chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » все вышло из-под контроля


все вышло из-под контроля

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

все вышло из-под контроля

http://funkyimg.com/i/2KSd5.png http://funkyimg.com/i/2KSd6.png http://funkyimg.com/i/2KSd7.png

участники:Villentretenmerth,  Isengrim Faoiltiarna

время и место:леса Аэдирна, июнь 1273

СЮЖЕТ
Когда дурь, которую ты приобрел недавно, очень забористой оказалась, то держать контроль над ситуацией очень непросто. Еще сложнее, когда один конкретный дракон решил воспользоваться ситуацией.

Отредактировано Isengrim Faoiltiarna (2018-08-31 23:20:54)

+1

2

С событий в Дракенборге прошло уже больше трех месяцев. Трудно сказать, считал ли себя Виллентретенмерт героем, - от разговоров на эту тему он только отмахивался, то ли от нежелания вспоминать неприятные события, то ли заболев вдруг скромностью, но, в любом случае, его образ жизни совсем не изменился. Дракон по-прежнему путешествовал, когда и куда душа прикажет, старательно избегал никак не касающихся его конфликтов, не упускал случая посещать праздники и проводил уйму времени в корчмах. И неизменно возвращался.

Суровые лесные эльфы, живьем сдирающие кожу с проклятых дхойне, гроза всех патрулей, путников, обозов и просто зазевавшихся несчастных, жестокие, мстительные, наверняка тайком жующие битое стекло и соревнующиеся лихостью с морскими разбойниками, наконец в полной мере приняли Борха за своего. В основном этому способствовала его личная раса – дракон хоть и не эльф, но все же и не человек, но и существенная помощь в общей операции сыграла роль. Борх до последнего скрывал свою сущность и никогда не пытался нарочно понравиться тихо ненавидящей его компании Исенгрима. Он мог бы обратиться эльфом изначально, если бы захотел, мог бы ходить с ними на вылазки, пытаться наладить контакт и придумать красивую грустную историю о том, как его личный отряд перебили неостроухие негодяи. Они бы ему непременно поверили, несмотря на наверняка слегка осуждающий взгляд самого Исенгрима и то, что Борх с переменным успехом неплохо (для эльфа равно что никак) обращался с оружием. Но это было не нужно дракону. Исенгрим ему доверял, и только это имело значение, а оборотня терпели только благодаря ему.

Теперь Борх мог вернуться когда угодно, и всякий раз его встречали как своего… впрочем, временами, особенно по ночам, приходилось соблюдать безопасность ради самого себя, - эльфы могли ненароком пристрелить одинокого прохожего за деревьями, и тогда Борх аккуратно миновал патрули в обличьях птиц. За годы знакомства с Исенгримом он научился довольно сносно владеть приглянувшимися ему луком со стрелами и хуже коротким клинком, но все равно если и оказывал эльфам помощь, то только как оборотень. Это быстрее, привычнее, плюс таким образом он мог никого не убивать, только напугать.

Это было ясное летнее утро, из тех, когда даже труженику в голову приходят крамольные мысли о том, что работу можно бросить на произвол судьбы. В лесу в такое время особенно восхитительно, тихо и прохладно в тени листвы. В строю эльфов не было объявлено военное положение и каждый, кроме нескольких патрульных, занимались своими делами, разбредшись по округе. Борху не пришлось долго искать Исенгрима. С очередного небольшого отпуска вернулся дракон только сегодня глубокой ночью и страшно соскучился по эльфу, пускай они уже успели увидеться на непозволительно короткое время. Он подозревал, где эльф, благо, чащу в округе он уже знал наизусть и, выйдя на маленькую, укрытую кустами полянку, конечно, увидел Исенгрима сидящим в окружении своей любимой малины.

- Солнышко,  с тобой все хорошо? – то, что с ним было все просто замечательно, угадывалось с первых мгновений и дракон, тратя все силы на то, чтобы не рассмеяться в голос, подошел ближе. – Ладно, можешь не отвечать. – Виллентретенмерт с удовольствием позволял себе называть эльфа уменьшительно-ласкательными, когда рядом не было свидетелей, и дракона не смущало то, что он от таких слов не в большом восторге. Борх, не тратя время и не спрашивая разрешение, довольно неэлегантно опустился рядом, умудрившись не расплескать ни капли отличного вина из бутылки, что с утра пораньше захватил с собой (естественно, а были сомнения?). – Хороший мой, ты что, ел малину в июне? Но она же еще не вся поспела… хотя зачем я это говорю. – То, что Исенгрим не брезговал покурить траву, было ясно давно, как и то, что некоторая была особенно забористой. Борх тихо не одобрял этого увлечения, о чем раньше не раз говорил, уверенный, что таким образом эльф помогает гробить свое здоровье, но в такие моменты он был невероятно очаровательным. Интересно, кто еще сочтет очаровательным грозного командира эльфов, известного своей колоссальной жестокостью и безжалостностью?

+1

3

Исенгрим зря намешал. Это никогда не кончается хорошо, точнее не так — это кончается великолепно. Но, все равно зря. Отходить от этого состояния потом будет долго, хоть бы реально выть не начал, подражая своему тотемному зверю. Еще важно этому зверю не попасться в лесу, иначе на ужин будет белка худющая и обкуренная. Удивительно, как в таком состоянии вообще в голову закрадывается мысль о собственной безопасности. Впрочем, вряд ли кто-то местного зверья решится напасть на него, слишком много рисков умереть в два счета. Иногда Исенгрим очень даже радовался своей репутации, а в такие моменты она оказывается даже полезной.

Но, здесь его вряд ли найдут. Разве что сильно постараются.

Исенгрим даже толком не помнит, как оказался около кустарников дикой малины. Ему хотелось уединиться, желательно без возможных собеседников. Он в принципе не особо разговорчив сейчас — из горла вырываются исключительно односложные ответы. Впрочем, в какой-то момент эльф, оказавшись наедине с собой и кустами малины, вновь раскурил трубку, чувствуя, как очередная немного уже лишняя доза выворачивает сознание и организм заодно. Умиротворение, которого Исенгрим обычно лишен, усиливается и продолжается. Разве что пить очень хочется, но это может вполне подождать — эльф не готов выйти из своего укрытия. На помощь пришла малина, которая пусть и не поспела, но вполне себе съедобна. Вряд ли от этого станет хуже, в ситуации то Фаоильтиарны. Отравиться малиной при парочке увесистых доз отборной дури? Запросто!

Появление Борха Исенгрим уловил не сразу. Внутренне отреагировал на это двояко — радостью за то, что дракон вернулся, и раздражением. Не в силах толком определиться, эльф в ответ что-то промычал, не очень членораздельное, в принципе даже не стараясь придать своему голосу четкости. Хотелось остаться в статусе инкогнито, даже от дракона. Впрочем, вряд ли Три Галки думал также, потому ретироваться не поспешил, вызвав тяжелый вздох от эльфа. Нет, он скучал, но от этого всего набора, который в себя принял, как-то вообще к проявлению чувств не располагает.

Впрочем, был еще вариант, что Борх рядом всего лишь плод галлюцинаций. Такое тоже бывало! Только для такого эффекта нужно было курить кое-что другое, и не совсем курить, да и как-то не очень похоже на плод затосковавшего воображения.

Солнышко на небе светит. — наконец-то выдал он. Нахмурился и с ощутимым трудом приподнялся, удобнее опираясь спиной об большой камень, вокруг которого малина и разрослась. Насчет того, что он «хороший» и «его» спорить как-то не хотелось. — Она вполне нормальная, а воды нет. — эльф покосился на бутылку, но вино он пить не будет и на грани смерти. В свое время хватило. — Мог бы захватить что-то попить. — в горле сушило дико, от чего голос отдавал хрипотой.

Исенгрим умолк, обнял колени руками. Он и в нормальном состоянии не выглядел буйным, но сейчас был именно тихим и спокойным, умиротворенным. Кажется, только чертова дурь способна заставить его не закрывать глаза и не ловить проклятые воспоминания. Те, о которых не пристало жалеть, но которых бы хотелось избежать.

Надолго ты? — будто бы Борх уходил так уже и часто, будто бы не возвращался. Будто бы Исенгрима это тревожило. Если и тревожило, то он в этом не признается. Наверное. Так как мысли в принципе в единое целое упорно не собирались, то эльф и не пытался изрекать какие-то длинные фразы. Смотрел мутным взглядом в сторону, кажется, пребывая в своем собственном мире. Только он и клятый куст малины. Кстати, о ней. Внезапно вспомнив о своей то ли жажде, то ли голоде, то ли просто от нечего делать, Фаоильтиарна повернулся к кусту и стал искать все-таки поспевшие ягоды. Их было немного, в итоге сорвав штук пять, он повернул к дракону мрачный взгляд и выдал, запихивая одну из добытый ягодок в рот, — Только риски выдать что-то, юморист.

Если Исенгрим и захотел показаться грозным и очень угрожающим, то это у него не получилось вообще. Он вообще говорил не очень внятно, так что уровень агрессивности заметно понижался. Вот именно поэтому эльф и хотел, чтобы его никто не нашел.

+1

4

Виллентретенмерт прекрасно и давно понимал, как не рад Исенгрим его вылазкам, чувствовал всякий раз, как он скрывает раздражение, печаль и черте пойми что (Борх готов был поклясться, что и треклятая ревность там тоже присутствует, пусть крупицы), но поделать с этим ничего не мог. Дракон – птица вольная, свободолюбивая, запрешь его в четырех стенах, и сердце его обольется печалью, зачахнет он, как цветочек без поливки, и радость любая омрачится тоской по воле.

Когда-то Борх в принципе не утруждал себя предупреждениями, пропадал как будто бесследно, зато возвращения иначе как сногсшибательно-фееричными трудно было назвать. Когда же он догадался, что терпение и нервы эльфа, и без того не железные, не стоит трепать понапрасну, то, конечно, начал предупреждать заранее, и уходил не более, чем на неделю. Обычно. Сейчас все было несколько иначе.

Виллентретенмерт, будучи мастером своего дела приглядывания за многочисленными сородичами, из них, разумеется, пуще выделял членов своей семьи, коих осталось не так много, из которых его большей симпатией пользовалась Саэссентесис. Борх зря предполагал, зря надеялся, что дочка, ввиду опытности и многочисленных друзей со сторонниками, не сможет угодить в большую беду. На этот раз в одной каше намешали проклятие, зелье, помешательство, битву и убийство негодяя, посягнувшего на репутацию и жизнь революционерки, но на всякое зелье нашлось контрзелье, антидот, а кто, как не другой дракон может помочь своему обезумевшему сородичу? Помочь-то он помог, вот только для него самого обернулось все почти плачевно, - Борх едва не лишился руки, зубы-крючья сильно разодрали плоть, когда тот был в человеческом обличье, пусть рваная, глубокая рана на нем затягивалась стремительнее, чем ожидалось. У дракона, равно как и у кошки, девять жизней.

Эльф разобиделся, сразу ясно. Виллентретенмерт предупреждал его касательно отсутствия, но смылся так быстро, что не успел толком объяснить, - с получения того письма-объявления на счету была каждая минута, да и пропал он на сей раз почти на три целых недели, без одного дня. Но как же не хотелось сейчас тратить время на пустые обиды, показ скверного характера, молчание и прочее. К тому же, солнышко, с которым Борх сравнил Исенгрима, сияло так ласково, что совсем не располагало к негативу.

- Ты же знаешь, я назову тебя и другим эпитетом, солнышко, и непременно это сделаю, позже, - Борх помотал бутылкой в руке, содержимое красноречиво плеснуло внутри, но дракон не приложился к горлышку, а, напротив, отставил вино в сторону. – Не подумал о том, что вода в твоем состоянии нужна настолько. - По правде говоря, он вообще не знал, что эльфу именно сегодня придет в голову курнуть чего потяжелее.

Борх с легкой улыбкой проводил взглядом едва повернувшегося за своей излюбленной малиной эльфа и уже не сдержал смеха, вопреки предупреждению. Очень грозному. Как и сам эльф.

- Прости, что надолго пропал, прости, что оставил одного снова, - разумеется, Исенгрим был вовсе не один, но он и не это имел в виду. Борх резко прекратил смеяться, спрятал улыбку, словно ее и не было и сказал это совершенно серьезно. В таком состоянии эльф был способен только бессильно рухнуть на траву, пытаясь задеть Борха, но дракон не хотел травмировать его еще больше.

- Мне пришлось действовать быстро, Саския нуждалась в помощи, а теперь и мне она бы не повредила, - дракон бы покривил душой, если бы заявил, что совсем-совсем не собирается этими словами добиваться от вредного, ныне плохо адекватного Исенгрима милости, заботы и интереса к его персоне. – Меня немного ранили, но это скоро пройдет. И да, весь твой на недели вперед, радость моя, если меня не призовут куда-нибудь снова. Полагаю, без меня они могут разобраться в большинстве случаев.

Виллентретенмерт неприятно фыркнул, отчасти недовольный тем, что его отвлекают. Он и без этого сматывался по своей воле, и не любил, когда его редко звали, но всякий раз принимал почти смиренно. Работа такая.

- Я скучал, - он не видел смысла что-то скрывать, и, нагло пользуясь состоянием эльфа, который все равно ничего не мог ему противопоставить, вдруг привлек к себе обеими руками, обнимая. – Если ты в состоянии сейчас ходить, можем попробовать добраться до ручья недалеко, ты попьешь, а я сменю повязки, правда, тогда есть риск быть замеченными, - Борху не хотелось прерывать их уединения, пускай маленькая прогулка для затуманенного разума бедного эльфа могла быть полезной… ну, или могло стать еще хуже. Бинты же на его плече под верхней одеждой были не видны, да и в целом рана болела не сильно, но за ней и впрямь нужен был уход.

+1

5

[indent]Исенгриму впору удивляться тому, как Борх вообще его терпит — эльф совсем не отличался покладистостью, зачастую любил судить наперед, а еще придавал своей жизни массу условностей. Впрочем, за это Волк не удивляется, а испытывает искреннюю благодарность. В конце концов, его чувства к дракону были неподдельными, а его присутствие в его жизни прибавляло побольше смысла этой самой жизни. Удивительно, когда находишь в себе повод встать с рассветом не только из-за извечной борьбы, долга, ненависти, а еще ради не_человека, который сумел настолько покорить неуступчивого и сурового командира.

[indent]Малина и правда была зеленовата. Эльф даже покосился на дракона с таким видом, будто это одно его присутствие испортило вкус священного яства. Это Исенгрим осознает вместе с тем, что жажду ему утолить не суждено. Эльф мог, конечно, отнять у дракона бутылку, если бы там было не вино. Сей напиток он не пил ни под каким предлогом, в свое время одна попойка запомнилась на всю жизнь, спасибо. Впрочем, это событие тоже запомнится — эльф чувствует в себе смесь разных наркотиков, от чего ему и дурно, и хорошо одновременно, но от переизбытка ощущений хочется разве что где-нибудь утопиться. Желательно, чтобы было не мелко, а то ... опять пить хочется.

[indent]— Ничего. — все же мирно изрек он, продолжая натужно собирать мысли в какую-никакую адекватную цепочку. — Ты должен был. — он ведь не ушел в очередной загул или непонятно куда, и Исенгрим понимал и принимал. Более того это касалось его дочери, что еще более важно. У эльфа детей не было, но он понимает, что такое рваться на помощь близким, вне зависимости кровные они родичи или по духу.

[indent]Впрочем, все попытки в связные мысли рассыпались в прах вместе с новостью о том, что Борх оказался ранен. Исенгрим среагировал на сие заявление слишком эмоционально даже для своего состояния. Выскользнул из объятий, твердо толкнул того в грудь руками, буквально заваливая дракона на землю. Сие движение возымело свой эффект — руки затряслись и от накала эмоций, и от явной неспособности к физическому сопротивлению. Перед глазами плывет, но Исенгрим волевым движением чудом удерживает себя в сознании — внутри лишь слепая безумная тревога.

[indent]— Где рана? Серьезная? — эльф как-то не подумал, что для раненого быть заваленным на землю не очень приятно, но все же расстегнул куртку, замечая под рубахой повязки. — Какого лешего, Виллентретенмерт? — в этом вопросе ожидаемо не слышится злости или раздражения, а всего лишь та бессильная тревога. Он даже назвал его настоящим именем, что делает не так и часто, пусть его имя не настолько труднопроизносимо для эльфа, но привычнее было называть его именно Борхом. Впрочем, удивительно как он в своем состоянии это произнес, но видимо эмоции, усиленные смесями, делают свое дело. Исенгрим, впрочем, смутно мог даже укуренным представить, что могло так ранить Три Галки.

[indent]Кажется, немного успокоившись, эльф все-таки слез с дракона, больше не лишая того личного пространства. Голова стала кружиться, от чего эльф зажмурился, вновь чувствуя желание чего-нибудь попить. Еще немного и просто выть начнет.

[indent]— Уйдешь в ближайшие недели из лагеря, привяжу. И заберу все спиртное.— пообещал он дракону своеобразную эльфью заботу. Больше нормальной заботы будет попозже, когда Исенгрим начнет мыслить здраво и связно. — Можно попробовать. Хочу пить. — в десятый раз произнес, в сотый раз подумал Вольф, кое-как поднимаясь на ноги. Наверное, будь у него меньшая физическая подготовка, то это усилие бы точно потерпело полный крах. Впрочем, стоял на ногах он не очень твердо, разрываясь между желанием добрести до ручья и желанием лечь под куст обратно. Но, о состоянии Борха тот не забыл, а желание того поменять перевязь было важнее. Оставлять того одного нельзя. Мысль замечательная, но от Железного Волка сейчас нет никакого проку, разве что придется периодически не давать тому убиться об корни деревьев.

+1

6

Как Исенгрим не любил длительные прогулки Борха, так и дракон не любил странные, на его вкус, увлечения эльфа. Верно, в подобном состоянии командир выглядел макимально умиротворенно, добродушно и забавно, что не могло вкупе со смехом не вызвать желание привлечь его к себе, но тонкой иглой разума кололо осознание того, насколько же эльф позволял себе быть уязвимым в подобные моменты. Дрянь, которую он никак не хотел бросать принимать, мутила его разум, скрадывала движения, его мог убить любой зверь, а похитить, казнить, первый попавшийся враг, и никак не помогут ни реакция, ни военная подготовка.

Борх не успел закончить в воображении собственный план избавления Исенгрима от зависимости, и удивиться резкому движению, как оказался резко придавленным к земле. Чтож, похоже, он был не прав и с реакциями у "солнышка" было все в порядке, или то за него говорил водоворот эмоций? В любом случае, оборотень настолько опешил, что не двинулся с места, и только, распахнув глаза, заодно удивился называнию себя по настоящему имени. От Исенгрима он подобное слышал очень, очень редко. Зря, это было страшно приятно.

Виллентретенмерт аккуратно кашлянул в кулак, понимая, что волнений его не разделяет, но ценит, и кроме того, бесцеремонно навалившийся сверху и раздевающий эльф вызывает совсеееееем иные чувства. С интересом наблюдая за дальнейшими потугами несчастного эльфа и решив предоставить дело на милость случая, оборотень подумал было развалиться поудобнее, только между ним и удобством нерушимой стеной стоял гнев Исенгрима, смешанный с волнением, явной заботой (к завуалированности которой Борх давно привык), и усиленный стократ принятыми травками.

- Воу, золотко, я разрываюсь между тем, чтобы сказать "полегче" и продолжай", но ради нашего общего спокойствия, я скажу тебе, что не умираю и вообще весел и бодр, - даже не пытаясь подкрепить свои слова улыбкой, зная, что в подобном эльфском состоянии настолько безобидная вещь может произвести эффект разорвавшейся бомбы, а свирепый укуренный командир - явление страшное. - Я расскажу тебе все в подробностях позже, если захочешь.

Исенгрим-таки с него слез, и оборотень, на задворках сознания отмечая это с крайним сожалением, взглядом скользнув по его лицу, заволновался о его состоянии уже всерьез.

- В таком случае я нарочно попробую сбежать, а без спиртного как-нибудь протяну. День, два, сколько ты меня собрался связанным держать? - хмыкнув, подыграл ему Борх, поднимаясь и поправляясь, и решив не уточнять, как именно его собрались привязывать, когда он уже сбежит. Без спиртного он и впрямь мог обойтись долго, как бы фантастически то не звучало, но не хотел, вот в чем загвоздка.

- Прости, дорогая, - бросил он сиротливо оставленной бутылке, и, повернувшись к эльфу, добавил, - Не ревнуй. - Интересно, терзает ли себя доблестный командир мыслями, кто дракону дороже, он или выпивка? Если и да, пора завязывать - эльфу в его сердце всегда отведено место куда выше.

- Тааак, идем, аккуратно, - помочь Исенгриму подняться было еще пол-испытанием, настоящее испытание началось, когда они оба мучительно-медленно совершали свое путешествие к источнику с такой нужной обоим водой. Дракон не спешил, придерживая эльфа за плечи, стараясь указывать ему на встречающиеся ямки до коряги, благодаря чему дошли они в целости, но казалось, что спустя вечность.

- Садись здесь. Придется тебе самому дотянуться до воды, - усадив Исенгрима на пологий берег, продолжая его слегка придерживать, чтоб не укатился в ручей, Борх остался стоять, обозревая округу на предмет источника опасности и такого не обнаружив. Казалось, что эта маленькая полянка была умиротвореннее предыдущей, а плакучая ива, под кроной которой они расположились, скрывала их полукругом не хуже малинки. - Я бы и сам принес воды, но тебе самому будет удобнее это сделать. - Ручей вблизи образовывал маленькое озерцо, вода вовсе не сковывала льдом пальцы, а была слегка прохладной.

А тем временем, Борх, пока они плелись к новому месту дислокации, на эльфа и его состояние глядючи, мысленно решил судьбу его травы. Выкинуть. Всю. Не сжигать, иначе весь отряд белок будут... ну, вот такими.

Отредактировано Villentretenmerth (2018-10-15 23:35:16)

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » все вышло из-под контроля


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC