chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » the dawn will come


the dawn will come

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

the dawn will come

https://78.media.tumblr.com/daceabbaec6c4d9af842f73693f52f93/tumblr_oxq21tDgCk1wzow1oo3_400.gif
◄ РА-А-АССВЕЕЕЕТ ПРИ-ИИДЕ-ЕТ ►

участники:Solas, Aradia

время и место:9:41, Убежище

СЮЖЕТ
спасти их всех
1) Кузнец не может попасть в кузню, чтобы забрать необходимые инструменты. Нужно разбить ящик, мешающий открыть дверь. Для этого хорошо подходит заклинание Вспышка или Взрыв разума.
2) Справа от входа Лизетта сражается с группой врагов. Не дайте им убить храмовницу.
3) В доме, слева от таверны, заблокирован Сеггрит. Забирайтесь на лестницу и прыгайте к нему через дыру в крыше. Ящики можно разбить обычной атакой или умением, к примеру, взрывчатым выстрелом разбойника.
4) В таверне Флиссу придавило досками. Спасите ее, пока огонь не добрался до девушки.
5) Сосуды возле лавки алхимика взорвутся от перегрева. Раненые спасаются воскрешением. Спасти обоих (Минева и Адаан) вполне реально, если не отвлекаться и действовать быстро, можно воспользоваться тактической паузой. Хотя есть вероятность, что после спасения и второго, к Тренн уже не успеть. Она просто не появится около церкви.

6) Возле церкви отбиваться от врагов будет интендант Тренн. Просто отбейте атаку, пока ее не убили.

Отредактировано Aradia Trevelyan (2018-10-28 06:49:48)

+1

2

Солас почти верит в победу, когда видит, как ядовито-зелёная молния рассекает воздух снизу вверх и врезается в зияющую небесную дыру, пробитую мощью Сферы. На мести Бреши теперь — грубый рубец, зашитый размашистыми толстыми стежками, но эльф, глядя на него из руин Храма Священного Праха, хочет верить, что на первое время этого будет достаточно. Чтобы вернуть Тедасу спокойствие; чтобы суметь решить проблемы не менее насущные, с прежней жадностью раздирающие юг на куски. Чтобы дать им всем немного покоя перед тем, как разразится очередная беспощадная борьба.
Солас смотрит на небо выжидающе, как будто играет с ним в гляделки и всё ждёт, когда же оно выкинет очередной свой трюк. С Тенью ничего никогда не бывает просто, и Ужасный Волк знает об этом не понаслышке. Знает и ждёт с затаённым страхом, когда его детище, его Завеса, снова даст трещину, а нити неаккуратно, по наитию наложенной магии разорвутся и выпустят наружу рвущуюся с обратной стороны мощь. Искательница эти опасения, по-видимому, разделяет, когда становится рядом с отступником и вторит его взгляду, обращённому на темнеющий небосклон, но на её обеспокоенный вопрос Солас отвечает сухо:
— На небесах всё спокойно, Искательница, — в отличие от Убежища, которое сегодня не познает сна: звуки музыки и песен, счастливых поздравлений и радостных похлопываний по плечам наверняка не стихнут до самого рассвета. Под чей-то гортанный смех, слышный из таверны даже в его закутке, Волк добавляет, — Брешь закрыта.
И ему очень хочет верить, что это действительно так.
Сегодня он не будет веселиться вместе с остальными, не присоединится к беззаботным танцам и не станет желанным гостем у каждого костра, на котором с триумфальной щедростью жарили самый богатый ужин, который беглецы только могли припасти в своих кладовых на случай победы. Своего места на народных гуляниях Ужасный Волк никогда не искал, привыкнув с давних пор быть обособленным ото всех, кто его окружал, а здесь, на празднике людей, он и вовсе был лишним. Сегодня он поспособствовал их общему успеху, но пройдёт всего немного времени, как Солас станет причиной их бедствий.
Снова.
Впрочем, это по-прежнему были дела грядущие, а проблемы нынешние, несмотря на закрытую (закрытую ли?) Брешь, никуда не делись. Старший, Корифей, по-прежнему владеет его Сферой, и едва ли он успокоится, покуда её сила жжёт ему омерзительную осквернённую руку. Направить взор Инквизиции на врага, который по-прежнему остаётся угрозой для них всех, или пойти иным путём, попытавшись лишить Корифея могущества, которое Солас сам вложил в его руку, — вот, что ему предстояло решить этой ночью, покуда за стенами его пристанища гуляет веселье.
Незаметной длинной тенью прошагав к маленькому деревянному домику, в котором ему разрешили поселиться, эльф открывает дверь за мгновение до того, как над Убежищем разносится тревожный звон колокола. Нога его уже занесена за порог, бледная ладонь сжимает ручку, но Солас отступает назад и недоумённо выглядывает из-за стены, глядя на тёмные горы, виднеющиеся за невысоким ограждением.
На сегодня они могут забыть о победе.
Огни, которым нет числа, магические вспышки, зажигающиеся на склонах, и огромные чёрные змеи, сползающие к подножию по белому снегу, — по-видимому, слившиеся в сплошную тёмную полосу ряды солдат, — вот и всё, что Солас видит со своего небольшого возвышения. Но даже этого ему хватает, чтобы резко дёрнуть дверь на себя, захлопнув, и побеждать к церкви, расталкивая толпы людей, мечущихся из стороны в сторону под звуки тревожного набата.
Никто не понимал, что происходит и почему вдруг праздничная музыка сменилась тревожными перекрикиваниями, но зато все знали, что звук колокола — неподходящая мелодия для пира, и этого было вполне достаточно, чтобы посеять тревогу, суматоху и смятение, которые вот-вот перерастут в панику.
— Предчувствую беду, — Солас скорее констатирует очевидное, чем действительно сообщает что-то новое, когда они с Арадией обмениваются короткими напряжёнными взглядами на пути к воротам.
И предчувствие его ожидаемо не обманывает, когда он, стоя чуть поодаль, мельком бросает взгляд на причудливо одетого (хотя правильнее было бы сказать «раздетого») незнакомца, а затем, одновременно с его словами, поднимает голову выше, замечая в отдалении на выступе две фигуры. Одна из них — та, что названа Кальпернией, — ему знакома лишь смутно, но фигуру Корифея Солас узнаёт без труда. Хмуро сводит брови вместе, и сам не замечает, как пальцы крепче впиваются в дерево его магического посоха: тевинтерское отродье, заигравшееся с инструментом слишком тонким для его костлявых хищных лап, он поплатится за то, что сотворил с артефактом Фен’Харел.
Тогда как сам Волк ещё не раз поплатится за то, что позволил себе вручить Сферу Уничтожения Корифею.
Взгляд переходит на стекающиеся к подножию чёрные реки, переполненные порабощёнными магами, и горло сами собой стягивают гадкие раскалённые тиски. Вестница предпочла прибегнуть к помощи храмовников, которым прежде с успехом удавалось разве что пугаться магии до безумия, — и их собственные страхи, собственная слепота, являвшаяся извечной причиной их глупого тысячелетнего противостояния, столкнули магов в бездну. Солас смотрит Арадии в спину укоризненно, но не говорит ни слова: менять что-либо уже поздно. 
Убежище долго не выстоит, сколько ни пытайся войска Инквизиции палить из требушетов по армии, всё пребывающей с гор, и даже появление отряда Вестницы может лишь отстрочить неизбежное, дать солдатам и жителям Убежища время, драгоценное, утекающее сквозь пальцы время, чтобы сбежать из-под обстрела в единственное место, которое ещё можно было назвать безопасным. Можно было бы назвать безопасным.
Если бы над их головами не пронёсся дракон.
Пожалуй, даже для Соласа это становится большим сюрпризом, когда он, задирая голову, провожает изуродованную фигуру, чей крик едва ли ни до боли режет слух. Огонь, умывающая землю кровь, фанатичные рабы, отчаявшиеся солдаты и чудовищные твари, способные перекусить за раз хребет сразу троим, — он уже это определённо где-то видел, переживая проклятый конец света каждый раз, когда его беглым рабам случалось столкнуться с войском эванурисов. Но если раньше у Соласа в руках было могущество, ни в чём им не уступавшее, то теперь всё, чем Фен’Харел владел — это деревянная палка, проводник его крохотных, едва оставшихся после утенеры сил.
Сражаться за этот мир спустя тысячи лет стало ещё сложнее.
— Леди Тревельян! — зовёт он, на ходу бросая их новоиспечённому спутнику бутылочку исцеляющего зелья, пару штук которого они прихватили из спешно оставленных возле требушета запасов. Завидев вдалеке мужчину, отчаянно пытающегося пробиться внутрь пылающего дома, поравнявшийся с Арадией Солас кивает в его сторону, — кузнецу нужна помощь.
Им и впрямь сегодня никому не сомкнуть глаз.

+2

3

Из головы не выходила та боль, которая пронзила все тело, стоило магии Метки соприкоснуться с Брешью. Ослепленная, оглушенная, обессиленная, Арадия, очнувшись на земле, даже не поняла сначала, где находится и что происходит. Но мгновением позже не без помощи Кассандры Арадия взглянула на небо, и все стало яснее некуда. У них получилось избежать страшной угрозы. Арадия никого не подвела.

Музыка, которой наполнилось все Убежище, заставляла ноги беженцев и рекрутов уходить в дикий пляс. Люди смеялись, радовались, пиршествовали и верили, что всем бедам настал конец. Глядя на посветлевшие их лица, Арадия тоже улыбалась, пусть даже и не столь широко и немного изможденно. Ее сегодняшняя забота отняла у нее достаточно сил, хоть лекарь говорил, что она уже приходит в себя.

Арадия обмолвилась парой слов с подошедшей Кассандрой, принесшей отчет о том, что на небе не видно никаких зловещих изменений. «Все спокойно,» — говорила Искательница, но почему-то успокоения ее речи не даровали. Арадия с подозрением косилась на зеленый рубец в небе и все не понимала, где же кроется самый главный подвох. Не могло все закончиться все так просто. Нутро подсказывало, что это все лишь затишье пред бурей.

И оно не подвело.

Подобно лаве спускались с гор к подножью ручьи освещенных пламенем войск. В один миг в душе радость за победу сменилась ужасом, страхом, что впереди тяжелый бой, а люди, окруженные хлипкими баррикадами Убежища, могут его не пережить от неподготовленности.

Арадия рванула вслед за Кассандрой к Каллену, вместе они коротко обсудили приблизительные прогнозы, и Тревельян, вдруг обнаглев, затребовала с Резерфорда любой план действий. Она рассмотрела на вершине горы страшное чудище, из тело которого уродливо торчал красный лириум, и внутренне затрепетала от тревоги. Взглянув с волнением на Соласа, Арадия кивнула ему, соглашаясь с его предчувствиями, и помчалась к воротам, куда требовательно бился некто неизвестный. Ворвавшись внутрь, неизвестный в ободранной одежде и отчаянно уставший заговорил об опасности, что впереди — разгневанные маги, которые были злы на Инквизицию, что решила отнять храмовников у какого-то «Старшего».

Время — это ценность, которую нужно было еще отнять. Защитить требушет и пальнуть из него в горы, подорвать часть войска, но в то же время попытаться спасти простых жителей — маги уже вовсю рвались на территорию Убежища.

Ох, еще и замочить дракона, которого притащил на пиршество проклятый «Старший»!

Окрик Соласа заставил Арадию очнуться от раздумий и начать действовать. Увидев, что к кузнице действительно был заблокирован вход, Арадия подбежала ближе и решительным взмахом посоха подорвала на куски деревянный ящик. Кузнец побежал за своими принадлежностями, а Арадия оглянулась на лязг металла.

Сэра, Бык! Помогайте! — закричала Арадия и побежала к Лизетте, которую окружили маги.

Арадия оглушила толпу магов сверкнувшей в ночной темноте цепной молнией и дала Быку с Сэрой пройти вперед. Развернувшись, Арадия увидела, как один из венатори бежал к Соласу со спины, и взмахнула рукой, натравляя на врага проклятье и испивая из него жизненную силу. [icon]http://funkyimg.com/i/2JhYW.png[/icon][sign] [/sign]

+2

4

Говоря откровенно, Солас не видел нужды рваться в кузницу так рьяно: какие бы инструменты там ни оставались, ни один из них не стоил жизни опытного мастера, чей век легко может прерваться ударом полыхающей балки, наполовину превратившейся в угли и готовой рухнуть с горящей крыши ему на голову. Но Арадия не пытается отговаривать Харритта: экономит время, позволяя кузнецу забрать самое ценное, ради чего он с готовностью бросается сквозь огонь через порог. И Солас, слыша уверенность в голосе Харритта, успокаивает свои сомнения: усач из Лотеринга, конечно, одержим собственным делом, но разум ещё не растерял.
Тяжёлые деревянные ворота, закрывающиеся за их спинами, кажутся хлипкими при мысли, что вскоре их будет штурмовать чудовищная многотысячная армия лириумных безумцев во главе с обезображенным драконом. Церковь и та едва ли выдержит, несмотря на заверения Каллена: покосившись сначала на невысокое кирпичное здание, а затем на воюющую над их головами крылатую тварь, Солас хмурится, но не озвучивает очевидное. Каждый, пожалуй, знает, что им не пережить осаду в маленьком старом храме, но там, за его стенами, они хотя бы не станут лёгкой добычей для венатори и магов, хозяйничающих во внутреннем дворе.
Взмах руки, рябь, прошедшая по Тени, и твёрдый взгляд Арадии, обращённый как будто сквозь него, служит для Соласа призывом к действию: резко разворачиваясь, он крутым замахом бьёт наугад и попадает деревянным набалдашником прямо по голове солдата венатори, рискнувшего приблизиться к нему на длину посоха, а после подаётся острым наконечником своего оружия вперёд, протыкая им горло оглушённого противника. Выходит, правда, не слишком элегантно: тёмная кровь, толчками выплёскиваясь из пробитой артерии, пачкает снег вокруг, когда эльф, не поведя ухом, вырывает заострённое лезвие и принимает привычную для себя боевую стойку. Нечасто ему приходится так грубо марать руки. Впрочем, бойся он крови, как знать, чем это обернулось бы для Тедаса.
— Кажется, Сеггрит застрял! — оборачивается он к Арадии, пытаясь перекричать очередной звериный вопль в небесах. — Я помогу ему!
То, что торговец ещё жив, будучи запертым в пылающем изнутри доме, само по себе чудо, и Солас не испытывает удачу дважды, не медлит больше ни секунды и спешит скорее к двери, врезаясь в неё плечом в попытке выбить. Но завал с той стороны ему оказывается не по силам, и тогда эльф судорожно начинает глядеть вокруг, пытаясь найти лазейку: взрывать дверь не рискует, боится задеть Сеггрита. Лестницу недалеко от дома Солас примечает не сразу, но, поняв, куда она ведёт, тут же бросается к ней и взбирается на строительные леса, ведущие прямо к дому с обвалившейся крышей. Прыгает вниз, долго не раздумывая, и кожей чувствует, как жар и пламя лижут ему кожу, как они душат эльфа со всех сторон, скрывая фигуру торговца алым маревом.
Уже рванув к нему, маг резко понимает, что прежде следует расчистить путь наружу, и пробегает мимо Сеггрита в сторону ящиков и балок, сваленных у входа, импульсом магии разрывая их на опилки и выбивая дверь. Торговец, впрочем, как будто этого не замечает: сидит у стены, не поднимая головы, и снова, снова зовёт на помощь, кашляя от дыма в лёгких.
— Сеггрит, пойдём! — громко зовёт Солас и хватает мужчину за локоть, поднимая его за собой. — Пойдём, путь свободен! — паника, охватившая торговца, передаётся и ему, но маг сопротивляется этим позывам, тащит несчастного за собой, заставляя подняться на ноги, и выводит из горящего здания, перекинув его руку через своё плечо. 
Только на улице он наконец-то его отпускает, позволяя шокированному, не отошедшему от пережитого человеку упасть на землю и немного прийти в себя, чтобы потом, утерев лицо холодным снегом, подняться на ноги и помчаться в церковь. Даже Соласу становится легче, когда он провожает взглядом спину потрёпанного, но живого Сеггрита, догоняющего бегущую в укрытие храмовницу. Но на этом для спутников Вестницы ничего не заканчивается.
— Он цел, — коротко сообщает маг, когда их отряд вновь воссоединяется. Вокруг по-прежнему слышны далёкие крики и звон металла, взрывы и грохот — спутники любой осады, — но рядом с ними наконец-то стало тихо, и Солас пользуется этим затишьем, чтобы обеспокоенно взглянуть за запечатанную Брешь. Того, что Корифею хватит сил на то, чтобы открыть её во второй раз, он опасается больше всего. — Надо поторопиться, пока уродливому питомцу этого «Старшего» не пришло в голову разнести церковь по кирпичику.

+1

5

Увернуться от меча, сделать выпад вперед, отшвырнуть от себя врага ударом посоха, взмахнуть им, наслать ужас и добить ослабевших противников еще одним зарядом цепной молнии. Все делается как будто само, как будто Арадия и не контролирует свои действия, как будто не существует смертельной опасности, а это — лишь выученный наизусть танец, а лязг железа и крики сражающихся воинов — главная тема в этом театре абсурда.

Арадия тяжело дышит, делая шаг в сторону от трупов, и кивает Соласу, спасшему жизнь Сеггриту, пока она и остальные помогали Лизетте отбиваться. Храмовница, переводя дух, побежала спасать других, ошеломленный Сеггрит умчался к Церкви —  люди спасались как могли, люди надеялись, что собранная в кучку энтузиастов хилая Инквизиция сумеет всех их уберечь, пока Убежище громят хорошо подготовленные маги и им помогает в этом чертов дракон. Как бы хотела Арадия верить в чудеса.

Правильно, — коротко соглашается Арадия со словами Соласа и оглядывается. — Стой… Ты это слышишь? В таверне!

Сорвавшись с места, Арадия побежала на крики и заметила, что под досками билась в приступе ужаса Флисса. Взмах рукой, и лед охватил небольшую территорию вокруг досок, ненадолго перегородив дорогу огню. В тот же момент вызволением заложницы был занят Бык, он быстро освободил перепуганную девушку, а Арадия старалась не мешаться им под ногами.

— Вестница! — закричал кто-то, и что-то взорвалось.

Страх оцепенением сковал ее по рукам и ногам, прибил пятки к земле и сцепил пальцы в замок. Страх гадкой, холодной змеей скользнул по позвоночнику вверх и скрутился вокруг шеи, лишая доступа к воздуху. Острые клыки змеи вцепились в кожу и пустили яд. Оглушительный взрыв вернул Арадию в прошлое, в тот миг, когда за секунду до точки невозврата мир замер, а потом погрузился в истинный хаос. Картинки беспорядочно забегали перед глазами, пока все не померкло в густую темноту.

— Вестница?! — голос прервал звенящую тишину, и Арадия вздрогнула.

Горела хижина алхимика.

Нужно было бежать туда, помогать вытаскивать людей, нужно было продолжать бороться за каждую жизнь, и Арадия делала это: на ватных ногах, с трясущимися руками, с тарахтящим в ушах сердцем, с пронизывающим каждое действие диким ужасом.

— Надо их спасти!

Молча протолкнуться мимо людей вперед, забраться сквозь огонь и жар в хижину, схватить за обувь одно тело, другое, вытащить наружу, а после согнуться в три погибели в попытке выкашлять весь едкий дым, которым пришлось наглотаться.

— Они не приходят в себя!

Арадию тошнит. Все мчится будто бы ходуном, остается лишь хвататься кулаками за снег и тяжело дышать, стараясь отогнать от себя то чертово мгновение, когда на Конклаве взорвалось все и ничего живого не осталось.

0

6

Солас не лезет внутрь таверны, разваливающейся на кусочки: там и без него тесно, а помощь его здесь явно будет лишней. Нужно спешить туда, куда ещё можно поспеть, где нужна ещё их помощь и где есть пока, кого спасать. Нельзя дать солдатам венатори, сыпящимся со всех сторон через баррикады, просачивающимся в щели, словно крысы, оказаться быстрее Инквизиции.
Стоящий над Убежищем грохот не даёт сориентироваться. Откуда эти крики? Откуда огненное зарево и в лагере ли оно вообще? Зов слышен там, зов слышен здесь, и вычленить что-то одно оказывается тяжело, как ни старайся, — Солас знаком с этим не понаслышке. Подобное он видит не впервой: в былые времена он рвался так же, как Арадия, на помощь каждому, чей голос удавалось выхватить в оглушительной какофония, пытался сберечь всё, что оставалось после очередной безжалостной резни, в которую его люди бросались следом за ним — и из-за него. Спасти всех он никогда не мог — вряд ли подобное удастся новоиспечённой Вестнице. Но она пытается.
Пытается и он.
Покрутив головой из стороны в сторону, Солас находит ближайший к ним источник горестных надрывных воплей и замечает две маленькие человеческие фигурки, прижатые к земле возле дома алхимика, объятого пламенем. Лежащие возле объёмных склянок, которые сам Солас этим утром настойчиво предлагал убрать в безопасное место, они оказываются не в силах даже отползти прочь, и эльф с похолодевшим в мгновение ока нутром бросается к ним, осознавая неизбежное.
Сосуды вот-вот взорвутся.
— Вестница! — обречённо тянет женский голос, заходясь в кашле, и Солас вторит ему, только громче, резче, выдыхая облако пара в морозный воздух.
— Вестница!
Он успевает только вскинуть посох и накрыть людей барьером, прежде чем осколки банок, разорвавшихся от взрыва, разлетаются по всей округе, а маг едва успевает отвернуться, прикрыв лицо рукой, чтобы оплавившееся стекло не попало ему в глаз. Мольбы о помощи сменяются истошными воплями агонии трясущихся человеческих тел, объятых пламенем, но, вместо того, чтобы отпрянуть назад, как того требовал инстинкт, Солас рвётся вперёд, хватая чью-то руку и утягивая её за собой прочь из пламени. Мимо него вверх на пригорок нетвёрдо проносится чей-то силуэт, потом второй, пока сам эльф успокаивает огонь, пожирающий человеческое мясо и бьющий мерзким запахом ему в нос.
Рядом с Адааном — маг наконец-то узнаёт юношу, которого вытащил первым — укладывают Миневу, но никто из них не подаёт обнадёживающих признаков жизни — лишь её стремительного угасания. К счастью, барьер, которым Солас успел окружить их в самый последний момент, защитил обоих от взрыва, иначе из огня спутники Вестницы вытащили бы одни угольки.
— Разойдись, — откладывая посох, строго велит маг, поднимаясь на ноги посреди образовавшегося вокруг раненных столпотворения.
Сгибая руки в локтях, Солас концентрирует энергию Тени вокруг тел, лежащих перед ним, хмурясь и недовольно отмечая про себя, каким непривычно трудным оказывается этот процесс теперь, когда Завеса упорно пытается ему помешать. Ладони со скрюченными пальцами окружает ядовито-зелёное свечение, подобное тому, каким светятся разрывы, — такой же ореол окружает и Адаана с Миневой. Резко сжимая кулаки, эльф хватает крошечные искры жизни, ещё теплящиеся внутри двух тел, и наполняет их силой, вливает в раны живительную мощь, буквально вырывая из пропасти одновременно с тем, как зелёное зарево ярко вспыхивает — и рассеивается под звуки двух жадных вдохов.
Целительное заклинание вытягивает из него больше сил, чем Солас ожидает: подхватывая с земли посох, он чувствует тянущую пустоту внутри, как будто что-то резко вырвали, забыв вернуть обратно. Тратить так много энергии за раз, когда ресурсы его и без того не восстановлены, эльф всё ещё не привык: нечасто после пробуждения ему приходится поднимать кого-то у самой границы смерти.
Даже с Арадией удавалось обойтись без крайних мер.
Пока остальные спутники помогают пострадавшим кое-как подняться на ноги, сосредоточив на них всё своё внимание, эльф ищет её взглядом и находит сгорбленно трясущейся, мечущейся в стороне как будто в приступе, во власти невесть откуда взявшегося ужаса, странного наваждения, подобного которому Солас прежде за ней не замечал.  Торопливо подбегая к ней, он присаживается перед Вестницей и ладонями отрывает её лицо от земли, заставляя смотреть на него в упор.
— Арадия! — зовёт он её. По имени, без вежливых обращений и высокопарного титула, дарованного ей народной молвой, зовёт уверенно и ровно, не пытаясь растрясти её — пытаясь достучаться сквозь панику и огненную пелену.
Лицо Тревельян горит, словно в лихорадочном припадке, и Солас, продолжая удерживать её одной рукой, загребает жгущий холодом снег, растирает его по щеке Вестницы, прижимает к раскрасневшейся шее с бешено колотящейся под его пальцами артерией.
— Арадия, вернись! — просит он, ловя её расфокусированный взгляд своим. Но, стоит магическому взрыву вновь прогрохотать неподалёку, как все его усилия сходят на нет и её снова начинает колотить.
Хватая девушку за плечи, Солас прижимает её к себе и закрывает руками от рёва и гула вокруг, прикрывает ладонями уши и погружает в вакуум, изолируя от происходящего вокруг. Держит твёрдо, возвращает ей опору, не позволяя бросаться из стороны в сторону и тонуть в неведомом урагане.
— Ей дурно, — объясняет эльф, когда Сэра и Бык шагают в их сторону с выражением беспокойства на лицах. О деталях Солас умалчивает, благо, фигуру Арадии толком за ним не разглядеть. — Идите вперёд, я помогу ей.

+1

7

Звуки громкие, свистящие, рокочущие, гулкие и пугающие. Запахи едкие, резкие, горелые и мерзкие. Звон в ушах, стук в груди, пустота в голове. Взгляд мечется туда-сюда, руки пытаются найти точку опоры, весь организм будто сходит с ума.

Арадия чувствует чужие прикосновения и сквозь грохот слышит свое имя, вяло на него отзываясь. Ей что-то жутко мешает, будто назойливая муха над ухом, и она пытается отмахнуться, но не получается. Невидящий взгляд пытается зацепиться за того, кто оказался поблизости, руки хватаются за руки, а потом будто все тело встряхивают как детскую игрушку с погремушкой.

Холодно! Снег заставляет вздрогнуть и судорожно схватиться за воздух, взбодриться и будто бы очнуться от жуткого кошмара. Арадия узнает в том, кто напротив, Соласа и удивленно на него смотрит, будто видит впервые.

Вдруг вновь раздается взрыв, и Тревельян будто делает размашистых три шага назад, снова падая в угнетающее чувство всеобъемлющей тревоги. Успокоение находится в клетке чужих объятий, в их тепле и в их темноте. Прижимая ледяные руки к своей груди, Арадия жмется к Соласу и пытается хотя бы просто дышать. Она из последних сил пытается взять себя в руки, жмурит глаза и мечтает, чтоб жуткая боль в сердце перестала сдавливать грудь.

Арадия заново учится дышать — прислушиваясь к мерному сердцебиению Соласа, она начинает успокаиваться и расслабляться. Перестает трясти, и грудная клетка уже не так припадочно сокращается, позволяя вздыхать глубоко, полной грудью. Набирающий обороты припадок делает остановку. Шутка ли, найти единственное безопасное убежище прямо на поле боя, когда в любую минуту задницу может поджечь дракон.

Она несмело поднимает глаза и пытается удостовериться, что это снова не сон, не наваждение. Оглядывается, пытаясь прочистить мозги и трезво оценить ситуацию. Вспомнить, что не имеет она права сейчас сдавать позиции и вести себя как слабачка.

Тренн, — вдруг подает она голос, когда видит, что интенданту нужна помощь, но тут же успокаивается, замечая вблизи с ней Быка и Сэру.

Пойдем, пойдем, — подскакивая с места, выпрямляется Арадия и отряхивается от снега. — В церковь!

С неуклюжим бегом и попытками удержаться на ватных ногах, она добирается до дверей в церковь и врывается внутрь — вслед за ней и Бык, и Сэра, и Солас. На короткий миг становится легче, но потом…

Что с ним? — с волнением спрашивает она у едва знакомого мага, которого помнит еще с Редклифа, когда видит, что у священнослужителя ранен бок.

Как вывести людей? Как спасти десятки жизней? Убежище долго выстоять не сможет, когда над ним реет чертов дракон, а к церкви стекаются обозленные маги во главе с Фионой.

— Старшему нужна Вестница, — говорит маг с усами.

Проклятье, нужно же было не сдохнуть вместе со всеми…

Плевать, чего он хочет. Надо найти способ его остановить.

Арадии всегда было с этого странно, но в этот день чувство непонимания своей роли в Инквизиции превысило все лимиты. Когда Каллен с волнением в голосе к ней обратился за советом и вопросом, как лучше им действовать, Арадия вдруг ощутила страшный груз ответственности за всех этих людей. Она хотела им всем помочь, но не думала, что в глазах даже столь скептично настроенных лидеров Инквизиции станет кем-то важным. Настолько, что кажется, будто ее помощь — это последний шанс на спасение.

Но еще сильнее это чувство обострилось, когда вечно рассерженный ею Родерик признал ее и подсказал выход. Настоящий бред. Когда она возглавляла магов Круга на восстание, было совсем, совсем иначе. Людьми управляла не вера в спасение, а прожигающая насквозь ярость, подпитываемая жаждой отмщения и чужой крови. Оттого последователи Инквизиции ценнее.

Выводите людей, — твердым голосом приказывает Арадия и сглатывает. — А мы займемся требушетами. Если Старший так хочет получить меня, то ему придется столкнуться с сопротивлением.

Торопливо зашагали люди, убегая от угрозы, раздавались нервные приказы Каллена, а Арадия вслушивалась в шум за дверьми и морально готовилась к бою. Перешагнув порог, назад вернуться она уже не сможет. Ну и ладно.

Давно хотела вернуть должок Фионе, — с задором усмехнулась Арадия и рванула наружу.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » the dawn will come


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC