chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Truth

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

http://s0.uploads.ru/MwJae.png

Truth

http://s8.uploads.ru/Q5fLh.gif http://s5.uploads.ru/lDVjf.gif
http://sd.uploads.ru/Gt3Dk.gif http://sh.uploads.ru/d1Bs0.gif

◄ Step outta your bubble
And maybe you'll find
Something that'll save ya
Something that you'll like ►

участники:Lorna Dane & Peter Parker & Cindy Moon

время и место:NYC; где-то после "гражданки"

СЮЖЕТ
Когда в одной части мира мутантов массово ненавидят и едва ли не подвергают геноциду, где-то в Нью-Йорке правительство набирает команду всячески одаренных людей, в число которых входят и те, кого к «нормальным людям» причислить уже никак нельзя.
И от ироничности всей ситуации хочется только горько расплакаться.

Отредактировано Peter Parker (2018-09-21 13:57:29)

+3

2

— А ты точно гарантируешь, что не случится повторения пятнадцатого июля? — интересуется Лорна, поджав губы и скрестив руки на груди. Она скептически подходит к предложению Эсме о публичном выступлении, целью которого должно послужить привлечение на их сторону других мутантов. Штаб-квартира Клуба давно уже превратилась в целый пентхаус с собственным бассейном, огромной застеклённой залой и даже кабинетом для переговоров. Всё это время Лорна задаётся вопросом: кто же настолько влиятельный может спонсировать их молодую организацию, раз даже правительство до сих пор не посягнуло на их владения? У Эсме интересоваться бесполезно: всякий раз, когда Лорна намёками пытается выудить из неё информацию о таинственном благодетеле, та ловко уходит от ответа. В конце концов, она мирится с тем, что имя их покровителя так и останется секретом, хотя всё тайное рано или поздно всё же становится явным.
— Мы ведь пойдём туда вчетвером. — Эсме намекает на себя и своих сестёр. Та ещё компания, но выбирать союзников не приходится. Главное — заинтересованность в общем деле, а остальное давно перестало иметь какое-либо значение. — В случае чего мы сможем отразить атаку. К тому же митинги в Нью-Йорке проводятся каждый день, это же Америка, детка! — Лорна пожимает плечами и отворачивается. Благодаря панорамному окну с верхнего этажа новенького небоскрёба открывается великолепнейший вид на весь город. Лорна прекрасно помнит пятнадцатое июля и то, чем оно обернулось для большинства её собратьев. Поэтому она с таким недоверием относится к затее своей советницы и чувствует, как у неё начинает сосать под ложечкой.

От Атланты до Нью-Йорка почти двенадцать часов пути. Лорна берёт с собой только самое необходимое, рассчитывая на солнечную и благоприятную погоду. Эсме предлагает взять новенький красный Порше 911, но Лорна предпочитает ему обычный чёрный джип, который не раз выручал их в погонях и перестрелках. Нечего светить своими богатствами перед мутантами: их всё равно на всех не хватит, а соблазнять народ исключительно дорогими цацками — гиблое дело.
За руль садится Фиби, Лорна занимает почётное место на переднем сидении рядом с водителем, а остальные сёстры устраиваются позади. Разговор у четверых как-то не клеится, отчасти потому, что Лорна до сих пор чувствует себя белой вороной. Впервые в жизни ей хочется позаимствовать вещь своего отца, чтобы эти треклятые телепатки не имели возможности забираться в её голову без спроса. И хотя они уверяют, что не делали этого с того момента, как вытащили Лорну из Подполья, она всё равно им не верит. Буревестника и Эклипса она знает уже давно, а вот девушкам, способным переманить тебя на другую сторону, лучше не рассказывать сокровенные тайны.
В целом дорога проходит скучно, за время пути Лорна успевает пару раз заснуть, поэтому в Нью-Йорк приезжает уже отдохнувшей и набравшейся сил. Это и хорошо, ведь именно ей предстоит занять почётную роль оратора. Кукушки станут кем-то вроде телохранителей: две встанут по обе стороны от Лорны, а последняя будет следить за происходящим из хорошей наблюдательной точки. Если она заметит нечто подозрительное, она сообщит об этом всем остальным. Но волноваться, как Эсме уверила Лорну, совершенно не о чем.

Лорна не боится выступать перед большой публикой, сказываются всевозможные школьные мероприятия и её в целом боевой настрой. Но сейчас, глядя на людей, собравшихся в парке, она ощущает, как у неё начинают трястись коленки. Эсме кладёт руку ей на плечо, пытаясь приободрить. Лорна облизывает пересохшие губы и, откашлявшись, начинает импровизированную речь.
Получается довольно красочно, она даже успевает собрать вокруг себя парочку зевак. Её бесит мальчик с сахарной ватой, который дёргает свою мамашу за подол длинного платья и пальцем показывает на Лорну, мол, смотри, у неё зелёные волосы! А ещё Лорна, словно параноик, рыскает взглядом по толпе, боясь обнаружить в ней знакомое лицо.
— Мы надеемся на ваше сотрудничество. Будущее за нами. Будущее в ваших руках. — если среди слушателей есть хоть один мутант, это было бы настоящей находкой. Лорна явственно ощущает провал затеи и хочет поскорее покинуть этот парк, ведь место это слишком оживлённое, сюда в любой момент могут нагрянуть Стражи или кто похуже.
Кукушки отправляются в машину, Лорна мыслями в гостиничном номере, который они забронировали на пару дней. Кукушкам кажется, что в Нью-Йорке они смогут собрать немалое число последователей, поэтому хотят задержаться здесь подольше.

Уже собираясь уходить, Лорна чувствует чужое прикосновение. Она моментально выходит из состояния полузабытья и с удивлением смотрит на юношу, который стоит перед ней.
— Да?

+5

3

Питер не хотел ссориться со своей тетей. Нет, правда не хотел, не только потому, что он совершенно не любит быть в ситуации виноватым (а кто любит, позвольте уточнить), но и просто потому, что Мэй — не тот человек, с которым вступление в конфронтацию приносило удовольствие. Вот просто. Иногда ссоришься ради эмоций, ради выплеска мыслей и обид, ради доказательства собственной правоты. Ссоры с Мэй — что-то сродни зубной боли: пройдет, да, но только в том случае, если приняться за лечение, если не пускать это на самотек.
Перед этой женщиной придется извиняться. И Питер извинится, но сделает это чуточку попозже. Пару часов наедине с собой надо было предоставить сейчас обоим.

Все началось с простого спора: что есть современный терроризм и можно ли назвать террористами людей, отстаивающих свою свободу и права. Паркер изначально занял жесткую позицию, считая, что любой имеет право на защиту. И если на его жизнь покушаются, то ответные меры никак нельзя осуждать так, как осуждают кражу или убийство с целью убийства. Это изначально разные понятия. Да, сложные, но все-таки разные. Мэй колеблется, по ней это видно, но все равно не принимает сторону своего дорогого мальчика, и это Пита злит. По-настоящему злит, но женщина все равно упорно повторяет, что все его слова — следствие подросткового максимализма и бунтарского духа, что со временем он все поймет и повзрослеет.
Но если повзрослеть — это начать стричь всех под одну гребенку и перестать мыслить здраво в соответствии с собственной человеческой, то бишь разумной и гуманной, моралью, то Питер не хочет взрослеть.
Не хочет взрослеть так.

Выговаривать тете, впрочем, за все ее мыслимые и немыслимые грехи было затеей глупой, но все же уже совершённой. Питер говорил, говорил долго, громко и яростно то ли от взбунтовавшихся гормонов, то ли еще почему, но всяких обидных высказываний вылилось на целое озеро Онтарио, а то и на два. «В общем, остался ты без карманных на завтраки, Пит», — попытка подшутить над ситуацией и над самим собой, разумеется, проваливается; лицо кривится в такой несчастной гримасе, что собственное отражение в витрине ближайшего магазинчика вызывает естественное желание обнять и приласкать беднягу.
А заодно отвесить ему пару крепких затрещин за дурость.
Уйти, остервенело хлопнув на прощание дверью, может каждый. Не каждый, впрочем, находит в себе силы вернуться. Паркер был уверен, что таковые в себе найдет. По крайней мере, очень на это надеялся.

***

Нью-Йорк большой. Затеряться в нем на время было затеей легко выполнимой, а местные парки Паученыш обошел вдоль и поперек еще в не таком уж и далеком детстве, чтобы прекрасно знать и помнить, где и между каких кустов и искусственных посадок следует нырнуть, чтобы спрятаться или, напротив, найти нужных людей. Руководствуясь естественным желанием единения с природой и уединения вдали от людской суеты, юноша, прикупив у лавочника какой-то сладкий пирожок, сует руки в карманы куртки, автоматически закрываясь от постороннего влияния за непроницаемой стеной природного упрямства, глухой ноющей обиды и банального равнодушия. Сегодня мир обойдется без «дружелюбного соседа». Ну, по крайней мере, Куинс справится со своими проблемами точно. Да, по-детски. Да, до отвратительного смешно и нелепо, но разве подростки когда-нибудь и хоть где-нибудь вели себя иначе, сталкиваясь с поразительной, с вопиющей, — по их мнению, — несправедливостью?
Пусть первым бросит камень тот, кто без греха!
А там уж в ответ в лжеца можно будет швырнуть кирпич.

Питер знает, что этот мир — несправедлив и удивительно беспощаден, но именно поэтому продолжает упорно в него верить и надеяться на светлое будущее. Надеяться наивно, горько, с самоотдачей. Наверное, из-за этого, в очередной раз свернув с привычной тропинки, натыкается на группку странных людей, скандирующих какие-то лозунги, вещающих о правах и свободах. И чувствует, что это не просто угнетенные и обездоленные. Есть в них что-то.
Нечеловеческое.
Человек Паук знал о мутантах ровно столько же, сколько знал любой среднестатистический житель Куинса. Иными словами — почти ничего. Нет, кажется, в школе на уроках биологии было что-то про «ген Икс», но настолько смазано и невнятно, что мало кому в голову вообще могло прийти, что все это — реальность. Более того, что эта реальность происходит уже не где-то там, а прямо у тебя под носом. Настолько близко, что ты, не справившись на повороте, вписываешься лицом прямо в спину одного из этих «не-человеков».
Вынырнув из мыслей, Пит неловко извиняется перед каким-то рослым мужчиной в кожанке и обходит его по кривой дуге подальше, лишь бы лишний раз не пересекать ту черту, за которой находится личное пространство.
«Не-человеки… Питер, а как давно ты сам — не-мутант?»

Вопрос риторический и от этого менее колким и задевающим за живое не становится. Можно ли его самого назвать человеком теперь и насколько далеко он находится от «изначальных» мутантов? У девушки во главе митинга красивые волосы. Питер чуть жмурится, пару раз моргает и трет глаза сквозь плотно сомкнутые веки костяшками пальцев. Но зрение даже со всеми своими «приблудами» и из-за них же, как всегда, ужасно халтурит днем: порядком засвеченный мир (не настолько, чтобы на постоянной основе носить темные очки, но достаточно, чтобы каждый раз лажать с точным определением цветовых оттенков) являет взору копну ярких зеленых, как весенняя листва, волос. Хотя Паркер уверен, что они — темные, почти черные в ночном освещении. Но все-таки зеленые. Необычно. И мальчишке не кажется, что это краска или мелки для волос, нет. Они настоящие. Такие, какими были, возможно, всегда.
Слушает вполуха и в то же время достаточно внимательно. Настолько, что разбуди его ночью — расскажет все без запинки, хотя сам Питер мог бы поклясться, что изначально все это не казалось ему достойным внимания. И сейчас не кажется, но тело не двигается, вынуждая стоять на месте нелепым изваянием и слушать. Внушаемость ли это или нет, но в чужой речи есть истина, не противоречащая хотя бы отчасти внутренним моральным установкам самого паука. Такое бывает, если подсознательно ищешь себе сторонника. Лишь бы не вылилось это в какие-нибудь очередные неприятности.

Прикосновение выходит нелепым, странным и до ужасного неловким: юноша чертыхается про себя и делает неосознанное движение назад на полшага — вырывать человека из мыслей, как минимум, невежливо. Как максимум, должно иметь причину. Причины же у Пита так поступать не было и все объяснялось банальным необдуманным порывом.
— Э-м… — мнется, машинально одергивая рукава куртки, — извините, но это правда, что мутантам приходится несладко?
Слово «мутант» срывается с языка неуверенно, снова будоража память и подсознание с единственным насущным вопросом.
— Вы не подумайте, нет, я верю, правда, верю, но… — тараторит, подбирая слова, — у нас в Куинсе мутанты — все равно, что Бугимен. Ими пугают детей, и кто-то даже верит, но никто никогда н-не видел. А новостям в последнее время не так охотно верят. Я — Питер, кстати!
Протягивает руку в приветствии, но пальцы все равно мелко дрожат — социальная неловкость во всей красе.
Учился бы ты с людьми разговаривать, Паркер.[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

+4

4

Парнишке перед ней лет шестнадцать от силы. Лорна мгновенно вспоминает свои школьные годы и понимает, насколько сильно отличалась она от этого мальчугана. Впрочем, любознательности ей было не занимать, так что в этом-то они уж точно были похожи.
— Настолько несладко, что нам приходится жить в заброшенных зданиях и надеяться, что правительству не взбредёт в голову прочесать вдруг окрестности. — с улыбкой отвечает Лорна, заметно «теплея» на глазах. Она всё же любит детей, у неё самой под сердцем растёт ребёнок, и рано или поздно она тоже станет матерью. С каждым днём малыш обретает силу, Лорна это чувствует, но её это не пугает. А пугает почему-то Кукушек и всю их шайку-лейку, будто её ребёнок может сделать им что-то плохое. Дети ведь цветы жизни — невинные создания, самые чистые, что есть на свете.
— Ты славный малый, Питер. — совершенно искренне отмечает Лорна и пожимает руку своему новому знакомому. Его волнение заметно по трясущимся пальцам, по заплетающемуся языку, да и в принципе во всей его фигуре заключено какое-то напряжение. Лорна встречала сотню таких, как он, но отчего-то Питер её цепляет. Ей надоело жить в обществе людей, с которыми её связывает лишь стремление к общему делу, и она давно мечтала о новой компании. — Моё имя Лорна, но вообще-то все называют меня Полярис. — это случилось после того, как она впервые попала в новостные сводки, став в глазах общественности ещё одним якобы враждебно настроенным по отношению к человеческой расе мутантом. Всё это, конечно, было чушью, и если бы люди вели себя с Homo Superior должным образом, едва ли Лорна ступила на тропу войны. Но, уж что случилось, то случилось...

Внезапно в голове Лорны рождается идея, сомнительная даже для неё самой. Она жуть как не хочет возвращаться к вездесущим Кукушкам, которые успели у неё в печёнках засесть за всё то время, пока существовал Клуб, поэтому решается предложить Питеру лёгкую авантюру.
— У тебя, конечно, нет причин мне доверять, но я могу угостить тебя мороженым. И рассказать чуть больше о моих собратьях и нашей жизни. — она снова улыбается и разводит руками. Мне, мол, нечего от тебя скрывать.

Тем временем, в парке становится прохладно. Резкие порывы западного ветра заставляют Лорну крепче запахнуть кожаную куртку, но боится она не за себя, а за ребёнка. Она ведь в этих делах новичок, поэтому старается вести себя максимально аккуратно. Временами она тоскует по Маркусу и думает о том, что растить их чадо в одиночку будет совсем не просто. Но если такова её судьба, она примет её с высоко поднятой головой. Потому что Лорна вовсе не нытик по натуре; Лорна — прожжённый боец.

Как назло, в микронаушник отдаётся недовольный писклявый голос Эсме.
— Ты там долго ещё будешь копаться? — Лорну жутко раздражает высокомерный тон её голоса. Разумеется, Кукушки избрали её лидером исключительно ради своих коварных целей, поэтому не гнушаются разговаривать с ней так, будто она та горничная, что навещает их пентхаус раз в неделю, чтобы сделать генеральную уборку всего, что только можно и нельзя. Но иногда ведь можно общаться и повежливее, иначе чем тогда мутанты лучше людей?
— Слушай, подожди меня здесь, ладно? Я туда и обратно, обещаю. — с этими словами Лорна кладёт руку на плечо своего нового знакомого и задерживает её там на долю секунды. А затем плетётся к машине без особой надежды на то, что Питер её дождётся.

Впрочем, после короткого разбора полётов с Кукушками, которые отмечают, что Лорна «могла бы постараться сделать лучше», она, возвратившись на прежнее место, видит там своего будущего компаньона. Это её радует: значит, можно будет посвятить остаток вечера беседе с незнакомцем вместо того, чтобы снова и снова выслушивать выговоры о том, что сестёр-телепаток якобы что-то не устраивает.
— Я поощряю смелость, поэтому тебе достанется аж три шарика разных вкусов. Сегодня я плачу за всех. — Лорна подмигивает юноше, будто ему лет пять, а не целых шестнадцать, или сколько-то там около того. Да, детей она любит, но определённо понятия не имеет, как себя с ними вести.

Они идут вдоль широкой тенистой аллеи, Лорна попутно оглядывается по сторонам в поисках фургончика с мороженым. Наконец, она замечает один из них вдали — он расположился под раскидистым дубом  и тащит своего спутника прямиком к нему. Ведь она привыкла держать обещания.
[icon]http://funkyimg.com/i/2JZ7c.png[/icon]

+3

5

Питеру начинает казаться, что вопросы он задает глупые. Разумеется, мутанты не то чтобы весело живут, когда за каждым поворотом их буквально поджидает опасность и риск быть пойманными. А дальше что? Тюрьмы? Клиники? Эксперименты?
От возможных перспектив дрожь пробегает в коленках и Паркер как-то машинально ежится, и пусть он уже давно не мерзнет, привыкнув к изменчивой погоде, все можно списать на взбушевавшийся порыв ветра. Рукопожатие доброжелательное, но достаточно крепкое, чтобы ясно и четко осознать: Лорна — мутант, наверняка повелевающий чем-то очень жестким и неподатливым. Но это не пугает. По крайней мере, не в той степени, чтобы прямо сейчас все бросить и стремглав помчаться прочь, выкидывая из головы прошедшие минуты, как самый страшный сон. Не пугает, но пробуждает искреннее уважение и нормальную, совсем не оскорбительную осторожность к человеку старшему, чуть более могущественному и знающему. Что уж греха таить, Старка Питер также побаивается, но это совершенно не умаляет безграничного уважения и, чуть-чуть, — боготворения.
«Полярная звезда, значит…» — Пит скромно улыбается, прячет руки в карманах. На ум приходит простейшая ассоциация с Путеводной Звездой путешественников и, наверное, в этом все-таки был свой смысл и даже какой-то символизм, хотя юноша в этом всем практически не разбирался, предпочитая науки более точные, нежели трактовка чего-либо для каких-либо целей.

Паук не успевает даже толком обдумать предложение Полярис относительно разговоров за мороженым, что уж говорить об ответах, когда ровно в этот момент лицо девушки (на первый взгляд между ними разницы не больше шести лет) меняется с воодушевленно-мягкого, на какое-то озабоченное. Парень, впрочем, делает вид, что не улавливает чей-то голосок в наушнике, стараясь не лезть в чужое личное пространство, словно по-настоящему послушный мальчик — наличие у тебя улучшенных чувств не давало никакого права вторгаться в жизнь едва знакомых тебе людей, — пожалуй, этому правилу Питер старался следовать неукоснительно.
Поэтому сначала идет неопределенное мотание подбородком сначала влево, потом вправо, мол, если есть дела, то лучше их закончить сейчас. Все-таки Лорна прибыла сюда с конкретной целью и, увы, она не звучала как «найти интересного собеседника в лице шестнадцатилетнего школьника и провести с ним вечер». Потом — быстрый кивок:
— Я подожду… — в то время как сам не особо уверен, что его новая знакомая все-таки к нему вернется. Знал бы он в тот момент, что Лорну прямо сейчас посетила примерно та же мысль в его отношении. Занятно.

Полярис уходит, оставляя Питера в одиночестве среди парковых деревьев.
«Пятнадцать минут и пойду домой…» — мысли каким-то невероятным образом снова и снова возвращаются к ссоре с Мэй. Пит хмурится, зажевывает губу, цепляя ее зубами, и едва не прокусывает, чуток увлекшись попыткой в самоанализ. Глупо оно все вышло, конечно, но кто ж знал? Мальчишка обеспокоенно вздыхает, бросая взгляд то в сторону ушедшей Лорны, то на свои ботинки, а с них — на петляющую вдали тропинку и обратно. Глупо-глупо-очень-оченьочень-глупо!
Досадливо пинает ближайший камушек — тот с характерным хрустящим скрипом отлетает в сторону, — а после принимается катать второй такой вокруг себя. Все его сверстники сейчас гоняют мяч на ближайшем футбольном поле и, пусть спорт был Паркеру не так интересен, подсознательно хотелось бы также. Просто потому, что у него, возможно, было бы чуточку больше друзей. Не будь он, конечно, «хлюпиком и заучкой» большую часть своей жизни. Возможно, родись он мутантом, ему бы не пришлось скрываться сейчас от других. Нет, разумеется, пришлось бы, при всех нынешних нападках на этот пласт земного населения, но существует ведь мутантское сообщество, а там можно было просто быть собой. Если ты на протяжении всех шестнадцати лет не мог наравне с другими играть в футбол, то это значит, что и сейчас не сможешь, каким бы сильным, быстрым и ловким ни был: к сожалению, это суровые реалии жизни подростков, в каком бы веке это не происходило.
Питер любит свои способности, но от этой неопределенности просто в один момент устаешь. С ней тяжело жить. Быть вдали от обеих баррикад и не иметь возможности нормально себя к кому-либо отнести. Это как бесконечно тянуться к чему-то прямо у тебя под носом, но осознавать всю недосягаемость желанного.
Фыркнув, закидывает руки за голову, на пару мгновений забываясь в восхитительном чувстве расслабленных мышц после «потягушек», и тут же оборачивается, заслышав шаги за спиной. На лице — приятное удивление. У обоих.
— Да что вы, не стоит… — тушуется, вспоминая, что особо денег с собой не брал, а почти все, что было из мелочи, отдал некоторое время назад. — Спасибо. Очень любезно.

Они идут по парку, какое-то время сохраняя молчание, потому что Питеру, откровенно говоря, нужно немного собраться и структурировать в голове все вопросы, которые так или иначе готовы были сорваться с языка. Еще бы ничего не ляпнуть такого, что можно было из-за невежественности счесть за оскорбление.
— А вы как-то отличаете мутантов от людей? — начинает с, на его взгляд, самого безобидного. — Ну, в плане, допустим, что у человека его мутация не проявляется внешне ни в чем, но его что-то все равно выдает или… Ну, как ты…вы… Я запутался.
Неловко смеется и, увлекаемый в сторону фургончика с мороженым, в итоге склоняется над рядом самых разных цветных оберток и названий под стеклом. Не имея каких-то особых предпочтений, выбирает три практически наобум и, развернувшись на пятках, отходит чуть в сторону.

— И что насчет способностей? — прислонив ложечку к губам, «зависает» на пару секунд. — Чисто теоретически есть человек, который может управлять, допустим… — чуть приподнимает перед глазами маленькое ведерко с лакомством и пожимает плечами, — мороженым? Знаю, способность бесполезная, но в теории. Или все в любом случае находится в рамках условных законов?
Жестом предлагает разделить с ним импровизированную «трапезу». Поделиться совсем не жалко.
[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

+3

6

Лорна впервые за эти сутки чувствует себя комфортно. Ей куда проще найти общий язык со случайным подростком, заинтересовавшимся её импровизированным выступлением, нежели с людьми, которых она знает намного дольше, но тем не менее не имеет особого желания продолжать с ними сотрудничество. Лорну до сих пор отчасти волнует вопрос: почему её до сих пор не выкинули? Почему берегут и носятся с ней так, будто она — их личное божество?
Лорна думает о том, что было бы забавно, обнаружь она в спальне Кукушек тотем, сооружённый в её честь.
На самом деле у Лорны есть только одно разумное объяснение, но о нём она и думать не хочет. Как и обо всём, что связано с её настоящим, биологическим отцом. Кому же приятно быть тенью блистательного мутанта, чьё имя у всех на слуху — и мутантов, и людей, — но одновременно с тем и дочерью самого разыскиваемого в мире преступника-террориста, за которого любое правительство мира отвалит приличный гонорар, если найдётся хоть один смельчак, готовый принести им его на блюдечке.
Именно поэтому Лорна желает другого будущего для своего ребёнка. Ей не хочется, чтобы тот родился в мире, где все будут его ненавидеть, едва только узнав его происхождение и имена его родителей. Может, Лорне удастся повлиять хотя бы на этого мальчика?

Они идут по парку, сохраняя торжественную тишину, хотя вокруг и без того не слишком шумно. Смеркается, люди забирают детей и отправляются по домам. Лорна думает: а был ли у неё когда-нибудь настоящий дом? Она склоняется к мысли, что Подполье, в общем-то, выполняло эту функцию... до определённого момента. А потом, увы, случился конфликт с его жителями, потому что мнения их уж больно разошлись.
Молчание нарушает Питер, новый приятель Лорны. Она ему даже благодарна, уж слишком неловко идти вот так вот, не обмениваясь ни словом. Ей нравится направленность его вопросов, и в её глазах снова загорается надежда. Одновременно с этим порыв холодного ветра заставляет Лорну вновь запахнуть куртку и на автомате погладить рукой живот. Слишком маленький, чтобы его заметить.

— Как правило, мы ищем мутантов, которые попали в беду. На них составляются досье, их объявляют в розыск, а наши люди перехватывают данные полиции. По крайней мере, так было раньше. — оплатив мороженое, Лорна торжественно протягивает его Питеру. Ему жутко повезло родиться простым мальчуганом, не испытывая каждодневного страха за свою жизнь. Он чем-то напоминал Лорне Энди, когда она впервые его увидела: такой же любознательный и отважный, чуточку безрассудный. Ну, кто в здравом уме станет следовать за незнакомцем?
— Сейчас всё немного сложнее, и у нас появилась возможность даже организовывать подобные собрания. Сомневаюсь, правда, что они станут пользоваться большим успехом. — горько усмехнувшись, Лорна с удовольствием набирает на предложенную ложку горсть мороженого и пробует её. Почти такое же вкусное, как в детстве, когда у Лорны ещё были родители, и она считала, что вся её жизнь не обман, выдуманный во имя её собственной безопасности. Иногда Лорна думает, изменилась бы её жизнь, если бы она до сих пор пребывала в сладостном неведении? Поступила бы в университет, как всегда хотела, стала бы бороться за этот мир в несколько иной области? В конце концов, она всегда горела страстью к точным наукам и наверняка продолжила бы совершенствоваться в геофизике.

Поиски свободной скамейки вскоре увенчиваются успехом. Лорна присаживается рядом с Питером и скрещивает руки на груди. Перед ними проходит семья: отец несёт на плечах хохочущую звонким смехом светловолосую малышку, а мать держит за руку белозубого карапуза. Проводив их взглядом, Лорна коротко улыбается. Она знает, что у её ребёнка никогда не будет полноценной семьи, да и вряд ли она сама станет образцовой матерью. Всё, что она может, это обеспечить ему будущее, в котором он не будет изгоем. Будущее, где ему не придётся скрываться от властей, а жить полноценной жизнью добропорядочного гражданина.

— Знаешь, такая способность пришлась бы весьма кстати. Тогда в мире были бы бесконечные запасы мороженого. — Лорна смеётся, глядя на своего собеседника. Она замечает у того каплю мороженого в уголке губ и осторожно протирает её пальцем. — Ты не против? — на всякий случай интересуется она, вдруг это было слишком бесцеремонно.

— Слушай, Питер. Я знаю, это очень странное предложение, и вряд ли твои родители его одобрят... Но что если я проведу тебе экскурсию по нашему штабу? Побываешь в святая святых, так сказать. — Лорна спокойно заключает, что делает это из-за собственной выгоды. Она уже представляет лица Кукушек, если вдруг Питер согласится на её авантюру, когда приведёт к их машине незнакомца. Мол, здравствуйте, я ваша тётя. С другой стороны, будет нетрудно убедить их, что мальчик — мутант, просто слишком запуган, чтобы демонстрировать им свои способности. А дальше она придумает, что делать.
Просто ей нравилось вот так сидеть с Питером, просвещать его насчёт себе подобных и в кои-то веки чувствовать себя в своей тарелке. Да и раскрыть глаза хотя бы одному человеку, убедив его, что мутанты вовсе не плохие, — шанс один на миллион.

+3

7

Разумеется, в глаза Питеру бросается тот жест, с которым Лорна каждый раз запахивает куртку, прячась от ветра. Слишком защитный. С таким не укрывают себя, боясь замерзнуть и заболеть. Так делают женщины, оберегающие кого-то еще. Питер — мальчик догадливый и может сложить дважды два, чтобы получить достоверный результат. Взгляды, жесты, общее поведение… Конечно, он может ошибаться. Подросткам свойственно ошибаться, но уже сейчас о своих догадках Паркер благоразумно молчит. Не его это дело и не ему об этом спрашивать.
Парнишка слушает внимательно, впитывая каждое слово и уже сейчас анализируя информацию и складывая ее в те комбинации, что потом помогут понять ему картину этого мира: за мутантами ведут охоту. Все серьезно и не «только на словах». Дело доходит вплоть до личных дел и, выходит, до целенаправленного отлова. А дальше куда? Что делают с теми, кто попался? Судят по законам для людей? Или же теперь, если ты стоишь на одну эволюционную ступень выше, старый уклад для тебя уже ни в чем не пригоден? По коже невольно пробегают мурашки. Снова. Такое ощущение, что, интересуясь миром по ту сторону изгороди из мечт и устоявшихся представлений, Питер ввязывался во что-то опасное, во что-то слишком неизвестное. А, как известно, больше всего люди боятся того, чего сами не знают. Люди… Насколько теперь они похожи на тех, кто обошел их на резком повороте в гонке развития?
Он чувствует себя сухой губкой, брошенной в лужу. Еще немного и утонет, переполнится. Но Питер — губка особенная. Ему еще столько хочется узнать!
— Ну, знаешь… — фыркает тихонько и смотрит почти укоризненно. Почти. — Не попробуешь — не узнаешь. Всегда проще сидеть на лавочке и только думать, что было бы, если бы… А попробовать никто и никогда не запрещал. Я почему-то уверен, что однажды дело пойдет в гору, только руки опускать нельзя.
Простодушно пожимает плечами и садится на найденную скамейку почти с ногами. Вернее, просто сгибает ноги в коленях и упирается пятками в самый край сидушки, чуть ссутулившись. Пит точно также смотрит на проходящую мимо семью: тепло и добродушно. У него никогда не было братьев и сестер, и, будучи единственным ребенком в семье, мальчик не мог познать всех прелестей соперничества на грани драк. Иногда, стоит признать, хотелось спрятаться за широкой братской спиной. Вот только спины такой не было и все неприятности приходилось встречать с гордо поднятым подбородком. А потом лететь с разбитым носом к ближайшей медсестре. Девочка на плечах родителя, качнув смешными кудряшками, коротко обернулась, заметив на себе взгляды и улыбка ее чуть померкла в легкой заинтересованности. Питер приветственно махнул ложечкой и почти удовлетворенно вздохнул. И все еще не задает волнующие его вопросы, потому что логично предполагает, что когда-нибудь все узнает сам.
Да и просто не хочет портить момент, которые — он уверен — в последнее время не часто выпадают у обоих, в независимости от рода деятельности.

— Знаешь, это было бы здорово… Тогда за мороженое не пришлось бы платить! — постукивая пластиковой ложкой по краю ведерка, задумчиво смеется и, тут же став серьезным, поворачивается, чтобы выдать действительно важную для него вещь:
— И это значит, что я бы больше никогда не имел удовольствия умыкнуть из-под носа ненавистного соседского мальчишки последний вафельный рожок с его любимым шоколадным пломбиром!
И тут же качает головой со смехом.
— Не-е-е, его выражение лица определенно стоит того, чтобы смотреть на это вечно!
Наверное, он ведет себя глупо и по-детски, но разве что-то иное должно волновать того, кто еще пару лет назад только пешком под стол ходил? Должны ли его, даже как Человека-Паука, волновать глобальные проблемы, когда на уме первая любовь и страх перед двойкой по испанскому языку? Вероятно, все-таки нет. Ни одно спасение мира не стоит того, чтобы отнимать у ребенка его детство. Питеру уже пришлось слишком рано повзрослеть. Он сконфуженно мнется и, смазано поблагодарив и брякнув что-то типа «нет, не против», машинально облизывает сладкие от угощения губы. Осталось только усвинячиться в край, ага!

И тут же на пару секунд, но все-таки предсказуемо мрачнеет. Нет, его не задело, но каждое упоминание родителей все еще режет ранимое подростковое сердце. Потом это пройдет. А сейчас гормоны, эмоциональный сдвиг по фазе и все такое.
— Тетя, — поправляет мягко и смотрит в глаза с искренней улыбкой, — не родители. — Да, Мэй заменила ему мать, но Питер так и не смог назвать ее заветным словом. Зато она стала для него, удивительно, той самой страшной сестрой, которой раньше никогда не было.
— И она не будет против, если просто ни о чем не узнает, — отголосок обиды все еще сквозит в каждом слове, но Паркер делает вид, что просто прочищает горло, и достает из кармана мобильный:

«Я у Неда, можешь не ждать. Питер.»

Этого должно было хватить. А если Мэй вдруг начнет названивать, то все отговорки юноша придумает потом.
— Я согласен, — для убедительности пару раз кивает и выбрасывает опустевшую упаковку из-под мороженого в ближайшую помойку. — Это было бы здорово!

И его даже не беспокоит тот факт, что с таких предложений обычно начинаются истории про похищения подростков. Эти люди не смогут ему навредить, даже если очень захотят. Не из таких передряг выруливали, если что.
[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

Отредактировано Peter Parker (2018-08-11 02:24:47)

+3

8

Лорна не склонна к эмпатии, но изменившееся лицо Питера не ускользает от её мимолётного взгляда. За всю свою жизнь она встречала лишь пару-тройку людей, которые были счастливы со своими семьями, или вообще их имели. Сама она к ним, по понятным причинам, не относилась. Биологическая мать и отчим умерли от её собственных рук, с тётей и дядей, которых Лорна долгое время считала настоящими родителями, она давно уже не поддерживала связь, разобидевшись на них за то, что они скрывали от неё правду, а про отца и говорить нечего — родство с Магнето хоть и делало ей особенной в глазах мутантов-радикалистов, но нисколько не грело душу ей самой. Однако, увы, родственников не выбирают.

Лорне вдруг стало интересно, куда пропала семья Питера. Были ли они наркошами и тунеядцами из среды хиппи, которые никогда не планировали ребёнка, но оставили его то ли из жалости, то ли из-за общественного давления? Или, может, они давно умерли от рук бандитов, преследовавших их на протяжении долгих лет? Спрашивать об этом она, конечно же, не стала. Пускай Лорна не отличалась чувством такта и вежливости, но иногда умела точно определить грань.

— Я уверена, что она переживает за тебя и очень тебя любит. — когда-то эти же самые слова говорили Лорне, а сейчас она сама старается доказать своему новому знакомому, что не все взрослые плохие. Невооружённым глазом было видно, что мальчик чем-то обижен на свою тётю. Лорна не хотела, чтобы потом у него были проблемы, или чтобы его родственница излишне переволновалась. Не потому, что боялась последствий, которые могли оказаться плачевными для репутации их Клуба, а из-за чисто человеческой заботы. Она накрыла руки Питера своими ладонями и тепло улыбнулась, глядя прямо ему в глаза. — Что бы там ни было, я надеюсь, что у вас всё будет хорошо. — странно было слышать это из уст девушки, которая до сих пор дулась на своих приёмных родителей, но и они не удосужились за всё это время поинтересоваться судьбой воспитанницы. Сводки новостей на центральных каналах и очередное сообщение о том, что банда мутантов-террористов во главе с Полярис нанесла непоправимый ущерб общественному порядку, не в счёт.

— Ты очень храбрый мальчик, Питер. Спасибо за доверие. — Лорна склонила голову набок и облокотилась на спинку широкой скамейки, чтобы ещё немного насладиться вечером. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько спокойно. Питер будто бы обладал особой аурой, которая делала всё вокруг тихим и умиротворённым.

В кармане Лорны зажужжал телефон. Ещё до того, как её взгляд упал на светящийся дисплей, она без труда определила, кто ей звонил.
— Мы возвращаемся в Атланту. Сегодня. — возмущённые возгласы Эсме можно было услышать всем, кто остался в парке. Выслушав её длинную тираду о собственной безответственности и инфантильности, проявляющейся в самые неподходящие моменты, Лорна закатила глаза. Сами виноваты: нужно было думать головой, прежде чем назначать главной девушку с биполярным аффективным расстройством. Не то чтобы Лорна оправдывала свои действия болезнью, но и закрыть глаза на тот факт, что перемены настроения у неё случались именно по этой вине, она не могла. А уж в нынешнем положении, когда ей хотелось то спорить с Кукушками, то признаваться в любви Джейд, и подавно. — Засунь своё мнение себе в задницу, Эсме. И, будь добра, передай Фиби, что поведёт она, я не хочу так глупо умереть сегодня. — с этими словами Лорна бросила трубку и положила телефон обратно в карман. Ей было неловко оттого, что Питер стал невольным свидетелем этой маленькой сцены, поэтому она развела руками и тяжело вздохнула. Не прошло и дня, чтобы она не поссорилась с одной из Кукушек, а то и со всеми сразу.

— Прости. Мои спутницы меня терпеть не могут, и это взаимно. — Лорна подмигнула Питеру. В парке стало совсем темно, и с наступлением ночи она поняла, что чертовски устала. Дорога была длинной и изнуряющей, обратная обещала быть такой же, но Лорна уже предвкушала сладкий сон на заднем сидении их навороченной машины. Салон был настолько огромен, что мог вместить всех: Питер совсем не стал бы помехой.

Примерно через полчаса автомобиль Клуба адского пламени затормозил на прежнем месте парковки. За лобовым стеклом злым блеском сверкнули глаза Фиби, которая всё же села за руль. Лорна приветственно махнула компаньонкам рукой и, извинившись перед Питером, отошла за машину, чтобы с глазу на глаз переговорить с Эсме. Она, вроде как, считалась главной среди сестёр.

— Это ещё кто такой? — тон голоса Эсме был крайне недружелюбным. Она скрестила руки на груди и нервно постукивала пальцами по локтю.
— Он подошёл ко мне после выступления. Мы поговорили, он показался мне славным малым. — Лорну раздражало то, что ей приходилось отчитываться за каждое своё действие. Она привыкла раздавать указания, а не плясать под чужую дудку.
— И что с того? Зачем ты привела его сюда?
— Он поедет с нами. И точка.

С этими словами Лорна открыла дверь машины и жестом показала Питеру, что он может садиться. Она устроилась сразу же за ним и демонстративно громко захлопнула за собой.
— Питер, это Эсме, Софи и Фиби. Они не обидятся, если ты когда-нибудь перепутаешь их имена. — съязвила Лорна, таким образом мстя сёстрам.

Фиби вжала ногу в педаль газа, и джип покатил по узкой парковой дорожке.

+3

9

Если Питер знал и помнил своих родителей, то только как глубоко любящих, но таких бесконечно занятых людей. Ричард и Мэри никогда особо не распространялись о своей работе, но мальчик был уверен, что они делают что-то очень важное, поэтому не могут ничего сказать. Ну, как это обычно бывает, дети многое в своей жизни придумывают, поэтому в воображении маленького Питера его родители были супергероями, каким он сам стал когда-то.
Он не поднимал эту тему ни с Беном, ни с Мэй вот уже десять лет, начиная с того рокового дня авиакатастрофы, навсегда унесшей жизнь многих пассажиров. Наверное, это неправильно. Наверное, им стоило больше времени в разговорах уделить этим людям, ведь они все-таки были Питеру не чужими. Но в горле всегда вставал ком, когда возникала мысль задать так давно мучающий вопрос. Пит чувствовал, что сейчас не время ворошить прошлое. Пока не время.
Мягкое прикосновение к ладони успокаивает и вселяет надежду. И пусть Лорна не в курсе всей их с тетей ссоры, но даже ее, казалось бы, абсолютно шаблонные слова, какие мог бы произнести любой, уносят куда-то ощущение дисбаланса в сердце и голове. Потому что дело совсем не в словах, а в том, как они были произнесены: Полярис излучала такое тепло, что даже промозглый ветер был перед ним бессилен. Так не должно быть, нельзя настолько проникаться незнакомым тебе человеком, но иногда те, кого ты знаешь меньше часа, оказываются вдруг нужнее, чем все, кто шел с тобой нога в ногу многие годы. Паркер неопределенно мычит что-то, соглашаясь. Да, все у них будет в порядке, и никто никуда не денется.

Храбрый мальчик, угу. Самую чуточку глупый, местами безрассудный, до ужасного наивный, но, несомненно, храбрый. Хотя любой другой человек назвал бы это слабоумием и был бы прав: подросток едет в Атланту, покидая свой родной Нью-Йорк. Двенадцать часов пути. Шесть штатов. И даже такое ни капли не останавливает. Тут уж явно отговорка «был у Неда» не прокатит, придется придумывать что-то более серьезное, либо в очередной раз выслушивать от Мэй за свою пропажу. Надо бы еще самому другу написать, чтобы тот его прикрыл. Правда, возникает загвоздка, как бы так ему все преподнести, чтобы не упоминать свои геройские похождения. Хотя тут и про мутантов можно ляпнуть, этого вполне хватит для объяснений.
Погруженный в свои скромные размышления, Питер не сразу улавливает фразу про спутниц, машинально отвлекшись от их разговора как раз в тот момент, когда Лорну начали костерить на чем свет стоит, и сначала непонимающе морщится, а после, вспомнив мерзкий голосок в динамике телефона, понимающе пожимает плечами, мол, знаем, проходили и не раз. Чем темнее становилось вокруг, тем лучше юноша начинал ориентироваться, поэтому подъехавший через полчаса темный автомобиль рассматривал с такой же легкостью, как и при дневном свете. Типичный такой, огромный и грозный. И обязательно черный. На таких бандитские шайки в кино рассекают по ночному городу в погонях.
Пока Полярис опять утрясает какие-то вопросы с одной из своих спутниц подальше от Питера, он сам ловит на себе откровенно озлобленный и холодный взгляд девушки за рулем. Она с него не сводит глаз, смотрит долго и Паркеру становится неуютно в их обществе. Когда замечает вторую такую же на переднем сидении — становится неуютно вдвойне. Третья (они, черт возьми, все абсолютно одинаковые!) вносит флер какого-то дикого сюрреализма в происходящее. Нет, Пит и раньше видел близнецов, но чтобы они были настолько идентичны между собой… Пробежавшие между лопаток табуны мурашек красноречиво намекали на предельную осторожность.
Имена близняшек ровным счетом ничего не говорят, и мальчик смотрит на Лорну непонимающе, словно его вот прямо на этом самом месте разыгрывают, пока он садится в машину позади и чуть не вздрагивает от громко хлопнувшей двери.
— Кажется, я уже перепутал, — сконфуженно бормочет и опускает взгляд в пол, рассматривая собственные ботинки. Обычно, даже у близнецов всегда есть какие-то черты в поведении или хотя бы одежде, которые позволяют их различать между собой. Поразительная идентичность этой троицы сбивала с толку, хотя, видимо, все свои переговоры Лорна вела именно с Эсме: она наиболее активно из всех сестер контактировала с мутантом и именно ее имя было названо первым. Что ж, ладно, начало, можно считать, уже положено.

Какое-то время они даже едут относительно спокойно, если не считать периодические косые взгляды в сторону абсолютно лишнего здесь Питера. Мальчик осознавал, что, скорее всего, здорово мешает этим стремным блондинкам — хотя «стремными» внешне они, конечно, не были, — но ничего не мог уже с этим поделать. Не выпрыгивать же ему в окно на полной скорости, ей богу. А потом становится больно.
Голову будто что-то сжимает, рецепторы сходят с ума, и Человек-Паук хватается пальцами за виски, пытаясь унять ощущение головокружения и тошноты. Ему, как человеку, наверное, никак на это реагировать не следовало бы, потому что подобное вторжение в его личное пространство наверняка подразумевалось, как безболезненное и незаметное. Чтение собственных мыслей Паркер мог бы пропустить и совершенно ничего не почувствовать, но чутье-то не обманешь. Ощущение, словно у тебя в мозгах находится кто-то посторонний, настолько явное, что Пит стискивает зубы и, нехотя поднимая взгляд, почти с мольбой, как бы это странно не звучало, огрызается:
— А можно без вот этого всего?! — тиски разжимаются также внезапно, как и вообще появились до этого. Тонкое улавливание чужого влияния и попытку от него закрыться, впрочем, можно было списать на стресс и общее напряженное состояние, поэтому сам Паркер не смог до конца определить: было ли это проявление его собственных способностей в защитной реакции или это банальное чисто человеческое «не лезь туда, куда не просят». В любом случае, ему все это жутко не понравилось. — Вот вообще без этого, а? У меня, между прочим, как у подростка, есть парочка стандартных «грязных секретиков», о которых нет никакого желания вам рассказывать, окей? Все остальное можно было просто спросить!
Подросток сгибается, упираясь лбом в колени и закрывает глаза, морщась от вспыхивающих перед глазами ярких пятен.
— Телепатия — это больно… — почти жалобно и чуточку устало бормочет в ладони, отчего голос звучит глуше обычного. — Со мной можно просто разговаривать, я ж Homo sapiens в конце концов. Мутанты, блин…
[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

+3

10

— Их даже я до сих пор путаю. — Лорна пожала плечами. Конечно, чаще всего ей приходилось взаимодействовать с Эсме, поэтому ей не нужно было, мыча, припоминать имя телепатки, пожаловавшей к ней с очередным предложением, но когда они выбирались куда-то вчетвером, задача несколько усложнялась. Она прекрасно понимала Питера и была готова защитить его от нападок своих коллег; что толку злиться на того, кто видит тебя в первый и последний раз в жизни? Глупость какая. Если бы Питер назвал Лорну, например, Лорой, она бы ни капли не рассердилась. И вовсе не потому, что страсть, как любила детей.

— Они бывают до ужаса вредными, но я уже привыкла. К внешнему виду тоже. Ну, знаешь, у всех свои фетиши. — Лорна намекала на одинаковый вкус в одежде. От других близнецов Кукушки отличались, конечно, не только этим. Часто бывало такое, что они говорили одновременно, или одна продолжала фразу за другой. Со стороны выглядело жутковато, но что делать — телепаты есть телепаты. Лорна сама с досадой признавала, что без них Клуб вряд ли заполучил бы такое влияние, какое имел сейчас. Не только благодаря недюжинным способностям сестёр, но и их богатому спонсору, имя которого до сих пор было покрыто мраком.

Ночная дорога усыпляла Лорну. Она то и дело роняла голову на плечи, её глаза закрывались сами собой. Концентрироваться на поездке становилось всё труднее и труднее, и даже короткие разговоры с Питером не помогали ей держаться в сознании. В конце концов, она проделала сегодня длинный путь, выступила перед публикой и просто хотела лечь в удобную постель. Но наши желания далеко не всегда имеют свойство сбываются сиюминутно, и хотя Лорна частенько впадала в детство, ноя, словно капризный ребёнок, сейчас она держалась молодцом ради того, чтобы произвести правильное впечатление на Питера. Что он мог подумать о мутантах, если бы увидел взрослую женщину, которая плачется своим спутницам и просится в кроватку? Разумеется, ничего хорошего. Поддерживать имидж тоже было немаловажной задачей.

В машине установилась тишина, периодически нарушаемая лишь порывами ветра за окном, да шорохом шин проезжавших мимо машин. А потом Питер как-то изменился в лице. Лорна прищурилась, внимательно наблюдая за своим новым знакомым, а затем всё поняла. Она сама испытала нечто подобное, когда Эсме впервые влезла к ней в голову. Тогда она вызвала кошмар, связанный с будущим её ребёнка, и, надо сказать, у неё получилось запугать Лорну. Что хотела телепатка выудить из головы обычного подростка?

— Перестань. — Лорна положила ладонь на плечо Эсме. Глаза той, светившиеся голубым огоньком, тут же погасли. Она дёрнулась, смахнув с себя руку Лорны, и отвернулась в окно. — Неужели ты действительно боишься подростка? — но на этот вопрос Кукушка уже не ответила. Остальные сёстры тоже не горели желанием продолжать диалог; Фиби делала вид, что внимательно следит за дорогой, а Софи прикрыла глаза, имитируя сон.

— Прости. Никому не хочется, чтобы их секреты узнали другие. Я обещаю тебе, что такого больше не повторится. — на губах Лорны заиграла виноватая улыбка. Ей было стыдно за поведение Кукушек, которые, казалось, совершенно не понимали, что творят. Неужели они думали, что Питер — вражеский шпион, который втёрся в доверие Лорны, чтобы выйти на их штаб? Если бы это было действительно так, то вряд ли он рискнул бы отправиться так далеко. Да и что он мог сделать четырём мутантам?

В конце концов, бороться со сном стало совсем невозможно, и Лорна сама не заметила, как её голова оказалась на плече Питера. В этот раз ей ничего не снилось, она будто провалилась в пустоту и сладко продремала всё время до Атланты. Её разбудил громкий хлопок: это Фиби, недовольная тем, что ей пришлось провести всю ночь за рулём, решила заявить о себе.

— Прости. Я не отдавила тебе плечо? — из-за того, что несколько часов Лорна провела в одном положении, у неё затекла шея. Потребовалось несколько минут, чтобы её размять. Затем она вышла из машины и, уперев руки в поясницу, потянулась. Что-то хрустнуло под её пальцами. Сейчас Лорна не отказалась бы от массажа или горячей ванны.

Штаб Клуба адского пламени находился в пентхаусе огромного небоскрёба, полностью арендованного одним-единственным человеком. Для отвода глаз на нижних этажах располагались офисные помещения какой-то не особо известной фирмы, имеющей филиал в Атланте. Наверху же замышлялись грандиозные планы по изменению этого мира.

— Ну и куда ты денешь мальчишку? — вопрос Эсме был задан крайне неуместно хотя бы потому, что Питер наверняка его услышал.
— Питера. И он пойдёт с нами. Я обещала ему показать штаб и рассказать подробнее о наших целях.
— С ума сошла? Мы не можем приводить сюда кого попало! — этот вопрос был задан уже телепатически. Лорна опять ощутила чужое присутствие в своей голове и невольно поморщилась. Ощущения были самые неприятные.
— Он мой друг. Питер, пойдём! — она обернулась и, поймав взглядом глаза Питера, коротко ему кивнула, мол, путь свободен.

Они зашли через пожарный вход, так как главным мутанты пользовались достаточно редко. Никому не пришло бы в голову спрашивать, кто они, но осторожность в таких делах была не лишней. Для них был сделан отдельный лифт, который поднимал пассажиров на верхние этажи за считанные минуты, несмотря на внушительные габариты самого здания. Он не был панорамным, так как смотреть здесь было, в общем-то, не на что, но по периметру расставили множество зеркал. В них Лорна видела недовольные лица Кукушек, застывшие с одинаковыми эмоциями, слегка растерянное, но вместе с тем не растерявшее прежнего интереса лицо Питера, и собственное, уставшее, но решительное.

В штабе все ещё спали, поэтому Лорна не стала шуметь. Кукушки сразу разошлись по своим комнатам, не сказав на прощание ни слова; Фиби специально задела Лорну плечом и не удосужилась извиниться. Порой Полярис казалось, что сёстры ничем не лучше её самой. Только вот она могла найти себе оправдание в качестве биполярного расстройства, а им подобрать его было трудно. Они просто были самовлюблёнными, эгоистичными суками, привыкшими получать всё и сразу. Но мир вовсе не так прост, как им казалось. Иногда приходилось испытывать лишения, и Лорна злорадно надеялась, что однажды их тоже постигнут неудачи.

— Ты сильно устал? Я могу приготовить тебе комнату, отоспишься, а потом я проведу для тебя экскурсию. — сама Лорна не отказалась бы от пары часов сна, но всё зависело исключительно от ответа Питера.

+3

11

Бояться подростка. Ага, как же. Питер фыркает тихонько, бросая на Эсме обиженный и самую малость по-настоящему раздраженный взгляд, и снова выпрямляется в спине, откидываясь назад на спинку лишь для того, чтобы хоть как-нибудь вытянуть ноги и вообще принять максимально удобное для путешествий в автомобиле положение. По-хорошему, в такой час Питер обычно разваливался на ближайшей кровати, — если не ловил, конечно, каких-либо преступников, — и сладко засыпал, мечтая о всякой бесконечной ерунде. Свой сон парень ценил и по возможности яростно оберегал, особенно, когда на него оставалось не так много времени, как хотелось бы. Но теперь, когда головная боль все еще отголосками в макушке давала о себе знать, о крепком и беспробудном сне оставалось только мечтать.
На извинения Лорны почти не отвечает, только устало-успокаивающе улыбнувшись уголками губ, ведь в том, что какая-то тройка одинаковых девчонок совершенно не имеет представления о личном пространстве каждого человека, не было ее вины. Ее вины не было в том, что кто-то когда-то не сумел заложить в эти светлые головы фундаментальные основы социального поведения и что окружающие не справились со своей задачей в виде воспитания добропорядочного нового поколения. Хотя, быть может, виной тому стала безграничная власть над разумом других людей, поэтому теперь вся троица воспринимала остальных не иначе, как пыль на носках их туфель. В конце концов Полярис не нанималась к кому-либо в няньки, чтобы утирать сопли да учить уму-разуму, у нее и своих проблем хватает, чтобы тратить время на кого-то еще. Поэтому во всем этом не было ее вины и необходимости в извинениях не возникало. Паркер явно не относился к числу тех, кто обижался по пустякам. Отходчивый мальчик.

Мелькающие за окнами и сменяющие друг друга блики дорожных фонарей на трассе до Атланты то и дело продирались сквозь сомкнутые веки и выдергивали из спокойного, но такого хрупкого дремотного состояния, что Питеру приходилось сонно моргать практически каждые пятнадцать-двадцать минут первое время, прежде чем он хоть как-то привык к окружающей его обстановке. Мягкая шевелюра Лорны то и дело щекотала щеку, но юноша совершенно не обращал на это внимания, стараясь лишний раз не дергаться, дабы не потревожить чужой покой; только запрокидывает голову, неприкрыто зевая и вновь закрывая глаза, когда потолок перед носом снова начал оказывать почти гипнотизирующее воздействие. Эсме больше не выказывала попыток поползновений за тонкую грань рассудка, Фиби за рулем молчала, а Софи, кажется, с самого начала не демонстрировала признаков жизни в своем теле — лишь то и дело подрагивали ресницы. Пит был уверен, что если эти трое и общаются, то только у себя в голове, но такой расклад даже устраивал: хотя бы не было необходимости затыкать себе уши, если бы взрослым вдруг приспичило обсудить какую-нибудь максимально идиотскую чушь, какую они обычно приправляли сложными фразочками и путанными выражениями, чтобы лишние уши в виде детей не могли осознать происходящее. В голове до сих пор с трудом укладывался тот факт, что он прямо сейчас мчится вперед в чужой машине и меньше, чем через сутки, окажется за несколько штатов от своего родного дома. Ему и раньше приходилось куда-то уезжать, но школьные экскурсии под бдительным присмотром преподавателей едва ли могли идти в хоть какое-то сравнение с внезапным отъездом Питера в какой-то невиданный Штаб мутантской организации под предводительством девушки с зелеными волосами.
Если он когда-нибудь кому-нибудь об этом расскажет, то его скорее сочтут сумасшедшим и совершенно отбившимся от рук мальчуганом, идущим на поводу своих фантазий, чем взрослым человеком с головой на плечах. Но, стоит признать, не каждый день выпадает возможность прикоснуться к неизведанному.

В итоге просыпается Паркер только тогда, когда чувствует движение сбоку от себя и слышит звуки открывающихся дверей и шагов.
— Нет, ничего, все нормально, — откровенно врет, конечно, потому что от одного и того же положения в течение многих часов затекло не только отдавленное плечо, но и все тело целиком, поэтому, когда юноша выскальзывает из машины, он без зазрения совести с упоением потягивается, вскидывая руки, и едва не мурчит от наслаждения, когда одеревенелые мышцы вновь приходили в норму и возвращали тонус, а позвонки с тихим щелчком возвращались на место.  И тут же в восхищении уставился на ползущий ввысь небоскреб. Когда Лорна сказала ему, что мутанты вынуждены скрываться, он почему-то не ожидал, что их укрытие — огромное здание, наверняка заметное на всю округу. Он ожидал увидеть обшарпанные стены, сбившиеся в кучку семьи и раздачу одеял нуждающимся.
Питер думает, что все это, конечно, и в подметки не годится вывертам Тони Старка в плане организации штаба тех же Мстителей в Нью-Йорке, но все равно поражает своим масштабом. Хотя, справедливости ради, заброшка бросалась бы в глаза куда активнее: хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу.
— Ты вроде говорила, что мутантам не сладко… — торопливо замечает, старательно пропустив мимо ушей очередную шпильку Эсме, и, пытаясь не слишком засматриваться, следует за Полярис идущей в сторону лифта.
Паук чувствует себя откровенно не в своей тарелке, мол, навязался и все такое, но успокаивает только то, что его в штаб мутантов, в их святая святых пригласили по своей воле. И так хотелось все рассмотреть и, возможно, со всеми пообщаться…только бы какую-нибудь вазу тут не разбить или еще чего. Питер Паркер, конечно, Человек-Паук, но его природная неуклюжесть, кажется, не исправлялась даже с помощью мутаций и способностей, поэтому выход в такой ситуации был только один: держать шальные ручонки при себе.

— Я бы, наверное, не отказался растянуться на какой-нибудь горизонтальной поверхности, честно, — давит зевок, прижав к губам ладонь, потому что Лорна очень вовремя напомнила о том, что они вообще-то около двенадцати часов провели сидя в машине. — Хотя бы диван, я не претендую на что-либо, — он бы даже на полу спал, будь его воля; но было бы странным, если бы Питер вдруг лег прямо у ног девушки, демонстрируя желание поспать. А если не сон, то хотя бы холодный бодрящий душ. Хоть что-нибудь, чтобы носом не клевать.
И пусть вопросов у Питера была тонна, он понимал, что всем нужно отдохнуть. Его любопытство может подождать пару часов.
[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

+3

12

Лорна была рада вернуться в штаб. Она пока не решалась назвать это место домом, слишком уж мало времени прошло с момента её заселения, но однако же долгий путь утомил её, и она мечтала о том, как её голова коснётся подушки. Несмотря на то, что на улице почти рассвело, усталость никуда не делась; первым солнечным лучам не удалось поселить в Лорне хоть сколько-нибудь бодрости. Поэтому, услышав ответ Питера, она с облегчением выдохнула. Конечно, она найдёт ему свободную комнату, благо, помещений в штабе полно. Ради долгоиграющих планов Клуб хорошо подготовился и распространил свои филиалы по всей Америке, а вот отследить владельцев было фактически невозможно. Денежные счета, которыми располагали сильные мира сего, были зарегистрированы на десятки организаций со всей земли, так что даже самые опытные хакеры Стражей не могли вычислить местонахождение своих главных противников. И, разумеется, прятаться у всех на виду было разумнее всего: ну кому в здравом уме придёт в голову обыскивать офисное здание компании, существующей уже много лет?

— Раньше нам приходилось искать приют в заброшенных зданиях. Сейчас в этом нет никакой необходимости. — да, её рассказ о том, что мутанты вынуждены испытывать всяческие лишения, наверняка вызвал у Питера диссонанс с тем, в какой роскоши жили некоторые из их представителей. Утеряв связь с Подпольем, Лорна и не подозревала, что тем до сих пор приходится жить в тесноте и периодически менять места обитания, чтобы никто из Стражей не смог напасть на их след. И если раньше подобная жизнь не слишком смущала Лорну, то сейчас, когда она была в деликатном положении, ей приходилось думать не только о себе, но и о возможном будущем своего ребёнка. Ей совсем не хотелось, чтобы её дочь испытывала какие-то лишения или жила в нищете. Забота о не родившейся малышке и стала самой главной причиной перехода Лорны на «вражескую» сторону. Это, к сожалению, понимали не все, в том числе и Маркос, который ни на секунду не прекращал поиски Лорны, надеясь, что сможет переубедить её. Слишком поздно. Этому миру пора увидеть новый рассвет.

— Мне нравится твоя искренность, Питер. Что ж, пойдём, я покажу тебе твою комнату. — Лорна улыбнулась, прикидывая в голове, где она могла бы устроить своего нового друга. Иногда ей казалось, что она успела изучить далеко не все помещения их штаба в Атланте, настолько большим было это здание. Конечно, никто из членов Клуба не претендовал на офисные помещения на нижних этажах, полностью отдав их в распоряжение здешним работникам, но места здесь всё равно было много. Лорна подумала, что вполне могла бы разместить Питера в своей комнате, но с ней обычно ночевала Синди, поэтому в размещении могли возникнуть некоторые неудобства. Лорна не знала, как девушка может отреагировать на незнакомца, хотя они, вроде бы, были одного с ней возраста. Возможно, с утра им стоит познакомиться, авось подружатся. Это же подростки, им легко находить общий язык — у них же полно общих тем, хоть у мутантов, хоть у обычных людей.

Лорна повела Питера за собой по длинному коридору, по обе стороны которого располагались ряды одинаковых дверей. Они миновали скромные апартаменты Кукушек (на удивление, они действительно были не самыми роскошными во всём здании), свернули за угол к комнатам спасённых мутантов и... перед дверью в спальню Лорны обнаружили Синди. Девушка выглядела заспанной, но весьма заинтересованной в происходящем. Наверное, её разбудили чужие голоса, а может, чересчур недовольное хлопанье дверьми в исполнении сестёр Фрост.

— Ох, чёрт, не думала, что это произойдёт так скоро... Ну, раз уж вы встретились, думаю, будет не лишним вас друг другу представить. — глядя то на Синди, то на Питера, Лорна и не подозревала о том, какое открытие их всех ожидает. Они просто казались ей двумя любопытными подростками, которые не прочь узнать друг друга поближе. — Синди, это Питер. Питер — Синди. Вы можете пообщаться, а можете разбрестись по своим кроватям, потому что мы жутко устали с дороги.

Как там говорится, утро вечера мудренее? Лорна не валилась с ног, но хотела прилечь. А вовсе не наблюдать за тем, что сотворят эти два безгрешных подростка.

+4

13

Синди не слишком нравилось оставаться в Штабе одной, без Лорны. После высвобождения из бункера Син к любому одиночеству относилась с болезненной реакцией; всякая закрытая дверь, открыть которую было нельзя, заставляла ее сильно нервничать. А повышение адреналина заставляло Синди терять контроль над собой, становиться слишком агрессивной, слишком сильной и слишком неудержимой. Поэтому каждое долговременное отсутствие Лорны становилось для Синди большим вызовом. Выдержит, не выдержит, вытерпит, не вытерпит.

Эта привязанность выросла из самого факта, что Лорна была первой, кого увидела Синди после шестимесячного пребывания в четырех стенах холодного бункера. Можно сказать, Лорна дала Синди освободиться и почувствовать себя свободней, чем когда-либо. Открывшаяся правда о своем происхождении не сломила Синди как раз из-за поддержки Дэйн: без ее протянутой руки было бы очень сложно искать свое место в успевшем десять раз поменяться мире.

Было тяжело уснуть в опустевшей без Лорны спальне, но Синди открыла дверь и включила ночник, свечение которого ее успокаивало — вспоминались ночи, когда рядом была мама и приговаривала, что в темноте не существует монстров. Какая ирония: спустя несколько лет она сама назовет дочь монстром. Неосторожное слово в разговоре с отцом, услышанное сверхчувствительным слухом, изменит Синди, однако не станет причиной ненависти к родителям. Зачем их винить, когда ошибка — ты сама, да?

Рано утром Синди подскочит с кровати, пробужденная каким-то странным зудом. Не шелковым чутьем, как раз-таки подозрительно молчавшем, а чем-то иным… непонятным. Непривычным и неизведанным. Это чувство заставит Синди прямо в пижаме выйти из спальни и обнаружить, что Лорна — вот радость! — вернулась и притащила в Штаб еще одного обездоленного.

Какой-то мальчишка ее возраста, смутно знакомый, Синди бы могла его даже узнать, если бы это зудящее чувство ее не отвлекало. Синди невольно прикусила губу и тяжело задышала, жар охватил ее всю, и было очень сложно сопротивляться какому-то дикому, животному желанию приблизиться к едва знакомому приятелю Лорны.

— Ты это тоже чувствуешь? — с придыханием спросила Синди, сглотнув.

И сделав два решительных шага, Синди сократила всякое расстояние между собой и Питером, обняла его за шею и горячо зацеловала. Ну и что, что в последний раз целовалась полгода назад во время прощания с парнем, ну и что, что Питера она узнала только что. Незнакомому чувству внутри себя нельзя было противиться.

И самое смешное — парень в ее объятиях даже не дернулся.

+4

14

Питер пожимает плечами, искренне считая, что оправдываться тут ровным счетом не перед кем. Да, тут есть их Штаб, который по своему благоустройству утрет нос паре-тройке коттеджей на Калифорнийском побережье, но это только здесь, в Атланте. Паркер сомневается, что каждый уголок, где скрываются разномастные мутанты, сплошь и рядом — высокотехнологичный дом за сотни тысяч долларов. Да, видимо, где-то мутанты действительно живут так, как юноша себе и представлял, когда читал редкие заголовки на желтых страницах и слушал те же слова Лорны.
Но здесь во всяком случае находиться было даже приятно, а Питер не особо отличался какими-то изощренными вкусами в выборе жилья. Главное, чтобы было сухо, тепло и не совсем грязно, а там свой собственный рай можно было и в шалаше построить. И даже в гордом одиночестве. Что-что, а этот молодой человек умел мастерить всякие вещи из грязи и палок в прямом смысле, поэтому обустройство гнездышка обычно не становилось проблемой.
Но проблема назревала сама собой прямо сейчас, пока Паук брел по коридорам вслед за Полярис, решившей устроить ему краткую экскурсию от двери до комнаты. Обычно он не жаловался на свой укрепившийся со всеми метаморфозами полгода назад иммунитет: тот прекрасно делал свое дело, и ранее вечно болезненный Пит сейчас почти забыл, что такое высокая температура, но что-то шло не так. Парень расстегивает куртку, потому что становится поразительно жарко с каждым новым шагом вперед. Он молчит, не стремясь делиться своими подозрениями, ведь наверняка начались бы вопросы — он, будучи слабым и хрупким человеком, наверняка имеет расположенность к куда более обширному списку заболеваний, чем мутанты, чьи тела уж явно покрепче будут. И именно поэтому Питер молчит, стаскивая верхнюю одежду с плеч: человеком он ведь как раз и не был.

Лорна выглядит так, словно не была готова к неожиданной встрече. Хотя она, скорее, все-таки и не была, в планы все это не входило и все такое. Ведь это означает как минимум то, что до постели девушка доберется несколько позже, чем изначально запланировала.
Питер выглядывает из-за чужого плеча, упираясь взглядом в глаза напротив, и просто не находит себе места, буквально позвоночником ощущая пробежавший между лопаток разряд. Впивается ногтями в ладони.
— Ага… — Лорна, кажется, представляет их друг другу, но Паркер впервые по-настоящему не слушает, чисто машинально кивая в нужных местах и делая вид, что эти слова действительно имеют для него хоть какой-то смысл. А внутри все в комок скручивается крепким жгутом. Мало ли в своей жизни он видел разных «Синди»? Вероятно, нет, но какая сейчас разница, когда самое обычное и распространенное имя приобретает новый смысл вкупе со вполне знакомым лицом. Питер знает его, определенно знает и, спроси его через часок-другой, даже сможет ответить, откуда именно он его знает, но прямо сейчас в голове каша. Подернутые дымкой мысли распадаются прямо в голове и, сколько бы Пит ни пытался собрать их воедино, разлетаются в разные стороны, ускользая куда-то на самые задворки.
Он не может дать объяснения своим чувствам, но определенно точно знает, что если он сейчас не сделает хотя бы шаг вперед, то сгорит на месте, пеплом рассыпавшись. Оставленные на ладонях царапинки заживают почти мгновенно, исчезая с кожи, а вместе с ними — последние сдерживающие тиски, потому что Питер никогда не мог бы и думать, что один вопрос может таким жаром проноситься, буквально сводя с ума.

— Совершенно не понимаю, о чем ты, — успевает выдохнуть почти неслышным шепотом, но он знает: Синди услышала его. И в его словах столько же правды, сколько и лжи.
Паркер до этого девушек не целовал. Как-то вот не складывалось у «первого ботана школы» с девочками, что обходили его постоянно стороной, а те редкие девчонки, что решались с ним общаться, и близко не воспринимали его, как возможного парня. Так что теперь, когда Синди без всякого стыда прижалась к его губам, Пит только и мог, что компенсировать неумение ранее не свойственной ему пылкостью. Его не смущает даже тот факт, что они, во-первых, устроили все это прямо в коридоре, а, во-вторых, находятся не в уединении. Но разве сейчас это может волновать?
Паук откровенно на все плюет, с очередным шагом прижимая девичье тело крепко к стене. Там, где Синди касается его шеи, пробегают стаи мурашек, и Пит каждый раз вздрагивает, будто от холода, в то время как кожи касаются оголенные провода.

Питер палится, черт возьми, жестко палится! И все равно в каком-то диком порыве, чувствуя, что Синди уж точно так просто не отцепится, без особых усилий карабкается сначала по стене, цепляясь практически за гладкие стены, и перебирается под самый потолок, пальцами одной руки одерживая себя на месте, а второй крепко прижимая к себе льнущую к нему Синди.
Ради всего святого, будь он в здравом и трезвом рассудке, он бы не хотел видеть лицо Лорны в этот момент.
[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

+4

15

— А ты шустрый. — с усмешкой подмечает Лорна, видя, что мальчишка снимает верхнюю одежду. В штабе, вроде бы, не так уж жарко, но мало ли, у каждого человека свой предел. Синди, например, стоит напротив в пижаме, которую они купили, как только выдалась возможность пройтись по магазинам, вспомнить прошлую спокойную жизнь, так сказать. Лорне это понравилось: она видела в спасённой ею девочке младшую сестру, которой у неё никогда не было. Зато была старшая, но об этом Лорна узнала пару месяцев назад, так что о каких-то близких отношениях между ней и Вандой не шло и речи.

Вместо банального в таких случаях приветствия или «мне очень приятно» Синди очень подозрительно смотрела на Питера. И хотя происходило всё за считанные секунды, Лорне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем девочка сделала то, что повергло Полярис в самый настоящий шок. А ведь с психикой у неё всё было в полном порядке (ну, насколько это вообще возможно для человека с биполярным расстройством личности), да и ужасы ей на своём веку приходилось видеть самые разные. Но то, что устроили эти два подростка... О, словами такое не описать.

Синди будто с цепи сорвалась — подскочила к Питеру и осыпала беднягу страстными поцелуями. На его месте любой нормальный человек отступил бы, развёл руками и вежливо попросил объяснений. Но Питер, либо пребывая в состоянии крайнего аффекта, либо поймав с Син одну волну, охотно ответил на её ласки, и двое подростков просто стояли посреди коридора, лобызаясь на виду у изрядно охреневшей от такого зрелища Лорны. Предпринимать что-то стоящее было трудно — ну не лезть же ей меж двух огней, разнимая ребят, будто они полезли в драку! С другой стороны, происходящее было в высшей степени неприлично и вряд ли подходило под описание нормального знакомства.

Уже приготовившись вмешаться, Лорна тихо кашлянула. Это не помогло. Напротив, детки решили устроить финт ушами и... полезли на стены. Да-да, а потом прямо на потолок! И всё это время ни один из них не удосужился оторваться от другого и пожалеть бедную Лорну, которая, одной рукой схватившись за живот, а другой — прикрывая раскрытый от изумления рот, просто не могла оторваться от этого абсурдно-сюрреалистичного зрелища. Штаб Клуба адского пламени из серьёзной организации, созданной во имя борьбы за права мутантов, медленно, но верно превращался в цирк с конями. Главные артисты и любимцы публики — Синди Мун и Питер-чёрт-его-знает-кто. Но теперь Лорна сомневалась в том, что мальчишка назвал ей своё настоящее имя, ведь своим происхождением он светить сразу не стал. Но кто он? Шпион Подполья? Марионетка Стражей? Почему нельзя было сразу сказать, что он — один из них?

Этот фарс пора было прекращать, пока на шум не сбежались остальные члены Клуба. Лорна надеялась, что спящие Кукушки ничего не заподозрят: во всяком случае, ей нужно было переговорить с Питером прежде, чем о его способностях прознают другие. Не придумав ничего лучше, Лорна выудила из кармана пару металлических шариков, которые всегда носила с собой, и одним взмахом руки направила их в головы мальцов. Удар был рассчитан с такой точностью, что подростки не получили никаких серьёзных травм, но явно должны были отвлечься от любовных утех.

— Может, я как-то отстала от современной моды, но объясните-ка мне, безнадёжно застрявшей в прошлом и безвкусной старухе... — Лорна сделала паузу, набирая в лёгкие как можно больше воздуха, — Какого чёрта вы тут устроили?

Нет, она не кричала. Слишком рано было принимать на себя роль строгой мамаши, да и над Питером с Синди она не имела таких прав. Над первым особенно — она ведь знала его без году неделя. Но в голове у неё уже успела промелькнуть мысль о том, что его тёте, наверное, приходится несладко. Если этот мальчишка вот так поступает с каждой встречной-поперечной, то бедная женщина вряд ли вылезает из кабинета директора.

— Что, если бы кто-то случайно наткнулся на вас? Как бы мы всё это им объяснили, м? — Лорна чувствовала себя неуютно, не в своей тарелке. Она сама несколько лет назад стояла так перед директором своей школы и выслушивала слова о том, какая она нехорошая. Дух бунтарства был у неё в крови. Тяжело вздохнув, она покачала головой и потёрла пальцами веки. Глаза у неё слипались сами собой, она снова ощутила волну усталости, которая периодически давала о себе знать, сбитая лишь недавним происшествием.

— А сейчас мы все пойдём в мою комнату. Тихо, спокойно, без лишних телодвижений. И расскажем о себе то, чего я ещё не знаю. — при этом Лорна, в первую очередь, гневно посмотрела на Питера, а затем уже перевела сердитый взгляд на свою воспитанницу. После чего она первой вошла в комнату и, скрестив руки на груди, встала у самой двери, пропуская за собой подростков.

+4

16

Резкий рывок к стене и тепло прижимающегося к ней тела мальчишки заставляют Синди сладко выдохнуть. Гнетуемая жарким возбуждением, она невольно вспоминает свой первый секс: с Гектором было иначе. С Гектором было так страшно и так волнительно, что удовольствие почти не чувствовалось, с Гектором было больно, грустно, и Синди ревела в объятиях, прощаясь с милым бойфрендом навсегда.

С этим незнакомым мальчишкой Синди захлебывалась от прожигающего насквозь желания. Вся она сходила с ума от каждого его прикосновения, призывно жалась в ответ, притираясь низом живота к паху мальчишки, желая буквально разодрать в клочья его одежду и оседлать наконец, впустив в себя. Синди не могла объяснить, почему именно этот с виду невзрачный парень пробудил в ней столько похоти, но объясняться она и не хотела — слишком приятными были поцелуи, слишком сильно хотелось дорваться до самого вкусного.

Ей совсем плевать на перемену локации, плевать, где именно ей отдаваться, она готова была сделать это и на потолке. Пальцы ее свободной руки (другой обнимала за шею) забираются под футболку, гладят по торсу, царапают чувствительную кожу, оставляя красные полосы, перебираются к спине, сжимают упругую мальчишескую ягодицу, и Син игриво хихикает в поцелуй.

Потом становится ощутимо больно — удар по голове заставляет увлеченную потехами Син ахнуть и резко отпрянуть от своего горе-любовничка. Вылупившись на него во все глаза, Синди (уже пришедшая в себя благодаря отрезвляющему металлическому шаркиу) стала немедленно покрываться густой краснотой.

Синди после бункера потеряла всякую возможность правильно вести себя с людьми, она, человек с идеальной памятью, по-настоящему забыла, как это — вести себя в социуме и не казаться чокнутой. Скованная, не слишком общительная, трусиха Синди Мун точно бы не стала бросаться с поцелуями на незнакомого парня.

— Пусти меня! — прорычала смущенная донельзя Син, грубо отпихнув парня.

Она выпустила с пальцев прядь шелка, зацепив ее конец к потолку, и легким движением спустилась к порогу в комнату Лорны. Разговаривать решительно не хотелось, больше хотелось горько расплакаться и спрятаться в темном углу из-за чувства, что ее всю ужасно испачкали. И как же стыдно было перед Лорной!

— Я понятия не имею, что произошло, — призналась Син, присев на свою кровать и приобретя самое угрюмое выражение лица, на которое была способна. — Я просто… Мое чутье просто отключилось, понимаешь? — она говорила только с Лорной, не обращая внимания на то, что в спальне был еще третий человек.

Не обращать было сложно. Внутри все снова зазудело, присутствие мальчишки чувствовалось всем телом, Синди затрясло от желания опять на него кинуться и продолжить начатое. Взглянув на Питера с поволокой, Синди тяжело вздохнула и облизнулась.

— Стой, — тряхнула она головой. — Я тебя помню. Питер, мать твою, Паркер, ты что ли? — оторопела Синди, к котрой наконец вернулась ее эйдетическая память. — Мы учиились в одной школе, — объяснила она Лорне с огромным смущением в голосе.

Отредактировано Cindy Moon (2018-10-05 18:44:33)

+4

17

Прикосновения одной только своей горячностью сводят с ума, и Питер наконец-то начинает понимать более старших молодых людей, расписывающих прелести богатой сексуальной жизни. Потому что это было, как выброс адреналина в кровь; как ударная доза наркотика, пущенного по венам щедрой рукой. На месте Паркера мечтали прямо сейчас оказаться все мальчишки, потому что, надо же, какому-то ботану-задроту готова дать вполне очаровательная девчонка. Сама вешается на него, а Паук только почти изумленно выдыхает в губы, чувствуя, как на любое движение отзывается его собственное тело.
И кончается все неожиданно резко.
С ударом металлического предмета в голову.

Питер не падает, но выпускает Синди из своих объятий настолько внезапно, словно ничего и не было, вместе с ладонями, ударившими его в грудь. Юноша, зажимая рукой растущую на макушке шишку, оборачивается и ловит на себе взгляд Лорны. Внутри будто что-то с грохотом падает вниз: он смотрит на нее, словно на собственного палача, чувствует, как кровь приливает к лицу и нервно холодеют пальцы; ему не хочется видеть этот испепеляющий взгляд, не хочется чувствовать себя виноватым. Он не хочет ничего объяснять, потому что знает, что Лорна не сможет понять его так, как — Питер чувствует — могла бы понять та же Синди. Мутантам не дано разбираться в душах людей.
Но Питер не человек, он напоминает себе об этом раз за разом, поэтому тяжело спрыгивает с потолка, подхватывает собственную куртку и, как на казнь, заходит в спальню Полярис, старясь не обращать внимания на холод разгневанного лица. Если раньше Пауку находиться здесь было просто неудобно и неловко, то теперь к этому прибавилось ощущение, словно он — ненужная вещь посреди пустого пространства. Лишняя рука или еще что-нибудь. Рудимент, которого здесь быть просто не должно, а после всех его выходок за последние пять минут — тем более. Желание сбежать превалирует над гордостью и желанием узнать о не известном ему мире чуточку больше, одернув ткань таинственности больше, чем было до этого. Но сбежать ему никто не даст, это уж точно. А свой костюм Пит оставил дома, поэтому светить свою истинную суть еще и прохожим на улице было делом заранее обреченным.
Лорна — металлокинетик. И если за спиной раздастся щелчок проворачиваемого в двери замка, ни для кого из присутствующих это не станет неожиданностью.

Питер пытается держаться особняком, намеренно останавливаясь в противоположном конце комнаты у самой ее стены, лишь бы не быть ближе к Синди, к которой его все еще тянуло самым мощным магнитом. Ответное желание чувствовалось даже без знаменитого «паучьего чутья». Оно было практически осязаемым и витало над головами этих двоих плотным облаком.
— Что ты хочешь узнать? — голос звучит опустошенно и разбито, когда юноша, сползая по стене, садится прямо на пол в углу, обнимая колени руками. — Не проще ли позвать одну из своих…телепаток? Одна, между прочим, все еще не спит, я слышу. Ее вполне хватит, чтобы всю мою подноготную выложить перед тобой от момента моего рождения до этой самой секунды. Я даже сопротивляться не стану, все позволю вытащить.
Ему обидно. Ему, черт возьми, обидно! Обидно за недоверие, волнами исходящее прямо от Лорны, за ее разочарование, за несправедливость. Потому что уже ясно, что она не станет ему доверять и наверняка уже жалеет вообще о том моменте, когда было решено пригласить Питера в Штаб их мутантской организации. Но Питер злится не только на это. В первую очередь — на самого себя. Все испортил. Снова. Подорвал доверие людей, выставил себя полнейшим идиотом, так еще и втянул в это другого человека.
«А ведь она еще даже в пижаме!» — от этой мысли становится просто невыносимо, и Питер прячет лицо, надеясь провалиться от стыда сквозь землю, лишь бы больше не находиться здесь. Собственное имя, прозвучавшее в устоявшейся на минуту тишине, режет ухо, словно звучит дико неестественно. Парень вскидывает голову, щурится сначала так, как делал всегда еще полгода назад, пока не обрел нормальное зрение, и изумленно раскрывает было рот, но тут же захлопывает его обратно.
— Питер «мать мою» Паркер… — опьяненный взгляд на какой-то момент снова становится ясным, Пит даже подается вперед, всматриваясь в до боли знакомые черты лица, но все равно остается на месте, только прикидывая что-то у себя в уме. Один из плакатов о розыске, которыми пестрили стены школы около шести месяцев назад до сих пор лежал у Пита в ящике стола. — Синди Мун? А ты что здесь забыла?!
Осознание, что все это время его влекло и до сих пор влечет не просто к какой-то левой девочке, а еще и к той, с которой был когда-то знаком, окончательно забивает крышку в гроб с самообладанием.
— Это шутка какая-то? — Паркер снова прижимается спиной к стене, вспоминая о присутствии в комнате Лорны — очень разозленной Лорны — и как-то теряет в уверенности и бодрости, разом превращаясь в бледную тень и без того бледного себя. Становится до ужасного тоскливо. — Питер Бенджамин Паркер, если быть точным. Искать в базе мутантов бесполезно. Все равно ничего не найдешь.

Паук, подсознательно приготовившись к тому, что ему сейчас устроят натуральный разнос, не сводит с Полярис жесткого взгляда обиженного подростка. Его, разумеется, выставят виноватым. Потому что девочки виноватыми быть, конечно, не могут. Его вина во всем этом тоже была, без сомнений, но это совершенно не было поводом принимать его за врага и шпиона.
[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

Отредактировано Peter Parker (2018-10-05 21:47:02)

+3

18

Лорне не нужны руки, чтобы закрыть дверь в свою комнату: когда вокруг её пальцев образуется характерное зелёное свечение, замок сам собой захлопывается. Крайне занятная вещь, которая среднестатистического жителя Земли может превратить в жуткого лентяя, ведь тогда, по сути, не пришлось бы прилагать особых усилий для того, чтобы сварить суп или починить сломанный чайник. Один щелчок, один взмах пальцев — и всё улажено.

Оба подростка выглядят обиженными. В их возрасте все особенно недовольны, когда их отчитывают старшие, ведь они считают себя куда более благоразумными, видевшими жизнь личностями. Лорне, по большому счёту, плевать на то, чем эти мальцы занимаются в свободное время, но когда подобное происходит на её глазах, да ещё и посреди коридора, куда в любой момент может высунуться чья-то мутантская голова, её прямая обязанность — вмешаться. Иначе она никакой не лидер возрождающегося движения, борющегося за правое дело, а всего лишь очередная пешка в руках тех, кто держит власть.

Лорне кажутся крайне странными способности её нового знакомого, которые фактически идентичны способностям её Син. Мальчик слишком шустро карабкался по стенам, и при этом держался на них так, будто был... приклеен. Если его уникальная способность не лазанье по вертикальным поверхностям, то что-то с ним определённо не чисто. Кроме того, Лорну не отпускал тот факт, что Питер скрыл от неё своё происхождение, но вдруг ни с того, ни с сего спалился вместе с Син. Совпадение? Слишком уж всё это выглядело странно.

— Почему ты не сказал мне, что у тебя есть способности? Мы, вроде бы, не из тех, кто тащит мутантов на опыты. — Лорна хмурится и скрещивает руки на груди. Питер и Синди — зеркальное отражение друг друга: дуют губы, смотрят на старшую как-то исподлобья, готовы в любую секунду броситься в оборону. И совершенно не собираются признавать свою вину. Синди наверняка хочет спихнуть всё на Питера, а Питер, может, и не особо-то этому рад, но не прочь, если виноватой окажется Синди. Когда выясняется, что нерадивые подростки знают друг друга из школы, общая картина становится более понятной, но у Лорны всё равно шарики за ролики заходят, а шестерёнки в голове никак не могут начать двигаться в правильном направлении. Окей, допустим, они учились в одном учебном заведении, но, судя по рассказам обоих, близки они не были — разве что слышали друг о друге и знали о своём существовании. Подобное приветствие было бы странным даже для тех любовников, которые побывали в разлуке десять лет, но эти дети...

Фамилия Питера, впрочем, ни о чём Лорне не говорила. Он мог назваться хоть Смитом, хоть Брауном, хоть Пиквиком — никаких Питеров в своей жизни Лорна не знала, кроме её нового знакомого. Но она была благодарна мальчику за то, что тот назвал ей своё полное имя. Первая стена доверия моментально выстроилась между ними, слегка остужая гнев Лорны. И тем не менее, ей нужно было знать всю правду целиком; в противном случае, Кукушки грозили сожрать её с потрохами, ведь именно по её инициативе Питер и попал в штаб Клуба.

— Я спасла Синди от Стражей, и теперь она живёт с нами. Они, скорее всего, приняли её за мутанта, но позже выяснилось, что это не совсем так. — Лорна смягчилась. Она даже жестом пригласила Питера сесть на стул, который был придвинут к письменному столу. Она сама опустилась на кровать рядом с Синди и ласково обняла её за плечи. Тепло, исходившее от девочки, приятно разморило Полярис. Всё происходящее стало вдруг таким пустяковым и неважным, будто бы и не стоило всех этих разговоров, догадок и домыслов. — Тем не менее, мы приняли её в свою семью. Синди была честна с нами. Но ты, Питер... Ты меня разочаровал. — а ведь всё так хорошо начиналось! На какое-то мгновение в голову Лорны даже закралась шальная мысль о том, что неплохо было бы увидеть Питера в рядах Клуба... впрочем, теперь это уже было совершенно неважно. Оставалось лишь разобраться в последних деталях.

— Я знаю, каково это, когда кто-то шарится в твоей голове, вытаскивая наружу всю подноготную. То, что ты никогда не хотел бы рассказывать другим людям. Если я позову сюда одну из Кукушек, она, безусловно, поведает нам о тебе всё. Но... — в голосе Лорны звучала сталь её отца. Она специально оборвала фразу в самом начале, чтобы проглотить ком, вставший ей поперёк горла от собственных ассоциаций с Магнето. Пока не стало слишком поздно, она поспешила оправдаться. — Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь пленником, Питер. Поэтому я предоставляю тебе право выбора: ты рассказываешь мне, откуда у тебя появились эти способности, и остаёшься в штабе, либо же не говоришь ничего, но тогда я попрошу тебя его покинуть. Немедленно.

В последнем слове, сказанном Лорной, запело железо.

+3

19

Питер Паркер узнает Синди в ответ. Странно. Она его помнит портретом на стене отличившихся учеников, помнит молчаливой строчкой в списке учащихся, помнит промелькнувшим на маминой записи лицом, помнит точно так же, как запоминает все, что видит перед собой. И не может выбросить из головы. А он-то откуда мог ее знать?

Она смущенно отводит взгляд от Питера, когда тот в открытую проявляет свою стыдливость, свою въедливую обиду, свой страх перед тем, что может сказать или сделать Лорна. Синди смущается, но все равно украдкой посматривает на усевшегося у стены Питера, потому что слишком любопытно понять, что еще в ней схожего с мальчиком, которого она узнает, но не знает. Копошащиеся внутри демоны разврата требуют понимания более глубокого, на физическом уровне, шепотом подкидывают идеи, подбрасывают дрова в затухающий костер и обливают все маслом.

От пожара спасает мягкие прикосновения Лорны. Прижимаясь к ее плечу лбом, Синди прячется в своеобразном «домике». Она знает, что ей простят множество глупостей, кроме предательства и лжи. Так вот ни лгать, ни предавать Синди не была намерена, ее руки чисты, карты раскрыты, так что в роли плута сейчас Паркер и никто иной. Хотя ему очень хочется верить. За ним Синди никогда не замечала гадкого поведения. Она его вообще… никогда не замечала.

— Не совсем так, — аккуратно поправляет Синди наставницу. — Однажды я проснулась с новыми для себя способностями, родители решили, что я мутант и стали наводить справки, пытались мне помочь. А потом к нам явились люди и предложили решение, — на следующих словах Синди запинается и пересиливает саму себя, свой страх говорить о себе вслух. — Я сама дала добро, чтоб меня закрыли в подземном бункере навсегда. А потом пришла Лорна.

Вздох-выдох.

Мутанты не монстры, мутанты не угроза, мутанты не ошибка эволюции. А Синди — даже близко не мутант, нет в ней гена Икс, нет врожденных способностей, есть только догадки о том, что могло случиться, раз у Син пробудились эти умения. Чье-то грубое вмешательство, досадная случайность, и вот жизнь простой девчонки из Куинса пролетела, исполняя крутое пике, в самые Тартарары. От любящей семьи осталось лишь напоминание, от обычной жизни простого вредного подростка — назойливые призраки прошлого.

Даже не забыться.

Синди, для успокоения, наматывает прядь шелка с кончика пальца на руку. Молча, неторопливо, машинально.

+3

20

Первый порыв — сорваться с места и уйти.

Уйти и никогда не оглядываться. Уйти и никогда больше не вспоминать ни об этом месте, ни об этих людях. Выбросить из головы похотливый взгляд Синди и зеленые волосы Лорны. Просто уйти, навсегда остаться лжецом и до конца своих дней считаться врагом у тех, кто врагом ему не был. И кому он не был врагом.
Питер почти касается дверной ручки. Почти, но пальцы в мелкой тряске застывают над металлом замка́, так к нему и не притрагиваясь. Питер знает: если он захочет, его отпустят. Он хочет. И он не хочет. Лорна сдержит свое слово и даже не пошлет никого из своих мутантов следом. Но уже никогда не примет Питера обратно — ложь здесь не прощается.

— Полгода назад я еще был человеком. А потом в один момент потерял своего любимого дядю и стал...никем, — тихо. Отчаянно. Гневно. С ненавистью к несправедливости. — Я не мутант, Полярис. Но человеком мне уже никогда не стать!
Паркер срывает с руки один из своих браслетов и швыряет его на стол, даже не смотря в его сторону. Злость хлещет через край, течет по венам огненной желчью и оседает на языке горьким разочарованием. В самом себе, в справедливости, в устройстве этого мира. Пит любит свои способности. Искренне любит, но временами также и ненавидит, потому что они не только многое дают — многое и отнимают, и порой обмен этот совершенно нельзя назвать равнозначным и честным.
Он мог бы сломать эти браслеты уже давным-давно, ему бы даже не пришлось прикладывать каких-то особых сил, чтобы пластик потрескался в пальцах, а после мириадами осколков развалился в ладонях. Но Питер не может. Питер должен. Он обещал, что будет использовать свои силы во благо. Потому что какой от них тогда толк, если не пускать их в нужное и правильное русло?
Пытается. Правда пытается поступать по совести, как говорил ему дядя.

Короткая поправка Синди пробуждает чувство необычной зависти, комом застревающей в горле. Ее родители попытались ее понять и помочь, — мозаика в голове складывается и Питер перестает задавать себе вопрос, почему же все это время родители Мун даже не пытались ее искать, — а после появилась Лорна, которая была все это время рядом. Синди могла делиться с ней переживаниями и страхами. Синди была близка с ней. И, главное, могла не стесняться быть собой.
Тупая зависть ребенка, у которого всего этого не было.

— Мне не с кем было поделиться... — юноша все-таки садится на предложенный стул и, даже не думая забрать свою вещь со стола, снимает второй браслет. Растирает след на коже до красных пятен, отмечая, что его нужно отрегулировать, а то давит сильно; крутит в руках и все также не смотрит никому из присутствующих в глаза. Синди — потому что завидует. Лорне — потому что боится осуждения.
— Синди помнит, наверное, я никогда не был популярным в школе. Ботан-заучка в очках на пол-лица, который даже стометровку не способен пробежать, не запыхавшись. Родителей нет, жил с тетей и дядей, — он и сам не знает, почему начал настолько издалека. Просто ему так проще собраться с мыслями и, наверное, так он сможет доступно разъяснить, почему он все это время молчал о своих способностям даже мутантам. — Мечтал играть с ребятами в футбол, но... Самое ироничное, что я как раньше не мог, так и не могу сейчас. Иначе как объяснить силу и ловкость, взявшиеся из ниоткуда? Зрение, черт с ним, линзы ношу якобы, а остальное? Так ведь не бывает... Не бывает так, чтобы в один момент появилось то, чего отродясь не было!
Питер тут же торопливо поправляется, прочищая горло.
— Может, у мутантов тоже бывает момент эдакого...«озарения», когда ты вдруг понимаешь, что ты все-таки мутант. Но я-то всегда правду о себе знал.

Для Паркера это похоже на исповедь. Быть максимально честным и открытым, чтобы искупить предшествующую этому ложь. Лишь бы на него больше не смотрели так холодно, и не было такого металла в голосе. Пауку по-настоящему неуютно, но отступать назад и съезжать с темы уже было поздно.
— Полгода назад я поехал со школой на экскурсию в «Озкорп», — мальчик вздыхает так, словно об этой поездке сожалел больше всего в жизни. — Там меня укусил один из лабораторных пауков. Думаю, вы понимаете, к чему это в итоге привело. Только паутины из пальцев для полноты картины не хватает.
Горькая усмешка ломает губы и портит юношеское лицо.
— Меня лихорадило. И, быть может, я даже смог бы сказать Мэй о том, что со мной что-то не так. Но разве скажешь об этом женщине, только что потерявшей мужа? Свои проблемы я оставил при себе.

Пальцы жестко сжимают браслет, почти до скрипа, но вовремя отпускают конструкцию. И протягивают ее Лорне. Питу даже приходится встать и подойти поближе, но он мог не бояться, что опять набросится на Син со своими желаниями. Пока Полярис здесь, она могла их остановить.
Вкладывает свое изобретение мутанту в ладони и, замявшись на секунду, неловко поясняет:
— Если его направить и нажать вот здесь, то появится паутина... Сам делаю на уроках химии в школе. Это так, если интересно.
Пожимает плечами и, совсем немного пододвинув стул поближе, садится обратно, сложив на коленях руки.
— Мне не с кем было говорить об этом. Не к кому пойти. Не к Тони же Старку я подамся со своими откровениями! — уж точно не к нему. — И не к какой-нибудь Ванде... Мы...не очень хорошо однажды сошлись. Она классная, но не судьба.
Питер не знает, зачем произносит все эти имена. Просто не знает.

— У Синди была и есть ты. И наверняка были люди, которые пытались помочь, наверное. А я все эти шесть месяцев был один. И проходил через все в одиночестве. Подобное, знаете ли, не располагает к откровениям, — Питер подводит точку, наконец-то поднимая взгляд. — Рядом никогда не было людей, способных дать нормальные ответы на мои вопросы, только и всего.
Он рассказал все. Все, что считал важным и нужным. Все, что от него хотели услышать. И теперь, когда образовавшаяся тишина располагала к размышлениям у себя в голове, Паркер хмурится. Задумчиво смотрит на девчонку перед собой, закусывает губу и смотрит дико внимательно.
Полгода назад школьная экскурсия в "Озкорп". Синди с огромной вероятностью тогда не могла не поехать. Тогда...
— Тебя случаем никто не кусал тогда?
[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

+3

21

Перед глазами Лорны стояло лицо Синди, когда она впервые её увидела. Какой вообще человек — или мутант — в здравом уме согласится добровольно передать себя на опыты? Вся беда в том, что Синди считала себя уродом, и не было рядом с ней никого, кто смог бы доказать ей обратное. Лорне очень хотелось впоследствии связаться с её родителями и воздать им по заслугам за свою воспитанницу. Не убивать, нет, Синди бы ей этого не простила. Но объяснить, что к чему, уж точно не мешало.

Тяжёлые воспоминания заставили Лорну крепче сжать плечи Синди. Её тело было горячим, будто у девочки поднялась температура, но внешне она не казалась уставшей или больной. Скорее... возбуждённой. Впрочем, ничего удивительного: их с Питером маленькое светопреставление естественным образом сказалось на молодом организме. Видимо, накручивание шёлка на руку помогало Синди успокоиться — это был её привычный жест, который Лорна теперь редко замечала.

Внимание Лорны привлёк резкий жест Питера. Он снял с руки один из своих браслетов и швырнул его на стол. Питер всё ещё походил на обиженного несправедливостью жизни подростка, которого поймали с поличным, но Лорна привыкла не судить о человеке по первому впечатлению. Было видно, что мальчик хочет выговориться, поэтому она решила дать ему такую возможность. В конце концов, тот факт, что он выбрал правду, а не трусливый побег из штаба, уже говорил о многом.

Лорна была удивлена, когда узнала, что Питер всё же не считает себя мутантом. Вместе с тем так объяснялось их сходство с Син: мальчик также виртуозно ползал по стенам и вообще липнул ко всем вертикальным поверхностям. Взгляд Лорны периодически задерживался на браслетах, которые теперь оба поблёскивали в свете лампы на письменном столе. Она не решалась взять его в руки, ожидая разрешения владельца. Если таковое, конечно, последует.

Как и предполагалось, Питеру всего-навсего нужно было выговориться. Судя по всему, у него было совсем не безоблачное прошлое: слишком рано потерял родных, никогда не имел признания в собственной школе, принадлежал к числу так называемых лузеров, которых везде лишь погоняют и шпыняют. Отчасти Лорна его понимала: после того, как выяснилось, что она — мутант, отношение сверстников к ней резко изменилось. Лишь немногие без злобы относились к мутантам. Подавляющее большинство, науськанное своими родителями и насмотревшееся новостных передач, считали их дьявольскими отродиями, которым место в тюрьме. Более радикально настроенные молодые люди вступали в целые сообщества, которые не только всячески травили мутантов, но и порой даже убивали их.

— Я понимаю тебя, Питер. Ты был одинок и не мог открыть своей тайны кому бы то ни было. Но твой случай не единичный. — Лорне захотелось обнять мальчика, но она боялась, что её неправильно поймут. Кроме того, она сохраняла строгость в голосе, всё ещё недовольная недавним происшествием, а также в стремлении доказать Питеру, что его жизнь не так уж плоха. — Меня тоже часто задирали в школе. Смеялись над моими волосами, считали изгоем, иногда могли преследовать до самого дома и угрожать мне и моим приёмным родителям. Мне тоже было одиноко, Питер, потому что у меня не было друзей. Все считали мутантов выродками. — на этом Лорна решила закончить. Её пример не был одним из лучших, потому как единственная эмоция, которая держала её на плаву в школьные годы, это ненависть. И желание отомстить своим обидчикам. Сейчас она полагала, что подрастающему поколению надлежит найти более гуманные способы удерживать самообладание.

Наконец, Питер сам протянул браслет Лорне. Она не сразу взяла его в руки, а ещё раз внимательно осмотрела со стороны. Затем аккуратно покрутила в пальцах, ещё раз посмотрела на него со всех сторон, и пока Питер продолжал свой рассказ, случайно задела заветную кнопку. Что-то липкое выскочило из браслета и оставило отпечаток на настольной лампе. Лорна вздрогнула и положила браслет на место, на мгновение замешкавшись. Она ведь должна подавать тут пример! А выглядит, как ребёнок, сломавший чужую погремушку.

— Старк? Ванда? — в голове Лорны моментально начинает собираться целостная картина. Стреляет паутиной, ползает по стенам, скрывает своё происхождение, подросток... Лорна редко смотрела телевизор и листала лишь те новости, которые непосредственно касались мутантского сообщества, но иногда попадала на каналы, где транслировали репортажи, связанные с народными героями. Уж конечно, организация Мстители была на слуху не только у неё, но и у многих других людей. А кроме того, она не так давно узнала о том, что Ванда Максимофф — её единокровная сестра. — Ты знаешь Ванду Максимофф? — Лорна машинально накрыла руки Питера своими ладонями и подалась вперёд. Её глаза засверкали, как глаза человека, который узнал разгадку.

— Так ты и есть Человек-Паук, Питер? — спросила Лорна на всякий случай. Ей хотелось, чтобы Питер сам подтвердил её догадку, но боялась, что он не станет делать этого, зная, что находится в одном здании с сильными телепатками, одна из которых до сих пор бодрствует. Но это теперь было не так уж и важно, Лорна была почти уверена в этом.

— Син, как думаешь, почему ваши способности так похожи? — Лорна решает поддержать Питера. Ей самой интересно узнать правду.

+2

22

Эмоции Паркера яркие, острые, беспорядочные, колятся точно тысяча иголочек, больно впивающихся Синди в ее воспалённое сознание. Она уперто смотрит себе под ноги и не хочет видеть раздражённое лицо обиженного до глубины души Питера. Она отчаянно желает пропустить мимо ушей его гневный монолог, не запоминать им сказанное, не принимать близко к сердцу, выбросить из головы и все на этом. Упреки, слышимые в рассказе Питера, Синди ранят.

Неужели этот мальчик и правда считает, что у него одного судьба тяжёлая? Неужели считает, что его одиночество это самое страшное одиночество, с которым можно столкнуться? Синди хочет поднять глаза и расхотаться громко, потому что этот паршивый мальчик не знает, что такое воистину настоящее одиночество. Он не знает, что такое жить шесть месяцев взаперти, топить себя в мыслях о собственной убогости, не видеть ни родителей, ни друзей, оборвать всю свою жизнь и надеяться, что смерть придет побыстрее. Он понятия не имеет, что такое забыть о солнце, о погоде, о смене дня и ночи, он не знает, что значит растерять в себе умение разговаривать с людьми и ощущение, что в этом мире для тебя есть место. Он даже не знает, каково это, вырваться на свободу, но вдруг понять, что прежнего мира нет. Родители исчезли с лица земли, в школу не вернуться, любимый человек уже с другой.

Он жалуется на свою тяжёлую жизнь, но знает ли, что значит быть ПО-НАСТОЯЩЕМУ изгоем? Знает? Синди, например, ещё не совсем.

Она жмется к Лорне и находит в ее компании то самое чувство защищённости, которым ее раньше наделяла объятиями родная мама. Синди уверена, что те истерики, которыми сейчас сыплет Паркер, не пройдут мимо ушей Дейн, но и не станут превращать ее в заботливую птицу-наседку. Это нравилось Синди. При всей доброте, которую источала Лорна, та желала справедливости во всем.

Синди с интересом косится на браслет, который в руках вертит Лорна. Про себя Мун отмечает: у Паркера паутина не органическая, как у нее. Могло ли это объясняться тем, что, технически, Синди была... Самкой?

Она даже покраснела от такой мысли.

Потом поежилась, когда Паркер на нее взглянул. Потом задержала дыхание, когда два и два сложилось: Питер Паркер, Синди Мун, научная выставка, укус и два пути. Один в заточение, другой к мировой известности.

Она кривится.

— Кусали, — объявляет. — Нас обоих укусил паук с выставки, — специально для Лорны поясняет Син, тогда как для неё и Питера все давно встало на свои места.

— Какая жалость, не будь я в бункере под присмотром Стражей, то могла бы и заменить нашего знаменитого дружелюбного соседа, когда он месился с Мстителями.

Вот оно: признание, что Мун смотрела на Ютубе ролики с Пауком и внимательно следила за его деятельностью.

— Мое чутье рядом с тобой молчит как мертвое, — теперь она на него смотрит, теперь хочет со злостью бросить ему вызов, раздосадованная всем, что узнала и услышала.

+2

23

И все-таки они — две стороны одной медали.
Способ взглянуть на одну и ту же ситуацию с двух разных точек зрения и собрать картинку целиком. Кому-то могло показаться, что они всего лишь сидят и жалуются друг другу на свою в разной и одновременно равной степени несчастную судьбу: если сложить все случившиеся с этими детьми события, то можно легко выйти в чистый ноль. И Питер понимал это, заглядывая Синди прямо в глаза не как человек, подвластный низменным желаниям, а как тот, кто просто хотя бы отчасти, но видел ее насквозь. Равно как и она его.
— У тебя красивые волосы, — озвучивает мальчишка мысль, посетившую его голову еще вчера, когда он увидел и услышал выступление Лорны в том парке. Не для того, чтобы задобрить или произвести впечатление джентльмена местного производства, а просто потому, что он так думает и чувствует. Потому что скрывать невинную правду бесполезно. — А дети всегда были самыми жестокими существами этого мира, — усмешка того, кто в этом что-то знал, — так что…если не забудь, то просто задвинь.
Глупый совет, наверное, особенно, если слышишь его из уст такого же ребенка, как и все те школьные неприятели, но Питер просто с самого начала знал, что такое быть непонятым и непринятым обществом. Только если Лорну боялись, а потому унижали за ее способности, то Паркер попадал под раздачу просто потому, что он такой, какой он есть с рождения. Что в принципе в обоих случаях звучало одинаково. Мутант и человек.
И кроме сочетания отдельных генов разницы-то никакой.
Вообще.

Пит тихонько посмеивается в кулак, не удержавшись от неловкости Полярис в обращении с чужой безделушкой и тут же ожидаемо смущенно отводит взгляд.
— Знаю… — это была короткая встреча и не слишком доброжелательная, если так подумать, но если откинуть в сторону все подробности, то в сухом остатке находилось незабываемое знакомство и потрясающее зрелище с применением колдовских способностей Ведьмы. — Она классная. Опасная, правда, но очень классная. Знаешь ее?
Ладони Полярис сухие и слегка прохладные. Она сейчас совсем похожа на него — Питера — с этими ее горящими глазами и проскальзывающими нотками восторга в голосе. Сжимает пальцы, удерживая мальчишку на месте одним лишь вопросом. Узнала. Ну, конечно же она узнала! Паркер, не думаешь ли ты, что у мутантов нет телевизора или интернета в этих их сборищах? Разумеется, не думает. Пауку все еще неловко, но раз уж он начал говорить правду, то следовало бы хотя бы довести дело до конца, а именно — поставить окончательную точку в своей личности. За дверью послышался шорох.
Юноша вздрагивает, почти вырывая руку из чужих ладоней и оборачивается, готовясь к тому, что сюда сейчас войдут телепатки. Скопом или хотя бы одна из них.

Полминуты. Минута. Ничего не происходит, вынуждая Пита медленно выдохнуть и обернуться обратно к присутствующим в комнате. Он тяжело кивает, отвечая на последний направленный к нему вопрос.
«Не говорите никому…» — прямой уверенный взгляд, молящий. Если кто-нибудь когда-нибудь узнает о том, кем все-таки является этот мальчуган, то проблемы обрушатся на головы всех, кто как-либо вообще был с этим всем связан. Первой головой, слетевшей с плеч, станет голова тети Мэй.
— Пожалуйста, — беззвучно одними губами шепчет, смотря то на Лорну, то на Мун — обиженную и разозленную Мун, упрямо бросающую ему вызов. Питер, конечно, примет его, но он не собирается с ней в чем-либо тягаться. Они слишком разные и от того слишком уж одинаковые, чтобы это кончилось чем-либо хорошим. Девчонка, конечно же, зла на него, и в этом ее нельзя винить.
— Прости, Синди. Мне, наверное, не стоило все это рассказывать в таком ключе. Я должен был… Я многое должен был не делать сейчас, но меня все это тревожит не меньше, чем тебя. Я правда не знаю, что с нами происходит. Вернее, теперь-то знаю, но не имею ни малейшего представления о том, как все исправить, — Человека-Паука и самого не устраивает тот факт, что главное чувство его организма сейчас наглухо запечатано сторонним влиянием «самочки» [мальчик кривится от одной только мысли с этим определением], но просто взять и разойтись на не самой положительной ноте…такая перспектива не устраивала также. — И я совершенно не собирался становиться популярным. Скажи мне, какие плюсы я имею с того, что мою личность все равно никто не знает и знать не должен? — громкость опять падает вниз, но это совершенно не мешает той же Синди все прекрасно слышать. — Я это к тому, что если ты хочешь заменить меня, то пожалуйста. Нет, правда, я не издеваюсь и не смеюсь.

Питер берет со стола пострадавшую от паутины лампу и роется в кармане джинс, нащупывая в нем что-то напоминающее небольшую упаковку супер-клея.
— И даже гарантирую тебе первую полосу «Daily Bugle» вместе с полыханием Джоны Джеймсона: он эту тему просто обожает, а Человека-Паука обмусоливать готов двадцать четыре часа в сутки, — пара капель падает на белую затвердевшую паутину, и спустя какое-то время Паркер почти без усилий отдирает ее от плафона, скатывая в пальцах, словно шарик из пластилина. — Популярной станешь на «раз-два». А я бы не отказался от напарницы. Хотя бы иногда. Просто мне действительно нет никакого дела до фанатов и анти-фанатов, когда на кону стоит жизнь моих близких. Я просто не могу сидеть без дела, только и всего. И для этого не обязательно быть или не быть мутантом.
Мальчику правда не хотелось бы портить отношения с Мун, особенно, если вспомнить их пусть и не тесное, но все-таки положительное общение в школе полгода назад.
— Я был бы не против облететь с тобой тот же Нью-Йорк или, не знаю, — поводит плечом, — сходить куда-нибудь. Просто погулять, ничего такого. Хотя мне, наверное, по-хорошему, следовало бы отсюда уйти. По многим причинам, так? — он все еще знает, что Лорна не станет его гнать, но если она снова попросит покинуть их Штаб, то Питер сопротивляться не станет.
[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

+2

24

Лорна мысленно сравнивает в голове истории Синди и Питера, пытается соединить несоединимое. Она — самовольно пошла на сделку с треклятым Тёрнером, который запудрил ей мозги, убедив, что она опасна для всего общества и для своей семьи в частности, заперла себя в строго охраняемом бункере и жила в заточении, пока не пришло спасение в лице Лорны, доказавшей, что она ничем не хуже и не лучше других. Он — запутавшийся в себе мальчик, обретший в мгновение ока популярность, которая прежде ему даже и не снилась, но совершенно не умеющий ею распоряжаться, вынужденный скрывать тайну своей личности ото всех вокруг, кроме преданной общему делу команды. Что сказать, нынешним подросткам приходится жить несладко...

— Спасибо, Питер. Жаль только, что я поняла это не сразу. — Лорна вспоминает, как спрашивала приёмную мать о том, почему её волосы имеют такой необычный цвет. Она отвечала ей, что та особенная и брала в руки кисточку, вскрывая упаковку с неприметным каштановым цветом. Сейчас нет нужды в том, чтобы скрывать истинную сущность. Зелёные волосы Лорны никому и никогда не причинят вреда. — К сожалению, я уже тогда поняла, что принадлежу к разряду тех, кто скорее полезет на рожон отстаивать свои права, нежели промолчит в сторонке. Думаю, ты и сам это уже понял. — Лорна улыбается. Было бы странно, если бы серьёзную организацию возглавляла тихоня и серая мышь, боящаяся упрёков или насмешек.

Теперь Лорна понимает, почему её юная протеже и новый знакомый так похожи. Оказывается, на выставке их укусил паук, вот и обрели они практически равные способности. Удивительно, как порой иногда судьба сводит людей, которые бы, может, никогда и не сошлись, но под влиянием обстоятельств им приходится налаживать контакт. Питер и Синди учились в одной школе, что мешало им познакомиться ближе, ещё будучи простыми подростками, а не укушенными радиоактивным пауком людьми? Разность характеров? Противоположные интересы? А может, всё сразу? Так или иначе, эта встреча наверняка была для них полной неожиданностью. Оставалось только выяснить, почему они так сходу накинулись друг на друга, не будучи никогда не то, что любовниками, а даже просто приятелями.

— Кажется, момент с вашим сходством мы прояснили. Может, кто-нибудь мне теперь объяснит, откуда у вас возникли эти, эээ, страстные порывы? — Лорне неловко обсуждать эту тему с неопытными подростками, но она должна разобраться во всём. В конце концов, это она ведь привела Питера в штаб, а значит, он исключительно её ответственность. Оставалось лишь надеяться на то, что Кукушки не успели забраться ни в чьё сознание во время совершения «преступления», иначе беды не миновать. Они наверняка будут припоминать этот случай Лорне ещё очень долго.

За дверью слышится тихий шорох. Легки, как на помине! Прищурившись, Лорна, как и остальные присутствующие, косится на замок, будто сверля его взглядом. Спустя мгновение с той стороны слышится резкий щелчок — это Лорна одним изящным движением пальцев закрыла дверь на защёлку. Конечно, против телепатии она бы не сработала, но тот, кто стоял за дверью, мог понять намёк, что ему здесь не рады.

— Никто об этом не узнает. Я не хочу, чтобы в твоей жизни было ещё больше проблем. — Лорна сможет совладать с Кукушками и уговорить их не болтать попусту, если хоть одна из сестёр уже успела побывать в разумах присутствующих. В Синди же она была уверена на все сто процентов — ей нет резона докладывать кому бы то ни было об альтер-эго Человека-паука без острой на то необходимости. И Лорна знала, что девочка не может злиться на своего сверстника настолько, чтобы мстить ему подобным образом. — Но это довольно-таки забавно: принимать Мстителей в стенах нашего Клуба уже становится доброй традицией. Пару месяцев назад мы привечали Ванду Максимофф. — Лорна до сих пор с улыбкой вспоминает о том, как она пыталась удержать Ванду в стенах своей организации, видя в ней единственной надежду на светлое будущее для мутантов. Тогда она была практически копией своего отца: держать человека против воли, но во имя своих идеалов было под стать Эрику Леншерру. — Она, кстати, моя единокровная сестра. — как оказалось, Магнето в своё время изрядно напутешествовался по миру и оставил детей на разных континентах. Вот только навещать их потом он так и не удосужился.

— Я прекрасно понимаю тебя, Син. В твоём возрасте мне тоже хотелось устраивать перевороты и вершить правосудие. — Лорна ласково потрепала Синди по голове. Подростком она была таким же активным и вечно хотела влезть в самую гущу событий, несмотря на все запреты родителей, которые искренне переживали за неё. Она тогда не слишком-то хорошо понимала, что всегда будут люди, которые станут волноваться о её жизни. Напротив, Лорна жутко злилась, что Дэйны не отпускают её на несанкционированные митинги в пользу прав мутантов, потому что считала, что если каждый восстанет против уже устоявшейся системы, её можно будет сломать и в корне изменить. — Но всему своё время. Не думаю, что Питер гордится своей... работой.

А чуть позже Питер и сам подтвердил догадки Лорны. Его своеобразная «профессия» слишком уж давила ему на плечи. Слишком тяжёлая это была ноша для подростка, спасать мир. Лорне было жаль Питера, и если бы она могла, она бы подарила ему другое детство.

— Ну и куда ты сейчас пойдёшь, Питер? У тебя хоть есть с собой деньги на обратный путь? — Лорна улыбнулась. Она не могла не отметить то, что Питер убрал за ней налипшую на лампу паутину. Очень мило с его стороны. — Оставайся здесь, сколько угодно, но вы должны пообещать мне не ссориться друг с другом. — при этом Лорна посмотрела и на Синди. Ей было важно увидеть согласие.

+2

25

— Вы совсем сбрендили? Вы оба? — возмутилась Синди, широко распахивая глаза и рот, слишком удивленная тем, что Лорна и Питер дружно подумали, что Мун действительно в томных ночах лелеет мечту заменить Человека-Паука в его стезе. — У меня плохо получается с сарказмом, или что?!

Синди психует. О да, может, Паркер и идет на попятную, пытается с ней подружиться и протянуть руку, но ей этой жалостью хочется только подтереться. И Лорна добивает гвоздь в гроб спокойствия Синди этим сладко-приторным тоном душевных разговоров о тяжелом детстве и прибитых к полу игрушках. «Тоже была такой же в ее возрасте»! Нет, не подобрать фразу еще более клишированную! Да за кого они оба ее принимают вообще?!

С недоумением посмотрев в глаза наставницы, будто ее совсем не узнает, Синди вскакивает с места и отходит в противоположный Паркеру угол, сердито скрещивая руки и хмуря брови. Лорна прекрасно знает, что на самом деле двигало Синди, к чему она стремилась, почему ей почести какого-то пацаненка в спандексе были до фени, но все равно говорит: ох, Синди, бедолага, ты правда хочешь геройствовать?

Она? Хочет? Сражаться со злом и желать идти в Мстители? Ей это надо?

Наверное… Надо. Где-то в глубине души Синди действительно хотела стать в глазах общественности не тем монстром, которым видела она себя в зеркале. Хотела доказать и себе, что может со своими умениями помогать, быть полезной, стать любимой многими. В отсутствии любви, в которой так нуждалась Синди, идея вновь почувствовать себя не козлом отпущения кажется очень притягательной, но коварной. Вдруг за любовью покажутся предательство, ложь, ржавые ножи, занесенные над ее спиной?

Доверие такая сложная штука.

— Ладно, — стоически она выносит на себе взгляд Лорны, сжимая кулаки, и выдыхает. — Прости, — теперь Синди смотрит на Питера. — Я вспылила. Суперпопулярность и роль виджиланте меня как-то не слишком интересует, если честно. Я ищу свою семью. Из города они пропали еще до того, как меня нашла Лорна. Думаю, облететь вместе Нью-Йорк хорошая идея, — сдержанно кивает. — Если мы разберемся с той проблемой, которая возникает между нами.

«Извини, Паркер, но никаких попыток в тимбилдинг, пока крайне необузданная часть меня рьяно желает насадиться на тебя и жестко отыметь,» — пытается она сказать сухими фразами и показной вежливостью. Увы, держаться рамок приличия, когда тебя колошматят гормоны и флюиды, испускаемые паучьей сущностью, оказывается на проверку дико сложно.

— Мы решили все наши вопросы? — устало спрашивает она в пустоту. — С меня никаких попыток раскрыть личность Паука, если хотите знать, с тебя, — косится на Паркера, — первая полоса.

И хмыкает.

+2

26

— Я не Мститель, — сдержанно поправляет Питер и скрещивает на груди руки в почти неосознанном защитном жесте; от Синди уже сейчас веет агрессией на чисто интуитивном уровне. Ее злоба закипает постепенно, но Паркер уже сейчас пытается не обращать на это внимания — себе дороже. — Но меня звали... Не захотел.
Врет на самом деле. Очень хотел, если все-таки говорить честно, в первую очередь, с самим собой. Очень хотел стать Мстителем, сражаться с угрозами бок о бок с великими людьми и, наверное, все-таки однажды сорвать с себя маску и во всеуслышание заявить: «Я — Человек-Паук!» И не быть в глазах общественности неопытным подростком. Тщеславный и эгоистичный порыв был задушен еще в утробе, потому что у этого выбора были свои серьезные последствия. Как итог — он так и остался «дружелюбным соседом из Куинса». Может, жалеет. Может, нет. Но лишний раз предпочитает об этом не думать.
Надо же, они сестры. Пит ловит себя на мысли, что высматривает в чертах лица Лорны Ванду, и наоборот, — пытается вычленить в ворохе красных вспышек своих воспоминаний зеленоватый отблеск металлокинеза. Конечно, ничего зеленого он тогда не видел, но движения рук почти идентичны. Занятно. Наверное, это странно, вдруг ни с чего найти среди ранее не знакомых тебе людей своих братьев или сестер. Питер был единственным ребенком в семье, но даже он не мог быть уверен, что где-то в этом мире затерялась его сестра. Если бы еще родители были живы.

— Мне кажется, это все из-за паука... — мальчик пытается говорить сугубо профессионально и не задумываться над тем, что прямо сейчас в эту самую минуту у него в животе все сворачивается только от нахождения в одной комнате с Син. Держаться приходилось на собственной воле и влиянии Лорны со стороны. — Он один укусил нас обоих. Я не знаю, может, это можно назвать чем-то вроде брачных уз, наверное... Это сложно, но я попытаюсь в этом разобраться. Может, даже, что-то придумаю.
Агрессия Синди все-таки выплескивается наружу, и с первым же возгласом негодования Питер хватается за своих браслеты, возвращая их на запястья единым стремительным движением, приготовившись к защите своей жизни и чести в совершенно диком, зверином порыве. Вплоть до вставших дыбом волосков на руках. Но Пит медлит, только смотрит внимательно остекленевшим сосредоточенным взглядом. В воздухе виснет душное ощущение угрозы, но и оно тает, когда Мун, выдохнув, все-таки дает заднюю, потому что понимает, что, в целом, никаких причин для, пусть даже и словесной, но атаки не было. Паучье чутье подростка, еще не до конца устаканившееся за полгода, все еще работает слишком остро, поэтому Паркера отпускает только тогда, когда девушка, кажется, дает свое согласие на сотрудничество в будущей перспективе. Паучиха, видимо, не станет сегодня никого есть.
И выносить мозги, ведь пауки всегда начинают с головы.

— И лучшие фото. Сам сделаю — останешься довольна, — активно кивает с почти облегченной улыбкой. Почему-то его веселит факт, что они вот так вот могут облететь весь город в попытке Паркера поймать максимально удачный кадр, чтобы выставить свою спутницу в наиболее удачном свете, словно какой-то профессионал в мире фотографии. Едва ли Пит звал себя профессионалом, но иногда он действительно делал что-то стоящее.
Он понимает долгий взгляд Синди, прямо говорящий о том, что если им что-то и светит в возможной командной работе, но, определенно, не прямо сейчас.
— Я найду способ, как все это дело нейтрализовать. Хотя бы попытаюсь, — это и его ответственность тоже. И не одной только Синди думать над тем, как облегчить свое существование в такой дико сложной ситуации. У него есть определенные знания. Может, он сможет разработать что-нибудь вроде каких-нибудь подавителей. Глупо, но логично.

Вопрос о возвращении домой встает максимально остро: костюм он оставил дома, а это значит, что полетать на паутине через несколько штатов не представлялось возможным — нарушение инкогнито и все такое. А денег на какой-либо транспорт до дома просто не было. Засада.
— Черт, — чертыхнулся, машинально пошарив по карманам даже с полным осознанием того, что они пусты. — Я и забыл даже...
И тут же, как по заказу, в куртке раздается звонок. Мальчишка подскакивает с места, хватая куртку, и сразу же заметно теряется, взглянув на экран. Звонила тетя.
— Только не Мэй....[icon]https://78.media.tumblr.com/279edf7ec4ca1f1d10c7f0f6699f45a0/tumblr_obawd45FMI1un3jipo3_r1_400.gif[/icon]

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC