chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » a million roads to nowhere


a million roads to nowhere

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s0.uploads.ru/MwJae.png

a million roads to nowhere

http://s8.uploads.ru/j7JRI.gif
◄ Tenhi — Nakin Laulu ►

участники:Morvran Voorhis & Anais La Valette
(feat. Vernon Roche)

время и место:Вызима, июль 1271 года

СЮЖЕТ
Война приносит много потерь. Но ее окончание порой требует жертв отнюдь не меньших.

Отредактировано Anais La Valette (2018-05-29 17:54:22)

+5

2

Подкованные копыта лошадей отбивали складную дробь по булыжной мостовой, ведущей прямиком к королевскому замку; Морвран с праздным любопытством разглядывал низкорослые остроконечные башни, кажущиеся чересчур массивными, будто бы неуклюжими в сравнении с высокомерным изяществом башен императорского дворца. Вызима отнюдь не пылала золотом в лучах уходящего солнца, не завораживала утонченной и вместе с тем величественной архитектурой, однако даже от делегации нильфгаардцев не укрылось необъяснимое очарование столицы Темерии – сердца государства гордого и непокорного, диковатого, что лесной зверь, бродящий столь близко к островкам человеческой цивилизации. Еще немного – и ткнется мордой в ладонь, позволит вымыть и вычесать шерсть, а затем обучится и несложные команды выполнять, сохранив при этом вид крайне самодостаточный. И пускай; если бы вассалы Империи лишались со временем характерных черт и неповторимых культурных особенностей, это, признаться, было бы просто-напросто скучно.
К тому же, Вызима Воорхису пришлась по нраву куда больше, нежели взятый осадой Бругге: после голодной зимы город встретил захватчиков бледными осунувшимися лицами истощавших и сдавшихся жителей, скрипом многочисленных повозок, вывозящих мертвые тела на сожжение за высокими стенами, запахами болезней, грязи и мочи. До столицы война не успела добраться, и в глубине души Морвран был этому рад. Он слишком хорошо знал искаженную яростью и страхом гримасу войны, чтобы желать подобной участи кому бы то ни было. Ни подданным Империи, ни нордлингам, хоть те и являлись варварами по сути своей, однако всякий дикарь заслуживает вкусить блага цивилизации, пускай поначалу воспротивится новому и непривычному, упрямо отстаивая прежний жизненный уклад.
Как говорится, va'esse deireadh aep eigean, va'esse eigh faidh'ar; кружащие над королевским замком птицы словно приветствовали криком наступление новой эпохи.
Внутреннее убранство замка Морвран рассматривал с еще более возросшим интересом. Он устал с дороги, но обстоятельства обязывали его обменяться любезностями с присутствующими представителями темерской знати. Частенько он ловил на себе полные неприязни взгляды: дворянам было известно, что прибытие нильфгаардского принца Воорхиса в Вызиму не сулит им ничего хорошего. При первом же разговоре они силились прощупать почву, понять, с кем им придется иметь дело; Морвран же вел себя непринужденно и доброжелательно, не жалея комплиментов родовитым дамам и уважительно кланяясь кивком головы. Его самого по-настоящему волновало лишь одно знакомство, ради которого он и пустился в неблизкий путь. Оно могло произойти намного раньше, однако Морврану не довелось встретиться с младшими детьми Марии-Луизы, когда он гостил в родовом имении Ла Валеттов почти три года тому назад. А жаль, ведь насколько бы эта встреча многое упростила прямо сейчас.
По крайней мере, Морвран Воорхис не предстал бы теперь перед Анаис Ла Валетт как незнакомый чужеземец, вчерашний агрессор, разивший копьем ее людей и предававший ее земли огню. Все-таки война имела неприятное свойство все уродовать и искажать.

Наутро Морвран спустился во внутренний двор при параде, в деталях которого намеренно избегалось всякое указание на его высокое воинское звание: встретиться с будущей королевой Темерии должен был аристократ союзного государства, а отнюдь не вражеский полководец. Выбор он остановил на черном становом полукафтане, надетом поверх украшенного золотой вышивкой камзола; Анаис, как и всем придворным, следовало привыкать к нильфгаардским цветам и моде, потому как вскоре вспыхивающее во тьме солнце станет для них символом не менее родным, чем серебряные лилии, распускающиеся в синеве. И пускай в коридорах и залах замка пока не растянулись имперские знамена, постоянное присутствие при дворе офицеров дивизии «Альба» красноречиво обозначало зарождение грядущих перемен.
Долго наблюдать за безмятежной жизнью обитателей центрального фонтана – маленьких рыбок, юркое мерцание чешуи которых придавало прозрачной воде сходство с тем же расплавленным серебром, - Морврану не пришлось: Анаис Ла Валетт явилась к назначенному часу, разумеется, в окружении свиты. Стоило ей приблизиться, как Воорхис отвесил почтительный поклон и проговорил отчетливо и громко:
- Нижайше приветствую Ваше Величество, Анаис Ла Валетт, дочь Фольтеста, королеву Темерии, княгиню Соддена и сеньориту-протектора Бругге, Ангрена, Элландера и Заречья. Отрадно видеть вас в добром здравии, моя госпожа.
Выпрямившись, Морвран улыбнулся. Каждый из находящихся во дворе, включая и фрейлин, и королевскую стражу, и отдыхающих на скамьях дворян, прекрасно был осведомлен о том, что формально Анаис Ла Валетт никакой королевой пока не являлась. Как и о том, что захваченные во время Третьей Северной Войны земли все еще принадлежали Нильфгаарду, ведь мирный договор не был подписан всеми сторонами-участницами – этот вопрос только предстояло закрыть. Однако Воорхис заявил о своей позиции во всеуслышание, тем самым бросив негласный вызов любому знатному дому Темерии, не желающему поддерживать условия мирного договора и притязания бастарда Фольтеста на трон. Пускай опасаются его незамутненной и неизменно дружелюбной наглости, пускай считают его глупцом или же выскочкой: репутацию он планировал выстраивать такую, чтобы непременно шла вразрез с истинными намерениями как его самого, так и Его Императорского Величества.
Сама Анаис была слишком юна, чтобы понять причины настолько смелого хода, и, кажется, слегка смутилась; к ее чести, если ее и впрямь застали врасплох слишком уж непривычно громкие для дочери баронессы титулы – она выдала неловкость лишь вскользь и на короткое мгновение. Морвран позволил себе украдкой окинуть ее изучающим взглядом: совсем не похожая на мать, Анаис Ла Валетт выглядела девочкой, едва-едва приблизившейся к взрослению, девочкой маленькой, светлой и не готовой принять на хрупкие плечи тяжелую ношу заботы о целом королевстве. Однако Воорхис лучше многих знал, каким обманчивым бывает первое впечатление. В ее синих глазах притаилась горечь, что не всякой зрелой даме доведется испить. Война лишила Анаис многого, в том числе и беззаботного детства юной аристократки, которой сейчас бы, пожалуй, разъезжать по приемам да примерять новые наряды, капризничая по поводу неверно подобранного цвета лент. Вовсе не думать о предстоящей ответственности за процветание многочисленных земель, об условиях, в рамках которых ее собственные решения не будут значить ровным счетом ничего.
- Морвран Воорхис, наследный принц рода Воорхисов, командир дивизии «Альба» и, к моей величайшей радости, с завтрашнего дня согласно условиям Вызимского мира – принц-регент Темерии, а вскоре и ваш будущий супруг, - с той же блистательной невозмутимостью представился Морвран, соблюдая все правила приличия. Разумеется, в окружении свиты Анаис не продемонстрировала бы своего настоящего отношения к ожидающему ее браку, потому Морвран и не досаждал ей пытливым взглядом – тотчас же подал локоть, приглашая последовать за ним, и добавил намного тише: - Я соболезную вашей утрате. Лишиться и отца, и брата за столь короткий срок – это трагедия, которая не должна была вас коснуться. Мария-Луиза наверняка гордится вашей стойкостью, госпожа.
Сочувствие Морврана не сочилось лживой вежливостью: да, порой государям приходилось отдавать жизнь ради чего-то большего, порой прогресс требовал немалых жертв, и все же страдания детей, потерявших отцов, страдания таких юных девушек, как Анаис Ла Валетт, вызывали в Воорхисе неподдельную печаль. Жизнь Фольтеста была малой жертвой в масштабах мира, однако для его дочери – невосполнимой. И необходимость справиться со случившимся становилось ее обязанностью – это Морврану было знакомо даже слишком хорошо. Когда императорским указом на плаху отправился его собственный отец, стало совсем непросто думать лишь о государственных интересах.
Но государственные интересы всегда должны сохранять первенство в списке жизненных приоритетов.

+4

3

Глядя на отражение в зеркале, Анаис с трудом себя узнавала.
Втяни живот, выпрями спину! Наставления звучали в голове суровым голосом старшей няньки — иначе как няньками Анаис этих женщин не называла. Их было несколько, они частенько сменяли друг друга, но одна мельтешила где-то рядом постоянно. Она была старше всех прочих, еще не старуха, но, по меркам Анаис, очень к тому близкая. И надзирала она не только над будущей королевой Темерии, княгиней Соддена и прочая, и прочая, но и над другими надзиравшими над ней няньками. Анаис бы смеялась над такими сложными цепочками слежек, если бы только ей не было от них тошно. Но это, как и многое другое, было теперь частью ее новой старой жизни.
Расправь плечи, подними голову! Анаис вздернула подбородок, с вызовом глядя на свое отражение. И не пялься на барина, баба должна быть скромной и смирной.
На этом моменте Анаис всегда запиналась и напрочь забывала последующие наставления. Какая из нее баба? Она же ребенок. И слово такое резкое, просторечное, совсем королеве не подходящее. Можно было бы свалить все на то, что и нянька была простовата, что говорится, из народа. Много лет провела в услужении у знатных господ, но в сущности так и осталась кметкой, потому и выражается соответственно.
Но значит ли это, что и прочие кметы будут так о ней говорить? «Эта баба на троне». Бабища. Бабенция. Анаис совершенно точно должна была думать о других вещах, не о том, как богат и выразителен кметский язык, но мысли ее не слушались.
Чтобы унять дрожь в руках, Анаис пришлось обхватить себя за плечи.
Ее вырядили в самое нарядное платье, какое она когда-либо надевала. Несколько слоев тяжелых юбок, тесный корсет, подчеркивающий маленькую девичью грудь — подчеркивать-то было почти и нечего, и от этого Анаис еще больше смущалась. Все платье было украшено тонкой причудливой вышивкой, белой по нежно-голубой ткани. Наряд, бесспорно, красивый, но Анаис захотелось избавиться от него в тот же миг, как служанки закончили возиться с тугой шнуровкой.
Ты должна ему понравиться, — проговорила Анаис вслух фразу, которую твердили ей все няньки как одна.
А она не понимала, почему должна понравиться какому-то пришлому нильфскому барончику. Почему они терпят присутствие нильфов, почему Роше не пойдет и не раздаст всем этим черным пинков под зад, чтобы катились они обратно за свою Яругу, лишь бы подальше от Темерии, лишь бы больше не слышать о них.
Взглянув на свое тут же раскрасневшееся от злости и недостатка воздуха лицо, Анаис сжала руки в кулаки и попыталась успокоиться. Наталис объяснил ей доходчиво и подробно, почему они не могут сделать всего того, что она хотела. Объяснил и ее роль в происходящем. Она должна понравиться своему будущему супругу, чтобы узнать его получше, чтобы влиять на него. Движение к миру и свободе надо начинать с выстраивания дружественных отношений, а дальше уже можно и интриги плести.
Роше свое мнение высказывал резче, жестче, и его позиция была Анаис намного ближе. Черным доверять нельзя, и дружить с ними глупо.
Но что еще делать?
Анаис хотела бы пойти к кому-нибудь, поговорить о своем беспокойстве, излить душу, может, даже поплакать — она пока не королева, ей можно. Но идти было не к кому. Да и плакать ей не хотелось, скорее, рвать и метать, закатывать истерики и вести себя как типичная капризная баба. И пусть. Это ей тоже можно.
Госпожа готова к прогулке? — пухлые руки вернувшейся в комнату няньки потянулись украсить аккуратно собранные волосы Анаис небольшой серебряной — или посеребренной — заколкой.
Да.
Ответ получился резким и каким-то холодным. Нянька бросила на девочку цепкий взгляд, а потом вновь вышла из комнаты, чтобы отправить кого-нибудь разыскать запропастившихся фрейлин.

Весь замок знал, что прибывший прошлым днем нильфгаардский аристократ изволил совершить прогулку по саду. По этой причине народу там собралось больше, чем обычно. Анаис выбрала один из самых длинных путей от своих покоев до сада, оттягивая момент неизбежной встречи и стараясь при этом не показывать своим сопровождающим внутреннее волнение. Лицо ее застыло в выражении легкой озабоченности — и больше оно ничего не отражало.
Анаис ощущала себя очень странно. Она знала, что от грядущей встречи зависит будущее Темерии и ее собственное, что с человеком, которого она так боится увидеть, ей придется провести бок о бок всю оставшуюся жизнь. И это знание вспыхивало в ее голове, заставляя леденеть, а потом как будто внутри срабатывал защитный механизм, и мысль тускнела, и Анаис казалось, что нет в этом ничего страшного, и судьбоносность этого дня слишком уж преувеличена. А потом тревога снова накатывала, вызывая новые сомнения.
Фрейлины о чем-то негромко между собой переговаривались, но Анаис едва улавливала смысл их болтовни и слышала только «черный», «нильфгаардец», «договор», и вникать в их разговор ей хотелось все меньше и меньше.
Сосредоточенно борясь одновременно и с собственным мятежным духом, и с паникой, Анаис обнаружила себя в замковом саду — неожиданно быстро. Ей хотелось бы погулять по замку еще немного, но все знали, где искать нильфгаардца, и что Анаис идет встретится с ним, а она не могла показаться трусихой. Она такой не была.
Нильфгаардец нашелся у фонтана. Только заметив Анаис, он тут же согнулся в поклоне и поприветствовал ее так, что у нее непременно отвисла бы челюсть, будь Анаис менее воспитанна и менее подготовлена к встрече. Няньки утверждали, что она должна первой высказать «барину» почтение, но Морвран Воорхис плевать хотел на нянькины поучения.
Анаис, на всякий случай, совсем уж плевать на них не стала.
Рада приветствовать вас в славной столице Темерии, принц Воорхис, — она выбрала самый приятный ей титул, игнорируя и высокое воинское звание, и ненавистную ей идею регентства, о которой дерзкий нильф не преминул напомнить громко и самодовольно. Анаис таким и видела его, самодовольным напыщенным черным. Ох если бы только на них не смотрели сейчас несколько десятков глаз, ее ответ был бы еще менее церемонным.
Сопроводив свои слова неглубоким реверансом, Анаис махнула рукой фрейлинам, чтобы те держались позади на почтительном расстоянии, а сама приняла предложенную Воорхисом руку, ощущая жуткий внутренний протест.
Вы очень добры, господин, — на щеках Анаис появился легкий румянец, но причиной было не только смущение. К ней пришли воспоминания, которых она не желала. — Смерть — неизбежный исход жизни, как писал профессор Фаводус. Мой отец пал жертвой чародейских козней, а брат — жертвой войны, — она чуть повысила голос, зная, что их разговор все еще слушают, жадно глотая каждое услышанное слово, чтобы потом начать пересказывать всем знакомым тысячу раз перевранные детали беседы. — Не на передовой, не в бою, как солдат, — но в его смерти я виню войну. Анаис умолкла на мгновение. Она бы с радостью высказала этому нильфу все, что думает об их сраной империи, о войне, об их будущем браке и о нем в частности. Но баба должна быть смирной. «Смирной, Анаис. Не то коннетабль снова отчитает тебя как маленькую несмышленую девчонку».
К счастью, война теперь окончена. Мы можем лишь скромно надеяться, что нынешний мир продлится долго и принесет процветание обоим нашим государствам.
Анаис заставила себя улыбнуться, впервые взглянув в лицо Воорхиса. Ей было знакомо это лицо. Она видела его пару раз при нильфгаардском дворе, и он бывал у них в гостях, еще когда Анаис жила в замке Ла Валеттов. Ариан был о Морвране высокого мнения, да и мать тоже. Вот только сама Анаис его совсем не знала, и Роше о нем ничего хорошего не говорил.
Морвран Воорхис не был красивым. У него была выправка военного и подозрительно дружелюбное лицо, отчего Анаис быстро подрастеряла свою воинственность, оставшись в растерянности. Она не была готова остаться с ним один на один, даже если за ними все еще наблюдали как минимум ее фрейлины. Они не помогут ей вести разговор. А она не уверена, что справится одна.
Почувствовав, как во рту резко пересохло, Анаис отвела взгляд. Что ей говорили? Не пялиться на господина.
Могу я спросить, принц Воорхис?
Пока они неспешно прогуливались по саду, делая вид, что не замечают пристального внимания к своим персонам, Анаис требовалось заполнить тишину разговором. Непринужденная беседа им едва ли светила.
Дождавшись утвердительного кивка, Анаис продолжила:
Что ждет Темерию? Его Величество император не изволил поделиться своими планами, но вы, как выбранный им лично... наместник, наверняка должны знать. И раз уж нам предстоит править страной вместе, хотелось бы понимать, в каком направлении вы планируете вести политику.
Анаис держалась так уверенно, как только умела. Принц мог бы отмахнуться от ее вопроса, а мог выложить все как на духу — по нему невозможно было понять, дурак он или хитрый интриган, или и вовсе обычный вояка, за добродушной улыбкой прячущий железную неколебимость и суровость.

+4

4

К обучению девочки в Вызиме, несомненно, подошли со всей ответственностью: она держалась прямо и куда более уверенно, чем чувствовала себя на самом деле; и все же ее волнение угадывалось в частом дыхании, что выдавало сокращение грудной клетки, охваченной тесным корсетом, во взгляде, который Анаис так старательно прятала, даже в скованном движении кисти, легшей чуть выше сгиба его локтя. Быть может, искусством скрывать истинную глубину испытываемых эмоций она и вовсе начала овладевать еще в Нильфгаарде, окруженная участливыми и вместе с тем лживыми масками ее надзирателей. Однако Анаис только предстояло многому научиться – опытные интриганы, одним из которых являлся сам Воорхис, мгновенно приметили бы отнюдь не покладистый и по-девичьи смиренный характер, укрытый вуалью многочисленных наставлений от старших. Анаис Ла Валетт готовилась к встрече с врагом, с человеком, жаждущим властвовать всецело и над ее жизнью, и над ее страной, с одним из «черных», проклинаемых измученными войной нордлингами. Насколько бы вышесказанное ни соответствовало действительности, Морвран планировал убедить будущую супругу в ошибочности подобных суждений. Терпеливо и ненавязчиво, разумеется.
Слегка склонив голову набок и приблизившись к ее уху, Морвран проговорил достаточно тихо, чтобы его слова не достигли навостренного слуха следующих в отдалении фрейлин:
- Вы не обязаны приветствовать меня реверансом. Посмею заметить, что вы более не столько дочь баронессы, сколько дочь короля. И кланяться каждому напыщенному аристократу вроде меня – право, оставьте эту привычку в прошлом.
Миролюбивым смешком Морвран рассчитывал хоть немного снять напряжение, повисшее в наполненном ароматом гвоздики воздухе. Сегодняшний день ему самому виделся слишком приятным, чтобы одним лишь своим присутствием портить его для дочери Марии-Луизы: Воорхис высоко ценил дружбу с домом Ла Валеттов, пускай дружба эта выстраивалась на фундаменте тривиального долга. И если доверие Анаис требовалось завоевать – что же, именно подобные баталии он предпочитал кровавым сражениям, с бессмысленной жадностью уносящим столь много невинных жизней.
Впрочем, смерть Бусси Ла Валетта бессмысленной отнюдь не являлась. Трагичной – бесспорно, но подарившей Нильфгаардской Империи возможность завершить войну на самых выгодных для Темерии условиях. Возвращение таких земель, как Содден и Бругге, стало бы делом неслыханным, будь наследником темерского трона юный король-бастард. Мальчик, чьи титулы закрепили бы за ним несравнимо больше власти, чем появится у Анаис даже после коронации. Иными словами, смертями плелись судьбы мира, как ни прискорбно.
- Мудрое изречение, и то верно, - Морвран кивнул, вновь отстранившись и вернув небольшую дистанцию между ними. – Однако, согласитесь, ни один мудрец не сумеет облечь в слова весь ужас смерти, настигнувшей человека во время войны, будь то павший в бою солдат или невинная жертва. Настолько чудовищный инструмент прогресса, коим война является, должен приносить поистине ценные плоды, иначе в чем смысл самого его существования? – выдержанная Воорхисом пауза явила на свет тяжелую тишину, которую до того пеленал жизнерадостный щебет садовых птиц; каждое слово в их беседе находило своего слушателя, только вот Морврана это совершенно не беспокоило – он славился непревзойденным умением играть на публику. В конце концов, он был нильфгаардским дворянином, связанным родственными узами с самим Императором. – Я убежден, что на сей раз нам удалось достигнуть правильной цели. И будущее наших государств, в самом деле, видится мне крайне многообещающим. А то, что вы, госпожа, мои надежды и ожидания разделяете, искренне радует.
Поймав на себе взгляд Анаис, Морвран степенно улыбнулся; как он и ожидал, будущая королева Темерии тотчас же перестала его рассматривать, будто рядом с ней он действительно оставался неким важным барином, при котором и вздохнуть-то громко нельзя. Признаться, подобная мысль Морврана отчасти развеселила: Анаис наверняка и представить не могла, какое число знатных мужей на его месте уже упивалось бы чувством собственного превосходства, поглядывая на девочку в слишком роскошном и массивном для нее платье свысока, предвкушая, как вскоре они с легкостью приберут к рукам все ей принадлежащее, начиная от королевского титула и заканчивая ее собственным телом. И каждый из этих знатных мужей таким образом допустил бы роковую ошибку. За спиной этой маленькой девочки стояли люди настолько же опасные, насколько преданные ей, да и сама Анаис отнюдь не являлась той, кем ей настоятельно советовали казаться.
Морвран знал, что совсем не вписывается в образ некоего прекрасного принца, по которому обыкновенно вздыхают юные девы, да и сомневался, что Анаис Ла Валетт ему удалось бы расположить к себе всего лишь внешним лоском и манерами; он начал с того, что разговаривал с ней, как с равной. Удивительно, но такой простой нюанс порой открывал множество запертых прежде дверей.
- Планы Нильфгаардской Империи ясны как солнечный день, моя госпожа, прошу вас не сомневаться в этом, - мягко проговорил Морвран, после чего на мгновение притих, обводя задумчивым взглядом узорчатые витражи выходящих во внутренний двор окон, словно подбирая слова, хотя, конечно же, он в этом не нуждался вовсе. – Моя первостепенная задача здесь, в Вызиме, - позаботиться о том, чтобы ваша коронация прошла, скажем прямо, без каких-либо эксцессов. Его Императорское Величество не желает Темерии новых напастей, а потому официально признает все ваши права на трон. Только кровь от крови короля Фольтеста, да осветит его память Великое Солнце, способна сохранить целостность и благополучие Темерии.
Ни к чему Анаис было знать, сколько усилий Воорхису требовалось приложить, чтобы предотвратить междоусобную войну: над трупом Фольтеста кружила целая стая стервятников, мечтающих заодно разорвать и его отпрыска-бастарда. Каждого из них предстояло приструнить, шантажом ли, тихим ли убийством, заманчивыми ли обещаниями – значения не имело. Император Эмгыр вар Эмрейс ждал от Морврана результатов, и полезность его предстоящих действий для Темерии в частности нельзя было отрицать.
Да, Темерия должна была расцвести. Однако Нильфгаардская Империя взялась взращивать под черным крылом не очередного сильного соперника, а союзника, готового верно служить во имя общего блага. Во имя единой цели.
- Посему, как вы понимаете, вопрос процветания славного королевства меня волнует так же, как вас. Можно ли назвать это моей политикой? Позволю себе выразиться иначе: думаю, направление нашей политики уже предопределено. Мы обязаны всеми силами уберечь Темерию, как и всех союзников и вассалов Империи, от внешней угрозы. Мы обязаны сделать так, чтобы случившееся на островах Скеллиге не повторилось, - ненадолго посерьезнев, Морвран прервал их размеренную и неторопливую прогулку по мощеной дорожке двора и повернулся к Анаис, вдруг возвращаясь к чуть менее формальному тону: - Если же вас беспокоит, что я позволю себе принимать реформы без вашего ведома, то беспокоитесь вы напрасно. Разумеется, статус вашего супруга наделит меня множеством полномочий, но королева – вы.
Воорхис удовлетворенно сощурился, услышав, как в отдалении зашептались фрейлины. Какой подозрительной, должно быть, они находили подобную лояльность со стороны нильфгаардца! Морвран же с неизменным спокойствием смотрел в глаза Анаис сверху вниз, дожидаясь, отведет ли девочка взгляд на этот раз или же нет. Поверит ли его словам или же сочтет его лживым мерзавцем, заливающимся соловьем и притом готовым сплетать самые хитрые заговоры у нее за спиной. Первый ход в такой грязной и по-своему захватывающей игре, как политика, нередко оборачивался непредсказуемыми последствиями, и Морврану было по-настоящему любопытно, настолько ли Анаис Ла Валетт умна, чтобы понять – все сказанное им здесь и сейчас предназначалось вовсе не ей. Все сказанное им здесь и сейчас – не более чем острастка для высокородных темерских падальщиков, которые с этого дня начнут оборачиваться через плечо намного, намного чаще.
- Впрочем, я, наверное, утомил вас нескончаемым выражением моего почтения на словах. В честь нашего знакомства я подготовил для вас скромный дар, и, если вы не возражаете, я бы вручил вам его прямо сейчас, - Морвран вытянулся будто по струнке и сложил руки за спиной, бросив незаинтересованный взгляд на стайку фрейлин. – Ваша свита сопроводит нас к конюшням или же предпочтет остаться в этом чудесном дворе? Гвоздики в этом месяце особенно сильно пахнут. И куда приятнее, чем лошадиные стойла.

+4

5

Упрек от нильфгаардца заставил щеки Анаис вспыхнуть. Прозвучав весьма безобидно, он, тем не менее, указывал на промах в ее поведении, а чертов нильф еще и с этого забавлялся.
Чудесное начало, не правда ли? Ах если бы кто-нибудь мог прийти и спасти Анаис от всей этой неловкости.
Воорхис говорил много, речь его была гладкой, словно заготовленной наперед. Ему не составляло труда подбирать слова, тогда как Анаис, по большому счету, могла лишь повторять услышанные от более опытных полемистов речевые обороты и надеяться, что правильно поняла их смысл и не ляпнула глупость. Глупости говорить она умела. От этого ее тоже пытались отучить, как и от многих других губительных для королевских особ привычек, да только не все ее учителя в своем деле преуспевали.
Был тут еще один тип, ни разу не дипломат, с мордой настолько преступной, что в королевском замке его не жаловали, хоть мужик он был толковый. За пару встреч от него Анаис тоже научилась нескольким… речевым оборотам. Но при принце Воорхисе их лучше было не использовать, пускай и хотелось.
Чем больше нильф говорил, тем меньше становилось желание Анаис ему отвечать. Мысленно она бросалась колкими остроумными фразами, полными недоверия, подозрительности, а то и вовсе насмешливыми. Но все это было пустой бравадой перед самой собой — Анаис никогда бы не озвучила эти слова вслух, потому что знала, что рядом с таким языкастым человеком будет выглядеть жалко и глупо, как будто она трехлетний ребенок, едва научившийся складывать в предложения слова, а все ее остроумие будет просто смешным. Но когда Воорхис вдруг остановился, обернувшись к ней и вынудив поднять на него взгляд, Анаис пришлось что-то ответить.
Отрадно слышать, — ей было сложно смотреть ему прямо в глаза. Морвран Воорхис был таким уверенным, точно знал свое дело, полностью осознавал свое положение и чувствовал себя превосходно. Анаис же никак не могла привыкнуть к тому, что она станет королевой. Она могла командовать людьми, которые были вдвое, втрое, вчетверо старше нее — но именно перед возрастом она каждый раз тушевалась, понимала, что в свои четырнадцать никак не может быть умнее и опытнее тех, кто отжил на этом свете уже несколько десятков лет. А еще она оставалась дочкой баронессы, кто бы что ни говорил. Пусть она и знала с раннего детства, что Фольтест претендует на их с Бусси отцовство, и любила его как родного отца, а все равно растили ее не как будущую королеву — переучиваться оказалось сложно.
Темерия — вольное государство, всегда таким было. Свободу мы ценим больше, чем что-либо, — подобные фразы всегда поднимали в Анаис боевой дух и внушали немного уверенности. Ученые мужи звали это патриотизмом. Люди попроще называли это причиной бить морду всякому, кто на них косо глянет, и не думать о последствиях. — Приятно видеть, что в империи это понимают.
Анаис не могла решить, верит она нильфгаардцу или не верит. Он говорил так красиво, так заманчиво, что Анаис и сама не заметила, как начала прислушиваться к его словам. Что она знала точно, так это то, что ей хотелось ему верить. Почему бы империи не помочь своему новообретенному союзнику? Эмгыр вар Эмрейс говорил ей, что хочет принести процветание на Континент. Что его цель — развитие, прогресс; так может, вот оно? Добровольное сотрудничество, союз, который приведет Темерию к лучшему будущему. И серебряные лилии будут стоять на равных с золотым солнцем.
Наверняка испытанное Анаис воодушевление от этой новой, не посещавшей ее раньше идеи промелькнуло и в ее взгляде. Она вдруг испытала облегчение, ухватившись за представившуюся ей сказочную картинку. И смотреть на Воорхиса ей стало немного проще, ровно до того момента, как она не заметила снова эту уверенность, спокойную полуулыбку, исходившую от Воорхиса силу стоявшего за его спиной Нильфгаарда.
Империя стремилась к завоеванию и подчинению. Темерия исключением не станет. Всего несколько недель назад они были врагами — врагами они до сих пор и оставались, только новый мирный договор кое-как эту вражду прикрывал. Глупо вестись на красивые обещания от захватчика.
Анаис услышала, как заговорили между собой ее фрейлины, и, обратив взгляд куда-то поверх плеча нильфгаардца, заметила, как склонились друг к другу, перешептываясь, несколько дворян. Терзали ли их те же сомнения?
А то, что случилось на Скеллиге, здесь не повторится, — заявила Анаис, чтобы не позволить долгому молчанию повиснуть между ними. — Мы будем готовы. И объединенные силы наших государств, несомненно, смогут остановить любого врага.
Что там произошло, ей так толком и не рассказали. Анаис знала только, что пришел новый враг, будто бы из других миров, и захватил острова в мгновение ока. Разве не глупо? Разве такое возможно? Для Анаис эта история звучала жутко неправдоподобно, но если так все произошло на самом деле, то Темерия, в отличие от Островов, продержится месяцы, годы — темерский дух ничто не сломит.
И Анаис не смущало то, что последнюю войну Темерия жестоко проиграла, а новую может и вовсе не потянуть. Поверить в рассказы про быстротечную войну за Скеллиге было слишком сложно, чтобы воспринимать угрозу всерьез. Да и империя теперь была на их стороне. Хоть какая-то польза будет от их союза.
Упоминание о подарке стало для Анаис неожиданным. Возможно, ей не следовало удивляться, ведь стремление купить лояльность дарами не было чем-то, с чем она прежде не сталкивалась. Как бы ей ни хотелось быть выше этого, у некоторых дарителей получалось тем самым купить ее расположение. Немного. Самую малость. Все любят подарки, не так ли?
В словах Воорхиса откровенно читалось желание избавиться от посторонних глаз, и Анаис поколебалась несколько мгновений, усердно раздумывая, каковы были его мотивы.
Я полагаю, они, как и любой здравомыслящий человек, предпочтут запах цветов лошадиному навозу, — осторожно произнесла Анаис. Даже если рядом не будет свиты, на конюшнях частенько крутятся конюхи и прочие слуги. В вызимском королевском замке очень сложно остаться одним, и, кажется, впервые за все время своего пребывания здесь Анаис была этому рада.
Подозвав своих фрейлин подойти ближе, она объявила им, что они с благородным принцем Воорхисом отправляются к королевским конюшням, а девушки могут наслаждаться остатком утра как им заблагорассудится. Те не стали спорить, хоть некоторые из них и выглядели разочарованными от того, что не смогут больше подслушивать беседу Анаис и Морврана.
Может ли быть такое, что Воорхис хотел сказать ей нечто, не предназначавшееся для ушей прочих дворян? Или их общество ему попросту надоело? Анаис терялась в догадках, но больше всего ее интересовало, что приготовил ей нильфгаардец в качестве дара. Самым очевидным вариантом, разумеется, была лошадь — или экипаж, но такое кто-нибудь уж точно заметил бы, и Анаис бы об этом уже знала.
Снова взяв Морврана под руку, все еще чувствуя на себе взгляды отошедших фрейлин и стоявших у выхода из сада королевских стражей, Анаис едва сдержала вздох. Ей нравилось внимание, но не такое пристальное и оценивающее. Непрестанно играть на публику не входило в список ее любимых занятий, но все ее новые наставники говорили, что такова жизнь каждого правителя.
Анаис хотелось бы когда-нибудь стать из этого правила исключением.

+3

6

Анаис в самом деле предстояло научиться еще очень и очень многому: хоть будущая королева старательно держала лицо, не позволяя и румянцу разгореться на белых щеках, в синеве ее глаз, словно на поверхности чистого горного озера, столь прозрачно отражались истинные эмоции – всего на мгновение, на короткий миг, однако улавливать ее настроение удавалось, лишь поглядывая на нее вскользь. Неловкость сменялась сдерживаемым возмущением, а затем вновь сковывала тяжестью ее движения и язык; Анаис Ла Валетт молчала долго, отвечая взглядами, от Воорхиса скрываемыми. Отвечала, сама того совершенно явно не желая; пожалуй, девочка отдала бы многое, только бы оказаться сейчас совсем в другом месте, в окружении других людей, как можно дальше от королевского замка, от жадных до сплетен дворян, от вчерашнего врага, о котором она ничего не знала, но общество которого обречена была терпеть. Не один день, не два – всю оставшуюся жизнь, если угодно, по крайней мере, большую ее часть. Морвран держался за эту мысль, силясь понять; его самого предопределенность судьбы отнюдь не страшила. Он давно научился отделять себя от долженствующего, давно научился теряться в водовороте придворных интриг и государственных интересов, принимать решения, исходя вовсе не из собственных пожеланий, пускай порой и ему хотелось бы дать им волю. Из всякого занятия Воорхис приспособился извлекать пользу и удовольствие, иначе в его положении существовал риск закончить весьма печально: в лучшем случае – лишившись головы, в худшем же – разума.
- Ах, свобода, - Морвран расплылся в улыбке еще более широкой, а взгляд его сделался едва ли не мечтательным. – Предмет стольких бесплодных споров и философских рассуждений. Разумеется, свобода неприкосновенна. В тех рамках, в которых кого-либо из нас в принципе можно назвать свободным по-настоящему. Если же отбросить в сторону лирику – Нильфгаардская Империя гарантирует вольному королевству Темерии возможность сохранить за собой командование регулярной армией и независимость судебной системы. Предложения о реформировании, в свою очередь, останутся лишь предложениями. Принимать их или нет – решит местная власть в вашем лице, госпожа. Но, уверяю вас, плохих предложений Нильфгаард не делает. Вы и сама вскоре в этом убедитесь.
Обостренное чувство патриотизма нордлингов даже восхищало, пускай те и выражали его зачастую способами весьма изощренными и не слишком-то плодотворными. В то время как имперские подданные складывали жизни на алтарь процветания Нильфгаарда, отдаваясь всецело работе, будь то ремесленное дело, наука, образование или военные формирования, многие нордлинги предпочитали ратовать за величие своих королевств, размахивая кулаками в грязи, из которой выбираться отказывались, аргументируя подобный выбор то ли сложившимися культурными традициями, то ли просто-напросто оскорблениями в адрес проклятых черных, посягнувших на родное болото. Воорхис предпочтения северян не осуждал, но все же искренне верил, что влияние Империи скажется на Королевствах Севера благотворно, и противятся они этому абсолютно напрасно. Особенно в свете недавних событий, в очередной раз подтвердивших, что разобщенность Континента может послужить его обитателям началом конца.
Под покровительством сильного властителя люди позабудут о былых склоках и друг за другом заметят куда больше общего, нежели замечали прежде.
- Верно, - сдержанный кивок выдал всю степень уважения, испытанного Морвраном по отношению к Анаис – девочка, несмотря на юность и общую непоседливость, явно в сказанном была убеждена. И ее уверенность внушала надежду на то, что впредь решения Нильфгаардской Империи не будут истолкованы королевой превратно. – Наш союз должен стать примером единства Севера и Юга. Единства всего Континента. Потому как без него, боюсь, нас всех ждут поистине темные времена.
Детали произошедшего на Скеллиге оставались тайной даже для правителей Континента: горстка выживших, прибившихся к цинтрийским берегам на потрепанной штормами посудине, поведала историю крайне неправдоподобную. Их было меньше дюжины и выглядели они совершеннейшими безумцами: бессвязно бормотали, кричали во сне, уверяли, будто уже наступил Раг нар Роог, предшествующий Часу Конца; будто к Островам причалил призрачный драккар, а демоны из иного мира учинили кровавую резню, завершившуюся менее чем за сутки. Будто воинов и ярлов кланов поглотила Волчья Пурга, а всякого обывателя, рискнувшего взяться за оружие, рвали на части порождения самых страшных человеческих кошмаров. Однако эти россказни были единственной доступной информацией: даже нильфгаардским магикам не удалось прорваться сквозь окружившую Скеллиге завесу, а все отправившиеся на поиски истины смельчаки так и не вернулись. Неизвестность лишь придавала вес занесенному над всем человечеством лезвию угрозы; не стоило и надеяться, что аномалия не распространится за пределы изолированных островов. Едва ли таинственные захватчики преодолели барьер между мирами ради того, чтобы мирно осесть посреди океана, истребив всех местных обитателей.
Тяжелые мысли Морвран поспешно отринул: ни к чему стремиться умом к войне, которая еще не началась. Следовало насладиться тем, что прежняя война окончилась, а прошлые ошибки были учтены; его помрачневшее ненадолго лицо вновь просветлело, как только Анаис взяла его под руку, отпустив любознательных фрейлин. Быть может, и ей на душе станет чуть легче, если она взглянет на Морврана не только как на политического игрока, явившегося диктовать чуждые этому королевству порядки. В конце концов, он прикладывал немало усилий для того, чтобы оставаться кем-то еще.
- Признаюсь, отчасти я понимаю то, что вы чувствуете, - Воорхис заговорил тотчас же, как они покинули двор и зашагали вдоль полупустого коридора, где подслушать их разговор могли разве что королевские стражники. – Я прибыл только вчера, а меня уже разглядели со всех сторон. Это бывает утомительным. Особенно когда сопровождает знакомство с дочерью моей давней знакомой. Мария-Луиза, надеюсь, не говорила обо мне ничего дурного, помимо того, конечно, что десертов за ужином на меня не напасешься?
Расслабляться, разумеется, было рано – в королевских замках и императорских дворцах у каждой стены имелась лишняя пара ушей; Морвран все еще тщательно подбирал слова, однако позволил себе куда менее формальные интонации, пускай он, в отличие от Анаис, никакой неловкости от их наличия не испытывал. Ему лишь хотелось, чтобы девочка дала их общению шанс: трудно, наверное, жить бок о бок с человеком, которого если не ненавидишь, то приятным уж точно не считаешь. Трудно и чревато бессмысленными помехами в ведении совместной политики, которых с легкостью удалось бы избежать.
До конюшен путь лежал близкий, и Морвран ускорил шаг – подарок наверняка поднимет Анаис настроение скорее, нежели любые беседы с будущим супругом. После того, как они спустились по широкой каменной лестнице и оказались у открытого плаца, отделяющего их от увешанной гербами стены конюшен, ей, кажется, и впрямь стало чуточку лучше; Морвран проводил ее ближе к стойлам, а затем отстранился: не следовало Анаис заходить внутрь, наряженной в столь роскошное платье, как бы ей того ни хотелось. Жестом отозвав подоспевшего конюха, Морвран самостоятельно вывел под уздцы обещанный подарок – статную кобылу белорожденной масти, еще на родине причисленную к Алмазам Офира – лучшим представителям породы. Дар, поистине достойный императрицы; однако кобыла оказалась норовистой не ко двору, потому Ее Императорское Высочество с руки Воорхиса обзавелась более сдержанным чистокровным нильфгаардцем. Пожалуй, именно Анаис Ла Валетт прекрасно подходила лошадь с характером.
- Ее имя – Naesita’ara, что в переводе с офирского означает «новорожденная звезда», - сообщил Морвран, поглаживая лошадь по крепкой, но изящной шее, а затем вдруг опомнился и кашлянул, смутившись, кажется, совсем не наигранно. – Думаю, вам будет проще называть ее Звездочкой. В Нильфгаарде не принято переименовывать чужеземных лошадей, иначе я, разумеется, подобрал бы для нее более благозвучное прозвище на Старшей Речи.
Кобыла повела головой, заведомо демонстрируя свободолюбивый нрав и вместе с тем будто бы красуясь перед новой хозяйкой. Морвран подвел лошадь к Анаис и вздохнул, окидывая взглядом тяжеловесное платье юной королевы.
- Мне стоило предупредить, чтобы вам позволили выбрать более удобную одежду. Впрочем, вы еще успеете провести время вместе, а пока пускай конюх выведет ее на плац – должна же она вам показать, на что способна.

Отредактировано Morvran Voorhis (2018-06-14 02:30:40)

+3

7

Обещания Морврана о сохранении автономии хотя бы некоторых сфер государственного управления немного ободряли. Анаис, разумеется, предпочла бы, чтобы Нильфгаард и вовсе убрал свои загребущие руки подальше от ее страны — мысленно добавляя подобные фразы к каждой высказанной нильфским гостем идее, Анаис не позволяла угаснуть своей воинственности. Нечего. Она еще наслушается таких обещаний позже, на официальной встрече, где соберутся все причастные к власти в Темерии. И до тех пор, пока она не увидит их реакцию на предложения Воорхиса, лучше бы ей не выказывать личного к ним отношения. С этой задачей она, правда, уже не справлялась, и это тоже могло быть задумано проклятым нильфом изначально.
Потихоньку смелея, Анаис и сама начала приглядываться к Морврану Воорхису, упорно натыкаясь лишь на вежливо-пряную улыбку и затаившееся во взгляде веселье.
Он был раза в два ее старше — осознание пришло внезапно. Испещренная мелкими и совершенно неаристократичными отметинами кожа — разглядывать его было бы неприлично, поэтому Анаис еще не могла точно понять, что именно уродовало его лицо — заставляла его выглядеть еще старше. Должно быть, от этого Анаис испытывала еще больше смятения.
Стоило им выйти за пределы двора, где свидетелями их разговора были десятки чужих ушей, как Морвран заговорил менее формальным тоном, и последовавшее признание, обыкновенно не принятое в дворянских кругах, вызвало в душе Анаис легкий прилив симпатии к собеседнику. Словно они делили на двоих некую тайну, что отчасти так и было, потому что будущая королева не должна жаловаться на внимание к своей персоне, так же как и принц Воорхис не должен был делиться собственными впечатлениями от любопытства темерских придворных.
Шутка и вовсе вызвала на лице девочки улыбку, сдержанную, но искреннюю. Ей все еще хотелось казаться непреклонной правительницей гордой страны, не проявляющей симпатии к ненавистным захватчикам. Она и не проявляла. Просто, как верно заметил Воорхис, он был еще и другом ее матери.
Баронесса Ла Валетт отзывалась о вас весьма лестно, — Анаис немного расслабилась — ровно настолько, чтобы ее пальцы перестали цепляться за предплечье Морврана так, будто она не может решить, хочет ли она сломать его руку или отдернуть свою. — Правду сказать, она и мой дражайший брат не говорили о вас ничего, помимо хорошего. Я знаю, что во время прошлой войны вы проявили благородство, сохранив ему жизнь, и я бы хотела запоздало, но поблагодарить вас за это.
Что было бы, если бы Ариан не вернулся из битвы под Бренной, Анаис не хотела и думать. Тем более что какое-то время его в самом деле считали мертвым — пропавшим без вести, если быть точнее, но это почти что одно и то же. Нильф, не нильф, а Морвран Воорхис спас его, пусть и не самым изящным образом, но способ для семьи Ариана имел значение третьестепенное.
После этого Анаис как будто в самом деле стало легче находиться в обществе нильфгаардца. Одно удачное напоминание из его уст об уже имеющейся связи его с ее семьей позволило пробить стену отчужденности. К тому времени, как они дошли до конюшен, Анаис думала уже только о ждущем ее подарке, отставив в сторону тревоги о государстве, необходимости понравиться нильфгаардцу и четко следовать выданным ей няньками инструкциям.
Не дойдя до стойл, Анаис была вынуждена остановиться. Ее нарядное платье совершенно не подходило к окружавшей ее обстановке: никто из одевавших ее нянек и служанок даже подумать не мог, что их госпожа отправится к лошадям в первую свою встречу с будущим супругом и правителем Темерии. Небось думали, что они так и проходят под ручку несколько часов по небольшому внутреннему дворику, в котором находился сад. Эта злорадная мысль тоже немного подняла Анаис настроение, хоть и тот факт, что объездить новую лошадь сразу не получится, оставался прискорбным.
С нарастающим нетерпеливым предвкушением Анаис ждала возвращения Морврана — точно самый обычный ребенок, ждущий обещанного подарка. И когда нильфгаардец наконец показался, ведя под уздцы великолепную белую лошадь, Анаис восхищенно выдохнула. Даже она, не шибко разбирающаяся в породистости лошадей и привыкшая полагаться на более сведущих в этом вопросе людей, не могла не отметить грациозности и изящества этого животного.
На… Несси… Нэсситара, — Анаис с трудом могла повторить сочетание звуков, произнесенных Воорхисом в качестве имени кобылы на офирском. Кажется, она все равно произнесла неправильно. Пришлось сдаться. — Вы правы, Звездочка ей подходит больше. В Темерии принято давать лошадям такие имена, которые можно без труда выговорить и не сломать язык. В жизни и так хватает трудностей.
Едва ли кличка на Старшей Речи звучала бы сильно проще. Даже имя Морврана Анаис пришлось сначала несколько раз отрепетировать, чтобы начать произносить его правильно. Об этом нильфу лучше было не знать.
Эта лошадь великолепна, — Анаис даже не скрывала ребячьего восторга, что было вопиющим нарушением всякого этикета. В тот момент ее это не беспокоило. — И правда жаль, что одета я не подходяще.
У нее возникла мысль, что она могла бы попробовать забраться в седло и в платье, но чертов корсет и многослойная юбка значительно стесняли движения, и даже если бы Анаис умудрилась влезть на спину лошади, насладиться ездой она все равно не смогла бы.
Протянув руку, девочка провела пару раз ладонью по шее кобылки, улыбаясь тому, как приятно ощущалась под пальцами короткая жесткая шерсть. Лошадь выглядела беспокойно, и Анаис гадала, было ли дело в новом человеке или кобыла сама по себе была с норовом.
Очень интересно взглянуть на нее в работе, — Анаис заставила себя отступить на шаг и оторвать взгляд от великолепного создания, не шедшего ни в какое сравнение с прочими обитателями конюшни. У Анаис прежде не было любимчиков среди немногочисленных содержавшихся в королевской конюшне лошадей, но теперь у нее вполне могла появиться одна фаворитка. Если Звездочка сможет похвастаться еще чем-то, помимо красоты.
Эй, Ладко, — Анаис окончательно позабыла о степенных манерах, обернувшись к небольшой пристройке рядом со стойлами. Немолодой уже конюх в спешке вывалился из-за резко распахнувшейся двери, одергивая простенький кафтан, плохо сочетавшийся с его несколько дней не бритым лицом. Случайно встретившись взглядами с Морвраном, Анаис запнулась, уже готовая было по привычке заговорить с конюхом в неподобающе фамильярной манере. Может, в Нильфгаарде так тоже не принято. Не стоит ей слишком уж расслабляться.
Возьми корду и выведи лошадь на плац, — уже сдержаннее и высокомернее произнесла Анаис, удержалась от просившихся на язык комментариев и легонько похлопала Звездочку по плечу, получив в ответ фырк.
Ладко хоть и выглядел не шибко надежно, дело свое знал. Из всех обитателей вызимского королевского замка он был одним из немногих, к кому Анаис питала искреннюю симпатию.
Прикрепив к трензелю длинную веревку, конюх вывел кобылу на огороженную площадку. Анаис прошла вслед за ними за ограду, остановившись около калитки, и принялась наблюдать, как Ладко поднял лошадь в рысь, заставив ее бежать по кругу. Двигалась Звездочка плавно и легко, настоящая Новорожденная Звезда. Анаис могла представить, как физически должен был ощущаться ее шаг под всадником. И со стороны зрелище выглядело завораживающе.
Она великолепна, — повторила Анаис, оборачиваясь к Морврану. — Более чудесного подарка и придумать нельзя. Я вам очень признательна.
Улыбка на лице Анаис была искренней.
Именно в этот момент, глядя на Воорхиса, она заметила движение за его спиной. Кто-то подъезжал к конюшням. Всадника она узнала быстро, и улыбка ее стала еще радостнее, пока Роше не подъехал совсем близко, настолько, что Анаис смогла разглядеть выражение его лица.

+3

8

Роше как-то слышал об интересной нильфской традиции - дескать, император Эмгыр гонцов, принесших дурные вести, на месте и убивает. А тот бедняга, которому выпала честь докладываться о поражении под Бренной, и вовсе сам слёг тут же от разрыва, стал быть, сердца под грозным взглядом его императорского величества, пляшущего на курганах врагов. До этого дня Вернон считал это всё выдумками да страшилками, призванными деморализовать армию, да вот только стоило его информатору обмолвиться о прибытии в Вызиму нильфгаардского дворянина и планирующемся совете о заключении мира, Роше чуть было шею ему не свернул от злости, однако всё же вовремя взял себя в руки.
- Почему мне раньше не донесли, а? - процедил он сквозь зубы, сдерживая непомерное желание крепко так выругаться. Почему его не пригласили официально Роше даже спрашивать не хотел. Ещё бы Наталис стал рисковать той хрупкой дипломатией, которую пытался выстроить, а Вернон, хоть и прекрасно понимал, что этой войны Темерии не выиграть, приходил в неконтролируемое бешенство, как только речь заходила об отпрысках Фольтеста. Этого чёрным Роше простить не мог. Мирный договор с Нильфгаардом сам по себе звучал, как ода абсурду, но мир, построенный на детской крови?
Этому не бывать.

- И куда ты опять намылился? - если бы слова можно было облечь в физические формы, недовольством в тоне Бьянки можно было пригвоздить к ближайшему дереву. Роше мельком окинул её взглядом и многозначительно цыкнул языком. Солнце ещё не взошло, а эта коза уже во всеоружии, будто бы только и ждала, чтобы сорваться с места вслед за ним.
- В Вызиму, - коротко буркнул Вернон. В другой ситуации он бы, несомненно, парировал, что он здесь командир и не обязан отчитываться, однако после всего произошедшего за последний год... То, что Бьянка вообще оставалась рядом до сих пор, уже можно было считать чудом. Ему следовало быть благодарным ей - и Роше старался напоминать себе об этом почаще.
- Я еду с тобой.
Этому не терпящему пререканий тону Бьянка, конечно же, у него же и научилась.
- И речи быть не может. Ты остаёшься.
Очевидно, что разговора было не избежать, вот только сейчас каждая секунда была на счету. Повернувшись к Бьянке, Вернон хмуро глянул на неё исподлобья - она и сама, очевидно, понимала, почему и куда командир так спешит. Но после произошедшего под Ангреном год назад Бьянка заметно нервничала всякий раз, как Роше порывался куда-то свинтить, никого не уведомив, а оттого становилась ещё упрямее, чем обычно, хотя, казалось бы, куда уж.
- Кто-то ведь должен за ребятами смотреть, - мягче продолжил он, примирительно хлопнув Бьянку по плечу. Та только подбородком повела, поджав губы и сверля его взглядом.
Роше этот её взгляд хорошо знал. И хорошо знал, сколько всего невысказанного под ним скрывается, а ещё знал, что на этот раз Бьянка промолчит. Пошлёт его мысленно в далёкое пешее эротическое, но смолчит. Знает - он уходит один не потому, что не доверяет ей. Просто так надо.

У ворот Вызимы лошадь уже хрипела от усталости, но Роше только похлопал её по взмыленной шее - потерпи, мол, родная, чуть-чуть осталось, - а солнце, тем временем, уже вошло в зенит. Быстрее он бы не смог добраться чисто физически, и Вернон прекрасно знал это, однако всё равно чувствовал, что опоздал. Стоило ли ему сейчас выяснять у Яна Наталиса причину такого грубого отстранения от дел столицы? Что ж, пожалуй, это и смысла-то не имело - он и сам прекрасно знал, как сильно недолюбливает его темерское дворянство. Нелолюбливает - даже слабо сказано, а коннетабль сейчас не мог идти наперекор всему двору. Вернон, само собой, не собирался оставаться в стороне, однако сейчас в первую очередь нужно было отыскать Анаис. Ведь он возвращался в Вызиму только из-за неё.
К сожалению, у него было не так много времени, чтобы разведывать обстановку и прощупывать стратегии. У него не было времени даже выяснять без посторонней помощи, где сейчас наследница темерского престола - Роше надеялся только, что если Наталис и намеревался продать девочку чёрным в обмен на мир, он не сделал этого сразу же.
- Где принцесса? - грубо оборвал Вернон отдававшего ему честь стражника и нервно дёрнул на себя поводья норовящей пожевать травы лошади. Стражники, как и следовало ожидать, только растерянно переглянулись.
- Не могём знать, товарищ офицер!
Чего ещё он ожидал? Прорычав сквозь зубы раздосадованное "кретины", Роше оглянулся почти беспомощно. Вызимский дворец и прилегающие к нему территории были огромными - самостоятельные поиски заняли бы не меньше двух-трёх часов. Время безнадёжно утекало сквозь пальцы.
- У вас, дуралеев немытых, одна, сука, работа, охранять их королевские высочества. И что?! Фольтеста нет в живых, а к его дочери тянет лапы сраный нильф, и всё это без ведома стражи! За кой, скажите на милость, чёрт, корона платит вам жалование, а, бараны твердолобые? Либо вы сейчас же выясняете, где находится принцесса Анаис, либо я лично распоряжаюсь, чтобы...
- Милсдарь офицер!
Роше резко развернулся в седле, оглядываясь на окликнувший его женский голос.
- Меня, сталбыть, к принцессе лично не допускают, но, думается мне, на конюшне сейчас её светлость-то. Муж мой мне рассказал - привезли им давеча кобылку, да такой красоты необыкновенной, что ни дать, ни взять - королевский подарок! Свататься, видать, к девочке приехал, - в голосе королевской прачки, Ганки, которую Роше не раз видел во дворце, промелькнула жалость, - Всего ничего годков девчоночке-то! А её уже на выданье, да и за кого... За нильфа, за вражину! Эх, что бы батенька её на это сказал, что бы сказал... Вы токмо... Милсдарь офицер, вы токмо на мужа моего не серчайте! Ладко, он мужик хороший, несмышлёный, но перед нильфом бы кланяться не стал... Не серчайте, а?
Вернон проглотил кислый ком в горле и наконец кивнул.
- Не трону я твоего мужика. Спасибо, Ганка.
А что бы Фольтест на это всё сказал... Не знаю, но постараюсь сказать за него.

Анаис он заметил издали - ряженая, будто кукла, она слишком уж выделялась на фоне конюшен. Но, впрочем, выбор места для прогулки и светской беседы показался бы странным кому угодно - но не Роше, уже столько лет работавшего в темерской агентуре. Все нильфы - шпионы, а все шпионы - нильфы, так что удивляться тут ровным счётом было нечему.
Уже подъезжая ближе, Вернон разглядел и самого нильфгаардского дворянина, и у него аж зубы заскрипели от злости, стоило ему вспомнить его лицо.
От того, как резко Роше потянул на себя поводья, лошадь возмущённо заржала - это привлекло внимание и девочки, и её спутника, и конюха, который тут же прекратил представление, видимо, уже по угрюмому лицу командира Синих Полосок понимая, чем чревато продолжение этого фарса. Впрочем, на него Вернон даже не взглянул - он буравил взглядом холёное и лоснящееся лицо нильфа, тяжело шагая навстречу.
- Ваша Светлость, - коротко поприветствовал он Анаис, впрочем, даже это цедя сквозь сжатые до скрипа зубы, - А это? Очередной конюх?
Шутка выдалась на славу - чем бы эта встреча ни закончилась, ему будет, что рассказать ребятам; впрочем, Роше даже не улыбнулся. Выждав паузу, он положил руку на плечо Анаис - так, чтобы этот поганый нильф даже не надеялся остаться с ней наедине. Он ещё не знал, с кем связался.
- К сожалению, не имел возможности представиться раньше. Я Роше. Вернон Роше, командующий специальным отрядом Темерии "Синие Полоски" и доверенный Его Величества короля Фольтеста, - "покойного" - всё ещё застревало острой костью в горле, а Вернон так и не протянул руки для пожатия, и даже кивком не удостоил нильфгаардца, - А вы, если не ошибаюсь, генерал Воорхис, так? Наслышан, премного наслышан. Не сомневаюсь, теперь история о том, как вы спасли жизнь старшему брату будущей королевы Темерии в битве под Бренной играет исключительно на руку. А мы-то всё гадали о причинах столь внезапного порыва благородства...
На одну загадку сегодня определённо стало меньше.

Отредактировано Vernon Roche (2018-07-01 23:32:14)

+3

9

Обстоятельства порой складывались столь необыкновенным образом, будто над жизнями всяких разумных существ в самом деле довлело некое предназначение, прядущее нити судеб в хаотичной целостности бессвязных на первый взгляд событий. Пускай обстоятельства Морвран предпочитал создавать самостоятельно, не вверяя в руки слепого случая, не в его силах было предугадать многообразие последствий, тянущихся за теми или иными решениями и поступками. Даже искусные прорицатели не имели истинной власти над будущим, как бы ни силились охватить туманными прогнозами его отражение в мельчайших деталях. Случай же, бывало, блистательно играл импровизированную роль по заранее заготовленному и спланированному сценарию, лишь добавляя совершенства его гладкой завершенности. И нити сплетались, затягивались хитроумным узлом; знал ли Воорхис, чем обернется проявленная им более трех лет тому назад слабость? Знал он наверняка только то, что путь смерти неизменно одинаков, короток и скучен.
Знал, что иные битвы можно выиграть, не пролив ни единой капли крови. Напряженная хватка пальцев Анаис на его предплечье чуть ослабла, озабоченное выражение лица сменилось улыбкой, а благодарность в ее словах прозвучала искренне, без вынужденной натянутости, как следовало бы обратиться к ненавистному врагу. Морврану вспомнился взгляд Ариана, когда он впервые представился юному барону в замке Ла Валеттов, и края его рта невольно дрогнули в улыбке. Старшего сына баронессы прибытие нильфгаардца поначалу тоже отнюдь не привело в восторг.
- Ариан Ла Валетт – один из наиболее достойных и доблестных людей, которых я когда-либо знал, - негромко признался Морвран, и его интонации были лишены ожидаемой вычурности; Ариан восхищал такими редкими качествами, как прямота, честность, храбрость, отделенная, впрочем, от глупости, и потому Воорхис ничуть не лукавил, как не сотрясал воздух попусту громкими, но холодными фразами. – Его общество само по себе стало для меня выражением благодарности. Но и ваши слова я ценю, госпожа.
Пожалуй, на стороне Морврана расположилось достаточно обстоятельств – тщательно выкованных звеньев в цепочке совсем не случайных случайностей – для того, чтобы однажды будущая королева Темерии сумела его принять. Его постоянное присутствие, его внимание и ненавязчивую заботу, его интересы – интересы Нильфгаардской Империи, чья война с Севером продолжалась и поныне, только вот теперь не требовала кровавых жертвоприношений во имя победы; теперь ожесточенные и жаркие бои кипели на иных фронтах – на собраниях в просторных залах, на роскошных приемах и балах, в кулуарах да будуарах, уж кому что привычней. Оружием же служили яды, информация, ложь и убедительные речи, способные развернуть общественное мнение, будто флюгер порывом ветра, и пока настроения в столице Темерии отнюдь не соответствовали желаемому Его Императорским Величеством. Пока – ведь помимо элитной дивизии «Альба» в Вызиму по распоряжению Морврана явились и представители более тонких профессий: шпионы, любезно выделенные Ваттье де Ридо, эмиссары и купцы, состоящие в известной Гильдии, крайне обрадованной возможностью возобновить торговые отношения со славной Темерией. По трактам отправились с вестями гонцы, жизни которых в Северных Королевствах считались неприкосновенными, что позволяло им проникнуть в самый вражеский тыл и вернуться с крайне интересными рапортами.
Приоритетная задача самого Воорхиса сейчас с воодушевлением разглядывала его подарок; улыбка и почти по-детски нетерпеливый взгляд красили Анаис Ла Валетт куда сильнее, нежели неукоснительное следование правилам этикета, потому Морвран и не подумал попрекнуть ее ни жестом, ни словом, с самым удовлетворенным видом наблюдая за тем, как Анаис проводит ладонью по лошадиной шее. Наэсита’ара по праву считалась одним из лучших его приобретений: кобыла обладала завораживающей грацией, идеальными пропорциями, невероятной легкостью и скоростью движений, кроме того, выдающейся родословной, исключающей генетические недостатки. Недостаток у нее имелся лишь один – упрямый характер, на выправление которого у Морврана ушел почти год сверх положенного срока обучения и тренировок. В конце концов, ему удалось научить лошадь подчиняться воле всадника, но при удобном случае белоснежная кобыла не стеснялась демонстрировать своенравие. И все-таки иметь дело с лошадьми было ощутимо проще, чем с людьми.
- Думаю, нам есть, чему у вас поучиться, - добродушно хмыкнул Морвран, отступая в сторону и предоставляя Анаис больше пространства для общения с новоиспеченной Звездочкой. – Иногда мне кажется, что быть нильфгаардцем и избегать лишних трудностей – противоречащие друг другу явления. Хотя пути простые и близкие тоже не всегда оказываются лучшими и верными.
Морвран следил за поведением девочки со сдержанным любопытством – за ее искрящимся от восторга взглядом, за тем, как она непринужденно и без лишних церемоний окликнула конюха, а затем замялась, пытаясь задать тон соответственно манерам юной королевы. Забавно, насколько разнились у их государств представления о естественности среди знати: если высокомерная скованность Анаис была неловкой, то любая нильфгаардская аристократка при попытке панибратски пообщаться с конюхом смотрелась бы просто-напросто нелепо. Более странно выглядела бы только дочь скеллигского ярла в позолоченной карете, но подобные измышления Морвран решил оставить при себе.
В рысь кобыла пустилась молниеносно, только взвилась белоснежная грива; Морвран притих, залюбовавшись плавными и вместе с тем отточенными движениями длинных ног, скольжением под белой шерстью мышц, очерченных достигшим зенита солнцем. Подобный подарок следовало преподнести хотя бы ради того, чтобы видеть преисполненную восхищения улыбку Анаис: когда ему доводилось разделить с кем-либо его увлеченность этими благородными животными, Морвран на мгновение даже забывал о вопросах более насущных и начинал лучиться неподдельным энтузиазмом.
Впрочем, очередная интригующая случайность поспешила напомнить Воорхису о предстоящей кропотливой работе, что ожидала его здесь, в Темерии.
- Благодарю. Я рад, что… - только и успел произнести он, когда Анаис вдруг изменилась в лице, устремив взгляд ему за спину; Морвран обернулся и сам тотчас же принял такой вид, будто хлебнул кислого вина. Приближающегося всадника он узнал по мундиру и по тяжелому медальону с серебряными лилиями – в воинских знаках отличия он разбирался прекрасно, а уж слава командира специального отряда «Синие Полоски» неслась впереди него. Морвран не сталкивался с ним прежде, но отчего-то совсем не удивился, что Вернон Роше выглядит именно так. Так, будто едва протрезвевшего головореза из глухого села нарядили в офицерский мундир и отправили продолжать разбойничать, правда, теперь во славу короны.
Подобное впечатление, вероятно, было не так уж далеко от истины. В ответ на столь нахальное приветствие Морвран лишь глубоко вздохнул и возвел глаза к небу, безмолвно моля Великое Солнце ниспослать ему терпения. Нет, происхождением Воорхис никогда не кичился, а конюхом его ругал и собственный отец, отчего он с детства перестал находить это прозвище чем-то оскорбительным, однако положенное начало беседы явно означало, что Вернон Роше всеми правдами и неправдами примется провоцировать нежеланного гостя. Быть может, чтобы выставить его в дурном свете перед будущей королевой, быть может, чтобы потешить самолюбие, наверняка истерзанное осознанием положения Темерии в минувшей войне. Типы вроде Роше любые конфликты предпочитали решать исключительно силовыми методами и считали необходимость продаться победителям чем-то куда более постыдным, нежели бесповоротное поражение.
Но и на таких типов находилась управа.
- Рад знакомству, офицер, - Морвран кивнул, расправив плечи и заведя руки за спину в привычном жесте. В свойственные нордлингам петушиные бои он вступать не намеревался, тем более, при Анаис Ла Валетт; коротким и удивительно безмятежным взглядом Морвран дал ей знать, что присутствие ее названного защитника его ничуть не смущает, после чего протянул: - Ох, так вы все-таки опознали, что я не конюх. Меня выдал акцент?
Беспристрастно разглядывая жесткие черты Вернона Роше, мысленно Морвран старался предугадать ход разворачивающегося малоприятного разговора, заранее заготовить ответы и понять, потребуется ли прибегать к тому единственному рычагу давления, который смог бы заткнуть командира «Синих Полосок» быстрее, чем придворные в Городе Золотых Башен произносят полный титул императора на Старшей Речи. Однако ему не слишком хотелось прибегать к крайним мерам, как не хотелось проявлять какую-либо враждебность по отношению к Роше: насколько бы неприятным человеком тот ни являлся, такие, как он, могли оказаться полезны. Кроме того, его стремление оградить Анаис свидетельствовало о многом; сейчас будущая королева Темерии как никогда нуждалась в сильных защитниках.
- Порывы благородства не имеют причин, на то они и порывы, - чуть склонив голову набок, Морвран вновь вздохнул, на сей раз тише; Роше, верно, привык вынуждать подчиненных оправдываться, только вот позабыл, что разговаривает со старшим по званию, который станет для него таковым уже с завтрашнего дня – после того, как армии Темерии и Нильфгаарда будут объявлены союзными. – Впрочем, мне льстит, что вы считаете меня обладателем пророческого дара, которому позавидовала бы сама Итлинна Аэгиль. Иначе я не нахожу ни единой причины, по которой я бы предпочел сражаться под Бренной вместо того, чтобы ухлестывать за принцессой Аддой. Судьба, как видите, бывает непредсказуема и печальна. В наших силах же попытаться исправить последствия и положить конец кровопролитию.
Краем глаза Морвран заметил, как конюх по имени Ладко задумчиво почесал затылок, вероятно, гадая, стоит ли ему ретироваться с плаца вместе с лошадью или же подождать. Понизив голос, Морвран добавил, с неизменным спокойствием глядя в глаза Роше из-под тяжелых век:
- И прошу вас, не стоит разглашать на весь королевский замок то событие, произошедшее между мной и Арианом. Пускай оно давно не является тайной, однако новая волна обсуждений среди дворянства барона Ла Валетта вряд ли обрадует. Даже если вам нет до него дела – думаю, чувства госпожи Анаис по отношению к старшему брату вас смогут убедить в целесообразности подобной просьбы.
Выдерживая испепеляющий взгляд Вернона Роше, Морвран и бровью не повел. Еще ни одному даже самому беспардонному хаму не удавалось вызвать в Воорхисе злость или смятение – лишь тоскливое сожаление о том, что иных людей обучить манерам и смирению было сложнее, чем лошадей.

+3

10

От одного только созерцания грёбанного нильфа в саду вызимского королевского дворца у Роше начинал глаз дёргаться, а то и оба сразу. Неслыханно! Фольтест никогда не лебезил перед императорскими послами, какие бы сладкие речи те ни стелили перед ним, и сам он не собирался любезничать. Жаль, при дворе бы не одобрили, научи он подобной дерзости принцессу Анаис, хотя та наверняка лишь обрадовалась бы сказать этому чёрному петуху прямо в его паскудную морду всё как есть. Во всяком случае, Вернон очень надеялся, что девочка разделяла его праведный гнев - кровь от крови их покойного короля, как никак. Куда больше похожая на него, чем бедный маленький Бусси. О нём, впрочем, ещё предстояло поговорить - у Роше накопилось много вопросов, и отвечать ему пока что никто не спешил. Этого скользкого гада же он точно упустить не мог, и намеревался прямо перед лицом будущей королевы Темерии расставить всё на свои места.
На шутку тот отреагировал неожиданно спокойно, будто бы ожидал её, что, впрочем, Роше не смутило. Он скакал несколько часов без продыху не для того, чтобы довольствоваться светскими подколками, разве что пренебрежение генерала Воорхиса знаменитой нильфгаардской чопорностью в отношении этикета его несколько удивило. Не того он ожидал от чёрного аристократишки, а потому только скрипнул зубами в ответ на иронично брошенный ответ - чего Морврану Воорхису уж точно не следовало ждать, так это расшаркиваний.
- Меня поздно оповестили о вашем визите, что странно, ведь, полагаю, дивизия "Альба" покинула Город Золотых Башен не ради лицезрения красот севера, и планы императора в отношении Вызимы крайне серьёзны, - Роше ответил, пожалуй, даже слишком резко на простое приветствие, и окинул Морврана полным вызова взглядом исподлобья. Он, конечно же, прекрасно знал, зачем Воорхис притащил с собой всех своих солдат в начищенных доспехах, но ему было интересно, хватит ли у генералишки наглости заявить о своих истинных целях перед лицом девочки, место рядом с которой он покупал в обмен на мир в Темерии.
На что тот вообще рассчитывал? Неужто полагал, будто ему удастся купить доверие Анаис напоминанием о своём "благородном порыве"? Роше поморщился, едва удержавшись, чтобы не сплюнуть тут же на землю. Складывалось в его голове всё паршивее некуда - лучше б этого выскочку Ариана кто-нибудь таки пырнул в бок копьём, меньше бы головной боли было теперь. И куда меньше нитей в паутине нильфгаардцев.
- В последнее время непредсказуемость судьбы необычайным образом благоволит Великому Солнцу, вы не находите, генерал? - угрожающе парировал Вернон, едва удерживаясь, чтобы не сжать ладони в кулаки. Вместо этого он только сильнее сжал пальцы на плече принцессы: вероятно, ему не следовало пикироваться с поганым нильфом прямо на её глазах, однако Роше не мог допустить, чтобы этот чванливый сноб напускал девочки пыли в глаза. Анаис не следовало забывать, благодаря кому Темерия истекала кровью, и что благородство в поступках нильфгаардцев всегда было ярко сверкающей на солнце фальшивкой. Морвран Воорхис выглядел как типичнейший представитель нильфгаардской знати и был воплощением всего того, от чего у Вернона аж зубы сводило - дворянских интриг и проклятущих имперцев, - Во всяком случае, насколько мне известно, исчезновение принцессы Адды случайностью вовсе не было. Как и скоропостижная гибель Его Величества Фольтеста, убийства, знаете ли, непредсказуемы чаще всего лишь для жертв. И вы полагаете, что я должен поверить, будто ваша дружба с Ла Валеттами, находящимися теперь ближе всех к престолу Темерии - лишь удачное стечение обстоятельств?
Сдерживать злость Роше не собирался, хоть и знал, какие песни в ответ начнёт петь нильфский петушок. Покуда у темерской разведки не было никаких доказательств, можно было сколь угодно отрицать даже очевиднейшие совпадения, и всё же это не значило, что он станет молчать. Присутствие же при всём этом конюха его нисколько не смущало, наоборот - его слова могли резонировать сплетнями среди простого народа, который, как известно, нильфгаардцев жаловал хуже чумных. А генералу Воорхису же следовало помнить, на чьей территории он находится; какие бы планы ни строил император, здесь всё ещё была Темерия.
- Впрочем, раз уж речь зашла о семье Ла Валеттов, я хотел бы знать, что именно произошло с наследником престола Темерии, - тон Вернона из саркастично-едкого зазвенел железом. Судьба Бусси изначально интересовала его во всей этой дурно пахнущей истории больше всего. Как бы сильно он ни любил Анаис, её положение как наследницы было куда более шатким, чем могло бы быть у Бусси, которого сам Фольтест пророчил в короли, и его смерть оказалась уж слишком на руку нильфгаардцам, - Полагаю, навязать власть королю куда сложнее, чем юной королеве, не так ли? Или вы скажете, что смерть Бусси - лишь очередная "непредсказуемость судьбы", генерал? Такая же, как и трагедия, произошедшая с первой претенденткой на трон, как и убийство нашего короля? Как и ваша недавно завязанная дружба с Ла Валеттами?
Его почти трясло от гнева - сделав шаг вперёд и загородив собой Анаис, Вернон Роше тихо, но отчётливо произнёс прямо в неизменно безмятежное лицо Морврана:
- Здесь вам не Цинтра, Воорхис. Если ваш император планирует очередное завоевание через постель маленькой девочки, я его огорчу: этого не будет.

+3


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » a million roads to nowhere


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC