chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » i look alive. i'm dead inside


i look alive. i'm dead inside

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

I look alive. I'm dead inside

http://s8.uploads.ru/7C1em.png
◄ your knife is necessary, but not sufficient. reject only your ignorance, and you may survive. ►

участники:hatter // cheshire // dormouse

время и место:настоящее // лондон // страна чудес

СЮЖЕТ
i'm paralyzed
where is the real me?
i'm lost and it kills me - inside
i'm paralyzed

Отредактировано Dormouse (2018-10-16 09:39:53)

+3

2




мы без хозяина в сердце и без царя в голове
почувствуй в каждой нотке мою печаль
и как внутри меня срывается проклятая печать

Старое кресло тихо скрипит, когда восседающая в нем фигура впервые за долгие минуты, складывающиеся в часы, меняет свой положение. Оно уже давно проиграло свое затяжное сражение со временем, в попытках сохранить красочность и цельность своей благородно-алой обивки. Когда-то оно было достойно знатных персон, что желали его мягкости после затяжных танцев; сейчас же внешний вид был потрепан, на витиеватых ручках хранились воспоминания о пролитых напитках, а само оно было небрежно отодвинуто новым владельцем к дальнему углу доживать остатки своих времен. Соня устраивается поудобнее, прижимая к груди согнутую в колене ногу и укладывая поверх острый подбородок.
Бурлящий океан из былых эмоций приутих и больше не бился так отчаянно о прибрежные скалы внутреннего мира, а в душе настал приятный и столь привычный штиль. Возможно в этом виноваты препараты Шляпника, которыми он пичкал Мышь на протяжении трех суток; а может ее сознание просто слишком устало бродить по запутанным тропам вдоль не проходящего леса из вопросов, что вьются шипастыми лозами и зреют сочными блестящими плодами, но так и не желающими раскрываться перед девушкой своими истинами.
Игривым домашним зверьком, сквозняк проходится по босой ступне второй ноги, что расслабленно спущена вниз к щербатому дереву пыльного пола. Блондинка невольно ежится, отчего раненое плечо неприятно тянет оттенком ощутимой боли. Не той, что обещает бескрайнее падение во мрак без возможности вынырнуть обратно; той, что дает почувствовать разносторонний вкус жизни и существования.
Луна над Лондоном сегодня особенно яркая и лишь иногда, подобно кокетливой даме, прикрывает свой лик мимо проплывающими тяжелыми облаками. Ее свет скользит по влажным крышам, на коих с наступлением затяжного вечера осела накопившаяся испарина; пробирается в не зашторенное окно и косым срезом пытается добраться до большой двуспальной кровати с кованной вязью изголовья, да укутать яркостью холодного света возлежавшую на белоснежных простынях фигуру. Голубые глаза уже не первый час наблюдают за этими попытками, неосознанно загораясь оттенками нерациональной в подобной ситуации, но столь излюбленной ревности.
В этой комнате нет часов, ведь здешний хозяин слишком в своеобразных отношениях с сущностью, к которой звонкость их боя имеет непосредственное отношение, но Соне они и ни к чему - знания количества суток вполне достаточно. Точность времени важна для людей, что так любят раскладывать все на мелкие составляющие и в далекие годы самостоятельно загнали себя в клетку из равномерного хода стрелок по окружности часового циферблата. Как бы человечество не любило воспевать оды и не романтизировало свободу, на самом деле оно любит рамки. Свобода слишком хаотична и непредсказуема; люди же любят четкость, последовательность и зацикленность, кою они оправдали громким словом - стабильность.
Соню нельзя было назвать ненавистницей затяжного ожидания, но в этом конкретном случае оно было ощутимо выматывающим. И как бы девушка не старалась отогнать от себя тяжелые мысли, но вероятность того, что кот так и не очнется - висела над головой острым лезвием гильотины. Да, тогда на эмоциях она была готова саморучно лишить его жизни;  и да, между ними все еще зияла обширная мрачная расселина неразрешенных конфликтов. Но Соня не представляла свою жизнь об руку с пониманием, что Кота больше нет.
Выждав еще пару глубоких вздохов, девушка поднимается со своего места и неспешным шагом держит путь к кровати. Мягкий матрас прогибается под весом еще одного тела, когда Соня аккуратно ложится набок рядом, запуская продрогшие ноги в плен разогретого чужим теплом одеяла. Сначала Мышь лишь изучает родное лицо с законсервированном на нем спокойствием, но чем больше она смотрит, тем более сильно желание о прикосновении. Алебастровые пальцы почти невесомо оглаживают нежную кожу виска и проходятся вниз по верхней скуле к губам; замирают на мгновение, чтобы ощутить холодок ровного дыхания; движутся дальше по подбородку и ложатся пятерней на бледное горло.
А может не стоит ждать его пробуждения? Кот, Заяц, Шляпник - они все ее глубокое увечье, в котором началось заражение. Где-то в этом мире Соня натыкалась глазами на совет о том, что подобные загнивающие раны необходимо вскрывать и позволять желтой жижице выходить на поверхность; что только после этого становится легче, а ноющая и зудящая до этого  рана начнет заживать. Так может стоит сделать это сейчас? Сильнее сомкнуть обманчиво хрупкие пальцы и услышать ласкающий, для чувствительного слуха, звук ломающихся позвонков. Сначала будет больно, после же станет легче. Должно, всегда становится. Но что если ей нравится быть изувеченной?
Соня быстро моргает, чтобы отогнать от себя это непрошеное наваждения, и скользит ладонью к затылку. Стараясь не разбудить, Мышь ложится на спину и аккуратно укладывает голову Чешира на своё здоровое плечо.
- Кот, я знаю как приятно быть там - в мире сновидений. Мое имя дано мне неспроста. Но ты заставляешь меня скучать, а когда меня одолевает скука, в мою голову приходят далеко не самые лучшие мысли, - размеренный шепот с оттенками хрипотцы из-за долгого молчания, звучал в такт неспешному шевелению пальцев, что так любовно перебирали чёрные пряди у корней. Подобная близость была приятна для Мыши - навивала подобие ностальгии о прошлых временах. Хоть Кот тогда и не был любителем поспать близь мягкого тёплого тельца, предпочитая холод крон высокого дерева, что даровал ему излюбленное чувство независимости. Но были ли он когда-либо независим на самом деле?

http://sd.uploads.ru/yzLJm.gif  http://s5.uploads.ru/WAwz2.gif

+2

3

Желание выживать - единственное, что должно было беспокоить Кота. Он в темном царстве/ Невозможность очнуться манит его к себе своей вязкостью, приятной тяжестью от кончиков обжигающе горячих пальцев. Он знает, что может здесь остаться - даже лучше, чем Страна Забвений_Чудес_Невозможного. Жалкая иллюзия комфорта порождает новую вспышку гнева. Оскал, будто его дернули за кончик хвоста. Ребра двигаются под прочной шкурой при каждом вдохе. Ненормальная худоба и он уже не понимает кто он - животное или человек. Со стороны не понять. Ощущения везде одинаковые. Глаза везде ледяные, голубые, холодные, убивающие, пронизывающие до дрожи, если они остановятся на ком - то чуть дольше положенного.
По голове пролетает что - то тяжелое. Тут же агрессия, желание ответить. Обернувшись Чешир видит Шляпника, который кричит ему что - то, но до хвостатого не доходит. У чайных дел мастера будто отключили звук. Шаг, ещё два. Бесполезно показывать жестами, что не слышишь. Коту придётся читать по губами. Хмурится, когда сосредоточен. «Проснись», - шаг назад. Задумчивость и недоверие.
Зачем возвращаться туда?

[отступаю,зарываясь пальцами в голову, но на деле лишь в смольно-чёрные волосы. я всё помню, одно из моих преимуществ быстро приходит в норму здесь - идеальная память. Соня. Я видел ее окровавленное тело рядом с собой. Пазл сложился за раз. Мышь не должна мне рассказывать этого. Никогда. Я сразу вижу как нож вселяется в её тело, по действию моей руки. Королева подчинила себе мой мозг, в итоге вовсе отключив сознание. Я - марионетка. Дёргала меня за нитки не давая умереть, когда я ещё не оставлял попыток. Соня. Детка. Если я вернусь ты никогда больше не подойдёшь ко мне на расстоянии вытянутой с ножом руки. Соня. Её поражённые голубые глаза перед моим лицом. Шляпник наверняка ее вылечил, потому что мне не становится хуже. Мы все взаимосвязаны и даже соединены переплётом ветхой книги. Не удивлюсь, если и это работа нашей Госпожи. Глотку бы перегрыз.]

«Проснись! Вернись к ней, всё только начинает оборачиваться истиной. Проснись!»
Принять себя и то, что произошло. Закрыв глаза он мысленно готов утонуть, упав назад, будто в какую - то бездну бесконечно улетая вниз. Как Алиса, провалившаяся тогда в кроличью нору. В итоге ни к чему хорошему это падение, как и история, не привели. У Чешира не было выбора, у него был только долг перед Соней, единственная возможность получить прощение. Черт подери, оно ему никогда не было нужно, но просто всё дело в ней.

Он чувствует как холодные потоки ветра вторят ее голосу. Свет в конце тоннеля. Ее неразборчивое эхо начинает складываться в слова, слова в предложения и медленные идеи. У Кота нет выбора, у него один путь, который нужно просто угадать животным чутьём.
Последние фразы женского голоса касаются его ушей уже совершенно чётко. Он открывает глаза и смотрит в одну точку, привыкая к окружающему. Сколько его не было? Слишком тихо. Запахи. Только Соня здесь, где Шляпник? Взгляд влево - знакомое пустое кресло. Взгляд вправо - дверь, выход, который ему ни к чему. Только сейчас, изучив безопасность местности он может слушать своё нутро, которое греется от тепла девичьего тела, где лежит его голова. Он закрывает глаза снова убеждаясь, что это Соня. Его Мышь. Бесстрашная и люто его ненавидящая. Готовая убить_задушить_пристрелить в любую минуту своего палача. Поворачивает голову, упираясь носом в её шею. Чувствует, как пульсирует артерия со сладкой кровью. Он изголодался по крови. Улыбка довольная, будто он сейчас получит всё, что только захочет. Только иллюзия, но ему и этого пока достаточно. Ее светлая нежная кожа тоньше в области кровяных потоков, спрятанных в шее и конечно (он ведёт пальцами по ее руке, спускаясь вниз и поднимает тонкую кисть к себе, поворачивая голову к нему) запястье. Чувствует пальцами ее пульс, воспоминания как по горлу спускаются тёплые потоки красной густой жидкости. Он совершенно изголодался. Даже ее кровь может свести его с ума, но он не способен жертвовать Мышью второй раз, как бы это логично и естественно не было по природе.

[float=left]http://sg.uploads.ru/cUuJa.gif[/float]Парень приподнимается на локте, наконец видит её лицо. Такое же красивое, взгляд наполненный высокомерностью, как всегда играет роль защиты. Он не может сейчас сказать насколько она скучала по нему и цифры эти перебегают к желанию отомстить. Теперь они будут жить в вечной игре, в своей игре, только теперь догоняет не он, а она. Испытывает психику, издевается, а он в ответ довольно кривит улыбку.
- ты можешь убить меня, - он чуть подаётся вперёд, сокращая расстояние, но всё же оставляя его. Она всё так же ровно дышит, даже губы не дрогнули, он бы заметил. Быстрое изучение её лица глазами. Всё по прежнему. Возвращает ей зрительный контакт, оборванный прежде его любопытством. Обыкновение. - но сначала я хочу вернуть себе хоть какую - то долю разума.
Разум его не работает без определенной дозаправки и Мышь прекрасно осведомлена о чём он. Ей не нужно глупых объяснений, ей нужно шоу.
Чешир проводит горячими пальцами по лбу девушки, медленно спускаясь к ее глазам, закрывая веки.
- считай до пяти, - она слышит в его голосе эту ухмылку, которая свидетельствует о том, что чувство и инстинкт самосохранения отдаляется от них. Она знает, как разыграть его, а он готов вестись, как котёнок за клубком ниток. Хочет в них запутаться, а потом обратить всё в пепел.

Они оказываются в полупустом баре, который перестал был излюбленным местом года три назад. Владельцы не теряют надежды. Идиоты. Клуб прогнил как внешне, так и внутренне. Девчонка, что работает здесь барменом трахается с владельцем за дополнительную зарплату. Коту хватает пары секунд, чтобы понять какой она бармен. Хороший. Да, как не странно, но своё дело она знает неплохо. Не разбавляет алкоголь водой, а могла бы. Грехов в этом месте и без неё хватает. Чешир держит Соню за руку и направляется с ней за барную стойку. Бармен пробежалась по ним оценивающим взглядом и спросила что они будут. Кот смотрел на неё без особого интереса. Он перевёл взгляд на Соню, чтобы понять, хочет ли она поиграть с девчонкой? Чешир заказывает виски и тут же осушает стакан. Ещё один. Третий. Четвёртый. Пятый. На него алкоголь действует лишь в больших количествах, а это всё так, чтобы вспомнить вкус. Как давно он не пил. Удовлетворение.
Через пять минут Кот уже стоит рядом с барменом по ту от Мыши сторону стола и водит пальцами по запястью девушки. Чувствует пульсирующие вены. Всё. Он берёт со стола бутылку и разбивает её. У неё вкусная кровь, он чувствует это сквозь одежду. Видимо она решила, что Кот к ней пристает, глупая... Он даже не вспомнит её лица через десять минут.
- здесь же твоя девушка, - она сконфуженно смотрит на Соню, пока Кот пальцами ведёт по её руке. На это он шумно выдыхает сквозь улыбку идеально ровных зубов и заострённых клыков.
- она не моя девушка, но это ещё хуже... для тебя.
Ревность в Мыши вспыхивала за щелчок пальцев. Он любил наблюдать за ней в это время. Любил смотреть на ее исполнение приговоров, которые она сама написала, словно сценарии к ненужным им жизням.
Одно точное движение и Кот полоснул острым краем разбитой бутылки по вене своей жертвы. По бару поднялся визг. Чешир был совершенно спокоен и методичен. Он вжал девушку в стену - одной рукой закрыт ей рот, а другой поднёс ее кровавое запястье к своим губам и стал медленно слизывать темно - красный, насыщенно бардовый «алкоголь». Это было единственное «спиртное» которое действовало на него. В момент приходило сладкое ощущение кайфа, затуманенности разума. Лучше наркотика. Девушка продолжает биться и не оставляет попытки вырваться от того, кто физически сильнее. Если Кот кого - то прижал_схватил, это уже навечно. Охотник никогда не отпустит добычу, которую он так желал получить.
Чешир не оставит её в живых, в этом нет смысла. Она уже психологически не оправится от этого и больше никогда не подпустит к себе трахающего ее до этого мужика - зачем жить из - за таких низких доходов. Легче сдохнуть. А ещё он почувствовал теперь ее непреодолимую тягу к суициду. Чешир даже отвлёкся и рассмеялся на всё помещение. Весь рот в крови, но ему плевать. Он поравнялся с ней и поймал взгляд.
[float=right]http://s8.uploads.ru/OAYaG.gif[/float]- я тебе даже не отдам право убить себя, раз уж ты подумывала об этом.
Он наконец убирает свою ладонь с ее рта и сжимает цепкими сильными пальцами её горло. На её лице ужас, на его изогнутая вверх левая бровь и полуулыбка. Она медленно угасает, глаза перестают выражать и нести в себе хоть какой - то смысл. Кот превращает её в ничто, без права на выбор своих дальнейших действий. Жизнь двадцатипятилетней Шерри Браун оборвалась в настойчивых руках, под натиском костлявых длинных пальцев «какого - то парня, находившегося в состоянии аффекта после наркотических веществ». Наверняка так стоило бы написать газетам, если бы они увидели это представление. Но, к сожалению, а может к счастью, на яркую концовку никто не пришёл. Кот выступал только для Сони - его извечного преданного зрителя, требующего большего каждый раз.
Чертовски хочется курить.

+2

4

Тело рядом медленно скидывает с себя оковы сна, уверенной рукой сдирая с сознания остатки налипших сгустков морной пелены. Соня еще не ощущает движения, но чувствует это каждой клеткой кожи, что стаей мурашек разносит по организму ощущение возможной опасности. Его дальнейшие действия - загадка; их близость - хождение по тончайшей веренице из выставленных в ряд заостренных ножей, где каждый шаг игриво царапает ступни, но в любой момент может стать последним.
Чужое дыхание лижет тонкую кожу на шее, парализует тело, обращая его в подобие алебастрового камня, но не разум. В голове Мышь уже продумала не один план наступления, не для победы.. для выживания. Дай лишь повод, Кот. Лишь один. Чтобы вновь сцепиться в устрашающем танце не на жизнь, а на смерть. Сражение, в котором не может быть победителей, ведь смерть одного из них всегда будет ознаменовать проигрыш, что будет рвать душу до скончания веков и впиваться в виски заостренными шипами венка, не из лавра - из колючей проволоки.
Родной шепот и кривая ухмылка. Соня вслушивается в слова; всматривается в мельчайшие детали мимики на бледном лице напротив. Так приятно видеть его таким.. своим, без оттенков мрачной чужой тени, с отблесками красного. Наблюдая и чувствуя его прежним, можно попробовать притвориться, что недавних событий и не было вовсе. Отбросить все в сторону. Насладиться константами из былых тихих дней, без гулкого боя приближающегося адского поезда, что мчит по кровавой колее в их сторону с желанием размозжить столь сильно повязших в человеческом мире героев.
Они так громко смеялись над людской глупостью; так пылко ненавидели их за замкнутость и бесцельность; так отчаянно скрывали свою зависть к их безграничным возможностям - что не заметили того момента, как сами начали перенимать их повадки. Жизнь среди людей изменяла их. Прогибала под себя. Мириады чужих судеб незаметно проникали под кожу, заполняли.. отравляли. Каждая жертва - засечка на внутреннем мире. Каждая капля чужой крови, коснувшаяся языка - хладнокровный удар в образ себя прежних во имя чего-то нового, во что им еще суждено превратиться. 
Кот говорит о желаниях будучи так близко и так интригующе, что пальцы в черной смоли чужих волос неосознанно сжимаются крепче, едва ощутимо оттягивая их тонкость у корней. Яркая искра столь привычно вспыхивает между двумя телами, чтобы в разразившемся вакууме воплотиться все сжигающем пламенем. Оно поглотит в себе чужие жизни. Оно согреет их продрогшие души. Оно подарит им столь необходимое временное удовлетворение, чтоб потом вновь обернуться в холодное выжженное пепелище вечного неутолимого желания. 



не смотри – на наши шрамы и ожоги
не смотри. не смотри на нас, как-будто бы на монстров.
дорогая, ты пойми – мы просто прикоснувшиеся к солнцу

соня помнит свое первое убийство, словно это было вчера. помнит так ярко чувство чужой запекающейся крови на тонкости бледных ладоней, словно прошли не годы, а секунды. помнит то невероятное чувство, когда впервые смогла разорвать тяжелые путы тягостного существования и полноправно ощутить себя живой.
это произошло одной из первых ночей в лондоне. все еще было таким незнакомым и непонятным. пугающим. блуждая в потемках среди логики неизвестного мира, мышь неуверенно шагала по зыбкой земле, вторила следам кошачьих лап и совершала робкие попытки приспособиться. чужеподобное тело полностью подчинялось, но еще не осознавалось полноправно своим, а обволакивающие его одежды с непривычки вызывали лишь раздражение. еще не личность, лишь раздробленные куски магнитного пазла, что требовали металлического основания - некого стержня для дальнейшего формирования и целостного возрождения. 
кот и заяц ушли вперед, к дальним стеллажам какого-то небольшого круглосуточного магазина, одного из тех, что режут вязкий мрак ночи своими сияющими разноцветными вывесками, словно зазывая к себе грабителей и различную иную нечисть из темных подворотен поблизости. родные фигуры скрылись из вида, даря чувство беспокойства и незащищенности, но соня все же впервые не попыталась их нагнать. ее глаз зацепился за высокий стенд с многообразием печатной продукции. неосознанно, девушка потянулась к одному из них и принялась листать. голубой глаз так жадно хватался за бесчисленное количество пестрых изображений различных мест. леса, моря, горы, города. их мир был так красив и огромен. сравнивая все увиденное со страной чудес - их домом и их вечной клеткой с четко разграниченными краями, соня находила в себе отголоски первых важных чувств. зависть и злость. следующий журнал был не так радушен, представляя взору образы вырубленных лесов и загрязненных озер. эта не способность людей ценить имеющееся, возмущает. все, что копилось в ее душе за долгие дни пребывания, наконец-то начинало приобретать четкие очертания. женские руки со злостью разрывают журнал на кусочки, заставляя мелкие ошметки взмывать вверх и подобием разноцветного снега опадать к ее ногам. они не заслужили, они не достойны - выжигается огненными буквами на подкорке. заполняет с головой. требует выхода.
заметив происходящее, мужчина за кассой наконец-то смог одержать вверх в своем длительном противостоянии с дремой и возмущенно поднялся на ноги. он что-то громко кричал, быстро следуя к поздней посетительнице, кажется даже грубо схватил за руку и требовал заплатить за нанесенный ущерб. но соне было все равно на его слова и действия. будто находясь где-то не здесь, голубые глаза жадно впились в выступившую от злости венку на чужом покрасневшем лице. одна секунда. вторая. затопившие ее эмоции, их было слишком много и они требовали выхода; требовали обратиться в плотское доказательство.
- ничтожество!- не осознавая полностью свои действия, мышь выворачивается из чужой хватки и толкает удивленного мужчину к стене. упираясь в его грудь ладонью, не позволяет тому ускользнуть и обратиться в бегство. подобием приколотой к холсту бабочки, мышиная жертва трепыхается, даря чувство столь сладкой власти. соня впервые ощущает ее дурманящий вкус на губах, закусывая терпким чувством чужой хрупкости. другая ладонь обманчиво аккуратно ложится под подбородок, обхватывая нижнюю челюсть. продавец требует его отпустить, содрогаясь от ужаса и пытаясь оттолкнуть от себя чужие кисти. но его жалких человеческих сил недостаточно.
женская ладонь начинает сжиматься, увеличивая давление пальцев. чужая беспомощность раздражает и одновременно, столь приятна. короткие ногти впиваются в мягкую кожу полных щек, пускают первые капли алого. но этого мало. соня хочет большего. еще и еще. когда небольшие раны становятся глубже, продавец начинает кричать. так неистово, так волнующе. мышиное сердце увеличивает свой ход, разбавляя собственную кровь адреналином. ей так давно не было столь хорошо, как сейчас. от этого хочется запрокинуть голову и смеяться. но девушка не может себе позволить отвести глаз от бьющегося в болезненной агонии человека. ухватившись сильнее, девичья рука резко дергает назад. кость негромко хрустит, пока мышечные ткани с чавкающим звуком рвутся. чужая челюсть остается в сжатых пальцах, пока на ее месте образуется кровавое месиво из обнажившегося неба и гортани. все еще вибрирующие связки разбрызгивают кровь, издавая приглушенных хрип.
тело в руках замирает. глаза тухнут. жизнь исчезает. и именно в тот момент соня впервые находит то, что в будущем станет основой ее личности - ненависть; впервые делает шаг через черту, чтобы с гордостью расправив свои плечи, шагнуть на первую ступень к своему величию над примитивным человеческим видом. впервые заявляет о том, что в этом мире она не будет носить столь привычную мантию жертвы. здесь она будет хищником.


мы просто – прикоснувшиеся к солнцу
мы не уроды и не монстры. дорогая, просто мы из тех
кто прикоснулся к солнцу и...сгорел

Соня запрыгивает на барную стойку и разворачивается, изящно перекидывая обнаженные бледные ноги. Откупорив близь стоящую бутылку с ромом, заполняет прозрачным напитком граненый бокал почти до краев. Сегодня для нее уготовлено место в зрительском зале, впрочем, быть наблюдателем в равной степени приносило удовольствие, если оно было лишь для нее одной. Кот играет с несчастной девочкой. Мышь пожирает глазами каждое ловкое движение своего спутника, с привкусом столь привычной ревности, которую не тушат глотки крепкого алкоголя, лишь распаляют. Иногда блондинка слишком близка к тому, чтобы сорваться с места и оторвать Чешира от его игрушки, в который раз заявить права на этого строптивого кота, как и на всех остальных из приближенных, но все же не позволяет себе подобного.
Аромат чужой крови приятно щекочет крылышки ноздрей и подкармливает желание, что тягучим возбуждением проходится от диафрагмы вниз и сжимает мышцы внизу живота, заставляя кожу на выступающих тазовых косточках натянуться сильнее. Она тоже хочет попробовать эту вязкую влагу, тоже хочет ощутить металлический вкус чужого доказательства жизни. Их собственная кровь не такая, в ней очень ярко чувствуется привкус смерти, отдает терпкой горечью. Людская же наполнена живительной сладостью, столь приятной и дурманящей, что в ней можно утонуть без возможности скорого возвращения на поверхность.
- Мне нравится тот момент, когда они безвольной куклой оседают к нашим ногам. Это так чарующе прекрасно - вот они полны жизни и их глаза так ярко сияют, а минутами спустя, лишь пустые сосуды. Но знаешь что самое забавное, даже своей смертью, они могут дать этому миру жизнь, став кормом для мух и червей.. став удобрением для самой земли, чтобы на месте их захоронения в будущем что-то проросло... - монолог Сони тих и не спешен, пока голубые глаза разглядывают обескровленное тело барменши, валяющееся на полу, - это было вкусно? Жаль, что ничего не осталось.
Соня разводит острые колени в стороны, когда Кот наконец-то поворачивается. Обхватывает его бедра ногами, заставляя быть ближе. Быть в досягаемости. Его губы и подбородок залиты алым, как и обнаженная грудь, от которой веет жаром разогретого тела. Мышь подается немного вперед и ведет языком по линии симметрии, слизывая уже запекающуюся чужую кровь. Она не столь вкусна, как блондинка предполагала, но в ней присутствует особый купаж - самоуничтожения.
- Хм, вполне неплохо... - опрокинув в себя остатки рома из стакана, блондинка наконец-то вновь встречается глазами с Котом. Теперь они не столь замутнены, а наоборот - блестят и переливаются бликами отражающихся в них мироздания. Теперь она наконец-то может задать вопрос, который ее действительно так волнует, - ну как ты, Кот?

Отредактировано Dormouse (2018-12-28 14:51:56)

+2

5

Сарказм, от которого я ухмыляюсь. Мышь поймала кота. но мне нравится в её ловушке, я чувствую как виски разогрел её привычное для меня прежде холодное_ледяное тело. Ощущаю её горячее дыхание на шее, затем приятную влажность от языка. Вторя её действиям, так же медленно я веду ладонью по её острому колену вверх, остановившись на бедре и оставив руку где- то на её пояснице я слышу этот вопрос.
- Скажи, что ты знаешь, что это был не я, потому что если это не так, ты меня очень разочаруешь, Соня, - поднимаю наконец на неё взгляд и другой рукой убираю ее прядь волос за ухо, прикасаясь к коже лица. Мои пальцы останавливаются на её щеке. Вспышка в голове. Я уже делал это перед её убийством, там... я был в больнице. Всё возвращается, покалывая в подушечках пальцев. Как я запоминал её черты лица, как малая доля меня настоящего ещё хотела вернуть всё назад, но потом поняв свою беспомощность решила брать то, что дают, как помойная крыса. Я собирал воспоминания о ней, боясь забыть. Все мы так чертовски привязаны друг к другу и это единственное наше слабое место. Я готов был превратить её лишь в воспоминания, не оставив на хладной могиле цветов, потому что у нас так не принято. Лучших забирают быстрее – могло ли это служить оправданием? Но она была лучшей из худших, как быть тогда? Прокажённые, мы не вписывались в общество в котором жили сейчас, мне кажется подсознательно нас всё прогибало под лондонские уставы, но потом всё тело начинало ломить с ужасной силой и снова хотелось крови, снова хотелось убийств, снова я не мог пройти мимо возможности побаловать себя наркотиками. Белый порошок, дающий в голову не так сильно, как порой хотелось бы. Суицидальные наклонности. Меня бы отправили в лечебницу и жалели местные проходимцы, считающие себя философами столетия. Я бы благодарил их за морфий и постоянно увеличивал дозу бросая им в глаза ложь, в которой говорилось о том, что мне намного лучше. Хотя, они бы мне вряд ли поверили, по крайней мере сейчас. Я выглядел хреново и неизвестно когда восстановлюсь. Зачем мне это…

Её голубые глаза выражают сейчас то, что я хочу и не могу видеть одновременно. Каждый раз теперь смотря на неё я буду вспоминать эту встречу... нашу самую страшную встречу. Она не должна была произойти, я бы не позволил ей подняться ко мне по ступеням, что пропитаны кровью и смертью. Моя вина в том, что я не рассказал обо всём Зайцу… Шляпнику… возможно он догадывался, но я делал всё, чтобы отвести от него эти мысли. Идиот. Я был не властен над своими действиями и словами. Если бы они были в курсе, они бы не пустили ко мне Соню, а если бы она сама знала правду, то всё равно бы пришла – подумала, что сможет выбить из меня Королеву. Воинственная, слишком. Это бы раззадорило красноголовую ещё больше, а от этого она берёт больше сил. Сонина глава закончилась бы в этой психушке.
Прикрываю глаза, наконец прервав с мышью зрительный контакт. Упираюсь лбом о её здоровое плечо.
- Ты знаешь, что я убил бы любого, кто причинит тебе боль...- ухмылка - суицид - всегда верное решение, правда? - пауза, которая погружает нас в тишину, а меня в темноту воспоминаний голоса, что приказывал мне. Нужно сказать Соне правду, даже если она догадывается. Наконец я снова подаю голос, который теперь уже полон решимости и накипающей злости_раздражения.

[float=left]http://sh.uploads.ru/9YsF6.gif[/float][Я сидел в темном пространстве и видел перед собой девушку, которую медленно убивали. Убивали мою Соню. Я не понимал кто это делает и не знал как остановить. Будто прикован невидимыми цепями я не мог пошевелиться. Голос вышел из моей головы и теперь свободно бродил где - то наверху, придавая собственному звучанию объём. Голова раскалывалась на части, будто кто - то вновь и вновь разбивал мраморный бюст о пол. Я пытался вырваться, я кричал Соне что - то, но не слышал собственного голоса... он будто был закрыт вакуумом.
- Это ты, Кот. Посмотри. Она очень красива, а ты её уродуешь - это прекрасно.
Горло уже дерёт от боли и я успокаиваюсь, закрываю глаза от бессилия. И в этот момент я перестаю сопротивляться. Слушаю себя и наконец улавливаю сбившийся ритм сердца. Его нужно просто отключить. Отключить сердце. Стоп. Соня, я трус, ты знала? Стоп. Я впервые в жизни почувствовал страх и решил умереть. Стоп. Лучший выход. Стоп. Ничего не существует и меня в том числе. Стоп. Я перестаю слышать крики королевы, которая приказывает мне смотреть, но я избавляюсь от неё, ведь... стоп. Её тоже не существует.
- Чертов кот!]

- Нам нужно вернуться... Королева отдавала мне приказы и в итоге я не смог сопротивляться, - выпрямляюсь, ловя взгляд ледяной, - нельзя чтобы она добралась до Шляпника или, того хуже, Зайца, который из - за отсутствия инстинкта самосохранения легко может поддаться на зов странного голоса в собственной голове. Дома все ответы… дома.

Дом. Я произносил это слово и злился, снова повторял и злился ещё больше. Я чувствовал, как невидимая шерсть на холке топорщится, а дыхание становится тяжелей. Не было никакого дома и даже Лондон не наш дом. Страна Чудес это остатки, объедки со стола Королевы, которыми она готова была кормить всех. Так, как было раньше – уже не будет и мы не сможем восстановить то, что разрушено. Где – то внутри я боялся увидеть правду. Когда я уходил от туда, молча и навсегда прощался с руинами и пеплом, оставленными после войны, я просто не понимал что буду вспоминать прошлое. Оно как рана, которую посыпают солью. Вновь и вновь. И вот очередная порция. Я боялся обнаружить там пустоту.

* * *
В баре было холодно, но третья бутылка виски прогревала тело изнутри. Мы только что отделались от всех… тот, что валяется под барной стойкой, был последним. Заяц вырубил его выстрелом, нам было уже скучно и немного лениво марать лапы. Тем более он очнулся спустя несколько минут после бойни, на тот момент мы уже развалились на мягких диванах, закинув ноги на стол. Отходняк. В этот момент меня не заботило даже то, что я весь в крови, которая уже начинает подсыхать и скоро будет липкой и противной. У меня начнётся нервный тик. Надо срочно почиститься... а ближайшее время... не сейчас. И вот кто - то внизу застонал и попытался встать. Звук полуживого тела тут же привлёк наше внимание. Увидев мужика, я недовольно и с каким - то сожалением обратно откинулся на спинку дивана и, буквально услышав молчаливый риторический вопрос Зайца, отмахнулся рукой вроде «да давай уже». Заяц смеётся и делает выстрел. Осечка. Пропускаю мимо ушей. Выстрел. Осечка. Приподнимаю бровь и не поворачиваясь к Зайцу пытаюсь понять - он затеял какую- то игру или просто тупит. Этот придурок мог вытворить всё что угодно и порой я служил ему тормозами - пытался держать мир в равновесии, давая нашему судному року выходной. Но мои слова не всегда на него действовали, если он находил развлечение, то пока он не решит сам что хватит, я бессилен. В эти моменты легче втянуть меня, чем оттянуть за уши его. Кролик гребаный. Снова жуткий смех и тяжелое дыхание мужика. Кажется его можно уже тащить в церковь за углом и он будет каяться даже за чужие грехи. Заяц точно нашёл развлечение. Я беру со стола бутылку рома и осушаю её из горла. Снова выстрел и в этот раз пуля вылетает, но ударяет в деревянный пол рядом с ногами мужика. «Только Соне не рассказывай, - пауза, заполняется тихим шелестящим смешком, похожим на задумчивый и ухмыляющийся выдох, - она не простит нам этого без её участия».

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » i look alive. i'm dead inside


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC