chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » for the greater good: winners & losers


for the greater good: winners & losers

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

for the greater good:winners & losers

http://funkyimg.com/i/2LMjV.gif http://funkyimg.com/i/2LMjW.png http://funkyimg.com/i/2LMjX.gif http://funkyimg.com/i/2LMjY.png

участники:Albus & Gellert

время и место:Хогвартс, 1930, средина сентября

СЮЖЕТ
Кто здесь кто, предстоит еще разобраться.

Отредактировано Albus Dumbledore (2018-10-11 13:10:04)

+1

2

   А так ли важна власть?

   Геллерт уже как несколько недель является самым влиятельным человеком в магическом и не только мире, но совсем не ощущает себя в той самой эйфории, на которую так рассчитывал. Победа, новые реформы, избавление от статуса «революционера». Теперь он и суд, и власть, и закон. Но было одно место, которое никак не выходило из головы. Хогвартс. Возможно это и являлось причиной волнения. Или то, что по словам его соратников «школе позволяют слишком много». Говорят плохо, когда все ходят по-струнке, а какой-то жалкий клочок Англии живет по своим правилам. Тех, кто так говорит немец отправляет в Нурменгард, что подкрепляет сказанное до этого. Он слишком долго откладывал этот визит, слишком устал от постоянных косых взглядов в его сторону, когда начинается очередное обсуждение «что же нам делать с этой магической школой». И его чрезвычайно сильно раздражает тот факт, что всё это совсем не помогает ему общаться с тем, кто его по настоящему волнует. Он то думал, что Альбус будет в первых рядах рваться спасти и помочь своих любимых учеников. Чтоб их. Рассчитывал, что тот непременно возглавит все переговоры, потому что он такой, это в его стиле. Но. В их отношениях всегда есть «но». Раздражает. Несколько недель переписок и ни одного маломальского намека на хотя бы существование Дамблдора. Разве что фигурирует в списках преподавателей. Что ж, настало время положить этим играм конец.

Директору Хогвартса Армандо Диппету.

На выходных будущей недели я собираюсь навестить Хогвартс, прошу подготовить все необходимое перед моим приездом. В моих намерениях нет желания задерживаться дольше, чем на сутки. Прошу так же оповестить весь преподавательский состав.
Геллерт Гриндевальд.


   Волшебник почти яростно подчеркивает значимость того, что все без исключения должны быть оповещены о его скором визите. И нет сомнений в том, что директор поймет его намек на то, что Альбуса это касается в первую очередь. Весь проклятый мир знает, что все это касается Дамблдора превыше других.

   От него ждут логичных поступков. Орден Феникса и его неоспоримый лидер и создатель натворили много чего, разумеется во благо общества, но против новой власти. А значит по логике должны быть наказаны так же, как были наказаны другие. Многие тысячи погибших от рук членов армии Гриндевальда и их предводителя. Каждый, кто хотя бы подозревался как член ордена сейчас находился в руках людей, которых отбирал лично Геллерт. И они ведут совсем не приятные беседы за чашечкой чая. Тех же, кому повезло убежать, ищут по всему миру лучшие ищейки, а страх, который так основательно развеял по миру Грин не даст укрыться от глаза простых магов.

   И все бы шло своим спокойным, правильным чередом если бы не Альбус. А точнее его отсутствие. Немец не обладал терпеливым и покладистым характером и потому совсем не мог ждать, когда же его святейшество преподаватель покажется из замка. Докладывали, что тот не покидал даже пределов Хогсмита. А как же встать в позу? Как же с гордым взглядом пойти против всего мира и его? Или это новый способ раздражать.

- Господин Гриндевальд, что прикажите делать с Дамблдором и его людьми? Мы можем сейчас же отправить туда людей и они обо всем позаботятся! - глаголит один из тех, кто присоединился в числе первых. Глупец, что жаждет власти, трус, боящийся даже выйти на поле битвы. А вот приказы раздавать нравится. Ну а кому может такое не понравится?

- В  Нурменгард его, - со скукой в голосе говорит Геллерт и возвращается к своим мыслям, не обращая внимания на крики извинений, мольбы и опять эти взгляды неодобрения. Видимо им нужен непробиваемо жестокий лидер. Как интересно устроены волшебники, раз даже будучи на «темной стороне» им все равно не хватает зла. Но те кто с ним уже давно знают, что тема Хогвартса и его жителей запретна и только ОН, Геллерт, будет решать как поступить с этим уголком мира.

   День приезда наступает быстро. Гриндевальду требуется сопровождение, не потому, что оно ему нужно, но соратники настаивают. Он не против, сейчас можно позволить им немного больше, чем в его будущих планах. Пусть думают, что они тоже что-то решают. Да и ему прекрасно известно, что армия Гриндевальда здесь только потому, что тешут себя ложными надеждами повлиять на решения своего лидера. Наивные глупцы, от одних лишь этих размышлений на губах довольная улыбка почти всю дорогу. Другие думают, что это знак к кровавой мести и почему-то улыбаются в ответ. Каково же будет их удивление. Но пока рано об этом.

   Хогвартс отличается от его школы. Более светлый, хотя и там и там присутствуют красивые ландшафты опоясывающие территорию. Осень только вступает в свои законные права, отчего совсем неприметна. Воздух теплый, листья по прежнему зеленые и только пасмурное небо и уже совсем не припекающие солнечные лучи выдают конец лета. Геллерту нравится такая погода. Он пока не понимает отчего, не может выкроить из памяти приятные моменты, ассоциирующиеся с этим периодом. Однако нет повода грустить, ведь входит в ворота школы, что так долго сопротивлялась его натиску как победитель. И нет нужды вести себя вежливо, не нужно скрывать усмешку и презрение к тем, кто не нравится. Это все позади. Теперь настало его время.

- Господин Гриндевальд, мы вас ждали! Позвольте проводить в мой кабинет, - сам директор пришел, дабы его встретить. Ну а как могло быть иначе? Его приспешники выражают свое недовольство и только потому, что сами не знают, как к ним должны обращаться. Видимо ждали королевского приёма, поклонов всего преподавательского состава, пира в конце концов. А тут директор и пустота. Геллерт это предвидел. И прекрасно знает кто за всем этим стоит и совсем не возражает. На самом деле ему хочется послать всех к Мерлину и заняться интересными ему вещами, а не вот эта вся показуха. Но он терпит. Осталось совсем немного.

   Их проводят по местным лабиринтам, прежде чем они оказываются в нужном месте. Никого, кроме них в кабинете нет. Все собираются за столом директора, Геллерту даже не нужно садится на его место, хотя кто-то пытается возмущаться, что Господин сидит не в центре. Он просто затыкает палочкой говорящего и все понимают — сейчас лучше не вмешиваться и притвориться статуями. В этот самый момент его боятся все, кто присутствует в помещении.

- Армандо, я не буду тянуть. Вы отличный директор и я уверен ваши навыки ценят не только в стенах школы, но и за его пределами... Но годы берут своё. Вы уже не в том возрасте, чтобы управлять Хогвартсом, тем более когда наступили времена перемен. Предлагаю вам уйти на покой.

   Это предложение не было новостью, его Геллерт озвучил соратникам еще по пути сюда. Однако то, что сказано будет далее, повергнет в шок всех присутствующих.

- Альбус Дамблдор вполне подходит на роль вашей замены. Вот здесь, - он передает пергамент в руки Диппета, - приказ о его назначении.

   Остается только ждать реакции.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2018-10-13 21:43:56)

+1

3

[indent]Альбус сидит в гриффиндорской гостиной, мерно попивая чай с лимоном, кажется, никуда не спеша. Студенты рядом, а староста смотрит на него с ожиданием — в нарочитой размеренности сокрыта нервозность, которую декан и профессор скрывает глубоко внутри. Точно туда, где по венам уже несколько месяцев бежит отрава, напоминая об одном — не будет победы, Альбус. Ты и весь мир взяли и проиграли, сломались под давлением той невероятной стихии, имя которой Армия Гриндевальда.

[indent]Уже больше недели Британия официально капитулировала, понимая простую истину — им не победить. Сложили знамена вслед за остальной Европой, которая сделала это гораздо раньше. Альбуса толкали в пучину боя, возлагая надежды, но их не было. Дамблдор в силу своего положения после стычки с Виктором уже не уверен в своих силах. Зараза внутри него может просто помешать во время боя, может попросту убить его. Альбус хотел спасти хоть что-нибудь, потому решил защищать то, что у него еще осталось — школу и Орден. Последним был дан приказ отступить, засесть так глубоко, как только можно и без самодеятельности. Никто не знал, что будет дальше. Если быть честным, делая очередной глоток чая, Альбус и сам не знал, как ему быть. В очередной раз Геллерту Гриндевальду удалось все смешать и переменить — зародить сомнения — только одним своим появлением. Прав был Аберфорт, сомневаясь, сумеет ли Альбус стоять на своем прямо перед вождем революции и повелителем мира; в который раз младший Дамблдор был абсолютно прав.

[indent]— Профессор, — в гостиную заходит его коллега, выглядя встревоженно и будто напугано. — Альбус, ваше присутствие необходимо. Они настаивают.

[indent]Альбус отставляет чашку с таким видом, будто больше всего на свете хотел, дабы его присутствие не потребовалось. У него был вариант сбежать, пусть и иронично, но встать в оппозицию новой власти. Сам бы стал террористом и преступником в глазах новоприбывших, не иначе. Альбус мог бы сбежать далеко — никто бы не нашел — мог бы просто «дожить», но признает этот шаг за трусость. Он еще может на что-то повлиять, может помочь людям, пусть даже и придется пойти на некоторые жертвы. Их в жизни Альбуса в последние годы стало до невозможного много.

[indent]Профессор не спешит, будто собирается в кабинет Армандо просто ради уточнения распорядка походов в Хогсмид. Это время на преодоление расстояния позволяет более-менее привести мысли в порядок. Спустя еще минуту все-таки заходит в кабинет директора, точнее его пропускают на входе, будто бы опасались — профессор чувствует чужие взгляды. Делая шаг в кабинет, он бросает умышленно первый взгляд именно на порядком измотанного и уставшего от жизни Армандо, а лишь потом на главную звезду этого представления. Лицо будто замирает в спокойной вежливости, несмотря на то, что сердце в груди пропускает несколько ударов. Особенно, когда взгляд задерживается на таком знакомом и вроде как не изменившимся с той злополучной встречи в Нью-Йорке лице. Встречи, о которой сам Альбус успел пожалеть тысячу раз, но сдержал свое общение — он не вступил в бой. Просто дал стимул и силы сражаться другим.

[indent]— Мистер Гриндевальд, — спокойно отозвался он в противовес вороху эмоций. Знал бы Геллерт сколько сил стоит Альбусу сейчас проявлять эту выдержку. — доброго дня. Как вам Хогвартс? — он склоняет голову в вежливом кивке, не будучи уверенным в необходимости рукопожатия. Альбус в принципе сейчас ни в чем не уверен. Хочется сказать что-то еще, но своей тактикой профессор выбирает молчание, короткое, после которого задает неизменно вежливо — Зачем я понадобился?

[indent]Не похоже, чтобы его пришли арестовывать или убивать. Альбус понимал, что официально и Ордена Феникса никогда не существовало  толком. Никто не признается, как и он сам не поставит крест на своих людях, но каждый все чудесно осознает. И Дамблдор не знал, чего конкретно сейчас ждать от Геллерта. Особенно сейчас.

[indent]— Альбус, — подал голос Армандо, держа я руках бумагу, а после протягивая её самому Дамблдору. — вашу кандидатуру было выдвинуто и одобрено на пост директора школы Хогвартс. И я одобряю этот выбор, так как в принципе не вижу другого человека на этом месте. Господин Гриндевальд верно подметил, что годы берут свое, а я и без того собирался в отставку. Если, конечно, вы согласитесь. — в последней фразу прозвучало сомнение смешанное с напряжением.

[indent]Дамблдор внимательно читает приказ о назначении, уже заблаговременно подписанный Геллертом, на которого бросает взгляд спустя пару секунд — на этот раз не сдерживающий недоумения и легкого подозрения. Эти эмоции быстро скрываются за выдержанной вежливостью, а также тем, как Альбус задумчиво повернулся, по привычке засовывая руки в карманы брюк, упираясь в чей-то непримиримый взгляд. Нельзя так вести себя рядом с повелителем мира, с повелителем самой Смерти! Альбус не отдает этим званиям должного уважения, но и не проявляет ни капли открытого хамства.

Неожиданно. — как и всегда, — Почему вы решили, что я подхожу на эту должность, мистер Гриндевальд? Я никогда не проявлял к вашей власти должной лояльности. Боюсь, вы можете разочароваться. — на лице отражается чуть ли не сожаление, будто профессор и правда боится не оправдать ожиданий вождя. — Это может отразиться на состоянии школы и её студентах, чего я допустить ни в коем случае не могу.

[indent]Другими словами Альбус не собирается изображать большую радостью от новой власти и потакать ей, как и превращать Хогвартс в поле боя. Впрочем, своего решительного «нет» он тоже не сказал.

[indent]— Разве что мы придем к компромиссу. — доброжелательно добавил он, чувствуя, как Диппет за столом занервничал. Впрочем, здесь трудно не занервничать.

+1

4

Он появляется в проходе и как всегда приковывает к себе взгляды. Любопытные, очарованные, презирающие – на любой вкус. Один Гриндевальд смотрит практически равнодушно, довольный больше собой и своим превосходством. А также полным подчинением. Наконец-то тот, кто так долго сопротивлялся и убегал сам пришел к нему. Эта маленькая победа значит для Геллерта намного больше той, которая недавно прогремела на весь мир.

   Британец недоволен, оно сразу и видно. Но другого и не приходилось ожидать. Говорит так, как будто обиделся на победу, на Грина. Как в старые добрые времена. За это и уважает его немец, если другие прихвостни из кожи вон лезут и боятся, то Альбус смотрит в глаза и хамит в открытую, но красиво. Как такое не любить?

- Возможно потому, что вы не проявляли лояльности к моей…власти. Это хорошая причина держать вас как можно ближе к себе, под полным контролем, - Геллерт специально выделяет последние слова пристально смотря на будущего директора Хогвартса, - дабы не спускать с вас и ваших друзей глаз.

   Грин долго думал о том, как поступить. Как сделать так, чтобы его победа укрепилась, армия возросла и поубавилось врагов. Найти их вождя и переметнуть на свою сторону (или убить) было бы самым верным решением, однако, когда им является твой старый друг и ныне враг (а так ли это на самом деле?) решение сразу же становится чрезвычайно сложным. И пока Геллерт его окончательно не осмыслит лучше держать Альбуса рядом с собой, на коротком поводке, так сказать. От этих мыслей на лице сама собой расплывается довольная улыбка.

- Но прошу вас подумайте, Господин Гринде…, - начинает было один из присутствующих членов армии, однако его быстро перебивают. Недовольным здесь не место.

- Это не подлежит обсуждению, - чуть повысив голос, в своей обычной раздражительной манере, - с этого момента Альбус Дамблдор – директор Хогвартса. Что же до компромиссов… Это время прошло ровно тогда, когда вы сдались.

   Немец спокоен, его не сильно беспокоит общее недовольство от ситуации, чужие замысли и желания - это не его проблемы. Тут начинается новая игра, новая война, если желаете, один на один с очень упертым человеком. И лучшим ее итогом будет мировая. Но как сложно её добиться, когда обе стороны так своенравны и горды. Поэтому Геллерт не будет торопиться. Он долго ждал и шел к этому моменту, поэтому будет с упоением смаковать каждую минуту, секунду, что проведет на своём законном троне.

- Господа, я бы хотел поговорить с новоиспеченным директором наедине, прошу освободить помещение.

   Просьбой оказываются недовольны все, кроме разумеется самого говорящего. У Грина такой довольный вид, словно он получил весь мир. Хотя, так оно и было. А когда в руках так много власти её легко потерять. Поэтому одни его боялись, а другие беспокоились за него. Мало ли Дамблдор решит вступить в схватку здесь и сейчас. А что? Он в удобном месте, знает все секреты замка, его окружают верные соратники. Можно и рискнуть. Однако в отличие от типичных «героев», которые рискуют, Альбус же выжидает и планирует. Геллерт это прекрасно знает, оттого не боялся. Ко всему прочему – любовь. Да, она сильно мешала единственному, которого можно считать равным соперником. Забудем об отношениях этих двоих, в нынешнем положении те чувства совсем не играют роли (возможно), а вот ученики Дамблдора – да, его самое огромное слабое место. И тот ни за что не начнет бой на территории, где могут пострадать эти юные волшебники. Когда все уходят Грин не волнуется, он по-прежнему сидит на предложенном ему кресле и смотрит в никуда.

- Прошу, присаживайся, - с полуулыбкой, совсем без приказа произносит волшебник, указывая на место директора перед собой, - теперь оно твоё по праву.

Отредактировано Gellert Grindelwald (2018-10-16 16:06:28)

+1

5

[indent]Альбусу кажется, что происходящее в этом кабинете чистой воды фарс. В попытке как-нибудь переключить свое невеселые мысли, бросает взгляд на портреты директоров, которые даже не изображали себя спящими, но молчали. Вряд ли им нравится то, что происходит сейчас в этой школе — Дамблдору и самому это не нравится. Геллерту здесь не место, как и его шавкам, которые в глазах Дамблдора выглядят именно таковыми, а потому на их попытки рычать и кусаться внутри откликается самое натуральное презрение. Когда-то этот мир, владыкой которой Гриндевальд себя и провозгласил, был желанным и для него. Ключевой момент — когда-то. Ровно до момента, пока цена за этот мир не стала исчисляться сотнями жертв. И сколько их еще будет?

[indent]Плюс здесь один. Геллерт даже не пытается скрыть своего намерения держать его ближе к себе, считая, что таким образом сможет контролировать профессора. Тут еще стоит подумать, кто в своей мысли наивнее. Впрочем, профессору стоит огромных усилий не демонстрировать своего раздражение. Когда Геллерт с видом короля всех отослал из кабинета, пока сам Альбус молчал, лишь выжидающе взирая на Армандо. Последний ответил едва заметной улыбкой и кивком, будто бы желал придать сил своему коллеге в этом непростом разговоре. О, силы бы ему понадобились.

[indent]Присаживаться Альбус не спешит, будто ему нравится взирать на собеседника сверху вниз, хотя он просто не знал, как правильно выразить свои мысли. Так, чтобы они прозвучали как можно более нейтрально, и без прямого вопроса о том, хорошо ли себя чувствует Геллерт.

[indent]— Я не сказал своего «да», мистер Гриндевальд. — нарушил собственное молчание, игнорируя довольный лик вождя, кажется, больше всего на свете желая это самодовольство с лица возлюбленного друга сбить раз и навсегда. Была бы несколько другая ситуация, то он бы обязательно это сделал иным способом. Сейчас Альбус заложник собственных демонов, которые так и рвутся наружу. Демонов, которые и без того долго сдерживались, а недавние события сделали только хуже — сделали Альбуса попросту беззащитным. Впрочем, о последнем Гриндевальду знать не обязательно.

[indent]— Я имею право отказаться. Что там уготовано в этом случае? Азкабан? Нурменгард? Убьете меня прямо здесь? — он услышал, как кто-то из портретов директоров охнул за его спиной. — Или в угоду своему самолюбию начнете терроризировать ни в чем неповинных детей? — он говорил это с такой спокойной твердостью, отчеканивая каждое слово. Ситуация Альбусу не нравилась, пусть внешне он и оставался относительно спокоен. Впрочем, безмятежные доброжелательные улыбки будто сошли с него навсегда, когда в голову закралась мысль, что Геллерт реально может причинить этой школе вред. Лучше бы Дамблдор ошибался в этой мысли. Вскидывает бровь в немом вызове, будто ему и правда любопытно, куда же определят опального преподавателя трансфигурации в случае несогласия.

[indent]— Еще раз повторю свою простую мысль. — будто неразумному ребенку, который не так услышал его наставление, — Я не буду вам потакать, изображать из себя лояльность точно так же, как, впрочем, и не считаю рациональным бессмысленное сопротивление каждому вашему слову. — спасибо, что предположил о возможности согласия с идеями новой власти, — Меня интересуют лишь интересы Хогвартса. Для меня это было первостепенным интересом при любой власти.

[indent]Дамблдор и раньше не дружил с властями. Сейчас поводов не дружить даже больше. Внезапно он поворачивается к столу, беря в руки перо и чернильницей и ставит свою подпись. Кто-то скажет, что уговаривать профессора долго не пришлось, или его не прельстила мысль тюремного заточения. И ни один вариант не окажется верным, посему Дамблдор все-таки изображает верную послушную собачонку — садится туда,куда ему указали с видом невозмутимым, явно про себя уже что-то решив.

[indent]— Мне просто интересно, как вы будете меня контролировать, не идя на компромиссы. Смею напомнить, что капитуляцию подписало правительство, а не я или ... мои друзья. — в голосе мелькает обманчивая безмятежность. — Но, война окончена, мистер Гриндевальд. И я бы предпочел, чтобы условия мира выполняли все ... даже ваши люди, которые не дают моим друзьям сполна насладиться новым витком истории. — это все похоже на невеселую, но очень увлекательную игру. Альбус просто обожал игры и схемы. Жаль только, что четкого плана у него до сих пор нет, потому что каждый раз упираясь мыслью в свои чувства, Дамблдор рисковал сделать еще большую ошибку. Их и без того было совершено предостаточно.

+1

6

Эти вечные препирания немного раздражали. Не то что бы это было неожиданностью, нет, в какой-то степени Геллерт даже получал удовольствие от того, что кто-то ему бесстрашно возражает. А с другой эта черта характера Альбуса всё портила. Еще с тех самых времен. Как сложно было его убедить в своей правоте, а сейчас это практически невозможно и приходится прибегать к таким вот мерам. Или же это была лишь игра? Некое развлечение для «высшего разума». С кем еще ему тягаться, когда вокруг одни подхалимы и слабаки. Когда целый мир пал к твоим ногам. Грину нужно было это сопротивление, и он был рад, что нашел его в столь одаренном человеке.

   Сложно отрицать и тот факт, что не просто из-за соперничества он здесь находился. Хотелось утереть нос? Несомненно, видеть, как Альбус преклонился перед ним (хотя это совсем не так, но в воображении Геллерта – вполне) – одно удовольствие. Но отчего его раз ха разом тянет к британцу. Не хотелось отвечать на этот вопрос даже самому себе. Лучше просто потакать своим капризам. В конце концов сейчас самое время наслаждаться своим могуществом.

- Ох Альбус, - снисходительно начинает Геллерт, переходя на насмешливый тон, - тебе пора бы понять, что былые времена закончились и уже нет «права отказаться». Как и возможности принять хоть какое-то решение. Теперь все будет так, как скажу я, не кто-нибудь из подчинённых, нет, ты будешь отчитываться лично мне о всем, что происходит в стенах школы, появляться по любому моему вызову, выполнять все приказы. Когда бы это не потребовалось.

   Он говорил медленно, смакуя каждое слово, постепенно поднимаясь с кресла.  Подошёл вплотную, надвигаясь словно шторм, продолжая свою речь. Голос звучал уже жестче, ниже, прорывался акцент.

- И, если что-то пойдет не так, я лично займусь всеми твоими «друзьями», выпотрошу весь преподавательский состав, уничтожу каждый кирпич этой школы. Ты забываешься, я не политик, с которым можно договориться и не твой близкий друг, не перечь мне и знай свое место.

   В каждом слове слышится угроза, кажется, что в кабинете становится темнее, тише, нагнетая атмосферу. А Геллерт отчеканивает каждое слово как приговор.

- Или ты хочешь приходить сюда и видеть десятки, сотки надгробий дорогих тебе людей…и детей. Это легко можно устроить, Альбус, - он пересекает черту «приличного расстояния» и, смахивая невидимую пыль с его плеча, тихо заканчивает, - только скажи.

   Он замолкает, как и все в кабинете. А может быть так кажется. Неважно, главное, что он точно дал понять о своих намерениях. Отводит взгляд, потому что больше не нужно держать контроль, итак все сказано и берет со стола подписанный приказ. Остается только убрать его в карман пиджака и можно уходить, однако Геллерт передумывает. В его голове появляется мысль.

- Я бы хотел посмотреть школу, не составишь мне компанию? – как ни в чем не бывало спрашивает Геллерт, как будто не он пару минут назад говорил столь ужасные вещи и практически пожирал собеседника взглядом.

- И не беспокойся на счет друзей и школы, я буду рассматривать каждый документ, что будет появляться на моем столе и непременно займусь им в первую очередь. Но тут, конечно, многое зависит от тебя. Будешь хорошо себя вести и возможно я прекращу «охоту на овец». Будет иначе и возможно пострадают пару тройку невинных… Кто знает.

- Но мне бы не хотелось кого-то запугивать, - ложь, - мир скоро обретет новое лицо, более красивое и могущественное, маги наконец у власти и не должны бояться. Вы может поступать как вам заблагорассудится.

   Это противоречивость в его словах могла бы вселить ложную надежду, но немец знал, что Альбус поймет его правильно, что каждое слово имеет второй смысл, подтекст и нет ничего простого и не будет в ближайшем будущем. Им следует ходить на цыпочках и не высовываться, ради своего же блага.

+1

7

[indent]Альбус чувствует, как внутри разливается злость, направленная с примесью горького осознания на человека, сидящего перед ним. Кажется, даже кончики пальцев начало покалывать от такой концентрации эмоций, забитых далеко назад. Ему уже далеко не семнадцать и они уже далеко не обсуждают прошлое в небольшой гостиной в Нью-Йорке. Этот мир проиграл, поддавшись напору жестокости человека, жаждущего встать в вершине иерархии и не видящем в любых жертвах никаких препятствий. Проиграл и Альбус, а доказательство течет по его венам вместе с кровью, отравляя организм, не давая умереть — кажется, стоит только прикрыть глаза и он услышит насмешливый голос Виктора. «Вас приказано убрать»

[indent]— Вам недостаточно уже тех надгробий, которые вы мне оставили? — негромко спрашивает он, и память режет хуже любого проклятия, раздирая и напоминая. Будут еще надгробия, они будут, Геллерт не остановится. Альбус однажды так упорно высказывался на тему, что нельзя недооценивать Гриндевальда, нельзя даже предполагать нельзя, что он остановится — и сам же поступил так же. В угоду собственному чувству, слепому и ненавистному. Альбусу вновь хочется не чувствовать вообще ничего, если бы так вообще было возможно.

[indent]Когда Гриндевальд отходит, то дышать становится легче. Дамблдор даже ждет, что тот уйдет, но нет. Первым желанием было отказать ему, но Альбус этого не делает, холодно взирая на собеседника с таким видом, будто большую часть вполне понятной речи прослушал вовсе. На самом деле услышал даже больше, чем хотелось бы. Но, профессору казалось, что если он сейчас проявит хоть какие-то эмоции [обидится, разозлится или проявит честность и скажет все, как есть], то сделает только хуже, потому застывает в этом вежливом спокойствии, напоминая себе, что это все ради школы. Еще ничего не потеряно.

[indent]— Вы сказали верно, мистер Гриндевальд. — он открывает дверь взмахом руки, пропуская вперед своего гостя. — Вы не политик. Точнее, совсем не та категория политиков, которая нужна в условиях мира. Уничтожая всех направо и налево, и не идя на диалог, вы затянете кровопролитие на годы. Власть это не только право господствовать над другими, но и огромная ответственность. — он будто между прочим сам процитировал собственное письмо тридцатилетней давности, напоминая. — Или вы насколько увлеклись званием Повелителя Смерти, что решили в прямом смысле повелевать мертвецами? — в его  голосе нет ни иронии, ни насмешки, но сквозила явная серьезность. Они спустились в коридор.

[indent]Если Геллерт думал, что с капитуляцией все возрадуются его приходу и начнет внимать каждому слову, то ошибался. Одно дело строить революцию и воевать — другое существовать в условиях мира, но при этом в бесконечной локальной войне между человеческими интересами. Впрочем, Дамблдор знал, что подобными вопросами занимается не всегда сам Геллерт, а некоторые лица из его ближайшего окружения, которые совсем не добрые овечки, но зато умеют договориться хоть с самим чертом. Правда, эта способность была и у Гриндевальда, когда тому было интересно переубеждать и склонять на свою сторону — соблазнять перспективами. Видимо, оказавшись на вершине пищевой цепочки, Гриндевальд решил, что все это ему теперь не столь необходимо. О, Альбус очень сомневался.

[indent]Пришедшие прихлебатели вождя следовали за ними на расстоянии. Видимо, чего-то опасались. Впрочем, Альбус совершенно не намеревался устраивать конфликты. Наоборот, создавал впечатление, будто он в восторге от происходящего, все понял и усвоил — видите, если спуститься в том направлении, то там будет гостиная Рейвенкло? Альбус рассказывал о плане школы довольно коротко, больше увлекаясь историей, но и не томя долгими сводками — вряд ли Геллерту по-настоящему интересно все это, но кто его знает? Альбус мог бы сказать, что знает этого человека получше многих, но уже считает себя недостаточно осведомленным.

[indent]И не твой близкий друг.

[indent]Эта фраза невольно отпечатывается в голове, задерживаясь надолго, от чего в груди вновь становится больнее обычного. Впрочем, лучше расставить все точки над і сейчас, нежели обманываться до бесконечности потом. На пути им ученики не встречались — все они находились на занятиях, а те, кто был в это время свободен, было рекомендовано сидеть в гостиных во избежания ситуаций . . . непредвиденного характера. Это если бы вдруг Геллерт решил начать сначала с могил.

[indent]— Мы сейчас выйдем на улицу, откроются прекрасные виды. Я бы с радостью предложил задержаться на ужин, но он еще нескоро. — и он даже не собирается имитировать сожаление по этому поводу. — А у вас должно быть масса дел. Неужели не могли прислать мне свое письмо с обещаниями прекрасной и долгой жизни, не отвлекаясь? — буднично спрашивает он, смотря впереди себя, любуясь открывшимся и слишком знакомым видом школьного двора с колонами. — Мистер Гриндевальд, — он едва вздохнул, будто уже измотался что-то доказывать, в который раз донося свою простую мысль. — вы явно неверно меня поняли. Мне все равно, кто стоит у власти, вы, ваши предшественники или кто-либо еще. Мне важно, чтобы люди не умирали и мои студенты не жили в страхе. Не совершайте ошибок мелких тиранов, упивающихся своими победами. Объявляя охоту на овцу, вы можете упустить волка. — спокойно заметил, сощурившись от солнечного света, Альбус. — Можете даже не учитывать мои советы, кто я такой, чтобы давать их вам. Впрочем, и не откажу, если они понадобится, потому что заинтересован в преодолении кризиса. Но, знаете, вы всю жизнь прожили в войне, а я знаю о мирном времени и нуждах этого времени больше вашего. Это не значит, что будет легко и не придется ни за что сражаться. Но, это будут сражения другого толка, мистер Гриндевальд. Хватит. — последнее слово было сказано с таким нажимом, будто Альбус просил его наконец-то очнуться. Во взгляде светлых глаз мелькнула мольба. Не за себя, не за мир, и не за друзей — Альбус хотел, чтобы Геллерт не потерял сам себя, если уже этого не сделал. И даже, если это его последняя возможность дать совет ему, то он ею воспользуется вот так.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » for the greater good: winners & losers


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC