chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » из писем Альбуса Дамболдора: в пещерах Греции


из писем Альбуса Дамболдора: в пещерах Греции

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

в пещерах Греции

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/151305/pub_5a9aa6f88c8be378e766f747_5a9aa8d59b403c0d20e58732/orig
◄ не мы выбираем смерть, а смерть выбирает нас ►

участники: Albus Dumbledore // Hades

время и место:зима 1900 года // Греция

СЮЖЕТ
Молодой и талантливый волшебник в поисках любых средств, которые помогли бы ему вернуть родную сестру с того света. То-ли энергетикой своей и страстью, то-ли обаянием и речами Альбусу удаётся расположить к себе профессора алхимии - Николас Фламель, который рассказывает волшебнику тайну своего давнего друга, о котором уже рассказывал Альбусу. Тогда-то и выясняется, что Джек Уайдер на самом деле не человек, а рассказы про Олимп не совсем мифы. И, раз есть хотя бы маленький шанс оживить своего родного человека, то... почему бы им не воспользоваться?

+2

2

[icon]http://funkyimg.com/i/2HhdR.gif[/icon]
[indent]Николас смотрит на своего подопечного мягко с легкой ноткой сочувствия — не пытается обидеть, скорее пытается не дать юному дарованию потерять себя окончательно. Эксперименты молодого гения на грани дозволенного; никто не одобряет игры с смертью, еще никогда эта магия не давала ни счастья, ни той самой конечной цели. Но, Альбусу кажется, что терять ему-то уже нечего — он все потерял за несколько месяцев. Его состояние сейчас обманчиво спокойно, хотя гриффиндорец счастлив возможности учиться у лучшего из лучших — у самого Николаса Фламеля. Создатель философского камня, человек, который вместе со своей супругой прожил более шестисот лет. Учиться у него большая честь, он редко берет учеников, но Альбус для него все больше не ученик, а партнер — незаурядные возможности дают ему не просто возможность быстро схватывать новое, но и предлагать нечто новое. Если Дамблдор останется в алхимии, то внесет туда немало нового, в этом Фламель уверен.

[indent]Только цели Альбуса самую малость тревожат алхимика. В какой-то момент он предлагает обратиться к тому, кто знает о вопросе смерти куда больше Николаса. Некий давний друг из Греции. На вопросы Альбуса признается, что Джек Уайдер не совсем обычный волшебник. И даже не темный волшебник, как можно было подумать исходя из явной специализации. Но, Альбус, конечно, сомневался. И все-таки желание получить хотя бы призрачный шанс исправить свою ошибку его не покидала.

[indent]Ариана погибла из-за него. Эта мысль приговором останавливает Альбуса каждый раз, когда он в шаге от очередной самонадеянной ошибки. Когда ловит себя на мысли о не угасающем желании власти и силы. Эти желания однажды привели к трагедии, потому Альбус находит счастье в науке, в достижениях и попытках служить миру иначе. Не через доктрину тотального контроля. И, как ему кажется, вполне получается. Он уже больше года живет во Франции в попытке стать достойным протеже Фламеля, который остается высокого мнения о юноше. Отклоняет от предложений пойти в политику, Министерство, неважно — сознательно ограждает себя от того, что вновь послужит новым трупам.

[indent]Только никуда от смертей уже не деться. Бездействие способствует еще худшему результату, чем действие.

[indent]В Греции теплее, чем в Париже. Альбус не опаздывает, вот она, хваленная английская пунктуальность. Разум все еще подает рациональную идею, что играть с мертвыми имеет опасные последствия. Но, если есть шанс вернуть Ариану, не используя легендарный Воскрешающий Камень. Если, конечно, Дары Смерти так и не останутся глупой сказкой, слепой надеждой глупца, желающего сбагрить свою ответственность на мертвых. Слишком много неопределенности, но ничего плохого от этой встречи произойти не должно — на спрос не бьют.

[indent]— Здравствуйте, мистер Уайдер. — Альбус подает руку для рукопожатия в вежливом приветствии, чувствуя себя самую малость нервно. Ему не приходилось просить подобного. Даже с Николасом разговор о подобных вопросах вызывал неловкость вместе с болью потери. Говорить о погибшей семье вообще сродни пытке, вспоминать о Геллерте — как дополнительный гвоздь в крышку гроба. Но, будет странно, если устроенная другом и наставником встреча вдруг сорвется из-за страхов Дамблдора. Молодой человек улыбается вежливо, излучая внешнее добродушие и спокойствие, в какой-то момент сорванное нервным сцеплением пальцев в замок.

[indent]— Благодарю, что согласились встретиться со мной. — они уже виделись, в Париже. Николас тогда хотел познакомить их, но это было скорее дежурное знакомство. Формальные темы, хотя Альбус тогда немного поделился своими исследованиями, которые будут представлены на очередной научной конференции. Сейчас Дамблдор приехал с конкретной целью и невольно чувствует себя неуверенно. — Это важно для некоторых моих исследований. — которыми он отчаянно хочет искупить свои ошибки. — Мне сказали, что вы плотно работали над аспектами ... смерти и загробного мира. — на последних фразах Альбус едва заметно нахмурился, будто не до конца понимая, как именно сформулировать суть своей проблемы. — И можете меня проконсультировать.

[indent]Но, станет ли? Далеко не каждый специалист в своей области готов поделиться своими секретами, тем более такими. Альбус изучал лишь легенды, связанные с чудесным воскрешением, возвращением из мертвых. Знает, какую страшную цену зачастую платит или тот, кто вернулся, или тот, кто возвращал. Попахивает суицидом, ведь даже Перевеллу не удалось полноценно вернуть свою возлюбленную из подлунного мира — пришел ее дух, неспособный жить в мире живых и от этого испытывающий страшные страдания. Именно поэтому Альбус хотел бы получить Камень, но провести над ним эксперименты — самонадеянно считал, что ему достанет сил и таланта вернуть не просто душу, а вернуть по-настоящему.

[indent]— Меня интересует вопрос возвращения в мир живых погибшего человека. Я находил упоминания различных артефактов и целых направлений, которые пытались, но не преуспели. Были неспособны справиться с побочными эффектами. Но, Николас отзывался о вас чрезвычайно высоко в этих вопросах. Вам удавалось воскрешать? — Альбус на мгновение понимает, что перебарщивает, но где-то там эмоции самую малость дают сбой, от чего молодой человек мгновенно берет себя в руки, несколько смущенно добавляя. — Я это спрашиваю не ради ученой славы, не подумайте. У меня личный интерес. — у него конкретное желание, которое неспособно исполнить ничто и никто. Осталось понадеяться, что уважаемый Уайдер не пошлет его куда подальше, Альбус совсем не хотел производить негативное впечатление.

+2

3

[indent]Не часто до Аида долетают совы, приносящие в своих лапках конверты с печатью, но одного взгляда достаточно, чтобы распознать адресата и устроить небольшую паузу, отпустив живую птицу на волю без всяких церемоний и обрядов воскрешения. Она лишь посланник в Подземном Царстве, а свой ответ Гадес передаст иным способом...
[indent]Аккуратный почерк, свежие чернила. Не иначе как письмо было написано не более шести часов назад, а конверт опечатан условным знаком старого алхимика, с которым грек познакомился около двадцати лет назад по воле судьбы; когда учёный и практик из иного мира смертных - он был и является по сей день магом - приблизился к невозможному и смог заполучить то, о чём многие другие не могли даже помышлять. Долгие годы Николас Фламел хранил свой секрет, разделяя труды своего труда с любящей женщиной, сохраняя при этом здравый рассудок и чувство меры, которые и подсказывали алхимику, что тому не стоит спешить и оповещать весь мир о своих достижениях.

— Я прекрасно понимаю, что люди ещё не готовы к этому. Не маглы и не смертные моего мира. — рассуждал вслух Николас в тот момент, когда греческое божество предстало перед ним, выйдя из тени. — Моё открытие обязательно принесёт пользу этому миру, но лишь в руках такого рассудительного и твёрдого духом, способный устоять перед искушением. Ведь камень этот... философский камень имеет коварные свойства, а природа его до конца мной не изучена. Кто знает, какие беды могут обрушиться на людей, попади артефакт в руки жадного человека без моральных принципов и с большими амбициями? А покуда так, хранить при себе мне его и не выдавать секретов, дабы не искушать люд.
— В твоих словах я слышу искренность и твёрдость. Твоими руками и знаниями был создан артефакт, тебе он и принадлежит по праву, без всякого сомнения. — спокойным тоном говорил Аид, обходя рабочий стол алхимика и ловя себя на том, что даже ему - бессмертному - трудно отвести взгляд от Философского камня, который Николас достал из секретной шкатулки и положил на центр своего стола, демонстрируя предмет без хвастовства. — Коли так, то нет мне причины уговаривать вас передать артефакт под свою надёжную защиту, оберегая его и от него души смертных. А ведь именно за этим я и явился в вашу обитель. Не мне судить, ведь не я судья живым, но хочу предупредить вас, мой друг.
Никто в обиде не был, и алхимик не стал задираться, требуя обращаться к нему с уважительной буквы, но и робости не было во взгляде смертного; оно и подвело черту окончательно, убеждая грека в правильности своего решения оставить камень, дарующий долголетие, в мире живых.
— ...стоит мне улучить в лукавстве или заподозрить неладное, какой либо обман... — мужчина с сероватым лицом и тяжёлым взглядом всё ещё оценивал смертного, но тот оправдал надежды, реагируя спокойно, не перебивая, лишь слушая внимательно. — Мне придётся явиться к вам вновь и уже потребовать артефакт к себе на сохранность. Но я надеюсь, Николас, что такого не произойдёт, и мы больше не увидимся.

[indent]Вот только видеться им всё же пришлось, но уже исходя из личных интересов и стремления к общению. В тот день, когда Аид впервые явился к магу, то узрел во взгляде смертного некую тоску или печаль, он увидел тяжелое бремя на плечах Николаса, но самое главное... самое главное то, что тяжесть своего бремени алхимик осознавал сам в полной мере. Он всматривался в неровные грани Философского камня и не видел в них отражение светлой и беззаботной жизни о которой так мечтают люди, но лишь довольствуются иллюзиями снов. Именно это осознание во взгляде тогда заинтересовало грека, он увидел в смертном нечто близкое себе по духу и не ошибся, когда однажды вновь явился к профессору. На сей раз без фокусов и теней, а как такой же смертный: пришёл к дому Фламела и постучался в дверь. Ему открыли и пригласили войти, угостили чаем... тогда они были голодны до общения, а Гадес видел перемены в человеке. Николас в самом деле стал более жизнерадостным и подвижным, его мозг активно выдавал одну идею за другой, учёный с радостью делился своими новыми открытиями и не скупился на словах, разъясняя азы. В свою очередь Гадес пыл прямолинейным и честным, с интересом слушал алхимика и, порой, участвовал в гипотетических задачках, приводя примеры из своего опыта или же вымышленные. Их общение строилось исключительно на интересах науки и полученных результатов, было много сказано о философии и об истории, теориях вероятности и даже изучение звездной карты. Но ни слова о Философском камне, как и ни слова о Подземном Царстве. Лишь условности и краткое описание в общих чертах, но друзья знали цену своему общению и никто из них не стремился разрушить эту связь каверзными вопросами, поскольку им не было тут места.

[indent]Так что когда Аид узнал из письма своего друга о просьбе найти время и встретиться с его учеником, грек не отказался. И даже не ради чувства долга, для поддержания их дружбы, ведь Николас в письме дал чётко понять, что ни в коем роде не обидится на него, если получит отказ в своей просьбе; но тут ещё сыграло любопытство самого бессмертного. Гадес хорошо понимал, что абы кого великий алхимик не пошлёт к нему, не станет он просить за человека обыкновенного, к тому же, про юного Дамблдора Аид слышал не в первой, а один раз им даже довелось столкнуться в кабинете Фламела и поприветствовать друг друга, как это и положено джентльменам. Так же в письме Николас аккуратно намекал, что Альбус интересуется загробным миром, и что мальчик горюет по своей умершей сестре. При таком раскладе не обязательно жить на свете с начала времён, чтобы понять о чём пойдёт разговор при встрече.
[indent]В ответном письме Гадес благодарит Николаса за пояснение и соглашается встретиться с волшебником, требуя лишь одно - чтобы тот явился в Грецию. Так же грек советует волшебнику посетить дивное заведение, расположенное у края мыса, где хозяйка выпекает самые вкусные булочки с корицей и маком во всей округе. Место было выбрано не случайно, поскольку та самая хозяюшка практиковала колдовство, а в заведение её могли попасть лишь те, кто владел магией и смог её подчинить себе. Аид посчитал, что так будет правильно и проще, когда разговор выльется в то опасное русло, когда одними намёками и условными знаками донести свою мысль до собеседника станет недостаточно и разговор придётся переводит на чистоту.
[indent]Альбуса Гадес узнал сразу по светлой шевелюре, одежде и манерам, которые свойственны англичанам, сам же бессмертный пришёл на встречу в свободном и привычном костюме из 100% хлопка, что для жителей жаркой Греции являлось самым обыденным. Лишь длинные рукава и брюки, а не укороченные, давали понять, что на календаре зима. Вот только речь зашла не о погоде, впрочем, Аид сам не стал настаивать на долгой прелюдии и разжевыванию. За разговорами по-душам ему есть к кому обратиться, сейчас же характер беседы имел более деловой подход, а если что-то касалось непосредственно дел - то Аид приветствовал долгое хождение по мукам с выкручиванием рук. Так что когда волшебник признался, выложив свои карты как есть на стол, грек мысленно одобрил этот ход. Он то знал суть вопроса, но не стал бы говорить о ней первым, ему было важно что и как скажет сам Альбус, насколько он будет честен в разговоре.
[indent]Чрезвычайно высоко, да? повторил Гадес, заглядывая в свою чашку эспрессо. — Николас мне рассказывал про вас, Альбус, и он так же высоко оценивал ваши труды и стремление в области алхимии. Полагает, что вы внесёте великий вклад в эту науку или в любую другую, которая покорит ваш разум и сердце. А вот что касается воскрешения и лично моего опыта. — тембр голоса стал чуть ниже, всё же такие темы даже среди волшебников являлись сомнительными и лишь для узкого круга, для тех, кто был посвящён и обременён нужными знаниями. — Я солгу, если скажу, что ни разу никого не возвращал с того света. Но спешу заверить, что то были редкие случаи, которые сопровождались индивидуальными условиями или же ценой вопроса.
[indent]«Ну не рассказывать же мне в самом деле этому парню про Эвридику. Сейчас для смертных это не более чем миф и красивая сказка на ночь своим деткам. А юноша ожидает услышать конкретные примеры или подсказку, указывающую на правильный путь. Вот только стремления твои, молодой волшебник, могут сгубить живую душу и не принести плодов.»
[indent]Мужчина выдохнул, явно решая для себя какой-то важный вопрос или обдумывая правильность своего выбора. В задумчивости Джек из воздуха извлек портсигар, где уже были скручены самокрутки с табаком, привезенным из Индии. На веранде у заведения было не так много людей, но даже их не смутило и не заинтересовало обыкновенное волшебство в виде маленького язычка пламени, возникшего в ладони Джека. Здесь и без того чудили все так или иначе: у кого-то над столиком зависала чашка с блюдцем, кто-то изучал старинный фолиант с причудливыми рисунками, а в самой пекарне вся посуда буквально плясала, пока метёлка сама по себе выметала пыль и сор на улицу.
[indent]— Тут одними словами не расскажешь. Как говорится: лучше своими глазами увидеть, чем сотню голосов услышать. — подал, наконец, голос грек, возвращая своему лицу прежнее выражение заинтересованности. — Но пойми одно, что я не даю тебе никаких гарантий успеха. Единственное чем я могу тебе помочь, это поделиться знаниями и опытом, поскольку то, к чему ты стремишься... в итоге может не быть оправданным средствами на пути к достижению своего желания.
[indent]Дожидаться, когда англичанин примет решение и даст согласие, Аид не стал. Он поднялся из-за столика почти сразу, как закончил свою фразу и взглянул на Альбуса коротко, без знаков приглашения или чего-то ещё. А как только юноша поднялся следом, то чистое голубое небо над их головами обернулось мрачным и сырым камнем. Под ногами тоже был камень, поросший местами мхом, как и стены вокруг. Впереди лишь непроглядная тьма, откуда веяло холодом и слышался запах тухлой воды, а за спиной с высока проступали лучи дневного света. Но они были бессильны и не могли осветить пещеру, свет лишь позволял найти ориентацию в пространстве и кое как разглядеть собственные ладони, если те поднести максимально близко к лицу. А Гадес, по-своему обыкновению, не спешил и решил понаблюдать за реакцией смертного, которого он вместе с собой перенес в холодную пещеру.

Отредактировано Hades (2018-07-19 05:38:35)

+2

4

[indent]Альбус больше всего на свете жаждет исправить свои ошибки, хотя на деле лишь стремится избавиться от неподъемного груза на своих плечах. Если кто-то считал, что этот груз исчез вместе с окончательным разрушением его семьи, то горько заблуждается. Нет, Дамблдор научился жить с этим, научился двигаться дальше, потому что другого выхода у него и не было. В самом деле уже ничего не поделаешь — скажет любой другой. Альбус Дамблдор же считал иначе и временами возвращался к теме воскрешения, раз за разом ища эффективный способ поднять человека с того света. Искал его ранее, чтобы вернуть родителей, но сейчас хочет искупить свою безответственность перед ними и вернуть Ариану. Будто бы загнать себя в могилу каким-то ритуалом будет более ответственным.

[indent]Ответ Джека Уайдера заставляет молодого человека на мгновение даже удивиться, будто бы он ожидал в ответ услышать ответ сразу отрицательный. В светлых глазах тут же загорелось любопытство, скорее чисто научное, но Альбус сдержал свои порывы, сделав глоток кофе. Напиток осел горечью на горле — Дамблдору нравился запах кофе, но на вкус он предпочитал чаще всего именно чай.

[indent]— И каким образом вам это удалось? Цена за это должно быть велика. — волшебник не тешил себя верой в то, что в случае нахождения реального способа, можно будет отделаться малой кровью. Даже в слишком хорошо знакомой ему сказке один из Перевеллов заплатил собственным рассудком за возможность призвать призрак с того света, при этом вскоре и сам расстался с жизнью. Но, человек перед ним не кажется лишенным здравого ума, жизни или проклятым. Подобная же магия должна оставить следы. Как удивительно, что Альбус самонадеянно считает о своей готовности заплатить любую цену.

[indent]Дамблдор не до конца понимает его слова, предполагая неладное, но это ощущение быстро пропадает за возможность увидеть все своими глазами. На сосредоточено спокойном лице англичанина выражается недоумение, хотя он по инерции кивает, соглашаясь с утверждением собеседника. Подумал о том, что Фламель не стал бы посылать его к тому, кто на деле кидается пустыми словами. Но, в данной ситуации, Альбус был без понятия, что ему предпринимать дальше и чего конкретно ждут от него же.

[indent]Уайдер вновь удивляет, но Дамблдор поднимается со стула. Успел только открыть рот, чтобы задать очевидный вопрос, но взамен вздрогнул, когда переместился в иное место. Это не было похоже на кафе, в котором они сидели, как и способ перемещения не назовешь классической трансгрессией или порталом. Иллюзия? Вокруг все было реально, насколько Альбус мог судить. Он не боялся, но по инерции вытащил волшебную палочку из внутреннего кармана пиджака. Почти ничего не было видно, если не считать слишком слабого источника света в лице едва подступающих лучей света. Дамблдор решил не распыляться на лишние движения и поступил максимально, как ему казалось, благоразумно — с едва заметным взмахом палочки появился небольшой шар света, который значительно улучшил видимость.

[indent]— Мы не заплатили за кофе, мистер Уайдер. — спокойно заметил он, продолжая осматриваться, невольно хмурясь от вдарившего запаха затхлости и сырости. Здесь явно длительное время не было жильцов, а если и есть, то Дамблдор почему-то сомневался в их нормальности. — Что происходит?

[indent]Альбус старается вести себя спокойно, хотя не скрыть напряжения во взгляде. Кому понравится, когда его переносят куда-то против воли, ничего не объясняя и при этом человек, которого ты видишь второй раз в жизни? Правильно, приятного мало, но Альбус не чувствовал явственной опасности. Или же предпочитал поверить Джеку хотя бы из-за возможных ответов. Они реально ему нужны, а никто не говорил, что будет легко. Кто-то там считал, что сделает все возможное? Так вот, нужно взять себя в руки. Нужно разобраться со всем последовательно и до конца, чтобы не сделать спешного и явно неверного вывода. Но, все равно от всего этого невольно шли мурашки по коже.

[indent]— Это какое-то испытание? Или вы решили провести мне экскурсию? Признаюсь честно, я немного в замешательстве. — точнее, он вообще немногое понимает. Альбус ждет ответов, но потом решает, что стоять на месте в подобной обстановке просто невозможно. И идет в единственное пока доступное ему направление, в котором света было бы еще меньше, если не помощь волшебная палочка. Не хватало еще поскользнуться. Дамблдор ступает не спешно, поглядывая через плечо на своего собеседника, ожидая от него подсказок. Не ради просмотра достопримечательностей же они оказались здесь.

Отредактировано Albus Dumbledore (2018-07-24 21:47:24)

+2

5

[indent]ничего не предпринимая более, Аид убирает руки в карманы брюк по привычке и следит за англичанином, не берясь сейчас оценивать его действия и реакцию, ведь не за этим древний грек впустил волшебника в свои пещеры.
[indent]— За кофе не переживайте, уже всё оплачено, — спокойно произносит мужчина, а своеобразная акустика отражает его голос и уносит в недры земли. — Считайте, что вы мой гость и... если для простаты понимая вам будет удобно думать, что это экскурсия, то — пожалуйста. А в прочем...

[indent]Гадес прервал себя короткой и тихой усмешкой, поскольку вспомнил одно из своих давних прозвищ, которым, помимо прочих, смертные люди того времени окрестили владыку Подземного Царства — Гостеприимный. Вот только в те далёкие времена Аида не интересовала людская молва, а слухи с Олимпа до берегов Стикс могли доходить гадами; если конечно Гермес не заявится в Подземное Царство быстрее звука, дабы передать дяде весть, а за одно и поделиться событиями последних пару лун. То равнодушие к смертным и ко всему тому, в чём теплится жизнь и свет, было оправданно, покуда дел у старшего из братьев хватало на десяток лет вперёд, не говоря уже о личном досуге и интересах.
[indent]Но, ведь со временем всё меняется... бессмертным приходится приспосабливаться и принимать науку с её открытиями на ровне с собой, как когда-то приняли и смирились боги разных пантеонов с существованием друг друга. А вот такому как Гедес... пришлось узнавать этот мир заново, каждый день открывая что-то новое для себя, постепенно привыкая и принимая тот факт, что время идолов прошло.

— Ну наконец смертные научились ценить свою жизнь.
Делился мыслями своими Аид, когда в очередной раз его Царство посетил юный Вестник, который держал обещание перед своей сестрой передать письмо в руки её супругу лично.
— Им отныне каждая минута дорога, а молитвы и пожертвования теперь станут лишь частью истории. Но знаешь что, Гермес?..
— Что же, дядя?
— Я уверен, что человечество способно на большее. Этому способствует их жадная натура, вложенная природой, ведь припомни и посуди сам! Им всегда было всего мало, так что приходилось требовать ещё и ещё, прибегать к крайним мерам... единицам достаточно было и половины от половины.
— Одна четвертая, — не сдержался Гермес, поправляя Аида и быстренько добавил, воспользовавшись паузой: — Как тот Диоген из Синопа?
Но Гадес лишь кивнул, и продолжил свою мысль, которая протекала непрерывным потоком и была той самой, о чем в последствии — спустя десятки и сотни лет — можно будет, припомнив, сказать: — «Не обмануло меня чутьё и не пьяный бред; то было истинным прозрением».
— ...их внуки и правнуки возведут будущее и проложат новые дороги, управляя своими судьбами. Мы же, Гермес, лишь часть истории, источник вдохновения. Наконец люди начинают учиться всего добиваться своими силами, а не уповать на богов. У меня даже статистика смерти улучшилась.
— Ам... в какую же сторону это улучшение? — осторожно поинтересовался Вестник, стараясь не роптать перед Владыкой Аида.
— Молодыми умирать стали реже...

[indent]— Со временем... — не спеша говорил мужчина, вдумываясь в собственную мысль, следуя за молодым волшебником в глубь пещер. — Многое забывается, а в первую очередь забывается всё плохое, поскольку это лишний балласт от которого нет проку. А цена, о которой ты упомянул, каждому отведена своя.

[indent]Оказавшись в своём родном Царстве, где влажный и холодный воздух обнимал всё тело, успокаивая кожу после знойного солнца Греции, Аид вёл себя совсем иначе. В речах своих он не отслеживал тот нюанс, когда обращался к Альбусу то на «вы», то на «ты», в зависимости от контекста. А, если прислушаться, то можно уловить и то, что в зависимости от смыслового посыла его изречений, даже голос звучит по разному; хотя кривые и заострённые камни искажают всякий звук и преподносят его чуть иначе. Бессмертный же, в свою очередь... зная каждую тропу, тупик, выход и обрыв в своих пещерах, не спешит перегнать смертного и повести за собой. Аид занял позицию последователя, которому достаётся тусклый свет и ступать за волшебником в полумраке, поскольку тень Альбуса ложилась на бледное лицо Гадеса. Ему комфортно в сумраке, с которым сын Кроноса познакомился сразу же после появления на свет. Да и тогда... в Бездне его окружала кромешная тьма, а таинственная тишина казалась хуже цепей из грубого метала, покуда Тишина Бездны имела право поглотить любой звук.

[indent]ты кричишь во всю глотку, не жалея связок и горло, без того охрипшее, но до собственного слуха не долетает ни звука

[indent]Цепь воспоминаний о прошлом, когда люди почитали своих богов и общение в открытую со смертными было доступно, в какой-то момент сменилась с приятных на мрачные, о чём хотелось бы вспомнить в самую последнюю очередь. А сейчас это даже кажется жестокой шуткой мазахиста, ведь буквально только что Гадес рассказывал волшебнику о бесполезности хранить и цепляться за негативные случаи из своего прошлого. Теперь это же самое прошлое настигло бессмертного, подкралось в привычном сумраке и легло на окрепшие мужские плечи, словно подавая некий знак. Аид не противится и отваживает от себя механизм самоанализа, которым здесь и сейчас не место. Проанализировать грек всегда успеет, а пока стоит прислушаться к пещерам и помочь юному волшебнику найти ответ, ради которого тому пришлось пройти не малый путь, ведь прибытие в Грецию - это лишь один вариант из тех, которые уже были опробованы. А сколько таких впереди?.. Хорошо, что Гадесу хватает мудрости и опыта, чтобы различить фантомный обман собственного подсознания от влияния из-вне, коим является природа и то, что смертные обозначили Судьбой, от чего и пошло выражение «предначертано Судьбой», хотя люди науки откровенно смеются в лицо верующим и фанатикам, готовые развеять подобные мифы.

[indent]Достаточно сделать пару шагов чуть шире, чтобы нагнать своего гостя и придержать молодого человека за плечо.
[indent]— Но не следует называть свою цену, — продолжает бессмертный. — А то рискуешь прогадать и остаться ни с чем, да ещё и с потерями. К тому же не везде и не за всё следует платить, если то, чего ты желаешь достичь — по праву принадлежит тебе. И говорю я сейчас не о банальных предметах, и даже не об артефактах, если вдруг придёт такая мысль в вашу голову, молодой человек. — Аид разжимает пальцы, выпуская чужое плечо и сам поворачивает голову так, что Альбусу доступно видеть лишь правую сторону лица и приметить, что грек щурит глаз и морщится. Все узнаваемые признаки того, что мужчине не приятен яркий свет, исходящий от палочки волшебника, вот только говорить об этом англичанину не собираются.
[indent]— С этого места, тебе придётся пропустить меня и идти следом. — мрачнейший из Олимпийцев не ждёт, когда смертный предприми попытки, пропуская его вперёд себя. Аиду ничего не стоит обойти своего гостя, ступая по изрезанным камням и приземляясь на тропу, по которой их вёл волшебник. А это есть хороший знак, поскольку отыскать тропу в Аид дано далеко не каждому...
[indent]— Из всего куста розовых роз, пусть их там сотня, мне приглянулся единственный бутон. Не суть чем. Главное то, что этому бутону насчитано более тысячи лет, и ни один лепесток не опал с него. Магия, предположите? Отнюдь — чистая и направленная энергия, коя дана каждому, ей лишь научиться пользоваться надо. Так вот суть того, чего я пытаюсь донести.
[indent]Он намеренно тянет, сейчас ещё и умолк, но продолжал идти дальше, отсчитывая про себя последние шесть шагов. На этом месте тропинка круто уходит вниз, так что неподготовленному путнику приходится хвататься руками за холодные чёрные камни, спускаясь в непроглядную тьму. Именно здесь смертные ощущают пронизывающий холод, и отвлекаются на странные звуки завывания, как если бы пещера оказалась сквозной, и это заблудившийся ветер скользит среди камней. Кто-то из тех, кто добирался до Подземного Царства этим путём так и не видел очевидного, а другим почти сразу же становилось всё ясно. Не свист ветра слышится им, а человеческие стоны тех, кто струсил на последнем рубеже. В этих камнях среди теней вынуждены были поселиться души, которые так и не смогли пересилить свой страх, оставляя последнее незавершенное дело. Вернуться обратно они уже не смогут, ибо мертвы, но и через Стикс Харон их не переправит. А всё из-за страха перед неизведанной тьмой.

[indent]хотя вы и так пол жизни своей проводите во тьме

[indent]Крутой спуск заканчивается узким речным берегом, который усеян теме же чёрными камнями, только уже мелкими, а у берега недвижимо на тёмных водах держалась небольшая лодка, в которой никого не было. Верный паромщик Харон был предупрежден, так что сегодня у старика случился выходной впервые за всю службу. И когда Альбус Дамболдор ступил на берег, Гадес продолжил, на этот раз завершая свою мысль:
[indent]— Мир этот соткан нитями, или же нити перепились повсюду, а каждая нить — это есть индивидуальная связь. Она прочнее всех заклинаний и чар, являя собой непробиваемый щит, оберегая свою бесценность... Вот только вы не туда смотрите и не тем занимаетесь. — Гадес понизил голос и повернулся к Альбусу. Его выражение лица изменилось и стало непроницаемым, словно и не лицо вовсе, а серый камень на котором каменщик высек лик со строгими чертами лица. Лишь губы шевелились, когда Гадес заговорил, обращаясь к своему гостю с вопросом. — Скажи мне, Альбус Дамболдор из Ольбиона, если бы ты умер, то хотел бы воскреснуть снова со всеми своими воспоминаниями о прошлом? О самой смерти... окажись ты на месте своей сестры, хотел бы, чтобы она вернула твою душу с того света? Будь у тебя такой выбор. М?..

+1

6

[indent]В подобной ситуации ему ничего не остается, кроме как довериться намерению своего путника — Альбус искренне надеялся, что прогулка не обернется неприятными последствиями. Или же его пробрало любопытство, которое трудно было как-либо скрыть за всем происходящим. Не отпускало чувство, будто становишься свидетелем чего-то небывалого, недоступного другим. Это не просто пещера — в этом Дамблдор был уверен сполна. Не посмотреть же на редкие разновидности мха его сюда переместили?

[indent]Альбус едва ощутимо вздрагивает от чужого прикосновения, останавливается, вслушиваясь в слова Уайдера. Пытается понять, но понимание приходит какое-то совсем ... нереальное. Дамблдор был не склонен веровать в сказки и легенды, но уважал их и знал наверняка — за любой сказкой есть хотя бы доля правды. Взять тех же Перевеллов. Они существовали и, возможно, даже создали три могущественных артефакта, но едва ли они открывали истинную власть над смертью. Или открывали — Альбус много времени потратил на поиски того самого Воскрешающего Камня, искал способы, но пока никаких результатов. И неизвестно, упускал ли что-то Дамблдор, или его заветное желание было вовсе невозможным.

[indent]Тропа не самая легкая, даже хорошо, что теперь приходится идти за кем-то. Уайдер указывает путь, Альбус же пытается слушать его слова, внимать им, внутренне готовясь к чем-то ... чему? Наверное, сути всего этого, происходящего здесь и сейчас. Волшебник ожидал многого, но явно не такого — останавливается резко, когда останавливается и Джек, смотрит вперед и не уверен в дальнейших событиях. Кажется, немногое может заставить Альбуса ощутить столько сомнений за несколько минут, но это место было необычным. Здесь ощущалась сила, возможно, та самая энергия, о которой твердил только что Джек. Река же вовсе завораживала — Альбус какие-то секунды смотрит на небольшую лодку, которая будто бы была брошена. На ум приходят странные сравнения.

[indent]— У магглов есть древнее верование, будто бы после смерти человек отправляется в некое подземное царство, куда его перенаправляют по лодке через реку. Кажется, Харон, так звали того, кто перевозил души в царство греческого бога Аида. — очень немногие волшебники считают важным изучать маггловкие верования, считая их достаточно примитивными, считая себя выше них и будто бы своим незнанием выделяя себя. Скорее, невежеством. Впрочем, Альбус умудрился изучить все, что вообще могло быть связано со смертью и душами погибших, как и не видел ничего зазорного в изучении маггловской культуры и науки.

[indent]Но, что-то Альбусу подсказывало, что это — не совсем постановка. Он слышал чьи-то голоса, стоны, похожие на завывания ветра. Очень легко спутать, если не знать, если не видеть смерти на своем веку, но Дамблдор видел. Видел, как его сестра упала бездыханной на их глазах и больше никогда не поднялась. Эти воспоминания жгут душу, выворачивают её наизнанку раз за разом чувством вины, ощущением, что он и правда убил её. Альбус убеждает себя раз за разом в том, что является истинным убийцей Арианы, пусть и невольно. Удивительно, как перстом смерти и убийства были отмечены отец, сестра и он сам — если именно заклинание Альбуса погубило несчастную девочку.

[indent]Вопросы Джека заставляют сердце пропустить несколько ударов. Задуматься. Хотел ли бы воскрешения сам Альбус? Если бы умер, если бы погиб, хотел ли он жизни снова? Он даже не знал, что ответить. Можно легко отмазаться словами, что смотря на обстоятельства, но разве они имеют значения? Хотела ли Ариана жизни? После всего того несчастья, которое ей эта жизнь принесла. Жить с осознанием, что она погубила родную мать, жить с мыслью о собственной неполноценности и быть вечным бременем для братьев. Как бы они её ни любили — Ариана была бременем для самой себя. В этом-то один его давний друг был абсолютно прав.

[indent]— Она не должна была умереть, она больше всех заслуживала жизни. Я бы мог ... дать ей другую жизнь. Ариана была больна, внутри нее жил обскур, но если бы был способ вернуть её ... обскура уже не будет, она будет здорова. — он словно пытается оправдать свои попытки загладить вину перед семьей, отчаянный шанс перестать тащить это бремя на своих плечах. — Но, знаете... её жизнь до смерти была сплошным заточением, борьбой с паразитом и абсолютной неполноценностью. На её месте я бы не желал продолжения такой жизни. — с горечью закончил он,— Но, ведь её больше никто не запрет. Никогда.

[indent]Альбус умолкает, понимая, что вновь поддается застаревшим эмоциям. Он вновь смотрит на реку, на берегу которой стоит, испытывая странное желание прикоснуться к темной воде. Впрочем, Дамблдор все еще не до конца понимает, где находится и почему, посему лишний раз не рискует. Не знает, насколько его опасение верно и не готов столкнуться с последствиями излишнего любопытства.

[indent]— Что касается меня, то я смерти не боюсь, ведь рано или поздно все равно умру. Но, и вряд ли хотел бы вернуться обратно. Почти все, кого я люблю и перед кем мне держать ответ, не в мире живых. Это не значит, что мне нет ради чего жить, совсем нет, просто ... все должно быть вовремя. — Альбус мог многое дать миру, и давал по мере своих возможностей, насколько мог. Дамблдор не был суицидником, он знал и другую истину. — Есть вещи гораздо страшнее смерти. — он знает это на опыте себя, своей семьи. И знает, что смерть не является панацеей, а потому торопить её тоже не стоит. Впрочем, Альбус не был уверен, что это было именно то, чего желает услышать Уайдер. — Кто вы такой? — задает вопрос, пользуясь возникшей паузой.

Отредактировано Albus Dumbledore (2018-08-16 17:21:48)

+1


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » из писем Альбуса Дамболдора: в пещерах Греции


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC