chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » My lover's got humour


My lover's got humour

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

MY LOVER'S GOT HUMOR

https://i.imgur.com/L4zjo1b.png
◄ ...she's the giggle at a funeral. ►

участники: Aranea Highwind & Ravus Nox Fleuret

время и место: за девять с половиной лет до падения Инсомнии, Зегнавт

СЮЖЕТ
После окончательной победы над Галадом большая часть имперских войск отправляется обратно в Гралею. Их встречают как героев, и даже Император приглашает офицеров в Зегнавт для пышного празднества, однако далеко не все считают его чем-то отличным от надоедливой формальности.

+1

2

Из возвращения войск в Гралею устроили представление похуже похорон матери. Сойдя по трапу на твердую землю, Равус не успел даже перевести дух прежде, чем его со всех сторон обступили журналисты:

– Лорд Флерет, вас называют одним из героев миротворческой операции...

– Лорд Флерет, правда ли, что люцианцы вновь совершили акт агрессии против...

– Лорд Флерет, как вы прокомментируете то, что ваша сестра стала самым молодым Оракулом в истории?

Упоминание о Лунафрейе заставило Равуса невольно замереть. Их прощание даже со стороны наверняка казалось холодным, словно вековые льды Глациана. Короткое прикосновение пальцев к его лбу в благословляющем жесте. Три слова, произнесенные так, чтобы избежать малейшего зрительного контакта:

«Доброго пути, брат».

Спускаясь с помоста, ставшего для многих плахой, Лунафрейя так и не обернулась. Одинокая хрупкая фигура в белом платье против всеобщей серости мундиров. Высоко поднятая светловолосая голова и расправленные плечи.

Мать гордилась бы ей.

О том, что почившая раньше времени Оракул сказала бы о своем сыне, Равус старался не думать. Все, что он делал, все компромиссы, на которые он шел, сто раз к ряду окупятся поставленной целью. Империя уважала только силу. Для того, чтобы защитить сестру, ему нельзя было оставаться беспомощным мальчишкой, способным лишь умолять трусливо бегущего от опасности мнимого союзника:

«Пожалуйста, помогите нам!»

– С дороги.

Что-то в выражении его лица и тоне голоса заставило журналиста поспешно, спотыкаясь об своих коллег, отступить в сторону.

Остальных убедила угрожающе опустившаяся на эфес шпаги ладонь.

***
– Флерет, следующий раз сделай нам обоим услугу и попридержи свою детскую браваду.

Письменный стол в кабинете Генерала Уллдора выглядел чужеродно. Резные массивные ножки, позолоченная кайма, выложенный перламутром рисунок из «Космогонии» под кажущимся невозможно тонким стеклом. Равус почему-то не мог отвести от него глаз, тщетно пытаясь вспомнить, где видел это мастерство раньше.

– Император разочарован твоей выходкой во время высадки.

Год тому назад эти слова наверняка отозвались бы уже вошедшим в привычку уколом страха, но сейчас Равус не почувствовал почти ничего. Странное онемение не пугало его, напротив, оно только прибавляло ясности.

Он знал, что должен сделать.

Он видел границы своей тюрьмы.

– Их Императорское Величество надеются, что ты используешь сегодняшний прием для того, чтобы загладить первое неприятное впечатление.

Генерал Уллдор явно ждал от него ответа, нетерпеливо барабаня пальцами по увенчанной пламенем голове Ифрита. Впрочем, после затянувшейся паузы он все равно продолжил:

– Иначе Леди Лунафрейе придется задержаться в Галаде до следующего года.

Несмотря на то, что Равус ожидал чего-то подобного, угроза все равно ударила его под дых. Он мог сколько угодно пытаться возводить вокруг себя стены деланного безразличия, однако все они неизменно рассыпались, стоило имперцам упомянуть сестру.

Оставив ее в Тенебре на попечении дядюшки, он так или иначе предрешил ее судьбу.

«Надеюсь, мои молитвы уберегут Вас на вашем непростом пути».

– Так точно.

***
Когда дело касалось демонстрации силы, Император никогда не скупился. Тронный зал Зегнавта преобразился практически до полной неузнаваемости и, осмотревшись, Равус машинально отметил нескольких дипломатов из городов Аккордо. Именно они после смерти Оракула принесли ее детям соболезнования от своих парламентов.

– Мой мальчик, я только говорил Верстелу о том, как мое сердце согревают твои успехи.

Перед Императором Альдекаптом расступались все. Вытянув руки по швам, Равус подчеркнуто низко поклонился и услышал знакомые щелчки затворов камер вокруг тщательно разыгрываемой пантомимы.

– Не нужно лишних церемоний! Это твой вечер. Это вечер каждого, кто готов положить свою жизнь во имя Нифльхейма.

Сжавшиеся на его плече пальцы неуловимо напомнили Равусу о его самой первой аудиенции в этом зале. То, что он сделал в Галаде, возможно и купило ему фору, однако в конце концов имперцы все равно обыграли своего пленника на голову.

Теперь в их распоряжении были оба Флерета.

Теперь в их распоряжении была Оракул.

«Мама!»

– Вы слишком добры ко мне.

– Напротив! У меня еще не было шанса оценить твои заслуги по достоинству. Впрочем, эта несправедливость закончится сегодня.

Улыбка Императора не касалась его глаз, предавая особый вес каждому слову. Ладони Равуса сами собой сжались в кулаки, но дальше одного неосторожного жеста дело так и не зашло.

Он слишком хорошо помнил угрозу Генерала Уллдора. Если он не подчинится, никакой статус Оракула не убережет Лунафрейю от гнева Нифльхейма.

– Пусть это будет сюрпризом, мой мальчик.

Заговорщицкий шепот старика явно куда больше предназначался журналистам. Силясь прервать фарс, Равус вновь поклонился и на этот раз не разогнул спину до тех пор, пока ему не подали сигнал.

+1

3

— ... Империя сочтет за честь ваше присутствие, — канцлер застал Аранею врасплох, как только она ступила на борт дредноута. Гомон побоища ещё закладывал уши, бойкий сердечный ритм гнал по телу адреналиновую эйфорию, а оголённые нервы держали все мышцы в бдительном напряжении. Удачный момент, чтобы подступиться к наёмнице с предложением, от которого невозможно отказаться.

— Я польщена, но боюсь, что в высшем обществе мои манеры будут смотреться не столь эффектно, как на поле боя, — закованная в металлические рукавицы кисть скользнула по лицу, только сильнее размазывая по коже кровь, грязь и зловонную, липкую, густую слизь. Аранея скривилась: едкий, тошнотворный, но такой знакомый запах не вызывал отвращения, в отличие от перспективы примерить на себя роль мыши в самом процветающем серпентарии Эоса. Пусть даже и дорогой, диковинной мыши.

— Вы недооцениваете себя! Ваша непосредственность сделает вас жемчужиной этого жеманного сборища, — витиеватый жест рукой, должно быть, был призван усилить многообещающее театральное восхищение в голосе. Аранея едва сдержалась от того, чтобы закатить глаза.

— Империя жаждет насладиться победой над Галадом, но не сумеет сделать этого без своих героев, — Аранея хмыкнула. С каких это пор героям приплачивают за свершения? И почему тогда в их прайс-листе нет надбавки за каждого очарованного скучающего вояку?

— Вы хотите получить жемчужину, канцлер? — Аранея подалась вперёд, наклоняясь ближе к Изунии и хитро щурясь. Её голос заметно понизился, принимая заманчиво-сокровенный изгиб. Уголки губ плавно скользнули наверх.

— Тогда заплатите мне, и, уверяю вас, я буду сиять так ярко, что никто из присутствующих не сумеет пройти мимо.

---

Исполнить обещанное за нескромную плату было несложно. В великовозрастной имперской военной элите, выпячивавшей вперёд увешанные наградами, форменные парадные мундиры, практически не было юнцов, и того меньше встречалось женщин и девушек. Откровенное выходное платье Аранеи, волнующе открывавшее очертания крепкого женского тела, заставляло забыть о мерах предосторожности даже тех, кто был лично знаком с её терпким нравом.

Какая глупость — отождествлять красоту и беззащитность! Будто бы без оружия и амуниции Аранея уже не была способна заткнуть за пояс любого, кто посмеет посягнуть на её границы.

Тошнотворно приличная аудитория неприлично долго задерживалась плотоядным взглядом на диковинной гостье. Густой шлейф шёпота сопровождал Аранею в любой части пышно украшенной залы, обволакивая, но не прикасаясь. Ни один из вояк, прославленных смелостью на поле боя, не решался нарушить её единения. Вот уже третий бокал подряд Аранея развлекала себя наблюдениями за чудаковатыми приверженцами экспансии, чьё месячное жалованье было в два, а то и в три раза меньше тех денег, что Аранея получала от Империи за одно задание. Их энтузиазм окупал сам себя.

— Роскошная женщина точит решительность даже самых бравых, — смутно знакомый голос точно угадал ход её вязнущих, плавно пьянеющих мыслей. Аранея мягко улыбнулась, но взгляд её остался острым: внимание и комплименты одновременно были лестны и настораживали Аранею, юную, расцветавшую, будучи свойской для неопытных мальчишек-наёмников.

— Мы встречались с вами в Галаде, леди Аранея. Надеюсь, вы помните меня. Я...

— Генерал Уллдор. Разумеется, я помню, — кривая губ стала острее. Аранея прекрасно помнила, как это обрюзгшее лицо изливало на неё лавину ругани, брызжа слюной и враждебно хмуря седеющие брови. Тогда в его речах не было места обходительности и манерам.

«Какой умник додумался послать сюда девку? Я что, должен надеяться на то, что она отвлечёт сопротивленцев своими прелестями?!»

— Должен сказать, ваше присутствие — дивное украшение празднования ещё одной победы Нифльхейма.

Вчера — меч в битве, сегодня — камень в диадеме. Всё просто: ей платят, она исполняет.

— Мне бы хотелось также украсить и ваш вечер. Что я могу сделать, чтобы разделить с вами нашу общую радость? — Уллдор сделал шаг вперёд, и взгляд Аранеи сам собой стал холоднее и жёстче.

Засунуть голову себе в задницу и убраться прочь.

Мелькнувшая в толпе белёсая макушка заставила Аранею отвлечься, медля с ответом. Точно над самым ухом, в голове вновь раздалась фраза, брошенная канцлером в самом конце их последнего разговора.

«Уверен, перед вашим блеском не устоят даже такие стоики, как юный Флерет».

Азартно.

— Думаю, вы, в самом деле, можете кое-что сделать для меня.

— Я к вашим услугам, — самодовольная улыбка расплылась по морщинистому лицу. Ненадолго.

— Будьте так любезны, представьте меня одному из главных виновников сегодняшнего торжества, — Аранея кивком указала Уллдору за спину. Генерал нетерпеливо обернулся, следуя за взглядом наёмницы. Лицо его искривилось, доставляя Аранее несказанное наслаждение.

В ответном взгляде безошибочно читалась враждебность.

— С превеликим удовольствием, — процедил генерал сквозь зубы.

[icon]http://funkyimg.com/i/2M2c5.png[/icon]

[sign]http://funkyimg.com/i/2M2c4.png http://funkyimg.com/i/2M2c6.png http://funkyimg.com/i/2M2ct.png http://funkyimg.com/i/2M2c7.png http://funkyimg.com/i/2M2c9.png
well you're a disdainfully, painfully dangerous beauty
[/sign]

+1

4

Увы, начатый Императором спектакль продолжился даже после того, как он сам с адресованным благодарным зрителям великодушным кивком отправился продолжать обмен любезностями. Вокруг Равуса образовался пустующий круг, условно вежливая дистанция для сплетен и шёпота. «Выскочка». «Сын предателей». Все присутствующие прекрасно понимали, что он являлся заложником обстоятельств, а потому не спешили прятать свои истинные чувства.

Среди всего этого, мнящего себя господами Эоса, сброда Равус как никогда чувствовал не только уже привычную злость, но и полнейшую изолированность.

Даже Лунафрейя, стоя на коленях рядом с замершей в неестественной позе пленницей, смотрела на собственного брата так, словно не узнавала его.

«Убийца!»

«Мясник!»

«Пли!»

Он не имел права на слабость.

Сцепив зубы, Равус сделал шаг вперёд. Невидимая граница круга сдвинулась вместе с ним так, будто бы он был заражен порчей, однако шепот наконец-то милосердно стих в унисон со щелчками камер. Голос Императора теперь доносился с другой стороны зала и, похоже, именно он отвлек на себя большую часть внимания.

Большую, но не всю.

Поймав взгляд Равуса, Генерал Уллдор поднял наполненный до середины бокал в приветственном жесте. Его внимание могло значить лишь одно – безмолвное предупреждение. Империя редко делала заведомо убыточные «инвестиции», не брезгуя ни единым шансом напомнить им о безраздельности собственной власти.

«Иначе Леди Лунафрейе придется задержаться в Галаде до следующего года».

Спутница Генерала Уллдора в чересчур вызывающем как для двора Нифльхейма красном платье наклонилась к нему и что-то сказала. Видят проклятые Шестеро, Равус не предал бы этому особого значения, если бы она не смотрела прямиком на него. Оценивающе, с интересом, превосходящим даже обычную бесцеремонность журналистов.

Заработанная в Галаде репутация на поверку оказалась обоюдоострым мечом. Империя уважала только силу, слетаясь на нее, словно стервятники на падаль.

– Кто мог предположить, что из мальчишки выйдет толк?

– Ходят слухи, что его сестра устроила сцену во время казни в Галаде.

– Глупости женского сердца. Она – Оракул. Милосердие – ее разменная монета.

– И тем не менее. Их Императорское Величество не будут закрывать глаза на подобное вечно, помяни мои...

– Флерет, подойди!

Окрик Генерала Уллдора крайне вовремя перекрыл собой чужие голоса. Равус отчетливо слышал собственное ускорившееся сердцебиение, неизменно идущее рука об руку с белой поволокой ярости. Никто из присутствующих не знал, чем на самом деле приходилось жертвовать Лунафрейе. Она приняла Обеты слишком рано потому, что этого желал Нифльхейм.

Теперь в их распоряжении было даже чудо исцеления.

– Флерет.

На этот раз тон Генерала Уллдора оказался куда более раздраженным, а потому Равусу пришлось усилием воли подавить острое желание развернуться и шагнуть в противоположную сторону. Несдержанность во время посадки связала ему руки надежней любых кандалов.

«Конечно, тут всё зависит исключительно от Вашего решения, но ответьте сами себе на вопрос – стоит ли Ваша дерзость благополучия Тенебре и жизней Ваших родных? Жизни вашей сестры Лунафрейи, будущего Оракула?»

Канцлер Изуния не разбрасывался пустыми угрозами даже когда Равус едва ступил внутрь Зегнавта. Он всего лишь подчеркивал новое положение почетного гостя Императора.

«Для тех, кто способен смотреть дальше мелочных обид, мой двор предоставляет широкие возможности».

– Генерал.

Остановился Равус на уважительном расстоянии двух метров от своей цели, низко кланяясь прежде, чем Генерал Уллдор успел прибавить к списку его провинностей еще и инсубординацию. Здесь, в самом сердце Империи, церемонии и титулы играли огромную роль.

Они отделяли тюремщиков от заложников.

– Вольно. – Странно. Если судить по одному тону голоса Генерала Уллдора, происходящее доставляло ему не больше удовольствия, чем самому Равусу. – Флерет, это Аранея Хайвинд, одна из...волонтеров пехоты.

Судя по заминке, слово «волонтер» можно было смело заменить на куда более нелицеприятное «наемник». К тем, кто свободно продавал свою лояльность, в нифльхеймской армии относились с особым презрением.

Соперничать с которым могло разве что предназначенное бывшим предателям недоверие.

– Хайвинд, Лорд Равус Флерет – наследный Принц Тенебре и брат Оракула Леди Лунафрейи.

+1

5

Генерал молчаливым жестом предложил Аранее взять её под руку, и Хайвинд нехотя согласилась, разумеется, изображая глубочайшую очарованность его галантностью.

— Я полагаю, что за такую плату вы будете исключительно обходительной с нашими гостями.

Аранея рассмеялась.

— О, Канцлер, надеюсь, вы не разделяете ложных представлений о моей профессии?

Готовая тронуться с места, Аранея вздрогнула, когда голос Генерала повелением прогремел едва ли не над самым её ухом.

Ну, конечно. Субординация. И как она могла забыть об этом?

Там, откуда пришла Аранея, не было места подобным заигрываниям в регламентированную власть. Наёмническая община принимала всех, кто нуждался в еде и крове и был готов заработать себе на жизнь, перепачкав руки, но пинками выставляла за дверь тех, кто достаточно крепко держался на ногах, чтобы справиться в одиночку. В быту Светлячков было только одно негласное правило: если много себе позволяешь, будь готов ответить за свои слова кулаками.

А Аранея всегда позволяла себе возмутительно много.

Даже здесь, в самом сердце военной элиты Империи, Аранея не считала нужным соблюдать их смехотворные правила до тех пор, пока ей за это не доплатят. Свою наёмническую инаковость Аранея находила развязывающим руки козырем.

— Генерал.

— Вольно.

Напряжение между Уллдором и Флеретом звенело в воздухе, подобно роящимся колокольчикам столкнувшихся в праздничном жесте бокалов. Их лица, тела и жесты выдавали враждебность, крепко стянутую струнами формальностей. Аранея наслаждалась возможностью кокетливо исполнить на них свою маленькую интерлюдию дамского очарования.

— ...одна из волонтёров пехоты, — Аранея бесцеремонно расхохоталась, звучным смехом привлекая к ним и без того липнущие к коже взгляды. Рука Уллдора на её предплечье сжалась сильнее. Аранея с насмешкой взглянула ему в глаза.

— Неужели вы думаете, что я стесняюсь своей работы, генерал? Добровольцы бесплатно делают то, за что мне хорошенько платят.

Следующие её слова и взгляды были обращены уже к Флерету.

— Я вовсе не волонтёр. Я наёмница. И вы можете звать меня просто Аранеей, — сказала Хайвинд без тени смущения, делая небольшой шаг вперёд и протягивая Флерету свободную руку. Генерал тем временем продолжал удерживать её за локоть.

— Хайвинд, Лорд Равус Флерет — наследный Принц Тенебре и брат Оракула Леди Лунафрейи.

При упоминании Оракула Аранея, сама того не замечая, вздрогнула, на мгновенье потеряв лицо и тут же вновь облачившись в сладостные доспехи колкой улыбки.

— Рада наконец познакомиться с вами лично. Я много слышала о вас в Галаде, — слухи о Мяснике, ради Империи готовом поступиться мольбами собственной сестры, доходили даже той, что держалась особицей. Насколько должен очерстветь человек, чтобы поднять руку на свою плоть и кровь? И ради чего?

Насколько очерствела ты?

И ради чего?

Насмешливая маска не выдала уколовших сердце мыслей.

[icon]http://funkyimg.com/i/2M2c5.png[/icon]

[sign]http://funkyimg.com/i/2M2c4.png http://funkyimg.com/i/2M2c6.png http://funkyimg.com/i/2M2ct.png http://funkyimg.com/i/2M2c7.png http://funkyimg.com/i/2M2c9.png
well you're a disdainfully, painfully dangerous beauty
[/sign]

Отредактировано Aranea Highwind (2018-10-14 11:54:28)

+1

6

Первой пощечиной оказался смех. Не в меру громкий, приковывающий к новому зрелищу чрезмерное количество лишнего внимания, он вполне очевидно предназначался Генералу Уллдору. Наемница играла с огнем. Она либо была слишком неопытной, либо свято верила в то, что сумеет защитить себя. Последнее являлось особенно опасной иллюзией. Тенебре пало меньше чем за сутки. Люцису пришлось сузить Стену до одной Инсомнии в тщетной попытке отстрочить неизбежное.

Если Нифльхейм нарекал кого-то своим врагом, остановить железный кулак не могли даже Шестеро. В конце концов Галад тоже...

Вторая пощечина настигла уже самого Равуса. Он хорошо знал, как его называли в лицо и за спиной. «Герой». «Мясник». Два очень разных титула, купленные единой пролитой кровью. Равус думал, что после взгляда Лунафрейи слова больше не сумеют задеть его.

Все, что он делал, он делал ради сестры.

Империя уважала только силу.

Свою злость Равус уже в который раз проглотил, не поддаваясь на новую провокацию. Если наемница хотела добровольно идти под расстрел с высоко поднятой головой, это являлось исключительно ее прерогативой. Ему же еще было ради чего выживать.

«Мой мальчик...»

– Калиго, старый плут, однажды тебе так или иначе придется раскрыть свои карты!

От подчеркнутой фамильярности в чужом голосе лицо Генерала Уллдора всего на миг исказилось гримасой крайнего раздражения. Канцлер Изуния обладал не только умением всегда появляться в нужном ему месте в самый подходящий момент, но и делать это совершенно незаметно.

Он привел Лунафрейю к помосту.

Он знал, что произойдет дальше.

– Канцлер, вы оцениваете мои скромные способности слишком высоко.

На поклон Канцлер Изуния ответил благосклонным кивком и улыбкой. Его взгляд задержался на Равусе всего на несколько секунд, а затем почему-то переместился к наемнице. Так, словно она являлась основной причиной этой беседы. Ловушка. Еще одна игра со скрытым смыслом. Наблюдать за тем, как кто-то другой становится жертвой интриг было по-своему занимательно, однако все инстинкты Равуса твердили ему о том, что он в опасности.

Даже два года спустя. Даже несмотря на бесконечную ложь и верность убийцам матери.

– Напротив! Я всегда с восхищением относился к твоему умению находить молодые таланты. Их Императорское Величество довольны как прогрессом Лорда Равуса, так и твоим новым...приобретением. Леди Хайвинд, я рад, что вы все же решили почтить нас своим присутствием.

Канцлер Изуния будто бы не заметил, как стремительно покраснела шея Генерала Уллдора. Контраст в обращении к нему и наемнице был слишком разительным для того, чтобы являться случайностью или пустой оговоркой. Конечно. Под самоуверенностью Аранеи Хайвинд крылся высокий покровитель. Тот, кто мог сделать ее практически неуязвимой.

В конце концов наемники испокон веков служили тому, кто мог обеспечить им наиболее безбедное существование.

Почему-то Равусу остро захотелось оставить на женской щеке алый, под стать платью, отпечаток ладони, но взамен он продолжил стоять со смиренно склоненной спиной.

– Служить Империи и ее будущему – великая честь для дома Уллдор.

– Воистину, воистину... Боюсь, что мне придется ненадолго похитить твоих юных спутников. Их Императорское Величество хотят наградить героев, подаривших нам еще одну победу. Леди Хайвинд, позволите?

С галантным поклоном Канцлер Изуния протянул руку наемнице, на этот раз совершенно проигнорировав Равуса.

+1

7

Бледный холст лица Флерета точно отталкивал любые краски переживаний.

Не было ни гневливого напряжения в строго очерченных губах, ни сморщенного отвращение наверху переносицы, ни угрозы, сложенной складкой между бровей. Если бы Равус также ловко прятал ярость собственного тела, если бы не пылала враждебностью синева его глаз, если бы чутьё Аранеи не позволяло ей кожей чувствовать раскаленный гнев, она могла бы поверить в это стерильное безразличие. Хорошо знакомое ей безразличие.

Такое годами оттачивают те, кто не может позволить себе ни малейшего проявления слабости.

Удивительно. Неужто Империя была богата на смельчаков, решившихся бросить вызов кровавому герою? Или же...

— Калиго, старый плут, однажды тебе так или иначе придется раскрыть свои карты!

Всякое появление Канцлера было так же неожиданно, как встреча со снагами в лучах полуденного солнца. Занавес мерного течения повседневности расплывался по сторонам по первому его зову, и Канцлер Изуния выходил вперёд, прежде бережно сокрытый чужой тенью, неизменно предвещая своё появление звучным словом. Раздражение зудом пробежалось по коже Аранеи от его голоса, но наёмница не подала виду. Пышная театральная приторность вставала комом поперёк её горла и заражала нутро тревогой — больно трудно было разглядеть за ней правду.

Впрочем, пока Изуния предлагал ей своё покровительство и солидную плату, Аранея предпочитала видеть загадочного паяца своим союзником и не задавать лишних вопросов.

Во всяком случае, не ему самому.

Оставаться всего лишь приобретением в его глазах было удобно.

— Благодарю вас за приглашение, Канцлер, — неподдельная сладость её улыбки звучала на губах не от якобы почетного присутствия в кругах нудных престарелых вояк, но от злости Генерала, горящей на её предплечье окаменелой хваткой мертвеца. Его приниженная честь отзывалась в Аранее тягучим удовольствием извращенной дьявольской справедливости и сильнее распаляла жадное чувство вседозволенности. Впрочем, на задворках затуманенного разума клубилась змеиная догадка о том, что расплата не заставит себя ждать долго.

— Право слово, Генерал, вы того и гляди проделаете дыру в моей руке, — слишком едкое неприкрытое издевательство. Слишком тяжёлый ответный взгляд. Хватка на мгновение предупреждающе стала ещё крепче, и только после этого рука опустилась. Алые сетчатые рукава деликатно прикрыли рдяные следы чужих пальцев.

Канцлеру не нужно было просить дважды: Аранея прильнула к нему, точно ласковая прибрежная волна, оттолкнувшись от каменной глыбы в лице униженного Генерала — покинуть его общество было как никогда приятно. И только гневливый взгляд щекотал её полуобнажённую спину пристальным вниманием, пока Аранея под конвоем удалялась прочь из залы.

Награда? О какой награде может идти речь? Все свои почести Аранея уже получила в гиллах.

Или это всего лишь отговорка? Но зачем?..

Впрочем, какая разница. Лишь бы не с Генералом и не здесь. Тем более, сомнений в том, что Канцлер вскоре волшебным образом испарится, не отяготив её своим присутствием, у Аранеи не было.

— Вы как никто другой умеете появиться в самый нужный момент, Канцлер, — кокетливый взгляд был брошен снизу вверх.

— Было бы чрезвычайно неделикатно с моей стороны оставить нашу жемчужную гостью на растерзание ловцов.

Смех затрепетал в пустых коридорах.

— Разве вы выбрали меня не за то, что я умею за себя постоять?

Дьявольская улыбка послужила ответом.

По пути сквозь паутину тел и разговоров, Аранея исхитрилась перехватить для себя ещё один бокал, и теперь, стоя в пустом кабинете, перебирала пальцами по тонкой ножке.

— Как странно! Император просил устроить рандеву здесь. Видимо, его перехватил кто-то из охотных до внимания гостей, — руки Канцлера разошлись в витиеватом жесте недоумения.

— Мне так жаль! Я сейчас же удалюсь, чтобы найти его. Надеюсь, вы сумеете скрасить друг другу ожидание.

За дверью Канцлер скрылся раньше, чем Аранея успела закатить глаза.

— Вот уж не думала, что высокопоставленные господа тешатся сводничеством.

[icon]http://funkyimg.com/i/2M2c5.png[/icon]

[sign]http://funkyimg.com/i/2M2c4.png http://funkyimg.com/i/2M2c6.png http://funkyimg.com/i/2M2ct.png http://funkyimg.com/i/2M2c7.png http://funkyimg.com/i/2M2c9.png
well you're a disdainfully, painfully dangerous beauty
[/sign]

+1

8

Взгляд Генерала Уллдора был красноречивей любых слов. Он хотел знать. Что связывало наемницу с Канцлером. Какую услугу она оказала одному из сильнейших людей Империи для того, чтобы заслужить подобное отношение. Признаться, в этом их с Равусом интересы неожиданно совпали.

Столь близко к трону выживали лишь те, кто всегда мог отличить истинную опасность от маневров безобидной пешки.

В особенности, когда на кону стояла не только судьба сестры, но и Тенебре.

«Мне очень жаль...»

– Флерет.

Повинуясь требовательному движению чужой ладони, Равус шагнул ближе. На таком расстоянии ему было достаточно всего лишь протянуть вперед руку да сжать пальцы вокруг едва защищенной воротом мундира шеи. Дальше дело осталось бы за малым. Повернуть свою жертву так, чтобы она стала живым щитом против пуль несущих дозор за дверями тронного зала магитеков. Оттолкнуть обмякшее тело и вырвать автомат из цепкой металлической хватки. Прицелиться в хорошо заметную фигуру в белой церемониальной мантии...

«Иначе Леди Лунафрейе придется задержаться в Галаде до следующего года».

В конце концов обе руки Равуса так и остались смиренно вытянутыми по швам.

– Не забывай, кому ты служишь.

– Так точно, Генерал.

Большую часть беседы Канцлера Изунии с наемницей Равус пропустил мимо ушей, концентрируясь лишь на том, чтобы заставить свое сердце перестать биться непозволительно часто. Он хорошо понимал, несколько безнадежными являлись все его планы. Даже если Император погибнет, Зегнавт, Гралея, Нифльхейм продолжат стоять. Каждый, мимо кого они проходили, так или иначе был связан с остальными узами не слабее иных кровных. Взаимные долги, амбиции, паутина интриг в борьбе за самый лакомый кусок понемногу поглощаемого западным монстром Эоса.

Они не поставят свою силу на кон столь неосмотрительно.

Впрочем, это не мешало Равусу иногда разрешать себе крохотную слабину и предаваться пустым мечтам. Его мысли являлись последним, чем Империя не командовала безраздельно. Все остальное давно было в их руках.

«Пли!»

Конечная цель недолгого пути по пустынным коридорам оказалась более чем занимательной. Рабочий кабинет Генерала Уллдора. У Канцлера Изунии явно было крайне своеобразное чувство юмора, однако он, как никто другой, мог позволить себе не заботиться о мелочах подобных задетой гордыне. К Равусу все еще не спешили обращаться напрямую, а потому он ограничил свое участие в происходящем фарсе лишь очередным поклоном. Наемница вполне очевидно вознамерилась воспарить к самому солнцу. К счастью для нее, Ифрит пока спал и не спешил наказывать неосмотрительную дерзость опаляющим крылья огнем.

Однажды, впрочем, Аранея Хайвинд перестанет быть полезной для своего покровителя, взамен обретая внушительный список врагов.

Вербальный выпад Равус проигнорировал. Несмотря на короткий укол раздражения, игрушка Канцлера Изунии совершенно не интересовала его в отрыве от своих загадочных услуг. Чрезмерно шумная, вульгарная в платье, не оставляющем особого пространства для фантазии, безнадежно предсказуемая – она могла разве что послужить сносным развлечением на одну ночь для младших офицеров. Демонстративно Равус заложил обе руки за спину и перевел взгляд на злосчастный стол. Он все еще казался ему знакомым, однако, как сильно бы он ни старался, память упорно отказывалась производить на свет что-то отличное от череды зыбких образов.

0


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » My lover's got humour


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC