chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Потерял и нашёл


Потерял и нашёл

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

ПОТЕРЯЛ И НАШЁЛ

http://s8.uploads.ru/t/67a9K.gif
http://s9.uploads.ru/t/dfyLQ.gif

◄ - Но что скажет твой сын, если узнает о подобной расправе?
- Я... не знаю. ►

участники:Neal Cassady & Rumplestiltskin

время и место:Сторибрук, после происшествия со шкатулкой Слепой ведьмы

СЮЖЕТ
Голд со шкатулкой возвращается к себе в лавку, надеясь, что за несколько часов его никто не успел хватиться. Но это не так.

Отредактировано Rumplestiltskin (2018-06-27 11:59:42)

+3

2

Нил находился с самого утра на стройке, руководя рабочими и сам перестраивал дом своего отца. Из розового нечто, постепенно дом приобретал черты такого, в котором хотелось жить, уютного и более подходящего его отцу по статусу. Да, Бей прекрасно знал, что папа тут бывает редко, по этому не удивился когда не застал его дома. Темный моет и предпочитал жить на своей лавкой, вот только Нилу это не нравилось. Пусть их отношения все еще оставались далеки от идеальных, но почему-то ему хотелось, что бы отцу было куда вернуться. Может сказывалось свое собственное прошлое скитальца. Да, он тоже мог спать в любых условиях. Если есть кровать это можно было бы считать удачным местом. Вот только, после двух сотен лет в пещере, хотелось видеть дом, хотя бы представлять что он у него есть и ему есть куда вернуться. Возможно, он просто проецировал свои желания на отца, но папа был не против и Нил принялся перестраивать дом так, как они договорились. Все шло по плану, пока рабочие из кладовки не достали старый столик. Видимо очередной антиквариат, который отец так любил. Да, Нил обещал, что весь лелеемый отцом хлам останется не тронутым. Как бы ему не хотелось его выбросить, но сначала нужно было спросить у отца, нужен ли этот столик ему. Тем более, что кладовка должна была стать гардеробной, что бы вмещать в себя все костюмы его папы. Да и из спальни отца в нее будет сделан вход. Тем более подвал был почти оборудован, что бы антиквариат там не портился. Специальная температура, сухость и прочее, для того что бы старые вещи дольше прожили. Пусть работа была сделана только на половину, но дом стал уже гораздо уютнее. Жаль только отец еще не идеал всего этого. Нилу вообще казалось, что папа согласился на это только ради того, что бы задержать его в городе на подольше. Он явно мыслил, чем бы дитя не тешилось, лишь бы снова не сбежало. Это было даже немного забавно, если вспомнить при каких обстоятельствах он сбежал и сбежал ли. Да, они  не виделись слишком долго, что бы в один миг восстановить былые взаимоотношения. Да и вряд ли это получиться. Бей любил отца, он скучал по нему, но  в тоже время прекрасно знал на что способен его отец. Все еще оставалось то, что он не мог принять. И пусть он давно уже вырос и стал не ангелом во плоти. Но он выживал в незнакомом мире, оставшись один на один с миром, который ему не рад. Хотя он продолжал цепляться за теплые воспоминания своего детства. Именно они помогли ему выжить в Нетландии. Засыпая на холодных камнях, Нил представлял себя в своей уютно постели, в их небольшом домике. Как потрескивает огонь в камине, согревая свои теплом, как жужжит прялка отца и его тихий голос. И это образ не сменялся Темным. Даже тогда, когда он пошел на музыку Питера Пена, когда он считал себя не нужным, он верил в то, что отец у него есть, он бы выбрал его, как и всегда. С тех пор прошло чуть больше двух сот лет и прислушиваясь к себе, Нил понимал, что поступил бы так же. Он все равно бы выбрал отца, поставь его перед таким выбором. Там, внутри его сердца, внутри его души, маленький Бей был счастлив, что папа снова рядом. Но взрослый Нил, не мог так просто забыть все эти годы без отца. Это было пока слишком сложно, но главное, что пока. Пусть со временем, но у них все наладиться,  это ему действительно хотелось верить.
- Не трогайте пока этот стол, продолжайте ровнять стены. Я позвоню Румпелю и узнаю у него, нужен ли он. И ради Бога, не вставайте на него нога, ему дофига тысяч лет, скорее всего или он вообще опасен.
Нил накрыл стол полиэтиленом, которым была накрыта все остальная мебель, и вышел на улицу, что бы набрать отца. Он был уверен, что папа находиться  в лавке и спокойно занимается свои собственными делами. Набрав его номер, он слышал лишь женский голос сообщающий, что отец не доступен. Нил повторял снова и снова, набирая отца, но ответа не последовала. Червячок подозрения зашевелился в груди, но он старался верить, что телефон просто выключен или и правда вне зоны действия сети. Кто знает, модет он в каком-нибудь своем подвале, где не берет сеть. Но, червячок тихонько грыз его и Нил все же решил проверить на месте ли отец. Не мог же он просто взять и испариться среди бела дня и если мог, то почему ему ничего не сказал. В Сторибруке все было спокойно в последнее время, неужели что-то случилось, чего он не заметил.
- Ребята, продолжайте. Я скоро вернусь.
Нил старался сохранять спокойствие. Он пошел в направлении отцовской лавки и как только скрылся с глаз рабочих перешел на бег. Он мчался к лавке отца, совершенно не замечая, каким взглядом его провожают прохожие. Ему было плевать абсолютно на всех сейчас. Червячок сомнения грыз все сильнее, а подсознание подкидывало ужасные картинки. Что могло произойти с его отцом. Почему телефон выключен. Но, надежда, что он в лавке все еще оставалась. Добежав до отцовской лавки он крутанул ручку, но дверь не поддалась. Явно было заперто. У Нила будто все оборвалось внутри. Он еще немного потолкал дверь, скорее в бессознательном желании открыть ее, но она все так же была заперта. Казалось самое время предаться панике, но Нил взял себя в руки. В конце концов, он уже не тот маленький мальчик, который мог поддаться чувствам. Он заматерелый мужик, прошедший такую школу жизни, которая другим подросткам и не снилась. Оглядев улицу, что бы удостовериться, что никого нет вокруг, Нил достал из кармана шпильку и парой ловких движений вскрыл дверь. Огонек маленькой надежды все еще теплился  его душе. Что отец здесь и ему просто нужна помощь. Хотя когда он был здесь, дверь всегда была открыта. Может, закрылся, что бы спокойно варить свои зелья или еще что-то. Нил старался успокаивать себя, как мог.
- Пап! Папа! Ты здесь?!
Нил постепенно обошел весь зал, осматривая каждый уголок. Вдруг отец упал и просто ударился головой и ему срочно нужна медицинская помощь. А телефон разбился. Но в зале все было спокойно, хотя немного и пыльно. Нил пошел дальше, туда где он еще не бывал. Вот прялка отца, стоит явно не тронутая, на столе нет ингредиентов, а значит отец ничего не варил, но куда он мог деться в таком случае, тем более стать совершенно не доступным. Может на втором этаже, просто не слышит. Хотя, темный должен был почуять, что в его владения кто-то вторгся.
- Папа!
Нил не терял надежды, что отец отзовется. Он поднимался по ступенькам на верх. Но перед ним открылась комната с рабочим столом, кушеткой и шкафами с книгами. На столе стояла чашка, явно отец тут пил чай когда-то. Хотя такой педант, как его папа, вряд ли бы оставил на столе грязную чашку. Думать, для чего он еще ее мог использовать Нилу совершенно не хотелось. Бей прошел по периметру всей комнаты, заглянул в каждый уголок, хотя прекрасно понимал, что это уже идиотизм. Но беспокойство все сильнее захватывало его. Подойдя к окну, Нил оглядел улицу. Кажется, влетая в лавку, он забыл закрыть за собой дверь. Надо было успокоиться, собраться и думать, что делать дальше. Возможно, ему понадобиться помощь Эммы. Нил присел на краешек стола и уставился не мигающим взглядом в окно. Надо было понять, как действовать и где искать отца, пока с ним не случилась беда и если уже случилось, то как его спасать. Вот только к сожалению он ни нашел никакого намеку на то, что могло произойти.

+3

3

Голд шёл к своей лавке со шкатулкой в руке. Мысли его были обрывисты и хаотичны, они крутились то вокруг Реджины и тайны, которую он, не желая, открыл ей, то вокруг сына, который, как надеялся Голд, ещё не хватился отца. Вступать в объяснения по поводу своего исчезновения и шкатулки Слепой ведьмы Голду совершенно не хотелось. Он помнил, как Реджина спросила, что скажет Бей об этой расправе. Предугадать его реакцию Голд был не в состоянии, а представить, что это сделает их отношения более напряжёнными, ему позволяли паранойя и богатое воображение. На самом деле, Голд хотел одного – отдохнуть после всего, что ему пришлось пережить: моральная встряска и физические ранения, болезненное перетряхивание его секретов, чего только он ни испытал по вине проклятой ведьмы! Она заслужила гораздо худшей кары, и Голд не собирался терпеть, чтобы его отчитывали за решение заточить её в шкатулке, пусть даже отчитывать станет Бей. И тем более, ничьи просьбы или требования не вынудят его, Голда, выпустить ведьму и простить её. Впрочем, он полагал, что последнего от Тёмного не потребует никто.
Занятый своими размышлениями, Голд не сразу заметил, что дверь лавки приоткрыта, а теперь остановился, как вкопанный. Он же запирал её. Кто вломился внутрь и с какой целью? Со своим неоднозначным и богатым прошлым Голд каждую минуту мог бы ожидать каких-нибудь рехнувшихся мстителей, поэтому вошёл он, готовый вмиг отбросить не столь нужную ему трость и зажечь в ладони огненный шар.
В лавке Голд быстро огляделся, всё ещё готовый к нежданному нападению, однако не было похоже, что здесь побывал чужак. Ни запаха чьей-то магии, ни ощущения чужого присутствия. Голд поставил шкатулку на витрину и одним взмахом руки отдёрнул ширму, отделявшую подсобное помещение от остального пространства лавки. Тут же выдохнул с облегчением:
- Бей!
Румпельштильцхен был рад видеть, что это сын, а не безвестные злоумышленники, но вслед за тем пришла мысль – а вот теперь придётся объясняться, где он был, что случилось и почему не отвечал на звонки – ибо, скорее всего, Бей звонил, звонил отцу и не дождался ответа.
- Значит, это ты открыл лавку, - озвучил Голд вслух очевидное. Попытался улыбнуться. – Всё в порядке, сынок. Я… вынужден был отлучиться.
Отлучиться на несколько часов, чтобы попытаться спасти ненавидимую всем городом Злую Королеву, но вместо этого попасть вместе с ней в ловушку и выбраться лишь ценой искренности и раскрытия своей слабости.
- Тебе не стоило тревожиться, - успокаивающе прибавил Голд, - ты же знаешь, что ничего со мной не случится.
И тем не менее, Бей тревожился. Совсем как в тот момент, когда схватил отца за руку, испугавшись, что тот упадёт, в то время как Тёмный никак не мог оступиться и рухнуть лицом вниз на асфальт, словно обыкновенный хромой калека. Карие глаза Румпельштильцхена потеплели, но он тут же вспомнил о шкатулке. Её надо было поскорее спрятать в надёжном тайнике.

+4

4

Осмотр всей лавки так и не дал никакой зацепки, куда мог деться его отец. Нилу это совершенно не нравилось. Он еще пару раз попробовал до него дозвониться. Если его нет здесь, значит точно что-нибудь случилось. И Нил, как никто другой, знал насколько  хорошо Темный умеет прятать свои секреты. Если бы он нашел палку или трость отца, он бы попробовал открыть их, но под рукой ничего не было. В памяти Нила еще жило воспоминание о семейной магии, их личный, маленький секрет. Да, будучи ребенком Бей был не только против магии, но и все же запомнил то, чему учил его отец. На острове, оставшись в одиночестве он раз за разом прокручивал эти воспоминания в голове, вот все надежно и сохранилось до сих пор. Но, к сожалению без подручных средств он понятия не имел как вскрыть тайники отца. Ловкий мошенник, он мог открыть любой замок, но папа умел прятать то, что хотел. Сейчас это играло против него. Если отец в беде, то нет времени рассусоливать и тратить его на поиски отгадок, надо было действовать быстрее. Вот только как и куда идти Нил не знал. И почему-то ему казалось, что все это связано с некой Реджиной, мэром того города и за одно приемной матерью его сына. Шестое чувство подсказывало, что отец в реальной беде и от этого нервы сплетались в клубок. Нил с ненавистью смотрел на стену, будто от этого на ней проявиться секретный ящик в котором будут ответы на все его вопросы. Увы, ящик так и не проявился. Конечно, можно было попробовать пустить себе кровушку, может она что-нибудь да и открыла, но Нил не спешил этого делать. Он старался успокоить себя, представить, что с отцом все хорошо, может он просто на свидании. Нил ведь не знал, чем жил его отец все эти годы. Может у него давно есть любимая женщина, с которой он проводит свободное время. Не может же за столько лет, его отец занимать только прялкой и поисками его. Хотя, в случае с папой, для Бея были все возможное варианты хороши. Вот только от этого легче не становилось. И если он просто на свидании, то ответить мог бы или прислать смс, но в ответ была только тишина, и это напрягало слишком сильно. Бей и не помнил, боялся ли так когда-нибудь за своего отца. Скорее нет, чем да. Вот только сейчас он снова его обрел, спустя столько времени, что потерять его было бы не выносимым. Нил уже давно не был тем добрым и всепрощающим мальчиком, которого помнил его отец. Он вырос во взрослого и опасного хищника, и если с его отцом что-то случиться, он мог отомстить за него. В конце концов, семью не выбирают, а отец и сын единственные для него родные люди. И если своего сына он знал слишком мало, то отца он знал слишком хорошо. Даже спустя годы, он угадывал его эмоции и читал в глазах то, что тот не мог произнести вслух. Отец пытался доказать ему что изменился, вот только Нил разучился верить людям и в том числе ему. Та история, она ведь была так давно, но саднила в груди все это время. Он и сам бы хотел просто простить отца, как это делал в детстве. Без условий, без обмана, просто поверить, но его наивность ушла вместе с разжатой рукой отца. Увы, папа сам постарался, что бы Бей стал таким, каким стал. Да, и после Нетладнии слишком трудно оставаться наивным ребенком и верить в добрые сказки. Особенно когда ты сам из сказочного мира. Ведь там, на подкорке сознания, Нил знал лишь одно, что единственная сделка которую разорвал его отец это сделка с ним. Вот только та обида, та горечь что еще оставались в его душе постепенно уходила. Он хотел узнать своего отца снова, дать ему второй шанс и убедиться, что тот его не обманывает. Что он действительно исправился и стал другим. И видимо кто-то решил помешать их планам. Нет, надо было держать себя в руках. Пока нет доказательств того, что с отцом что-то случилось. Может он и правда зря нагнетает обстановку и все  действительно хорошо, а он уже переполошился. Если бы не этот стол, он бы сегодня вряд ли позвонил отцу, но видимо судьба распорядилась именно так. И самое противное, что Нил не знал чем он мог помочь, от этого становилось больнее. Он мог только ждать и смотреть на часы, где секундная стрелка двигалась так медленно, что он просто сходил с ума. Эти медленные секунды складывались в томительные минуты, напряжение только больше росло. Нил даже старался дышать через раз, что бы не пропустить звук шагов. Тяжелую поступь отца, опирающегося на свою трость.
- Папа, где же ты?
Нил с силой ударил по столу, словно он был виноват во всем, произошедшем. Но увы, он только саднил руку, но это не принесло ему успокоения. Время тянулось словно резиновое. Нил прислушивался к каждому шороху. Он надеялся, что не найдется таких идиотов, кто решит вломиться в лавку Темного, пока хозяина тут нет. Но на всякий случай был на чеку. Если с отцом и правда что-то случилось, это первое место куда пойдут его враги. Дом вряд ли кого-то интересует. И в этом Нил не сомневался, именно здесь была сосредоточена вся жизнь его отца, значит, и самое ценное для него тоже было здесь. Что поразило Бея, так это то, что папа держал в верхнем ящике стола клочок бумаги с какими-то каракулями. Видимо какое-то супер тайное и страшное заклинание, только почему оно было на веду, такие вещи стоит прятать подальше. Обойдя еще раз кабинет отца, Нил наконец-то услышал шаги и затаил дыхание. Ему казалось, что его наручные часы тикают слишком громко, а сердце бешено стучит, точно собираясь выпрыгнуть из груди.  Одно мгновение, другое, третье. Все происходило для Нила словно в замедленной съемки. Еще несколько шагов и Нил поднимает взгляд, что бы наткнуться на взгляд отца.
- Папа!
Нил быстро подошел к нему и обнял. Крепко, практически до хруста костей. Напряжение постепенно отступало. Даже дышать стало как-то легче. Нил выпустил отца из объятий и выдохнул. Значит с ним все хорошо и напрасно он так волновался. Вот только, слишком уставший был его отец на вид и это было слишком подозрительно. 
- У тебя не самый крепкий замок на двери.
Нил пожал плечами и отошел на пару шагов, но так и не отвел взгляда от отца. Стараясь заметить хоть намек на то, где был отец и что он делал. Может кто-то и мог предположить, что с ним все в полном порядке, но Нил точно знал, что-то произошло и он не будет самим собой, если не узнает что именно.
- Где ты был? Я обзвонился тебе. Что случилось?
Он сложил руки на груди, явно давая понять отцу, что тот не сможет увильнуть от ответа. Пусть играет в свои игры с простачками из Сторибрука, с ним его обманы не пройдут. Нил научился раскусывать их еще когда был ребенком, и этот навык ему пригодился по жизни. Если он мог раскусить самого Темного, то что уж говорить об обычных смертных. Бей не отводил своего взгляда от отца.
- Пап, я переживал и пошел искать тебя, когда не смог дозвониться. Где бы пропадал столько времени и в конце концов, что это за шкатулка?
Нил внимательно изучал предмет, который держал в руках отец, слегка наклонив голову. И эта шкатулка совершенно не внушала ему никакого доверия. Что-то было в ней неуловимо подозрительное или же все было именно в его отце и в проблеме доверия конкретно к нему.
- Я хочу услышать правду.
Бей снова присел на краешек стола, так и не распутав руки. Он практически сверлил взглядом отца, ожидая ответов на свои вопросы.

+3

5

Голд не торопился с ответами. Он медлил в нерешительности, понимая, что на самом деле лучше сказать правду. Ведь он это обещал сыну – не словами, не вслух, но всем своим видом демонстрировал, что изменился. Но насколько изменился и готов ли идти на откровенность, после которой готовность обнять сменится… подозрениями и злостью? Мол, ты опять принялся за старое. Голд покачал головой – нет, он не хотел повторения старого. Соблазн придумать правдоподобную историю был велик – как бы ни тешил себя сын мыслью, что наизусть знает отца, это «наизусть» было много-много лет тому назад. Теперешний Голд умел мешать правду с ложью так вдохновенно, что верил самому себе. А нужно ли ему это? Сейчас, после того, как появился шанс на счастливый конец, после того, как уверял Реджину, что и для неё он может быть?
Реджина. Голд отлично помнил, что он ей пообещал – именно словами, а не взглядом или неопределёнными кивками. И ради спокойствия не только своего, но Бея, Реджины, да и всей героической семейки Голд должен был сдержать слово. Забавно, что именно ему досталась эта роль – поддержать некое равновесие в Сторибруке, не дать всему скатиться в хаос. Он же был Тёмным, пусть и со своими правилами. Мир без магии и вправду во многом отличался от того, в котором Румпельштильцхен вырос, привыкнув считать, что у злодеев не может быть «долго и счастливо».
- Шкатулка, сынок – это ловушка, в которую одна ведьма попыталась поймать твоего отца, - Голд как мог небрежно махнул рукой в направлении магического артефакта. – Тебе её лучше не трогать. Она опасна.
Встретив взгляд Бея, не оставлявший никаких лазеек, Румпельштильцхен едва заметно улыбнулся, стараясь скрыть возникшее напряжение:
- Насчёт ведьмы не беспокойся. Я не убил её… я всего лишь её заточил, чтобы она никому не могла угрожать, - он кивнул на шкатулку. – Боюсь, давать ей второй шанс будет нецелесообразно. Навредить она мне не успела, так что для беспокойства нет места, - Голд виновато посмотрел на сына, а затем, пересилив себя, заговорил снова:
- И вот что, Бей… У меня есть к тебе разговор.
Голд не желал слышать уговоров «выпусти ведьму и сдай в полицию» или ещё что-то в этом роде, но был практически уверен, что выслушать таковое ему предстоит. Ведь Бей раньше мыслил категориями тех самых сторибрукских героев – принцев и принцесс, гномов и фей, простых воинов и воительниц – всех, кто не доверял Тёмному, не считал, что он имеет право на собственное правосудие.
Где-то они были правы.
А где-то…
- Разговор касается Генри и его… приёмной матери, - уточнил Голд, прежде чем приступать к делу, и, снова взяв шкатулку в руки, подошёл с ней к шкафчику, где хранил ценные вещи, запертые на магический «ключ». Один щелчок пальцами – и шкафчик открылся. Пряча шкатулку, Голд стоял спиной к сыну и успешно мог спрятать эмоции, которые в противном случае отразились бы на его лице.

+4

6

Отец медлил с ответом, и это совершенно не нравилось ему. Если молчит, значит есть что скрывать и от этого становилось не приятно. Какой-то липкий страх проникал в самую душу. Но, в то же время Нил прекрасно понимал, что отец все еще видел в нем Бея, того не испорченного ребенка, который мыслил как герои, для которого всегда был второй шанс и на существование имеет право только добро. И почему-то папа упускал из виду, что он вырос не добрым малым, что ему самому приходилось сражаться за свою собственную жизнь. Это тогда он был наивным, потому что отец ему это позволял. Просто потому, что папа был рядом и оберегал его от всего зла в этом мире, нравилось тогда это Бею или нет. Но, отпустив его руку, он сам толкнул его навстречу битве. И эта битва была не из легких. Две сотни лет выживать в лесах Нетландии, сражаться с потерянными мальчишками за право оставаться живым и за право жить так как он хочет. Оказаться в другом мире, где что бы выжить приходилось воровать. Это все слишком сильно изменило его. Нил уже давно не был тем наивным Беем каким мог оставаться рядом со своим отцом и под его защитой. Большой мир предстал перед ним в своей красе, со всеми пороками и недостатками. И что бы выжить ему просто приходилось делать то, что он не сделал бы в прошлой жизни. Нил мог понять что отец боялся его реакции, что он все еще верил или хотел верить, что его сын не изменился. Да, для него остались принципы, но все что он когда-то говорил, все это давно утратило для него какой-то смысл. Он уже не подросток, с юношеским максимализмом. Н взрослый мужик, который пережил в своей жизни предательство самого близкого человека, который вгрызался в жизнь, цеплялся за соломинки что бы выплыть в минуты отчаяния. Когда ты еще по сути ребенок и с тобой не хотят дружить, слишком трудно отделить зерна от плевел. Но, стоит увидеть изнанку этого мира, как приходиться расти слишком быстро. Нил повзрослел в особых условиях, ему пришлось отринуть свои идеалы детства, просто что бы выжить и за эти годы он слишком многое понял. Он не одобрял многое из того, что раньше делал его отец и сейчас, но он понимал его, его мотивы. И этот пресловутый второй шанс, такая глупость. Люди не меняются если сами этого не хотят. Да и не каждый заслуживает второго шанса. Нил видел этот мир с его худшей стороны. Отец даже не догадывался с кем мог общаться его сын, через что пройти в этом мире. И Нил никогда ему об этом не расскажет, просто потому что это его расстроит. А, расстраивать отца ему совершенно не хотелось. Генри и отец имели для Нила значение. Даже Эмма была не особенно ему близка теперь. Когда-то Нил оставил ее, даже подставил поступив подло, но это пошло ей на пользу, она смогла изменить свою жизнь и он был за нее рад. Теперь у него был шанс изменить свою жизнь, вот только оставалось самая малость, научиться им с отцом понимать друг друга, но это будет не возможно, если папа так и будет продолжать видеть в нем Бея. Но, вряд ли они смогут так быстро этому научиться. Все же их теперь разделяла пропасть из недоверия и времени. Пока отец жил свое жизнью, Нил выживал и дрался за свою жизнь. Он научился многому, от чего отец когда-то старался держать его подальше. Папа так не хотел что бы он попал на войну, но в итоге своим же поступком обрек его на гораздо худшее. Компания Питера Пена и его мальчишек была действительно хуже. В этом мире все относительно и Нил это понимал. В сказочном мире есть одно правило, добро всегда побеждает зло, но здесь все было совершенно иначе. В этом мире добро и зло сменяли друг друга, они прикрывались ложью и фальшью и вели свою борьбу за господство над людьми. В этом мире все было сложнее, но именно в мире без сказок и магии люди могли верить в счастливый конец, какими бы они ни были. Даже спустя столько лет, Нил видел в глазах горожан, что они опасаются его отца, и это было так низко. Люди слишком быстро забыли, как сами клеймили его трусом, как сами практически толкнули его на этот путь. Они забыли, а Нил все прекрасно помнил. Это воспоминания практически выжжены в его сознании. Слишком часто он думал обо всем, оставаясь в своей холодной каменной пещере. Для Нила уже давно оставалось одно неизменное правило, не врать самому себе, быть для себя достойным, а мнение посторонних его не волновало. Они всегда будут чем-то недовольно и подстраиваться под всех это терять себя. А, себя ему уже пришлось переделать и делать этого снова он не собирался. Теперь он такой, какой он есть и другим он уже не станет никогда.
- Мне абсолютно наплевать, что ты сделал с ведьмой. Я не спрашивал убил ты ее или нет. Меня волнует только не пострадал ли ты. И почему она вообще охотилась на тебя.
Это было истинной правдой. Нилу было абсолютно наплевать что произошло с той ведьмой. Отец когда-то был первым кто показал ему смерть, а после Нил уже сам убивал и это перестало его волновать. Когда-то ему было бы жалко старую ведьму, но не сейчас. Каждый получает лишь то, что заслуживает. Если хочешь отомстить продумай каждый пункт, что бы твой план не провалился и ты всегда должен быть на шаг впереди своего противника, иначе все это обернется провалом. Видимо, так все и произошло, раз ведьма теперь сидела в этом шкатулке. Но было видно, что отца волнует что-то еще, но он не спешил раскрывать ему своих карт.
- Успокойся, я не собираюсь просить тебя дать ей второй шанс. Ты был в своем праве.
Он просто пожал плечами и снова присел на краешек стола отца, рассматривая его прялку которая стояла неподалеку. Старая, древняя но такая родная. Он слышал ее звук будто наяву и это успокаивало как когда-то в детстве. Когда папа прял и рассказывал ему сказки, что бы Бей быстрее заснул. Как же давно это было. Целую вечность назад. Вроде в воспоминаниях он еще совсем мальчишка, который прижимается в страхе перед неизвестностью к своему отцу, а теперь он уже взрослый мужик с грузом прошлого за плечами. Не самого радужного прошлого.
- И о чем ты хочешь со мной поговорить?
Ему совершенно не нравилось поведение отца. Его нервозность, то что он отворачивался что бы спрятать эмоции. Это все подсказывало, что разговор Бею совершенно не понравиться. Нил напрягся, следя внимательно за отцом. Видимо магия в этом посещении была сложнее чем то, что папа когда-то ему показывал, иначе он смог бы найти тайник отца. Ну, что ж теперь он будет знать где искать в следующий раз, хотя Нил надеялся, что следующего раза не будет.
- Причем тут Генри и Злая Королева? Насколько я помню, я им жить не мешаю, особенно королеве. Я с ней даже не пересекаюсь.
Впрочем, кто знает как повернется дальше жизнь. Нил уже давно перестал что-то загадывать и просто жил, решая проблемы по мере их поступления. То что отец завел этот разговор говорило только об одном, он что-то решил для себя и теперь постарается уговорить его. Но, ему совершенно не нравилось что отец отворачивается, его нервозность не придавала никакой уверенности в разговоре.
- Пап, посмотри на меня и скажи прямо, что ты хочешь? Или чего такого хочет твоя Королева от меня?

+3

7

Голд успел свыкнуться с тем, что его сын вырос, и узнать в нём прежнего Бея мог только он сам. Свыкнуться и смириться, так выглядело со стороны для любого человека, но на деле всё было не так просто. В глубине души Румпельштильцхен продолжал видеть в этом взрослом человеке своего наивного подростка-сына с его чётким делением мира на чёрное и белое. У них нашлось бы немало общего с Белль, когда-то считал Румпельштильцхен. Но Белль, как и былые представления о сыне, канула в прошлое, Голд даже не встречал её на улице и склонен был думать, что успешно похоронил неудачную попытку тьмы сойтись со светом. С Беем – точнее, с тем образом, который носил в памяти Румпельштильцхен – оказалось сложнее.
Поэтому слова, что на ведьму Бею наплевать, как и на то, что с ней сделали, прозвучали неожиданно для Голда. Он даже растерялся на пару мгновений, но ответил, уже собравшись с духом, как можно более примирительным тоном:
- Я же говорил тебе, что я изменился. Ради того, чтобы у нас был шанс на счастливый конец, стоило оставить ведьму в живых.
Вопрос в том, не было ли милосерднее убить её, но Голд лишь мысленно пожал плечами. Они с Реджиной чуть не набросились друг на друга, но Слепой ведьме не с кем было сражаться в мире ловушек. Скорее всего, она надолго застрянет перед зеркалом желаний. Если не навсегда. В этом случае она умрёт счастливой, верно? По лицу Голда пробежала едва заметная усмешка.
- У нас с ведьмой были кое-какие… разногласия. Она, знаешь ли, была людоедкой в Зачарованном Лесу. У неё имелся пряничный домик, куда она заманивала детей. Не уверен, что ты хочешь слышать подробности, - Голд вспомнил историю Гензеля и Гретель, которых Реджина разлучила с отцом и отправила в этот самый домик, чтобы их руками расквитаться с ведьмой. Вот уж чего наверняка не стоит рассказывать Бею.
Все мысли неуклонно вели к Реджине и данному ей слову. Голд спрятал шкатулку, закрыл шкафчик и запечатал его волшебством. Раньше он был так неосторожен, а скорее, привык к тому, что это мир без магии, что запирал дверцу на обыкновенный ключ, но ведь любой замок взломать не составит труда. Мало ли что стрясётся в Сторибруке. В жизни Румпельштильцхена бывали случаи, когда он страдал от своей самонадеянности, а Голд не желал повторять этих ошибок.
Наконец, он повернулся к сыну, как тот и хотел, и посмотрел на него.
- Реджина беспокоится, что у неё заберут Генри, запретят приближаться к нему и… Ты понимаешь, сынок, - Голд не знал, захотят ли Эмма и Нил снова сойтись, но если это случится в атмосфере враждебности по отношению к Реджине, Генри будет жить с ними и вряд ли вернётся к приёмной матери, а то и вовсе перестанет с ней видеться. – Реджина растила его все эти годы, она любит Генри, как родного, и на моей памяти никогда бы не причинила ему зла. Она… пытается стать лучше, и ей важно, чтобы Генри её поддержал.
Этот разговор оказался труднее, чем Голд думал. Он останавливался после каждой фразы, ему приходилось подбирать слова. Бей должен понять, что Генри так же необходим бывшей Злой Королеве, как он сам необходим своему отцу.
- Реджина попросила меня позаботиться об этом, - Голд криво улыбнулся. Нет, роль миротворца шла ему плохо. Всё равно что Румпельштильцхен взялся бы раздавать шоколад в Зачарованном Лесу. – Ради мира во всей… нашей семье. Благодаря Генри мы все связаны друг с другом в той или иной степени, - Голд почувствовал себя увереннее, упирая на то, что это ради Генри, а не потому, что он старается ради Реджины. И всё-таки Бей смотрел испытующе, как если бы историю сложных взаимоотношений Румпельштильцхена с ученицей можно было прочитать в его глазах. Нет. Но догадаться кое о чём Бей мог. Голд опёрся обеими руками на трость, чувствуя очевидную неловкость. «Твоя королева». После этих слов казалось невозможным вести себя как ни в чём не бывало.

+4

8

Бей слишком сильно любил своего отца. Догадывался ли Румпель об этом или нет, он не знал. Но, Нил все еще был слишком сильно к нему привязанным. Между ними была пропасть прошлого, которую они медленно преодолевали. Все, что с ним происходило за это время, вся злость и обида на отца, так и не смогла убить его привязанность. Нил привык к тому, что судьба играет с ним в ее страшные и жестокие игры. Но, где-то там, на подкорке, где-то в глубине души, за слоем обид и отчаяния все еще сидело понимание, что его отец будет рядом. Да, в нем не осталось той подрастковой наивности. Жизнь выбила всю эту дурь из потерянного мальчишки.   Ему приходилось выживать в разных ситуациях и то закалило его характер. Но, теперь он видел мир не только черным и белым. Для него появилось слишком много оттенков. Он научился понимать поступки людей, потому что сам был не идеальным. Тогда он был просто мальчишкой, с которым никто не дружил из-за того, кем был его отец. Постарался бы он изменить это вновь? Скорее всего не так радикально. Нил хлебнул, из-за своего решения, не мало бед. Ему было слишком трудно справляться со всем одному. Но, в тоге он справился. Он выжил в этом мире и стал тем, кем стал. Другим ему уже не быть. И в какой-то степени он понимал и принимал право отца на месть. Ему все еще не нравились сделки, но если они не несли за собой смерти невинных, то теперь это было ему по большому счету безразлично. Просто он научился отдавать отчет в том, что люди сами идут к Румпелю и предлагают ему все. Не со всем он был согласен, но со многим. А, главное, он видел, что отец меняется, что он уже не тот Темный каким был когда-то. Все это для Нила было очевидно. Он видел в глазах отца беспокойство, он видел, что тот хочет показать, что уже не тот, что прежде. Для него не было тайной, что папа снова хочет заслужить его доверие. И Нил ему был благодарен за это. Потому что, это успокаивало, давало какую-то уверенность, что они еще будут семьей. И в этом ключе его мало интересовала и Эмма и Реджина. Только его отец и сын. Он здесь только ради эти двух человек, самых родных в его жизни. Он может и не самый лучший папа, ведь он столько всего пропустил у Генри, что ему приходилось наверстывать упущенное. Но Генри так был похож на него маленького. Такой же чистый, верный добру и не испорченный. Даже было странно, как таким его смогла вырастить Злая Королева. И нет, то что Генри приемный сын Реджины его не особо волновало. Как впрочем и не особо радовало. Он просто принимал это как данность. Он сам виноват, что был таким идиотом. Но, он не знал, что Эмма родила, если бы знал, он бы изменил все. Ради своего сына он бы пошел на много и постарался бы обеспечить ему действительно хорошую жизнь. Но, судьба решила посмеяться над ним еще раз и преподнесла ему вот такой вот подарочек.
- Пап, не надо ради меня быть тем, кем ты не являешься. Я уже большой мальчик и все прекрасно понимаю. Я просто не хочу смертей невинных, но в данном случае, она заслуживает если не смерти, то такого заточения точно.
Нет, Нил не стал окончательно темным, но и пафосные идеалы света были не для него. Он просто не понимал, этих бесконечных вторых шансов. Когда раз за разом наступают на одни и те же грабли. О, чем можно здесь вести речь, если эта ведь поедала детей. И ей не было за это ничего. Если бы не месть, если бы отец не справился, было страшно подумать об этом. Но, Нил прекрасно знал, что об этом лучше никому не рассказывать. Да и не было у него особого общения с другим в этом городе. Только отец, Эмма, Генри и рабочие, которые сейчас во всю перестраивали дом отца. Да  и Нил разучился доверять первому встречному. В конце концов, новые знакомства никогда не приносили ему ничего хорошего. Когда-то Август сделал все, что он отстал от Эммы, и вместе с этим, Нил потерял слишком многое. Он упустил время, а время бесценно. Он понял это за две сотни лет на острове, среди мальчишек. Когда твои  друзья только русалки, это слишком сложно. Ему приходилось учиться быть самостоятельным в ужасных условия и единственное, чего он хотел, так это то, что бы его сын никогда не повторил его судьбу и ради него он был готов на многое. Да и ради отца тоже. Просто потому что, сокращение пропасти между ними можно было даже ощущать. Сейчас он был просто рад, что с отцом все в полном порядке. Он жив и здоров, а эта полоумная ведьма заслужила свою шкатулку-тюрьму.
- Никто не собирается забирать у нее Генри. Сын ее любит, и это его решение. Но…знаешь, не хотелось бы, что она играла его жизнью.
Он не был близко знаком с Реджиной, но интуитивно не доверял ей. Нет, он не собирался забирать у нее сына, тем более Генри сам этого не особо-то хотел. Он знал, что мальчишка привязан к приемной маме и ломать это, было  бы жестоко и больно, как для его сына, так и для злой королевы. Вот только ему хотелось быть уверенным, что Генри никогда не станет разменной монетой. Что она не будет впутывать ребенка в свои же противостояния. Нил и сам прекрасно знал, что такое потерять самого близкого и родного человека. Что значит расцепить руки и унестись в водовороте и он не желал этого сыну.
- Ну, о поддержки ей надо говорить с самим Генри, а не тебе со мной. Парнишка уже достаточно взрослый, что бы самостоятельно принимать решения. Я не собираюсь отбирать Генри у его приемной мамы.
И это было чистой правдой. Он не прекратит узнавать своего сына, он постарается стать для Генри самым лучшим отцом, но в то же время, он позволяет парнишке делать свой выбор. И он видит ту любовь к Реджине в глазах, своего ребенка. Нил не падонок, что бы сотворить подобное. ТО, что он сам не доверяет госпоже Мэру, это не значит, что его сын не заслуживает настоящей, любящей семьи.
- Значит Реджина попросила…
Нил фыркнул и хитро посмотрел на отца. Что-то во всей этой ситуации было не так. Странно, что отец вообще стал за кого-то просить. Тем более просить Нила за темную. Можно было бы предположить, что это волнение за внука или за него самого, потому что в прямом противостоянии против Реджи, он вряд ли выстоит, но и червячок сомнения, тоже грыз его изнутри.
- Пап, а скажи…Это ты так беспокоишься за меня или Генри? А может за злую королеву? У тебя с ней что-то было?
Не упрек, просто праздное любопытство, что же заставило его отца так явно проявлять свою симпатию и к кому конкретному.

+3

9

- Никто не собирается забирать у нее Генри. Сын ее любит, и это его решение. Но… знаешь, не хотелось бы, чтобы она играла его жизнью.
Голд покачал головой, отметая подобное предположение. Он знал Реджину слишком долго, и она могла изумить его только в хорошем смысле этого слова, как случилось не так давно у колодца.
- Вряд ли Реджина станет впутывать Генри во что-либо опасное. Он – единственный свет в её жизни. Ты знаешь, Бей, как много дети значат для своих родителей, - это была не просто банальная истина – улыбка и взгляд Голда, обращённые к сыну, недвусмысленно намекали на параллель между их отношениями и отношениями Реджины с сыном, пусть ей он был не родным. Тёмный ты или светлый, любовь – это и вправду самая могущественная магия на свете, Румпельштильцхен успел убедиться в этом неоднократно.
Только он хотел с облегчением выдохнуть – слово сдержал, неудобный разговор выдержал, – как Бей решил развить тему. Неудивительно, что лёгкая нервозность отца от него не ускользнула.
- И ты, и Генри… Ваша безопасность, - пробормотал Голд, с досадой обнаруживая, что ему не удаётся скрыть своё смущение. Лишь потому, что это был Бей. И он смотрел совсем как в старые добрые времена – уверенный, что папа ему не станет врать.
- Реджина – моя ученица. Лучшая, - зачем-то уточнил Голд, с огромным интересом изучая золотую рукоять своей трости, словно не видел её каждый день на протяжении двадцати девяти лет. – Мы с ней оба были в ловушке Слепой ведьмы, - это не являлось ответом на вопрос «между вами что-то было?», но раз уж Бей так спокойно отнёсся ко всей истории, то можно и оставшуюся её часть рассказать. – Нам удалось выбраться, вероятно, именно потому, что нас было двое. Ведьма не осмелилась бы напасть на Тёмного, она метила в Реджину, а я оказался рядом, - Голд изобразил скромную улыбку героя, который хотел выручить свою лучшую ученицу из беды. О, да, ведь это именно то, чем занимается Тёмный. Выручает своих учениц, блистает отвагой. Голд едва не расхохотался вслух. Зачем Бею ещё что-то спрашивать, если по лицу своего папы он мог безошибочно угадать ответ?
- Бей, ты один способен выудить из меня всё, что тебе заблагорассудится, - ему оставалось только смириться со своей неловкостью, ощутив себя в такие минуты Румпелем-прядильщиком, и жестом показать, что сдаётся, едва не уронив трость.
Так оно и было. От самой Реджины Румпельштильцхен успешно скрывал свои чувства на протяжении многих лет, боролся с ними и прятал то за глумливой маской эксцентричного Тёмного, то за ледяной любезностью мистера Голда. Но дело было не только в личности Бея, пожалуй – откровенность, которую Голд был буквально вынужден проявить в ловушке Слепой ведьмы, изменила многое, заставила старые маски окончательно исчезнуть. Голд теперь был открыт не только для Бея, но и для Реджины в том, что касалось его отношения к ней. Он мог отрицать сколько угодно – отныне она бы ему не поверила. Но он и не хотел ничего отрицать – ему почудилось, что взаимные приключения внутри шкатулки протянули между ним и Реджиной тонкие, но явные ниточки, и если это не доверие, так что-то близкое к нему. Доверять ему она ещё должна была научиться... Странно – когда-то Румпельштильцхен старался как можно больнее показать Реджине, что доверять она ему не должна, что он непредсказуем и увёртлив, что в нём нет ни капли хорошего. Нынче же он шаг за шагом пытался убедить её в другом.

+4

10

Неужели отец, говоря о детях и родителях, намекал на себя, на маму.  Нет, он знал, что папа его любит, и любит на столько, что был готов посадить его в золотую клетку, лишив его друзей, интересов, всего, что могло ранить или причинить несчастье. По сути отец лишил его возможности ошибаться и расти, быть собой. И Бей любил своего отца, он не хотел его ранить, но и жить, как они жили тоже не мог. Бунтарский подростковый дух искал выхода, но в то же время, Нил не хотел обижать отца и искал выход который подойдет обоим. И когда заветный боб уже был у него, там у воронки, отец разжал свою руку, обрекая подростка, своего сына на скитания в незнакомом ему мире. Все, что случилось дальше, еще долго снилось в кошмарах. Нил никогда и никому не рассказывал, что ему пришлось пережить и вряд ли расскажет даже отцу, все подробности его пребывания в Нетландии, но это было кромешным адом. Нил возненавидел магию еще больше, он призирал всех магов, таил обиду на отца, на то что он выбрал кинжал, а не его. И Питер Пен лишь добавлял к его ненависти, свои краски. Да и Крюк, который открыл ему правду был слишком убедителен. Он до последнего не хотел верить, потом его накрыло истерикой. Он бился в каменной пещере в приступе истерии, и никто не мог помочь и упокоить. Его отец убил его маму, которая бросила своего сына ради пирата. Это было слишком много для него. И только спустя время, отчаяние прошло и пришло смирение, за ним и понимание. Это было дико больно, ему приходилось ломать себя каждый день и воспитывать в себе новые качества, становиться таким каким он был сейчас. Нил Кэссиди, хоть и был похож на Бея, и даже с ним осталось что-то общее, но он умел убивать, он умел сражаться и его характер изменился полностью. Ему пришлось научиться всему, что бы выжить, что бы продлить свою жизнь. Он слишком многое пережил, что бы остаться тем, кем был когда-то. И вот он снова в этом мире, снова рядом со своим отцом, который хочет разглядеть в нем Бея, но большая часть от Бея умерла там, на том проклятом острове. Нил перекроил себя целиком, что бы выжить. Все это оставило слишком сильный след в его характере. И Нил научился быть один. С тех пор у него больше не было друзей и он не доверял никому, до встречи с Эммой. Она растопила ледяную корку, благодаря ей в Ниле всплыли качества прежнего Бея. Но окончательно тем подростком, каким был когда-то Нил не станет уже  никогда.
- С одной стороны я понимая, с другой, пап…Мама бросила меня убежав от тебя с пиратом. И именно ты убил ее. Но, у меня оставался ты, папа которого я любил и всего лишь хотел начать новую жизнь. Но начинать ее пришлось без тебя.
Перед глазами стоял зеленый свет портала, а в ушах звучал крик отца, который звал его по имени. Нил даже мотнул головой, отгоняя это не прошеное воспоминание. И сейчас он не обвинял отца, Нил говорил совершенно спокойно, лишь факты. Пусть они тяжелые, пусть с ними трудно, но это было. И это надо просто отпустить и принять как данность и жить дальше. И ему казалось, что у них действительно получается больше не вспоминать эту историю. Снова налаживать контакт, снова идти на встречу друг с другом. Да и сейчас, он вспомнил эту историю, не потому что хотел задеть отца или насолить ему, просто приводил пример того, как может быть. И пусть он сам не идеальный отец, пусть он слишком долго не знал о существовании своего сына, но в тоже время, если Генри понадобиться он никогда не отпустит его руку. А, вот в том, что на такое способна Реджина он не был уверен. Но  и не собирался рушить привычный Генри мир. Она растила его столько лет и парнишка действительно любил ее. Родителей не выбирают, пусть и приемных. Но, дети все равно к ним привязаны и рушить эту привязанность это значит ломать сына, а этого он своему ребенку не желал. Нил посмотрел на отца, на его поведение и улыбнулся.
- Пап, я знаю, что ты меня любил, но тогда ты посадил меня в золотую клетку и я остался один, выбитым из клеи и без друзей. Меня же все ненавидели за то, кто ты есть. И никто не хотел играть со мной. Но….я всегда знал, что дома у меня есть лучший друг и это мой отец.  Я не думаю, что Генри пойдет на пользу разлука с Реджиной, тем более насильная. Но, я надеюсь, что когда придет время, если оно придет, она не отпустит его руку.
Папа смущался, и это было даже очень мило. Нил не зря подозревал, что этот разговор затеян не просто так. Все же кто-то смог покорить сердце самого Темного. Как к этому относиться, Нил не знал, хотя был действительно рад за отца. Впрочем, еще было не понятно как далеко все это у них зашло или папа как подросток стесняется признаться любимой женщине в своих чувствах. Даже было интересно, а смог ли еще кто-то поставить Темного в неловкость. Позволить ему быть вот таким как сейчас. Нет, это не использует никогда на глазах у других. Все же у отца репутация безжалостного гада и надо ее поддерживать. Но, когда они наедине, это было прекрасно. Это значило, что папа ему доверяет. Сейчас он видел перед собой не просто Темного, он видел перед собой живого человека, того отца, каким он был до получения кинжала. И Нил не мог скрыть своей счастливой улыбки. Это было действительно превосходно. И сейчас он понял, что простил отца. Действительно простил его. Пусть еще оставались не состыковки, изъяны, но он его простил и смог перешагнуть эту пропасть, а самое главное отец ему в этом помог.
- Ты ведь любишь ее, она не просто твоя лучшая ученица.
И это была констатация факта. Нил был рад за отца, рад что кто-то смог покорить его темное сердце, пусть это даже злая королева. Он подошел к отцу и взял его за руку, крепко его сжав, положил вторую руку сверху и заглянул в его глаза. Кем бы ни были, какими бы не хотели казаться, но всех нас ждет этот краеугольный камень. Любил ли папа маму, Нил не знал. Мама уже давно перестала быть для него важным персонажем. Скорее он просто ее забыл, ведь она никогда не уделяла ему особого внимание. Мама, папу явно не любила и если Реджи ответит ему взаимностью, значит пусть так и будет. Он не будет этому препятствовать, единсвенное чего он не мог обещать, так это полного доверия Злой Королеве. Но с тем же успехом он доверял и родителям Эммы, то есть совершенно никак.
- Дерзай, пап. Пригласи ее в ресторанчик. Ей тоже было не легко пережить приключения в шкатулке и нужна поддержка. Обещаю, я не буду препятствовать твоим с ней отношениям.

+3

11

Голд слегка напрягся, услышав про новую жизнь, которую пришлось начинать без него. Пальцы его на трости сжались сильнее; он ничего не сказал, но знакомое чувство вины заставило его отвести глаза. Сейчас он ни за что не сумел бы объяснить, как так вышло, что он отпустил руку сына, насколько сильно страх затуманил ему разум. Всё, что помнил Голд – как тьма яростно пульсировала во всём его теле, а отчаянное нежелание прыгать в портал владело всем его существом… а потом эти слова. Обвинение в трусости. Бей никогда так не называл своего отца, даже узнав о его дезертирстве, и отчего-то Румпельштильцхен был убеждён – не услышит от сына ничего подобного во веки веков.
Услышал.

Было ни к чему опять ворошить былое; Бей говорил спокойно, как о свершившемся факте. Если ему тоже было больно вспоминать, то он ничем этого не показал. Голд в молчании снова посмотрел на Бея. Да. Он поступил не как отец, а как Тёмный, в ту проклятую ночь, но если страданиями и лютой болью можно искупить своё предательство – он сделал всё, что мог.
На самом деле, непростительным было другое – то, сколько судеб поломал Румпельштильцхен в своём стремлении найти сына. За его ошибку расплатились жители сказочных миров, которые и знать не знали об этой трагической истории. И Румпельштильцхен страшился, что именно этого Бей ему не простит.
Простил.
Чудеса существовали не только для героев.

Голд не знал, как поступила бы Реджина, окажись она на его месте у зелёного портала. Будь она Тёмной, ей пришлось бы не легче, чем ему – ведь тот, кто стал Тёмным, словно бы родился заново, сохранив в себе черты прежней личности, но обретя новую, подавляющую многое из того, что было раньше. Возможно, Реджина нашла бы силы прыгнуть следом за сыном – или удержать его. Возможно. Голд понимал одно – сам он не сумел, и осознание этого будет преследовать его до самой смерти.

Бей улыбался. Голд даже не сразу понял, почему он видит улыбку вместо ожидаемой настороженности и неодобрения. Ведь это была Злая Королева, пусть и становилось очевидным, что это он её обучил, наставил на неправильный путь и отчасти ответственен за её действия. Нет, Голд положительно растерялся.
- Ты ведь любишь ее, она не просто твоя лучшая ученица.
Голд ничего не ответил, но лицо его красноречиво свидетельствовало о том, что сын не ошибся, обозначая чувства отца именно таким словом. Да, и Голд с некоторых пор обрёл смелость признаться себе – он любил Реджину. И в глубине души – как ни крути – всё ещё тайно питал надежду на то, что из этой болезненной, так и не задушенной любви что-то выйдет.
Голд явственно ощутил, что вот-вот начнёт краснеть и заикаться, как юный прядильщик, пригласивший соседскую девушку Милу на деревенский танец.
- Ресторанчик? Ну что ты, Бей… Она… У нас сложные отношения. Были. Это… не так легко, - Голд смущённо улыбнулся, в красках представив себе реакцию Реджины на такое приглашение. Этот клубок влечения, злости, боли и страсти был настолько запутан, что Голд испытывал некую внутреннюю дрожь при одной мысли о том, чтобы потянуть его за нитку. Захочет ли Реджина отомстить ему за всё разом? Или сможет простить, хоть и не сразу? Во многом они были достойны друг друга и причинили друг другу равную боль. Но себя Голд винил с самого начала, а Реджина испробовала на нём лишь то, чему он сам её научил.
- Я... подумаю, - Голд не нашёл лучшего ответа. Конечно, он не станет долго и нудно рассказывать Бею про все перипетии отношений с бывшей ученицей. В той истории Румпельштильцхен сыграл отнюдь не добродетельную роль, так зачем же добавлять чёрных красок к своему образу?
Да и к её образу тоже. Хватит и сложившейся репутации.

+3

12

Ему все еще было больно вспоминать тот вечер, та боль что пришла с осознанием предательства отца все еще сидела где-то в глубине его сердца. Но, уже было гораздо легче. Будто здесь, рядом с отцом, Нил чувствовал, как эта боль уходит, как она исчезает без возвратно, помогая ему начать дышать полной грудью Будто все эти годы ему не хватало отца рядом. И это было действительно так. Будь он рядом, Нил не сделал бы многое из того, что сделал без него. Он бы не вгрызался в эту жизнь, не искал бы тех приключений что привели его не на ту дорожку. Маленький Бей возненавидел бы себя, если бы узнал кем он вырастит. Чистый и наивный ребенок, для которого отец был целым миром, никогда не мог подумать, что произойдет в его жизни. И что однажды ему придется есть из помоек, что ему придется убивать что бы выжить и красть. Все это было для того Бея чуждым, потому что у него был отец, за спиной которого он мог всегда спрятаться, если было страшно. И сейчас он начинал чувствовать что когда-то в очень далеком детстве. Он уже не ребенок и в мире осталось очень мало вещей, которые его могут напугать. Он больше не побежит будить отца, потому что страшная гроза бушует за окном и ему не возможно уснуть. Он больше не буде плакать посадив себе занозу. Но спустя столько лет, для него все еще важно, чувствовать отцовское плечо рядом. Чувствовать его поддержку. Ему не нужно было полное раскаяние, ему не нужно был сожаление. Он не хотел видеть гримасу вины на лице отца. Все это было ему безразлично. Отец и сам не понимал, что дает ему все то, что Нилу так не хватало, одним своим присутствием. Сейчас он прекрасно понимал, что Темного не возможно изменить, что он все такой же Темный. Нил прекрасно понимал, что отец хоть изменился, но не стал прошлым. Что Тьма навсегда в его сердце. Он всегда будет таким, он навсегда останется для людей чудовищем, которым те пугают своих детей. А, для него он останется любимым отцом. Да, в его возрасте уже не произносят таких слов, их говорят гораздо осторожнее. Но, самому себе Нил не врал и не хотел начинать. Так же, как и не хотел врать отцу. Он надеялся, что придет время, он откроет глаза и поймет, что вся горечь обиды ушла, что они снова близки с отцом, как были когда-то. Он ведь тоже потерял сына из-за своих действий. Хотя ведь совершал все это во благо Эммы и понятия не имел, что у него родился ребенок. Но, для него эта ситуация тоже была совсем не простой. Но, Нил умел адаптироваться и уже любил Генри и сделает все, что бы его сын никогда не узнал, что такое остаться совершенно одному в этом страшном и тяжелом мире. Тем более Генри так был похож на него в детстве. Слишком сильно доверял людям, любил их и был готов дать второй шанс. И Нилу совершенно не хотелось, что бы его сын озлобился, что бы и в его сердце поселилась Тьма. Кто-то в их семье должен остаться верен свету. Так пусть, он будет последним, кому было суждено страдать в их семье.
- Да, ладно, пап. Ты же умеешь извиняться. Иногда это даже полезно.
Нил искренне улыбнулся отцу, что бы тот прекратил зажиматься. На секунду в его облике промелькнуло что-то до боли знакомого. Что-то от того прядильщика, как он был когда-то. Сердце защемило на секунду от счастливых воспоминаний. Как отец качал его на качелях, как они вместе смеялись и шутили, как развешивали его рисунки по всему дому и играли в что-то наподобие выставки. Нилу даже почудился тот уютный звук отцовской прялки. Это было так давно, но он хранил эти воспоминания, как самое ценное, что было в его жизни. И этот миг стал для него как отдушина. Словно груз этого разговора просто спал, туча прошла и оставила после себя прохладу, а солнышко снова заиграло красками природы.
- Может сходим перекусим? Я с утра ничего не ел, кроме чашки кофе.
Нил и правда так увлекся перестройкой дома, что забывал поесть. Ночами он чертил планы, выпивал утром чашку кофе и на стройку, что бы поскорее представить отцу то, что действительно можно назвать домом, в котором хочется жить. А, не этого розового монстра, который предстал перед ним в первый его раз. Да и после стольких волнений, организм требовал подкрепиться. Плюс Нил еще хотел поговорить с отцом о еще одной очень важной и щекотливой теме. И он не собирался ругаться с папой на этот счет снова, но обсудить надо. Нил, не сомневался, что отец заметил, что он умеет слишком многое, в том числе и сражаться. Вот только оставалось одно но…и именно его Нил собирался обсудить с папой.
- Ну, серьезно, я голодный как волчара. Пошли поедим, и смени замки на лавке, их может взломать и трехлетка.
Не то что, такой опытный человека, как Нил Кэссиди который большую часть своей жизни в этом мире вскрывал замки и поднаторел в этом искусстве, как его отец в магии. Нил пошел первым, даже не собираясь слушать отца, если тот собирался отказаться идти в кафе. Он знал, что отец пойдет за ним, тем более ему и правда есть, что ему сказать.
- Кстати, я думаю что через пару недель, можно будет перейти к сайдингу. Мы с парнями работаем в ударном темпе, и совсем скоро ты сможешь вернуться домой.
Так странно говорить это своему отцу. Нил так мечтал когда-то вернуться домой. Домой, есть ли у него теперь этот дом? Отец считает, что есть. Но, может ли Нил называть дом отца своим. Все же между ними все только начало налаживаться. Но, ему этого очень бы хотелось. Присутствие отца рядом расслабляло, словно папа возьмет на себя всего проблемы и в миг их решит. Вот только взрослые мальчики, сами решают свои проблемы.
- Я думаю от кабинета ты будешь просто в восторге. Именно такой, о каком должен мечтать уважающий себя Темный.
Рассмеявшись, Нил вышел на улицу, дождался отца и пошел по направлению к кафе. Народу на улицах прибавилось, видимо люди тоже спешили перекусить или просто шли по своим делам. Нил на них даже не смотрел и обращал никакого внимания. Дойдя до кафе, он вошел во внутрь и занял угловой столик, что бы они с отцом могли поговорить спокойно и без посторонних ушей. А, в том, что натура людская слишком любопытна, Нил знал на собственной шкуре. И чем может выльется любопытство и не понятый разговор. Сделав заказ, Нил внимательно посмотрел на отца.
- Знаешь, я рад, что приехал сюда. Что встретился с тобой спустя столько лет.
Это было сказано очень тихо, как что-то очень личное, интимный порыв души, который он просто не смог сдержать в себе.

+3

13

Всё то, что Бей хранил в памяти, все моменты прошлого точно так же не забывал и Румпельштильцхен. Годами он вспоминал, тщательно восстанавливал в голове каждую счастливую минуту, проведённую с сыном. Сидя за прялкой или коротая бессонную ночь за приготовлением зелий – всё едино. Во многом благодаря этим воспоминаниям Румпельштильцхен не впал в чёрное отчаяние и сохранил алую искру человечности в сердце. Благодаря Бею он сумел сохранить себя. И теперь благодаря присутствию сына обрёл некую… смелость. Веру в счастливый конец, которая позволила ему задуматься и о Реджине. На краткие мгновения Голд даже допустил мысль, что у неё что-то могло остаться от тех времён в Зачарованном Лесу, что он не совершил того, в чём так старался преуспеть: не убил её неравнодушие к нему полностью. Возможно, Бей прав и с ней просто надо поговорить?

Но нет, нет. Голд не мог показать свою уязвимость ещё раз, рискнуть, чтобы его ужалили от всей души – чего он, разумеется, заслужил и чего так не хотел. Бей дал отцу второй шанс, пусть тот и не был достойным его – а даст ли Реджина? И не только ему, но и себе самой? Ведь давая ей зелье, которое исцелит от бесплодия, где-то в глубине души Голд прекрасно понимал, почему он это делает и на что так наивно, невзирая на свои года и наполовину седые волосы, надеется.

- Кафе? – Голд словно очнулся от своих мыслей. Поймал себя на том, что и он внезапно проголодался – хотя Тёмные в еде не нуждаются, но в Сторибруке, в этом мире всё стало немного иначе. – Пойдём. Замки, - Голд усмехнулся, - сынок, неужели кто-то рискнёт грабить мою лавку? Ты же знаешь людей. Они от моей тени шарахаются, - в этих словах не было ни капли самодовольства или ядовитого превосходства над дрожащими смертными. Нет. Простая констатация факта. Голд вышел следом за сыном и поворотом кисти запер лавку на магический замок. Эдак надёжнее будет, на всякий случай, а то вдруг сторибрукцы осмелеют, подобно Мо Френчу в прошлом. Впрочем, Мо воровал у мистера Голда, но у Тёмного вряд ли осмелился бы.

- Значит, стройка продвигается полным ходом, - Голд неторопливо шёл рядом с сыном, возобновляя прерванный было разговор. – Уважающий себя Тёмный, ты сказал? Надеюсь, стены не разрисованы сценами кровавых убийств или превращений, а шкаф не имеет форму черепа, - хмыкнул Голд, отвечая шуткой на шутку. Пожалуй, он никогда не был уважающим себя Тёмным, если в его замке на стенах висели картины и гобелены с единорогами, девами, рыцарями и цветочками, а Румпельштильцхену было абсолютно на это наплевать. Более того, он и одевался тогда не в мрачные чёрные одеяния!

Горожане кто проходил мимо, кто бросал на Бея любопытствующие взгляды. К бывшему чужаку в Сторибруке попривыкли, а вот какое отношение он имеет к Тёмному и почему так свободно с ним разговаривает, было известно далеко не всем. И это несмотря на то, что обычно в провинциальных городках слухи расползаются со скоростью света. Голду было всё равно, за безопасность сына тревожиться пока не было причин. Кора в Сторибруке появиться не могла, с Реджиной Голд поговорил. Можно было оставаться спокойным...

В кафе он неожиданно заказал не одну кружку кофе, а целый бифштекс с луком. Приключения в загадочных ловушках всяких слепых ведьм пробуждают аппетит, знаете ли. Но Голд и думать забыл о заказах, ведьмах и еде, когда услышал тихие слова Бея. Горло на миг перехватило, а лицо Румпельштильцхена словно осветилось изнутри. Подавшись вперёд, он ответил так же тихо и искренне:

- Ты моё спасение, Бей. Если б не ты, тьма поглотила бы меня целиком ещё в первые сто лет, как это было со всеми другими Тёмными. У них не оставалось никого, кого они могли бы любить, кто любил бы их. А ты... - Румпельштильцхен улыбнулся, - я всегда знал… был уверен, что мы встретимся. И это станет нашим шансом на счастье.

+2

14

Бея веселило, то как люди осторожно поглядывают на него, когда он идет рядом с отцом. Если он был один, на него уже мало обращали внимание.  Но, стоило выйти на улицу с отцом, как прохожие не упускали возможности проводить их взглядом. И это понятно. Не каждый в этом городе рискнет так открыто разговаривать с Темным, вести с ним беседы. Совершенно не бояться его и последствий. Если Нил что-то и усвоил в своей жизни, так это то, что его отца боялись и боялись очень сильно. В конце концов, сделки он заключал ужасные, он был ужасным, Темным, именно им пугали детей. Что он придет к непослушным детям и заберет их. Но, как бы там ни было, это было в какой-то степени даже забавно. Да, Нил помнил насколько жутким мог быть отец, он знал что совершал Темный в былые времена, но он видел и другую его сторону. Сторону заботливого отца. Ведь получив кинжал, папа не перестал заботиться о нем. Просто это было иначе, и тогда Бея это сводило с ума. Люди слепы в своих уверениях. Добро и зло существуют рука об руку с сотворения мира. Они всегда идут рядом. Зло сменяется добром и наоборот, как день с ночью. Это война продолжается миллиарды лет и будет продолжаться вечно. Но, и Нила нельзя было назвать приверженцем света. Когда-то, когда он был наивным ребенком, он верил во второй шанс, верил, что люди могут меняться. Но, он столько видел в свей жизни, столько пережил, что понимал, что второй шанс заслуживают не все. И он видел изнанку это жизни. Он видел насколько добро может быть лицемерным. Прикрываться злом в своих интересах. И если честно, его это очень сильно злило. Он видел родителей Эммы, он слышал как и что они говорят. Вот оно добро, но настолько ли они кристально честные, какими хотят быть. Почему эти люди осуждают Темных, но в случае чего бегут за их помощью. Не хотят сами марать руки, ради это не верх лицемерия? Зло редко врет, почти никогда не прикидывается. Тьма может искушать, притягивать к себе, и уже человеку решать готов ли он пойти этим путем. Нил уже давно перестал верить в абсолютно добро и зло. Может, вырасти он с отцом, когда тот был простым прядильщиком, его мировоззрение так и не поменялось бы, и он как идиот верил бы в светлые идеалы. Но, жизнь и судьба преподнесли ему столько сюрпризов, что на многое открыли глаза. Он видел Зло в его худшем проявление. Питер Пен, самое худшее создание, что когда-то бежало из сказочного леса. Он и его потерянные мальчишки, худшее, что встречалось на жизненном пути Нила. И он видел добро, которое не несло ничего хорошего. Бесконечные вторые шансы, это бред. Он попытался дать отцу второй шанс и только потому что, считал что ему это позволено. Но, это был последний их шанс на прощение, еще одного такого не будет. Нила нельзя назвать совершенно светлым, но и совсем Темным он не являлся. Он все еще был способен на благородство, на сострадание, на подвиг, но не ради каждого жителя или знакомого. Нил был скорее серым. Застрявшим между тем и иным. И его все устраивало, он не собирался менять что-то в себе. Уже слишком поздно. Не возможно оставаться добреньким всегда, иногда приходится брать на себя ответственность и совершать поступки, которыми трудно гордиться. Нил не гордился тем, что ему приходилось делать на острове, но это было необходимо для выживания. Борясь за собственную жизнь, все моральные принципы меняются. Бей, перестал быть ребенком в одночасье и стал маленьким взрослым, который полностью нес ответственность за себя и ему приходилось быть жестоким, что бы спаси свою жизнь и не позволить потерянным мальчишкам уничтожить себя. Но, гораздо хуже, когда уничтожаешь себя сам, изнутри. Когда твоя совесть и одиночество подтачивают разум, медленно сводя с ума. Это надо пресекать на корню, что бы не стать безумным. На его долю выпало не мало испытаний, которые закалили его и сделали его тем, кто он есть.
- Ну, нет. Там нет ни черепов, не сцен убийств. Просто интерьер в темных тонах, много темного дерева. Получается вполне не плохою Ты бы сам зашел и посмотрел, что происходит в твоем доме.
То о чем Нил так хотел поговорить с отцом, все еще сидело внутри. Он никак не мог подобрать нужные слова, никак не мог сосредоточиться и понять с чего вообще начинают такие разговоры. Он помнил, как это впечатлило его в детстве, помнил, до мельчайших подробностей все, что было связано с отцом, особенно после того, как он стал Темным. И как подступиться к разговору, когда столько лет ненавидел магию, когда читал ее виновницей всех своих бед, Нил понятия не имел. В кафе они сделали заказ. Нил решил что хочет бифштекс, картошку фри и кофе. Что заказал отец, он не слышал, крепко задумавшись над своими мыслями. Для него уже было радостно, что отец нашелся, что он рядом. Слушая, что папа говорит в ответ, где-то внутри, под тонкой корочкой льда разливалось тепло. Нил ничего на это ему не ответил. Просто взял его руку в свою и крепко сжал. И ему было совершенно наплевать, что подумают сидящие вокруг люди, которые то и дело бросали на них косые взгляды.
- Я придумал как здорово оборудовать подвал, что бы все твое старье не испортилось.
Хотя, он понимал, что отцу стоит лишь произнести заклинание и ничего не произойдет с его драгоценным антиквариатом. Нафталиновый прошлый век, будет в целости и сохранности. Но. Почему-то хотелось все равно это сделать. Словно показываю отцу, что вот, он заботиться о нем, он помнит про данное слово. Это было слишком важно для Нила. Просто потому что, именно таким способом ему хотелось показать насколько, он дорожит им. Можно говорить сколько угодно, но поступки всегда значительнее слов.
- Пап, я хотел поговорить с тобой…
Именно этот момент выбрал официант что бы принести заказ. Быстро расставив блюда на столе, он задержался, что бы послушать о чем могут говорить эти люди. Каждый хотел бы сунуть свой любопытный нос в из разговор. В этом-то как раз Нил не собирался. Взяв пару картошин фри, Бей отправил их в рот, а официант и не собирался никуда уходить, словно прирос рядом с ним. Но стоило Бею глянуть на него исподлобья, как того и ветром сдуло. Глубоко вздохнув и сделав пару глотков кофе, Нил снова посмотрел на отца.
- какие все любопытные. Но не в этом дело, я знаешь, много думал, пока тебя не было. Честно, очень сильно переживал. За эти годы я научился очень многому и не могу сказать, что совершенно безобидный, но…Пап, пока тебя не было я успел прокрутить в своей голове много разных сценариев, в том числе и с твоей гибелью и это было больно. Знаешь…
Нил говорил сбивчиво, не мог собраться с мыслями, что бы произнести одну заветную фразу. Он действительно успел передумать слишком многое и понять, как бы он не мог сражаться, но с врагами отца это слишком мало. А, он хотел что бы и его отец и сын всегда были в безопасности.
- Знаешь, я подумал, в общем, пап….короче, научи меня магии.
Как бы он ее ненавидел, но это был отличный способ защищаться. А, Нил не мог допустить что бы кто-то причинил боль его семье.

+2

15

- Ты бы сам зашел и посмотрел, что происходит в твоем доме.
Голд ответил кивком и улыбкой, не раскрывая одну маленькую тайну, а именно - что он заходил, только не очень заметно, и даже помогал при стройке магией, только совсем незаметно. Голд помнил, как сын относится к его тёмному волшебству, каждую минуту, и при мысли об этом ничуть не винил Бея. Наоборот - всецело оправдывал такое отношение. Бей был одним из тех, кто пострадал от тьмы в сердце своего отца, и пусть всё чудесным образом наладилось (во что Румпельштильцхен до сих пор с трудом верил), тьма оставалась тьмой. В какой-то степени непредсказуемой, хотя Голд старался держать её на поводке. Как он сам говорил Реджине, ты не боишься того, что можешь контролировать, и потому, в отличие от многих своих предшественников, Румпельштильцхен не боялся своей магии. Не относился к ней, как к чему-то отдельному, а скорее словно к части себя самого. Разумеется, со стороны всё выглядело иначе - Румпельштильцхен выглядел лишь повёрнутым на власти злодеем, но внутри дело обстояло немного... иначе. Далеко не так примитивно.
Насчёт подвала Голд тоже одобрительно кивнул, и он прекрасно понимал, что Бей хочет показать заботу, показать, что и ему все эти кошмарные столетия не хватало отца и он готов для него что-то сделать, помочь, и всё это, пожалуй, было слишком хорошо для того, кем себя считал Голд - и с тревогой думал, какую плату судьба возьмёт за каждое мгновение, когда твоё сердце будто укутали тёплым зимним шарфом.
Любопытство окружающих Голда не задевало, но на официанта он, как и Бей, посмотрел достаточно выразительно, чтобы тот осознал - единственное, что он должен делать, это выполнять заказы, а не подслушивать чужие разговоры, особенно разговор Тёмного с его сыном.
Голд внимательно слушал сына. Он-то никогда не сомневался, что Бей жив, что через время и пространство, в невероятном мире без магии они найдут друг друга. Но вот Бей вполне мог законно опасаться, что кто-то убьёт Румпельштильцхена так же, как тот убил Зосо. Волнистый клинок в грудь - и готово. Миру явился бы новый Тёмный.
Румпельштильцхен сделал в своё время всё, чтобы обезопаситься. Несмотря на меры предосторожности, слухи о кинжале всё-таки распространились по белу свету, и тогда Румпельштильцхен спрятал его в хранилище всех Тёмных. Туда не сунулась бы ни одна живая душа. Здесь кинжал хранился в тайнике, охраняемом магией крови - открыть его смог бы только родственник; если подумать об этом, Голд должен был присматривать не только за Беем, но и за Генри, или перепрятать оружие, способное убить или поработить его. Когда-то Реджина охотно получила бы в свои руки кинжал Тёмного, чтобы обрести власть над учителем, и в Сторибруке, пожалуй, сделать это было гораздо легче: достаточно обмануть Генри. Сделать так, чтобы он открыл тайник. Голд, единожды подумав, отбросил бы эту мысль - Реджина не станет ради этого рисковать доверием сына, да и что ей даст власть над Тёмным? К охоте за Белоснежкой она давно утратила вкус.
Между тем, Бей выдал нечто неожиданное.
Голд, в задумчивости отхлебнувший из чашки с кофе, поперхнулся и закашлялся. Вот уж чего он не ожидал от сына, ненавидевшего магию, так это подобной просьбы! Верно, опасности в Сторибруке могли подстеречь в любой момент, но... Откашлявшись, Голд изумлённо проговорил:
- Бей... я... я не думал, что ты...
Он даже не знал, что тут добавить, в уме только всплыла коронная фраза Тёмного:
- Магия всегда имеет цену. Ты же знаешь, Бей. И всё равно хочешь учиться?
Конечно, он мог стать осторожным и разумным наставником для сына. Реджину Румпельштильцхен намеренно сбивал с пути, чтобы та сослужила свою службу, и ему было больно от всего этого; с Беем ничего подобного не нужно. Это как иметь дело, скажем, с Эммой - если у Бея обнаружатся какие-то способности, то он неминуемо повернёт их в сторону либо белой, либо серой магии, но никак не чёрной...

+2

16

Нил не сомневался, что его просьба повергнет отца в шок, что тот будет огорошен.  Ненавидел ли он магию? Скорее нет, чем да. Когда-то когда он был ребенком, он призирал ее, ведь это она превратила его отца в чудовище. Именно из-за проклятой магии, отец потерял себя, он стал Темным и не понимал, что Бею нужны были не дорогие подарки. Ему нужен был просто друг, которого он видел когда-то в своем отце. Магия не принесла Нилу ничего хорошего. Она отобрала его привычную жизнь. Две сотни лет, на проклятом острове, где правит магия и Питер Пен. Это не шутки, для детской психики. Выживать, сражаться, каждый божий день. Мечтать когда-то выбраться оттуда, что бы обрести спокойствие. Обрести хоть шанс на нормальную жизнь. Магия не принесла Нилу ничего хорошего. Но, она была удобным инструментом в руках мастера. И если надо пойти на уступки, он пойдет. Отец говорил о плате за знания, а Нил лишь скептически на него посмотрел. Плата? Да, он уже заплатил за все в этой жизни и по его мнению это магия должна ему и сполна. Один чертов кинжал перечеркнул все, что он знал и когда-то любил. Так, что цену он заплатил и весьма щедро. Ему не хотелось все это вспоминать раз за разом, но воспоминания сами возвращались к нему. Он больше не просыпался в холодном поту, а когда-то, когда он только попал в Нетландию, Бей просыпался каждую ночь в слезах. Ему снился родной дом, отец, который разжал руку, и это было слишком больно для подростка. Жизнь принесла ему не мало трудностей, не мало проблем, но ни что уже не могло сломить его. Нетландия весьма специфическая школа жизни. Вряд ли отец знал, что ему пришлось там пережить и насколько все это отразилось на Ниле. Когда-то слишком давно, и в прошлой жизни, когда он еще был Беем, Нил верил в лучшее, верил в чудеса и Санту. А, теперь он знал, что за свою жизнь надо сражаться и зубами вгрызаться за перспективное будущее. Если хочешь жить, это надо завоевать. К сожаление, его становление, как личности произошло именно на этом острове и ничего уже не измениться. Но, он прекрасно понимал, что в Сторибруке есть не мало народа которые захотят отомстить его отцу или придет кто-то кто точит зуб на весь сказочный народец и тогда надо будет сражаться. Он умел драться, умел стрелять, но этого может оказаться слишком мало, для того, что бы  он смог защитить свою семью. В отличии от многих, Нил прекрасно осознавал, что его отец не всесильный. Он Темный, но может найтись кто-то сильнее и его, отец уязвим. Его кинжал управляет им и это не может служить гарантией того, что кто-то не захочет им воспользоваться. Да, он понимал, что отец его спрятал и пока Нил не спрашивал куда, но придет время и этот вопрос тоже будет озвучен. Пока у них все шло очень даже не плохо. Постепенно они находили ключик за ключиком к их душам и сердцам. Но, кто знает что их ждет дальше. Сегодня отец был честен с ним, он говорил о том что запер ведьму в шкатулке, он не солгал и Нил это ценил. Если бы папа снова попытался бы увильнуть от ответа или что-то придумать, Нилу бы это не понравилось. Вранье и недосказанность один раз уже привела их к тому порталу. Больше Нил не будет таким идиотом и слепо доверять не знакомым, тем более у которых есть бобы. С тех самых пор, Нил Кэссиди ненавидел бобы, даже обычные, а не волшебные. Они напоминали ему о самом страшном в его жизни. Родной отец предпочел кинжал, а не его. Но, прошло уже достаточно времени, что бы постараться простить и кажется, у него это действительно получалось. Он правда старался оставить прошлое в прошлом, и сегодня, когда отец пропал, Нил не находил себе места и в конце концов осознал, что простил своего отца и дальше можно идти без груза прошлого на душе. И как бы отец не хорохорился, но и ему может когда-нибудь понадобиться помощь. О Генри Нил старался не думать, он надеялся, что у Реджины хватит ума спасти ребенка, а не погубить. Впрочем о ней, Нил тоже не хотел думать. Злая Королева это проблема его отца и Белоснежки, а не его. Он вообще не с кем не враждовал из всех жителей сказочного мира. Вот только жители деревни, в который они жили боялись Бея из-за его отца. Нил его будучи ранимым ребенком познал всю тягость одиночества. Когда выходя на улицу, никто не хочет с тобой играть, а дома есть только листы бумаги и уголек, которым можно рисовать, а отец снова с кем-то заключает сделку, которая не приведет просившего ни к чему хорошему.
- Что я когда-нибудь решусь? Я и сам не думал.
И это была чистейшая правда. Нил не просто не думал, что никогда не решиться изучать магию, он был уверен, что никогда не встретиться с отцом. И прикладывал к этому максимум своих усилий. Вот только ему спутали все карты. Но, может оно было и к лучшему. Им надо было встретится и поговорить обо всем. И если Нил что-то и понял о Сторибруке, так это то, что опасность может поджидать тут в любую секунду и размеренная жизнь городка превратиться в хаос. И что бы выжить и позволить выжить своей семье, надо было сражаться. И магия могла послужить ему отличным помощников в этом.
- Пап, я уже заплатил и весьма не мало. Магия должна мне за испорченное детство и две сотни лет в Нетландии. Ты не находишь?
Нил внимательно изучал отца. Если тот и думал как и чему его учить, то Бей прекрасно понимал, что Темный может и не поскупиться переманить его. Вот только он верил своему отцу или просто хотел верить, что этого не произойдет. Что отец не поступит подобным образом. Он ведь его отец и нет ни единого шанса столкнуть Нила с его пути. Он всегда был слишком упрямым и шел к своей цели и сейчас это не измениться.
- Так, что ты скажешь?
Нил прожевал пару картофелин, ожидая что же надумает отец и будет ли это решение в ег Нилову пользу. В кафешке людей прибавлялось, но Бей не поднимал на них глаз, ему они все были безразличны и сейчас его судьба должна была вновь измениться. Смотря, что еще скажет папа.

+2

17

Голд видел, что сын упоминает о Нетландии как о свершившемся факте, без особенной горечи или мрака во взгляде, что означало бы, что он станет упрекать отца до конца своих дней. Нет, это не было упрёком, но Румпельштильцхен мысленно который раз спрашивал себя, сколько должно пройти дней, месяцев... лет, чтобы он сам перестал внутренне съёживаться от вины при упоминании Нетландии. Наверное, это не закончится никогда, и он ведь заслужил такое, как заслужил многое другое, и ему стоит радоваться столь небольшой расплате за свои многочисленные грехи.
В словах Бэя, между тем, был некий резон. Он и вправду заплатил за волшебство - за свою попытку использовать боб - всем дорогим, что у него было, и продолжал платить до тех пор, пока его не перебросило в мир без магии, где уже платят за другое. Голд обдумывал эту мысль, с некоторой нервозностью постукивая пальцем по столу, а тем временем официант, наконец, сподобился принести и его собственный заказ и сопроводить это извинительным лепетом, что вот, мол, господин Тёмный, так-то и так-то и так-то. Голд его почти не слушал и нетерпеливо махнул рукой, предлагая убраться, что тот с большой охотой и сделал.
- Что я скажу, - Голд нашёл теперь вилку, чтобы крутить в пальцах - беспременно надо было занять руки. - По-своему ты прав, Бей. Сторибрук - далеко не безопасное место после падения Проклятья. Удивительно звучит, если учесть, что люди как раз должны были освободиться, но это так, - Голд скупо усмехнулся и поднял глаза на Нила. - Я согласен учить тебя магии.
Тьма при этих словах ликующе всколыхнулась в груди, напоминая о своём существовании и вызвав толику раздражения у человеческой сущности, которая вовсе не намеревалась толкать с таким трудом обретённого сына в бездну. Голд бесцеремонно приглушил голос тьмы, что стало гораздо легче в Сторибруке, с появлением Бея, и спокойно продолжал:
- Магия бывает разной. Например, у Спасительницы она белая, и для управления своей магией Эмма должна взывать к самому лучшему к себе. Тёмные маги поступают иначе - взывают к самому худшему в себе. Жажда крови, - вспомнил он свою беседу с Корой и криво улыбнулся. - Есть серая магия... Но в Зачарованном Лесу ею не пользовался никто. Видишь ли, она требует абсолютного равновесия между тёмной и светлой сторонами человека, а добиться этого... не так просто. Требует слишком усиленной работы над своими эмоциями. А магия - это и есть эмоции, - Голд посмотрел на сына испытующим взглядом, словно хотел удостовериться, всё ли тот понял в полной мере. Разговор заставил позабыть о чувстве голода, но сейчас напряжение отпустило, и Тёмный принялся за свой бифштекс. Парочка горожан из-за соседнего столика так зачарованно уставилась на это зрелище, как будто они всю жизнь были уверены, что он питается только кровью. Человеческой, разумеется.

+2


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Потерял и нашёл


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC