chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » Don't turn away


Don't turn away

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Don't turn away

http://sh.uploads.ru/zbBy6.gifhttp://sd.uploads.ru/1Y6WN.gifhttp://s4.uploads.ru/HWlvU.gif
◄ Disturbed — Darkness ►
I'll need your strength to get me through this
Dare to believe, over one last time, then I let the
Darkness cover me

участники:Magnus Bane & Percival Graves

время и место:1927г, январь, Нью-Йорк

СЮЖЕТ
Сознаться в том, что нью-йоркский инцидент оставил больший след, чем кажется — признать собственную профнепригодность.
Попытаться сделать вид, что все как обычно — прокатывает в любом случае, кроме этого.

Отредактировано Percival Graves (2018-03-05 21:09:41)

+3

2

Магнус Бейн.
Беззаботный, раскрепощенный, неприличный, развратный, мерзавец, беспечный кутила, переходит границы, не следует букве закона, думает лишь о себе, эгоистичный пьяница, несчастный одиночка, безумный маг и отвратительный тип.

Он не подавал признаков волнений, когда на пороге его бара появился высокий и собранный слуга государства. Государства, созданного магами, скрытого от глаз обычных мирян, настолько ограниченного, что даже жителям Нижнего мира в него не просунуться. В том государстве дети благополучно получают образование в закрытой школе-пансионате, чувствуют себя законопослушными, но не понимают, как стискивает их горло огромная лапища власть имущих. Свободному и не умеющему слепо служить кому-то Магнусу всегда было смешно с угроз его схватить и заставить пройти через все процедуры узаконивания его пребывания в Америке.

Он был свободен и мог делать что угодно, пока угроза для существования магического мира была минимально мала. Эту мысль Магнус деликатно донес строгому и закрытому Персивалю Грейвсу, который, к большому удивлению обоих, не ограничился одним единственным походом в скромный, но блистательный сквизи Магнуса. С несменной усмешкой на губах Магнус позволял Персивалю выпивать и отпускать раздражение, нажитое за все рабочие сутки, и медленно, но верно ему удалось побороть недоверие Персиваля.

Разговаривать с Персивалем было интересно, обсуждать новости магического мира, различия во взглядах и менталитете… Магнус не сумел противиться огню в глазах Перси, когда тот изъявил желание узнать, как именно работает его магия, как он ее обуздал, не держа в руках ни одну из их хваленных волшебных палочек. Магнус и сам не понял, когда приятельская болтовня переросла в доверительные разговоры и попытки расширить возможности зажатого до масштабов деревяшки потенциала Персиваля Грейвса.

Изменения в поведении любимых и близких тонко чувствующий Магнус замечает почти мгновенно, но почему-то это умение выдало осечку, когда вместо его друга Персиваля Грейвса по городу расхаживал могущественный ублюдок Геллерт Гриндевальд. Магнус не влезал во внутренние распри общества магов, к которым себя не относил, но этот волшебник потряс весь мир и задел даже отчужденного от любых конфликтов Магнуса.

Он узнал обо всем с уст сплетников и был глубоко поражен.

Как так? Как могло произойти столь ужасное преступление в самом сердце правительства, которое кичилось своим тотальным контролем над всеми сферами жизни магов? Магнус был в гневе, в ярости, его губила злость на весь мир, пошатнувший судьбу того, кого он осмелился назвать своим другом. После такого невозможно стать обратно тем, кем ты был до пыток и извращений над собственным сознанием.

Магнус это понимал, но Персиваль вел себя так, будто ничего не происходило. После процедуры восстановления, которая была скорее для галочки напротив очередного пункта в чьем-то «надо сделать» списке, они не говорили об инциденте. Молчание и тишина заставляли Магнуса волноваться и идти в дом Грейвса, чтоб напомнить о своем существовании, доказать, что тот может на него положиться, сжать в руке его плечо и, оперевшись, встать и выпрямиться.

Персиваль.
Теперь он, Бейн, оказывается на пороге владений Грейвса.
Теперь его голос разрушает привычную атмосферу.
Когда-нибудь я заведу одну из этих ваших почтовых сов, но пока, — Магнус разводит руки в сторону и освещает свое лицо вежливой улыбкой, — буду предпочитать навещать своих друзей лично.

Он заходит в апартаменты Персиваля и с печалью отмечает, как здесь у него все серо, заброшено и затхло. Да и сам хозяин выглядит не шибко счастливым.

Меня волнует твое самочувствие, — открыто признает Магнус, распахивая душу. — Меня волнуешь ты, — он чуть хмурится, доверительно заглядывая Персивалю в глаза.

Отредактировано Magnus Bane (2018-03-06 11:51:53)

+3

3

Когда на него налетают репортеры, Серафина Пиквери властно сообщает, что никаких комментариев не последует.
Когда он переступает порог собственного дома, то старается даже не смотреть в сторону двери, ведущей в подвал.
Когда ему приходится вынужденно проходить курс реабилитации, он не противится. Только ставит условие, что это не должно продлиться дольше месяца.
Когда у него спрашивают, как он, он отвечает, что все хорошо.
Все прекрасно.
Правда.

Персиваль практически мастерски скрывает от подчиненных и коллег неразбериху, творящуюся в голове. За ним постоянно следят его же авроры, и эта вынужденная мера, безусловно необходимая, тем не менее раздражает и заставляет едва ли не глаза к воображаемому небу закатывать. Нью-Йоркский инцидент слишком свеж в памяти общественности, и магическое сообщество просто... опасается? Да, магическое сообщество опасается повторения случая.

Как будто бы Геллерт Гриндельвальд стал бы дважды отыгрывать откинутую в сброс карту.

Когда порог фамильного особняка переступает Магнус, Персиваль даже не спрашивает, как ему удалось обойти охранные заклинания. Вся защитная магия давно "знает" мага в лицо, и не действует от слова "совсем". Нет. Если бы Персиваль хотел, он бы не допускал и подобного. Но разве Магнусу скажешь "нет", когда он в упор решает чего-то добиться. С подобным проявлением Грейвсу еще пару лет назад пришлось смириться и закрыть глаза на часть грешков.

Он узнает Бейна еще по шагам в коридоре. Ведь Серафина прислала бы своего говорящего патронуса. А авроры предпочитают лишний раз не соваться, хотя пару раз Персиваль видел их закутанные в черное фигуры из окна комнат. Совершенно незаметная слежка, как же. За годы службы Грейвс научился примечать и такое.

Мягкий голос Магнуса звучит неестественно, разрывает повисшую в особняке тишину. Из обжитых комнат — всего пять: гостиная, спальня, кухня, ванная да личный кабинет. Весь остальной дом застыл в ожидании, поддерживаемый стараниями эльфа-домовика да древней (ну, древней для этого строения, потому что она была наложена еще при Гондульфусе Грейвсе) магии.

Здравствуй.

Грейвс коротко кивает, приветствуя Бейна. А заслышав даже не вопрос, уточнение, лишь медленно, тяжело вздыхает и переводит взгляд на окно. Мрак. Сплошной мрак как снаружи, так и внутри.

Говоря начистоту, спальня тоже становится практически нежилой. Персиваль не может заставить себя лечь спать. Ему снится один и тот же сон. И, к сожалению, простого взгляда в зеркало до сих пор иногда не хватает, чтобы удостовериться в собственном существовании. Он уже не хочет возвращать свою прошлую жизнь обратно. Ему бы самого себя вернуть.

Если ты здесь только за этим, то все в порядке.

В комнате действительно серо и едва ли не мрачно. В последнее время Персиваль не пользуется благами цивилизации и практически не зажигает свет. Несколько месяцев, проведенных в подвале, перестроили его зрение, и теперь слишком яркое освещение режет по глазам, причиняя неудобства. Тем не менее, вежливости ради Грейвс плавным движением пальцев в воздухе зажигает стоящий в дальнем конце комнаты торшер. Приглушенный свет, пробивающийся через темный узорчатый абажур, тут же пускает неясные тени по стенам.

Да ты садись.

Персиваль отвлекается и кивает на кресло напротив себя. Одного краткого взгляда во внимательные глаза Магнуса хватает, чтобы осознать, что разговор будет долгим.

Некоторое время вынужденно не занимался делами, — произносит Персиваль как ни в чем не бывало. — Тебя как, не задело?

Несколько лет назад Грейвс и не подумал бы, что заведет знакомства подобного рода. Не подумал бы, что будет искать способы договориться с собственной совестью и, говоря начистоту, прикрывать некоторые дела Бейна ровно до тех пор, пока нынешний Президент МАКУСА не добьется отмены сухого закона для волшебников. И, в общем-то, в этом она была права. Закрытому сообществу Магической Америки и так непросто живется, чтобы ему еще и это запрещали.

+2

4

Магнус поджимает губы, смотрит на пол, прокручивает на пальце тяжелый перстень. Он понимает, что грубостью и безразличием Персиваль пытается просто защититься и не дать другим о нем волноваться, однако ему удается достичь нацеленного — Магнусу немного обидно. «Только за этим» с уст Персиваля обращает заботу о друге во что-то дурацкое и незначительное, такое, будто Магнус прибыл в его огромный, но заброшенный замок просто ради проформы. Чтоб совесть заткнуть.

Неодобрительно покачнув головой, Магнус садится в кресло, предложенное хозяином дома, и думает, что ему нужно крепко выпить перед будущим разговором. Взмахом руки он создает облако голубой магии, и на столике рядом оказывается графин с виски и два стакана. Безмятежно и ничуть не стыдясь перед Персивалем, Магнус льет в них алкоголь и мельком косится на друга, когда тот говорит о своих делах.

Задело, — беспристрастно чеканит Магнус, безотрывно глядя на Персиваля и протягивая ему его бокал. — Я действительно за тебя беспокоюсь. И хочу помочь.

Магнус откидывается на спинку кресла и вертит в руках бокал, разглядывая, как плещется в нем янтарная жидкость. Он не знает, как лучше подступиться к Персивалю, не хочет слишком давить, но и отпускать его не собирается. Принимая кого-то нового в свой круг общения, позволяя ему становиться чем-то дороже, чем просто знакомым, Магнус взваливает на свои плечи ответственность за него. И не стыдится этого, искренне считая, что поступать так правильно. Свою натуру Магнус перекроить не мог на протяжении многих столетий, и его старые друзья вечно были недовольным тем, как бывало дробил себе сердце на кусочки Магнус. А все из-за привязанностей.

Знаешь… Даже прожив тысячелетия, — Магнус ловко ввернул ложь о своем возрасте, сказав первую попавшуюся на ум цифру: на деле он и сам уже путался, сколько ему стукнуло, — я не могу забыть одну свою трагедию.

Магнус сделал глоток, обжигая горло, и приготовился вываливать свою душу на обозрение Персиваля.

Мы дружили с самого детства. Все от меня отвернулись, когда поняли, что я дитя демона, но она осталась. Мы были вместе, и я любил ее всем сердцем. Даже размолвки и моя манера пропадать из страны не мешали нашим отношениям. Причина расставания с моей первой любовью была жестокой, ее у меня отняла… обычная старость.

Магнус вспомнил ее и улыбнулся, выдержав пронизывающую боль. Вспомнил ее забавное курносое лицо, веснушки по всему телу, загорелую кожу и теплоту ее объятий. Вспомнил, как она ругалась на него, вспыльчиво размахивая руками и говоря, что жизнь ее наказала любовью к демоническому отродью. Они росли вместе, он магией менял внешность и не давал ей даже повода думать, что когда-нибудь уйдет. Его ревнивая, жадная, воинственная первая любовь даже перед мгновением своей смерти оставалась все такой же вредной и упертой.
У нее были голубые глаза и такие красивые черные волосы.

Ее смерть уничтожила меня. Я стал одержим идеей покончить с собой и уйти вслед за ней. Мое состояние было до того плачевным, что мой верный друг применил на меня заклинание, которое не стерло воспоминания, но отгородило их от меня. Время вылечило мои раны.

Магнус сделал глубокий вдох и не позволил слезам стечь с щек. Но пришлось отвести взгляд и собраться с духом, потому что говорить о ней для Магнуса было сложно. Никому он не раскрывал эту часть своей жизни, только самым близким, и проговаривать вслух историю своей первой любви было с каждым разом сложнее. Если он произнесет ее имя, то точно разрыдается.

Думаю… Думаю, я могу провернуть такой же трюк и с твоими воспоминаниями.

+3

5

Ответ не совсем тот, на который рассчитывал Персиваль. Спрашивая, он подразумевал, не задел ли переполох личные дела Магнуса, но тот, судя по всему, не намеревался позволить сбить себя с поставленной ребром темы. Упорство в достижении своей цели Грейвс уважает. Но не когда это направлено на тайны, которым лучше так и остаться запертыми в подвале.

Он даже не спорит, когда Бейн с легкой руки материализует на кофейный столик графин с виски и стаканы. "Надраться и забыть" никогда не было способом Персиваля уходить от всех проблем сразу, но сейчас, возможно, это просто сгладит шероховатости попыток оградить друга от знания правды, которую и сам Персиваль с огромным удовольствием бы забыл.

Но также он понимает, что избегание собственного прошлого, это все равно, что избегание себя самого.

Ему остается лишь слушать, забрав в руки второй стакан. Пальцы сжимают стеклянные стенки чуть выше уровня налитого внутрь виски, чтобы не согревать алкогольный напиток теплом собственной руки. Впрочем, все чаще в последнее время Персиваль замечает, что кончики пальцев немеют от холода.

Не удивительно, что после пары месяцев в подвале терморегуляция дает сбои.

Никогда еще при нем Магнус не говорил о чем-то настолько личном. Тактичность, присущая американскому практически аристократу, не позволяет ему вслух обозначить даже понимание: Персиваль воспринимает без слов, с молчаливым понимаем. В его собственной жизни не было моментов потерь, подобных этой. Но он сначала потерял собственную семью, а за службу в МАКУСА насмотрелся на десятки смертей боевых товарищей и подчиненных. Несоизмеримо с личной трагедией Магнуса. Но не понять невозможно.

Предложение кажется реальным, правдоподобным шансом наконец-то отпустить себя и вернуться к тому периоду жизни, который был до появления в Магической Америке Геллерта Гриндельвальда. Персиваль вспоминает колкий взгляд разного цвета глаз, вспоминает неизменно ровный, низкий тон, не менявшийся даже тогда, когда темный маг замахивался рукой для очередного удара плетью, вспоминает творившийся на улицах Нью-Йорка беспредел.

Кто его творил?

Геллерт? или все же Персиваль?

Грейвс неровно вздыхает, и взгляд его, направленный на Бейна, неуловимо смягчается. Друг хочет как лучше, но не объяснить, не подтолкнуть его до мысли, что Персиваль и сам не знает, а как оно — лучше.

Вряд ли ты можешь подправить воспоминания тому, кто не уверен в собственном "я".

Персиваль выкладывает главную причину вот так просто, сразу лицевой стороной карты на стол. Что толку скрывать. Рано или поздно об этом кто-то догадается. Уж хоть один человек, но услышит от него самого, чем придумает тысячу и одну проблему, делая реальное положение вещей только хуже.

В голову приходит неожиданная мысль, о которой при ком-нибудь другом Грейвс даже и не вспомнил бы. Но...

Он ставил мне подарок. — Персиваль поднимает руку и касается пальцами свободного расстегнутого ворота рубашки. — Я пытался его свести. Бесполезно. Словно заклятие вечного приклеивания наложил вдобавок.

Грейвс, между делом, даже Президенту не сообщил о своеобразном знаке внимания, оставленном Гриндельвальдом. Никому не хотел сообщать. Лишний раз даже взгляда не опускал, когда переодевался, чтобы не видеть это.

Годы подтвердили, что Магнус — человек иного рода. И речь сейчас не о принадлежности.

Персиваль аккуратно расстегивает рубашку свободной от стакана с виски рукой. Не до конца, потому что знак — прямо напротив сердца. Живая татуировка вампуса, нанесенная еще в подростковом возрасте, соскальзывает с видимой части плеча куда-то под рубашку, вероятно, как всегда прячась от посторонних глаз на спине.

Вырезанные на груди Дары Смерти. Это могло бы напоминать магическую татуировку, если бы не было нанесено куда более болезненным способом, посредством вырезания и выжигания на коже.

Персиваль вновь поднимает взгляд на Магнуса.

Я не хочу возвращаться в прошлую жизнь. Я хочу вернуть себя.

+2

6

Глядя в застланные тоской и безысходностью глаза Персиваля, Магнусу становилось крайне не по себе. Возможно, друг и не слишком оценил идею Бейна с установлением преград в сознании, но иного выхода Магнус просто уже и не видел.

Я говорю не о деформации воспоминаний, — мягко поправил Персиваля Магнус. — Я говорю о том, чтобы поставить блокировку и не давать твоему сознанию обращаться к тому, что ты запомнил о Гриндевальде.

Произнося это въедливо-ядовитое имя, Магнус морщится. До чего же ему омерзительны были волшебники, достигшие могущества лишь с целью это могущество обратить против всего мира. Снести воссозданное чужим трудом и на обломках создать что-то свое. Что-то, еще не факт, что очень эффективное и необходимое людям и последующим поколениям. Геллерт Гриндевальд казался Магнусу лишь вечным мальчишкой, которому банально не хватало в свое время понимания и любви. Мальчишкой, которому нужно привлечь внимание хоть каким-то способом. Пусть даже это пачканье рук в темной магии смерти и окропление улиц кровью примитивных.

До чего ненавистно было Магнусу само мнение, что кто-то имеет право называться сверхчеловеком, другим сортом, лучше остальных. Магнус старательно держал под контролем собственный праведный гнев и отчаянно не давал внутренним взъяренным демонам волю, поскольку своей злобой мог стать кем-то хуже Геллерта Гриндевальда. Магнус Бейн отказался от роли палача и судьи. Он жил ради себя и своих близких.

Если хоть когда-нибудь Магнус встретится с паршивцем Гриндевальдом, то будет мстить не просто из ненависти к его отвратной идеологии, нет, он будет вымещать свою отчаянную месть за то, что тот посмел пересечь ему дорогу и навредить тем, кем Магнус дорожил. Эгоистично, себя не жалея, с жестокостью, которую малец Геллерт и не сумеет познать.

Вышедшая на свет уродливо-небрежно выведенная татуировка на груди Грейвса заставила Магнуса нахмуриться и задуматься. Будто в насмешку Геллерт оставил на своем пленнике знак Даров Смерти, присвоив его и очернив собственной репутацией. В отдельности от Гриндевальда, знак не значил ничего плохого, но он уже закрепился в умах чародеев как символ террора. Браво, Геллерт, ты захотел запомниться в истории, ты сделал все, чтобы этого достичь. Магнус сжал кулаки и рвано выдохнул, отгоняя вспышку ярости.

Ты не думал уничтожить его иным способом? Забить другим узором, перекрыв знак? Не обязательно магической тату вроде твоей юношеской забавы… Можно воспользоваться услугами примитивных. Номаджей. Будет очень иронично, — усмехнулся Магнус.

Ему становится сложно вздохнуть, ведь тяжелый взгляд измученного играми своего же разума Грейвса выталкивает из головы абсолютно все мысли, кроме одной: о том, что очень хочется ему облегчить жизнь. Магнус нервно тарабанит пальцами по бокалу и откладывает его.

Какие бы ужасы не творил с твоим сознанием Геллерт Гриндевальд, я твердо уверен в том, что ты все еще остаешься самим собой. Полагаю, корень проблемы во внушении, которое он тебе оставил. Оно путает тебе мысли, не дает отдохнуть. А отдых от собственных же вывертов ума необходим даже самым стойким.

Его дело было предложить способ. А Грейвс уже сам должен принять решение, к чему прибегнуть.

Если что, ты всегда можешь прийти ко мне в гости, — улыбнулся он. — Переночевать или даже пожить подальше от этих холодных стен. Приглашаю.

+1

7

Магнус предлагает дельные вещи. Персиваль знает, что он старше, опытнее, и, вообще-то, ему должно быть до лампочки, что происходит в магическом вообществе Америки. но Магнусу почему-то не все равно. Далеко не все равно, потому что он не высказывал бы такого чертовского беспокойства, не приходил, не пытался понять, что происходит в свернутом накребень разуме Персиваля.

Персиваль благодарен? Персиваль благодарен.

Перекрыть татуировку — мысль, в общем-то, действительно дельная. Грейвс подумывал о таком варианте, но что-то его останавливало. Вряд ли ему не начнут задавать неуместных вопросов, а чего-то подобного хотелось по большей части избежать. Как и прямого контакта с не-магами. Мало ему проблем с ними по работе, ага.

Перекрыть?

Персиваль опускает взгляд, практически безразлично рассматривая знак Даров Смерти. Он помнит, какой болью оттеснился этот знак на его коже. Его невозможно свести. Невозможно избавиться. Только если содрать вместе с собственной кожей и плотью. Вампусу это соседство тоже не нравится, и теперь живая татуировка сторонится задерживаться на груди, предпочиная плечи, бедра или спину.

Как бы дело не дошло, что Персиваль начнет сторониться сам себя.

Думаю, Гриндельвальд предусмотрел и такой исход, — кривовато улыбается Персиваль и пожимает плечами. — Напоминание мне о том, что я проиграл.

До сих пор зубы невольно сжимаются от осознания, что позволил себя так легко провести. Грейвс тихо фыркает, стоит ему впомнить того немецкого писателя, коим представился величайший темный маг. И ведь у Персиваля, у главы, черт возьми, магической безопасности Северной Америки, и тени сомнения не возникло. Вернее, возникло, но когда уже было поздно. Сомнение вызревало медленно, мельчашими фактами, в которые с трудом верилось, а когда все сопоставилось воедино, Персиваль банально оказался не готов к дуэли.

И проиграл.

А потом пришла боль. Мгновенная, жгучая, тянушаяся изо дня в лень боль. Прямо под этим самым полом, в подвале, там, куда не проникает дневной свет. За решеткой, с письменным столом и несколькими листами бумаги. Хоть двер заваливай и запечатывай несколькими магическими печатями.

Он установил ментальный канал связи, — поясняет Персиваль. — Большую часть того, что он творил, я видел от первого лица. И... знаешь, я не могу утверждать, что это делал не я.

Остается уповать только на ощущения. Он видел, он думал, что творит нечто темное в собственном городе, но чувствовал отчаяние и бессилие, а не наслаждение разрушениями. Геллерт смог передать ему визуальное сопровождение, но не свои ощущения, не свои эмоции. Только это и позволяет держать грань, худо бедно различать, что с ним было, а чего не было.

И спасибо, Магнус, — благодарит Грейвс вполне искренне. — Возможно, мне действительно надо некоторое время побыть вдали от дома. Но опять таки, когда я вернусь, встанет одна... проблема.

Глава американского аврората опускает руку, словно бы указывая в пол.

Подвал, да. Где меня содержали. Можем спуститься, взглянешь. Я... не был там с тех пор, как меня нашли. Когда-нибудь надо будет все же это сделать, и убрать хотя бы следы крови.

Крови его собственной, оставленной после плетей, протыканий железом, и обливаний свежих ран соленой водой.

Чудо вообще, что госпожа Президент, Серафина Пиквери, решила восстановить его в прежней должности. Персиваль отказывался, говорил, что не оправдал доверия, но Серафина и слушать не желала. Сказала лишь, что это не его вина, и теперь он один из ценных сотрудников не только благодаря многолетнему опыту работы, но еще и потому, что лично сталкивался с Геллертом Гриндельвальдом.

И выжил.

+1


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » Don't turn away


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC