chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » into the badlands


into the badlands

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

into the badlands

http://funkyimg.com/i/2HUhs.png http://funkyimg.com/i/2HUht.png http://funkyimg.com/i/2HUhu.png

участники:Villentretenmerth, Isengrim Faoiltiarna

время и место:1269, март, Зеррикания

СЮЖЕТ
Заказ. Карта. Сокровища. Что еще нужно для счастья этим двоим?

+5

2

Солнце палило нещадно восьмые сутки подряд. Небо было стерильно-голубым, издевательски-безоблачным, и только его холодный цвет напоминал о том, что где-то за горизонтом есть спасительные источники, с водой столь же прозрачно-синей и настолько холодной, аж зубы сводит, но, плевав на это, ее все пьешь и никак не можешь напиться.

А здесь, под ногами, везде, куда хватало глаз, раскинулась гигантская пустыня. При этом слове часто представляются бескрайние песчаные барханы, но в этой части Зеррикании барханы разрезали редкие скалы, невысокие, но острые. При любом ином раскладе они служили бы помехой передвижению, здесь же, напротив, являлись своеобразной помощью, ночью оборачивающейся укрытием, днем защищая от ветров. А ветер дул удивительно часто, волнуя море песка и мельчайшей пыли. Она норовила забиться в рот, мешала дыханию, вынуждая использовать тканевые повязки на лице, загораживала обзор, сбивала с пути.

Сегодня, напротив, ветра не было. Солнце светило в зените так же нудно и бездушно, скалы вокруг стали чаще, выше, и все же казалось, что пескам в зыбком, душном мареве не будет конца. Сложно было определить, были ли их обоюдные силы на исходе, но, во всяком случае, Виллентретенмерт выглядел достаточно бодро, а Исенгрим усталости не показывал. Борх знал, насколько эльфы горды, а потому все равно волновался за спутника – эльфы были… почти то, что люди, смертны и слабы, какими бы те не хотели казаться на фоне ненавистных «dhoine». Виллентретенмерт шел впереди, часто обгоняя спутника, разведывал обстановку, определял дорогу, после возвращался, наблюдая. И совсем, подозрительно не выглядел измотанным.

Только новичку в путешествиях может казаться, будто дороги в пустыне в помине нет, а из опасностей здесь лишь бесславная смерть от обезвоживания, - эта территория таила в себе массу других кошмарных сюрпризов. Их давно могла забрать песчаная буря, разум мог повредиться психически, имело право утащить в свою нору чудовище, заесть пустынные волки или напасть разбойники, пусть до этих мест последние были не дураки доходить. Они могли кружить на одном месте, сами того не замечая или сбиться с нужного направления, но только если бы вместо Борха было любое другое существо. И было интересно думать, что присутствие дракона принесло обоим удачу. До поры.

Виллентретенмерт давал массу возможностей подозревать, что он, должно быть, не совсем человек, или, вероятно, маг, а может быть просто донельзя странная персона. Он ходил без оружия с уверенностью смирившегося смертника и парадной улыбкой, что могла считаться его главным оружием, ведь не раз выручала из непростых ситуаций. Он был удивительно богат при этом, помимо всеобщего языка, временами свободно общался как на родном языке Исенгрима, так и на зерриканском, к тому же знал, как правильно вести торговлю и сбавить цены, а еще мог выпить разом полбочонка пива и совсем не захмелеть, имел необычные, редкие, почти прозрачные светло-голубые глаза, а в пустыне был и вовсе невероятен.

Казалось, ему неведома усталость. Борх спал несколько часов, иногда мог не спать вовсе, практически не ел и не пил – пары глотков в день ему было достаточно. Это давалось ему нелегко – человеческий организм изнашивался быстро, и дракону приходилось подключать все внутренние силы ради их непростой миссии. Еще немного, и они дойдут до цели, он сможет отдохнуть и восстановиться, а пока он отдавал основной запас воды эльфу, нес почти все караулы при отдыхе, прокладывал кратчайший маршрут, но все равно при взгляде на эльфа сжималось сердце – будь он хоть трижды грозным воином на материке, здесь его медленно убивала пустыня. Борх долгое время жил в Зеррикании и родился, собственно, здесь же, обладал огромными теоретическими знаниями и переживал на практике их правдивость, а потому представлял, что может сделать пустыня со смертным, даже не с человеком. Сам Виллентретенмерт давил в себе минутное желание трансформироваться в ящерку, забиться в камни и провести в их прохладной тени несколько счастливых часов, или стать песчаной лисой, могущей не страдать от жажды многие дни, но он не мог.

Верно, за чуть больше, чем полгода знакомства он не сказал Исенгриму, кем является на самом деле. Даже не намекнул, а тот и не настаивал. Дракон не раз сталкивался с отторжением, непониманием его сути, даже завистью, и, конечно, обыкновенной жадностью, побуждающей снять с него шкуру или пустить на органы, и до сих пор не знал, может ли в полной мере довериться новому другу, предпочитая, вопреки всему, оттягивать момент признания до последнего.

Звук ворвался в монотонность происходящего внезапно. Виллентретенмерт, щурясь, защищая глаза ладонью, остановился впереди, поднял взгляд. И понял, что шансов избежать этой встречи у них нет.

- Исенгрим, боюсь, у нас гости, - он в несколько шагов преодолел расстояние до эльфа, мысленно прикидывая его готовность сражаться – после краткого привала она возрастала, и все же… - Вон там, видишь? – указав пальцем на стремительно приближающуюся точку, оборотень заволновался (и вовсе не за себя), - существо было больше, чем он на первый взгляд предположил.  Посреди пустыни они были как на ладони, и чудовищу не составило труда найти возможный легкий обед. До этого с подобными монстрами они не сталкивались. – Это виверна, и нам… черт, прости, но тебе с ней не справиться, но может быть мы успеем укрыться в пещере, - привал в ней был совсем недавно, вот только есть ли у них время?

Виверна вновь издала утробный рык, подлетая ближе, но была уже непозволительно близко. Нет, они больше не успеют, остается либо смириться, став угощением, либо принять бой. И Борх знал, чем обязан помочь, пусть и совсем не горел желанием.

Отредактировано Villentretenmerth (2018-07-05 01:59:07)

+3

3

[indent]Временами Исенгрим ненавидел пустыню — бескрайние песчаные просторы, из которых выйти живым или хотя бы здоровым получалось далеко не каждому. Он скучал по северными лесами, где всегда сыро, холодно и всегда есть шанс проснуться от того, что тебя решила сожрать какая-нибудь эндриага или кикимора. Неужели Исенгрим Фаоильтиарна соскучился по недружелюбному дому, где он давно висельник? Когда который день идешь под палящим солнцем, дружелюбными покажутся и стражники Дракенборга. Но, эльф не жаловался, по крайней мере, вслух. Его просто убивала жара, а к нужному месту им еще день-два пути. Или меньше? Позорно признавать, но, кажется, где-то Вольф умудрился сбиться с расчетов, что не удивительно.

[indent]Борх держался куда лучше, что вызывало в эльфе толику восхищения — не каждый человек способен проявлять такую выдержку. Неважно, что Три Галки вовсе не был человеком, но на данный момент и уже почти полгода Исенгриму это неведомо. Хотя, он подозревал, что перед ним не самый обычный наемник — возможно, колдун, но спрашивать напрямую Фаоильтиарна не хотел. Если Борх посчитает нужным, он сам все расскажет и поделиться, нечего лезть в чужие тайны. Исенгриму и самому было, что скрывать, хотя он был узнаваем даже на просторах Зеррикании, но здесь каждый начинал сначала, прошлое не имело значение. Точнее, до него никому никому не было дела.

[indent]Недавний привал не особо помог. Исенгрим чувствовал себя измотанным, хоть и старался не подавать признаков физической слабости. Борх явно сие замечал, потому старался по мере возможностей перекладывать какие-то моменты их совместного путешествия на себя. Исенгрим, если, конечно, выживет, обязательно ему за это отплатит. Он об этом думает очередной раз, сильнее натягивая на лицо ткань, чтобы спастись хоть как-то от немилосердного Солнца. Стоило надеяться, что карта приведет к их большому сокровищу [как и было указано], иначе все это окажется ради трех монет, если они вообще там есть. Кто-то определенно не хотел, чтобы клад нашли, а прятать его так далеко даже от подобия цивилизации — дело не пяти минут. Исенгрим рад и благодарен, что Борх согласился на эту авантюру, точнее полностью её поддержал. И, как известно, ничего не дается за просто так, но мысленные проклятия в адрес этих бесконечных песков это еще один стимул не сдаться под всем этим. Хотя, пустыне удается то, чего не удавалось лишениям на Севере на протяжении двух сотен лет — заставить хотя бы задуматься о том, чтобы остановиться, распластаться на песке и вздремнуть. Верно, мозги уже совсем плавятся, не иначе.

[indent]— Что? — эльф далеко не сразу понял, что Борх оказался рядом, вновь поразительно быстро, и что что-то не так. Хотя, разве в этом месте хоть что-нибудь у них идет так? Нахмурившись, Исенгрим приложил все усилия, чтобы таки заметить приближающуюся точку. Вариант того, что перед ними мираж не шел в расчет, слишком уже он реальный. Судя по скорости этой твари, она была очень голодной, а становиться обедом Вольфу хотелось в последнюю очередь.

[indent]Эльф мог бы уточнить, почему конкретно ему с нею не справиться, хотя он в эту секунду совсем не выражал желания броситься на нее. Но, следовало достать хотя бы меч, но судя по всему, это немного рискованно.

[indent]— Мы не успеем. Она приближается слишком быстро. — все-таки более-менее придя в себя, Исенгрим достал нож из ножен, прилагая уйму усилий, чтобы оружие держать крепко, и меч не выпал из, ослабевших за долгий путь, рук. — Зря я не запасся бомбами, они бы пригодились. Придется сражаться. — отступать некуда, а без боя стать чьим-то обедом Вольфу совершенно не хотелось.

[indent]Виверна явно не желала с ними церемониться, потому стремительно напала, не давая возможности передышки. Исенгрим смог увернуться, хотя он буквально отшатнулся от твари, увертываясь от вполне четкой атаки. Вероятно, что-то да тварь понимала, потому что после недолгих разборок с Борхом, решила переключиться на эльфа обратно. Исенгриму хватало сил только на то, чтобы пытаться увернуться от её крыльев и клыков, при этом стараясь кое-как провести контратаку, но получалась исключительная оборона. Это при учете, что Вольф также осознавал, что надолго его не хватит. Пока виверне не надоело и она очередным взмахом крыльев попросту не сбила эльфа с ног. Исенгрим тут же попытался перекатиться, чтобы подняться на ноги, но тварь тут же бросилась хватать свою жертву, пока та не обрела равновесие.

Отредактировано Isengrim Faoiltiarna (2018-07-13 23:14:34)

+3

4

Виллентретенмерт давно уверял себя в том, что не боится. Да и действительно, чего страшиться многовековому дракону, что успел повидать в жизни и распри, и войны, и зло несправедливости, и банальную человеческую глупость, что явно разрушительнее страшилок? И все же, страх – самое сильное, древнее, первобытное чувство, присущее всем живым существам. Можно спрятать его за опытом, улыбками, медленно тянущимися теплыми днями, но атрофироваться вовсе страх не сумеет. Виллентретенмерт временами все же ловил себя на том, что опасается банально за свою драгоценную во всех смыслах шкуру, но чаще его посещало беспокойство за других. Дракон не любил лишний раз связывать себя любыми близкими узами с кем бы то ни было, оттого у него было мало настоящих друзей, но за них и представителей своего семейства он был готов порвать врага на куски.

Виверна, увы, была его своеобразным дальним родственником. Считалась, во всяком случае, пусть драконы, в отличии от них, являлись разумными созданиями. Но и Исенгрима он хотел считать своим другом (на большее он, судя по всему, мог не рассчитывать, эльф, казалось, совсем игнорировал его намеки), и между двух огней Борх выбрал тот, что ближе, теплее и чьи шансы на победу истлели в самом начале. Интересно, а боялся ли эльф?

Борх оценил ситуацию уже на подлете чудовища и прекрасно понял, что его личное вмешательство неминуемо. И все же медлил, выжидал, зная, что в итоге реакция эльфа может обернуться вовсе не благодарностью за чудесное спасение. На его веку встречались те, кто оборотней люто ненавидели, считая проклятыми тварями (пусть вурдалаки в действительности ими являлись), как презирали и драконов, и любых иных, не похожих на других. Исенгрим мог легко возненавидеть его и отказаться иметь какое-либо дело после путешествия, а то и сразу после этой стычки, хотя Борх знал, что эльфам свойственно ненавидеть, как правило, людей и видел, что даже с тем же Бореасом им сдружиться удалось. Но как бы то ни было, жизнь Исенгрима была сейчас важнее всего.

- Осторожнее! – когда ему самому удалось уклониться от первой атаки чудовища, оно переключилось на эльфа, а, когда виверне удалось сбить его с ног, Борх понял, что очередные секунды промедления могут дорого обойтись, и этого он не хотел позволять. – Отойди, - он крикнул сквозь ветер и взметнувшийся от крыльев врага песок, закрывая эльфа собой и пользуясь моментом, когда ящер метнулся назад, приготовившись для очередного прыжка.

Его превращения всегда происходили мгновенно. Стоило лишь моргнуть, как место человека занимал дракон, изящный и ослепительно-золотой, в тон песчаным барханам. Виллентретенмерт расправил кожаные крылья, мимолетно радуясь обретению своей самой удобной истинной формы, и первым кинулся на виверну наперерез. Дракон считался не самым крупным представителем своего вида, и все равно, разумеется, был гораздо больше виверны, а чудовище, явно не готовое к подобному повороту и достойному отпору, издало крик возмущенный, пронзительный. Виллентретенмерт не отмечал в планах уничтожение собрата или причинение ему непоправимого вреда, но проучить и навсегда отвадить от одиноких путников мог.

В его злых янтарных глазах отразилось небо – дракон быстрее стрелы ринулся вперед, извернувшись и вонзив клыки в холку противника, что было не смертельно, но мучительно-больно. Виверне недоставало ни умений, ни скорости, и она, взревев, попыталась вырваться, оставив на ближайшем камне длинные борозды от когтей. Виллентретенмерт отпустил, взметнув пыль, взмыл за ней в воздух, легко увернулся от ее выпада, в ответ саданув шипастым хвостом по боку противника, попав ровно в крыло. Бой был недолгим, но стремительным, дракон уворачивался от чересчур неспешных для него выпадов с кошачьей грацией, нанося множественные повреждения, что наполнило воздух шипением и криками, вперемешку с хлопаньем крыльев. Кровь все же пролилась – чудовище не хотело отпускать единственную добычу на мили вокруг, но себе на счастье все же смекнуло, что жизнь дороже пищи. Виверна напоследок издала утробный рык, взвилась выше и тяжело полетела к горизонту, слегка кренясь направо – разорванное крыло давало о себе знать. Оно восстановится позже.

Виллентретенмерт, убедившись в правильности решения врага, сверкнув золотом в солнечных лучах, мягко опустился на землю, а, обратившись человеком вновь, беглым взглядом убедился в том, что его спутник в порядке.
- Прошу, без оваций, - Борх произнес прохладно, не улыбнувшись, и стряхнув с одеяния невидимые песчинки. Что же, остается надеяться, что Исенгрим на своем веку тоже повидал многое и не против внезапного раскрытия маленьких секретов своего приятеля.

+3

5

[indent]Сказать, что Исенгрим был ошарашен — это ничего не сказать. Эльф даже забыл об ушибленной спине и виверне, хотя успел отползти на достаточно безопасное расстояние. Конечно, не каждый день увидишь настоящего дракона, но такого дракона Фаоильтиарна не видел вовсе никогда. Ему на мгновение даже кажется, что все происходящее с ним просто шутка жары и миража, а может головой ударился.

[indent]К моменту, пока виверна сбежала, наконец-то осознав, что дракон для нее непосильный противник, Исенгрим уже поднялся на ноги. На изуродованном шрамами лице отражалось беспокойство вместе с шоком. Какие-то секунды он ничего не говорил, кажется, пропустив фразу про овации, судорожно про себя что-то решая. Не знал, как правильно реагировать на подобное. Впрочем, играть в себе выдохнуть и вновь набрать полную грудь воздуха. Борху удалось его удивить, мягко говоря, а ведь Железный Волк считал себя достаточно познавшим жизнь и повидавшим за долгие два столетия. Играть в молчанку тоже не выход, потому эльф неопределенно пожимает плечами, добавляя:

[indent]— Я думал, ты колдун. — причин не использовать свои способности могло быть море, а эльф не имел привычку лезть в чужие дела без дозволения. Да и несмотря на их достаточно дружеское общение, торопить на откровения эльф тоже не хотел. Всему свое время, если оно вообще наступит. Видимо, наступило. — Но, этого я точно не ожидал.

[indent]Так и порывалось спросить, давно ли это с ним, но Исенгрим пусть и не был знатоком чудовищ, он знал, что драконами не становятся, а рождаются. Ему бы хотелось сказать что-то правильно, но он правда не знал, какие слова в данной ситуации будут уместными. Хотелось сказать многое: планировал ли Борх в этом вообще признаваться, сколько ему на самом деле, а еще признаться, что он безумно красив. Невозможно не оценить красоту золотого отлива драконьей чешуи и звериной грации. От подобного внутреннего восхищения, которое так и норовило пробиться, Исенгрим даже затих, кажется, внешне успокоившись и больше не смотря с такой обеспокоенностью на своего партнера.

[indent]— Спасибо. Ты спас меня, — он улыбнулся, насколько позволяла ему поврежденная мимика, немного расслабившись. — И, как я понимаю, не планировал мне рассказывать о своем секрете. Но, я сохраню его. — эльф понимал, что орать на каждом углу, что Три Галки на самом деле редчайший дракон, опасно для самого Борха. Сколько таких, жаждущих славы и богатства, а еще колдуны и алхимики, с радостью растянувшие бы золотого дракона на ингредиенты. Впрочем, если Борх все еще жив и здоров, то не сильно беспокоился о возможных преследователях. Но, Исенгрим в любом случае не из тех, кто любит рассказывать байки в тавернах о встреченных чудесах. — Нам лучше идти, пока еще кто-то не пришел по наши души. Ты ведь в порядке? — виверна вроде как не нанесла ему особых увечий, но стоило убедиться.

[indent]Вольф все пытался делать вид, что происходящее его не волнует, но это было далеко не так. Ему не хотелось чем-то задеть Борха или же показаться неблагодарным. Игнорировать это тоже не особо получалось, потому что вопросы так и лезли в голову. Чертово любопытство! Или причиной тому, что Борх за время их знакомства стал для Исенгрима куда ближе, нежели он сам того хотел, и оставаться безразличным все равно не получается. В конце концов, они все не обязаны были друг другу что-либо говорить, если того не хотели. В этих краях вообще лучше держаться самого себя, чтобы не попасть в какие-нибудь неприятные проблемы. Исенгрим вновь замолчал на какое-то время, чувствуя слабую боль в спине от недавней попытки виверны его убить. К ночи пройдет окончательно, лучше убраться с открытой местности как можно дальше.

[indent]— Можно спросить? — все-таки любопытство оказалось сильнее желания проявить вежливость о очерченным границам, которые больше чертил сам Исенгрим, нежели Борх. — Далеко не все драконы способны ведь обращаться в человека? — на самом деле, эльф о подобном вообще никогда не слышал, но отнюдь не считал себя всезнающим.

Отредактировано Isengrim Faoiltiarna (2018-07-25 16:21:04)

+2

6

Нельзя сказать, что изумление Виллентретенмента перекрыло удивление эльфа, но оно явно имело место. Изумление скорее приятное, вызванное спокойной для ситуации реакцией Исенгрима, - дракон ведь был готов к любому повороту, а выходит, опасался он-таки зря? Да, спутник выглядел напуганно поначалу, но его ответ вполне адекватный, а подобное случалось на веку оборотня так редко, что он с трудом верил в эту черту в других расах. Что же, если Исенгрим готов мириться с тем, что шастает по пустыням с драконом, который к тому же не собирается его подвозить, они сработаются и в дальнейшем.

- Надеюсь, реальность не сильно тебя огорчила, - Борх позволил себе короткий смешок, и с прищуром глянул на эльфа, - Меня зовут Виллентретенмерт, мне больше четырехсот лет, если точнее, четыреста двадцать в этом году, и, как ты мог убедиться, я дракон. – Он чувствовал себя учителем, объясняющим материал новичкам, что было довольно странно, потому как в качестве наглядного пособия выступал он сам. – Можешь продолжать звать меня Борхом, как угодно, знаю, что мое настоящее имя для всех скороговорка. И да, всегда рад помочь ближнему в беде - Виллентретенмерт как будто хотел добавить что-то еще, но вдруг передумал, промолчал. Он и сам повеселел, окончательно понимая, что эльф не будет иметь ничего против необычного соседства, значит можно отбросить опасения показаться настоящим собой и ответил совершенно серьезно, глядя в глаза. – Спасибо, я рад, что ты ее сохранишь. Идем.

Борх жестом показал, что не получил повреждений, попросту не мог, при своей скорости и ловкости, в разы превышающими аналогичные качества любого другого дракона или существа иного вида. В любом случае, заживало на нем все как на кошке, так ведь люди говорят? Исенгрим тоже был в порядке, значит им действительно не следует задерживаться. Время обычно - деньги, а в их случае вода, провизия, безопасность и успех всего предприятия, ради которого затевался опасный поход, полный настолько неожиданных открытий.

- Валяй, - разрешил Борх с улыбкой, видя нетерпение спутника, что ему, правда, льстило, - Не все. Я унаследовал это от отца, а от меня моя дочь, правда, ее метаморфические способности ограничиваются только превращением в человека, я же могу принимать вид любого живого создания.. мутант! Мутант! Безусловно,  – Виллентретенмерт передразнил кого-то из прошлого, фыркнул, и в его прозрачных глазах на секунду промелькнуло что-то неприятное. Он не имел привычки рассказывать каждому новому другу всю подноготную, но чуйкой-интуицией понимал, что Исенгриму доверять можно, тем более теперь, когда основное ему уже известно. -  Большинство драконов оборотнями, конечно, не являются. И, да ладно, я же вижу, что тебе интересно, можешь спрашивать все, что хочешь, мне это даже нравится.

К этому моменту им удалось отойти на порядочное расстояние от места встречи с виверной. Борх с обычной скоростью поднялся на небольшую скалу, больше напоминающую груду камней, осмотрел просторы вплоть до горизонта, на сей раз убедившись, что им ничего не угрожает и вернулся к эльфу, вдруг задумавшись, словно что-то вспомнив.

- Знаешь, а ведь наше знакомство началось намного раньше. Ты наверно не помнишь, как вы с братом и другими эльфами однажды, больше сотни лет назад, в лесах сцапали торговца. Вы тогда немного повздорили, кажется, вам не понравился его охранник или отсутствие у мужика денег при себе. На тебя я не сержусь, чтоб ты знал, но где сейчас твой брат? – Борх недвусмысленно намекнул, кем являлся «торговец», заодно пожалев, что вообще начал этот разговор, могущий заставить эльфа испытать боль прошлого, но не хотел, чтобы между ними оставались недомолвки. - Тогда у тебя еще не было этих шрамов. – Он добавил тише, и не было нужды притворяться – в самом голосе естественно проскользнула печаль. Может быть когда-нибудь он узнает их происхождение.

+1

7

[indent]Исенгриму и правда не было никакого проку от того, чтобы кричать на каждом шагу о тайне Борха. Да и если бы и был — теперь он обязан ему жизнью, а для эльфа эта строка кое-что да значит. Для него внезапно в подобии отношений с драконом вообще стало много значить. Это одновременно настораживает и вдохновляет. Исенгрим привыкает к этой жизни окончательно, а находить определенные дружеские или около того отношения стало немного легче. Все становится немного легче, когда ты не живешь в состоянии ежесекундной войны. Неважно, за себя ли, или за свой народ — Исенгрим всегда сражался. Но, здесь в Зеррикании все иначе.

[indent]Слушал внимательно и удивленно. Подумать только, сколько деталей открылось. Фаоильтиарна и представить себе не мог, потому в принципе не считал нужным скрывать свое удивление с затаенным восхищением. Встретить подобного Борху большая редкость, пусть ему не хотелось судить о нем, как о диковинке, которую можно унести в список достижений. Это было совершенно не так.

[indent]— Прям всего-всего живого можешь облик принимать? — задал он вопрос, кажется, окончательно смутившись. — И как часто ты их меняешь? — учитывая, что ему четыреста лет, то явно успел провести массу экспериментов.

[indent]Когда воспоминания резко режут сознание, Исенгрим внезапно останавливает шаг, повернувшись к Борху с внезапной мелькнувшей злостью во взгляде. Не направленной конкретно на него, скорее остаточной после того, как он потерял единственного брата. Верно, Исенгрим после обрел многих братьев и сестер, но всему толчком была именно смерть родной крови.

[indent]Лораэнн.

[indent]Если напрячь память, то но вспомнит. И купца, и охранников. И того, как вечно ищущий конфронтации с людьми брат пошел со своими дружками на очередной грабеж. Не самое приятное дельце, Исенгрим вновь был втянут в то, чего бы хотел избежать. Тогда он искал с людьми диалога, тогда он еще допускал эту возможность — это после он вырезал их всех без разбора. Поступал с ними точно также, как они поступали с ним и его народом. Око за око, как говорится. И мстил Исенгрим до последнего, пока не понял, что даже если вырежет весь люд людской, его брат так и останется мертвецом. Позже Фаоильтиарна нашел себе цель, став командиром и этой цели посвятил остаток своей жизни.

[indent]— Он мертв очень давно. — глухо ответил он, и на смену возникшей злости во взгляде отразилась тоска. — Они напали на какой-то караван, их схватил реданский отряд. Я пытался договориться с ними, убедить их хотя бы в том, что мой брат пусть и преступник, но заслуживает суда. Они согласились. И в следующее мгновение перерезали ему горло. — он так давно об этом не вспоминал, что сейчас кажется еще немного и старые уродливые шрамы мелькнут фантомными болями. — Спустя еще пару часов появились мои шрамы на лице  и не только. Они считали это весельем. Такой, как я, этого заслуживает.

[indent]В его голосе мелькнуло ледяное презрение ко всему роду человеческому. Исенгрим давно смирился со своим уродством. Смирился даже со смертью младшего брата, его единственной родной крови. Эта боль слишком застарелая, неприятная. Но, он считает, что Борх должен знать, раз уже в курсе. Раз сам Исенгрим знает его тайны, то пусть эта будет от него. Железный Волк очень редко говорит об этом прошлом, мало ли кто помнит его ищущего лучшей жизни в мире с людьми. Когда-то он отказался сражаться за Аэлирэнн. Был немногим из тех молодых, кто решил не идти на самоубийство до конца, и вспыльчивого братца утащил за собой прочь. Оправдывал до бесконечности все, пока не достиг точки не возврата — и ни капли не жалеет. Ни об одной отнятой жизни после того, как выбрался едва живым от реданцев.

[indent]— Так что бессмысленно держать зло за былое. Слишком много воды утекло. — уже менее мрачно заметил он, и лицо скривилось в подобии улыбки, — Как думаешь, нам еще долго? По идее мы уже близко, если взглянуть на то ущелье. Если, конечно, там еще какой твари не завелось. Кстати, возвращаясь о твоей сущности. Получается, ты живешь на два мира? Я знаю, что есть чудовища, скажем так, вполне разумные. — эльф не ведьмак, но слышал и видал за свою жизнь многое. — И все-таки предпочитаешь быть среди людей. — не то, чтобы он видел место дракона вместе с упырями и волколаками, но все-таки. Каждый чаще держится своего племени, в случае с Борхом драконьего. Впрочем, Исенгрим и сам ушел от своего племени, если так подумать, но его ситуация несколько иная.

+1

8

Дракон, что и говорить, покрасоваться любил. А когда им самим, его сущностью, в открытую восхищались, да еще и приятные его сердцу личности, воспевал духом вовсе. Исенгрим, кстати, сделал это совершенно потрясающе, искренне смутившись, что было внимательному взгляду Борха заметно, и дракон не сумел сдержать довольной улыбки. Неужели лед тронулся? И всего-то надо было спасти его жизнь в истинном обличье. Да если бы оборотень это знал изначально, он бы приплатил каким-нибудь сомнительного вида парням, чтобы напали из-за угла и дали себя побить. Впрочем, не постановка, конечно, куда плодотворнее, а еще при нынешнем раскладе у него абсолютно чиста совесть.

- Да, кого захочу. Могу стать эльфом или птичкой, единорогом или нильфгаардцем, если угодно. - Виллентретенмерт хмыкнул, зная, что последнее такому как Исенгрим не понравится точно, но на всякий случай предупредил о своих метаморфозах, если скорому на расправу эльфу случайно захочется прибить его в ином обличье. - Множество, но чем я старше, тем слабее желание экспериментов... с людьми, кажется, так же. - Невольно сравнив себя со смертными, дракон задумался на секунду, чтобы продолжить ответ. - Нынешний человеческий облик мой любимый уже больше двенадцати лет, глаза я кстати специально сделал такого цвета, - Борх улыбнулся, взглянув на эльфа своими странными прозрачно-голубыми глазами - подобный цвет казался ему необычным и напоминал о любимом небе. - Менять я его пока не собираюсь, но иногда приходится, если ситуация заставляет. - В чем именно ситуация заключается, Борх решил умолчать.

Говорят, все средства хороши в любви и на войне, но если с первым Борх был, если подумать, согласен (покуда любовь истинна и стоит всего), то насчет второго у него была масса сомнений. Так повелось, что по природе своей он был, в отличие от собратьев, драконом-пацифистом, а мелочные, милитаристичные замашки представителей других рас вызывали в нем спектр эмоций от неприязни и скорби до гнева и конкретного отвращения. Он понимал, конечно, причины войн, но способы их ведения были для него за гранью разумного.

Не секрет, что Виллентретенмерт, вопреки свой природе хищника, спокойно относился к людям, считал их любопытными, необычными, хотя, казалось бы, что может быть обычнее человека. Но многие их качества ставили дракона в тупик, вызывали несвойственную, будто дремавшую ненависть и первобычное желание растерзать, разорвать на кусочки, отплатить за жестокость той же монетой.

Борх пожалел, что начал этот разговор. Единственное хорошее, к чему он привел, была откровенность Исенгрима, но цена ей была высока. "Мне жаль" - ответ банальный и пустой, и разве нужны такие слова в ответ на подобную историю? Брата эльфа было уже давно не вернуть, пускай Борх помнил, как тот сам был жесток, а в итоге, выходит, судьба его все же настигла в лице тех, кого эльфы более всего ненавидят. Предсказуемый итог для большинства остроухих разбойников.

- Этого никто не заслуживает, - тихо возразил дракон, скрыв за грустью вспышку ненависти, все же отразившуюся в его глазах, в резко сдвинутых бровях, - Жаль, что те реданцы уже мертвы. Я бы посмотрел, как они горят. - Огонь дракона мог расплавить камень, а зубы острее клинков. Впрочем, он бы казнил их в человеческом облике, разрезая ножом и подпаляя шкуры факелом. Тишину после этих слов нарушил сам Борх, - Я не считаю твои шрамы уродливыми. Просто чтобы ты знал, - серъезно заметил он, взглянув эльфу в глаза. Разумеется, не заметить этих шрамов было невозможно, но дракон действительно никогда не останавливал на них свое пристальное внимание. Человека, возможно, они могли отвратить, спугнуть, но Борху было абсолютно наплевать на их присутствие, они лишь детали внешности, как и любая другая. К тому же, разве мужчину не украшают шрамы?

- Верно, мы уже близко, - вслед за спутником встрепенулся и оборотень, оглядевшись и увидев невдалеке нужное ущелье, обозначенное на карте. К тому же, он начал чувствовать знакомое ощущение приятной тяжести на сердце, буквально указывающее ему путь, что было его природным внутренним компасом. Все драконы чувствуют золото, а золотой дракон тихо сходит по нему с ума. Судя по всему, сокровищ там было немерено. - Идем в ту сторону, и, если увидишь каменный свод, такой же, как на карте, заворачивай туда. - Виллентретенмерт не сомневался, что дальше им точно не понадобится никакая карта, но надо же было привлечь к поискам и Исенгрима. С этим внезапным чувством окрыленности недавняя печаль пусть не забылась совсем, но отошла на второй план, оно и к лучшему.

- Хм, дай-ка подумать... Вампиры агрессивные и держатся преимущественно своих, хотя я знаю одно исключение из правил, он мой старый друг, пусть мы не виделись уже очень, очень давно. Дриады изумительны, но аналогично вампирам предпочитают общество своих, хотя было дело, я гостил у их братии, - Борх хмыкнул, вспомнив парочку историй прошлого, - Волколаки в принципе бедные проклятые твари, и их абсолютная неуправляемость в облике волков сводит общение с ними к нулю, несмотря на мой облик. Есть еще уйма, как ты сказал, чудовищ, но у каждого существуют свои особенности, как правило, смертельно опасные, поэтому да, я предпочитаю общество людей, хотя они тоже периодически пытаются меня убить, - Виллентретенмерт скривился, то ли в подобии мрачной полуулыбки, то ли сощурившись. Из-за своих особенностей он не мог всегда держаться драконов, а с остальными существами отношения чаще всего были напряженными. Быть изгоем - плата за уникальность, пускай Борх никогда не жаловался на эту тему. - Подытожив, я скажу, что стремлюсь проводить время с теми, кто не точит на меня зуб или меч... Хотя иногда это здорово расцвечивает жизнь.

- Да, я еще хотел сказать, - Борх не останавливался, редко оглядывался на Исенгрима, но сейчас посчитал нужным взглянуть, - Когда мы дойдем до сокровища, не пускай меня вперед. И вообще лучше всего будет, если мы быстро все возьмем и унесем, - эльфу пока незачем знать, что дракон болен так называемой золотой болезнью, типичной для драконов, и при больших залежах золота, особенно под каменным сводом, закрывающим небеса, существовал риск навсегда ему там и остаться. Поэтому в подобных делах Борху всегда необходим был доверенный попутчик, а значит, тот случай с виверной действительно подарок судьбы и теперь незачем было объяснять свое возможное странное поведение чем-то надуманным.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » into the badlands


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC