chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » лягушонок им ничего не сделал, а они его палками


лягушонок им ничего не сделал, а они его палками

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

лягушонок им ничего не сделал, а они его палками

http://s5.uploads.ru/k4JwW.png
◄ И ветров иссушающих сотни познать предстоит
Сквозь кровавый туман продираясь нещадно.
Пусть болит,
в душной копоти тонет, и вязнет ногами в трясине. ►

участники: бармалей & лягушонок

время и место:Космический корабль, 1988 год

СЮЖЕТ
Мать Питера угасала с невероятной быстротой, когда болезнь на глазах мальчишки забирала её у него. Он знал, чувствовал – еще немного, и кошмар поглотит его целиком, похоронит его разум в этой душной зловонной яме. И это случилось, когда в палате шум различных датчиков тут же заглушил тонкий и протяжный писк кардиографа.
Квиллу оставалось только бежать прочь, но чем дальше обернётся эта ночь он даже не догадывался.

Отредактировано Peter Quill (2018-07-17 22:57:50)

+1

2

Daft Punk - Adagio for TRON

Сомнения - предатели: они проигрывать нас часто заставляют там, где могли бы мы выиграть, мешая нам попытаться.

Йонду любил эти слова. Стакар часто их повторял, вбивая в головы своих наёмников, дабы те исправно выполняли свою работу и чтили кодекс, не имея возможности усомниться как в своей силе, так и в законе. Вот только… Удонта сомневался. Сомневался так сильно как никогда. И страх сделать НЕправильный выбор был настолько велик, что пальцы немели, а кровь холодела в жилах. Сердце било так сильно, что вот-вот собиралось проломить грудную клетку, но стоит ему коснуться приборной панели и вывести координаты Эго, как оно словно останавливается, замирает вместе с дыханием и временем.
"Ну же… Давай… Просто подтверди координаты и дело сделано. Просто сделай это, получи свои деньги и забудь как страшный сон. Забудь их всех. Ведь он последний. И больше не придётся страдать и мучаться… Больше не придётся… Больше не придётся? "
Йонду закрывает глаза и слышит, как команда на соседней палубе смеётся, трепая маленького, беззащитного «котёнка», рыдающего навзрыд и взывающего о помощи. "Помогите, кто-нибудь, пожалуйста" Болезненным эхо раздаётся в голове, камнем оседая на тонкую душу, которая проламывается под этим весом звонким стеклом, ранящим и заставляющим схватиться за грудь, задыхаясь от боли. Воспоминание яркой вспышкой бьёт в голову, погружая в самый большой кошмар…

"- Помогите, кто-нибудь, пожалуйста – Ребёнок плачет и подтягивает к себе ноги, обхватывая колени и потирая щиколотку, которая была растёрта колодками до крови. – Пожалуйста… Ну… Ну хотя кто-нибудь… пожалуйста… - Усталый шёпот смешивается со звуками мощного дождя и порывами дикого ветра. – Помогите… - Наказание раба за воровство суровое и беспощадное. Несколько дней на цепи, без пищи и воды, на одной из главных улиц, где любой мог кинуть камень или ударить палкой. Ведь у вещи нет прав и желаний. Она просто есть и должна служить хозяину. Грубой силой или монетой. Вот и всё…"

Йонду жмурится сильнее, вспоминая гору детских костей. Несчастных, маленьких, испуганных деток, что были жестоко вырваны из рук матерей и доставлены монстру, который выжрал их словно они не живые, и таковыми никогда не были вовсе. Удонта открывает глаза и смотрит в монитор. Туда, где камера фиксирует маленького, беззащитного ребёнка, который скоро станет таким же забытым трупом, на никому неизвестной планете, среди братьев и сестёр, а то и ещё хуже. Вечной батарейкой для своего монстра отца.
По щекам текут горячие слёзы, глаза наполняются первородным страхом, а сердце замирает вместе с дыханием и временем, и, наверное, вся вселенная слышит хруст. Отчётливый и яркий, и настолько болезненный, что можно с уверенностью сказать, что именно так надламывается душа, когда сердце и разум терзают сомнение, способные обречь на смерть не только беззащитного котёнка в руках мародёров, но и то светлое, что осталось в Йонду.
"Прости, Стакар, но я сомневаюсь… Сомневаюсь как последний трус и целую вселенную раз пожалею об этом… Да, я правда, сомневаюсь в том, что хочу это сделать, но и с гордостью могу сказать, что не секунды не жалею об этом сомнении… Прости меня… Но я не отдам мальчика отцу."
Йонду закрывает глаза и довольно, почти счастливо улыбается, предвкушая, как на него спустят всех собак и утопят в грязи за столь грубое нарушение кодекса Опустошителей, НО... Он будет носить этот позор с гордостью. Принимать его как самую большую награду и благодать, ведь на груди будет засыпать маленький комочек счастья и радости, который будет не только доставлять кучу проблем вселенского масштаба, но и заставлять улыбаться даже самого угрюмого члена команды Удонта. Питер Джейсон Квилл. Маленькое счастье, которое Йонду не заслужил, но будет оберегать, взращивать и хранить как самое дорогое сокровище. Чудо, которое больше никогда не родиться на этом и том свете. Единственный и последний в своём роде, а главное – самый любимый… Навсегда…. Но сначала им всем предстоит пройти очень и очень многое на пути к своему счастью. Но не стоит бояться. У них есть всё необходимое оружие, и их битва за выживание начинается прямо сейчас!
Широкие, железные двери с глухим шипением отворяются, впуская в помещение капитана, и команда, всё ещё смеющаяся, ликующая и шпыняющая несчастного ребёнка быстро затихает, оставляя последнего в покое. Но не на долго. Стоит только Йонду хищно улыбнуться, обнажая акульи зубы, как один из мародёров с силой толкает Питера в спину, заставляя того упасть на колени перед лидером Опустошителей.
- Ну и что тут у нас такое? – Удонта присаживается на корточки перед заплаканным мальчиком и одевает ему на ухо универсальный переводчик, а после грубо хватает за нижнюю челюсть, сдавливая, дабы Квилл не вырвался и начинает вертеть его голову, осматривая свою добычу. – Противно пищащий, сопливый щенок Арлония… Как мило… - Космические пираты смеются, а Йонду, вновь оскалившись акульей улыбкой, вытирает с щёк своего нового маленького питомца слёзы, делая это чуть грубее чем нужно.

+2

3

Со смерти матери прошёл час, так Куиллу казалось, когда космический корабль встретил его леденящим лёгкие воздухом, затхлым слоем пыли десятилетней давности и не естественно слепящим искусственным светом. Он раздражал куда сильнее больничного, пугал и заставлял сердце мальчишки биться в истерике. В истерике хотелось биться и самому Питеру, но он стоически сдерживал слёзы, принимая сидячее положение на холодном полу и отползая назад. Чувство сковывающего ужаса в горле перекатывалось то вниз, то вверх и разрывало грудную клетку. Мальчишке искренне хотелось закричать, хотелось вернуться к матери, хотелось, чтобы его незамедлительно отправили к Мередит – ему плевать, что сейчас она на небесах, ведь оказаться хотелось вместе с ней, а где конкретно – уже не имеет значения.

Мама была для него всем – его гаванью и причалом, укрытием от ненастий и мощной скалой, за которой он мог спрятать своё кошмарное настроение и вновь воспрять духом. Мама была причиной его улыбки, смеха и нескончаемой гордости. Мама была поддержкой и силой, что заставляли Питера подниматься с колен после очередного падения. Мама была незаменимым источником знаний, умений и самых лучших в мире советов. Он редко прислушивался к ним, если в деле замешана несправедливость, но это разве что-то меняет? Мередит была сокровищем – единственным на весь белый свет, и сегодня её больше не стало; сегодня неизлечимая болезнь забрала у Питера всё.

Мальчишки не плачут – так думают многие. Но ужас сковывал ему горло, а настроение подталкивало молить целую команду жестоких незнакомцев перестать пугать его. Он вжался спиной в промёрзший бок космолёта, слыша, как сердце приглушённо отбивало быстрый пульс, а руки немели, отдавая крупной дрожью. Впрочем, дрожал Питер сейчас целиком, и сопротивляться этому не было никаких моральных или физических сил.

– Помогите, кто-нибудь, пожалуйста, – кричит, наконец, он, прекращая вырываться из крепких мужских рук. Кричит пронзительно, очень громко и так, что у самого начинает звенеть в ушах не только от хриплых и звонких голосов каких-то странных существ, но и от своей собственной жалобной просьбы. Перед глазами Куилла толпятся «опустошители». Они были всё как один – с уродливыми и изувеченными лицами, в рваной, грязной, безвкусной одежде, до зубов увешанные разномастным оружие, оттягивающим на поясах ремни. Устрашающие монстры не внушали доверия. Они перешучивались, тыкали в Питера кривыми пальцами, словно только что приобрели забавную игрушку в зоомагазине, и бросали в него бесчеловечные угрозы, каких восьмилетний ребёнок не получал даже от самого грозного задиры в школе – того самого, которому сегодня удалось сломать нос. Их мерзкий смех бьёт по ушам и почти режет ножом, но хуже становится, когда один из толпы решает толкнуть его в бок, а ещё двое подхватывают действия своего соратника и начинают перебрасывать ребёнка из стороны в сторону не как живое существо – как мешок картошки. Страдания не прекращаются на протяжении нескольких долгих минут. За это время он успел понять одну вещь – ворам плевать, что перед ними живой человек; все они отвратительные, бесчестные, обделённые мозгом пираты, вот только терпеть их издевательства удовольствия не приносило. – Остановитесь!

Минуты нескончаемых мучений ощущаются часами. Ему становится страшнее, комфорта уже давно не осталось – осталась только физическая и эмоциональная боль. Боль от утраты любимого человека, боль от нанесённых в спину довольно сильных тумаков, боль от абсолютной беспомощности перед самыми настоящими монстрами. Куиллу кажется, что всё это лишь кошмарный сон, неудачная попытка подсознания одарить его на утро никчёмными, но живыми воспоминаниями о том, как прошла очередная ночь. Но «очередная ночь» не прекращается – Питер слышит в стороне приближающиеся тяжёлые шаги, а затем ожидаемо получается новый толчок в спину, и на сей раз такой силы, что валится переде ногами нового зрителя едва не целиком. Вместо добродушного приветствия сталкивается с изучающим взглядом подозрительной личности и остаётся недовольным, когда грязные пальцы цепляют его челюсть и грубо тянут на себя.

– Ну и что тут у нас такое? – Сквозь зубы говорит тот. Открыть сию же минуту рот и протестовать Питер сперва боится – Йонду внушает ужас всем своим голубоватым видом, включая криповатый и широкий акулий оскал. – Противно пищащий, сопливый щенок Арлония… Как мило.

– Я не щенок, – голос предательски выдаёт испуг. Выглядит мужчина действительно страшно: огромный — выше на три головы, — синий, с голосом, напоминающим скрежет по металлу — тут есть чего бояться любому живому существу. Питер недовольно хмурится и щурит глаза под оглушительный смех «опустошителей», который надолго застывает в голове как первое, что он помнит с их знакомства. А затем страх будто испаряется (парадоксально, что опасность от него исходила пока что минимальная) — остаётся только раздражение и застывший на лице вопрос, что этот бурдюк о себе возомнил, назвав его пищащим щенком. — Но кусаюсь не хуже.

Решительно цапнув синюшного за нос, Куилл прерывает телесный с ним контакт — не нужна ему ничья помощь, чтобы стереть с щеки слёзы, а уж тем более такого человека, который сейчас стоит перед ним.

– Верните меня домой, – он снова нарушил тишину. Питеру неприятно было чувствовать себя добычей, беззащитным котёнком, на которого в любую минуту снова могли наброситься хищные волки.

+2

4

Tommee Profitt - In The End

Лидер одного из ста кланов опустошителей – красивое звание, с какой стороны не посмотри. Заслужить его было тяжело, а носить великая честь. Но для Йонду это имело ещё и особое значение. Признаться честно, Удонта нравилось быть пиратом, грабить, убивать, выполнять грязную работу за большие деньги и радоваться жизни от этого, но… Стоит ему сделать шаг назад, туда, где тень будет скрывать его звериный оскал и… Он будет сожалеть. Сожалеть как много раз до этого. Сожалеть о боли, которую причинит, о страданиях, которые принесёт, о смерти, что разрушит чью-то жизнь. Он будет жалеть. Жалеть, что приходится смотреть в эти полные ужаса и слёз глаза и не иметь возможности обнять, сказать, что всё будет хорошо, что он позаботится о нём, и как бы сейчас не было страшно и одиноко, всё будет хорошо. Лидер одного из ста кланов опустошителей – красивое звание, с какой стороны не посмотри. Но оно давалось Йонду с таким трудом и усилиями, что даже жизнь в рабстве казалась райским отдыхом и наслаждением. День ото дня приходилось быть жестоким и беспощадным, доказывая всему миру, что нет никого страшнее, чем величайший вор во вселенной и при этом делать всё, что бы не сломаться от той боли, которая приходила вместе с этой славой. Не бывает дыма без огня, а удовольствия без страданий, и к несчастью огня и страданий всегда больше…
Но, как сказал Гнарл: Зло всегда находит лазейки. А юное зло так вообще вырастить ещё придётся. Вот оно, сидит на жопе на полу корабля, недовольно кривит рожей и скалит свои маленькие зубки, язвительно бурча и заставляя Опустошителей смеяться. Маленькая сволочь, дать бы затрещину, что бы аж зубы повылетали, да жалко.
- А ты смелый, Питер Квилл, раз решил, что.. Ауч… - Йонду резко дёргается, отстраняясь от мальчишки, не сразу понимая, что произошло. Команда тоже зависает на мгновение, а после все разом начинают ржать покруче породистых лошадей. – Укусил… Маленький сучонок укусил меня… - Удонта трёт нос и насмешливо улыбается, а после резко хватает Питера за волосы на затылке, с силой сжимая их в кулак, хорошенько встряхивает юного Звёздного Лорда, словно нагадившего котёнка. – А ты и правда смелый, парень… Либо полностью безрассудный. – Лидер Опустошителей довольно улыбается и, отпустив Квилла, ласково (правда ласково) приглаживает его по затылку, тем самым одобряя его поступок. Но не все на корабле были рады смелости Питера и стоит тому вновь подать голос, требуя вернуть его домой, как случается то, чего Удонта совершенно не ожидал.
- Закрой свою мерзкую пасть, маленькая дрянь! Ты ничего не смеешь просить тут, а тем более требовать. – Голос грубый и невероятно мерзкий доносится со спины Йонду, а после раздаётся настолько звонкий удар пощёчины, что Лидеру Опустошителей даже кажется, что он оглох. От такого удара мальчишку буквально прибивает к стенке. Его щека пылает алым, а с рассеченной губы начинает стекать мелкой струйкой багровая кровь. В голову Капитана вновь начинают проникать воспоминания из детства, раздирая душу на части и вызывая невероятную злость. Какая-то мразь посмела коснуться его щенка без разрешения и прямо сейчас она за это ответит. Удонта рывком поднимается на ноги и буквально втыкается носом в нос наёмника, который был так любезно приглашён на корабль за символическую плану, а теперь качал права, которых тут не имеет, и, кстати, о них…
- Йонду, почему корабль всё ещё стоит на месте? Почему мы никуда не летим? Ты обещал мне хорошую плату за то, что я помогу тебе выкрасть земного мальчишку. Так где мои юниты? – Рослый гуманоид с плотной, больше чешуйчатой кожей цвета светлой фуксии, недовольно скалил обе зубастых пасти, не сводя с Опустошителя шесть пар ярко голубых и не менее злых глаз.
- Иштард, друг мой, я приношу свои глубочайшие извинения, но… Я не отдам мальчишку заказчику. – Удонта как-то двусмысленно, но при этом невероятно довольно и не скрываемо язвительно улыбается, вызывая у собеседника недовольство, проявившееся раздуванием ноздрей и тихим, озлобленным рычания. Команда Опустошителей, тоже слегка прифигев, начала перешёптываться, не понимая, что происходит, и почему Капитан вдруг решил изменить план, причём так кардинально и резко.
- Но, Йонду, на кой чёрт он нам тогда нужен? – Вопрошает один из членов команды Удонта, зная, что этот вопрос интересовал абсолютно всех.
- Что бы грабить. – Ответ Лидера Опустошителей шокирует всех присутствующих, вызывая только больше вопросов, ведь все ждали всего чего угодно, но не такого, и потому Капитан уже спешит ответить на воцарившееся непонимание и возрастающий неодобрительный гул. – Щуплый мальчишка пролезет туда, куда взрослый не сможет, а там грабь сколько хочешь. Но а если он не окажется полезным, то мы его съедим. – Йонду расплывается в хищном акульем оскале и облизывает губы, переводя взгляд на Питера. И все вроде бы счастливы и удовлетворены ответом, но нет.
- Значит, я возьму плату его кишками немедленно. – Иштард резко хватает Квилла за голову и, оторвав от пола, с силой прикладывает затылком о стену, буквально вдавливая в неё. Удонта с ужасом в глазах замирает, слушая, как хрустят кости ребёнка, выдавливая из того жалобный и болезненный стон.
- Иштард, остановись! – Вскрикивает Йонду, а команда позади замирает, в ожидании жуткого финала. – Опустошители живут по кодексу, если ты забыл, а Питер теперь один из нас.
- Да, вот только ты видно забыл, что я не Опустошитель. – Наёмник усмехается и заносит руку с огромными когтями в воздух, желая разрубить маленького Звёздного Лорда пополам. В эту же секунду раздаётся свист и… Иштард болезненно вскрикивает, разжимая руку на лице Квилла и хватаясь за ту, которая была прибита Яка стрелою к стенке. – Сука, ты за это заплатишь! – Яростно рычит наёмник, но тут же одёргивает сам себя, видя спокойствие и стальной блеск в глазах Лидера Опустошителей и сотни пушек, наставленных в его сторону.
- Ты видно не понял меня, Иштард. – Голос Йонду звучал холодно и поистине пугающе. Тот ужасный финал, которого так ждала команда, наконец, настал. – Опустошители живут по кодексу, а кодекс говорит, что Опустошители это семья, в которой никто никого не бросает и не предаёт, а Питер теперь один из Опустошителей. Смекаешь? Мистер Краглин! – Удонта подзывает своего первого помощника и хищно оскаливаясь, отдаёт приказ. – Отведите, пожалуйста, нашего нового члена команды к медсестре, раз мы так любезно согласились отвезти её домой, а я пока накормлю нашего друга его посмертным уженном. – Обфонтери покорно кивает, счастливо улыбаясь и помогая несчастному Звёздному Лорду, с пробитой головой и сломанным носом, подняться на ноги. А вот Йонду вновь свистит, заставляя стрелу выйти из стены и руки наёмника, причиняя тому вновь боль и выбивая крик, открывая доступ к глотке, в которую и устремилась стрела, врываясь в желудок и пробивая его быстро, резко и часто, делая буквально решетом. Вырвавшись через живот, смертоносное оружие возвращается в руки хозяина, который всё это время был спокоен как сытый удав и даже бровью не повёл, когда Иштард упал к ногам Квилла, давясь собственной кровью и буквально выплёвывая её на ноги мальчишки. Жестокая смерть для всех, кто посмел пойти против Опустошителей. Для всех…

- Нет, Йонду, умоляю, не делайте этого! – С ужасом и в дикой панике кричал молодой Скрулл, которого за ноги тащили к шлюзу. - Мы ведь ни в чём не виноваты. Это всё Иштард… Йонду, пожалуйста. – Парень сопротивлялся и карябал ногтями по полу, сдирая их.
- Вы, наёмники, всегда ни в чём не виноваты. – Удонта не спеша и как-то лениво шагал следом. По его приказу всех наёмников на корабле решено было вышвырнуть в шлюз. И повезло тем, кого убили в момент сопротивления, всех остальных же, как вот этого Скрулла, ждала невероятно мучительная, хоть и быстрая смерть.
- Ублюдок! Не зря говорят, что у тебя нет чести! – В отчаянной попытке достучаться до Лидера Опустошителей кричит парень и Йонду даёт отмашку своим людям остановиться. Присев на корточки перед заплаканным и перепуганным Скруллом, Удонта поддевает его двумя пальцами за подбородок, обращая внимание на себя.
- Чёсти говоришь у меня нет? Возможно. Возможно я тварь и предатель, не держащий своё слово и не выполняющий обещания, но знаешь, что… - Капитан корабля, хватает смертника за горло, и с силой сдавливая, выплёвывает свои слова с такой ненавистью, что казалось их ярость опаляет кожу. – Я ни одной вселенской мрази, слышишь, ни одно, не позволю грубить, хамить и тем более причинять телесный и моральный вред любому из членов моей команды. А твой лидер это сделал, даже не потрудившись спросить у меня на это разрешение. Так что… - Йонду криво усмехнулся и подмигнул Скруллу. – Передавай привет Иштарду в аду. – Опустошитель поднимается на ноги и грубо отпинывает от себя, хватающего за щиколотки, скулящего наёмника. Его уже ждали дверцы шлюза.
- Йонду, умоляю, НЕТ! – Последнее, что успевает прокричать парень, прежде, чем абсолютный ноль поглотил его в своих объятьях, вызывая новую порцию смеха у Опустошителей.
- Пока! – Кричит в след, улетающему в космос бедолаге, Удонта, махая на прощание. Славная однако вышла миссия. Очень славная. И плату получили, и груз при себе оставили и от лишних ртов избавились. Кстати о лишнем рте, как там малютка Квилл поживает?

Йонду был невероятно счастлив, но подобно мощному крейсеру, одним только своим грозным видом заставлял расступиться встречающихся ему на пути членов команды. Шагая широкой и тяжёлой поступью, он вынуждает двери медотсека отвориться, входя внутрь и натыкаясь на спор, который был слышан чуть ли не на всём корабле.
- Я шказала нет! Вы не причините ещё больсий вред нешчаштному котёночку, ему и так больно! – Верещала Крилорианка с жутким акцентом на двух опустошителей.
- Но ты сама сказала, что ему нужно нос на место вправить. – Возмутился Ретч.
- Я шказала нет! – Медсестра с силой топнула ногою, поджимая свои пухлые губы и начиная демонстративно рычать, выказывая своё недовольство. Кстати о  Крилорианке. По первому, второму и последующим впечатлениям, на медсестру она совершенно не походила. Обворожительная красотка, с пышными формами, обтянутыми латексом, еле-еле скрывающим задницу, по которой хорошенько шлёпки и сиськи выскочат из кофты, ибо вырез держался на одних лишь сосках. Йонду так и не понял, зачем команда уговорила его взять её на борт. Что бы проявить благородство и отвезти домой или проверить её "Немедицинское познание ". – Йонду Удонта, вы должны немедленно прекратить этот космар! – Женщина, заметив Капитана корабля, тут же бросает собеседников и переключает всё своё внимание на того, кто по её мнению должен был выполнить все её требования. – Васи люди угрожают ребёнку, а я не позволю шделать ему больно. Даже животные не обижают швоих детей. Но вы ведь не животное, прикажите швоим людям оштавить дитя в покое. Пожалуйшта… - Настойчиво заканчивает розовокожая и вновь обидчиво надувает губки.
- Да что ему сделается? Просто хрусь и нос на месте. – Туллк предпринял попытку подойти к Квиллу, который сидел на больничной койке и прижимал к разбитому затылку пакет со льдом. Из сломанного носа всё ещё текла кровь, а вот были ли слёзы, Удонта не видел, ибо мальчишка сидел так, что растрепанные волосы скрывали всё его лицо, опущенное вниз.
- Я ШКАЗАЛА, НЕТ! – Крилорианка дикой, разъярённой кошкой кинулась на Туллка, желая ему глаза выцарапать. Йонду тяжело выдыхает, понимая, что если не вмешается, то щенок помрёт от кровотечения, вот только от гарпии – мамаши избавиться сначала нужно.
- Это… Это, что, снег? – Лидер Опустошителей вопросительно изгибает бровь, с удивлением смотря на иллюминатор за спинами спорящих. Весь народец в комнате на секунду зависает, а после с шокированными лицами поворачивается туда, где по логике вещей ничего не должно быть, и… Пользуясь замешательством доверчивых идиотов, Удонта хватает Квилла за логову, крепко сдерживая и одним лёгким движением вправляет нос на место, вызывая у Питера новый болезненный стон.
- ЙОНДУ! – Крилорианка прям взвизгивает от возмущения, понимая, что произошло и тут же налетает на Капитана корабля, начиная молотить его ладонями в грудь. – Вы… Ты… Ты ужашен! Ну как… Как там можно? Он ведь маленький, нешчаштный котёночек, не шпошобный шам за шебя поштоять! А ты… А Вы… Ужашные пираты! Вы жештокие, бешпощадные монштры! – Медсестра вновь взвизгивает и бросается к Квиллу, обнимая его и прижимая к груди. – Моё маленькое, хрупкое шокровище. Я не позволю этим чудовищам тебя больше обижать. Ох, мой шладкий малыс. – Крилорианка поднялась с койки и пошурудив у себя в инструментах, принесла два тампона, которые вставила Квиллу в нос, перекрывая доступ к крови и в буквальном смысле, замораживая боль. – Я принешу ещё льда для твоей головы. – Обращается она к юному Звёздному Лорду, поглаживая его по волосам. - А вы! Не шмейте его больсе кашаться, гнушные пираты! – Злая мамаша, ругаясь отборным матом, потопала куда-то в недра корабля за льдом, оставляя пятерых Опустошителей одних.
- Жуткая самка. Просто жуткая… - Туллк тяжело выдохнул и покачал головой, смотря в след медсестре.
- А, по-моему, она милая. – Всё это время молчащий Краглин также провожал Крилорианку взглядом, вот только до отупения влюблённым.
- Эй, Обфонтери, слышишь, за всё время пока она у нас на корабле, ты бы уже раз десять смог бы с ней переспать. Чего ты Бифало за яйца тянешь, я не пойму. – Ретч усмехнулся и толкнул друга в плечо.
- Ну что ты такое говоришь? - Отмахнулся Краглин, всё ещё витая у себя в розовых мечтах. – Она невинная, культурная и скромная девушка. Не могу же я забрать её девственность вот так бесцеремонно.
- Ахаха… Серьёзно? Обфонтери, ты серьёзно? Невинная, культурная и скромная девушка? Ахаха… Поверь мне, если ты окажешься у неё в промежности, и случайно произнесёшь её имя, то оно повториться ещё раз из-за эхо в её огромной дыре. – Чуть ли не плача от смеха, выдал Туллк, и Опустошители тут же рассмеялись, но не все. Краглин например покраснел и обиженно поджал губы.
- Как тебе не стыдно, Туллк? Тут вообще-то ребёнок. – Первый помощник капитана несколько раз провёл ладонью по волосам Питера, приглаживая их.
- Пфф… Да у него размножалка ещё не выросла, что бы понимать такие шутки. – Ретч наконец перестал ржать. – Меня вот больше волнует, что мы вновь повелись на снег за окном. Йонду, ну сколько можно? – Мужчина оскорбительно задрал нос к потолку и скрестил руки на груди.
- Столько, сколько потребуется, что бы вы, кретины, наконец поняли, что в космосе снег не идёт. – Удонта делает шаг вперёд, пиная прискакавшего на запах крови Арлония, и присаживается рядом с Квиллом, приобнимая его и отнимая пакет со льдом, который уже стал тёплой водою. – Ну что, щенок, как там твой нос? – Лидер Опустошителей обращается к мальчишке, начиная ласково массировать затылок, стараясь разогнать боль, которая наверняка всё ещё присутствовала.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » лягушонок им ничего не сделал, а они его палками


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC