chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » for the greater good: i was blind


for the greater good: i was blind

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

i was blind

http://funkyimg.com/i/2NVKQ.png http://funkyimg.com/i/2NVKN.png http://funkyimg.com/i/2NVKP.png

участники:minerva & gellert & albus

время и место: май 1931 // хогвартс.

СЮЖЕТ
все тайное становится явным. ради общего блага.

+2

2

Открывать газету и вчитываться в главные новости дня было категорически провальной ошибкой. Только прочтя кричащий заголовок о начале судебного процесса над юными участниками Ордена Феникса, Минерве испытала недомогание. От полного осознания, что именно сейчас испытывали вышедшие из-под ее опеки молодые волшебники и волшебницы, хотелось просто рвать и метать.

Раньше Минерве казалось, что она борется за правое дело, что она все делает правильно и только на благо мира и его процветания, сейчас же она всерьез стала путаться. Весь мир будто перевернулся с ног на голову, войны с Гриндевальдом не стало, сам предводитель агрессивного движения волшебников теперь преспокойно расхаживал по коридорам Хогвартса, в то время как Альбус Дамблдор делал вид, что все просто замечательно. Что все идет по его плану.

Черта с два все идет по плану.

Возможно, Минерва и правда перестала понимать, за что именно она продолжала бороться, но она всегда оставалась верной одному правилу: ее близкие должны были оставаться целыми и невредимыми. О целости и невредимости Альбуса Дамблдора можно было горячо поспорить. Тот выглядел хуже некуда, и Минерва прекрасно понимала, в чем причина. Почему же столь любящий и ценящий Дамблдора Гриндевальд оставался слеп к его состоянию здоровья, Минерва не знала.

Она старалась держаться подальше от темы отношений, которые ее не касались, но сегодня день, начатый с чтения о будущей судьбе ее совсем еще не окрепших и не выросших учеников (они всегда будут для нее детьми), просто требовал от нее быть злой, твердой и упертой.

Раздраженная, злая и чуть ли не кипящая от возмущения, Минерва быстрой походкой мчалась к кабинету директора, зная наверняка, что там найдет и Гриндевальда. Его Минерва не боялась. Она в принципе никого не боялась, когда ею обуревал гнев.

О, прекрасно, вы здесь, — холодно отчеканила Минерва, застав Геллерта в одиночестве. — Мне бы хотелось с вами обсудить одну важную тему. Это не касается ни ваших взглядов, ни ваших действий, — продолжила Минерва, внимательно глядя в глаза Гриндвальда и медленно подбираясь к нему на расстояние вытянутой руки. — Я здесь не для политики.

Встав напротив Геллерта, Минерва не шелохнулась под напором его авторитета. Озлобленной кошке порой хватало ярости, чтоб напасть на пса, даже если тот размерами в два раза больше. Минерва готова была царапаться, но не когтями, а полными едкости словами, разящими собственной правдой. Альбус просил ее молчать, но жизнь в Хогвартсе учила людей обходить любые правила ради большой цели. Целью Минервы было здоровье ее наставника и, можно сказать, родного человека.

Как долго вы будете закрывать глаза на то, что профессор Дамблдор медленно умирает?

Кошка, изогнувшись в спине, в ярости зашипела. [icon]https://media.giphy.com/media/ouIs0osT0kl4Q/source.gif[/icon][info]<div class="lzname"><a href="ссылка на анкету"><b>Минерва МакГонагалл, 30</b></a></div><div class="lzfan">harry potter</div><div class="lzinf"><b>прошлое//</b><br>» Хогвартс, Великобритания<br> » профессор Трансфигурации<br>» все лучшее детям</div>[/info]

+2

3

Геллерту всегда нравился этот кабинет. Полный книг, изящества, редких экспонатов, за которые многие коллекционеры готовы были продать душу. Вещи, принадлежавшие одному человеку помогали узнавать о характере их владельца. Отсутствие пыли и бардака, гармония, один единственный стиль. Что-то принадлежало ему или являлось подарком, бережно хранившимся на видном и нет месте. Безделушки, подаренные учениками строго охранялись от вездесущих лап Грина. Эта бесценная (по мнению все того же темного мага) трата эмоций, однако споры давно были проиграны, а «выдающиеся» работы вывешены напоказ. Всё это рассказывало о Альбусе куда больше, чем очерки в газетах, свежие сплетни. Или теперь уже правильно говорить Его Альбуса?

Поступки Дамблдора в последнее время не поддавались логике. В один день он решает держать всё в секрете, на второй рассказывает «близким», потом все опровергает, впадает в депрессию, выступает перед всем миром как его правая рука. Он конечно всегда был со странностями, и тем не менее являлся продуманным логиком и практически всегда знал что нужно делать. Как будто у него не оставалось времени на принятие решения. Это волновало. Геллерт даже прекратил жесткие репрессии по отношению к маглам и их защитникам, дабы успокоить любимого, но это совсем не помогало. С его слов: «все было в полном порядке», «нужно больше времени», «не говори глупостей».

Советников по этому поводу к сожалению у Геллерта не было. В близком к нему круге Альбуса ненавидели (по ряду многих причин), а общаться со сторонниками Ордена Феникса было крайне затруднительно по причине того, что те скрывались. Поэтому сложная загадка Альбуса Дамблдора так и оставалась нераскрыта. И теперь, после того, как они открылись друг другу, не могло идти и речи о том, чтобы вести допрос на добровольных и нет условиях. Пока у Грина хватало на это терпения разумеется.

Возможно, если бы у него не было столь хорошего расположения духа (что, кстати, напрямую зависело от директора), то заняться этим вопросом вплотную получилось бы гораздо раньше. Но впервые за много лет он позволил себе... Нет, им наслаждаться жизнью и друг другом.

Сегодня в планах был совместный ужин без свидетелей и работы (Альбус пообещал, потому что в прошлый раз пришлось вместе восстанавливать сожженные в порыве ярости Грином важные документы) и Геллерт с удовольствием ожидал «еще на 5 минут» задерживающегося британца. Вроде как пунктуальность это по их части? Тогда то он и насладился мелочами, дополняющими его спутника, а после увиденной на рабочем столе подаренной им книги в общем даже не сердился.

Даже когда его мысли прервала ворвавшаяся в кабинет молодая преподавательница. По крайне мере наличие мантии на это намекало. Удивительно было не её «резкое» появление, а то, что обратилась она именно к нему. Практически все обитатели Хогвартса старались обходить мага стороной и передавать какие-либо просьбы или новости через Альбуса. Грин даже не запоминал никого, не было необходимости. Хотя, Минерва, разумеется, была редким исключением. Сразу видно — учится у лучших. Однако показывать свою осведомленность о ней Геллерт не собирался, она лишь мелкая сошка.

- Как долго вы будете закрывать глаза на то, что профессор Дамблдор медленно умирает?

Разумеется его взгляды никто не обсуждал, тем более после того, как самый ярый его противник принял другую сторону. И услышать ничего нового для себя немец не ожидал. Но все, что касается Альбуса его интересовало и не могло не интересовать. Тем более такая неожиданная (а это было именно так) тема. Когда тот сам последнее время замечал странности.

- Я требую объяснений.

Именно требую. Потому что власть не может просить. Слишком вспыльчивый Геллерт уже решал, что будет делать с зазнавшейся преподавательницей, если её ответ окажется абсолютно бесполезным, а угроза мнимой. Его, конечно, остановит директор, если успеет. Но сердце подсказывало, что сейчас он получит ответы, которые отказывался искать из-за их «счастья».

+2

4

Все шло своим ходом, если не считать нескольких существенных неудобств. Например, одно из самое явное и «неудобное» - собственная болезнь, которая с каждой неделей напоминает все сильнее, что кому-то скоро умирать. И как ты не старайся все закончить вовремя, все равно ничего не выходит. Очень много дел, решений и моментов, которые невозможно закончить до конца июня. Если, конечно, все не произойдет раньше. Альбус чувствует себя все хуже, а доз лекарств необходимо все больше, чтобы это скрыть. Рано или поздно наступит момент, когда скрывать будет невозможно.

Но, пока этот момент не наступил, Альбус не спешил с раскрытием.

Геллерт не замечал [или делал вид] происходящего. Альбус оправдывался большой занятостью, делами и работой, которые отнимали у директора все силы. На самом деле, это практически не являлось ложью. Дамблдор и правда отягощал себя сто и одним делом, только бы все успеть, а еще максимально оградиться от Геллерта. Хотя, они, вроде как, сблизились за последнее время. И не сказать, что Альбусу это не нравилось – ему надоело отрицать очевидное, а еще на это буквально не было времени. И Дамблдор ловил возможность, которой при жизни у него [быть может] уже никогда и не будет. Нет, они все еще искали способы сорвать проклятие, только вот методично вместе с подступающей слабостью, болью и изможденностью приходило осознание, что спасения не будет. И Альбус меньше всего хотел, чтобы вокруг него бегали и пытались жить ложной надеждой. В мире столько всего, заслуживающего спасения куда больше, нежели он.

Сегодня он вроде как должен быть с Геллертом, и, кажется, уважаемый герр Гриндевальд уже прибыл. Альбус в это время решал некоторые вопросы с одним из преподавателей, а потом решил подняться в кабинет. Там обычно Геллерт и ждет, не слишком обожая разгуливать по школе, да и Альбус подозревал, что дела до нее ему нет никакого. Как ни странно, это даже к счастью. Сегодня в принципе ничего не предвещало беды, а Дамблдор чувствовал себя на удивление неплохо. Но, безоблачные дни в его жизни в последние месяцы такая редкость, что нужно каждый раз чувствовать подвох.

Напряжение, которое сквозило между Минервой и Геллертом в директорском кабинете было сложно не почувствовать еще при входе. Альбус надеется, что оба они не вступили в дискуссию, в которых оба были достаточно неуступчивы. Особенно, Геллерт. Но, судя потому с каким видом к нему обернулся повелитель Смерти, мира и чего-то там еще, то где-то назрела претензия конкретно к Альбусу.
Его требование объяснений на вопрос того, умирает ли Дамблдор действительно, на долю секунды выводит из равновесия. Альбусу удается сохранить мнимое невозмутимое спокойствие, но все же посмотрел на Минерву он без одобрения. Кажется, их просили молчать. Пересекая свой кабинет к столу, Альбус привычно за него садится, не спеша держать ответ. В конце концов, он вроде здесь не на допросе. Вроде.

- Спасибо, Минерва. – ты только что прибавила еще больше головной боли, - Но, отрицать не стану. Я и правда умираю, Геллерт. Уже давно, с прошлого лета. – он говорит об этом спокойно, да и смысла приводить сюда какие-то посторонние эмоции, нет смысла. Если только ему удастся призвать своих собеседников к разумности, а не поддаваться эмоциям. Пытаться сейчас высказать Альбусу какую-то степень злости как раз и относится к этим неразумным и уже даже несвоевременным эмоциям.

- Ты вроде должен помнить Виктора Эркерта. Он много лет охотился за моими людьми, и в прошлом июле совершил весьма недурное покушение на меня. Насколько я знаю, он делал это с твоего явного или молчаливого согласия, Геллерт. – такой, небольшой камень в огород, но все же от своей мысли Альбус не отвлекался, - Он так хотел меня убить, что умер сам, предварительно наложив на меня проклятие. Как ты понимаешь, ему удалось меня убить. Моя жизнь теперь — это минуты, растянутые в месяцы посредством сложной магии, но снять проклятие нам за все это время не удалось. И к концу июня я, с большой вероятностью, окончательно умру.

Наверное, не стоило говорить это таким тоном, будто в подобном нет ничего страшного. И стоило сказать об этом гораздо раньше. Альбус имел право сомневаться в Гриндевальде и его намерениях. Потом не желал, чтобы его явной слабостью смогли воспользоваться враги, которых с новым порядком и статусом меньше не стало. Директор посмотрел сначала на друга, потом на Минерву, и добавил:

- Ты не должен об этом узнать до нужного момента. Минерва, видимо, решила мне таким образом помочь подобрать нужный момент. – ладно, пусть он будет выглядеть совершенно неблагодарным. С подобной ситуацией не так давно ему пришлось столкнуться и с Аберфортом, но младший брат и то согласился не выдавать секретов старшего, не говоря уже об Элфиасе. Альбус и сейчас уверен, что ничем хорошим знание этих всех моментов Гелллертом не кончится. И, кажется, морально даже уже приготовился к вспышке явного гнева.

+1

5

Минерва не боялась встречаться с опасностью лицом к лицу, буйный нрав гриффиндорского льва пробуждал в ней мужество, чтоб не ломаться под напором невзгод и неурядиц. Когда самый опасный волшебник во всей Европе навис над Минервой и собственным пронизывающим до внутренностей взглядом стал испытывать ее, она не испугалась и не стала отводить глаз. Дурная смелость Минервы объяснялась ее полнейшей уверенностью в своей правоте, в самой мысли, что из-под внимания Геллерта Гриндевальда ускользает самое важное, что должно его, вообще-то волновать: укорачивающая свой срок жизнь Альбуса Дамблдора.

Минерва нарушала клятвы и обещания, нарушала возложенную на ее плечи обязанность, может быть даже подрывала ценное доверие профессора, которым дорожила намного сильнее, чем чьим-либо. Но Минерва готова была навлечь на себя гнев самого феникса, лишь бы уберечь его жизнь и сделать все, что в ее силах, ради этого. Минерва готова была ткнуть пальцем в ошибку саму Власть, чтоб достичь целей — не таких масштабных, как завоевание мира и его преображение, — но воистину важных.

Поэтому Минерва не боялась.

Вспомните Эркерта, — сцедила она слова так, будто они были полны яда.

В эту секунду тет-а-тет между волшебниками был нарушен неким третьим. Обернувшись на звук, Минерва увидела изумленное представлением лицо профессора Даблдора и поджала губы, чувствуя, сколько недовольства она вызвала в нем своей наглостью. Они обсудят возникшую между ними проблему позже, сейчас больше вопросов вызывала иная тема.

Не сходя с места, Минерва покосилась на Гриндевальда и стала высматривать его реакцию на медленное, размеренное объяснение профессора, реакцию на его признание в том, что жизнь давно стала по каплям вытекать из его организма, несмотря на молодость в нем.

Минерва приходила в сущее бешенство от одной мысли, что лучший ум магического мира готов был встретить свою гибель в таком раннем возрасте, а все из-за ослепленного своей значимостью властителя, не знавшего ничего человеческого. Единственное, в чем Гиллерт симпатизировал Минерве, это в любви Альбусу, но оказалось, что и любви в нем мало, раз такие значимые изменения он не способен (или не готов, или не хочет) замечать в любимых.

Сейчас не время вашей смерти, — она сощурила глаза и строго посмотрела на наставника, который всем своим видом источал равнодушие. — Я не позволю этому произойти. Сделайте с этим что-нибудь, — последнюю реплику Минерва обратила к Геллерту, даже соизволил смягчить тон.

Вы же хотите повелевать над смертью. Так не дайте ей унести его! — взмахнув рукой, она указала ладонью на Дамблдора.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » for the greater good: i was blind


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC