chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » things will never be the same


things will never be the same

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

things will never be the same

http://sg.uploads.ru/LewcO.png

участники:Albus Dumbledore & Percival Graves

время и место:1927г,
США, Нью-Йорк

СЮЖЕТ
МАКУСА все-таки ошибся, когда предполагали, что смогут удержать у себя величайшего темного волшебника.
Министерство Магии слишком много на себя взяло, когда заявило, что хогвартский профессор трансфигурации сможет его нейтрализовать.
Один глава магической безпасности США всё ещё не в состоянии разобраться с внутреними противоречиями, возникшими с нью-йоркским инцидентом.
Время, к тому же, никому ничего не должно. Оно всех догонит и всем покажет, кто и чего стоит.

+2

2

[indent]— Точно все хорошо?

[indent]Профессор в ответ на очередной однотипный вопрос лишь кивает, поговаривая, что не нужно лишний раз беспокоиться — руки и ноги на месте, голова не болит. Верно, Альбус Дамблдор при свидетелях был захвачен врасплох, а после схвачен вовсе, а через пару часов благополучно вернулся с видом тревожным, но новостями не очень веселыми. Госпожа Президент была рада хотя бы тому, что английский поверенный живой и ей не придется оправдывать смерть одного из самых блистательных магов Британии, но вопросы все же задала. Что отвечал Альбус? Ничего нового, практически без толики лжи. Гриндевальд провел основательную беседу в ходе которой пытался склонить на свою сторону бесспорно талантливого и полезного общему благу волшебника, но ничего из этого не получилось. Он же, Дамблдор, далеко не за красивые глаза считается одним из сильнейших магов Европы, потому удержать его силой — бесполезно, а хитрости уважаемый темный маг не применил, вот Альбус и выбрался. Ждать подмоги могло означать лишь то, что она или придет поздно, или в любом случае колдомедик тогда профессору понадобится — мистер Гриндевальд не был склонен к долгим уговорам.

[indent]Он почти и не уговаривал, а Альбус [на самом деле] не сильно и сопротивлялся. На самом деле слишком уже боялся, что в какой-то момент поддаться прошлому и согласится. Тогда не избежать катастрофы, она неминуема. И Пиквери не нужно знать, что ужасный Геллерт Гриндевальд абсолютно добровольно выпустил Дамлдора из своего убежища, потому что и сам понял — он не встанет на его сторону и не поддержит. Пытаться склонить к сотрудничеству иначе — это лишь бередить старые раны и нарываться на серьезный конфликт, и они оба его не хотели. Неважно, чего хотела от этого всего мировая общественность.

[indent]— Я свяжусь с делегацией, нужно передать в Лондон вести. Думаю, они тоже захотят знать подробности. — Альбус прямо смотрит на Пиквери, добавляя с легким сожалением, — Мне жаль, что совместная операция не увенчалась успехом. Я не смог предотвратить его побег, а потом ему удалось застать меня врасплох.

[indent]— Вам повезло, мистер Дамблдор. — Пиквери казалась обеспокоенной, но явно не собиралась бросаться обвинениями, — Хорошо, что вы вышли из этой ситуации живым и невредимым. Думаете, он здесь не задержится?

[indent]— Нет, он знает, что его будут здесь активно разыскивать. Могу лишь рекомендовать, помимо уже принятых мер, заняться проверками внутри МАКУСА. Могли остаться и другие.

[indent]Серафина смотрит на Альбуса с явным желанием что-то спросить еще, но не хочет слышать еще один размытый ответ. Кивает, предлагает профессору после отправки сообщения в Министерство Магии отдохнуть. Они сделали все, что могли, и это все равно оказалось недостаточно. В МАКУСА были и другие, кто помог сбежать террористу, открыв тому путь к свободе при перевозке. На самом деле, после своего приезда Альбус предупреждал, что план нужно кардинально менять, настолько сильно, дабы о нем знали еще меньше людей, нежели было до этого. Но, американские коллеги его не послушали, с намеком, что британский учитель, сколько бы исследований и публикаций не было, не может перестраивать операции строжайшей секретности. Пиквери сказала ему примерно то же самое, но уже более вежливо, с явной усталостью — она хотела покончить с Гриндевальдом, но не знала методов борьбы с таким, как он. За это они вновь поплатились, благо, что сумели хотя бы частично вернуть работу МАКУСА в нормальное состояние, но Альбус в это уже не вникал — не его дело. Профессор отлично знал сферу своих полномочий, на самом деле изначально не желая здесь находиться. Встреча с Геллертом лишь убедила его в том, что эта поездка лишь трата времени, напрасная попытка переубедить то ли себя, то ли его. В итоге ничего не вышло.

[indent]Дамблдор отдыхал в отведенном ему гостиничном номере, постепенно планируя свою поездку домой. Его ждала работа, много работы, которая не иссякает у преподавателей с осени по лето. От составления письма его отвлек стук в дверь. Пусть гостей профессор не ждал, но предполагал, что без них не обойдется. На мгновение даже прокралась робкая мысль, кто именно может оказаться за дверью, но  англичанин быстро её от себя отогнал — он явно остался под сильным впечатлением от произошедшего. За дверью оказался Персиваль Грейвз, который не так давно и сам стал жертвой методов Гриндевальда.

[indent]— Доброго вечера. Проходите. — вежливо улыбнулся профессор, сразу пропуская в номер, будто только и ждал появления аврора на своем пороге. — Чаю? Чего-то покрепче? — на автомате отдает дань вежливости, спокойно наблюдая за гостем. — Вас что-то тревожит, мистер Грейвз?

[indent]Альбус задает вопрос прямо, даже не пытаясь лезть в голову аврора. Он прекрасно отдает себе отчет того, как все произошедшее в Нью-Йорке выглядит со стороны. И не может доказать, что большего сделать и не может — Альбус плохой вариант борьбы против того, с кем не может справиться вся Европа. Чудес не бывает, а если и происходят, то лишь неизмеримой ценой, а Дамблдор уже заплатил сполна.

[indent]Впрочем, причина прихода Персиваля могла быть и другой. Альбус бы искренне хотел помочь Грейвзу не оступиться на сложном пути, на котором он оказался по вине Геллерта. И уже намекал ему об этом, что Грейвз может надеяться на его помощь, если она, конечно же, будет ему необходима. Пусть пока Дамблдор не произвел впечатление того, кто способен решить любую проблему, то спектр его возможностей был заметно больше, чем казалось.

[indent]— Прошу, называйте меня Альбус. Мне кажется, эти формальности уже можно опустить. — с той же вежливой добродушной улыбкой просит профессор, ожидая чего угодно. Пока Штаты преподносили ему одни сюрпризы.

Отредактировано Albus Dumbledore (2018-06-24 20:59:34)

+1

3

Президент Пиквери, кажется, совершала одну оибку за другой. Первой — и самой главной — стала фатальная доверчивость к своему окружению. Не заметить подмены ближайшего соратника и, фактически, правой руки — сие могло стоить краху не только МАКУСА, но и всего магического сообщества Северной Америки. Вернуть Персиваля Грейвса на должность — ну, здесь он сам настаивал на том, что не оправдал доверия и проявил себя как крайне некомпетентный маг. Серфина же решила это не слушать, восстанавливая Персиваля и в должности главы департамента магического правопорядка, и в должности управляющего магической безопасностью Северной Америки. сосредоточение такого важного блока в руках одного человека, это не совсем разумно, но... тут уж как видит президент. Третья, очередная ошибка, — это позволить хотя бы малейшую возможность для того, чтобы Геллерт Гриндельвальд в очередной раз сбежал от правосудия.

И нет. Убеждения в том, что подмену Персиваля на Геллерта никто не заметил потому, что они приблизительно равны по силе, первого ни сколько не утешает. Да, Геллерт отметил его как равного себе, но метка эта, черная, не сводящаяся никакими заклинаниями, до сих пор жжет кожу, настолько, что хочется содрать её вплоть до мяса.

персиваль Грейвс не думает долго, когда решает дойти до гостиницы, в которой остановился европейский маг. Переговорить. Обсудить дальнейшие планы действий. В конце концов, беспорядки, учиненные величайшим темным — это непосрественная юристикция Грейвса, и от своих обязанностей ему никуда не деться.

Едва заметная вспышка аппарации переносит его в ереулок рядом с гостиницей. Здесь нет не-магов, а потому можно спокойно пользоваться самым быстрым и удобным способом перемещения. Полы длинного пальто хлопнули по ногам сзади, и тут же разгладились, как и положено. Персиваль не любит мантии, не любит весь этот магический официоз, но пальто его, несомнено из дорогой ткани с металлическими нитями, которые создают "мокрый" эффект, чем-то напоминат эту самую мантию.

Зайти в гостиницу. Узнать необходимый номер. Подняться на нужный этаж.

Персиваля словно бы ждут, потому что Альбус Дамблдор практически сразу открывает дверь, не заставляя долго ждать на пороге.

Доброго вечера.

Он немного вымученно — но благодарно — улыбается, прежде чем пройти в номер. Голос Персиваля — негромкий, потому что он привык к тому, что его так или иначе слушают. Негромкий, принадлежащий человеку, который что только не повидал за годы своей службы, терпеливый, чуть хрипловатый, но, неизменно, сильный.

Самое безобидное предложение заставляет Персиваля насторожиться. Человеческая трансфигурация, оборотное зелье — чет темный маг не шутит. Впрочем, это уже издержки профессии. А после того, что случилось совсем недавно, так и вовсе практически норма.

Можно чаю, — все же соглашается он, проходя до ближайшего одиночного кресла. — К сожалению, разговор может затянуться.

Персиваль садится на кресло — полы пальто обнажают белый подклад — и вытаскивает волшебную палочку. Он не удосуживается предупредить профессора, что собирается сделать, да оно и не нужно, сам ведь увидит. По мановению заклинания в воздухе появляется серебристая южноамериканская гарпия — патронус. После нью-йоркского инцидента вызывать патронуса намного сложнее. Но... тем не менее.

Обещал Серафине краткую сводку, но не успел к ней зайти, — объясняет глава магического правопорядка, наблюдая за тем, как серебристая птица тяжело, но грациозно вылетает в окно. — Персиваль. Раз уж без формальностей.

Он прикрывает глаза ненадолго, собираясь с мыслями, а когда внов смотрит на Альбуса, то в карих глазах ни тени сомнения, усталости или нерешительности. Просто глубокая задолбанность всем происходящим.

Магическое сообщество Северной Америки всегда вело скрытый образ жизни. Успешно. До настоящего момента.

Если сказать, что пришлось стирать память половине Нью-Йорка — это значит не сказать ровным счетом вообще ничего. Под заклятием забвения, наложенным с помощью животных британского магозоолога, оказался не много, не мало, а весь город. И без его помощи, наверное, вообще всей устоявшейся системе пришел моментальный крах.

Персиваль знает это по дакладам собственных авроров. Не присутствовал лично. А ещё обрывочно видел в воспоминаниях самого Гриндельвальда.

Геллерт Гриндельвальд едва ли не уронил основу нашего законодательства — запрет на контакт с не-магами. Разумеется, для вас, европейцев, наши законы могут показаться чересчур радикальными. Однако, это вынужденная мера после множественных нелицеприятных ситуаций, связанных с магическими семьями охотников за головами.

+2

4

[indent]Альбус излучает саму вежливость — он не ожидает подвоха, хотя и не до конца уверен в намерениях Персиваля Грейвза. После всего произошедшего трудно вообще точно сказать, что есть уверенность в ком-то. Дамблдор и сам остается не самым надежным бастионом в борьбе с темными силами, а в борьбе  с Гриндевальдом и вовсе проигрывает по всем фронтам, но профессору удобнее считать, что происходящее все еще поддается контролю. Не все так плохо, как могло казаться, но по возвращению в Лондон усугубится. Однажды Альбуса послушают, но не сегодня, и даже не завтра. Главное, чтобы не оказалось слишком поздно, пока явное и катастрофичное нарушение Статута не окажется лишь простым дежурным инцидентом.

[indent]— Как будет угодно. — все так же вежливо подает голос, едва удивившись появлению патронуса, выпорхнувшего из окна. — Гарпия? — уточнил он, хоть и не был слишком силен в орнитологии. Телесный патронус не такое уже и частое явление, хотя в способностях второго после Пиквери в МАКУСА не стоило сомневаться. Быть может Альбус просто заполняет паузу, которая возникла, пока профессор, вытянув волшебную палочку, подогрел чай в небольшом чайничке. Успел остыть уже.

[indent]Дамблдору кажется, что его собеседник решил зайти издалека. Но, профессор не так уже и не против провести занимательные дискуссии на тему мироустройства. Совсем недавно уже приходилось и не сказать, что удалось в чем-то переубедить своего собеседника. Дамблдор протягивает чашку с чаем и жестом руки указывает на кресла вокруг небольшого столика. Разговор, если заходить с такого угла, может и правда затянуться.

[indent]— Магические общины вынуждены жить в той или иной изоляции, опасаясь за свои традиции и даже жизни. Опыт американского сообщества лишь доказывает бесчисленное количество случаев, когда магглы или, как вы их называете, не маги представляли угрозу для волшебников. Или, когда волшебники представляли угрозу для магглов. Они точно так же могут пострадать от наших действий.— Дамблдор знает, что такое жестокое суждение магглов на примере собственной семьи. На долю мгновения воспоминания об Ариане жалят, заставляют вспомнить. Маггловские дети погубили его сестру, а его отец жестоко расправился с этими детьми за это. Справедливо? Слишком много крови и трагедии по обе стороны конфликта. — Но, произошедшее в Нью-Йорке лишь доказывает, что уже не будет, как раньше.

[indent]Дамблдор наливает и себе горячего напитка с имбирем и мятой в небольшую фарфоровую чашку. Дает передышку, возможность продумать следующую мысль, хотя все это — просто игра слов, которая не была обманом. Альбус совершенно не пытается обмануть собеседника, скорее, наоборот, доказать свою лояльность сколько не традициям американских волшебников, сколько всему магическому сообществу.

[indent]— Наши законы куда более лояльны к не магам, вы правы. Только это все равно не решает проблемы, что делать, если скрыть инцидент будет невозможно. — он чуть вскидывает бровь, позволяя себе пуститься в эти размышления,  — Трудно описать последствия того, что было бы, если не предложенный выход мистера Скамандера. С таким не приходилось еще сталкиваться. Проявление магии столь сильное, что его не скрыть стиранием памяти, простой зачисткой и последующим наказанием виновного. И, боюсь, это лишь начало.

[indent]Страшно представить, каким будет конец. Дамблдор знает варианты, предложенные революцией Гриндевальда. Он сам в далеком прошлом хорошо дополнил список методик и способов того, как заставить магглов подчиниться торжеству волшебников. Считал ли Альбус тогда, что ему удастся свершить это бескровно, или во имя своей любви и ослепленности эгоизмом плевать хотел на страдания людей — он даже сейчас не мог бы с точностью ответить на этот вопрос. Как и на тот, сколько же еще осталось от человека, желавшего видеть мир в подчинении правящего меньшинства волшебников.

[indent]— Рано или поздно Америке придется открыться хотя бы частично. Это не даст магическим семьям вырождаться, а еще укрепит отношения между магами и немагами. Более того это снизит число недовольных, считающих себя запертыми, униженными и прячущимися в страхе перед повторением гонений прошлого. То есть тех, кто довольно охотно идет в Армию Гриндевальда. — он вновь сделал невозмутимый глоток чая, а потом добавил, — Но, все нужно делать вовремя и осторожно, иначе можно сделать еще хуже. Но, вряд ли госпожа Президент будет слушать мои советы по стабилизации настроений в обществе и тому, как нужно жить с магглами. Меня не слишком охотно и дома слушают, при этом проявляя поразительную недальновидность и недооценивания масштаб последствий грядущей угрозы.

[indent]Они считали, что он исчезнет сам по себе, как многие до него. Пытались понять, чем он завлекают на свою сторону все больше и больше людей. Все ждали, пока ожидание не превращается в методичный набор ошибок и просчетов. Альбус в который раз мысленно напоминает себе, что это не его дело — он профессор, ученый, в конце концов, член Визенгамота, но отнюдь не политик и тем более не аврор. Это их задача справляться с грядущей войной, которая будет, ведь один темный волшебник совершенно не планирует останавливаться на достигнутом.

[indent]Альбус мог разговаривать на пространные темы о скором конце света и его вероятности сколько угодно. Его даже не слишком заботило то, что за всем этим Персиваль все равно не задает столь тревожащих его вопросов. Впрочем, может его тревожить именно это, но интересно, почему именно с Дамблдором их обсуждать. Впрочем, профессор позволил себе не торопить события, ведь это не он первым пришел в чужой номер с желанием основательно побеседовать на тему изменений в жизни магов Америки.

[indent]— Хотя, боюсь, мисс Пиквери и без того придется принимать массу советов от иностранных коллег, считающих, что они бы справились с Гриндевальдом лучше. — делегация Конфедерации этого случая не забудет вовсе. Иногда Альбус был очень рад, что посещает заседания делегации очень и очень редко, постоянно ссылаясь на занятость в преподавании. И, судя по легкому пренебрежению в спокойном тоне, профессор как раз не считал, что кто-либо из них мог реально удержать узника в тюрьме.

+1

5

Верно. Южноамериканская гарпия, — легко соглашается Персиваль, и, убирая палочку, спрашивает ка бы в воздух: — Ожидали увидеть кого-то другого?

Вопрос, на самом деле, чисто риторический и совершенно не требующий ответа. Многие, кто видел патронус Грейвса, ожидали от него чего-то... иного. Кто-то ожидал скорпиона, такого же, как один из скорпионов на держателе для галстука. Кто-то предполагал, что это будет горный лев или же вампус (вот только один вампус у Персиваля есть, и обзаводиться вторым он что-то не спешит). Один раз Персиваль даже слышал предположение, что его патронус мог быть сколопендрой.

Не всегда патронус отображает внешность волшебника. Это может быть анимагическая форма возлюбленного. Или отражение ярких черт личности. Или что-то потаённое, запрятанное в символах, а не лежащее на поверхности.

Персиваль забирает чашку из рук Альбуса и благодарно кивает ему. Наверное, сейчас это один из самых неплохих вариантов, чтобы поговорить в не напрягающей обстановке. Хотя, казалось бы, куда уж обстановку ещё напряженее. Хватит того, что величайший темный волшебник снова на свободе. Думая об этом, Грейвс поправляет жилет с двойным комплетом воротников и лацканов. Там, под рубашкой, всё ещё горит отметина, оставленная Гриндельвальдом. О которой он предпочитает не думать вовсе.

Дамблдор заводит разговор о магических законах, о терпимости к не-магам и о том, что как они представляют собой угрозу для волшебников, так и волшебники — для не магов. Персиваль не собирается с этим спорить. Он занимает предложенное кресло и внимательно слушает, наблюдая за тем, как над поверхностью чашки поднимаются завитки ароматного пара.

Открыться, чтобы магические семьи не вырождались?

В этом есть доля истины. Мадам Президент — весьма уверенная в себе женщина и прекрасный политик. Наверняка она будет пересматривать основы законодательства, но не сейчас, не тогда, когда серьезная угроза так близка. Работа Персиваля — находится рядом с ней и отвечать за безопасность всего магического сообщества Северной Америки. Это — огромная ответственность, непосильная для одного человека, но если не он — то кто?

Например кто-нибудь, кто не проиграет Геллерту Гриндельвальду.

Альбус, магическое сообщество Америки закрыто именно из-за угрозы вырождения. Вам знакома история появления нашего закона Раппапорт? Не так давно это было, в тысяча семьсот девяностом году.

ЗАкон назвали по фамилии тогдашнего Президента МАКУСА. А именем девушки, совершившей проступок, до сих пор называют глупых, безолаберных, опрометчивых людей.

Доркас Твелвтрис, дочь Хранителя сокровищницы и драготов, влюбилась в не-мага. Она нарушила Международный Статут о секретности, раскрыла ему тайну местонахождения Ильверморни, Магического Конгресса Управления, рассказала о магической конфедерации магов и способах, которыми маги скрывали свое существование. — Персиваль прерывается, чтобы отпить немного чая. Вкус оседал на языке, успокаивал. — Не-маг украл её волшубную палочку. Разослал брошюры с адресами мест собраний волшеников и домашними магических семей. И, переходя границы дозволенного, со своими дружками расстрелял группу людей.

Если подумать, что его последователи есть и сейчас. Только никого не убивают. Ходят с брошюрками в печатные издания и митингуют на улицах. Пока они на виду — о них не нужно беспокоиться.

Та группа людей была не-магами, и МАКУСА быстро удалось замять инцидент.

Что в очередной раз доказывает, что не-маги готовы уничтожить все, что не могут понять или подчинить себе. Им не постичь магию — и они готовы уничтожить всех ее носителей до последнего. Их пугает неизвестность, связаная со странными, не дарованными всем силой. Может быть, их можно понять.

Персиваль откидывается на спинку кресла и задумчиво смотрит на собеседника.

К слову, не-мага звали Бартоломью Бэрбоун. Прямой предок Мэри-Лу Бэрбоун, которая усыновила Криденса, оказавшегося обскури. Бэрбоуны — древняя семья охотников за головами.

И это тоже — правда. Вот только у Персиваля не было возможности предупредить до того, как начался нью-йоркский инцидент. В это время он сидел в подвале собственного дома, запертый, ожидающий, когда к нему спустится его тюремщик, цербер с выбеленной шерстью и горящими глазами разного цвета.

По спине сбегают мелкие, холодные мурашки.

Охотники за головами — предатели, которые преследовали своих собратьев по магическому миру, чтобы за вознаграждение передать их в руки не-магам. Магическое сообщество приняло единственно правильное решение: изгнать их. Думаете, они остановились, Альбус? Они решили оставлять среди своих потомков только тех, кто не обладает магическими способностями, и внушать им, что магия — зло. Отвратительная селекция.

Персиваль через Геллерта помнит Международный магический совет, собиравшийся в одном из залов Вулворт-билдинг. Тот самый совет, где Ньюта Скамандера едва не казнили. Даже там Серафине пришлось выслушивать много всего, но держалась она с достоинством.

Серфина бы прислушалась. Сейчас она не может этого сделать, потому что от нее ожидают больше, чем от любого, кто был бы на её месте Президента. Сами понимаете, — Персиваль поджимает губы. — Она женщина. Любая ошибка может стоить ей её поста.

Глава американского аврората разводит руками и сводит кончики пальцев вместе. Нужно разбираться с проблемой и как можно скорее, но как с ней разобраться, если не можешь разобраться в себе? Персиваль до сих пор не уверен, что разобрался в себе. Нет. Не так. Он не уверен, что разобрался в себе. Вот это самое оно.

Геллерт Гриндельвальд. Чего от него ожидать? В смысле — на самом деле?

Задает вопрос в лоб, не таясь. Потому что кто-то дожен это сделать. Потому что так надо для магического сообщества.

+1

6

[indent]Альбус не прерывал рассказ, кажется, выглядя абсолютно вовлеченным в то, что ему ведал Персиваль Грейвз. Это и правда было познавательно, во всяком случае сполна демонстрировало позицию этого человека. И не то, чтобы Дамблдор с нею был несогласен вовсе. Вероятно, во многом проблема в разности мышления, менталитета, условий, в которые живут магические сообщества на разных континентах. Они во много должны быть едины, но разрозненность и бесконечная игра в прятки даже друг от друга тоже вина Статута. Слишком много «но» и «если бы», от них становится тошно на самого себя. Можно бесконечно долго рассуждать, чтобы было в ином случае, пр других временах, пока в настоящее время по миру начинает свое шествие человек, способный ввергнуть этот мир в хаос и смерть и это не теоретическое предположение исторического течения — он уже действует.

[indent]— Нельзя бесконечно опасаться, что прошлое повториться, если мы рискнем. Невозможно предусмотреть все, но постараться не допустить ошибок прошлого вполне в наших силах. — заметил профессор, удобнее располагаясь в своем кресле, — Можно бояться появления новых Бэрбоунов и из-за этого страха допустить куда большее зло. Но, — он немного улыбнулся, — это все полемика. Сейчас мадам Президент, как и другим политическим лидерам, придется столкнуться с определенными трудностями и вводить масштабные реформы параллельно им будет тяжело, если не невозможно. Остается лишь надеяться, что для этого еще придет время. Мирное время. — если таковое вообще возможно, но Альбус надеялся, что жизнь без страха войны станет реальной и для  магов, и для не-магов.

[indent]Вопрос самый главный звучит напоследок, заставляя Дамблдора взглянуть на аврора задумчиво и не спешить с ответом. Вежливое молчание стало удобной тактикой, за которой британский профессор и сам собирался с мыслями. Он мог сказать правду, потому что лучше многих знает на что способен Геллерт Гриндевальд, потому что видел это собственными глазами — потому что сам отчасти помог ему это создать. Можно оправдывать себя временем, прошлым, что все происходящее тогда было лишь письмами, но Альбус слишком хорошо помнит свои желания тогда, дабы безошибочно узнавать обрывки своих идей в громких речах террориста. Слышать это каждый раз, когда звучит та самая фраза. Но, Альбус также слишком хорошо знает людей. Если даже для самого себя оправдание в стиле «это было давно» звучит ненадежно, то люд это использует против него же.

[indent]— Я уже отвечал на этот вопрос, мистер Грейвз. — после, кажется, затяжной паузы все-таки отвечает, посмотрев на аврора внезапно с толикой усталости. — Не ждите, что он остановится, растворится в воздухе или случайно словит смертельное проклятие. Если бы меня спросили, как его остановить, то я бы ответил, что это нужно было делать гораздо раньше, когда только пошла молва о террористе и фанатике по имени Геллерт Гриндевальд. Но, все ждали, что жизнь сама его уничтожит. Теперь же, когда у него есть ресурсы и полная уверенность в истинности своих намерений, миру будет очень трудно. Вам ли не знать на собственном опыте, что каких-либо рамок или преград он просто не воспринимает, а при их наличии сжигает их дотла.

[indent]Можно подумать, что Дамблдор восхищается им. Возможно, так оно где-то внутри и было — Геллерт ужасен в своей цели, но его сила и упорство достойно восхищения.

[indent]— Он с полного знания законов отправил мистера Скамандера и вашу подчиненную на казнь. Честно говоря, с ним следовало поступить точно так же сразу, а не ждать суда. Промедление и высокомерие наших законов — его лазейка вновь ускользнуть. В этом, конечно, больше виновата Конфедерация, которая жаждала громкого суда и разбирательств, но он об этом знал и воспользовался. Вот поэтому я и говорил, что все планы по поимке  и перевозке из нижних ярусов МАКУСА им уже давно предусмотрены, а значит бесполезны.

[indent]Дамблдор отчасти понимал рвение мирового сообщества устроить громкие разборки и победно огласить весь немалый список прегрешений поверженному преступнику. Но, когда ему об этом рассказали в Министерстве, то он уже тогда был скептично настроен. Отчасти он удивлен тому, что Грейвз этого не понял также, или понимал, но не знал, что с этим делать. Иногда проще и правильнее будет все пустить на самотек, не пытаясь прыгнуть выше головы.

[indent]— В остальном, я не знаю, что конкретно вы хотите знать о нем. В моих интересах помочь вам, Персиваль, но, честно говоря, я не знаю, чем именно. — абсолютно честно, аврор хотя бы не требует от него того, что требуют британские коллеги — дуэли, роли палача, от которой Дамблдор открещивается как только может.

Отредактировано Albus Dumbledore (2018-09-15 19:40:20)

0


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » things will never be the same


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC