chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » My lover's got humour


My lover's got humour

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s3.uploads.ru/Bm3qZ.png

MY LOVER'S GOT HUMOR

https://i.imgur.com/L4zjo1b.png
◄ ...she's the giggle at a funeral. ►

участники: Aranea Highwind & Ravus Nox Fleuret

время и место: за девять с половиной лет до падения Инсомнии, Зегнавт

СЮЖЕТ
После окончательной победы над Галадом большая часть имперских войск отправляется обратно в Гралею. Их встречают как героев, и даже Император приглашает офицеров в Зегнавт для пышного празднества, однако далеко не все считают его чем-то отличным от надоедливой формальности.

+2

2

Из возвращения войск в Гралею устроили представление похуже похорон матери. Сойдя по трапу на твердую землю, Равус не успел даже перевести дух прежде, чем его со всех сторон обступили журналисты:

– Лорд Флерет, вас называют одним из героев миротворческой операции...

– Лорд Флерет, правда ли, что люцианцы вновь совершили акт агрессии против...

– Лорд Флерет, как вы прокомментируете то, что ваша сестра стала самым молодым Оракулом в истории?

Упоминание о Лунафрейе заставило Равуса невольно замереть. Их прощание даже со стороны наверняка казалось холодным, словно вековые льды Глациана. Короткое прикосновение пальцев к его лбу в благословляющем жесте. Три слова, произнесенные так, чтобы избежать малейшего зрительного контакта:

«Доброго пути, брат».

Спускаясь с помоста, ставшего для многих плахой, Лунафрейя так и не обернулась. Одинокая хрупкая фигура в белом платье против всеобщей серости мундиров. Высоко поднятая светловолосая голова и расправленные плечи.

Мать гордилась бы ей.

О том, что почившая раньше времени Оракул сказала бы о своем сыне, Равус старался не думать. Все, что он делал, все компромиссы, на которые он шел, сто раз к ряду окупятся поставленной целью. Империя уважала только силу. Для того, чтобы защитить сестру, ему нельзя было оставаться беспомощным мальчишкой, способным лишь умолять трусливо бегущего от опасности мнимого союзника:

«Пожалуйста, помогите нам!»

– С дороги.

Что-то в выражении его лица и тоне голоса заставило журналиста поспешно, спотыкаясь об своих коллег, отступить в сторону.

Остальных убедила угрожающе опустившаяся на эфес шпаги ладонь.

***
– Флерет, следующий раз сделай нам обоим услугу и попридержи свою детскую браваду.

Письменный стол в кабинете Генерала Уллдора выглядел чужеродно. Резные массивные ножки, позолоченная кайма, выложенный перламутром рисунок из «Космогонии» под кажущимся невозможно тонким стеклом. Равус почему-то не мог отвести от него глаз, тщетно пытаясь вспомнить, где видел это мастерство раньше.

– Император разочарован твоей выходкой во время высадки.

Год тому назад эти слова наверняка отозвались бы уже вошедшим в привычку уколом страха, но сейчас Равус не почувствовал почти ничего. Странное онемение не пугало его, напротив, оно только прибавляло ясности.

Он знал, что должен сделать.

Он видел границы своей тюрьмы.

– Их Императорское Величество надеются, что ты используешь сегодняшний прием для того, чтобы загладить первое неприятное впечатление.

Генерал Уллдор явно ждал от него ответа, нетерпеливо барабаня пальцами по увенчанной пламенем голове Ифрита. Впрочем, после затянувшейся паузы он все равно продолжил:

– Иначе Леди Лунафрейе придется задержаться в Галаде до следующего года.

Несмотря на то, что Равус ожидал чего-то подобного, угроза все равно ударила его под дых. Он мог сколько угодно пытаться возводить вокруг себя стены деланного безразличия, однако все они неизменно рассыпались, стоило имперцам упомянуть сестру.

Оставив ее в Тенебре на попечении дядюшки, он так или иначе предрешил ее судьбу.

«Надеюсь, мои молитвы уберегут Вас на вашем непростом пути».

– Так точно.

***
Когда дело касалось демонстрации силы, Император никогда не скупился. Тронный зал Зегнавта преобразился практически до полной неузнаваемости и, осмотревшись, Равус машинально отметил нескольких дипломатов из городов Аккордо. Именно они после смерти Оракула принесли ее детям соболезнования от своих парламентов.

– Мой мальчик, я только говорил Верстелу о том, как мое сердце согревают твои успехи.

Перед Императором Альдекаптом расступались все. Вытянув руки по швам, Равус подчеркнуто низко поклонился и услышал знакомые щелчки затворов камер вокруг тщательно разыгрываемой пантомимы.

– Не нужно лишних церемоний! Это твой вечер. Это вечер каждого, кто готов положить свою жизнь во имя Нифльхейма.

Сжавшиеся на его плече пальцы неуловимо напомнили Равусу о его самой первой аудиенции в этом зале. То, что он сделал в Галаде, возможно и купило ему фору, однако в конце концов имперцы все равно обыграли своего пленника на голову.

Теперь в их распоряжении были оба Флерета.

Теперь в их распоряжении была Оракул.

«Мама!»

– Вы слишком добры ко мне.

– Напротив! У меня еще не было шанса оценить твои заслуги по достоинству. Впрочем, эта несправедливость закончится сегодня.

Улыбка Императора не касалась его глаз, предавая особый вес каждому слову. Ладони Равуса сами собой сжались в кулаки, но дальше одного неосторожного жеста дело так и не зашло.

Он слишком хорошо помнил угрозу Генерала Уллдора. Если он не подчинится, никакой статус Оракула не убережет Лунафрейю от гнева Нифльхейма.

– Пусть это будет сюрпризом, мой мальчик.

Заговорщицкий шепот старика явно куда больше предназначался журналистам. Силясь прервать фарс, Равус вновь поклонился и на этот раз не разогнул спину до тех пор, пока ему не подали сигнал.

+2

3

— ... Империя сочтет за честь ваше присутствие, — канцлер застал Аранею врасплох, как только она ступила на борт дредноута. Гомон побоища ещё закладывал уши, бойкий сердечный ритм гнал по телу адреналиновую эйфорию, а оголённые нервы держали все мышцы в бдительном напряжении. Удачный момент, чтобы подступиться к наёмнице с предложением, от которого невозможно отказаться.

— Я польщена, но боюсь, что в высшем обществе мои манеры будут смотреться не столь эффектно, как на поле боя, — закованная в металлические рукавицы кисть скользнула по лицу, только сильнее размазывая по коже кровь, грязь и зловонную, липкую, густую слизь. Аранея скривилась: едкий, тошнотворный, но такой знакомый запах не вызывал отвращения, в отличие от перспективы примерить на себя роль мыши в самом процветающем серпентарии Эоса. Пусть даже и дорогой, диковинной мыши.

— Вы недооцениваете себя! Ваша непосредственность сделает вас жемчужиной этого жеманного сборища, — витиеватый жест рукой, должно быть, был призван усилить многообещающее театральное восхищение в голосе. Аранея едва сдержалась от того, чтобы закатить глаза.

— Империя жаждет насладиться победой над Галадом, но не сумеет сделать этого без своих героев, — Аранея хмыкнула. С каких это пор героям приплачивают за свершения? И почему тогда в их прайс-листе нет надбавки за каждого очарованного скучающего вояку?

— Вы хотите получить жемчужину, канцлер? — Аранея подалась вперёд, наклоняясь ближе к Изунии и хитро щурясь. Её голос заметно понизился, принимая заманчиво-сокровенный изгиб. Уголки губ плавно скользнули наверх.

— Тогда заплатите мне, и, уверяю вас, я буду сиять так ярко, что никто из присутствующих не сумеет пройти мимо.

---

Исполнить обещанное за нескромную плату было несложно. В великовозрастной имперской военной элите, выпячивавшей вперёд увешанные наградами, форменные парадные мундиры, практически не было юнцов, и того меньше встречалось женщин и девушек. Откровенное выходное платье Аранеи, волнующе открывавшее очертания крепкого женского тела, заставляло забыть о мерах предосторожности даже тех, кто был лично знаком с её терпким нравом.

Какая глупость — отождествлять красоту и беззащитность! Будто бы без оружия и амуниции Аранея уже не была способна заткнуть за пояс любого, кто посмеет посягнуть на её границы.

Тошнотворно приличная аудитория неприлично долго задерживалась плотоядным взглядом на диковинной гостье. Густой шлейф шёпота сопровождал Аранею в любой части пышно украшенной залы, обволакивая, но не прикасаясь. Ни один из вояк, прославленных смелостью на поле боя, не решался нарушить её единения. Вот уже третий бокал подряд Аранея развлекала себя наблюдениями за чудаковатыми приверженцами экспансии, чьё месячное жалованье было в два, а то и в три раза меньше тех денег, что Аранея получала от Империи за одно задание. Их энтузиазм окупал сам себя.

— Роскошная женщина точит решительность даже самых бравых, — смутно знакомый голос точно угадал ход её вязнущих, плавно пьянеющих мыслей. Аранея мягко улыбнулась, но взгляд её остался острым: внимание и комплименты одновременно были лестны и настораживали Аранею, юную, расцветавшую, будучи свойской для неопытных мальчишек-наёмников.

— Мы встречались с вами в Галаде, леди Аранея. Надеюсь, вы помните меня. Я...

— Генерал Уллдор. Разумеется, я помню, — кривая губ стала острее. Аранея прекрасно помнила, как это обрюзгшее лицо изливало на неё лавину ругани, брызжа слюной и враждебно хмуря седеющие брови. Тогда в его речах не было места обходительности и манерам.

«Какой умник додумался послать сюда девку? Я что, должен надеяться на то, что она отвлечёт сопротивленцев своими прелестями?!»

— Должен сказать, ваше присутствие — дивное украшение празднования ещё одной победы Нифльхейма.

Вчера — меч в битве, сегодня — камень в диадеме. Всё просто: ей платят, она исполняет.

— Мне бы хотелось также украсить и ваш вечер. Что я могу сделать, чтобы разделить с вами нашу общую радость? — Уллдор сделал шаг вперёд, и взгляд Аранеи сам собой стал холоднее и жёстче.

Засунуть голову себе в задницу и убраться прочь.

Мелькнувшая в толпе белёсая макушка заставила Аранею отвлечься, медля с ответом. Точно над самым ухом, в голове вновь раздалась фраза, брошенная канцлером в самом конце их последнего разговора.

«Уверен, перед вашим блеском не устоят даже такие стоики, как юный Флерет».

Азартно.

— Думаю, вы, в самом деле, можете кое-что сделать для меня.

— Я к вашим услугам, — самодовольная улыбка расплылась по морщинистому лицу. Ненадолго.

— Будьте так любезны, представьте меня одному из главных виновников сегодняшнего торжества, — Аранея кивком указала Уллдору за спину. Генерал нетерпеливо обернулся, следуя за взглядом наёмницы. Лицо его искривилось, доставляя Аранее несказанное наслаждение.

В ответном взгляде безошибочно читалась враждебность.

— С превеликим удовольствием, — процедил генерал сквозь зубы.

[icon]http://funkyimg.com/i/2M2c5.png[/icon]

[sign]http://funkyimg.com/i/2M2c4.png http://funkyimg.com/i/2M2c6.png http://funkyimg.com/i/2M2ct.png http://funkyimg.com/i/2M2c7.png http://funkyimg.com/i/2M2c9.png
well you're a disdainfully, painfully dangerous beauty
[/sign]

+2

4

Увы, начатый Императором спектакль продолжился даже после того, как он сам с адресованным благодарным зрителям великодушным кивком отправился продолжать обмен любезностями. Вокруг Равуса образовался пустующий круг, условно вежливая дистанция для сплетен и шёпота. «Выскочка». «Сын предателей». Все присутствующие прекрасно понимали, что он являлся заложником обстоятельств, а потому не спешили прятать свои истинные чувства.

Среди всего этого, мнящего себя господами Эоса, сброда Равус как никогда чувствовал не только уже привычную злость, но и полнейшую изолированность.

Даже Лунафрейя, стоя на коленях рядом с замершей в неестественной позе пленницей, смотрела на собственного брата так, словно не узнавала его.

«Убийца!»

«Мясник!»

«Пли!»

Он не имел права на слабость.

Сцепив зубы, Равус сделал шаг вперёд. Невидимая граница круга сдвинулась вместе с ним так, будто бы он был заражен порчей, однако шепот наконец-то милосердно стих в унисон со щелчками камер. Голос Императора теперь доносился с другой стороны зала и, похоже, именно он отвлек на себя большую часть внимания.

Большую, но не всю.

Поймав взгляд Равуса, Генерал Уллдор поднял наполненный до середины бокал в приветственном жесте. Его внимание могло значить лишь одно – безмолвное предупреждение. Империя редко делала заведомо убыточные «инвестиции», не брезгуя ни единым шансом напомнить им о безраздельности собственной власти.

«Иначе Леди Лунафрейе придется задержаться в Галаде до следующего года».

Спутница Генерала Уллдора в чересчур вызывающем как для двора Нифльхейма красном платье наклонилась к нему и что-то сказала. Видят проклятые Шестеро, Равус не предал бы этому особого значения, если бы она не смотрела прямиком на него. Оценивающе, с интересом, превосходящим даже обычную бесцеремонность журналистов.

Заработанная в Галаде репутация на поверку оказалась обоюдоострым мечом. Империя уважала только силу, слетаясь на нее, словно стервятники на падаль.

– Кто мог предположить, что из мальчишки выйдет толк?

– Ходят слухи, что его сестра устроила сцену во время казни в Галаде.

– Глупости женского сердца. Она – Оракул. Милосердие – ее разменная монета.

– И тем не менее. Их Императорское Величество не будут закрывать глаза на подобное вечно, помяни мои...

– Флерет, подойди!

Окрик Генерала Уллдора крайне вовремя перекрыл собой чужие голоса. Равус отчетливо слышал собственное ускорившееся сердцебиение, неизменно идущее рука об руку с белой поволокой ярости. Никто из присутствующих не знал, чем на самом деле приходилось жертвовать Лунафрейе. Она приняла Обеты слишком рано потому, что этого желал Нифльхейм.

Теперь в их распоряжении было даже чудо исцеления.

– Флерет.

На этот раз тон Генерала Уллдора оказался куда более раздраженным, а потому Равусу пришлось усилием воли подавить острое желание развернуться и шагнуть в противоположную сторону. Несдержанность во время посадки связала ему руки надежней любых кандалов.

«Конечно, тут всё зависит исключительно от Вашего решения, но ответьте сами себе на вопрос – стоит ли Ваша дерзость благополучия Тенебре и жизней Ваших родных? Жизни вашей сестры Лунафрейи, будущего Оракула?»

Канцлер Изуния не разбрасывался пустыми угрозами даже когда Равус едва ступил внутрь Зегнавта. Он всего лишь подчеркивал новое положение почетного гостя Императора.

«Для тех, кто способен смотреть дальше мелочных обид, мой двор предоставляет широкие возможности».

– Генерал.

Остановился Равус на уважительном расстоянии двух метров от своей цели, низко кланяясь прежде, чем Генерал Уллдор успел прибавить к списку его провинностей еще и инсубординацию. Здесь, в самом сердце Империи, церемонии и титулы играли огромную роль.

Они отделяли тюремщиков от заложников.

– Вольно. – Странно. Если судить по одному тону голоса Генерала Уллдора, происходящее доставляло ему не больше удовольствия, чем самому Равусу. – Флерет, это Аранея Хайвинд, одна из...волонтеров пехоты.

Судя по заминке, слово «волонтер» можно было смело заменить на куда более нелицеприятное «наемник». К тем, кто свободно продавал свою лояльность, в нифльхеймской армии относились с особым презрением.

Соперничать с которым могло разве что предназначенное бывшим предателям недоверие.

– Хайвинд, Лорд Равус Флерет – наследный Принц Тенебре и брат Оракула Леди Лунафрейи.

+2

5

Генерал молчаливым жестом предложил Аранее взять её под руку, и Хайвинд нехотя согласилась, разумеется, изображая глубочайшую очарованность его галантностью.

— Я полагаю, что за такую плату вы будете исключительно обходительной с нашими гостями.

Аранея рассмеялась.

— О, Канцлер, надеюсь, вы не разделяете ложных представлений о моей профессии?

Готовая тронуться с места, Аранея вздрогнула, когда голос Генерала повелением прогремел едва ли не над самым её ухом.

Ну, конечно. Субординация. И как она могла забыть об этом?

Там, откуда пришла Аранея, не было места подобным заигрываниям в регламентированную власть. Наёмническая община принимала всех, кто нуждался в еде и крове и был готов заработать себе на жизнь, перепачкав руки, но пинками выставляла за дверь тех, кто достаточно крепко держался на ногах, чтобы справиться в одиночку. В быту Светлячков было только одно негласное правило: если много себе позволяешь, будь готов ответить за свои слова кулаками.

А Аранея всегда позволяла себе возмутительно много.

Даже здесь, в самом сердце военной элиты Империи, Аранея не считала нужным соблюдать их смехотворные правила до тех пор, пока ей за это не доплатят. Свою наёмническую инаковость Аранея находила развязывающим руки козырем.

— Генерал.

— Вольно.

Напряжение между Уллдором и Флеретом звенело в воздухе, подобно роящимся колокольчикам столкнувшихся в праздничном жесте бокалов. Их лица, тела и жесты выдавали враждебность, крепко стянутую струнами формальностей. Аранея наслаждалась возможностью кокетливо исполнить на них свою маленькую интерлюдию дамского очарования.

— ...одна из волонтёров пехоты, — Аранея бесцеремонно расхохоталась, звучным смехом привлекая к ним и без того липнущие к коже взгляды. Рука Уллдора на её предплечье сжалась сильнее. Аранея с насмешкой взглянула ему в глаза.

— Неужели вы думаете, что я стесняюсь своей работы, генерал? Добровольцы бесплатно делают то, за что мне хорошенько платят.

Следующие её слова и взгляды были обращены уже к Флерету.

— Я вовсе не волонтёр. Я наёмница. И вы можете звать меня просто Аранеей, — сказала Хайвинд без тени смущения, делая небольшой шаг вперёд и протягивая Флерету свободную руку. Генерал тем временем продолжал удерживать её за локоть.

— Хайвинд, Лорд Равус Флерет — наследный Принц Тенебре и брат Оракула Леди Лунафрейи.

При упоминании Оракула Аранея, сама того не замечая, вздрогнула, на мгновенье потеряв лицо и тут же вновь облачившись в сладостные доспехи колкой улыбки.

— Рада наконец познакомиться с вами лично. Я много слышала о вас в Галаде, — слухи о Мяснике, ради Империи готовом поступиться мольбами собственной сестры, доходили даже той, что держалась особицей. Насколько должен очерстветь человек, чтобы поднять руку на свою плоть и кровь? И ради чего?

Насколько очерствела ты?

И ради чего?

Насмешливая маска не выдала уколовших сердце мыслей.

[icon]http://funkyimg.com/i/2M2c5.png[/icon]

[sign]http://funkyimg.com/i/2M2c4.png http://funkyimg.com/i/2M2c6.png http://funkyimg.com/i/2M2ct.png http://funkyimg.com/i/2M2c7.png http://funkyimg.com/i/2M2c9.png
well you're a disdainfully, painfully dangerous beauty
[/sign]

Отредактировано Aranea Highwind (2018-10-14 11:54:28)

+2

6

Первой пощечиной оказался смех. Не в меру громкий, приковывающий к новому зрелищу чрезмерное количество лишнего внимания, он вполне очевидно предназначался Генералу Уллдору. Наемница играла с огнем. Она либо была слишком неопытной, либо свято верила в то, что сумеет защитить себя. Последнее являлось особенно опасной иллюзией. Тенебре пало меньше чем за сутки. Люцису пришлось сузить Стену до одной Инсомнии в тщетной попытке отстрочить неизбежное.

Если Нифльхейм нарекал кого-то своим врагом, остановить железный кулак не могли даже Шестеро. В конце концов Галад тоже...

Вторая пощечина настигла уже самого Равуса. Он хорошо знал, как его называли в лицо и за спиной. «Герой». «Мясник». Два очень разных титула, купленные единой пролитой кровью. Равус думал, что после взгляда Лунафрейи слова больше не сумеют задеть его.

Все, что он делал, он делал ради сестры.

Империя уважала только силу.

Свою злость Равус уже в который раз проглотил, не поддаваясь на новую провокацию. Если наемница хотела добровольно идти под расстрел с высоко поднятой головой, это являлось исключительно ее прерогативой. Ему же еще было ради чего выживать.

«Мой мальчик...»

– Калиго, старый плут, однажды тебе так или иначе придется раскрыть свои карты!

От подчеркнутой фамильярности в чужом голосе лицо Генерала Уллдора всего на миг исказилось гримасой крайнего раздражения. Канцлер Изуния обладал не только умением всегда появляться в нужном ему месте в самый подходящий момент, но и делать это совершенно незаметно.

Он привел Лунафрейю к помосту.

Он знал, что произойдет дальше.

– Канцлер, вы оцениваете мои скромные способности слишком высоко.

На поклон Канцлер Изуния ответил благосклонным кивком и улыбкой. Его взгляд задержался на Равусе всего на несколько секунд, а затем почему-то переместился к наемнице. Так, словно она являлась основной причиной этой беседы. Ловушка. Еще одна игра со скрытым смыслом. Наблюдать за тем, как кто-то другой становится жертвой интриг было по-своему занимательно, однако все инстинкты Равуса твердили ему о том, что он в опасности.

Даже два года спустя. Даже несмотря на бесконечную ложь и верность убийцам матери.

– Напротив! Я всегда с восхищением относился к твоему умению находить молодые таланты. Их Императорское Величество довольны как прогрессом Лорда Равуса, так и твоим новым...приобретением. Леди Хайвинд, я рад, что вы все же решили почтить нас своим присутствием.

Канцлер Изуния будто бы не заметил, как стремительно покраснела шея Генерала Уллдора. Контраст в обращении к нему и наемнице был слишком разительным для того, чтобы являться случайностью или пустой оговоркой. Конечно. Под самоуверенностью Аранеи Хайвинд крылся высокий покровитель. Тот, кто мог сделать ее практически неуязвимой.

В конце концов наемники испокон веков служили тому, кто мог обеспечить им наиболее безбедное существование.

Почему-то Равусу остро захотелось оставить на женской щеке алый, под стать платью, отпечаток ладони, но взамен он продолжил стоять со смиренно склоненной спиной.

– Служить Империи и ее будущему – великая честь для дома Уллдор.

– Воистину, воистину... Боюсь, что мне придется ненадолго похитить твоих юных спутников. Их Императорское Величество хотят наградить героев, подаривших нам еще одну победу. Леди Хайвинд, позволите?

С галантным поклоном Канцлер Изуния протянул руку наемнице, на этот раз совершенно проигнорировав Равуса.

+2

7

Бледный холст лица Флерета точно отталкивал любые краски переживаний.

Не было ни гневливого напряжения в строго очерченных губах, ни сморщенного отвращение наверху переносицы, ни угрозы, сложенной складкой между бровей. Если бы Равус также ловко прятал ярость собственного тела, если бы не пылала враждебностью синева его глаз, если бы чутьё Аранеи не позволяло ей кожей чувствовать раскаленный гнев, она могла бы поверить в это стерильное безразличие. Хорошо знакомое ей безразличие.

Такое годами оттачивают те, кто не может позволить себе ни малейшего проявления слабости.

Удивительно. Неужто Империя была богата на смельчаков, решившихся бросить вызов кровавому герою? Или же...

— Калиго, старый плут, однажды тебе так или иначе придется раскрыть свои карты!

Всякое появление Канцлера было так же неожиданно, как встреча со снагами в лучах полуденного солнца. Занавес мерного течения повседневности расплывался по сторонам по первому его зову, и Канцлер Изуния выходил вперёд, прежде бережно сокрытый чужой тенью, неизменно предвещая своё появление звучным словом. Раздражение зудом пробежалось по коже Аранеи от его голоса, но наёмница не подала виду. Пышная театральная приторность вставала комом поперёк её горла и заражала нутро тревогой — больно трудно было разглядеть за ней правду.

Впрочем, пока Изуния предлагал ей своё покровительство и солидную плату, Аранея предпочитала видеть загадочного паяца своим союзником и не задавать лишних вопросов.

Во всяком случае, не ему самому.

Оставаться всего лишь приобретением в его глазах было удобно.

— Благодарю вас за приглашение, Канцлер, — неподдельная сладость её улыбки звучала на губах не от якобы почетного присутствия в кругах нудных престарелых вояк, но от злости Генерала, горящей на её предплечье окаменелой хваткой мертвеца. Его приниженная честь отзывалась в Аранее тягучим удовольствием извращенной дьявольской справедливости и сильнее распаляла жадное чувство вседозволенности. Впрочем, на задворках затуманенного разума клубилась змеиная догадка о том, что расплата не заставит себя ждать долго.

— Право слово, Генерал, вы того и гляди проделаете дыру в моей руке, — слишком едкое неприкрытое издевательство. Слишком тяжёлый ответный взгляд. Хватка на мгновение предупреждающе стала ещё крепче, и только после этого рука опустилась. Алые сетчатые рукава деликатно прикрыли рдяные следы чужих пальцев.

Канцлеру не нужно было просить дважды: Аранея прильнула к нему, точно ласковая прибрежная волна, оттолкнувшись от каменной глыбы в лице униженного Генерала — покинуть его общество было как никогда приятно. И только гневливый взгляд щекотал её полуобнажённую спину пристальным вниманием, пока Аранея под конвоем удалялась прочь из залы.

Награда? О какой награде может идти речь? Все свои почести Аранея уже получила в гиллах.

Или это всего лишь отговорка? Но зачем?..

Впрочем, какая разница. Лишь бы не с Генералом и не здесь. Тем более, сомнений в том, что Канцлер вскоре волшебным образом испарится, не отяготив её своим присутствием, у Аранеи не было.

— Вы как никто другой умеете появиться в самый нужный момент, Канцлер, — кокетливый взгляд был брошен снизу вверх.

— Было бы чрезвычайно неделикатно с моей стороны оставить нашу жемчужную гостью на растерзание ловцов.

Смех затрепетал в пустых коридорах.

— Разве вы выбрали меня не за то, что я умею за себя постоять?

Дьявольская улыбка послужила ответом.

По пути сквозь паутину тел и разговоров, Аранея исхитрилась перехватить для себя ещё один бокал, и теперь, стоя в пустом кабинете, перебирала пальцами по тонкой ножке.

— Как странно! Император просил устроить рандеву здесь. Видимо, его перехватил кто-то из охотных до внимания гостей, — руки Канцлера разошлись в витиеватом жесте недоумения.

— Мне так жаль! Я сейчас же удалюсь, чтобы найти его. Надеюсь, вы сумеете скрасить друг другу ожидание.

За дверью Канцлер скрылся раньше, чем Аранея успела закатить глаза.

— Вот уж не думала, что высокопоставленные господа тешатся сводничеством.

[icon]http://funkyimg.com/i/2M2c5.png[/icon]

[sign]http://funkyimg.com/i/2M2c4.png http://funkyimg.com/i/2M2c6.png http://funkyimg.com/i/2M2ct.png http://funkyimg.com/i/2M2c7.png http://funkyimg.com/i/2M2c9.png
well you're a disdainfully, painfully dangerous beauty
[/sign]

+2

8

Взгляд Генерала Уллдора был красноречивей любых слов. Он хотел знать. Что связывало наемницу с Канцлером. Какую услугу она оказала одному из сильнейших людей Империи для того, чтобы заслужить подобное отношение. Признаться, в этом их с Равусом интересы неожиданно совпали.

Столь близко к трону выживали лишь те, кто всегда мог отличить истинную опасность от маневров безобидной пешки.

В особенности, когда на кону стояла не только судьба сестры, но и Тенебре.

«Мне очень жаль...»

– Флерет.

Повинуясь требовательному движению чужой ладони, Равус шагнул ближе. На таком расстоянии ему было достаточно всего лишь протянуть вперед руку да сжать пальцы вокруг едва защищенной воротом мундира шеи. Дальше дело осталось бы за малым. Повернуть свою жертву так, чтобы она стала живым щитом против пуль несущих дозор за дверями тронного зала магитеков. Оттолкнуть обмякшее тело и вырвать автомат из цепкой металлической хватки. Прицелиться в хорошо заметную фигуру в белой церемониальной мантии...

«Иначе Леди Лунафрейе придется задержаться в Галаде до следующего года».

В конце концов обе руки Равуса так и остались смиренно вытянутыми по швам.

– Не забывай, кому ты служишь.

– Так точно, Генерал.

Большую часть беседы Канцлера Изунии с наемницей Равус пропустил мимо ушей, концентрируясь лишь на том, чтобы заставить свое сердце перестать биться непозволительно часто. Он хорошо понимал, несколько безнадежными являлись все его планы. Даже если Император погибнет, Зегнавт, Гралея, Нифльхейм продолжат стоять. Каждый, мимо кого они проходили, так или иначе был связан с остальными узами не слабее иных кровных. Взаимные долги, амбиции, паутина интриг в борьбе за самый лакомый кусок понемногу поглощаемого западным монстром Эоса.

Они не поставят свою силу на кон столь неосмотрительно.

Впрочем, это не мешало Равусу иногда разрешать себе крохотную слабину и предаваться пустым мечтам. Его мысли являлись последним, чем Империя не командовала безраздельно. Все остальное давно было в их руках.

«Пли!»

Конечная цель недолгого пути по пустынным коридорам оказалась более чем занимательной. Рабочий кабинет Генерала Уллдора. У Канцлера Изунии явно было крайне своеобразное чувство юмора, однако он, как никто другой, мог позволить себе не заботиться о мелочах подобных задетой гордыне. К Равусу все еще не спешили обращаться напрямую, а потому он ограничил свое участие в происходящем фарсе лишь очередным поклоном. Наемница вполне очевидно вознамерилась воспарить к самому солнцу. К счастью для нее, Ифрит пока спал и не спешил наказывать неосмотрительную дерзость опаляющим крылья огнем.

Однажды, впрочем, Аранея Хайвинд перестанет быть полезной для своего покровителя, взамен обретая внушительный список врагов.

Вербальный выпад Равус проигнорировал. Несмотря на короткий укол раздражения, игрушка Канцлера Изунии совершенно не интересовала его в отрыве от своих загадочных услуг. Чрезмерно шумная, вульгарная в платье, не оставляющем особого пространства для фантазии, безнадежно предсказуемая – она могла разве что послужить сносным развлечением на одну ночь для младших офицеров. Демонстративно Равус заложил обе руки за спину и перевел взгляд на злосчастный стол. Он все еще казался ему знакомым, однако, как сильно бы он ни старался, память упорно отказывалась производить на свет что-то отличное от череды зыбких образов.

+2

9

Демоническое озорство пузырьками взрывалось на дне бокала и пульсировало в крови.

Который по счёту? Третий? Пятый? Седьмой? Наплевать. Алкоголь оживлял пресность имперского общества и притуплял горечь скуки и благоразумия. Аранее заплатили за то, чтобы сиять и наслаждаться вечером, — трезвый ум мог послужить помехой исполнению обязательств.

Пригубленный бокал замер на одном из высоких подоконников разоблачающим следом присутствия.

Аранея шагнула вперёд.

— Как вы думаете, Равус, почему выбрали нас двоих? — Аранея говорила так же, как и двигалась: неспешно, тягуче, в сахарном ритме девичьего флирта.

Что было известно ей о Флерете? В сущности, ничего, что не ведали бы другие. Равус был для неё загадочным Принцем павшего королевства, кормящимся с руки, по локоть перепачканной кровью его собратьев. Вечно облаченный в немые доспехи отстраненности. Распятый людской молвой надвое, палач и герой одновременно, Флерет мог оказаться как жертвой слухов, так и хладнокровным вершителем судеб, — шансы были равны.

Флерет мог как подыграть Аранее в её кокетстве, так и сжать руки на её горле, — шансы были равны.

Впрочем, любое отступление от равновесия Аранея сочла бы победой. Даже то, что грозило бы ей распаляющей опасностью, — всё же опасность была тем немногим, что ещё заставляло Аранею испытывать сладостный трепет предвкушения.

— По цвету волос? — порхающий взгляд замер, не добравшись до белёсой макушки, завороженный льдистой голубизной глаз. Аранея держалась близко — только руку протяни. Её платье чуть слышно шелестело при движении. Сладковатый запах её парфюма, разбитый нотками восточной остроты, заполнял воздух между ней и Равусом. Бисерные узоры её платья, так похожие на зёрна спелого граната, сверкали, ластясь к скудному свету, вызывающе споря с проглядывавшей молочной наготой кожи.

Уверенность цветущей юности до краёв переполняла Аранею, точно во всём Эосе не могло найтись девушки, что сейчас оказалась бы соблазнительней.

— Точно не по росту, — прозвучало из-за широкого плеча. Стоило отдать Флерету должное: он был чертовски хорошо сложен. Крепкий, рослый, выше многих юнцов-наёмников, с которыми Аранея привыкла водиться. Аранея была совсем не прочь скоротать с ним ночку хотя бы для того, чтобы утолить разыгравшееся любопытство. К тому же, растаявший Принц мог стать отличным украшением истории о том, как ловко Аранея сумела нажиться на сделке с Империей.

Светлячки будут в восторге.

— Быть может, есть более тонкие сходства, о которых я пока не знаю? — дыхание бесцеремонно прильнуло к уху, гибкое девичье тело соприкоснулось со спиной Принца. Перед тем, как Аранея отстранилась, её рука дразняще скатилась вниз с плеча Флерета на предплечье, мягко и почти невесомо.

Маленький, выверенный шажок назад. Другой, третий. В сторону.

Так, чтобы между ними вновь появилась символическая дистанция.

— Чем Империя расплачивается за вашу верность, Равус?

Аранея обернулась к нему спиной, будто бы намереваясь отступить в другую часть кабинета.

[icon]http://funkyimg.com/i/2M2c5.png[/icon]

[sign]http://funkyimg.com/i/2M2c4.png http://funkyimg.com/i/2M2c6.png http://funkyimg.com/i/2M2ct.png http://funkyimg.com/i/2M2c7.png http://funkyimg.com/i/2M2c9.png
well you're a disdainfully, painfully dangerous beauty
[/sign]

Отредактировано Aranea Highwind (2018-10-24 02:55:05)

+2

10

Бесцеремонность наемницы давно перешла все допустимые рамки придворного этикета, но сейчас она так и норовила шагнуть ещё и за черту его личного терпения. Даже если ее защищал сам Канцлер Изуния, это не давало ей права… Слишком близко. Тепло чужого тела, всего на миг прижавшегося к спине Равуса, да щекотка дыхания у самого уха возымели два крайне нежелательных эффекта. Первым оказалась пробежавшая по спине россыпь мелких мурашек. Вторым – возобновившаяся барабанная дробь сердца, заглушившая большую часть прочих звуков. Он ненавидел свои базовые инстинкты не менее отчаянно, чем очередное бессилие. Наемница вполне очевидно хорошо знала, что делает и как надёжно связана по рукам и ногам ее жертва.

За одно это Аранея Хайвинд была сполна достойна всех ожидающих ее кар. Рано или поздно она станет бесполезной для своего патрона. Рано или поздно она оступится достаточно для того, чтобы Империя бросила ее на растерзание верным цепным псам.

На гладкой поверхности стола Гласиан почему-то накрыла глаза Ифрита покрытой мелкими кристаллами льда ладонью…

Незваное прикосновение к плечу едва не заставило Равуса резко обернуться и рывком впечатать возомнившую о себе невесть что наемницу в стену.

«Иначе леди Лунафрейе...»

Ни одна мелочная месть не стоила такого риска. Все, что Равус мог, это уже в который раз до неприятной ноющей боли в нижней челюсти сцепить зубы да заставить себя сконцентрироваться на чем угодно, кроме удивительно светлой против ткани платья коже. От малейшего движения под ней проступал узор ладно обозначенных мышц, выдававший кроющуюся за демонстративно подчёркнутой женственностью силу. Возможно, репутация Аранеи Хайвинд не лгала хотя бы отчасти...

Наемница была врагом. За ее проклятой игрой крылась новая ловушка. Испытание на прочность, без сомнения подстроенное если не Императором, то его ближайшим доверенным советником.

Интересно, знала ли она, как абсолютно ее используют?..

«Мама!»

От распростертых рук первого Оракула исходил мягкий свет. Сила исцеления, согласно легенде способная залечить любую рану. Невольно Равус перевел взгляд на свой парадный мундир, отстраненно удивившись тому, что на нём не было капель крови. Когда Лунафрейя создала щит на помосте, всего на миг ее будто бы окутало сияние…

Из всех потуг наемницы цели достиг именно последний удар. Она смела примерять на него собственную жажду выгоды. Она смела считать их равными. Правая ладонь Равуса сама собой сжалась в кулак, и он невольно сделал шаг вперёд, поддаваясь застилающей глаза белой пелене ярости...

Дверь распахнулась без стука, впуская внутрь сначала Императора, ну а после почему-то Беситию со следующим по пятам за ним вездесущим Канцлером Изунией. Равусу так и не удалось дать волю собственному гневу. Вместо этого он лишь вновь низко поклонился, неуклюже замерев на полпути к до сих пор беззаботно замершей спиной к нему наемнице.

– Я не буду тратить ни свое, ни ваше время на церемонии.

Вне тронного зала весь лоск вежливости сошел с Императора подобно второй коже, оставляя на своем месте одну исконно нифльхеймскую практичность. Он был тем, кто привык отдавать приказы и ожидать в ответ лишь безукоризненное повиновение. Это являлось его самой большой уязвимостью. Никто не ожидал от Равуса того, что он…

…превратит едва расцветшие силлецветами луга Тенебре в пепел. У огромного спрута Империи было больше одной головы. Они нуждались лишь в относительно благопристойном поводе для того, чтобы лишний раз продемонстрировать абсолютную безнаказанность своей силы.

– Верстел?

– Все готово, Ваше Величество.

Непостижимым образом Равус сумел пропустить тот момент, когда закреплённый над все тем же злосчастным столом экран оказался не только активированным, но и повернутым к невольным зрителям. С него на них смотрело мало примечательное лицо мужчины в характерном белом халате.

– Это Винсент Морено. Три дня тому назад в обмен на информацию о магитек программе он попросил убежища в Альтиссии.

+2

11

Предвкушение отозвалось в теле оцепенением, накрепко перехватило дыхание, струнами протянулось от живота к каждой из колючих мурашек, разбежавшихся по коже во все стороны. Аранея была уверена — Флерет вспыхнет. Его ледяная броня расколется изнутри, как и доспехи всякого визави, которого Аранее доводилось угощать пламенной смесью ярости и желания. Аранея чертовски любила доводить отношения до температуры кипения. Пусть на коже взбухнут волдырями ожоги, лишь бы только дотронуться до раскалённого ядра, спрятанного в чужой груди.

Или в своей собственной?

Шаг Флерета навстречу к ней подтвердил ожидания, вместе с тем подтолкнув сердцебиение.

Аранея прикрыла глаза, ожидая...

Удар? Прикосновение? Слово?

Сгодится всё.

Только удиви меня, мальчик.

... и широко открыла их мгновение спустя, вздрогнув от скрипа массивной двери кабинета. Губы сами собой сжались тонкой кривой неудовольствия.

Гореть вам всем в пламени Ифрита!

Аранея чувствовала, как вторжение лезвием вспарывает мутную пелену опьянения, как треск её разорванных краёв отражается в стуке чужих шагов, раздражает сухим скрежетом. Наёмница склонила голову перед императором (разумеется, не так низко, как полагалось) и, сама того не замечая, сделала шаг в сторону Флерета, как бы пропуская вошедших вперёд себя.

Какой глупостью было надеяться на то, что Канцлер больше не вернётся! Впервые за вечер, разочарование сделало выражение лица Аранеи чуть серьёзней, словно обтачив острые края лукавой улыбки. Вспыхнувший экран наконец ответил на вопрос о том, с какой целью их действительно собрали вместе сегодня.

Ещё глупее было полагать, что сделка с Империей будет разовым делом.

— Информация, которой располагает Морено, обладает стратегической ценностью. Вы должны убедиться в том, что эти сведения не попадут в руки врагов Империи.

Вы должны.

Бровь наёмницы изогнулась сама собой, руки крестом сплелись на груди.

Должна? Она ни-че-го не должна была Империи. Её долг заканчивался там же, где и последний отработанный гилл.

Точно угадав её мысли, Канцлер позволил себе вмешаться.

— Разумеется, если вы захотите продолжить наше сотрудничество, леди Хайвинд. Вы ведь знаете, как высоко Империя ценит ваш профессионализм.

Таким разговор нравился ей значительно больше.

— Полагаю, это дело не терпит отлагательств?

— У вас будет не более суток на сборы после завершения торжества.

— Боюсь, у меня уже есть заказ на это время...

Вранье. Наёмница бесстыдно набивала себе цену в присутствии самого Императора.

— Что может быть ценнее, чем представление интересов Империи? Я уверен, мы, как и прежде, сумеем договориться с вами, леди Хайвинд.

Тяжёлый взгляд не терпящего промедлений Императора заставил наёмницу отложить торги на потом. К счастью, Канцлер не давал Аранее ни малейшего повода сомневаться в том, что сделка будет заключена на её условиях.

— Я сделаю всё возможное, чтобы оказать Империи ещё одну услугу.

Обходительная улыбка скользнула по губам.

Разумеется, если за неё хорошо заплатят.

[icon]http://funkyimg.com/i/2M2c5.png[/icon]

[sign]http://funkyimg.com/i/2M2c4.png http://funkyimg.com/i/2M2c6.png http://funkyimg.com/i/2M2ct.png http://funkyimg.com/i/2M2c7.png http://funkyimg.com/i/2M2c9.png
well you're a disdainfully, painfully dangerous beauty
[/sign]

+2

12

Даже то, что скорее всего задумывалось как короткий брифинг, с легкой руки наемницы превратилось в балаган с торгами. Усилием воли почти проигнорировав назойливо бьющийся в висках гнев, Равус стерпел ее соседство и попытался сконцентрироваться исключительно на словах Беситии да продемонстрированной им фотографии. Увы, ни имя беглеца, ни его лицо, не сказали ему ровным счетом ничего полезного. Любая информация о магитек программе требовала как минимум четвертого уровня допуска. Адьютанту Генерала Уллдора по званию полагался лишь второй. «Волонтерам» – едва ли даже первый.

Впрочем, биография Винсента Морено сейчас являлась куда менее значимым фактом, чем его решение попросить убежища в Альтиссии. Города Аккордо с самого начала войны между Нифльхеймом и Люцисом занимали демонстративно нейтральное положение. Это делало их идеальным посредником в сделках, чьи истинные участники предпочитали сохранить свою личность инкогнито. Если Равус верно помнил рассказы матери, когда отец вместе с гвардией Тенебре впервые ответили на призыв проклятого Короля Региса, они покупали оружие именно через аукционный дом Альтиссии.

Всего двумя годами позже их похоронили в безымянных могилах на чужой земле .

– Изуния, подобные формальности стоило уладить прежде, чем утверждать детали операции с Их Императорским Величеством.

Равус продолжил смотреть лишь на экран, искренне надеясь, что его удивление осталось незамеченным. У Канцлера было много врагов при дворе, однако мало кто относил Беситию к их числу. Они оба всегда стояли в доверительной близости у трона. По слухам первые дизайны магитеков являлись плодом их совместных трудов, разом сделавшим Нифльхейм фактически непобедимым.

Разлад в раю мог оказаться не столько удачей, сколько новой бедой. Лунафрейя все еще продолжала свое паломничество в сопровождении имперского эскорта.

– Прошу простить мою нерасторопность.

Театрально раскинув руки, Канцлер Изуния низко поклонился сначала Императору, а затем, самую малость менее глубоко, своему неожиданному оппоненту. Поддавшись крайне несвоевременному любопытству, Равус позволил себе один короткий взгляд на чужое лицо. Оно на поверку оказалось лишь маской вежливого сожаления, надежно скрывающей любой намек на истинные эмоции.

– К сожалению, это дело столь щекотливо, что не терпит ни малейших отлагательства. Я понадеялся на то, что сумею убедить Леди Хайвинд. Впрочем, каждый из нас может извлечь из произошедшего свой урок. Не так ли, Верстел?

Неприкрытый вызов заставил шею Беситии стремительно покраснеть точь в точь как и у Генерала Уллдора после провокации наемницы в тронном зале.

– Я...

– Достаточно.

Император молчал столь долго, что произнесенное им единственное слово возымело эффект схожий с особенно громким раскатом грома. Все взгляды разом оказались прикованными к нему, и невольно Равус почувствовал что-то постыдно напоминающее восхищение. Истинная власть выглядела именно так. Тишиной против конфликта чужих амбиций.

– Я не намерен искать правых и виноватых. Все, что меня интересует, это результат.

Канцлер Изуния опомнился первым:

– Разумеется, Ваше Величество.

– Я полагаюсь на вас. Верстел.

В ответ Бесития только поклонился словно пойманный в коридорах Зегнавта после отбоя кадет.

– Ардин.

– Служить вам и Нифльхейму великая честь для меня.

Меньше всего Равус надеялся, что окажется следующим, к кому Император обратится по имени. Его улыбка была выверенно теплой, однако глаза громче любых слов говорили о том, какая участь постигнет любого глупца, отважившегося не оправдать доверие безраздельного хозяина большей части Эоса.

– Равус. Это – твой шанс показать себя, мой мальчик. Не потрать его почем зря.

От него вполне очевидно ждали ответа, а потому, с тревожно дрогнувшим сердцем, Равус тоже поклонился и замер с вытянутыми по швам руками.

– Благодарю вас, Ваше Величество.

Для наемницы у Императора не осталось слов. Он лишь не глядя кивнул ей на пути к двери да требовательно поманил за собой Беситию:

– Ардин позаботится об остальном.

Повисшее в кабинете Генерала Уллдора безмолвие неуловимо изменилось стоило Императору шагнуть за порог. Равус продолжил смотреть себе под ноги, лихорадочно пытаясь просчитать, чем могла в последствии обернуться оказанная ему сомнительная честь. Если информация о магитек программе все же утечет в чужие руки, он без сомнения станет единственным виновником фиаско. Потенциальным предателем, саботировавшим ключевую операцию Нифльхейма во имя своего истинного союзника. Короля Региса.

Империя нуждалась лишь в благовидном предлоге.

Смех Канцлера Изунии едва не заставил Равуса вздрогнуть.

– Право-слово, это было слишком драматично даже как на мой неискушенный вкус. Вы не находите, леди Хайвинд?

Вопрос, кажется, был риторическим. Выудив из кармана металлическую пластину ключ-карты, Канцлер Изуния протянул ее наемнице:

– Надеюсь, что вы сочтете это неплохим бонусом к своему жалованию. В особенности в свете того, что с нынешнего момента вы поступаете в подчинение к руководящему операцией Лорду Флерету.

Взглядом с наемницей Равус встретился скорее рефлекторно, чем пытаясь продемонстрировать ей несуществующее злорадное торжество. Он не имел права на ошибку. Она являлась подложенной к нему под бок в самый критический момент помехой.

Той, кто с легкой подачи своего покровителя мог играючи уничтожить не только детей покойного Оракула, но и их дом.

«Мой мальчик, пообещай мне...»

Отредактировано Ravus Nox Fleuret (2018-11-19 04:16:00)

0


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » My lover's got humour


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC