chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » Life's breath in the candlelight


Life's breath in the candlelight

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Life's breath in the candlelight

http://s3.uploads.ru/6omrg.pnghttp://sa.uploads.ru/xuoD0.pnghttp://s5.uploads.ru/LlMDH.gifhttp://s9.uploads.ru/bXOKC.gifhttp://s9.uploads.ru/E4IMR.gif

◄ aviators -  fading light ►

участники:Seras Victoria & Stefano Valentini

время и место:настоящее, STEM Юнион;
до возвращения Алукарда

СЮЖЕТ

life's breath in the candlelight
lost hearts in the dead of night
it's a long way down
to the place they found
dark sun, hollowed by the fade
our debt they left to be paid
seen the blackness stare
promising to spare
the chosen

born of graves and left below
painted ashes, painted snow
when the dark awakens
fires of our last hope are getting low
souls of gods and souls of men
meet in cinders to ascend
fate has chosen
and our fading light is at its end

+1

2

[icon]https://i.imgur.com/JOtgJsg.png[/icon]Серас все чаще понимала, откуда брался тот приступ сатанинского безумного смеха, от которого трясло ее хозяина. Каждый раз, когда его кто-то грозился уничтожить.
Из первоисточника, откуда ж ещё.
Сухо выполнять приказ госпожи проследить, что некая америкаская организация Мёбиус, посягнувшая на безопасность граждан Великобритании, гостивших в США и пропавших без вести, будет уничтожена – становится слишком скучно. Хочется хоть немного позабавиться и повеселиться.
Пробраться сюда было легче легкого.
Жаль, она не спросила во время глупейших тестов на психическое здоровье, как выявить и лечить истероида-шизофренника. Ведь за это же ее бы сюда не пустили?
«Сирота. Родственников нет. Одни друзья».
Сливаться с толпой и имитировать обычную молоденькую девушку во время миссии она уже мастерски научилась.
А имя-то в фальшивых документах, кстати, на автомате французское зачем-то указала.
Хотя почему зачем? Француз в сердце гаденько, но так по-родному и понимающе хмыкнул.
Какая милая отсылка к первой и истинной любви получилась.
Фамилия же - американская приличий ради. С оружием на конце – выбор истинного бойца.
Работала полицейской в Лондоне, потом перебралась в США, где жила обычной жизнью. И пришла сюда "исполнить все свои мечты".
Тот, кто все это начал - все равно что очередной Майор. Обезумевший заигравшийся господарь с не менее безумной толпой подчиненных. Разве что первый грезил о вечной войне, другой - об утопии вечного мира.
Вечный сон ребенка, от которого кто-то должен пробудить.
Такие не побеждают, это им попросту не дано. За ними всегда кто-то приходит и останавливает.
Правда, лично это делать Виктория пока не собиралась.
Для начала - прогуляться. Вернее – немного полетать над городом.
Дело действительно дрянь, учитывая картину происходящего.
Не осталось даже подобия обещанного идеального Юниона.
Кажется, тут есть кто-то достаточно сильный, вернее, безумный, чтобы влиять на ткань реальности. Создавать "свой мир".
Она позволяет себе «залететь» к нему на огонек.
Гардероб - все та же девчачья форма Хеллсинга. Только в строгом деловом стиле, более изящная и элегантная, черная с красным галстуком и без эмблемы на плече, конечно же. Она же агент под прикрытием. Прическа - платиновая короткая стрижка. Глаза ярко-красные - сражу же предупреждающий знак.
Ей сейчас неохота скрывать и отрицать свою истинную сущность.
Она уже за это очень дорого заплатила.
Его инсталляции действительно по-своему интересны, вкус у него и знание своего дела точно есть.
Только вот считать, что тебе можно ради этого отбирать чужие жизни, - это уже перебор.
Это называется «заигрался».
Виктория неспеша прогулялась немного по музею как обычная любопытная туристка в чужом городе и даже не поленилась рассмотреть некоторые произведения.
«Возрождение», не будем врать, её действительно поразило и впечатлило. Там она и остановилась подольше, задрав голову и внимательно рассматривая огромную женскую фигуру в белом платье, когда ей надоело играть в притворяшки. 
- Выходи. Тень – это моя стихия. Бесполезно думать, что сможешь укрыться в ней, - прозвучало как-то скучающе и даже устало.
Как будто бы она в чем-то разочарована?
"Думаешь, ты успеешь проткнуть ей сердце?
Не раньше, чем получишь пулю между глаз."

Лучше поговорим.
То есть поиграем.
Как еще нам с тобой спасаться от смертной скуки, что всегда возвращается на престол в этом придуманном сонном царстве.
Я не твоя муза, я всего лишь черный Ферзь. И я терпеливо жду, когда белый Король начнет партию.
Потому что Черные фигуры всегда идут за своими Хозяевами.
Сколько шахматных фигур у тебя есть в запасе?
Первый ход за вами, мистер. Вступайте в игру.

Отредактировано Seras Victoria (2018-05-24 14:28:40)

+1

3

Стефано не выходит специально. Держится неподалеку, оглаживая кончиками пальцев рукоять причудливой формы ножа. Впрочем, нож — всё тот же канжал, ибо лезвие его длинной аккурат от запястья до локтя, и прятать его под полой пиджака — это надо ещё умудриться. Любимая фотокамера висит на сгибе локтя, охватывая его кожаным ремешком. Обычно, он держит её прямиком за корпус, нежно оглаживая край объектива, но сейчас — не время для остановки времени и занимательных кадров.

Кожа перчаток не скрипит, когда он поднимает руку и поправляет небрежно, но изящно повязанный шарф. Не любит, когда кто-то смотрит на его шею, потому что всё та же чертова шрапнель оставила свои следы не только на лице и ладонях.

Один такой осколок всё ещё сидит глубоко в глазнице, нежится на подстилке из отвратительно розоватых мышц, и не двигается. Ни туда, ни сюда. Если попытаться его вытащить, он может проникнуть глубже и повредить мозг. А ещё боль. Колкая, постоянно напоминающая о себе боль. Та самая, позволяющая видеть истинную красоту этого мира.

Стефано следует за ней, посягнувшей бесстрашно пройти в его безраздельные владения. Искусства не бывает без зрителей, и ему действительно любопытно наблюдать, как она оценит выставленные на обозрение шедевры.

Кажется, ей приглянулось "Возрождение". Стефано и сам любит эту инсталляцию. Неподалеку — целая галерея сделанных под старину фотографий изувеченных частей людских тел. Вспоротое опасным лезвием горло. Перетянутые колючей проволокой запястья. Зашитые губы со вставленными лезвиями бритвы. Тонкие девичьи ноги с браслетом-крестом, по которому в переполненную ванную стекает багровая струйка крови. 

Со стороны слышится глухой стон, а затем — топот нескольких ног. Больше, чем двух. Обскура, милая девочка, вновь плутает в переходах, ловко перемещаясь по потолку и стенам. Ей этот способ всё ещё более удобен, чем на своих троих по полу. Пуанты поистрепались, но Стефано уже пообещал ей, что обязательно подберет новые. И почистит фокусировочный мех старинной камеры, заменяющей ей голову.

Ему предлагают не прятаться, и он откровенно смеется. Глухо, низко, с легкой хрипотцой. Глядя на него скажешь, что у него такой голос, но он вообще создает о себе легкое обманчивое впечатление, сродни растворяющимся язычкам синего пламени, остающимся после фазового сдвига.

Шварх.

Стефано появляется неподалёку от неё, и вокруг него воздух словно бы рябит. Мелко рябит голубыми, синими и фиолетовыми язычками пламени, ни сколько не причиняющими вреда его одежде или коже. Это горящие сила, безумие и желание творить и создавать. Кровь — это краска, холст — это весь Юнион, а кисть... маленькая испуганная девочка, прибегающая к бесполезным попыткам скрыться от неминуемого.

Стефано чуть склоняет голову набок, и тёмная челка щекочет щеку, чуть сползая, но не открывая поврежденный войной глаз. Прищур его здорового глаза — чирковый, ближе к стеклянно-серому, нежели какому-то ещё, а вот скрытый объектив может похвастаться всеми оттенками цианового.

Хотите разглядеть этот цвет более детально — поднимите голову на улице. Когда за вами будет наблюдать Диафрагма.

Прятаться? Мне не от кого прятаться.

Стефано не повышает голоса, привыкший, что его слушают и так. В музее, как и в галерее, и в театре — везде стоит смертная тишина, нарушаемая разве что тиканьем огромных часов под потолком. Маятник болтается — туда-сюда, туда-сюда — у самого пола аж через три этажа кряду.

Ты первая в Юнионе, кто оценил мою работу.

Юнион — прекрасное, шедевральное место, созданное МОБIUSом. Только всё зря. Потому что у них нет воображения. Они сгноят это место напрасно. Если Стефано не переделает его по своему усмотрению.

Стефано делает шаг в сторону, не спуская взгляда с собеседницы. Он делает это ненавязчиво, и при этом профессионально, словно бы выбирая наиболее удачный ракурс. Он способен чувствовать Ядро, и вот прямо сейчас чувствует, что эта девушка не кто-то из мешков плоти, обитающих в городе. Это — иной сорт. И потому намного более интересный.

+1

4

[icon]https://i.imgur.com/JOtgJsg.png[/icon]
Серас, будучи неудовлетворённой тем, что показала ей быстрая, но зоркая разведка по улицам Юниона дерзко без приглашения ступает в его владения и чуть ли не бросает ему перчатку в лицо, образно выражаясь, и он – этот некий сильный обитатель выдуманного города не сплоховал. 
«Значит, не трус.»
Очень хорошо. Трусливых она не переваривала.
Правда, будет ложью сказать, что в добавок к этой мысли от звука его самодовольного смешка из ниоткуда пришлось невольно закрыть глаза и шумно вздохнуть носом, почувствовав, как громко застучало мёртвое сердце в груди.
Не от страха, а скорее от нездорового как будто… возбуждения. Радости, что не дадут ей усохнуть в царстве Морфея, а потом и сойти с ума от болотной скуки.
Давно ей уже не давали хороших рисковых миссий.
Миссий, где исход не решится только лишь меткими выстрелами из ее оружия. Не одним точным ударом в сердце (наверное, подсознательная жажда достойного противника передалась ей от хозяина).
Где нужно испробовать себя не только как образцовый преданный делу солдат.
Эта роль Виктории очень по душе со всей ее недюжинной храбростью и мужественностью, но и она поднадоест, если из жизни исчезнет все, кроме военной формы и приказов «Найти и уничтожить».
Кстати, об этом.
Взглянем же на оболочку хозяина музея. Ведь его сущность как таковая уже ясна без подсказок.
Тот, к слову, и появление на зов выбрал не менее эффектное, чем и все вокруг в этом месте. Серас ожидала что он скорее выйдет, буквально выступит из тени, в которой зачем-то скрывался до этого.
И тот голубой всполох, на который вампир машинально оборачивается и из которого соткался худощавый высокий мужчина зрелых лет, он… сбивает с толку.
«Телепортация?..» - светлые брови чуть хмурятся.
Серас на собеседовании перед подключением к этой адской машине обещали тихую мирную жизнь, где нет никаких препятствий для ее придуманных молодых горячих амбиций, но вот магическое исполнение ее желаний – об этом даже в шутку речи не шло. А судя по той информации, что Хеллсинг смог накопать на Мёбиус, прежде чем посылать своего агента на другой континент, как бы похож на секту и нелеп их «научный проект» не был, он все же не был направлен на создание сверхлюдей. Или армии искусственной нечисти, чем когда-то промышлял и не без успеха Миллениум.
Так откуда же у этого человека – а это должен быть именно человек – сверхспособности, да еще и мастерское владение ими?   
Мысль об этом, впрочем, не отвлекает Дракулину от оценивания собеседника, буквально пылающего каким-то будто бы призрачным пламенем. Огонь был не только в его глазах.
«Ну, понятно, губа не дура,» - экспертом в мире моды Серас даже с натяжкой не назовешь и с трех раз бренд этого костюма она не угадает, но все же понимает, что, увидь она его на манекене в каком-нибудь мужском бутике – цена бы на бирке обнаружилась баснословная. Ровно, как и на контрастные аксессуары к нему. Впрочем, что ж удивительного, что владелец музея как нельзя лучше вписывается в свои владения?
Такой манерой одеваться в классическом стиле художник волей-неволей напомнил ей никого иного как Уолтера. Нет, не преданного дворецкого рода Хеллсинг и ее мудрого наставника на первых парах в организации, а того мерзкого предательского пафосного Уолтера. Хоть вампирше в глубине души и жаль было, что все закончилось именно так, и он покинул их, все же она до сих пор не могла взять в толк: что такого наобещал ему отвратительный безумный нацист, что тот разменял на него Великобританию и свой долг? 
Но не будем сильно отвлекаться на прошлое.
А вот отсутствием одного глаза (ну или что там у него с лицом, раз он аж наполовину решил занавеситься волосами?) – именно Пипа. Который сейчас был с ней здесь и «третьим глазом» наблюдал все происходящее – в особняке с Интегрой от теневого призрака проку было бы мало.
Но молчал и не напоминал о себе. Он усвоил правило: во время работы подавать голос только в критических ситуациях. 
Взгляд рубиновых глаз задерживается в районе горла, ближе к ключицам. Нет, не оттого, что у девушки челюсть сводит, как охота вцепиться клыками в свою жертву и вдоволь напиться крови, чтобы высосать душу, сделать гулем или обратить, а оттого, что Дракулина пару секунд соображала: есть там нательный крест или нет.
Хотя следующей же мыслью стало то, что если он там вдруг и найдётся за тремя слоями одежды, это будет крест без Веры. Что-то мало этот безумец похож на религиозного человека – не так они реагируют на нечисть во плоти перед собой. Церковь как таковая нашлась и здесь в Юнионе, но он не похож на ее слугу. А был бы – наверняка стал бы психованным фанатиком вроде искариотцев из Италии.
Нет. Это не истинный верующий, значит, он не попросит в молитве защиты Господа. Не станет крестить воздух, не покажет ей распятье. Словом, не попытается ее от себя отшвырнуть самым надёжным оружием против вампира.
Но все равно не слабак. Все равно силен и опасен.     
Не зря же вампирша, не успев даже взглянуть ему в глаза, окрестила его про себя именно Королем на этой огромной выдуманной клетчатой доске. Существа снаружи, которые, как выяснилось, все равно что гули-зомби, только без вампира-повелителя - всего лишь пешки для Ферзя. Так же малы и так же бесполезны. И бороться с ними так же сложно и интересно как рукой сметать шахматные фигуры противоположного цвета с доски и пытаться хоть на миг почувствовать в этом хотя бы подобие веселья и развлечения.   
Поэтому-то Серас начала не с них (слишком просто), а с него. Пока что этот безумный творец-убийца самый сильный в городе, если только не обнаружатся новые опасные фигуры на горизонте, пока что скрытые и недоступные для взора.
И на ее удачу художник вроде бы совсем не возражает незваной компании и побеседовать. Хотя заданная тема разговора будет вовсе не «секреты Юниона», а, например, вот эта впечатляющая инсталляция, возле которой они стоят. 
«Первая?..» - чуть улыбается агент, но без надменной злой усмешки. Она не удивится, что к этому слову добавится и «единственная». Может быть, ранее этот город и вправду был неким райским уголком, тихой гаванью для всех уставших от жестокого реального мира. Может быть, таким его и застал художник.
Но сейчас это скорее оживший кошмар. Которым он наслаждался.
Виктория в ответ на его хищный-выжидающий взгляд только еще раз обращается взглядом к женщине в белом легком платье среди искореженных фигур.
Пугало ли такое творчество пришелицу? Полицейскую Викторию Серас – да, еще как, до дрожи в коленках. Но она погибла от пули Алукарда и возродилась Дракулиной. А затем Дракулина, чуть позорно не проиграв схватку со своим личным вражеским палачом Зорин, едва не лишилась головы, но, озверев от отчаяния и ярости, безумным зверем вцепилась в глотку своему герою-капитану, испила без остатка его крови, поглотив навечно его душу, и стала истинным вампиром.
Почему же, глядя на безликую статую с веером из крови, Серас внезапно, но без горечи вспомнила именно эти события из своей «жизни»?
Не потому ли…
- Эта невинная хрупкая дева в центре… я будто вижу в ней себя, - озвучивает осознание Виктория, вновь поглядев через плечо на творца и расцепив замок за спиной, чтобы левой кистью в белой перчатке будто бы потянуться к своему «двойнику».
- Дважды.
Серас и сама прекрасно понимает, что говорит загадками, и мужчина вряд ли сумеет что-то разгадать – попросту не знаком с ее историей – но этого от него никто не требовал. Он же хотел услышать ее мнение о своих работах – он его получил.
«Правда, белое платье, символизирующее святость и безупречность, мне не подойдет - я бы выбрала черное с красным. Как отрицание жизни и то, чем она теперь во мне поддерживается: кровь,» - этот комментарий Серас благоразумно оставляет при себе, не забывая, что критика в стиле «как бы сделала я, если бы умела» более чем не уместна. Вампир, хоть и будучи весьма боевой натурой, не хочет сейчас оскорблять художника и в результате – конфликтовать. Ни к чему такой исход, гораздо лучше и умнее использовать его как источник информации. Раз он так уверенно и бесстрашно себя чувствует перед таинственными гостями – значит, он здесь давно и наверняка знает город как свои пять пальцев.
Поэтому разговор с ним может уберечь ее от сюрпризов, которые могут очень дорого ей обойтись, ведь ее бессмертие – не абсолютное. Хоть и нет пока гарантий, что ему охота что-то рассказывать.
- С кем имею честь, господин гениальный фотограф? - все так же приятно, но не показывая зубы с неестественно длинными клыками улыбаясь и отпустив руку, интересуется Серас, чуть кивнув на фотоаппарат, болтающийся на локте мужчины. Раз уж он согласен на обмен любезностями – неплохо бы выяснить, как к нему обращаться. Если он не захочет раскрывать, какое имя ему дала матушка при рождении – как угодно. Актерствовать Виктория более чем не откажется.
Ведь партия должна продолжаться.

Отредактировано Seras Victoria (2018-07-04 11:13:48)

+1

5

Церковь в Юнионе есть — но это не та церковь, к которой привыкли люди. Местной церковью давно завладел Теодор Уоллес. Ну, или отец Теодор, как он любит себя называть. И как его называют другие, те, кто некогда поддался нейролингвистическому программированию. Единственное воспоминание Стефано о МЮ-центрах — Теодор, который разглядел в нем художника, а не чокнутого извращенца, сексуализирующего части тела и пытающегося привлечь к себе внимание посредством отвращения среди людей. МЮ-центры — то место, где людям верующим предлагалось отказаться от мира, пройти тест на уровень духовности и миновать несколько уровней Знания.

исключительное место на следующей церемонии очищения

Не бывает шедевров, если некому их оценить. Там, где творится искусство, должен быть и зритель. Не критик-обыватель, который и пары слов связать не может без попытки оскорбить великое, а настоящий ценитель, который сможет разглядеть замысел художника. Тот самый миг, заставший между жизнью и смертью. Именно его Стефано ловит в своих работах: медленно угасающая жизнь и расцветающая на ёё месте смерть. Пограничное состояние, постоянно колеблющееся между двумя противоположностями.

ограничивается экзальтацией ради собственного удовольствия

Ложь. Сплошная ложь!

Пальцы сжимаются крепче. Кожа красных перчаток не скрипит, но натягивается на ладони. Стефано не обращает внимание, что она смотрит на его шею, скрытую повязанным шарфом. Шея, она тоже хранит на себе следы войны, как и правая половина лица. Кожа, покрытая шрамами от мелких, бритвенной остроты осколков. Поэтому е всегда закрывает мягкая ткань шарфа. Недалекие люди относятся с отвращением к дару, позволяющему видеть красоту в боли.

(Стефано и сам первые пару дней бил зеркала, чтобы не видеть это).

"Возрождение". Одно из лучших моих творений.

Он чуть щурится, почти с нежностью смотря на девушку, парящую между небом и землей за стеклянным ограждением. Обезглавленное тело, струящееся платье, и несколько марионеток вокруг. А под ногами — гора из оторванных рук, конечностей, выдранных из плечевых суставов. И всё это освещается искусно направленным светом, загорающимся каждый раз, когда кто-то подходит к стеклу достаточно близко. Пожалуй, больше "Возрождения" он любит только "Подарок" — небольшую картину на стене, на которой запечатлена женская рука, роза и лужа крови. Невинный подарок для Эмили.

Вам могут понравиться сестры Крейн.

Стефано чуть ведет головой в сторону. Эти две инсталляции находятся в других помещениях. Изломанные тела, обмотанные мешковиной, как марионетки. Но одна сестра — белый ангел с огромными золотыми весами. Она слепа, и на чашах весов танцуют балерины. Весами же второй сестры служат ее собственные руки и мешки и отрубленными головами. Она одета в черное платье, и крыльев, как у ее сестры, у нее самой нет. Оборвали.

Стефано не привык прятаться. Он представляется даже своим жертвам — за секунду до их смерти в вечности — если они, конечно, достойны того. Если не кричат, не рыпаются, не пытаются испортить своими бесполезными движениями будущее творение. Однако, убивать людей по одному становится... скучно. Настоящая прелесть в самосовершенствовании. В попытке превзойти собственный успех. И каждый раз он старается добиться этого.

Он делает шаг назад и в сторону. Игра света и тени удачно ложится на её фигуру, выгодно теряясь в складках одежды, даже самых мелких. Она не обладает способностями Ядра, но есть что-то в ней такое, с чем Стефано предпочел бы разобраться. Потому что всё, что происходит в Юнионе, подчиняется негласному разделению на охотников и жертв. И кто кем будет — зависит только от участников.

Стефано Валентини. Как обращаться к Вам, mia cara?

0


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » Life's breath in the candlelight


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC