную во все черное фигурку Леи в сгущающейся темноте догорающего заката. Солнце уже почти спряталось за линией горизонта, отбрасывая совсем слабые багровые лучи, которые недолго смогут противостоять надвигающейся ночи. Но полыхающие костры недавних взрывов помогали прекрасно рассмотреть воцарившийся на территории базы хаос, равно как и шестерых повстанцев, преграждавших Лее путь. Она успела отразить их первые выстрелы, которые должны были застать ее врасплох, но на деле только отрикошетили от гудящего клинка ее меча. Чуть не пострадав от своих же отраженных зарядов, повстанцы не торопились стрелять снова, предпочитая наступать, как если бы надеясь таким образом загнать Лею в ловушку и максимально ограничить ее в действиях. Кучка самонадеянных идиотов. Лея не так давно прикончила нескольких их товарищей, потому что те не оставили ей иного выбора. И она сделает это снова, если ей придется, хоть и ей искренне не хотелось лишать жизни еще кого-то. Совсем свежие воспоминания о искалеченных трупах у ее ног отозвались легкой дрожью в ладонях, отчего меч едва заметно покачнулся в ее крепкой горизонтальной хватке. Лея напомнила себе, что делала лишь то, что должна была делать, пересиливая ужас. В тот же миг она отчетливо почувствовала в Силе присутствие своего отца — он был где-то рядом, но она не могла его увидеть за спинами окруживших ее повстанцев.

«Я сама справлюсь! — она отправила этот посыл в Силу с уверенностью, которой не чувствовала на самом деле. — Не думай обо мне.»
В том, что отец в ее помощи не нуждается, Лея даже не сомневалась. Он всегда казался ей каким-то всесильным и неуязвимым. А вот ученые, оставшиеся за ее спиной, были слишком уязвимы, чтобы бросать их на произвол судьбы.
Послушайте, — попросила Лея примирительным тоном, не опуская меча. — Я не хочу причинять вам вред. Уходите пока можете.
На ее слова отреагировал только один из повстанцев — молодой невысокий человек, который как-то странно нахмурился и едва-едва отвел дуло бластера в сторону. Стоявший рядом с ним забрак оскалился, не отводя пристального взгляда от Леи.
Если ты опустишь свой бластер, то, клянусь звездами, я пристрелю тебя сам!
Но какой смысл нападать на тех, кто не оказывает сопротивления? —возмутился человек, но, впрочем, так и не опустил бластер. — Нам вовсе необязательно истреблять всех на своем пути, чтобы уничтожить базу!
А разве я не говорила, что во всем этом плане мало смысла? — отозвалась стоявшая с краю женщина, сплевывая себе под ноги. — Еще вчера мы даже не собирались нападать на базу. Мы должны были только помешать установлению имперской колонии…
Но вчера здесь не было Императора, — возразил забрак. — Это все меняет. Наши планы касательно Иалора — ничто по сравнению с возможностью уничтожить его.
Того, что Лея услышала, было достаточно, чтобы происходящее стало яснее ясного. Какая ирония, что ее отец прибыл на Иалор с целью разобраться с повстанческим конфликтом, а на деле сам стал причиной прямого и бескомпромиссного нападения. И теперь повстанцы не пощадят никого на своем пути, чтобы лишить Императора любой возможной поддержки. Судя по всему, не все они знали об этом плане, наверняка потому что не всем хватило бы смелости.
Мне правда жаль, но тебе придется умереть, — на этот раз забрак обращался к Лее, крепче сжимая бластер в своих руках. — Но если ты опустишь свой меч, то умрешь быстро.
Так вы здесь только для того, чтобы убить Императора? — переспросила Лея, проигнорировав  великодушное предложение быстрой и безболезненной смерти. — Многовато амбиций для кучки мертвецов.
Ее ярость была осязаемой, как ударная волна термоядерного взрыва. Она вспомнила трупы на полу исследовательского корпуса, заваленного дюракритовыми обломками капитана, ненависть в глазах каждого встреченного на базе повстанца. Она вспомнила Мирис, которая умерла ни за что, так и не успев реализовать свои далеко идущие планы. Она вспомнила, что где-то рядом был ее отец, а эти никчемные лицемерные твари больше всего на свете жаждали его убить. И она призвала на помощь Силу, выбрасывая вперед одну руку, широко растопыривая пальцы и направляя по ним невидимые волны. Внезапный удар отбросил наступающих — их было слишком много, чтобы получилось сбить всех с ног, но, застигнутые врасплох, они хотя бы потеряли концентрацию. Этого было достаточно, чтобы перейти в нападение.

Пылающий фиолетовый клинок прошел сквозь горло забрака и вышел с обратной стороны шеи. Ни свалившееся к ногам Леи обмякшее тело, ни все еще живые повстанцы не казались достойными жалости. Лея смотрела не на них, а сквозь них, а в ее глазах была только клубящаяся тьма,  разъяренная и неистовая, исполненная убийственной ненависти. Эти существа обманули ее. Она готова была протянуть им руку помощи, а они ее разочаровали. Что бы они там ни пережили по вине Империи — это их не оправдывало. Встретившись с потерями и трагедиями лицом к лицу, они приняли решение сеять ужас на своем пути. И раз уж они не желают останавливаться по доброй воле, им придется умереть — всем до единого. Свой шанс на помилование они упустили. И когда один из них попытался выстрелить, Лея отразила бластерный луч, корректируя его Силой так, что заряд попал повстанцу в голову. Он осел, корчась в предсмертной судороге, как если бы у него еще был шанс выжить, но его голова являла собой кровавое месиво из обгорелой кожи и мяса.
Переключаясь на следующую парочку стрелков, Лея обратила их бластеры друг против друга, а затем отбросила одного из них на землю с такой силой, что послышался хруст костей. Спешащий отомстить за своих товарищей трандошанин бросился к ней с виброножом, явно сообразив, что бластер ему не поможет. Но и полагаться на нож ему не следовало, потому что световой меч легко скользнул сквозь его запястье, стоило ему только приблизиться. Ладонь, все еще намертво вцепившаяся в рукоять ножа, отлетела по дуге. Трандошанин взвыл от боли, прижимая к груди обожженный обрубок, но его крики не вызывали ни капли сочувствия, вместо этого пробуждая какое-то извращенное удовлетворение. Да, Лея хотела причинить им боль. Лея желала им смерти. Вслед за этим осознанием энергия хлынула в нее обжигающим потоком, и она позволила этому потоку ворваться в ее сознание и манипулировать ею.
Ударом ноги с разворота она повалила покалеченного трандошанина на землю, а затем отсекла ему голову. Быстро подсчитав количество убитых, она сообразила, что один из них успел скрыться — тот самый человек, который засомневался в необходимости убивать всех и каждого на базе. Несмотря на то, что он показал себя с лучшей стороны, Лея не собиралась позволить ему уйти. Она направилась вперед стремительным шагом, беспрепятственно продвигаясь к ближайшему эпицентру сражения. Она держала меч перед собой, ее распущенные волосы разметались по плечам и падали на лицо хаотичными прядями, а в ее глазах была вся тьма космического вакуума.
 
Сосредоточившись на повстанцах и не обращая внимания на солдатов и клонов, она ринулась вперед. Световой клинок резко рассекал воздух, плоть и кость, а Лея продвигалась дальше, игнорируя все, кроме необходимости уничтожать. В какой-то момент, она и сама не заметила когда, бластерный заряд угодил ей в предплечье. Но этого было недостаточно, чтобы вывести ее из боя. Скривив губы, она сосредоточилась на боли, как на дополнительном источнике энергии. Только вот даже этой небольшой заминки хватило, чтобы небольшая группка повстанцев окружила ее. Лея даже не стала считать их. С ее губ сорвался издевательский смех.
Я — Лея Скайуокер. Вы все для меня — ничто.
Перехватывая рукоять меча раненой рукой, она вытянула вторую перед собой. С кончиков ее пальцев сорвались ветвистые сине-фиолетовые молнии, поражая повстанцев, заставляя их падать на колени и корчиться в агонии. Лея упивалась этим зрелищем, черпая энергию из темных потоков Силы. Даже когда крики стихли, а воздух наполнился отвратным запахом горелой плоти, она не остановилась, глядя перед собой невидящим, словно остекленевшим взглядом. Мягкие черты ее лица искривились в застывшей маске ненависти и презрения.

[nick]Leia Skywalker[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2CrPq.png[/icon][status]the cage of my darkness is fragile[/status][sign]что мне сказать, если стала сама – юла,
мчусь по спирали, и близится край стола.
если разбиться – то так, чтоб куски стекла
не соберешь в кулак
[/sign][info]<div class="lzname"><a href=""><b>ЛЕЯ СКАЙУОКЕР, 16</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>Будущее//</b><br>» Галактическая Империя<br> » Наследница императора<br>» Bring peace and justice to the galaxy, whether the galaxy wants it or not</div>[/info]

Отредактировано Leia Organa (2018-04-07 00:21:28)

+3

14

Конечно, она справится сама. Энакин и не ждал, что Лея скажет что-нибудь другое, но он не стал ей мешать. Он даже не заметил, в какой момент вдруг решил, что его вмешательство может стать для дочери помехой, а не помощью. Помехой чему? Ее осознанию устройства этого мира? Ее возможности показать себя?
Энакин видел, как Лея оказалась лицом к лицу с кучкой повстанцев и как мелькнул свет от лезвия ее светового меча.
В следующий момент Энакин увидел прямо перед собой разлетающиеся от воздушного обстрела комья земли и инстинктивно отшатнулся, сделав пару неловких шагов назад и натолкнувшись на кого-то из своих солдат. Ему следовало быть собраннее и не отвлекаться.
Назад, назад! Все назад, ищите укрытие! — еще не до конца сообразив, что укрываться поблизости было особо и негде, Энакин развернулся, чтобы на ходу оглядеть остатки своего отряда. Они потеряли двоих. Еще пятеро оставались, включая его самого.
Два крестокрыла Альянса пошли на второй заход. Пока имперские СИДы восстанавливали строй, повстанцы использовали возможность оказать поддержку своим наземным отрядам.
Энакин крутанул меч в воздухе перед собой, сосредотачиваясь и примеряясь к приближающемуся истребителю. Когда повстанческий корабль оказался достаточно близко и открыл огонь, Энакин бросил меч в воздух, направляя его при помощи Силы, и отскочил назад, сделав кувырок, успев увернуться от вздыбившего рядом с ним землю выстрела.
Бросок пришелся прямо в цель. Прорезав нижнее крыло звездолета и повредив его корпус, меч завершил дугу падения где-то вне зоны видимости Энакина, но это было не столь важно, поскольку пилот крестокрыла явно столкнулся с намного большими трудностями. Пытаясь выровнять корабль и поднять его выше, он потерял управление. Крестокрыл вильнул в сторону, перерезая курс второму кораблю, заставляя его прервать атаку и резко взмыть выше, чтобы избежать столкновения. С оглушающе пронзительным свистящим звуком поврежденный истребитель Альянса пронесся прямо над крышей исследовательского корпуса и исчез за ней.
Все еще стоявший на одном колене, вторую ногу отставив в сторону, а правой рукой упираясь в землю для поддержания равновесия, Энакин выдохнул. Он мог бы сделать бросок и получше, но жаловаться было не на что — эффект получился что надо.
Теперь нужно было только вернуть свой меч.
Сдавайтесь!
Энакин, не глядя, послал в ту сторону, откуда донесся голос, мощный импульс Силы и услышал в ответ крик и стук падающего на землю тела. А вслед за ним — звук заряжаемого бластера. И не одного.
Ваше Величество!
Началась перестрелка.
Дерьмо, он даже не заметил, как к ним подобрались с другой стороны. Казалось бы, за столько лет можно было научиться прислушиваться ко всему, что происходит вокруг, а не бросать все свое внимание на одну задачу. Но как же красиво он сбил звездолет — это того определенно стоило.
Раввка вам всем в задницу, — пробормотал Энакин подхваченное у кого-то из его подчиненных ругательство и поднялся на ноги, пытаясь быстро оценить ситуацию.
Напавший на них отряд был в два раза больше имперского. И у Энакина не было меча. Это несколько усложняло задачу, но и для таких случаев у императора была припасена парочка трюков.
Под прикрытием своих солдат, выставивших перед собой боевые щиты, Энакин вытянул полусогнутую в локте руку, медленно поворачивая ее ладонью кверху и сжимая в кулак для того чтобы сконцентрироваться. Сила собиралась вокруг него, темная, густая, почти осязаемая материя. Его злость и ненависть наполняли ее, но он не отпускал эти чувства, не позволял проскользнуть им сквозь пальцы и раствориться в Силе, а заставлял их сгущаться вокруг него, медленно расползаясь, как клубы ядовитого газа. Ему приходилось следить, чтобы темные языки Силы не затронули его солдат, хотя он все равно видел, как нервно они передергивали плечами и сжимали пальцы на прикладе оружия. Когда волна дошла до ближайших повстанцев, они в испуге шарахнулись в сторону. Один из них выронил бластерную винтовку и тут же был расстрелян. Энакин чуть улыбнулся. Сила вокруг них была наполнена тяжестью и яростью, беззвучными криками злобы и отчаяния, собранными по крупицам из всей жизни Энакина и тех жизней, что он успел отнять. Для обычного разума выдержать такое давление было трудно. Строй повстанцев дрогнул, и в какой-то момент они превратились в жалкий сброд фермеров, едва удерживавших в руках оружие и будто не знавших, как им пользоваться.
Сильная империя требовала жесткости. И страха.
Новый имперский отряд приближался со стороны главного корпуса, отстреливаясь от выстрелов вражеских бластеров, но здесь их помощь уже не требовалась. Повстанцев расстреляли в считанные мгновения.
Видишь? Мы можем уничтожить их всех, — на этот раз улыбка Энакина была немного вымученной, когда он обернулся к стоявшему по правую руку от него Рексу.
Рекс издал какой-то звук — совершенно точно неодобрительный, но сложно было сказать, что именно он означал. Это не был страх — Энакин и прежде использовал подобные техники в присутствии своих солдат, хоть и нечасто. В мыслях клона Энакин увидел отголосок ностальгии — по тем временам, когда все было проще, когда Сила была проще, когда Империя была проще. Когда Империи не было. Энакин нахмурился, но ничего не сказал, предпочтя списать это на усталость. Рекс эту короткую заминку словно и вовсе не заметил, повернув голову в сторону, где все еще разворачивался бой между свежеприбывшими подкреплениями.
Тяжесть слегка развеялась, хотя присутствие чего-то темного все еще ощущалось в Силе, и это нечто не было связано с Энакином. Это было нечто новое, не чужое, но необычное.
Энакин едва успел вспомнить о том, что должен забрать свой меч, как раздался резкий электрический треск.
О звезды, этого еще не хватало.
Где-то на краю сознания он постоянно помнил о присутствии дочери, но с ее стороны не поступало никаких признаков для беспокойства, и Энакин даже не думал, что может быть ей нужен.
Судя по всему, он и не был.
Там, где только что кипел бой, его дочь стояла посреди тел повстанцев, последний из которых корчился под воздействием направленных на него молний Силы. Трудно сказать, какие чувства испытывал Энакин в тот момент. Смятение? Удивление? Гордость?..
Он услышал тихое, на грани слышимости, «о нет» и с удивлением повернул голову, чтобы увидеть Рекса, тоже смотревшего на Лею. Сам не зная почему, Энакин коротко рассмеялся.
Он любил свою Империю. Любил то, как складывалась новая жизнь в Галактике. Любил, когда все шло так, как должно было.
Он любил это могущество, которое давала ему связь с Силой и с темной ее стороной. И он видел это могущество, оплетающее его дочь, как будто это было самой естественной вещью в мире.
Потому что так оно и было.
Сэр, они отступают из главного корпуса. Направляются к посадочным площадкам, — раздалось из комлинка Рекса.
Без единого прерывания, заметил Энакин.
Не дайте никому покинуть базу, — ответил он, прервав уже открывшего было рот Рекса.
Но… Да… так точно, вы слышали приказ Императора.
Энакин оставил клонов, Силой призвав в руку свой деактивированный световой меч, который, как оказалось, валялся на земле не так уж далеко. Он не услышал, как Рекс добавил к его приказу поправку «не убивать всех и взять пленных», потому что отошел уже достаточно далеко, торопясь к дочери.
И куче тел, посреди которых она все еще стояла.
Это было странное чувство. Он был горд ею, но вместе с тем здравый смысл — или какое-то его подобие — подсказывал ему, что действия, совершенные Леей, не должны вознаграждаться поздравлениями и похвалой. Энакин понял, что ему нечего сказать. Он просто протянул руку, положив ее на плечо дочери в жесте покровительственном, но вместе с тем ободряющем и, насколько это возможно, поддерживающем. Его лицо было серьезным, но легкие морщинки в уголках глаз выдавали его восхищение.
Энакин привык видеть в Лее маленькую девочку, свою очаровательную принцессу, которой Лее так не нравилось быть. Впервые он увидел ее совсем другой — солдатом? воином? Кем-то, кому не нужна была опека. От этой мысли что-то кольнуло в груди.
Только тут Энакин заметил кое-что еще.
Ты ранена? — вопреки всему, в его голосе не было паники или злости, свойственного ему преувеличенного стремления защищать. В нем было легкое беспокойство, но не более. С большим беспокойством Энакин изучал холодный, пустой взгляд Леи, и вот на этот раз у него действительно возникло очень плохое предчувствие.
[icon]http://s4.uploads.ru/VWg24.png[/icon][sign]Wake up, are you alive? Will you listen to me?
I'm gonna talk about some freaky shit now
Someone is gonna die when you listen to me
Let the living die, let the living die
[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=5323#p566435"><b>Энакин Скайуокер, 38</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>будущее//</b><br>» далекая-далекая галактика;<br> » император Галактической Империи;<br>» мир и порядок среди хаоса и лжи.</div>[/info]

Отредактировано Anakin Skywalker (2018-04-20 12:29:09)

+2

15

I took one step and a bottomless fall. The dark side. It's there. It's so strong.

Вспышки молний погасли, но не потому, что Лея сама того захотела. Она сжала и разжала пальцы вытянутой вперед ладони, но между самых кончиков пробежались только совсем слабые заряды, которых не хватило бы даже для того, чтобы вызвать у противника легкую секундную судорогу. Когда она повторила то же движение еще раз, не случилось ровным счетом ничего. Она потянулась к энергии, которую обнаружила внутри себя — к той, что извергала молнии. И ощутила лишь пустоту, столь же непроницаемую, как молчание мерцавших на небосклоне звезд. Не осталось и привычной связи с окружающим миром, так что если бы кто-то за спиной Леи выбрал именно этот момент, чтобы подстрелить ее, то она не предвидела бы угрозу в Силе, оставаясь стоять на месте до тех пор, пока бластерный заряд не угодил бы ей меж лопаток. Оглушенная, она даже не почувствовала приближение отца. Когда он положил руку на ее плечо, она покачнулась, как от удара в солнечное сплетение. Резко повернула голову, напрягшись всем телом, мгновенно приготовившись сражаться, хоть и сил на сражение не осталось совсем.
Папа? — вздох облегчения. Лея тут же расслабилась, когда ее взгляд остановился на знакомом лице. Но казалось, что глаза смотрят сквозь отца и ничего не видят.
Ранена? — эхом повторила она, не чувствуя даже боли. И, вспомнив о выстреле, от которого не успела вовремя увернуться, посмотрела на свое предплечье. Бластерный луч прожег рукав где-то посередине между локтем и плечом, оставил глубокий темно-багровый ожог на коже. Лея не очень хорошо разбиралась в ранениях, но даже ей было понятно, что выстрел лишь скользнул по ее руке, не нанося существенных повреждений мышцам и уж тем более не добравшись до кости. Иначе эта рука стала бы совершенно бесполезной.
Это ерунда, — она помотала головой, прислушиваясь к собственным ощущениям. Боли все еще не было. А вокруг базы уже совсем стихла битва, хоть Лея и не успела понять, когда именно это случилось. Она только смутно слышала приглушенный шум вдалеке, откуда-то со стороны посадочных площадок, но это уже были всего лишь отголоски подавленного нападения. А здесь остались только догорающие пожары взрывов и обломки разрушенных стен. И больше мертвых тел, чем Лея могла сосчитать, не напрягая внимание. Она и не хотела подводить подсчеты. Она не видела так много смерти за всю свою жизнь.

Из окруживших ее повстанцев в живых оставался только один, но ожоги так сильно изуродовали его, что наверняка можно было определить лишь его принадлежность к какой-то гуманоидной расе. Он лежал между тел своих мертвых товарищей по оружию, тяжело и сипло дыша, зачем-то продолжая хвататься за каждый свой вздох. Он уже никому не причинит вред в таком состоянии, но Лея вдруг подумала о том, что бросать его на медленную и мучительную смерть — неправильно. Эта мысль была столь же неожиданной, сколь и непривычной — первым проблеском сочувствия в заполнившей ее разум непроглядной тьме. Обхватив рукоять меча обеими руками, Лея занесла клинок над головой повстанца, чтобы покончить с ним быстро и безболезненно. Но от этого движения рана в предплечье наконец-то напомнила о себе, посылая спазм через всю руку. Меч выскользнул из ослабшей хватки, беззвучно падая в густую траву и откатываясь в сторону. Лея даже не пошевелилась, чтобы поднять его.  Она могла бы притянуть его через Силу, просто протягивая к нему руку, но боялась, что у нее не получится провернуть даже этот элементарный трюк. Еще совсем недавно Сила клубилась в ней неудержимыми темными потоками, выплескиваясь в разрушение и смерть, а теперь Лея чувствовала себя опустошенной и бессильной. И ей было страшно.

Если капитан Террикс выжил… — Лея прилагала все возможные усилия для того, чтобы ее голос звучал ровно. — Если он выжил, то надо будет спросить у него, что именно он узнал от своих коллег из других баз Внешнего Кольца. Похоже на то, что он был прав в своих догадках. Повстанцы думают, что если они избавятся от баз в этой части галактики, то Империя ослабнет. И тогда им будет проще нанести удар по более защищенным мирам.
Ее лицо было бледным, а губы дрожали. Она старалась не смотреть на трупы, которые были совсем рядом. Старалась не думать о том, что это было делом ее рук. Единственным утешением было то, что она едва помнила лица тех, кого убила.
Но на Иалоре… Они не собирались уничтожать эту базу. Они хотели то ли захватить ее, то ли просто всячески препятствовать колонизации — я не уверена. Я точно знаю только то, что они не стали бы нападать, если бы не наше прибытие.
И это в какой-то степени тоже было ее виной. Ее отец никогда не оказался бы здесь, если бы не решил показать ей, на что способно Восстание. И он принял такое решение только потому, что она упорно оспаривала каждое его слово. И эта цепочка взаимосвязанных событий тянулась еще дальше, но у Леи не было сил думать и анализировать. Она могла только смотреть на то, что ее благие намерения сотворили с мирной базой Иалора.
Я должна была что-то сделать, — тихо проговорила она, как если бы это могло ее оправдать. Как если бы это всецело объясняло, почему от ее руки или по ее вине погибли столь многие. Голос стал совсем хриплым, и Лея уже отчаялась с ним совладать. Слова полились из нее — простые, детские слова.
Они собирались убить всех. Они собирались убить тебя. Я должна была остановить их любой ценой. Они не оставили мне выбора… Почему они не оставили мне выбора? Разве я этого хотела?
Лея неопределенно взмахнула рукой, указывая на то, что осталось от сражения.
Я… не хотела.
Она могла бы рассказать о том, как тьма вытеснила ее сознание, принимая решения за нее. Как что-то внутри нее сломалось под этим напором, а теперь она совсем не была уверена в том, что сможет собрать обломки воедино. Как новообретенное могущество рассеялось подобно призрачной дымке, не оставляя ничего, кроме гнетущего и всеобъемлющего ужаса. Но она словно подавилась этими словами, застрявшими поперек горла удушающим комом. Ее глаза наполнились горячими слезами, и отец превратился в расплывчатое пятно. Лея уже не могла разглядеть его лицо, а потому понятия не имела, какое на нем было выражение. Вероятно, отец был разочарован. Столько лет тренировок, столько самонадеянных попыток убедить всех вокруг, что она уже готова ко всему. Но она оказалась не готова.

[nick]Leia Skywalker[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2CrPq.png[/icon][status]the cage of my darkness is fragile[/status][sign]что мне сказать, если стала сама – юла,
мчусь по спирали, и близится край стола.
если разбиться – то так, чтоб куски стекла
не соберешь в кулак
[/sign][info]<div class="lzname"><a href=""><b>ЛЕЯ СКАЙУОКЕР, 16</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>Будущее//</b><br>» Галактическая Империя<br> » Наследница императора<br>» Bring peace and justice to the galaxy, whether the galaxy wants it or not</div>[/info]

Отредактировано Leia Organa (2018-04-12 14:38:01)

+2

16

Рука Энакина соскользнула с плеча Леи, когда та отошла от него. Настороженным взглядом Энакин наблюдал за ней, оставаясь на месте и позволяя дочери делать что угодно, что было нужно ей в тот момент. Он наблюдал, как Лея подошла к лежавшему на земле еще живому повстанцу, на которого Энакин даже не обратил внимания, когда проходил мимо. Он видел, как свело ее руку и световой меч выпал из ее ладоней, и, хоть он не мог видеть ее лицо, поскольку Лея стояла к нему боком, сердце Энакина сжалось.
Легким жестом он повернул руку в кисти, чуть сжав кулак, и через несколько мгновений повстанец затих, после того, как раздался тихий хруст. Он сделал это не ради жалкого обгоревшего существа, обреченного на мучительно долгую смерть. Энакину было плевать, как именно умрут его враги — большинство из них. Но он сделал это ради Леи. Смотреть на ее растерянность и ужас было почти невыносимо, и Энакин хотел сделать для нее хоть что-то. Только не знал, что именно он мог сейчас сделать.
Энакин не прерывал полившийся вслед за этим поток слов. Удивление проявилось на его лице, когда он услышал, что повстанцы начали атаку из-за их прибытия. Из-за его прибытия, если верить Лее. Впрочем, удивляться тут на самом деле было нечему: их с лидерами Альянса нелюбовь была, очевидно, взаимной.
Откуда Лея все это знала, тоже было большим вопросом. Энакин догадывался, что среди повстанцев нашелся кто-то особенно разговорчивый, но насколько можно верить их словам? Энакин не был готов верить ни единому.
Он мог начать спорить с Леей. Мог снова начать доказывать, что каковы бы ни были изначальные намерения повстанцев, их целью все равно было навредить. Все эти слова крутились у него в голове, но он не озвучивал их, потому что Лея продолжала говорить и Энакин просто знал, что не должен ее прерывать.
Когда ее голос надломился, а речь потеряла всякий оттенок серьезной рассудительности, Энакин подошел ближе, повинуясь сиюминутному порыву, и крепко обнял дочь. Она была такой маленькой рядом с ним. Такой хрупкой, что в какой-то момент Энакин испугался, что сломает ей ребра. Но он не отпустил ее, только притянул еще ближе, осторожно проведя ладонью по ее темным волосам, а потом так же осторожно поцеловав в макушку.
Ты сделала, что должна была, милая, — тихим уверенным голосом проговорил Энакин. Лея больше не была похожа на воина. Она снова была маленькой девочкой, которую Энакину отчаянно хотелось оградить от этого мира, защитить любой ценой.
Каким же он был идиотом, что привез ее сюда.
Но если бы не он, все могло бы быть намного хуже. Она сбежала бы сама, и его не было бы рядом, чтобы поддержать ее. Его слишком часто не оказывалось рядом, и он был рад, так рад, что в этот раз он мог чем-то помочь. Мог помочь дочери не потеряться.
Они не оставили тебе выбора, — все тем же покровительственным и негромким голосом повторил Энакин ее слова. Медленно до него дошел их смысл. Она пыталась защитить его.
Как Энакин мог на нее злиться? Сейчас ему казалось невозможным, что еще день назад она привела его в невыразимую ярость.
Тогда она тоже пыталась всего лишь помочь. А он всего лишь пытался ее защитить.
У обоих получалось не очень-то хорошо.
Однажды это закончится. Не будет больше ни Восстания, ни войны. Никому не придется умирать так глупо и бессмысленно.
Энакин смотрел поверх головы Леи на трупы повстанцев и имперцев вокруг них. Эти смерти не были бессмысленны. Они показывали Альянсу их слабость, они говорили о том, что Империя никогда не сдастся. Они служили приближению конца войны — или так Энакину хотелось думать. Шел уже шестой год военных действий, а повстанцы до сих пор плохо понимали прямые намеки и продолжали упорствовать.
Но однажды это должно закончиться.
Энакин закрыл глаза. Через несколько секунд он услышал чужие шаги, направляющиеся к ним, и со вздохом отпустил Лею.
Сэр, — Рекс прокашлялся, уважительно остановившись шагах в четырех от них. — Наши бойцы поймали почти всех нападавших. Мы упустили пару их истребителей, но все, кого нашли в зданиях, теперь мертвы или под стражей. Посадочная площадка зачищена и находится под нашей защитой. Неподалеку нашли большую группу гражданских, их проводили в безопасное место. С нанесенным базе ущербом разбираются местные.
Клон чуть склонил защищенную шлемом голову, как будто хотел это как-то прокомментировать, но передумал.
Много потерь?
Пока трудно сказать. Людей изначально было немного.
Энакин нахмурился. Конечно, повстанцам вряд ли хватит дерзости и духа, чтобы повторить нападение в ближайшее время. Но сколько еще таких баз располагалось во Внешнем Кольце?
Следовало бы устроить масштабную проверку. Энакин и сам бы взялся за это дело, и, если Лея была права насчет мотивов нападения на базу Иалора, в таком случае ему стоило бы проявлять чуть больше скрытности во время своих визитов.
Или наоборот?
Скажи своим людям не расслабляться, мы не задержимся тут дольше необходимого. Ты упомянул, что у нас есть пленные?
Так точно, сэр.
С мгновение Энакин колебался, борясь с желанием просто избавиться от них. Но теперь, поскольку кто-то из повстанцев оказался в их руках, это было бы неразумной растратой.
Пусть их допросят, — приказал Энакин. Но тут же изменил свое решение. — Я сам их допрошу.
Взглянув на Лею, он поджал губы. Ему не хотелось оставлять ее одну, но и идти с отцом ей определенно не стоило. Не в этот раз. Энакин хотел получить нужные ему ответы быстро, а это значило, что, возможно, ему придется применить весьма жесткие средства допроса, которым его дочери вовсе не стоило становиться свидетельницей.
Лея, останься с Рексом. Тут могут быть еще люди, нуждающиеся в помощи, — добавил он, словно это и было его изначальной мотивацией.
[icon]http://s4.uploads.ru/VWg24.png[/icon][sign]Wake up, are you alive? Will you listen to me?
I'm gonna talk about some freaky shit now
Someone is gonna die when you listen to me
Let the living die, let the living die
[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=5323#p566435"><b>Энакин Скайуокер, 38</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>будущее//</b><br>» далекая-далекая галактика;<br> » император Галактической Империи;<br>» мир и порядок среди хаоса и лжи.</div>[/info]

+2

17

Когда отец обнял ее, Лея почувствовала себя так, словно разбилась вдребезги, как перегретое стекло. Несколько мгновений она стояла неподвижно, неловко опустив руки, не говоря больше ничего. А потом застывшие в глазах слезы хлынули по щекам — тихо, беззвучно, прочерчивая мокрые дорожки на лице. И она потянулась к отцу, крепко обнимая его в ответ, цепляясь пальцами за ткань одежды на его спине и упираясь лбом в его плечо. Он ни в чем ее не винил. Его успокаивающие слова будто бы отражались эхом в ее голове, повторяясь снова и снова, а ей нечего было ответить. Она только всхлипывала — глупо, по-детски, как никогда раньше за всю свою недолгую жизнь. Лея не любила быть слабой, а уж проявлять хоть малейшие признаки слабости в чьем-то присутствии — тем более. Разве она могла иначе, учитывая, кем были ее родители? У могущественных правителей Галактической Империи и наследники должны быть достойными, вот Лея и старалась соответствовать. Никогда не жаловалась, никогда не пыталась добиться чужого сочувствия. Еще с малых лет такой была, даже когда пребольно ушибалась во время тренировок с Оби-Ваном — падая, поджимала губы и только отрицательно мотала головой на вопрос «Больно?». Сейчас она даже не думала об этом. Сложно быть самодостаточной принцессой, когда плечи вздрагивают от всхлипов. Ее со всех сторон окружили разрушение и смерть, каждый вдох наполнял легкие дымом, а она в объятиях держалась за отца с отчаянием утопающего, ухватившегося за протянутую ему руку. И зажмурилась, отгоняя от себя мысли о том, кем она стала и что она сделала. Ей просто хотелось слушать отца и верить, что каждое его слово было правдой. О том, что еще совсем недавно она злилась на него и называла его тираном, Лея почти что забыла. Это казалось таким несущественным теперь.
Прости меня, — проговорила она совсем тихо, почти шепотом. Как она только могла наговорить отцу столько несправедливых вещей?
Я боюсь не войны, —продолжила Лея после небольшой паузы. Ее голос был хриплым от слез, которые остались влажными дорожками на ее щеках, но больше не струились горькими горячими потоками. — Я боюсь того, что эта война делает с нами. Разве ты не чувствуешь? Это как будто… будто тебя затягивает гравитационный колодец. Попадешь слишком близко — и не сможешь спастись.
Лея хотела бы объяснить это получше, но не могла подобрать слова. Да и все равно не успела бы до того, как за ее спиной послышался голос Рекса. Ее возможность ненадолго спрятаться от происходящего исчерпала себя, а теперь было самое время внимательно выслушать отчет и попытаться сообразить, что следовало сделать дальше. Отступив от отца на шаг в сторону, Лея умышленно отвернулась от Рекса, делая вид, будто подсчитывала попадавших в ее поле зрения убитых. На самом же деле она торопливо вытирала лицо рукавом, хоть и подозревала, что покрасневшие глаза все равно выдадут ее с потрохами. Так и случилось — когда Рекс посмотрел на нее, то непроизвольно скривился так, словно ему внезапно нанесли удар из-за спины. Он отвел взгляд и выражение его лица снова стало уверенным и непроницаемым, но Лея все равно чувствовала себя неловко, будто бы ее застали за чем-то постыдным и едва ли не преступным.

Обнаружив рукоять своего оброненного меча, тускло поблескивающую в траве, она и на этот раз не стала использовать Силу, а просто наклонилась за мечом, чтобы тут же закрепить находку на поясе. В то же время она слушала, о чем переговаривались Рекс и ее отец, так что и последние слова отца не ускользнули от ее внимания. Он хотел допросить выживших повстанцев, а Лее велел оставаться здесь — и ей совсем не нравилась такая перспектива. Она резко развернулась на пятках, не скрывая своего удивления, смешанного с разочарованием.
Нет, я пойду с тобой! — запротестовала Лея. Каким-то образом она находила в себе силы высоко держать голову. — Люди Рекса прекрасно справятся и без меня. А я… я могу быть полезной на допросе. Повстанцы все время меня недооценивают, так что они наверняка расслабятся в моем присутствии и взболтнут лишнего. И я кое-что знаю о том, как они думают. Что они из себя представляют.
Да уж, теперь-то она понимала, кем повстанцы были на самом деле. Таопари в шкуре нерфов, не более. Ей так хотелось верить в возможность мирного сосуществования и взаимопомощи, но произошедшее на Иалоре яснее любых аргументов демонстрировало, что такой перспективе было место только в неосуществимых мечтах. И Лея больше никогда не позволит себе жалеть их, потому что жалость уже обошлась ей слишком дорого. Она не станет повторять одну и ту же ошибку дважды. Тем не менее, она напрашивалась присоединиться к допросу не поэтому.
Я могу помочь тебе, правда, — она пыталась придать своему голосу как можно больше уверенности. Да вот только в ее глазах была не готовность вытянуть из повстанцев всю правду, а простое «Не оставляй меня». Лея шагнула навстречу отцу, протягивая руку и слабо, едва ощутимо обхватывая его запястье пальцами. 
Ваше Высочество, — Рекс кашлянул, привлекая к себе внимание. У него получилось, потому что обычно он назвал Лею по имени — она сама так распорядилась, чуть ли не приказывая ему не использовать титулы по отношению к ней. И уж если он назвал ее именно «Ваше Высочество», то дело обстояло серьезно.
Лучше бы поскорее обработать ваше ранение, чтобы потом не было осложнений с заживанием, — резонно заметил клон. А у Леи не было достаточно опыта с ранениями, чтобы оспорить его мнение. Солдат, посвятивший всю жизнь сражениям, наверняка знал лучше.
А потом вы могли бы встретиться с выжившими жителями базы, которые говорили о вас, — продолжал Рекс, как если бы вылавливая один аргумент за другим для пущей убедительности. — Вернее, они говорили о девушке с фиолетовым мечом, но другой такой тут нет, — он хмыкнул, и хоть Лея не смотрела на него, но могла представить, как он усмехается краешком губ. — Вы, кажется, помогали им эвакуироваться из исследовательского корпуса?
Ученые? — Лея повернула голову к Рексу, но так и не отпустила руку отца. — Они в порядке?
Целые и здоровые. Благодаря вам, я так понимаю.
Лея облегченно выдохнула. Она так и не вернулась к ученым, потерявшись в хаосе битвы. Теперь, когда необходимость в эвакуации отпала, они и не нуждались в ней. Но она волновалась, что ее затянувшаяся отлучка могла поставить их под угрозу, что повстанцы все же добрались до них.
А капитан Террикс? Его нашли вовремя? Его спасли? — вдруг спохватилась она, вспомнив заваленное дюракритовыми обломками тело в луже крови.
Этого я не знаю, — Рекс отрицательно качнул головой. — Почему бы вам не поискать его среди раненых?
Это все уловка, попытка убедить ее остаться. Рекс знал Лею еще с самого детства, если не с самого рождения, а потому верно угадывал, куда надо было надавить, чтобы заставить ее задуматься. Она прекрасно понимала это, но от ее понимания Рекс не стал менее убедительным. Она снова посмотрела на отца, наконец-то отпуская его руку.
Если ты уверен, что я должна остаться, то я останусь, — сокрушенно проговорила она. Ей все равно не хотелось, чтобы отец уходил. — Но ты точно уверен?

[nick]Leia Skywalker[/nick][icon]http://funkyimg.com/i/2CrPq.png[/icon][status]the cage of my darkness is fragile[/status][sign]что мне сказать, если стала сама – юла,
мчусь по спирали, и близится край стола.
если разбиться – то так, чтоб куски стекла
не соберешь в кулак
[/sign][info]<div class="lzname"><a href=""><b>ЛЕЯ СКАЙУОКЕР, 16</b></a></div><div class="lzfan">Star Wars</div><div class="lzinf"><b>Будущее//</b><br>» Галактическая Империя<br> » Наследница императора<br>» Bring peace and justice to the galaxy, whether the galaxy wants it or not</div>[/info]

+2


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » darkside: truth in your lies


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC