chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » behind your light


behind your light

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

behind your light

http://s9.uploads.ru/ZVDtJ.png http://s7.uploads.ru/4TqIb.png http://sh.uploads.ru/5NrTp.png
◄ there the road begins where another one will end
here the four winds know who will break and who will bend ►

участники:Anders, Garrett Hawke

время и место:Киркволл, 9:37

СЮЖЕТ
Однажды лимит жертвы у человека сгорает вместе с надеждой на светлый финал. Однажды единственный маг восстал против угнетателей, и поступок его изменил историю.

[nick]Garrett Hawke[/nick][status]на полпути к бессмертью[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2N3u5.gif[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/OYhHF.gif[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/"><b>Гаррет Хоук, 32</b></a></div><div class="lzfan">Dragon Age</div><div class="lzinf"><b>прошлое//</b><br>» Тедас<br> » воин-храмовник, Защитник Киркволла<br> » I'll die for you</div>[/info]

+2

2

Как близко край — а там туман,
Январь хохочет, вечно пьян,
Я заключен, как истукан, в кольце его огней
Забудь о том, о чем не знал, забудь мои слова

[indent] Их беседа проходила безмолвно. Если бы какой-нибудь любознательный, открытый всему новому маг узнал о подобном, он наверняка пришёл бы в восторг, присущий каждому юному исследователю, делающему первые, пробные и пока неуверенные шаги в этом большом, пугающем и полном загадок мире. Однако Андерс, то ли к счастью, то ли к сожалению, к их числу не относился. Сейчас он просто устал; устал настолько, что возможность общаться не вербально, обмениваясь лишь мыслями (или что это было в случае со Справедливостью – образы, планы, то, чему ещё не придумали определения ввиду отсутствия у народов Тедаса подобного, относительно мирного, опыта соседства духа и человека?), казалась ему самым настоящим благословением.
[indent] Он помнил, как случилась их первая сугубо личная беседа. Это было уже после того, как целитель неофициально сложил с себя звание Серого Стража и двинулся в путь – долгий, такой знакомый после множества побегов из Цитадели Кинлох, но в то же время новый, отягощённый непредвиденными обстоятельствами в виде трупов товарищей, оставшихся позади, и оттого пугающий до леденящих кожу мурашек. Он больше не был совсем один, и привыкнуть к этой мысли ещё предстояло, но гораздо позднее – чего только стоили его попытки поговорить с духом, узнать, что тот чувствует, деля теперь с кем-то одно тело, а не являясь его полноправным и единоличным хозяином. Тогда Андерс говорил вслух, ещё не до конца осознавая, что в этом нет необходимости. А, может, он таким образом просто пытался не сойти с ума?
[indent] В конце концов, утратить рассудок было от чего. Его мнимая стабильность в рядах Стражей, которая на сей раз даже располагала мага к себе, пошла крахом, развалилась на кусочки из-за одного решения, каким бы взвешенным и верным оно тогда не казалось Андерсу. Спустя десяток лет он уже не сомневался в том, что ошибся, и теперь смириться с заключённым некогда договором с «мирным» обитателем Тени ему помогала лишь уверенность в том, что он выполнит-таки поставленную перед ним задачу. Кровью, потом, слезами и очередным предательством, но разве всё это было ему ново? Нет, отступник привык к подобным жертвам – и потому они жгли его сердце не так сильно, как могли бы. Всё эти демоны успели растерзать его душу давным-давно, а те лоскуты, что остались внутри, никогда уже не смогли бы сложиться в что-то целое. Так зачем убиваться, прекрасно зная, что грядущее неизбежно?
[indent] Порой его всё-таки ломало. Обычно это происходило ночью, когда сознание было наиболее уязвимо, а воспоминания и мысли о былых идеалах, целях и мечтах накатывали неумолимой волной, оградиться от которой было уже попросту невозможно. Андерс стискивал зубы и пережидал эти приступы, молясь о том, чтобы Справедливость, не дай Создатель, не воспользовался его уязвимым положением и не захватил контроль – маг уже не знал, на что было способно это создание, бодрствующее внутри него круглые сутки напролёт. Песнь Света сколько угодно могла твердить о том, что духи были не самыми удачными созданиями Создателя, однако стоило отдать им должное – отсутствие каких-либо базовых потребностей, присущих людям, зачастую играло им на руку, а вовсе не наоборот. Но в итоге страхи оказались напрасными. А, быть может, Андерс боялся не того, чего действительно стоило бы опасаться, но к моменту сегодняшнего разговора он уже не стал об этом думать. В конце концов, этот отчаянный шаг был неизбежен. Они оба об этом знали. И они оба согласились с тем, что это – истина, жестокая, но столь необходимая. Что это справедливость, демонстрацию которой всему миру они так долго вынашивали. И для её явления все средства были хороши.
[indent] «Пора прибегнуть к тому, в чём ты всегда был профи».
[indent] Андерс сказал бы, что чувствует себя грязным. Паршивым, подлым лжецом, которого стоило бы сжечь на костре, как порой случалось с представителями его расы, когда до них добирались гонимые страхом и ненавистью крестьяне, а Церковь удобно не поспевала на выручку со своими хвалёнными храмовниками. Но вместо этого маг молчал. Он пытался дать понять Хоуку – причём весьма прямо и откровенно, отчего Справедливость, чувствующий возможный провал из-за излишней открытости Андерса, приходил в ярость, – что с ним лучше не связываться, но Гаррету, казалось, было плевать на предупреждения. Когда это его останавливали трудности? Целитель с грустью наблюдал за тем, как хвалённый Защитник Киркволла всё больше привязывается к «этому беглому Стражу», и не мог отрицать того, что отвечает тому взаимностью. Он не должен был – и всё же отвечал, притом с каждым днём всё рьянее и отчаяннее, надеясь утолить жажду тепла и любви до того, как грянет гром. Хоук мог лишь подозревать и в то же время закрывать на угрозу глаза, но Андерс ведь знал наверняка – буря придёт, и она затронет не только их обоих, но и весь свет, с самых северных земель Андерфелса и до юга Ферелдена с Орлеем, путаясь в дебрях Коркари, уходя отголосками туда, где не жили ни люди, ни эльфы, ни гномы и уж тем более кунари.
[indent] В лечебнице как всегда стоял гул, на который Андерс не обращал никакого внимания – он был сосредоточен на диалоге, что прямо в эту секунду разворачивался у него в голове. Они обсуждали ингредиенты, хотя уже давно всё решили и определились с тем, что понадобится для исполнения плана, а что – нет. Но когда повторение приносило кому-нибудь вред?
[indent] — Ты пунктуален, как и всегда, – выдавив из себя сдержанную, скрашенную внутренней горечью улыбку пробормотал Андерс, обращаясь к Гаррету, который какие-то мгновения назад пересёк порог лечебницы в Клоаке. Целитель уже давно здесь не ночевал и по возможности не задерживался надолго из-за храмовников Мередит, которым так хотелось его словить за любую оплошность, однако сегодня он засветло покинул Хоука и его поместье, вернувшись к людям, которые отчаянно в нём нуждались – в конце концов, даже после окончания Мора и отбытия кунари из Киркволла поток беженцев и простых бедняков с их мирскими болезнями и ранами никуда не делся.

+1

3

Гаррет не умел любить. Во всяком случае, он предполагал это, подобный вывод храня внутри себя и не желая ни анализировать его с собой лично, ни тем более подобное обсуждать. Все, что было у Гаррета раньше – поклонницы (иногда поклонники, что скрывать, Хоука подобное отличие не смущало), смазливые, часто прилипчивые особы, неприкрыто восхищавшиеся его мужественностью и умением начистить сразу несколько доигравшихся рож. Пару раз особы были даже откровенно-красивыми, до некрасивых же дело не доходило, понимали, - не их калибр.

Хоука расклад этот вполне устраивал, тогда он не волновался ни о качестве, ни о продолжительности своих отношений, и был рад, когда партнера это также не сильно заботило, а что до иных вариантов… Гаррет видел решение проблемы в угрозах. Запугивание, шантаж, даже откуп, пусть у его семьи было не так много денег. Проблемный, сложный Гаррет всегда оставлял после себя разбитые сердца вперемешку с разбитыми губами, кулаками в крови и криками проклятий, а любое слово поперек, произнесенное касательно его действий, его только больше злило, накручивая ситуацию и как бы заставляя Хоука совершать новые дела, качество которых ставило под сомнение всю его личность, и даже семью.

Гаррет не умел любить, и все же любил Андерса искренне, глубоко, одержимо.

Времена, когда Хоук позволял себе нелицеприятные вещи, давно прошли, Гаррет вырос, через тернии, по костям врагов, вернул семье дом, статус, сам обзавелся званием Защитника, пока еще не легендарного, но непременно-непобедимого, теперь у него были и верные друзья, и невероятная репутация, и его любимый, необыкновенный маг.

О, да, необыкновенным Андерс был во всем. В искрах, что мелькали во внимательном взгляде, когда маг аккуратно осматривал очередного больного, в  красивых, тонких пальцах, которыми он проходился по щеке Защитника, не боясь уколоться давней щетиной, в разрушительной магии, в бою срывающейся с этих пальцев на погибель врагу, в голосе, что звучал совсем по-разному, когда отступник обращался к приятелю или пациенту, или лично к Гаррету… в этом, мать его, демоне, засевшем в его мозгу, делая союз человека и твари из Тени жутким, отпугивающим. Кого-то иного, но ведь Хоука всегда привлекали трудности. Или он их.

Спроси об этом Гаррета, и он не смог бы назвать точный момент, когда он действительно всерьез заинтересовался магом. Вначале Защитника волновало совсем иное, карты, походы, деньги, деньги, деньги, скверна, что едва не утащила сестренку, какие-то обмудки, с которыми приходилось разбираться каждый день, снова деньги. В один момент, впрочем, перед ним встал Фенрис, тоже необычный со своими витиеватыми лириумными метками, подкупающий искренним, доброжелательным отношением только к нему лично. Гаррет, видать, любил все не только трудное, но и необычное. Любил иногда в прямом смысле, но в тот раз все пошло не так, как он планировал. Когда Фенрис бросил его первым, Гаррет впервые в жизни почувствовал то, что лично заставлял испытать множество людей в прошлом. Считай, поплатился воин за прошлые грехи, пускай Фенрис и не хотел причинять ему боль. Гаррет же был… в ярости? В безумном, испепеляющем гневе? В состоянии, близком к шоку? Пожалуй, все перечисленное, плюс глубокая обида засела в его сердце на долгие месяцы, но это был тот самый случай, когда испытать подобное было необходимо, чтобы вырасти над собой же, осознать и принять, научиться смотреть на вещи и людей (эльфов), по-иному.

Вероятнее всего, именно тогда, когда Хоук прошел через подобное, война, которую он вел в собственной душе, закончившись смертями прежних привычек и черт, наконец, завершилась, и именно после этого он, сперва сам того не понимая, взглянул на Андерса по-иному. Перед Гарретом был не только его друг и измученный маг, могущий стать легким увлечением, увидел он в первую очередь уникальную личность, харизмой и глубиной проникающей в сердце, многогранную и сложную, как кристалл, с каждым днем раскрывающий все новые грани, сияющие мягко в полумраке свечей и ослепительно-ярко в полдень. Да, Хоука привлекало все сложное… и уже не отпускало.

Гаррет всегда был предан семье и на деле знал, что такое высокие чувства, и, как оказалось, был на них способен, пускай ради этого ему нужно было пройти все круги ада, зато в финале то вознаградилось любовью. И Хоук, конечно, знал, что чувства его взаимны, понимал, впервые в жизни проникаясь ими так, как не может большинство, всегда ставя интересы Андерса выше своих, находя время для помощи ему, а силы для его защиты, если то требовалось. Пожалуй, именно с ним он стал собой настоящим, без примесей и прикрас, без наигранности и слепой жестокости.

Чем выше отношения, тем дальше разлетаются осколки.

Гаррет видел, - что-то неладное теперь творилось с Андерсом. Чувствовал интуитивно, подмечал разницу в уже привычном поведении, спрашивал напрямую. Без толку. Волновался, стараясь списывать то на усталость мага, слишком много времени проводящем в своей лечебнице. А может быть его гложет помощь своим собратьям-отступникам, демон знает, сколько их сейчас в Киркволле и его окрестностях, всегда загнанных в тупик, потерянных и отчаявшихся? Гаррет уже силком заставлял его идти отдохнуть, но после маг вцеплялся в него мертвой хваткой, словно боясь потерять, что вызывало в Защитнике радость пополам с глухой тоской. Что же ты скрываешь, отступник?

- Я пришел так быстро, как только мог. Ты говорил, у тебя есть какое-то важное дело? – Гаррета, едва пересекшего порог лечебницы, окутали запахи трав, медикаментов и свежей крови, они же являлись наиболее приятными, а гул голосов и стоны больных воин услышал еще задолго. Андерс выглядел как обычно в последнее время, что вовсе не успокоило Хоука, заставляя сводить брови и гадая, что могло взбрести в голову неугомонному магу сегодня.

[nick]Garrett Hawke[/nick][status]на полпути к бессмертью[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2N3u5.gif[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/OYhHF.gif[/sign][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/"><b>Гаррет Хоук, 32</b></a></div><div class="lzfan">Dragon Age</div><div class="lzinf"><b>прошлое//</b><br>» Тедас<br> » воин-храмовник, Защитник Киркволла<br> » I'll die for you</div>[/info]

+1

4

[indent] Андерс, не решаясь поддерживать с Хоуком долгий зрительный контакт, опускает взгляд перед собой и как бы невзначай вытирает руку, запачканную кровью несчастного пациента, которого какие-то жестокие увальни пырнули кинжалом в одной из многочисленных тёмных подворотен Клоаки, о свою робу, не особо заботясь о том, что на одежде останется след, источающий слабый запах железа. Подобные глупости не преследовали таких, как он – людей, для которых жизнь заключалась не в роскоши и чистых простынях каждую неделю, если не день, а в вечной борьбе. За жизнь, за ещё одни сутки, проведённые в этом колючем, недружелюбном мире. За справедливость, в конце концов, хотя в данном случае борцов было гораздо меньше. Ими становились либо те, кто научился лавировать между безнадёжностью, всегда ходя по краю и всё никак не оступаясь (хотя кто знал, что ждёт их впереди), либо же те, кто давно сгинули во тьме и теперь из последних сил пытались сделать хоть что-то правильное. Даже если это дело станет последнем в их жизни.
[indent] Несложно было догадаться, к какой из категорий относил себя Андерс. И его смирение с грядущим событием могло бы быть идеально гладким и на редкость покорным, если бы не Гаррет, который чуть ли не насильно тащил его за руку наверх, к свету. Который заставлял поверить, что для отступника ещё не всё потеряно, даже если сам он считал иначе. Догадывался ли великий Защитник Киркволла о том, что все ужимки и слова его целителя были вовсе не глупой бравадой, которой тот прикрывался по привычке или же для того, чтобы набить себе цену? Ведь такие люди встречались сплошь и рядом, в то время как Андерс по-настоящему устал. И не особо пытался это скрыть. Как и то, что он был отнюдь не самым хорошим человеком, да что там, паршивым, если вспомнить всех тех несчастных, по головам которых ферелденец успел пройти за свою долгую жизнь. Сначала были храмовники, которые попросту выполняли свой долг, но на их задетые чувства (или даже утерянные жизни) Андерсу как тогда, так и теперь было глубоко наплевать. А вот Стражи… Он всё ещё вспоминал погибших от его неконтролируемой ярости, даже если не говорил об этом окружающим. Тела растерзанных братьев являлись ему в кошмарах – и в какой-то момент совесть устала от страданий, лишь изредка отзываясь тянущей болью где-то в районе сердца.
[indent] И теперь он опять собирался использовать человека в своих целях. И не просто человека, а Гаррета, Создатель его побери, Хоука, того единственного, кто, казалось, был способен терпеть все его срывы и вытаскивать из передряг, в то время как все остальные давно бы махнули на одержимого мага рукой. Осознание того, что за подобные вещи ему должно было воздаться по заслугам, притом весьма скоро, пришло к целителю на удивление легко. Он успел примириться с ним ещё даже до того, как воплотил свой план в жизнь – и теперь лишь надеялся, что те крохи времени, которые остались у них с Гарретом, будут согревать ему сердце в тот миг, когда прозвучит приговор. Глупо ли было просить Андрасте о том, чтобы его палачом стал именно Хоук? Принять смерть от его руки казалось чем-то правильным, логичным – и оттого невероятно грустным.
[indent] — Да, я… – Андерс, решив, что сейчас неприятности нужны ему меньше всего (вот совершит задуманное – и тогда плевать, но до того момента он должен был сохранить жизнь и свободу, иначе вся проделанная работа пойдёт прахом, а жертва, которую он собирался принести, тут же обесценилась бы, и такого целитель уж точно не мог допустить), осторожно отвёл Хоука в ту часть лечебницы, где никого не было. Навряд ли находящиеся при смерти пациенты тут же ринулись бы к рыцарю-командору Мередит, услышь они что-то важное и интригующее из их разговора, однако бывший Страж предпочёл перестраховаться. – Кажется, мне наконец удалось обнаружить способ, который поможет Справедливости вернуться в Тень, при этом не навредив мне.
[indent] Всё это было произнесено таким воодушевлённым тоном, что, перестарайся маг хоть на йоту, и Хоук как пить дать почувствовал бы неладное. Но воин не мог не знать, что Андерс уже не первый год пытался отыскать решение своей «проблемы» (не на радость Справедливости, разумеется, хотя тот порой и признавал, что их сотрудничество вышло совсем не таким, как он изначально планировал – но то явно были остатки прежнего духа, никак не относящегося к его нынешней форме, Мести), а потому предлог для поиска необходимых магу ингредиентов был до безобразия подходящим.
[indent] Всего лишь предлог… Андерс даже боялся позволить себе вообразить, что с ним было бы, окажись слова, которые он сейчас вешал лапшой на уши Хоуку, правдой. Отступник подозревал, как сильно Гаррет желает для него этого избавления, однако тот и представить не мог, что случилось бы с самим Андерсом, отыщи он рабочий вариант зелья, ритуала, да чего угодно! Возможно, этот миг стал бы для него вторым днём рождения, ещё одним шансом, который вдохнул бы жизнь в человека, уже давно задумывающегося о смерти и даже примирившегося с её приходом, если не отчаянно жаждущего его.
[indent] — Это зелье, тевинтерское, и для нахождения ингредиентов для его создания мне необходима твоя помощь. Нам понадобится драконий камень и селитра. И, боюсь, если второй мы ещё можем отыскать у торговцев или в горах неподалёку от города, то вот с селитрой могут возникнуть проблемы… – пронаблюдав за не до конца понимающим взглядом Хоука, Андерс добавил, – В Киркволле, да и в остальной Вольной Марке она не продаётся, насколько мне удалось узнать. Селитра представляет из себя кристаллический порошок, образующийся из концентрированной мочи и испражнений. Да, – иронично ухмыльнувшись, заметил маг, наблюдая за изменившимся выражением лица его собеседница, – приятного мало, но скорее всего её можно обнаружить под Клоакой.

+1

5

В лириумно-синих, ядовитых глазах Хоука смешанное с отголосками боли подозрение. Едва видимое, отчасти-ощутимое, в нем самом растущее, беспокоящее сердце, растравленное иными событиями, - назревающим все явственнее конфликтом, тревожностью, волнениями и чувством надвигающейся беды. Гаррет чертовски устал, но понимал, как нуждаются в нем его оставшиеся в живых родные, друзья, жители города. Как нуждается Андерс. Возможно, Гаррет остался для него единственным, странным и нестандартным, но все же лучом света, ключом к иной жизни, к возможной свободе, о которой маг грезил всю свою жизнь.

Гаррет знал, во что ввязывается, соглашаясь на эти отношения. Андерс предупреждал его сотни раз, просил при согласии быть с ним до конца, и Хоук физически не мог его бросить, даже несмотря на присутствие становящимся все более несдержанным духа в голове любимого, даже несмотря на странное поведение целителя, на эти жесты, порывистые, нервозные, на взгляд теплых карих глаз, упорно не желающий встречаться с его взглядом, на недомолвки и явную скрытую боль.  Особенно несмотря на это. Разве то, что люди называют любовью, не основано на помощи в горе и в радости, во взаимопонимании, и именно сейчас, когда мир, казалось, разорвется, он обязан его поддержать? Они должны выстоять вместе. Андерс уже помогал ему много раз, в битвах и походах он неоценим, он спас сестренку, равно как и столько жизней, а если ему самому нужна помощь, стоит только попросить, Хоук не посмеет отказать.

- Правда?, - Подозрение рассеивается, уступая место смешанной с шоком вспышке радости. – Как тебе удалось? - Гаррет с трудом представлял сам ритуал, но он и не являлся магом, а потому допускал, что подобная возможность действительно существует. – Если этот ритуал действительно безопасен для тебя, конечно, я готов помочь. – Изначально, Гаррет предположил, что поведение Андерса вызвано чем-то, связанным лично с ним, идея потом была отброшена, ведь маг всегда так отчаянно цеплялся за него, но если в действительности оно было виной поиска такого средства, поиска явно чрезвычайно непростого или даже откровенно-опасного, Гаррет полностью понимал его смятения.

И все же…

- Гадость, - коротко озвучил Гаррет, чье вспыхнувшее ликование омрачилось подробностями. Вздернув бровь, воин выслушал объяснение отступника, заранее прикидывая, как будет происходить подобный поиск и пожалев, что не взял никого из друзей с собой, - придется ведь как-то адекватно объяснить желающим поучаствовать в экспедиции цель, собственно, экспедиции. – Тааак, я лучше не буду представлять, как ты будешь использовать зелье, состоящее из подобных ингредиентов, - снова червоточиной вспыхнувшее сомнение, как навязчивый блеск маяка в тумане, Гаррет упорно подавил. Для сомнений сейчас не место, время дорого, да и разве есть смысл Андерсу врать, а если бы хотел врать, то зачем так? Хоук поймал себя на мысли, что варианта лжи просто не может допустить,  ведь это Андерс, а их разговор никто не мог подслушать, и на чем, как не на взаимном доверии, должны строиться любые, даже мало-мальские отношения?

– Ладно, - Гаррет согласился через силу, склонив голову и едва отведя взгляд, скользнув им по полной пациентов лечебнице, - Но тебе придется пойти со мной. Сомневаюсь, что среди нас есть алхимики, да и твоя помощь всегда неоценима, а еще я просто не  хочу один копаться во всей этой нелицеприятной бурде, - Гаррет не гнушался грязи, пусть это казалось уже слишком, хотя ради Андерса он и не только на подобное был готов. А что до пациентов, - ради личного здоровья их дорогого доктора, придется подождать.

Андерс, к его слабому удивлению, ответил утвердительно, Хоук же позвал с собой еще Варрика и Мерриль, остальные вряд ли согласились бы на подобную экспедицию. Сама вылазка не сильно заслуживала отдельного упоминания – было грязно, темно и временами натурально отвратно, раз приходилось забираться в такие концы Клоаки, в которых не обитали не то, что беженцы, даже гадкие твари. Не считая единственной стычки с бандитами, для подобной миссии все прошло гладко, селитра раздобыта, но с драконьим камнем возникли сложности, как ни странно. У рыночных торговцев редкого материала не оказалось, он и впрямь был с трудом найден в горах, в количестве не мизерном, но небольшом, и по всему выходило, что его было вполне достаточно для мага.

У Гаррета было много времени, чтобы мыслями упорно возвращаться к природе этого зелья снова и снова, и чем больше он о нем размышлял, тем сильнее в нем вспыхивали все разгорающиеся пресловутые сомнения, гадкие, надоедливые, ворошащиеся в растравленной душе подобно клубку ползучих гадов. Зелья можно использовать по-разному, не только лишь потребляя внутрь, это немного успокаивало, но совсем недостаточно. По лицу его трудно было понять смятения хотя бы потому, что Хоук в последние недели был устал и занят перманентно, и его обычно живой нрав и привычная улыбка давились ворохом серьезных забот, это и помогало сейчас скрыть его сердечные метания.

- Андерс, - Хоук позвал целителя на входе в клинику по возвращении, когда они, выглядящие не лучшим образом, собрали все нужные ингредиенты. – Я хочу присутствовать при ритуале. Это серьезно и даже не пытайся все совершить самостоятельно, - в характере целителя была абсолютно очаровательная и одновременно раздражающая черта – он был любителем делать все себе на уме, а значит, вполне мог сотворить что-то, не предупредив Гаррета, решив, что может обойтись без его помощи. Хорошо, что хотя бы с ингредиентами удалось помочь, но этого было мало, для такого феноменального дела практически ничто.  – Я не хочу, чтобы ты отравился, пострадал иным образом или так глупо умер,  - действительно, он же не мог запереть его, прикрутить к себе или к тому столбу, Андерс бы сбежал все равно, даже из-под круглосуточного наблюдения, а значит единственное, что можно сделать, это попытаться достучаться до того, что заменяло ему здравомыслие.

+1

6

[indent] Андерс не мог отрицать, что их совместная вылазка пошла ему на пользу. Искалеченная совесть так или иначе давала о себе знать едва слышными писками, однако в остальном целитель чувствовал себя практически… Счастливым. В последнее время это ощущение возникало лишь в те быстротечные моменты, когда они с Гарретом оставались наедине, и тогда отступник позволял себе на время забыть о наступающем безумии. Даже Справедливость отступал куда-то на задворки сознания, не расщедриваясь время от времени тяжкими, полными осуждения вздохами и не сверля своему напарнику затылок невидимым для остальных окружающих взглядом.
[indent] Кто же мог знать, что ползание сначала по канализации Киркволла, а позднее – в горах неподалёку от города, может иметь столь же благоприятный эффект, как и ночи, проведённые в поместье Хоука? Андерс был искренне рад видеть Варрика, пока тот ещё не стал смотреть на него как на последнего ублюдка: в конце концов, Тетрас всю свою жизнь провёл здесь, на поверхности, а Киркволл был для него домом. Грязным, не лишённым своих недостатков в лице бюрократии, откровенного зверства Мередит и её подчинённых и прочего, но всё же домом. Ферелденец не знал, как остро Варрик отреагирует на предстоящее зверство, однако подозревал, что положительным его отклик уж точно не будет.
[indent] С Мерриль ситуация обстояла несколько иначе. Поначалу Андерс даже проявлял к эльфийке интерес, особенно после того, как Гаррет исполнил обещанное и освободил Флемет, позднее обратившуюся в дракона: будучи Первой Хранительницы долийского клана, девушка наверняка многое должна была знать и могла даже поделиться интересной для любого мага информацией, если бы их сотрудничество с Хоуком в итоге переросло в дружбу или нечто подобное. Но откуда же им было знать, что долийцы не просто так с пренебрежением относились к своей соплеменнице? Искреннее желание сотрудничать с демонами и спокойное пользование магией крови – этого Андерс никогда не мог понять. Более того, такие представители их магического сообщества его неизменно раздражали. Поэтому и на Мерриль отступник реагировал остро и предпочитал в принципе с ней не контактировать, а если и делал это, то всё так или иначе заканчивалось его трясущимся от презрения голосом, которым он вопрошал нечто вроде: «Какого чёрта, Мерриль?». Лишь единожды его оборона пошла трещинами, когда эльфийка вдруг ни с того, ни с чего спросила, счастлив ли он. Маг тогда неожиданно застыл, с подозрением посмотрел на собеседницу и спросил:
[indent] — Что, прости?
[indent] Мерриль ничуть не смутилась.
[indent] — Он выглядит счастливым. Хоук, я имею в виду. А ты?
[indent] К тому моменту Андерс уже вновь возобновил шаг, про себя отмечая, как Варрик безмолвно ухмыляется завязавшемуся диалогу.
[indent] — Полагаю, что да. Счастлив.
[indent] Отступник не знал, слышал ли всё это Гаррет, который шёл впереди, на приличном расстоянии от остальной компании. Если да, то будет ли он вспоминать эти слова, когда грянет гром? Задастся ли вопросом, было ли всё это ложью, выдержанной специально для того, чтобы в итоге план его сумасшедшего возлюбленного сработал?
[indent] Андерс не лгал. Жаль лишь, что счастливым ему суждено было пробыть не долго.
[indent] — Ну вот и отлично! Ты слишком уж долго расхаживал с хмурым выражением лица. Должна сказать, что это приятная перемена.

[indent] В лечебницу они вернулись уже вдвоём: Варрик и Мерриль отделились от компании на поверхности, не горя особым желанием вновь спускаться в Клоаку, которой на сегодня хватило каждому из их четвёрки по самое не хочу. Андерс чувствовал себя вымотавшимся, но воодушевлённым, как будто собранные ингредиенты действительно должны были избавить его от мстительного духа и вернуть к былой, куда более жизнелюбивой форме.
[indent] Как жаль, что даже при наличии рабочего ритуала, он бы вряд ли смог стать прежним.
[indent] — Кто я такой, чтобы отказывать самому Защитнику Киркволла, – устало улыбнувшись, произнёс отступник, проведя не самой чистой ладонью по точно такой же щеке воина. Он предполагал, что Хоук может попросить о подобном, а потому разыгрывать ступор или давать заднюю не собирался. В конце концов, в том самом правдоподобном варианте, что существовал лишь в фантазиях самого Андерса, присутствие Гаррета было бы вполне допустимым. Если бы маг, конечно, не придал ритуалу сакральное значение, которое требовало бы полное уединение. Начало новой жизни, этап, через который он должен был пройти самостоятельно и так далее.
[indent] — Когда всё будет готово, я тебя оповещу, обещаю, – заметив сомнение во взгляде, отступник тяжко вздохнул, ненадолго прикрыл глаза, после чего добавил, – Правда, Гаррет, я клянусь, что не буду проходить через это один. А пока… – он посмотрел через плечо Хоука, замечая мерцающие на коже узоры из лириума раньше, чем вечно полный снобизма взгляд и внушительный двуручный меч, с которым Фенрис, казалось, не расставался, – Судя по всему, не мне одному сегодня требуется твоя помощь. Иди, я займусь приготовлениями.
[indent] Когда Гаррет наконец покинул лечебницу, Андерс ещё какое-то время стоял на пороге и смотрел куда-то в пустоту, вяло размышляя над тем, что времени у них осталось мало. Напряжение, царящее между магами Орсино и храмовниками Мередит, достигло своего пика и должно было вот-вот рвануть, а потому действовать надо было быстро. На сей раз целитель сразу отказался просить помощи: даже Хоук, готовый ради него на всё, мог заподозрить неладное, что уж говорить об остальных. Именно поэтому он провёл весь день со своими пациентами, дожидаясь ночи, а когда та настала, каким-то невероятным образом пробрался в Церковь. Маг был слишком сосредоточен на своей задаче, чтобы лишний раз нервничать и метаться из угла в угол от малейшего шороха. В итоге, задуманное удалось воплотить практически идеально: разве что пришлось вывести из строя одну церковную сестру, но Андерс изначально понимал, что без жертв не обойтись.
[indent] Спустя какое-то время он вернулся в поместье Хоука как ни в чём не бывало, словно это была очередная ночь, которая ничем не отличалась от остальных. Словно совсем скоро эта хрупкая идиллия не должна была разрушиться на части.

+1

7

Здесь было на удивление тихо. Словно стены отделяли этот мир от мира снаружи не только физически, защищая от смут и невзгод, но и создавая совершенно иную атмосферу, другое восприятие этой жизни. В блеске храмовых колонн, спокойном и чистом, отражался неровный свет. Колеблясь в золоченых канделябрах, путался в расплавленном воске, стекающем по алтарю на пол, умиротворяя той приглушенной тишиной, что больше не сыщешь нигде. Здесь тихо пело о настоящем величии убранство, за себя говорил наряд служительниц, все настраивало на то, дабы прихожанин отринул мирское, обратился душой к простой истине, скрывающейся не в небесах, но в самих сердцах. Чтобы задумался о том единственном, имевшем значение, чтобы обратившийся путь нашел во мраке реальности, прошел бы по этой нити к своей цели, не запутался, не сломался, потому как в достижении ему поможет святость, верность и любовь.

Гаррет помнил наставления матери. Богобоязненная, верующая женщина, она молилась каждый день и исправно посещала церковь, наказывая и своим детям пойти по ее же пути. Бетани тоже верила, Карвер упрямился, но временами ходил, Гаррет же не видел в этом необходимости, но ради спокойствия Лиандры составлял ей компанию иногда. Гаррету казалось всякий раз, что церковь его отринет. Что он, должно быть, зашипит уже на входе, покроется язвами, закричит и сгорит, но его красочные фантазии никогда не сбывались, что вызывало только смешок.

Теперь ему было не смешно, уже давно. С тех самых пор, когда милостивая Андрасте не уберегла матушку от страшной смерти от руки маньяка. Ее лицо до сих пор является Хоуку в кошмарах, равно как и мертвая фигура, поднятая омерзительной магией крови. Хоук ненавидел магов крови. Хоук ненавидел белые лилии. Он ненавидел и церковь, и даже себя, но сейчас… а зачем он пришел?

Он не смог найти и толики успокоения за этими стенами. Напротив, помпезность церкви лишь раздражала, деньги, ушедшие на золото кубков, подсвечников и рам, могли бы уйти на благоустройство Нижнего города, дорогой камень лучше бы пошел на обновление порта, а ткани одежд сестер церкви вовсе не делали их смиреннее. В чем смысл церкви, если она не в силах пресечь кошмар, творящийся снаружи? Эльтина давно могла бы твердой рукой остановить безумную Мередит, но что-то сдерживало ее, страх, быть может, щедрое пожертвование или абсолютное безразличие? Будто стены эти давали ей полную гарантию безопасности. В то время, когда на улицах уже натурально вспыхивали первые огни мятежа, церковь продолжала выжидать, и это состояние давило хуже отказа, хлеще любого жестокого ответа.

Гаррет ничего нового не нашел в своей душе. Матушка, наверно, была бы им горда, но сам Хоук чувствовал все более тягостное разочарование. Новые вопросы, неопределенность и сомнения, продолжали его травить, но никто не мог оказать воину должную помощь. Друзей его ситуация с подробностями (пока) не касалась, церковь довольно красноречиво давала понять, насколько ей наплевать, Андерс же сам был одной из граней его волнения, самой острой, значит ли это, что придется действовать в тотальном одиночестве, в каком он не был никогда? Гаррет так и не поставил свечу, смяв основание в руке и бросив то, что осталось, на край алтаря. Ответ он нашел в спокойном, бездушном равнодушии каменных глаз Андрасте.

… В тот день было особо ветрено. Ветер гнал ни то облака, ни то тучи, на восток, к заливу, но марчане так и не смогли насладиться невидимым солнцем, сокрытым всякий раз. Хоук спешил через рынок в казематы, надеясь встретить там рыцаря-командора, однако оказался перехвачен одним из ее храмовников. Гаррет таким образом узнал, что Мередит, равно как и Орсино, ныне в Нижнем городе, и что-то услужливо подсказало ему, - оба власть имеющих сегодня собрались не только привычно собачиться.

Для свершения некоторых событий хватает чиркнуть спичкой – и все произойдет само. Нечто страшное, часто необратимое, незабываемое в самом гадком смысле. Хоук, протиснувшись через все пребывающую толпу зевак, вышел вперед, чтобы лицезреть очередную перебранку между сильными этого города, и касалась она внеплановой проверки Круга магов, чего Орсино никак не мог допустить. Мередит и ее методы вызывали у Гаррета тихое отвращение, какое часто скрывают за спокойными речами… впрочем, Хоук не сильно пытался. И все же, в правоте рыцаря-командора касательно магов крови было трудно отказать. Гаррет до поры не вмешивался, с трудом сдерживая растущую ярость, и поискал взглядом друзей. Кого-то нашел, в частности, Себастьян и вездесущий Варрик тоже вылезли в первые ряды, кого-то никак не мог отыскать, начиная беспокоиться за чужую сохранность все сильнее, но Андерса он заметил вовремя.

- Андерс, что ты здесь делаешь? Тебе надо уходить, сейчас!, - положив руку на плечо целителя, Хоук, едва дойдя до него, хотел воспользоваться возможностью, чтобы отвести его в место, хоть как-то отдаленно могущее сейчас назваться безопасным. Орсино и Мередит уже не остановятся, похоже, их спор достиг критической точки, дальше только смерть. И если Мередит узнает, что самый отъявленный отступник сейчас в этой толпе, перед ней, Андерсу будет грозить самая жуткая кара, пускай Хоук, разумеется, во что бы то ни стало, встанет на его защиту, но ведь и он не нерушимая стена.

+1

8

[indent] Казалось, он способен был слышать, как нарастает волнение. Чувствовать всеми фибрами души. Это можно было сравнить лишь с громогласными барабанами, обитыми кожей и шкурами животных, которые использовали аввары, когда собирались идти в бой. Они отбивали ритм, который ясно давал понять – ещё немного, и начнётся кровавая баня. Сам Андерс их, увы, не слышал, однако как-то раз в библиотеке Круга ему в руки угодила книга со сказаниями о всевозможных варварских народах. Кто мог ручаться за то, что представленная на истлевших страницах информация была правдивой? Бывший Серый Страж этого не знал, однако полученные знания плотно засели в голове, решив выплыть на поверхность лишь теперь, подкидывая ему столь удачное сравнение.
[indent] Мелочная, ничего по сути своей не значащая деталь, на которой он мог сосредоточить своё внимание – и тем самым удержаться хотя бы в относительно ясном сознании, не сойти с ума. Скоро это не понадобится, но он должен был продержаться до того момента как станет ясно, что его труды – его жертвы, – не прошли даром.
[indent] Другие люди, те несчастные, кому вот уже несколько лет приходилось наблюдать за нескончаемыми разборками храмовников и магов без права голоса и выбора, предпочли укрыться в домах; бедняки все как один стекались к Клоаке, ощущая приближающуюся бурю и надеясь спрятаться на тёмных канализационных улочках, которые в обычные дни являлись многим в кошмарах. Но сегодня даже эти неприглядные, откровенно пугающие места казались гораздо безопаснее Верхнего и Нижнего городов с их Церковью, башней Круга и легионами храмовников и магов по разные стороны баррикад. Андерс понимал, что все те, кто хотели хотя бы попытаться уберечь свои жизни (или попросту оказались умнее остальных), уже так или иначе успели покинуть Киркволл. Маги прибегали к помощи Подполья, кого-то из них он даже вывел самостоятельно, лавируя между своими обязанностями целителя в клинике и ролью близкого спутника Хоука. По поводу служителей Церкви у ферелденца не было достоверных данных, однако город полнился слухами, и многие киркволлцы знали, что юные и не очень послушники сбегали со своих постов, надеясь перебраться в другие города Вольной Марки или же и вовсе убраться как можно дальше, в Ферелден, Орлей или даже Тевинтер, лишь бы избежать участия в грядущей схватке. То, что она произойдёт, никто уже не сомневался.
[indent] Андерс был одним из первых, кто оказался на площади, когда там собрались Орсино, Мередит и их приспешники. Целитель не знал, почему те должны были устраивать разборки у всех на виду, а не у себя в казармах (хотя и догадывался, что каждая из сторон надеялась добиться поддержки у толпы: Мередит – на проведение внеочередной проверки Круга, которых в последнее время было до неприличия много, Орсино – на дачу отпора охамевшим прислужникам рыцаря-командора), однако это могло пойти ему на пользу. Жаль, что Мередит не погибнет там, наверху, но план не мог быть идеальным, особенно когда кукловод был один, а его марионетки, сами не зная о своих ролях, были столь вспыльчивы, непредсказуемы и своенравны.
[indent] Сердце предательски пропускает удар, когда Андерс замечает Гаррета, а уже в следующую секунду до него доносится его обеспокоенный, приправленный стальными нотками голос. Поначалу ему даже хочется оправдаться, сказать хоть что-то – но в итоге целитель возвращает контроль над собой, сводит брови и, уверенно скидывая с себя руку воина, направляется прямиком в ту сторону, где его ждала верная смерть. Сложись обстоятельства несколько иначе, Мередит наверняка была бы рада расправиться с беглым отступником на месте, но Андерс рассчитывал, что через несколько минут она изменит своё мнение и обратит внимание на более насущные проблемы, позволив Хоуку самому распорядиться судьбой своего спутника.
[indent] Так или иначе, впереди его ожидала лишь смерть.
[indent] — Мы зашли в тупик! – Орсино, измотанный бесцельными спорами с рыцарем-командором, уже направился было в сторону широкой лестницы, ведущей наверх к благоустроенным кварталам Киркволла, – Эльтина положит этому конец.
[indent] Судя по всему, Мередит была категорически против подобного поворота событий, потому что в ту же секунду ринулась вперёд и, ухватив эльфа за предплечье, прорычала в ответ:
[indent] — Я не позволю вмешивать во всё это Её Святейшество!
[indent] Они оба были ему противны. И Андерс был искренне рад тому, что видит и Первого чародея, и рыцаря-командора в последний раз в своей жизни.
[indent] — Владычица Церкви не поможет вам, – уверенно заявил отступник, наконец выбравшись из толпы и выступив вперёд, бесстрашно встречаясь взглядом сначала с Орсино, а затем и с Мередит. Они принялись выступать против него, однако Андерс уже не обращал на это никакого внимания – теперь пришло его время выйти наконец из тени и дать отпор, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни. – Я не собираюсь просто стоять и смотреть, как Вы обращаетесь с каждым магом как с преступником и отребьем… – бросил он в сторону приблизившейся к нему Мередит, после чего сразу же посмотрел на Первого чародея – с укором и неприкрытым презрением, – …пока те, кто должны вести всех нас за собой, лижут сапоги церковным тюремщикам.
[indent] — Да как ты только смеешь… – начал было закипать Орсино, но и в этот раз Андерс не позволил себя прервать.
[indent] — Система Кругов уже сполна отыгралась на нас, Первый чародей! – в этот миг целитель ощутил, как внутри у него вскипает уже знакомый гнев. По рукам пронеслись электрические заряды, а Справедливость, что так долго дожидался подходящего момента, наконец вынырнул наружу, являя всем окружающим истинную личину бывшего Серого Стража: кожа его покрылась блестящими голубоватыми трещинками, а глаза принялись светиться так ярко, что это могли заметить даже те, кто стоял за несколько метров от разворачивающейся сцены. – Уж Вы-то должны это понимать. Пришло время действовать, и больше не может быть никаких полумер!
[indent] Вряд ли кто-то мог заметить, как в глазах мага проскользнула вся та боль, что он вынашивал на протяжении всей своей жизни. Он отвернулся от сильных мира сего, к которым всё это время обращался, сделал несколько шагов в противоположную от лестницы сторону. Сделал глубокий вдох, понимая, что его история практически подошла к концу. Отступник ещё успел услышать, как ошарашенный Хоук произнёс: «Андерс, что ты натворил?», после чего обречённо пробормотал:
[indent] — Обратного пути нет.
[indent] И тогда раздался взрыв.

+1

9

Когда произошел взрыв, Хоук не вздрогнул. Он уже был готов. Так бывает, когда бремя давит бесконечно долго, муторно и тяжко, переплетенное подозрениями и догадками, спутавшимися в огромный клубок, склеенный страхом и вязким осознанием необратимости катастрофы. Все это время интуиция, кричащая и воющая, вдруг стихла, застыла на бесконечное мгновение, как и все вокруг.

Взрыв сперва был мягким, рокочущим будто где-то внутри горы, камни скрадывали звук, отчего казалось, что это происходит на глубине Троп, в каменных древних катакомбах под городом. Второй волной было землетрясение, осыпавшее даже черепицу с ближайших крыш. Третьим и заключительным стал этап яркой вспышки над дальними домами, ослепившей собравшихся на доли секунды, и последовавшим огненно-бордовым столбом в небеса. Церковь Киркволла не сложилась ровно как карточный дом, а с оглушительным грохотом взлетела на воздух, рассыпаясь на куски, приковывая все взгляды и обещая начало новой эры вслед за затянувшимся периодом выжидания и сумятицы.

Это было… завораживающе. Даже отчасти красиво, какой яркой красотой может обладать только четко структурированная и явно долго планируемая работа. Глядя, как за секунды самое помпезное здание города, разлетаясь от основания до острого шпиля, погребает под собой центр Киркволла, его жителей и явно соседние здания вслед, у Хоука мелькнула странная глупая мысль, что все так, как и должно быть. Все их действия, борьба, недомолвки, нарастающее волнение, притеснения и чувство беды в итоге обрушилось с высоты, будто жерло давно спящего вулкана, наконец, пробудилось, чтобы раскаленной лавой смести все былое. Шевельнувшийся внутри неприятный, но всегда тихо бодрствующий голос ехидно напомнил, - Гаррет ведь знал. Давно понимал, чем все закончится, какой-то отвратительной катастрофой, лишь набирающей обороты, и то, как он упорно закрывал глаза или был недостаточно настойчив и упрям, сейчас стоило жизней стольких людей и явилось началом алой революции. Больше ничего не будет как прежде.

Невозможно было описать, что творилось на площади Нижнего города. В роковой момент присутствующие застыли, словно статуи у Казематов, синхронно и беспомощно наблюдая за световым столбом, снесшим Церковь. Это событие объединило их всех, и глав фракций, на время переставших грызться, и простых горожан, коим судьба оказала помощь, оградив от последствий взрыва там, в верхних кварталах, и друзей Защитника, и даже того, кто, нет сомнений, и организовал случившееся.

Гаррет чувствовал сквозь глухую призму отбивающее набатом сердце, отсчитывающее секунды до новой волны катастрофы, последствий случившегося. Помнил, как до этого произнес пустую фразу, механически, машинально, не зная, будет ли она услышана виновником взрыва. Не влезал в разговор до поры, слушая и ожидая неминуемого, помнил даже, как сперва, догадавшись, хотел броситься сквозь толпу вверх, предупредить людей, и как был остановлен собственным сухим здравомыслием – он не успеет и больше ничего не сможет предпринять. И он виноват в случившемся не меньше Андерса.

Гаррет встал рядом с магом, настойчиво протолкнувшись сквозь первый ряд людей. Изначальное состояние, вязкое, словно вата, чувство беспомощности и накатившегося осознания беды, когда пальцы немеют, и по телу пробегает холод, отступило, а между ним и волной ярости встала решимость. Несколько минут, чтобы выиграть время, больше и не надо. Кто-то в толпе уже кричал, к ним присоединялись другие, благо, большинство успело ретироваться как можно дальше от верхних кварталов, потому сквозь общий гомон можно было различить и слова. Впрочем, некоторые фразы лучше не слышать.

- Я требую немедленного наказания! Церковь уничтожена, Ее святейшество мертва, а ты! Тебя сейчас же казнят! Я позабочусь о том, чтобы Право Уничтожения вступило в силу уже сегодня, ведь так, верховный чародей, теперь это тоже «излишняя мера?», - Мередит не орала, но буквально сгорала от ненависти, переводя взгляд с Андерса на Орсино. Ее кошмары, видимо, сбылись со всей красочностью, а рука, уже держащая меч, дрожала.

- Это перешло все грани… - Орсино по большей части не сотрясал воздух разговорами, до сих пор  пребывая в состоянии шока, но после слов рыцаря-командора словно ожил, поднял взгляд, нахмурился, сделал шаг ближе, - Я запрещаю! Все маги не должны страдать из-за одного… это варварство.

- Молчать! – Хоук всегда обладал звучным голосом, приятным при нормальном разговоре и громогласным, когда его владелец считал нужным. Когда взгляды и впрямь резко заткнувшихся сторон обратились на него, рука его уже потянулась вбок, с характерным металлическим скрежетом вытаскивая меч. Гаррет не сводил глаз с Андерса. Только он волновал его в эту минуту, всегда, но сейчас особенно ярко, пронзительно до реальной боли в груди. – Это мой спутник и мой друг, и только мне решать его судьбу. За малейшую попытку сопротивления я раскрою череп любому, - Гаррет нарочно-медленно повернул кисть, меч в ладони холодно блеснул. Перевел взгляд, поднял руку, почти дотрагиваясь острием до шеи Мередит, вынуждая ее прислужников поволноваться за ее жизнь.

– Я сказал, молчать, - повторил он в ответ на возмущенное «Хоук!» некстати подвернувшегося Себастьяна. Гаррет в эту секунду плевать хотел на мнение спутников, даже старых друзей. Произошедшее действительно было чудовищным событием не лишь местного, но и масштаба всего Тедаса, однако, он никогда не позволит вершить самосуд. Тем более с Андерсом. Несмотря ни на что. Слово Гаррета было максимально весомым в Киркволле, особенно сейчас, а потому никто из толпы не предпринял попыток помешать ему, не вышел вперед, даже Мередит и Орсино, словно сорвавшиеся с поводка псы, отыскавшие хозяина, поджали хвосты. Долго это продолжаться не могло и следовало не упускать момент.

- Для Андерса уже готово наказание, беру на себя его жизнь. Потом мы разберемся с остальным. -  Хоук взял целителя за мантию, как котенка, ни то отводя, ни то подталкивая прочь, грубо и бесцеремонно, и потому что так следовало ради удовлетворения желаний толпы, и потому что Хоуком самим завладела, наконец, злость. Злость и горечь. Андерса нужно было как можно быстрее увести от чужих глаз, им надо было поговорить, вот только как уложиться во время, таявшее с каждым мигом? Кто-то из толпы крикнул ободряющие слова для мага, смелый ли отступник, или тот, кого Андерс лечил, не жалея сил, но Хоук уже отвел его на достаточное расстояние, чтобы за углом в каком-то грязном квартале с силой припечатать к стене.

- Все еще спасти тебя от Справедливости, Андерс? Или спасти тебя от самого себя? – Язвительный шепот выдавал все чувства Гаррета, которые он не думал скрывать. Боль, страх, отчаяние, гнев, понимание. Первое осознание самого тяжкого предательства. Гаррет, разумеется, видел всполохи духа, теперь уже видели все. Одна часть воина вторила – целителя подставили, его одержимость диктовала условия, а сам маг больше не мог ему противостоять, вторая, разумная, откровенно насмехалась над первой. Андерс был виновен сам, а дух всего лишь заложник его тела, его целей. Хоук знал правду, но, кажется, не мог без помощи мага окончательно признаться себе. – Я больше всего волновался за твою судьбу, и ты так меня подставил, впутал в свой план, зачем, чтобы не помирать одному? Демон тебя забери, какой же ты чертов эгоист, и, знаешь, может мне правда лучше тебя убить? Так будет справедливее.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » behind your light


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC