chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » о лошадях и людях


о лошадях и людях

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

о лошадях и людях

http://sd.uploads.ru/8lnr6.png http://s8.uploads.ru/E7nGw.png http://sg.uploads.ru/NM4JA.png

участники:Морвран Воорхис, Кагыр Маур Дыффин аэп Кеаллах

время и место:Город Золотых Башен, сентябрь 1268 г.

СЮЖЕТ
В столице Империи никому нельзя доверять - это всем известный факт. Однако старые связи куда крепче и надежнее паутины придворных интриг.

+8

2

Вести о судьбе Кагыра аэп Кеаллаха, еще совсем недавно считавшегося изменником и предателем Нильфгаардской Империи, настигли Морврана Воорхиса за пару дней до того, как копыта коня окруженного свитой Императора ступили на мощеную улицу, ведущую прямиком к воротам дворца Города Золотых Башен. Усталый гонец, примчавшийся из сказочного Боклера, вложил в руку Морврана помятую записку, в которой, помимо прочего, значилось: «сын сенешаля скрывался в Туссенте. Был допущен до аудиенции с Его Императорским Величеством. Помилован». Морвран вскинул брови в радостном изумлении: дело, конечно, было неслыханное, чтобы Эмгыр вар Эмрейс кардинально изменил уже принятое решение. Однако Эмгыр вар Эмрейс никого прежде не прощал по доброте душевной – и Кагыр едва ли стал исключением.
Второй шанс – не дар, но предмет некой сделки. Был ли Кагыр поставлен в известность, чем ему предстоит расплачиваться? Самому Морврану не терпелось выяснить, в какие планы Его Императорское Величество вплел давнего товарища. Быть может, даже друга, но Морвран не видел Кагыра слишком давно, чтобы смело приписывать их отношениям столь громкую характеристику. В Нильфгаарде и вовсе друзей зачастую стоило опасаться более, чем врагов, особенно в кругах высокородной знати. И все же Кагыру удалось убедить в собственной преданности Эмгыра вар Эмрейса, а это говорило о многом.
Жаль, что Морвран не присутствовал в Боклере лично, полагаясь лишь на доверенных людей; о нет, он отнюдь не мнил себя кем-то вроде Ваттье де Ридо, но знать обо всем происходящем в Империи – к этому обязывали титул и звание. Именно поэтому Морвран рассчитывал на то, что Его Императорское Величество посвятит его в некоторые тонкости и хитросплетения уготованной Кагыру аэп Кеаллаху дальнейшей судьбы, касаются они Воорхиса или же нет. До того ему хватало занятий в столице во время отсутствия Императора, однако в день его возвращения Морвран прибыл к центральным воротам вместе с вооруженным сопровождением, сдерживающим толпу любопытных зевак.
Долго томиться в ожидании Воорхису не пришлось: на следующее утро Эмгыр вар Эмрейс велел ему явиться для продолжительной и крайне интересной беседы.

Слуги оповестили Кагыра о его намерении встретиться с вновь объявившимся рыцарем, и Морвран решительно переступил порог его покоев, дав знать о своем присутствии только коротким стуком в дверь. Кагыр тотчас же отошел от окна и замер напротив, бледный, слегка осунувшийся, без былого блеска в пронзительно синих глазах; совсем другой, нежели Морвран его запомнил. Повзрослевший? Бесспорно. Но и переживший нечто такое, о чем Морврану оставалось лишь догадываться.
- Радостно видеть тебя живым и здоровым, Кагыр, - улыбнувшись, Морвран протянул ему ладонь для крепкого рукопожатия. – Долго же ты скитался, прежде чем вернуться домой.
Сохраняя выражение безупречной безмятежности на лице, Воорхис внимательно наблюдал за реакцией: найдет ли слово «дом», произнесенное в отношении к Нильфгаардской Империи, прежний отклик в сердце Кагыра? Или же между бровей невольно мелькнет угрюмая морщинка, а изменчивые ассоциации навеют воспоминания о совсем иных местах, иных людях? Перемены, затронувшие некогда горячечного юношу, жаждущего разить клинком врагов Империи и отдать жизнь, оставшись ее героем, вызывали в Морвране настырное любопытство, требующее скорейшей сатисфакции. Интерес, пожалуй, личный, а вовсе не политический, который можно было бы удовлетворить только отправкой Кагыра на плаху за любой промах, выдающий недостаток патриотизма. Впрочем, если бы Кагыру удалось провести самого Императора, Морврану не стоило рассчитывать на собственную проницательность.
- Полагаю, ты наверстываешь упущенное? Слышал о гибели Тибора Эггебрахта, да осветит Великое Солнце его память? – Морвран неспешно прошагал вдоль книжных стеллажей и остановился у окна, пытаясь угадать, что мог рассматривать Кагыр за мгновение до его прихода. Со стороны выделенных ему покоев открывался прекрасный вид на Площадь Тысячелетия, но сейчас решительно никакими жестокими зрелищами она не пестрила; не то, что сразу после завершения войны, когда на залитых кровью камнях поскальзывались даже палачи. – Милостью Его Императорского Величества звание командира дивизии «Альба» перешло ко мне.
Вновь повернувшись к Кагыру, Морвран мягко приподнял уголки губ в улыбке и продолжил искренне доброжелательным тоном:
- Многие считают, что таким, как я, все достается задаром, на блюдце с золотой каймой. Однако мы с тобой оба знаем, какого порой душераздирающего самопожертвования требует наша Империя. А на что не пойдешь ради любви? – издав тихий смешок, прозвучавший без всякого намека на иронию, Морвран сцепил пальцы опущенных рук в замок и кивнул. – Впрочем, довольно обо мне. Ты не представляешь, насколько мне не терпится послушать твою историю. Подумать только, исчез на Танедде, а нашелся в Боклере! Это определенно будет поинтереснее моих жалоб о том, как после долгожданного повышения я погряз в однообразии рапортов.
Воорхис, казалось, весь лучился дружелюбием, и его радость была неподдельной: последний раз они с Кагыром виделись еще до начала войны, а войны, по обыкновению, тянутся целую вечность. Даже если Кагыр в самом деле изменился – так, как меняться не должен был, - Морвран испытывал немалое воодушевление, созерцая черного рыцаря в нильфгаардской столице. Ему хотелось доверять Кагыру, и вовсе не по той причине, что указом Эмгыра вар Эмрейса любые подозрения Воорхиса привели бы к безотлагательной на этот раз казни. Нет, Морвран верил, что сейчас политику можно легкомысленно оставить за украшенными резьбой дверьми: в конце концов, Кагыр заслужил немного отдыха от необходимости следить за каждым произносимым словом; наверняка в обществе туссентской аристократии он данной необходимостью пресытился по горло.
И все же предоставлять ему полную свободу действий и слова Морвран не спешил; он расслабленно опустился на черный бержер, расшитый золотыми нитями, и поднял на Кагыра внимательный взгляд, отстраненно подмечая, что в падающих сквозь приоткрытые ставни теплых лучах утреннего солнца тот напоминает мраморную статую погибшего героя, чьи род и имя давно стерлись в веках. И никто теперь уж не вспомнит, за что этот герой когда-то сражался.

Отредактировано Morvran Voorhis (2018-05-17 10:23:25)

+6

3

Шпили в Городе Золотых Башен блистали в тёплых лучах сентябрьского солнца совсем как много лет назад, когда Кагыр впервые увидел столицу своими глазами. Тогда, прибывая ко двору императора, он был преисполнен решимости, надежд и амбиций, и блеск золота завораживал - пожалуй, неизменным осталось только последнее. Теперь он возвращался сюда, не веря даже в реальность происходящего. Пожалуй, Кагыр успел почти что смириться с тем, что родного дома и родины он больше никогда не увидит, с тем, что он обречён вечно быть чужаком везде, куда бы ни забросила его жизнь. Он не смел и надеяться на нечто большее. Он был этого недостоин.
Но был ли он теперь на своём месте? Остался ли Нильфгаард его домом? Город Золотых Башен - город вечности, равнодушный к мимолётным странникам, равнодушный даже к судьбам сильных мира сего. Правители сменяли друг друга, но Великое Солнце продолжало золотить крыши вечного города, несмотря ни на что. Империя могла расширять свои границы, но сердце её всегда оставалось здесь - в переплетении интриг, в паутине шпионажа, в подлости, подобострастии и лжи. Перед теми, кто не умел лгать, столица империи закрывала свои ворота - это чёрный рыцарь успел уяснить достаточно отчётливо.
Впрочем, столица Нильфгаарда никогда не принимала его за своего - домом он мог назвать лишь далёкий от лоска императорского двора Виковаро. Именно там сейчас находился и его отец, которому он уже отправил весть о своём возвращении; Кагыр мог лишь предполагать, как среагировала его семья на его чудесное "воскрешение", да ещё и помилование - что из этого было большим чудом? По правде говоря, он и сам до конца не верил. Не привык ещё смотреть на императора и придворных шпионов, не вздрагивая, не отводя глаз. Да и они, кажется, тоже до сих пор с излишней внимательностью наблюдали за ним - не решится ли он воткнуть кинжал в спину императору? Не плетёт ли новый заговор прямо у него за спиной? Быть может, он слишком долго находился вдали от империи и Север успел смазать его безукоризненную верность? Впрочем, никто не смел подозревать его в открытую, ведь причина его осуждения, во всяком случае, официальная, не отходила от императора на расстояние вытянутой руки. Девочка без имени, лица и прошлого спасла не только империю, но и его ставшую почти бессмысленной жизнь. Вероятно, ему ещё стоило поблагодарить императрицу.

Теперь ему предстояло заново учиться жить здесь - будто бы в змеином гнезде, где каждое неверное движение или слово могли оказаться летальными. И всё же, он скучал. Кагыр сам не осознавал, насколько сильно, пока не окинул наутро открывающийся из окна вид: иногда ему снилось возвращение на родину, однако после пробуждения мираж рассеивался, становясь ещё более нереальным, однако теперь сны обернулись явью. Всё здесь осталось таким же, как он запомнил - вечный город застыл во времени, менялись лишь его обитатели.
Кагыр не сумел скрыть удивления, когда слуга сообщил о предстоящем визите генерала Воорхиса - он хорошо помнил Морврана, когда-то они служили вместе, пока Кагыра не завербовала разведка; очевидно, следовало ожидать, что наследник знатного нильфгаардского рода добьётся многого, но генерал Воорхис? Удивление сменилось тревогой - пожалуй, он пропустил слишком много, и теперь ему следовало опасаться даже старых друзей.
Он изучал взглядом Площадь Тысячелетия, когда стук в дверь возвестил о прибытии гостя и отвлёк его от мыслей о том, что, повернись всё совсем немного иначе, он был бы сейчас там, внизу, ожидал бы смертельного приговора. Это он тоже частенько видел в кошмарах, и теперь, глядя со стороны, представлял, содрогаясь, как кровь его заливает брусчатку, растекаясь между камней, а отрубленная голова с глухим стуком ударяется о землю. Что отделяло его от этой реальности? Пожалуй, лишь чудо.
Отогнав от себя мрачные мысли, Кагыр обернулся к  вошедшему, без труда узнавая в нём Морврана Воорхиса. Задержав взгляд на его неизменно озаренном улыбкой лице, он на секунду задумался - насколько он изменился на самом деле? Насколько хорошо Кагыр его теперь знал?
- Счастлив встретить тебя здесь, Морвран, - он улыбнулся в ответ, пожимая его руку - пока у него не было причин не доверять Воорхису, однако в глазах ещё скользила тенью опаска, - Приятно увидеть знакомое лицо спустя столько времени. Боюсь, теперь я не узнаю половину двора. А что до дома... Думаю, император ещё нескоро позволит мне навестить родных в Виковаро.
Кагыр был искренним, но осторожным - не стоило пытаться соврать, не стоило и выдавать своё напряжение. Получилось бы крайне неловко, если Воорхис действительно просто-напросто был дружелюбным. Впрочем, именно за это он Кагыру и нравился - Морвран всегда оставался удивительно приятным в общении человеком, да и просто хорошим другом, не кичился происхождением, не смотрел свысока на тех, против кого плёл интриги (а он их, безусловно, плёл, иначе не был бы нильфгаардским дворянином); и всё же его улыбка всегда была неизменно честной и даже обезоруживающе открытой. Было ли это уловкой, привычкой располагать к себе, или же он действительно оставался тем же приветливым малым, Кагыр не знал. Пожалуй, и знать-то не хотел.
- «Альба»? Не шутишь? - приподняв брови, Кагыр восхищённо качнул головой, - А ты не терял зря времени! Поздравляю. Уверен, ты станешь его достойным преемником, хотя я и удивлён, что Эггебрахт погиб в битве, а не свернул шею, кувыркаясь в поклонах перед императорским троном.
За один и тот же промежуток времени один из них успел стать генералом и командиром элитной дивизии, а другой - государственным преступником, изменником, дезертиром и мертвецом. Что ж, вероятно Кагыр бы завидовал подобной удачливости - если бы это был не Морвран Воорхис. Глядя на его улыбку просто невозможно было не порадоваться за него так же искренне. Морвран, каким Кагыр его знал давным-давно, пожалуй, был единственным человеком во всей империи, действительно достойным всего. Оставалось лишь надеяться, что столица не выстругала его под свой привычный манер дворянина, вынужденного выживать самыми премерзкими путями.
- Исчез? Насколько мне известно, в империи меня уже успели похоронить, - Кагыр невесело усмехнулся, отводя взгляд. Любопытство Морврана, пусть и ненавязчивое, но ощутимое, вновь заставило его напрячься. Действительно ли он хотел знать о пути, который чёрный рыцарь прошёл от Танедда? Если Эмгыру вар Эмрейсу было достаточно лишь того, что за это время он всё же сохранил верность империи, придворные шпионы вполне могли извлечь из этого больше зацепок и поводов всё же отправить его на плаху. Сложив руки на груди, он глянул на Воорхиса исподлобья, как бы оценивая, насколько он мог ему доверять, и тихо добавил, - Быть мертвецом, оказывается, куда сложнее.

Отредактировано Cahir (2018-06-01 00:39:48)

+5

4

Само Великое Солнце, должно быть, благоволило черному рыцарю: далеко не каждому нильфгаардскому подданному удавалось избежать последствий гнева Его Императорского Величества, а уж не единожды – пожалуй, никому прежде. По крайней мере, столь вопиющих и необычайных случаев помилования Морвран припомнить не мог, хотя слышал, пожалуй, знатные имена всех осужденных на казнь за последние десять лет. Некоторые из них и вовсе лишились головы его стараниями, в частности те, кому хватило дерзости перейти дорогу Купеческой Гильдии. Однако Кагыр вернулся в Город Золотых Башен не в кандалах, а в составе императорской свиты, и любовался величественной красотой Площади Тысячелетия из окна дворцовых покоев, не снизу вверх, склонив голову под топор палача. Морвран находил этот факт весьма занятным, даже достойным быть увековеченным в песне одного из странствующих менестрелей – легендой о рыцаре, что всякий раз выходил победителем из поединков со смертью. По закону жанра, увы, окончить пришлось бы тем, что смерть разгадает хитрость, к которой рыцарь неизменно прибегал, и, наконец, одолеет его; впрочем, подобный финал лишь добавил бы истории поэтического надрыва, без чего, как известно, ни одна славная баллада не обходится.
Жаль только, что в действительности сказочные рыцари никогда не жили долго, особенно же если им оказывались не чужды честность, доблесть и благородство. В сердце Нильфгаарда подобные качества и ценились лишь в героях поэм, а потому Морврана ничуть не оскорбил настороженный взгляд, с которым Кагыр аэп Кеаллах пожал его руку. Немало воды утекло с тех пор, как юный граф и наследный принц плечом к плечу учились сражаться, толком еще не ведая, какой облик на самом деле носит война, ежели сдуть с нее всю шелуху высокопарных речей о достоинстве и преданности родине. Никаких причин доверять новоиспеченному генералу Воорхису у Кагыра не было, а в императорском дворце находились и те, кто искренне желал сыну сенешаля смерти. Просто-напросто потому, что нежданная милость Белого Пламени, Пляшущего на Курганах Врагов, показалась им возмутительной.
К слову, выражения их лиц в тот момент, когда весть о возвращении Кагыра стала достоянием общественности, доставили Морврану искреннее удовольствие. Скривившаяся физиономия герцога аэп Ардаля, чей младший брат был сослан в Дарн Руах после отравления барона Бруанне и, вне всякого сомнения, по чистой случайности погиб во время допроса, - особенно. Герцогство Геммеры в последнее время позволяло себе слишком многое, учитывая тот скромный нюанс, что причастность Ардаля аэп Даги к неудавшемуся заговору Империя еще не забыла.
- В этом случае неведение – благо, - Морвран демонстративно поморщился и вздохнул: - Лучше бы и я никогда не знал никого из этих лицемерных выскочек, мнящих о себе невесть что. С подобным сборищем змей, топорщащих петушиные перья, наверняка не сумел бы справиться даже ведьмак.
Мимолетная неприязнь, адресованная нильфгаардскому дворянству, сменилась безмятежной улыбкой; осторожный ответ Кагыра Морврану тоже пришелся по душе, и он задумчиво кивнул, закидывая ногу на ногу:
- Да, тебе и впрямь придется провести в столице некоторое время, прежде чем ты сможешь отправиться в Виковаро. Но, думается мне, Его Императорское Величество не станет возражать, если ты покинешь дворец в сопровождении кого-то, у кого в провинции вдруг обнаружатся крайне срочные дела. В конце концов, поверенный самого императора должен быть в курсе всех дел такого рода.
Не отводя от глаз Кагыра многозначительного взгляда, Морвран лениво постучал пальцами по подлокотнику бержера; разумеется, подобное предложение не стоило озвучивать в стенах дворца, где каждое слово разносилось гулким эхом даже за запертыми дверьми, однако его совершенно не беспокоили вероятные досужие сплетни о том, как «этот скользкий Воорхис набивается в друзья ко вчерашнему изменнику, вот уж подозрительно». К тому же, прими Кагыр его предложение, у Морврана появится весьма удобный повод не выпускать его из-под пристального надзора в обстановке, блудному рыцарю куда более привычной. С каждой минутой их разговора, впрочем, всякие сомнения Воорхиса развеивались стремительнее, чем неслось течение Альбы: не обладал Кагыр аэп Кеаллах врожденным талантом к придворным интригам. И уж точно не набрался невообразимого коварства за время скитаний.
Перед собой Морвран видел лишь потрепанного ветреной судьбой и безмерно уставшего человека, до сих пор не нашедшего в себе сил поверить, что холодная хватка смерти на его горле наконец-то разжалась.
- Благодарю за поздравление, - принялся было за вежливые формальности Морвран, однако мгновением спустя поперхнулся и прижал к губам кулак, едва сдерживая смех. – Ну, ну, Кагыр, о мертвых, как известно, либо хорошо, либо никак. Только вот удивляться нечему: в кувыркании перед троном даже я не сумел бы превзойти такого предшественника, как бывший командир Эггебрахт. Его профессионализм определенно уберег его от столь нелепой гибели.
Быть может, с тех пор, как они могли считаться друзьями, изменилось не так уж много, как казалось на первый взгляд. Пускай теперь под черной тканью Кагыр наверняка носил кривые белые шрамы, а золото медальона Морврана ковалось в крови и яде – у них был шанс не стать друг другу совсем чужими. А ведь Воорхис уже успел позабыть, каково это – назвать кого-либо другом и не беречь спину от удара кинжалом, не раздумывать над наиболее милосердными способами умерщвления на тот случай, если придется ударить первым. Напоминание казалось мимолетным, словно прикосновение выглянувшего из-за туч солнца, и настолько же умиротворяющим.
- На мой взгляд, ты выглядишь вполне живым, - чуть склонив голову набок, Морвран выдержал отчего-то затянутую паузу, а затем поднялся с бержера и завел руки за спину в извечной привычке держаться прямо, будто туго натянутая струна. – Бледноват, конечно, но южная погода быстро исправит это недоразумение. Как насчет того, чтобы насладиться ей прямо сейчас? Душновато здесь для разговоров. А мне, возможно, пригодится твоя помощь в одном важном вопросе, который удастся решить исключительно конной прогулкой вдоль берега Альбы.
Подслушивающий под дверью паж уж точно навевал тоскливую духоту, и Морвран был рад спугнуть его одним лишь озвученным приглашением. И если Кагыр в самом деле хотел довериться старому другу – Воорхис собирался предоставить ему для этого повод.

+4


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » о лошадях и людях


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC