chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Freedom Within


Freedom Within

Сообщений 31 страница 49 из 49

31

Галлагер понятия не имел, о чем Микки говорил с Терри в прошлую встречу, и тем более не понимал, что еще они должны были обсудить. Но, даже не зная содержания прошлого разговора Микки с отцом, Иэн понимал, что говорить им было больше не о чем. Все равно любой разговор закончился бы дракой, и кто знает, что еще Терри сломает сыну на сей раз. Галлагер был готов нянчиться с Микки сколько угодно, но лучше бы просто разорвать этот замкнутый круг, в котором Мик сначала шел к отцу, получал от того побои, а потом шел к Галлагеру зализывать раны, чтобы, поправившись, снова пойти за новой порцией травм от отца.
Наверное, в прошлую встречу Микки так и не сказал Терри, что не хотел жениться на русской шлюхе не из-за того, что не испытывал к ней ни малейшей симпатии, а из-за того, что у него уже был постоянный партнёр в лице Иэна. Если бы он это сделал, то, наверное, отец побил бы его еще сильнее, а потом стал бы ломиться в дом Галлагеров, чтобы и Иэну навалять за лишение любимого сына анальной девственности и превращение того в гея.
Мик не был геем, он, похоже, никогда не был заинтересован в тех отношениях, в которые вступают обычные люди. С Иэном он позволил себе многое из того, на что даже не рассчитывал, а теперь не был готов от этого отказаться. Они не обсуждали, что будет, если Мик все же согласится жениться на залетевшей шлюхе, но, наверное, Микки понимал, что со статусом любовника Галлагер мириться не станет. Казалось бы, раньше, с другими партнерами, его этот статус устраивал, но с Микки… с Микки Иэн хотел двигаться вперёд, это была наивная подростковая влюбленность, которая была очень радикальной: всё или ничего. Галлагер не представлял, как смог бы жить без Микки, если бы тот выбрал не его, но и на вторых ролях все равно быть не хотел. Мик так смотрел на него, так касался – Иэну не сложно было убедить себя в том, что у них могло быть что-то большее, чем просто перепих.
Вряд ли Мик стал бы противиться женитьбе, если бы ему не было хорошо с Галлагером. Да, чтобы эти отношения развивались дальше, наверное, придётся забить на чужое мнение, но ведь они будут вместе, поддерживать друг друга, давать друг другу уверенность в том, что выбор был сделан правильный.
- Ну уж нет, - покачал головой Иэн. – Нахера тебе снова туда идти? Как будто твой отец от этих разговоров или от избивания тебя станет менее гомофобным.
Еще год назад Галлагер наивно думал, что для того, чтобы перестать скрываться ото всех, было достаточно просто найти подходящего человека. К сожалению, на пути у гомосексуальных отношений было куда больше испытаний, чем у гетеросексуальных. Забавно, но Фиону, менявшую бойфрендов чуть ли не каждый месяц, никто не звал шлюхой, а вот отношения, в которых партнеры были искренне преданными друг другу, можно было с легкостью осудить – просто потому, что партнеры были одного пола. Галлагер понимал, что это было несправедливо, но принимвл эти условия, он все равно не смог бы перекроить мозги всех жителей Южной стороны. Может, потому он и поддерживал иллюзию своей гетеросексуальности, якобы встречаясь с сестрой Микки, что в одиночку противостоять чужому мнению не мог – совсем как Микки. Но теперь они были не одиноки, они были вместе и могли встречать все новые испытания плечом к плечу. В конце концов, они были не ванильными педрилами, а крепуими ребятами, которые не стали бы сносить оскорбления, а хорошенько наваляли бы обидчикам, в том числе отцу Микки.
- Если ты считаешь, что тебе все равно нужно пойти, то я пойду с тобой. Я не дам ему снова тебя покалечить.
Не так Иэн представлял свое первое в жизни признание в любви. Ему представлялось, что это будет особенный момент – и признание будет взаимным. Что ж, жизнь на Южной стороне не была сказкой, и Иэн мог только подкрепить слова действиями, а именно – не дать Микки справляться со вскм в одиночку. Может быть, тогда тот уже не будет сомневаться в том, что эти три слова, которыми другие бросаются направо и налево, для Галлагера действительно что-то значат.
И все же… зачем Мик спросил Иэна про его чувства? С одной стороны, все и так было понятно, а с другой, возможно, Галлагер недостаточно явно проявлял свои чувства, раз у Микки такой вопрос возник. Хотелось бы понимать, что творилось в голове у Милковича и что он собирался завтра сделать. Иэн был не ахти каким советчиком, но вообще-то эта ситуация возникла в том числе и из-за него.

+1

32

Естественно, Йен начал противиться желанию Микки сходить домой для очередного разговора с отцом, и в принципе в его словах даже была своего рода логика. Милкович ведь и сам понимал, что ничем хорошим и мирным эта беседа с Терри не окончится, самый гомофобный бандюган района никогда не поймёт специфических увлечений сына, никогда их не примет, не смирится с тем, что Микки пошёл против общепринятой системы и выбрал себе в спутники не крашеную шлюху, а рыжего пацана с девятидюймовым хозяйством. Объяснить, чем обусловлен выбор младшего Милковича невозможно, он и сам до конца не понимал, по какой причине его так безумно влекло к Йену. За микки ведь раньше не наблюдалось подобных наклонностей, он трахал женщин, бывало, и мужчин тоже, но только на зоне, не на свободе, за пределами тюрьмы его сексуальные предпочтения были как будто такими же, как у большинства парней его возраста. И надо же было ему затащить Галлагера в койку...
Впрочем, об этом Микки как раз не жалел, секс был хорош, даже когда был первым, что уж говорить обо всех последующих, когда и Милкович привык к впечатляющим размерам любовника, и они оба притёрлись друг к другу, выучив, что кому больше нравится, как надо касаться, как целовать, чтобы усилить наслаждение. Теперь же их связь стала ещё крепче, они перестали быть только сексуальными партнёрами, стали ближе друг другу, вошли в зону доверия - того самого, что так тяжело зарабатывалось на Южной стороне. Милковича учили не верить чужим людям, уж тем более пидорам, но вот ведь превратность судьбы, именно такого человека он и выбрал себе в качестве... да неважно, как Галлагера не назови, его ценности в жизни Микки от этого не изменится.
- Нахера? - Милкович усмехнулся, тут же сморщившись от боли в грудной клетке. - А что ты предлагаешь? Отсидеться, пока он сам не поймёт, где я и с кем?
Это же Южная сторона, секреты здесь хранить не получится, рано или поздно Терри, не последний человек на районе, узнает, кто зализывал его сыну раны от последних побоев, и не исключено, что Милкович явится к Галлагерам сам. Оно этой семейке надо? Оно даже самому Микки не надо, в свои проблемы третьи лица он вовлекать не собирался: сам решил, что хочет трахаться  мужиком, сам и будет разбираться с последствиями. А для начала надо хотя бы отцу сам факт изменившихся предпочтений сына. Надо было, конечно, уже в течение первого такого разговора заявить, что никакой свадьбы со Светланой не будет, что Микки для себя уже всё решил, и шлюху в своём будущем он не видит, но, кажется, Милкович к этой части своей речи подойти не успел.
- Да ты, блять, просто мой рыцарь, - мгновенно взъерошился Микки, хмуро глядя на Йена. Разве Милковичу нужно заступничество? Да, ему в прошлый раз неплохо досталось от отца, и после этого он был вынужден напрячь Галлагера, чтобы тот дотащил тушку любовника до дома, а потом ещё и обеспечил ему лечение и уход, но это не означает, что микки резко стал недееспособным или слабым. Не подготовился, не ожидал, что отец накинется так сразу, ошибся, второй раз такого не произойдёт. - И что ты сделаешь, а?
Хочет устроить мордобой? Помнится, когда Терри первый раз застукал сына под любовником на диване, они ничего ему противопоставить не смогли, хотя оба были бодрыми, выспавшимися и здоровыми. Сейчас же Микки определённо не в форме, но за спину Йена он прятаться не будет, а вот оружие с собой возьмёт, так, на всякий случай. Стрелять Милкович умел, и он знает, куда надо выстрелить, чтобы не убить отца - лишняя мокруха была бы неуместной, только копов в этом славном доме не хватало, - но вместе с тем обезопасить себя от новых увечий. В конце концов, старые раны уже немного затянулись, постоянное ощущение тянущей боли пропало, и в целом Микки чувствовал себя гораздо лучше, особенно в сравнении с тем, что было пару дней назад.
Кстати, об этом.
- Меня лечил тот твой заднеприводный старичок? - очевидно, так, едва ли у Йена было много знакомых докторов, кому можно было бы в любую минуту позвонить и попросить привести в человеческий вид кусок мяса, который из себя представлял Микки на прошлой неделе. - Ну и как ты отблагодарил его за помощь?
Это ни разу не ревность, вот абсолютно точно, Милкович этого чувства к Галлагеру и его престарелому партнёру не испытывал, к тому же, Йен говорил, что давно уже не спит ни с кем, кроме Микки, но, чёрт, как же не нравится думать о том, что старпёр мог попросить какой-то ответной услуги за свою помощь. А что, если?.. Да нет, бред же, не мог ведь Галлагер внаглую врать, в то же время признаваясь в привязанности и глубоких чувствах?

+1

33

Микки был настроен скептически и не принимал всерьёз желание Иэна поддержать его при очередной встрече с отцом. Да, в прошлый раз Галлагер не смог дать отпор Терри, но лишь потому, что не знал, как отреагировал бы на это Микки: это все же был его отец, да и отношения с Иэном к тому времени еще не оформились во что-то серьезное. Теперь же Галлагер понимал, что желание быть вместе было взаимным, он был не просто хреном, на котором Микки бодро скакал ради собственного удовольствия, он был его партнером не только в сексе, но и вне постельных отношений. Более того, Мик теперь даже хранил ему верность, что для него было случаем поистине исключительным.
Хмуро посмотрев на Микки, Иэн не стал отвечать на его выпад. Что он мог сделать? Конечно, он не убил бы Терри: может, было бы проще избавить семейство Милковичей от деспотичного отца, но Галлагер не смог бы пойти на такое преступление. Он не смог бы сознательно навредить другому человеку, и все же ему хватило бы сил остановить побои Терри и заставить его отступить. В конце концов, у Иэна была хорошая физическая подготовка, он всерьез готовился к армии.
Мик мог не верить в то, что Иэн был готов – и, что важнее, был в состоянии – ему помочь, но Галлагер не собирался отпускать Микки одного. Если Терри будет трезв, то встреча пройдёт тяжело, но без особых травм, а вот если он будет пьян, то Микки не поздоровится. Возможно, ему даже потребуется поддержка не только любовника, но и сестры с братьями. Иэн не сомневался, что они спокойно примут сексуальные предпочтения Микки, в этом они были похожи на Галлагеров: они были готовы прийти на помощь, когда это требовалось, но в целом им было пофигу, как складывалась личная жизнь родственников. А впрочем, Мэнди было дело до личной жизни Иэна – они были друзьями, и, наверное, она была бы даже рада, получив подтверждение того, что теперь ее лучший друг и любимый брат были вместе.
Иэн вскинул брови, стоило Микки заговорить о Нэде. Вот уж о ком он не собирался ни разговаривать, ни даже думать! Нэд никогда не был вариантом для Иэна, даже несмотря на то, что было очевидно, что симпатия Нэда была не такой уж легкомысленной. Если бы Галлагер поманил его, тот прибежал бы и сложил к его ногам все, что он бы только пожелал. Но Иэну нужен был не Нэд, с его статусом, деньгами и симпатией. Ему нужен был Микки – с его проблемами с отцом, с законом, с признанием собственных чувств. Милкович был всем, чего хотел Иэн, даже планы с армией и военной академией остались где-то позади. Благодаря Микки Галлагер научился жить здесь и сейчас, а не витать в облаках.
- Нет-нет-нет, - Иэн ткнул пальцем в сторону Микки. – Ты не будешь менять тему, Нэд здесь вообще не при чем, - он устало вздохнул и добавил на всякий случай: - никак я с ним не расплачивался. Об этом даже речи не было. Мы можем вернуться теперь к твоему разговору с отцом?
Они оба были упертыми и настойчивыми, и сейчас они словно соревновались друг с другом в том, кто кого прогнет. Но они это делали не из гордости, не из желания быть главными в отношениях или принизитт партнера, а из заботы друг о друге.
- Я не рыцарь, - он присел на койку рядом с Микки. – Я просто хочу быть рядом и решать проблемы – наши проблемы – вместе.
Галлагер ввязывался в странные отношения, но, как оказалось, мечтал он о самых обычных отношениях, тех, в которых и радости, и горести были одни на двоих. Иэн мечтал о том, чтобы его “я” полностью растворилось в “мы”, и сейчас он был готов стоять плечом к плечу рядом с Микки, в какой бы жопе тот ни оказался – тем более что эта жопа возникла в результате их совместной ошибки. Ну как ошибки… да, херово вышло с Терри и с русской шлюхой, которая очень удачно для себя самой залетела – но с другой стороны, теперь они с Микки должны были определиться с тем, чего на самом деле хотели друг от друга. Наверное, если бы Терри не застукал их тогда в гостиной, они бы еще долго скрывали свою связь и избегали разговоров о сущности этих отношений. Может быть, так и должно было произойти, и то, что сейчас выглядело проблемой, на самом деле было серьезным толчком к дальнейшему развитию отношений.
Галлагер положил ладонь на руку Микки и посмотрел на него.
- Ты мне доверяешь? Ты хочешь быть со мной? Если тебе не похер, то не списывай меня со счетов. Отношения – это то, с чем должны разбираться двое.
Он так и не задал Милковичу ответный вопрос о чувствах. Сейчас было не самое подходящее время для признаний, а впрочем, Иэн не был уверен в том, что подходящее время когда-либо настанет. По крайней мере, сам Галлагер о своих чувствах заявил – и полегчало. По крайней мере, своим признанием Иэн не спугнул Микки, а это уже что-то да значило.

+1

34

Микки и вправду хотел сменить тему, считая, что не было никакого смысла в очередной раз обсуждать его будущий разговор с отцом. Он состоится - это точно, Терри ещё не слышал от сына самого главного, той правды, которая, на самом-то деле, стоила парочки ушибов и сломанных рёбер. Едва ли старший Милкович Микки убьёт, по крайней мере, такой конец в планы последнего не входил. Он не для того долгое время пытался наладить свою жизнь, чтобы так легко и просто сдохнуть, к тому же от рук гомофобного отца.
И всё-таки свой вопрос о "Нэде" Микки задал не только ради смены темы: он прекрасно понимал, что Йен - та ещё вредная упрямая задница, его не так уж и легко сбить с курса. Но ради успокоения собственной души Милковичу нужно было знать, что никаких ответных услуг внезапный помощник не требовал; повязки и мази это, разумеется, хорошо, но отдавать кому-то Галлагера ради своего лечения Микки бы не стал. Хер там Нэду, но только в фигуральном плане.
- Мы можем перестать говорить о моём отце? - ворчливо уточнил Милкович, хмуро глядя на любовника, но затем слегка подвинул ноги, давая рыжему возможность нормально сесть на кровати. Это, в конце концов, постель Йена, которую Микки единолично занимал вот уже несколько дней. Говоря по правде, он бы с удовольствием продолжил бы и дальше спать с Галлагером, ему не хватало тепла тела рыжего, его горячего дыхания, прикосновений, ласк... Некоторое время им это недоступно, Милкович был явно не в себе и его больше волновало не отсутствие секса с Йеном, а боль во всём теле и полная беспомощность, но, кажется, теперь всё изменилось, и организм стал напоминать и об остальных своих потребностях. И если вдруг рыжий начнёт относиться к любовнику, как к хрустальному, то негодование и возмущение Милковича услышит вся Южная сторона, и похер на конспирацию, окончательно похер.
Микки протянул ладонь к Йену, коснулся его пальцев своими и мягко погладил по руке.
- Мы с отцом ещё не договорили, - тихо начал Милкович, не сводя с любовника взгляда. - А ты и без меня знаешь, что он просто так не слезет.
Терри, в конце концов, весь район в страхе держал, дом Галлагеров его точно не напугает. Да и не может же Микки до конца своих дней отсиживаться в комнате, прячась за спины посторонних людей? Даже если и не посторонних - Йен был ему очень дорого и близок, - это не было поводом искать защиты. Микки взрослый мужик, он может с некоторыми проблемами разбираться самостоятельно, вмешательство рыжего в каждую такую сложность было совершенно лишним. Милкович не преуменьшал значимости Галлагера в своей жизни, но были вещи, в которые Йену было бы лучше не лезть.
- Я же не вмешиваюсь в ваши тёрки с братьями, - Микки пожал плечами, крепче сжимая пальцами ладонь Йена. - Я должен поговорить с отцом сам.
Не на знакомство же с родителем тащить Галлагера? В одобрении Терри Микки больше не нуждался, уже принял для себя решение, что подстраиваться под ожидания отца не будет, не станет ломать себя и жениться на шлюхе, лишь бы сохранить лицо, но потерять при этом по-настоящему дорогого человека. Но сказать об этом старшему Милковичу в лицо было бы правильно.
- Мне не похер, - Микки поёрзал на кровати, уступая Йену больше места, а затем потянул парня за руку, вынуждая приблизиться. - И то, что я собираюсь делать, преследует собой одну-единственную пиздец какую гейскую цель, то есть, остаться с тобой.
Милкович никогда не позволял себе таких высказываний, да что там, даже подобные мысли никогда не возникали в его голове. Он не стремился к полноценным отношениям, к духовной близости, ему хватало быстрого грубого секса, ничего другого от своих шлюшек он не ожидал и не требовал. Ни верности, ни искренних чувств, это казалось лишним ненужным довеском; с Йеном дела обстояли иначе. Микки ещё не скоро снова скажет что-то подобное вслух, но мысленно он уже признал важность для себя этого человека.
В горе и радости, да? Грёбаные брачные клятвы - к браку, кстати, Микки тоже никогда не стремился, да и сейчас не был готов пересмотреть свои взгляды на этот нелепый процесс, а вот эти слова какой-то отклик глубоко внутри него начали находить.

+1

35

Они хоть и были вместе, но с общей проблемой в виде гомофобного отца и беременной шлюхи Микки все же хотел разобраться сам. Почему? Почему он не хотел ввязывать в это Иэна? Галлагер нахмурился, но позволил Милковичу притянуть его к себе. От таких слов по телу Иэна разливалось тепло: Микки редко говорил подобные вещи – да что уж там, никогда не говорил, тем ценнее были его слова о том, что он хотел остаться с Иэном. Это, конечно, не было признанием в любви, но они оба не бросали слов на ветер, Галлагеру и самому потребовалось немало времени, чтобы осознать те чувства, которые он испытывал по отношению к Микки, признать их и озвучить. Может, Мик еще ничего такого не чувствовал, а может, просто не задумывался о таких вещах. Копаться в себе было не в натуре Микки, но даже эта его черта Иэну нравилась. Это и было поразительно: совершенно все в Милковиче ему нравилось, в то время как с прежними партнерами он все же закрывал глаза на отдельные моменты. Может, потому он теперь так уверенно мог заявить, что любил Микки – разве это не любовь, когда в человеке нравится абсолютно всё?
У Галлагера не было повода сомневаться в Микки, и все же он знал, какое влияние имел на него Терри. Мик столько лет стремился угодить отцу, быть на него похожим – даже варварские набеги на магазин Линды были повторением того же, что делал Терри. Время покажет, были ли чувства Микки к Иэну сильнее его желания выслужиться перед батей, но Галлагер опасался, что в этой битве он мог проиграть. Сколько они были вместе? Не так уж долго, а жизнь Микки до появления в ней Иэна казалась понятной и устоявшейся. Милковича вроде бы устраивала эта жизнь, и редко кто стал бы менять простые и понятные вещи на неизвестность и неодобрение близких людей.
Думал ли Микки о том, будут ли они вместе через год, через три года? Думал ли о том, что однажды пожалеет, что раскрыл отцу свои отношения с парнем? Откатиться назад и сделать вид, что ничего не было, уже не получится. Галлагер не хотел становиться для Микки проблемой, но понимал, что женитьба Милковича стала бы серьезной помехой для этих отношений. Эта дрянная бумажка для Микки не значила бы ровным счётом ничего, русская проститутка не смогла бы удержать мужа в своей постели, и совместный ребенок не сделал бы этот брак счастливым. Зато Терри был бы доволен: репутация семьи была бы спасена, а член его любимого сына был бы передан в умелые и, что важно, женские руки. И все же Галлагер не хотел, чтобы Микки женился, он знал, чем грозил Милковичу отказ от женитьбы, понимал, что гарантий вечной любви они друг другу дать не могли, и все же он хотел Микки только для себя.
Иэн в свое время убедил Милковича в том, что их отношениям недоставало поцелуев, и теперь вот ждал от него отказа от женитьбы, но не слишком ли многого он хотел от Микки? Галлагер был для него не только любовником, но и другом. Любовник не хотел делиться Микки ни с кем другим, а вот друг понимал цену такого каминг-аута перед Терри и должен был думать прежде всего о Микки, а не о своих чувствах. Такие мысли Иэн не озвучивал по понятным причинам, и все же страшно было отпустить Микки на очередной разговор с отцом.
Галлагер замер буквально в миллиметре от губ Микки и, приоткрыв глаза, посмотрел на него.
- Что ты собираешься сделать?
Как-то не сразу он осознал слова Милковича о том, что тот был намерен что-то совершить, чтобы остаться с Иэном. Что же он задумал? Мик явно не спешил раскрывать любовнику свои планы, но хотелось верить, что он не сделает ничего, о чем пожалеет в будущем. А еще Галлагеру было несколько обидно из-за того, что Микки с такой легкостью просто отодвинул его ото всех дел. Конечно, Мик был умнее и знал свою семью лучше, чем Иэн, но Галлагер ждал откровенности в этих отношениях, взаимного доверия. Но доверял ли ему Микки?
Терри в любом случае будет не в восторге от непослушания сына, он будет в гневе, когда поймет, что его агрессивный метод избавления Микки от “гейщины” не сработал. Старший Милкович до сих пор, наверное, думал, что это Мэнди встречалась с Иэном, а с Микки Галлагер просто решил поэкспериментировать. А с другой стороны, было не так уж важно, что он там считал: Микки с Иэном уже окончательно определились с тем, что в постели хотели видеть только друг друга.

+1

36

Когда Микки раздвигал перед Йеном ноги в первый раз, то он на самом-то деле был не в себе: бушевали гормоны, в крови разносился адреналин после непродолжительной, но всё-таки потасовки, которая могла закончиться или избиение рыжего, или сексом. К обоюдному удовольствию, они оба остановились на втором варианте, и кто бы знал, почему Милковича вообще дёрнуло в тот момент подставиться. Он и сейчас не мог найти тому своему поступку разумного объяснения, его как накрыло, и одно его это решение так сильно повлияло на всю дальнейшую жизнь.Только вот если первый раз Микки переспал с Йеном фактически случайно, то никто не заставлял его продолжать подставляться Галлагеру: был бы тот секс случайным экспериментом, мальчонку можно было бы застращать, и он никогда в жизни никому бы не рассказал, кого имел однажды под носом у самого гомофобного ублюдка Южной стороны. Только вот Милковича как магнитом тянуло к рыжему - и вот к чему они по итогу пришли. К отношениям, верности и взаимным ласковым словам, искренним, ванильным, но отчего-то не вызывающим отвращения и желания блевануть.
Микки о своих решениях не жалел: он хотел Йена, он его получил, как внезапно выяснилось, ещё и в единоличное пользование. Совсем недавно они с Галлагером даже не поднимали тему верности, а стоило Милковичу услышать о том, что он такой у рыжего сейчас единственный, в груди разлилось непонятное тепло. Казалось бы, откуда у прожжённого засранца с Южной стороны стремления к полноценным, приближенным к нормальным отношениям? Да у Микки даже хорошего примера перед глазами не было! Ни у одного из его знакомых не получилось построить крепкий союз, а уж тем более сохранить его и пронести через годы, не устав друг от друга. Милкович по долгу работы частенько зависал в "Алиби" и постоянно слышал от немногочисленных вступивших в брак людей жалобы на супругу или супруга. Это вызывало стойкое желание закатывать глаза - да разойдитесь вы уже, на кой хер жить вместе и при этом так сильно ненавидеть друг друга? Не ради секса - большинство уже давно не делило вместе постель, не ради денег - какие деньги, это Южная сторона, не ради детей - на них так всем обычно было похер, исключением, как ни странно, была Фиона Галлагер, всеми правдами и неправдами умудрившаяся взять на себя ответственность за всех младшеньких. Деваха, конечно, уже угробила свою жизнь, но братьям и сестре того же явно бы не позволила.
У Микки желания жаловаться на Йена не было, и дело вовсе не в том, что открыто сказать о недостатках любовника означало бы палево. Просто... Галлагер не был идеальным, он был упрямым ослом, иной раз надоедливым, иногда приставучим, шумным, чересчур активным, с розовыми очками и радужными взглядами на жизнь, но всё это Милковича не напрягало. Это же Йен, все эти черты и мелочи - часть его характера, и Микки вполне мог с ними примириться. Не так уж его всё и бесило, на самом-то деле.
Теперь главное убедить Йена не высовываться, этот сумасшедший наверняка не захочет переждать, не сможет выдохнуть и успокоиться. Не сейчас, когда судьба и Микки, и вообще этих отношений находилась под угрозой.
- Не знаю, - честно ответил Милкович, затем мягко коснулся губ Галлагера своими, водя ладонью по его плечу. - Наверное, швырну ему в лицо правду, а потом постараюсь сделать так, чтобы меня на радостях не прибили.
Ну а правда, что Милкович мог сделать? Сейчас он жалел, что в прошлую встречу с отцом не успел рассказать Терри всей правды, слишком уж быстро тот пришёл в гнев и перестал себя контролировать. Предсказать его реакцию на те новости, которые хотел вывалить на него Микки, было не сложно, он хорошо знал своего отца и мог предугадать заранее, что тот сделает. Он будет в ярости, о да, Терри наверняка и думать забыл об эксперименте сына, он уже давно выкинул тот день из головы, а Микки хотел снова его к тем памятным событиям вернуть. Мэнди всегда была лишь прикрытием, делал вид, что встречалась с рыжим, чтобы он мог беспалевно проводить время с Милковичами и чтобы это не вызывало лишних вопросов; пора уже освободить сестру от этой роли.
Им всем пора двигаться дальше.
- Перестань, - Микки зарылся ладонью в отросшие волосы Йена. Галлагер опять слишком много думал, и всё обо всякой херне. - Я иду не прямо сейчас, может, хватит пока это обсасывать?

+1

37

Иэну пока даже не верилось, что Микки был готов пойти против воли отца и открыто заявить тому, что теперь состоял в отношениях с парнем. Все это было похоже на сон, на исполнение наивной детской мечты – если, конечно, не учитывать опасность, которой Мик собирался себя подвергнуть. Только это и омрачало перспективу наконец-то стать настоящей парой.
Кто бы мог подумать, что именно отношения с Иэном станут для Микки действительно серьезными! Еще год назад они бы и не подумали, что все зайдет настолько далеко. Им было хорошо вместе, но Мик не спешил раскрываться с Иэном, и пришлось приложить немало усилий, чтобы завоевать его доверие. Теперь же они могли обсуждать личные вопросы, делиться мнениями, касаться друг друга максимально откровенно, целоваться и при этом не бояться быть отвергнутыми или осужденными.
Галлагер был рад, что именно отношения с Микки получили развитие. С Кэшем и Нэдом было хорошее общение, неплохой секс, но Иэн не испытывал к ним и малой доли того, что испытывал по отношению к Микки. У Галлагера создавалось ощущение, будто Кэш и Нэд достались ему просто так, а вот Милковича он завоевал, убедил в необходимости быть вместе, дав уверенность в этих отношениях. Мик все больше открывался, доверялся, а теперь и вовсе был готов заявить об их связи если не всей Южной стороне, то, как минимум, отцу. Терри был значимой фигурой в жизни Микки, и, открывшись ему, Мик, возможно, станет свободнее.
- И правда, - усмехнулся Иэн, после чего сполз с дивана и устроился в ногах у Микки. – Есть более интересные вещи, которые можно обсасывать.
Потянувшись пальцами к ширинке на джинсах Микки, Галлагер аккуратно расстегнул ее. С тех пор, как Терри избил сына, Иэн даже не заикался о сексе, хотя, конечно же, они с Микки были молоды и полны сил для постельных свершений. Теперь же, когда Мик поправился и уже не выглядел таким измученным, можно было вернуться к тому, что, в общем-то, долгое время было фундаментом этих отношений. Это теперь к банальному удовлетворению похоти добавились доверие и забота, но все же их чувства никогда платоническими не были. Вот и сейчас, накрывая член Микки губами и водя по нему языком, Иэн напоминал Милковичу о том, как хорошо им было вместе – и будет, когда они преодолеют все помехи на пути к совместному счастью. Галлагер помогал себе ладонью, двигая ею и ощущая усиливавшееся напряжение – за столько времени Иэн изучил тело любовника и знал, как заставить того сбивчиво дышать, хвататься за его плечи, кусать губы и жмуриться от тягучего удовольствия.
Свободная ладонь Иэна лежала на бедре Микки, пальцы туго сжимали его, и Галлагер и сам получал огромное удовольствие, ощущая, как отзывался на его ласки Мик. Приятно было знать, что больше ни с кем Микки не был настолько близок, никому не открывался с тех сторон, о существовании которых было известно только Иэну. Мик уже на многое пошел, чтобы быть с Галлагером и чтобы тот был только с ним, но на этом он не останавливался и был готов продолжать эту борьбу за право быть вместе. Иэн, конечно же, хотел поощрить его за такую готовность. В такие моменты Галлагер не вспоминал ни о словах Микки о том, что Иэн был для него всего лишь “теплым ртом”, ни о том, что в комнату в любое время мог вломиться кто-нибудь из родни. Когда Мик так шумно дышал, когда его член был таким горячим и каменным, Галлагер не мог думать ни о чем, кроме удовольствия, которое хотел принести Микки своими действиями.
Когда Иэн почувствовал, как тело Милковича напряглось еще сильнее, он лишь крепче впился пальцами в его ногу и туже обхватил губами набухший член. Сглотнув, Галлагер отер губы рукой и довольно посмотрел на Микки. Жизнь возвращалась в прежнее русло, а на горизонте маячили радужные перспективы. Наверняка Милковичу было боязно: у него никогда не было серьёзных отношений, как и отношений с парнем, а потому он имел полное право бояться неизвестности и перемен, которые могли радикально изменить его жизнь. Галлагер был готов быть рядом на любом этапе становления этих отношений, он был готов сделать все, что было в его силах, чтобы Мик не пожалел о своем выборе.
Иэн боялся потерять Микки – и, видимо, это было взаимно. Непривычно было осознавать, что Мик по-прежнему ревновал Иэна к Нэду. С одной стороны, повода для ревности Галлагер не давал, а с другой, приятно было чувствовать себя необходимым. И пусть другие говорят, что ревность – это признак недоверия партнеру, у Иэна была своя теория, в которой ревность была признаком того, что человек уже не представлял своей жизни без другого. Микки был в сердце Иэна, в его мыслях, он являлся неотъемлемой частью его жизни, и всполе нормально было бояться это потерять.

+1

38

Только сейчас Микки осознал, как же сильно на самом деле соскучился по прикосновениям и ласкам Йена. Они не трогали друг друга несколько дней: Милкович как-то даже и не думал о сексе, слишком много было в его голове размышлений о последнем разговоре с отцом и планов на будущую встречу, а Галлагер... видимо, терпел. Или просто не хотел травмировать любовника, боялся причинить ему лишнюю боль неосторожным движением, они ведь никогда не были слишком нежными и ласковыми в постели. В этом была определённая прелесть секса с мужчиной - можно было позволить себе некоторую грубость, укусы, неосторожные прикосновения, и даже от этого они оба получали удовольствие. Женщины обычно жаловались на такое грубое отношение, а в постели с Йеном Микки осознал, что нарочитая осторожность его не привлекает, ему не хотелось сдерживаться, и с Галлагером он мог себе позволить не притворяться, а делать то, что ему - им - на самом деле нравилось.
Взгляд Микки сразу же помутнел от возбуждения, стоило Йену спуститься ниже, устраиваясь на коленях между ног любовника. Милкович так и не убрал руку, перебирая волосы Галлагера пальцами в такт движений его головы: он получал удовольствие от каждого действия рыжего, от любой его ласки. Йену, кажется, нравилось понимать, что именно он являлся причиной такого явного возбуждения любовника - "тёплый рот" давно уже перестал быть оскорблением, скорее всего, если Микки сейчас снова отметит этот талант Галлагера, тот только довольно ухмыльнётся.
Милкович совсем забыл, что они находятся в полном детей доме, что дверь в комнату не заперта, а значит, кто-то внезапно весь из себя заботливый может сюда ввалиться и застать любовников за интересным времяпровождением - все эти мелочи совершенно теряли свою значимость. В свете последних событий уже не было нужды скрывать что-то от семьи Йена, уже и клинический идиот понял бы, в каких отношениях находятся эти двое, да и в принципе надо было постепенно привыкать к такой открытости. Микки и вправду собирался честно рассказать обо всём отцу, неважно, как тот отреагирует, на его поддержку Милкович и не рассчитывал. Пусть Терри игнорирует, пусть отрицает услышанное, лишь бы не убил и не пытался вновь манипулировать сыном, строя его жизнь по удобному, но противному до омерзения сценарию.
Как же на самом деле много людей уже знают об этих отношениях: Галлагеры, Милковичи, кроме Терри - и это только те, кто сами стали свидетелями их связи. Знает старшая сестра Йена - знают и Боллы, знают они... Мда, проще и вправду самому рассказать обо всём посреди "Алиби", чем ждать, пока у кого-то другого развяжется язык. Микки был уверен только в том, что остальные Милковичи будут молчать, они вообще ребята не болтливые, столько секретов знают, а все живы лишь потому, что держат язык за зубами в нужные моменты.
Йен туже обхватил член любовника губами, и тем самым выбил последние связные мысли из его головы. Всё потом, всё завтра, а сегодня можно расслабиться после тяжёлой недели и отдаться ласкам Галлагера. Уже вскоре Милкович сильно вцепился ладонью в плечо рыжего, глухо простонал и кончил, на пару мгновений прикрывая глаза.
Было хорошо, Милкович чувствовал себя частично удовлетворённым после вынужденного перерыва, и теперь тихо лежал в кровати, восстанавливая дыхание. Вообще-то он был уже в полном порядке, старые раны болели не так уж сильно, а значит, односторонним минетом всё сегодня не кончится.
- Иди сюда, - Микки снова коснулся рыжих прядей ладонью, вторую руку так и оставил на плече Йена, и подтянул парня повыше, фактически затаскивая на себя. Этой приятной тяжести сверху ему особенно не хватало; Милкович рвано выдохнул, а затем коснулся губ Галлагера своими, увлекая парня в поцелуй. Сдвигать ноги Микки не стал, позволяя Йену устроиться между ними - сам рыжий ещё не кончил, а оставлять любовника с крепким стояком в штанах совсем не хотелось. Особенно если учитывать все возможные альтернативы.
Так и не разрывая поцелуя, Микки одной рукой крепко обнял рыжего за шею, а ладонью второй скользнул ниже по телу Йена, чтобы коснуться его члена через ткань домашних спортивных штанов. Разговоры о высоком они оставят на потом, а пока хотелось сбросить напряжение, вновь касаться Галлагера, чувствовать его возбуждение, и осознать, что то, через что в последнее время прошёл Микки, было совсем не зря.

+1

39

Микки, наверное, не подозревал, насколько чувственными были его прикосновения. Иэн не раз ловил себя на мысли о том, что был готов мурчать, как кот, когда Мик вот так клал ладонь на его шею, запускал пальцы в короткие волосы и целовал его. Было в этом что-то трепетное, и Галлагер до сих пор не понимал, как в этих отношениях появилось место подобным вещам. Раньше это был просто секс, не слащавый и отнюдь не нежный, они с Микки просто хотели получить удовольствие, и это желание они удовлетворяли чисто по-мужски, поступательными движениями без лишних эмоций. Первым сдался Иэн, ему хотелось чувствовать Микки кожей, прикасаться к нему, а потом и сам Мик раскрылся, видимо, почувствовав, что в Галлагером мог не быть неуязвимымым, неприступным. Кто бы мог подумать, что Микки Милкович мог быть совсем другим! А может, он просто становился собой, когда был с Иэном? Жизнь на Южной стороне заставляла людей быть жесткими, сильными и закрытыми от других. Мик научился выживать здесь, он довольно рано понял, что на Южной стороне выживал сильнейший и наглейший, и этим пониманием он руководствовался в своих поступках. А потом в его жизни появился Иэн — и Микки, по-видимому, понял, что рядом с ним не нужно было ничего доказывать, не нужно было казаться сильнее и опаснее, можно было просто отдать контроль Галлагеру и получать удовольствие, зная, что тот был рад хотя бы на какое-то время взять на себя всю ответственность за происходящее. Иэну нравилось, что в их отношениях не было места борьбе за контроль: он признавал, что Микки был умнее и рассудительнее, Мик, в свою очередь, тоже что-то находил в Иэне, помимо постельных подвигов, что заставляло его тянуться к Галлагеру, и, в общем-то, по мнению Иэна, у них были хоть и странные, но вполне гармоничные отношения. А теперь эти отношения станут официальными, несмотря на возражения отца Микки и козни русской проститутки, залетевшей невесть от кого и решившей использовать мальчишку ради достижения собственных целей. Какая у них была разница в возрасте? Да лет пятнадцать, не меньше! Конечно, Иэн и сам грешил любовниками постарше, но ни на одном из них жениться не собирался.
А впрочем, плевать — Микки сейчас делал все, чтобы Галлагер забыл о той ситуации, в которой они оказались. Это было всего лишь поглаживание рукой сквозь ткань, но Иэн уже наслаждался этим прикосновением и подавался бедрами следом за ним. Еще пару лет назад Мик, наверное, даже не думал о том, что будет вот так вот ласкать член другого парня, что решится озвучить отцу желание быть с человеком своего пола. Вряд ли Микки задумывался о будущем, но если и задумывался, то оно точно было не похоже на то, что происходило сейчас.
Галлагер склонился к уху Милковича и тихо прошептал: "Я люблю тебя", — это было совсем не обязательно повторять, учитывая, что сегодня он уже заявил об этом, но хотелось снова испытать странное щемящее чувство внутри при произнесении этих слов. Непривычно было говорить о своих чувствах, но сейчас Галлагер понимал, что можно было доверить Микки свои чувства, не боясь этого, не боясь того, что Мик испугается возросшей серьезности их отношений и сбежит. Иэн, например, был напуган: они с Милковичем ступали на неизведанный путь, и впереди было много новых ошибок, но хотелось верить, что со всеми проблемами они справятся — уже не как любовники, а как полноценная пара.
Стащив с Микки и без того расстегнутые джинсы, Иэн разделся сам, а потом прикрыл дверь дверь. Боязно было, учитывая, что еще недавно Мик сам и до туалета дойти не мог, но, похоже, стоило забить на жалость: они слишком сильно хотели друг друга.
Теперь все ощущалось иначе — Иэн максимально открылся Микки, и теперь физическая близость была наравне с эмоциональной. Неважно, сколько времени потребуется Милковичу, чтобы озвучить то же самое, но его прикосновения, его поцелуи говорили больше слов.

Галлагер заснул, прижимая Микки к себе, и в эту ночь он спал, как младенец. Ничто его не тревожило, даже завтрашний разговор Милковича с отцом. Все это будет завтра — завтра они и подумают о том, как пережить гнев Терри и что делать дальше. Конечно, Иэн хотел двигаться вперед, он хотел попробовать съехаться с Микки, ему казалось, что с совместной жизнью они справятся: оба были самостоятельными, так что спихивать обязанности друг на друга, наверное, не стали бы. Вот с такой картиной счастливой почти семейной жизни перед глазами и с улыбкой на губах Иэн и заснул.

+1

40

Чувствовать Йена рядом, на себе, в себе - было одновременно привычно и как будто бы ново. До недавнего времени они относились друг к другу со своеобразной теплотой, но настоящими отношениями эту связь не считали, по крайней мере, это было справделиво для Микки. Йен, возможно, ещё после первого секса настроил в своей голове воздушных замков и захотел перейти на новый уровень, иначе откуда его просьбы о помощи? Навещения в тюрьме? Задушевные разговоры и бесконечные попытки прорваться через ту стену, что Милкович выстроил между собой и окружающими? Микки всегда был более закрытым человеком, чем Йен, он держал эмоции в себе, с трудом говорил о своих чувствах, по возможности и вовсе избегая этой темы. Даже сейчас, несмотря на всю ту помощь и поддержку, которую оказывал ему Галлагер, Микки так и не произнёс вслух те слова, которые наверняка хотел услышать от него рыжий. И дело ведь вовсе не в том, что Милкович ничего не чувствовал, напротив, его накрывало с головой то чувство, в которое он особо никогда и не верил и уж тем более не рассчитывал испытать. Не было в Микки романтики, не было веры в светлое будущее, он умел жить здесь и сейчас, трезво смотря на реальность. Откуда в его мире взяться нормальной любви? Южная сторона любые привязанности, кроме семейных уз, рассматривает как слабость, а Микки вовсе не хотел, чтобы местные мудаки знали о его болевых точках.
Судьбе было совершенно похер, чего там хотел Милкович. Он уже столкнулся с Галлагером, когда-то лёг под него, а сегодня вот соглашался на то, чтобы вступить с парнем в полноценные отношения. Рыжий явно испытывал по этому поводу щенячий восторг, каждое его прикосновение было наполнено нежностью, слова звучали искренне, но Микки важен был не столько тон, сколько содержание. Значит, это любовь? Становилось отчасти даже смешно: сын гомофоба Терри лежал в одной постели с соседским мальчишкой и на полном серьёзе обсуждал их совместное будущее. Это - уже не просто потрахушки, не желание сбросить напряжение, не дружба с привилегиями, всё становилось серьёзно, и это одновременно пугало, но и давало надежду. Не все же должны быть абсолютно несчастными? Бывает же такое, что люди встречаются, влюбляются и действительно проводят рядом долгие годы? Микки так далеко не загадывал, но знал, что с залетевшей шлюхой у него точно нет шансов на спокойствие и хотя бы подобие счастья, эту проститутку он не выбирал, секса с ней не просил, заводить ребёнка не планировал. Йен, с другой стороны, казался самым неподходящим для него партнёром, но это только на первый взгляд. Что-то было в Галлагере, что-то цепляло, и это не только девятидюймовый член, Микки не был настолько похотливым, чтобы вступать в отношения с человеком, у которого кроме большого хера ничего нет.
Йен ему нравился, очень сильно, до такой степени, что Милкович боялся его потерять, был готов рискнуть собственным здоровьем, лишь бы от него все отвалили и дали построить хоть что-то стабильное с Галлагером, с человеком, которого он сам для себя выбрал, с которым хотел быть, кому не побоялся открыться и к кому пришёл за помощью, зная, что ему не откажут. Микки целовал губы Йена, хотя бы так высказывая ему всю переполнявшую его нежность к рыжему парню, из нерегулярного любовника перешедшего в совершенно иную категорию.
После секса они не разговаривали: Микки крепко прижимался спиной к груди Йена, поглаживал парня по руке, а рыжий мягко касался губами его затылка. Дыхание Галлагера становилось всё размереннее, а затем он уснул, так и продолжая прижимать любовника к себе. Милкович ещё несколько секунд молча лежал, наслаждаясь объятьями, а затем выдохнул, собираясь с силами и мыслями.
- Я тоже, Йен, - прошептал Микки, понимая, что пока не готов сказать это Йену в лицо. - Я тоже тебя люблю.
Казалось бы, такие простые слова, а Галлагер так от любовника их и не услышал. Что ж, если у них всё получится, и Микки переживет разговор с отцом, у него ещё будет возможность признаться в чувствах к Йену. Если же нет... тогда всё неважно.
Спал Милкович беспокойно: мозг был перегружен мыслями о грядущем разговоре с отцом, и Микки не мог просто закрыть глаза и отдохнуть. Он прокручивал в своей голове всё, что мог бы сказать Терри, перебирал варианты, и всё-таки боялся реакции родителя. Впрягаться за Микки дома никто не будет, братья точно также запуганы, а сестре лучше бы и вправду не лезть, чтобы ей тоже случайно не досталось. Со своим персональным демоном Милкович останется один на один, впрочем, он сам это выбрал, и это должно уже случиться, чтобы все могли двигаться дальше.
Едва ли не впервые за всё время знакомства Микки проснулся раньше Йена. Осторожно выбравшись из его объятий, он спустился вниз, на кухню, где сварил кофе, уселся на стул и закурил. День ему предстоит нелёгкий, но бежать от проблемы не получится, надо объявить о своём решении отцу т больше к этой теме не возвращаться.

+1

41

Иэн проснулся от того, что ему в лицо светило солнце, он лениво потянулся, а потом потер глаза, чтобы поскорее проснуться. Почему-то было так хорошо на душе, но Галлагер не сразу вспомнил, что этой ночью он просто засыпал в обнимку с любимым человеком. Стоило Иэну вспомнить, что Мик этой ночью был рядом и вообще-то собирался встретиться с отцом, как он тут же вскочил, наспех оделся и буквально слетел по лестнице на первый этаж. Увидев Микки за кухонным столом, Иэн резко остановился и облегченно выдохнул.
- Господи, я думал, что ты уже ушел.
Он был все еще растрепанным после сна, на щеке оставался след от подушки, и, тем не менее, Галлагер уже был готов бежать на подмогу Микки. Он понимал, что этот разговор с Терри ничем хорошим не закончится, и не хотел, чтобы Мик попал под горячую руку.
- Слушай, - Иэн присел на стул рядом с Микки. - Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы я шел с тобой. Но давай я просто подожду тебя у дома? Терри меня не увидит, но я хотя бы буду рядом для подстраховки.
Конечно же, он переживал за Милковича и хотел хоть как-нибудь помочь ему избежать праведного гнева Терри. Тот, конечно же, будет в ярости, он и за меньшее поколотил сына до полубессознательного состояния, а что будет, когда Терри услышит, что Микки теперь состоял в отношениях с Иэном и не собирался больше это скрывать? Беременная проститутка наверняка подлила масла в огонь, когда начала шантажировать Милковичей, а значит, Терри и так был на взводе. Раз Микки был настолько решительно настроен на разговор с отцом и хотел поговорить с ним один на один, Иэн должен был принять его решение, и все же хотелось быть если не рядом, то хотя бы где-то поблизости, чтобы выручить Микки, если все пойдет по пизде.
Галлагер больше не боялся навредить Терри, теперь он понимал, что Мик был готов избавиться от отцовского гнета. Знал бы он это в день, когда Терри застал их за сексом на диване в гостиной, – может, ему и удалось бы отбиться. Тогда Иэн просто не знал, что ему было дозволено. Помнится, когда Джимми-Стив вывез Фрэнка в Канаду, Фиона ему весь мозг проела, хотя сама прекрасно понимала, что без Фрэнка в ем на Южной стороне будет лучше, в том числе и его детям. Спустя некоторое время Иэн вспомнил тот случай и действительно пожалел, что Фрэнк вернулся в его жизнь. Микки тоже хотел избавиться от него и был, в общем-то, прав, когда сказал, что тем самым он сделал бы всем одолжение, но тогда Иэна мало заботила жизнь отца, он больше беспокоился о Милковиче, которого могли надолго упечь за решетку. Отговаривая Микки от этой затеи, Иэн беспокоился только о нем и о тех отношениях, которые у них были, даже несмотря на то, что сам Микки отрицал их наличие.
Теперь вот Мик не отрицал, что хотел быть с Иэном, а не с какой-то рандомной шлюхой, на четвертом десятке забывшей о контрацепции. Микки не говорил о своих чувствах, но Галлагер об этом и не просил, он на каком-то подсознательном уровне был уверен, что его чувства были взаимны. Мэнди как-то говорила, что можно было определить влюбленность по взгляду мужчины, и, наверное, эмоции Иэна были написаны у него на лице, а вот Микки был не так-то прост, его чувства сложно было определить по одному только взгляду, Галлагеру оставалось только делать выводы из того, как Мик его целовал, как касался его, как доверял ему не только свое тело, но и свои мысли и переживания.
Раньше Иэн не планировал заводить полноценные отношения. Он понимал, что, учитывая его предпочтения, проще было найти любовника на какое-то время, чем спутника жизни. Гомосексуальные отношения не часто переходили во что-то серьезное, наверное, потому что партнеры не несли друг за друга ответственности. Очень просто было сходиться и расходиться, когда партнеры по факту не были ничем обязаны друг другу. С Микки же они вроде и не давали никаких обещаний, и все-таки Иэн с нетерпением ждал того момента, когда о себе с Милковичем сможет сказать "мы". Они пришли к этому не сразу, оба отрицали возможность отношений, а потом поняли, что, даже несмотря на то, что не испытывали привязанности к людям, друг в друге они все же нуждались. Они оба сильно изменились под влиянием этих отношений, но Галлагер не считал эти изменения плохими. Да, у них появилась одна серьезная уязвимость, но, дав слабину в отношении друг друга, они приобрели куда больше: они были друг у друга, а выживать на Южной стороне вдвоем, а не в одиночку, было все-таки и проще, и приятнее.

+1

42

Микки не долго пришлось сидеть в одиночестве: прошло совсем не много времени, как раздались торопливые шумные шаги по лестнице, а потом на первом этаже появился Йен. Милкович слегка улыбнулся, отвлекаясь на внешний вид любовника и даже переставая думать о грядущем разговоре с отцом. Микки нечасто удавалось видеть Галлагера спросонья, тот обычно вскакивал рано и дожидался, пока проснётся Милкович. Иногда - будил его, часто - весьма приятным для них обоих способом.
- Утра, - произнёс Микки, затем потушил окурок.
Как вообще Йену пришло в голову, что Милкович уйдёт, не попрощавшись? Глупость какая, Микки был слишком не уверен в исходе встречи с отцом, чтобы не предупредить Галлагера. Собственно, рыжий и сам понимал, насколько рискованную кампанию они затеяли, но передумывать ни один из них не собирался. Милкович в любом случае хотел дать Терри понять, что никакой шлюхи в его постели не будет, что он не хочет брака, у него совсем иные планы, пусть они не устраивают ни отца, ни всю Южную сторону. Прав был Йен, когда упрямо доказывал, что это их жизни, и они имеют право ими распоряжаться.
- Просто подождёшь? - Микки хмыкнул.
Так он и поверил, что Йен просто постоит рядом с домом, не войдёт и вообще не вмешается. Галлагер всегда был упрямым малым, сначала он с нечеловеческим упорством доказывал любовнику свои чувства, затем то хитростью, то уловками, нацеленными на так-то несвойственную Милковичу ревность сильно их обоих сблизил, а теперь вот ненавязчиво предлагал свою поддержку. "Просто постоит рядом", - так вот Микки в это враньё и поверил! Впрочем, винить Галлагера в очередной попытке помочь в разговоре с Терри он не мог, во-первых, все помнили, чем закончилась прошлая беседа Милковича с отцом, а ведь это главный гомофоб всей Южной стороны ещё самой важной части не услышал. Во-вторых, Микки прекрасно понимал, что если бы это у Галлагера были проблемы во взаимоотношениях с родственниками, то рыжий ни в коем случае не разбирался бы с ними самостоятельно. Особенно если бы кому-то реально удалось нанести вред здоровью Йена.
- Не отстанешь же, да? - не столько спросил, сколько констатировал Микки, поймав ладонь Галлагера в свою.
Имел ли он право отстранять Йена от вмешательства в самую главную сейчас для их отношений проблему? Если с Микки что-то случится, то пострадает не только он, но и сам Галлагер: во-первых, ему снова придётся мчаться любовнику на помощь, снова договариваться о помощи доктора, затем заботиться о беспомощном Милковиче... Мда, проблем новое возможное избиение принесёт немало, и по возможности его хотелось бы избежать. Для более-менее благополучного разрешения проблемы Микки был готов на очень многое, в том числе на то, чтобы позволить Йену вмешаться, а не просто постоять рядом.
Несправедливо требовать от Галлагера того, чтобы он остался дома и всего лишь ждал или возвращения любовника домой, или звонка от него с просьбой о помощи. Сколько нервов Йен себе угробит, прежде чем услышит что-то от Микки наверняка? Да он же будет по потолку ходить, но не успокоится! Хотя нет, Галлагер, скорее всего, всё равно приедет к дому Милковичей. и такой его поступок будет более чем оправдан и логичен. Йен, в конце концов, Микки не чужой человек, они решили быть вместе, уже через многое прошлии остался последний шаг, тот, который им тоже предстоит преодолеть вместе.
- Твоя взяла, поехали, - Милкович погладил Галлагера по щеке, а затем поднялся со стула.
Назад дороги не было, но на этот раз Микки в своём решении уверен. Да, Йен не услышал от него слов любви, не слышал громких признаний и клятв верности, обещаний прекрасного будущего, но когда они разберутся с Терри, у них ещё будет время и возможности поговорить и обсудить, как они оба видят свои отношения в дальнейшем. Как минимум, им нужно решить, где они будут жить и чем зарабатывать - с толпой Галлагеров Милкович жить не хотел, их дом напоминал психиатрическую лечебницу с особы буйными пациентами, а хотелось больше приватности. Им ещё друг к другу надо притереться, куча детей, ора Фионы, периодические визиты Фрэнка и постоянный ворох семейных проблем весёлого семейства были бы совершенно лишними. У Микки же в скором будущем и вовсе дома не будем, не к отцу же возвращаться? Это только если ему захочется быстро и точно самоубиться, не иначе.

+1

43

Иэн не скрывал ликования: он все-таки добился того, что Мик принял его предложение, и теперь они вместе шли к его дому, где наверняка уже поджидал Терри. А может, и не поджидал, а спал, в очередной раз напившись. На самом деле его не особо заботили родные дети, он просто не хотел выглядеть плохо в глазах приятелей и собутыльников, а потому обеспечил семье и крышу над головой, и возможность не побираться на улицах Чикаго. Но нетрадиционная ориентация сына могла стать серьезным ударом по его самолюбию, особенно если бы кто-нибудь из его знакомых узнал о том, что сын Терри Милковича оказался заднеприводным. Это было вопросом статуса самого Терри, а не счастья его сына, вот и все.
Иэн уже думал о том, что, возможно, стоило предложить Терри сделку, при которой они с Микки просто свалят из города под любым предлогом, который будет выгоден Терри, и каждый будет жить своей жизнью. В конце концов, старший Милкович мог потом рассказывать всем, что его сын уехал куда-то, где нашел семейное счастье, и потому уже не вернется в родной дом. В принципе, это было бы близко к истине, Галлагер был готов сделать все, что было в его силах, чтобы Мик с ним был счастлив, и вроде бы Микки это понимал.
Их чувства друг к другу становились все крепче, и это испытание, через которое они сейчас проходили, показывало, что их желание быть вместе оказалось сильнее предрассудков или мнения окружающих. Микки не выбрал тихую жизнь с нелюбимой женой и ребенком, которого, к слову, та могла понести от любого из своих клиентов — да даже от самого Терри, который явно не раз пользовался услугами русских шлюх. Мик решил бороться за отношения с Иэном, потому что понимал, что друг без друга им будет хреново. Терять все то, что между ними было, не хотелось, они только недавно полностью открылись друг другу, в их отношениях нашлось место доверию, и кто знает, сколько любому другому человеку потребуется, чтобы завоевать их доверие и получить возможность вот так, без стеснения, без страха говорить о своих желаниях и чувствах.
На их стороне были многочисленные братья и сестры: они, может, и не понимали природу и ценность этих отношений, но были готовы поддержать братьев в их желании быть счастливыми, а так уж вышло, что счастливыми те себя видели только будучи друг рядом с другом. Не все находят своих “половинок” в югом возрасте, но Галлагер был убежден, что именно Микки был ему нужен, и искать кого-нибудь получше он ни за что бы не стал. Ему все нравилось в Милковиче, с ним было просто и легко, с ним можно было не сдерживать свои желания, в этих отношениях было место и довольно грубому сексу, и нежным поцелуям и объятиям. Галлагер получал от Микки все, что ему могло быть нужно, и, похоже, Микки тоже хватало его одного, раз уже долгое время он не спал ни с кем другим.
Да, Мик был натуралом, но по факту его не особо заботило то, что было между ног у его партнера, его куда больше интересовало то, насколько комфортно и приятно с ним было. Иэн не был идеален, но он искренне тянулся к Микки, ему действительно хотелось доставить Милковичу удовольствие, причем не только в постели.
Как известно, правильные отношения не разрушают партнеров, а наоборот, дают им силы развиваться вместе. Можно было сравнить, как много изменилось в Иэне и Микки за то время, что они были условно вместе. Галлагер стал более уверенным в себе, научился заботиться о партнере и думать не только о себе и своих потребностях. Мик открыл в себе новые грани характера, научился прислушиваться к партнеру и доверять ему. И все это — за не такой уж большой промежуток времени. А что будет через пять, десять лет? Галлагер боялся загадывать, но наивно надеялся, что даже спустя столько лет они будут вместе, и тогда они будут вспоминать этот день как день, в который они окончательно обрели свободу. Что бы сегодня ни произошло, как бы ни завершилась беседа Микки с отцом, они для себя уже все решили, и пути назад уже не будет.
-    Что бы ни случилось, не забывай, я всегда буду рядом, - Иэн притормозил у дома Милковича и взял его руку в свою. – Сегодня заканчивается одна жизнь, а завтра начнется другая.
Мик не должен был позволить Терри снова поднять на него руку. И так было ясно, что старший Милкович будет в гневе от новости, которую принесет его сын, но что он сможет сделать? Ни побоями, ни подкладыванием под Микки очередной шлюхи Терри не добьется того, что Мик перестанет хотеть только Иэна. Нужно было отпустить Микки и дать ему жить той жизнью, которую он сам выбрал.

+1

44

Микки не был настроен излишни оптимистично, полагая, что в данный момент им с Йеном рассчитывать не на кого, кроме как друг на друга. Ни Галлагеры, ни Милковичи в разборки с Терри впрягаться не будут, понимая, что это им всем может выйти куда дороже: мужчина обладал связями в криминальном мире, и при большой необходимости мог подключить таких людей, что обеспечат кошмарное существование и вмешавшимся, и их детям, и внукам. Оно кому-то надо? Нет, конечно, более того, Микки знал, что и сам мог бы помочь разгребать последствия, но не вызывал бы огонь на себя, не вставал бы между отцом и неугодным ему человеком.
Что ж, заставлять братьев и уж тем более сестру вмешиваться было бы нечестно: Милкович сам решил, что не станет скрывать отношения с Йеном, что не женится на шлюхе, тем самым скрывая свои истинные предпочтения, поставил интерес рыжего выше собственного предполагаемого благополучия, ему же с этим и разбираться. Дать бы Галлагеру по башке, за то, что выглядит таким неприлично счастливым, хотя вообще-то прётся не на развлекательное мероприятие, а на вполне опасную для жизни и здоровья встречу...
- Угу, - не скрывая настороженности, отозвался Микки. - Осталось понять, сколько эта жизнь будет длиться, десять лет или десять минут.
Милкович был готов бросить всё в Чикаго, никогда больше сюда не возвращаться и позволить Терри придумать любую легенду, которую тот и смог бы продвигать в массы: сын уехал в большой город и женился, укатился в Мексику и работает там на картель, сел в тюрьму на три пожизненных, умер - лишь бы он больше не чинил препятствий отношениям Микки с тем человеком, которого тот сам для себя выбрал.
Надо было с самого начала дать отцу полноценный отпор, но уж больно неожиданно мужчина ввалился в дом, прервав любовников на самом интересном месте. Тогда у Микки было мало шансов что-то Терри противопоставить, но ещё было не поздно помешать родителю окончательно похерить жизнь сына. Милкович уже совершеннолетний, он мог решать, что делать в жизни дальше, кем работать, с кем жить, кого любить, и если с занятостью пока были проблемы - он так-то даже школу не окончил, забив на это хер после своей последней отсидки, - то с партнёром всё обстояло более-менее стабильно. Йен его устраивал, к тому же рыжий был первым человеком, кого интересовал не только быстрый секс, Галлагеру хотелось больше внимания, больше участия в жизни друг друга, и его инетерс был взаимен. То, что поначалу было обычным экспериментом в постели, трансформировалось в искреннюю заботу друг о друге, в желание быть рядом, в принятие совместных решений и прислушивание к мнению партнёра - для Микки все эти вещи были в новинку, но постепенно он открывался Йену, становясь для него по-настоящему близким человеком, к которому можно было придти за поддержкой, а не только для того, чтобы хорошо потрахаться.
- Ладно, идём.
Микки хоть и ворчал, но оставался при своём мнении: до отца надо было донести простую истину, что не всегда его дети будут поступать так, как хочется Терри. У них у всех есть свои головы на плечах, в них заложен мозг, а значит, и способность принимать самостоятельные решения. Впрочем, сейчас для Милкович это будет совершенно новый опыт, старшие дети были туповатыми исполнителями, типичными жителями Южной стороны, Мэнди старалась не отсвечивать, потому что не смогла бы дать достойный физический отпор, так что с явным протестом глава семейства сегодня столкнётся впервые.
Дома было шумно, но источником являлся всего лишь Игги, сидевший на диване и громко матерившийся на зависшую приставку.
- О, явился, - вместо приветствия сказал старший брат, продолжая крутить что-то в пульте.
Судя по всему, отца дома не было, иначе с чего Игги такой бодрый? Когда Терри не за решёткой, брат предпочитал проводить время у одной из подружек, нежели под одной крышей с главой семейства.
- А где?..
Микки даже не успел закончить свой вопрос, как Игги его перебил, торопясь поделиться радостной новостью.
- В участке, спьяну напал на копа. Накрылось его УДО.
"Заебись". Микки, значит, в доме Галлагеров по потолку ходил, думал, как преподнести отцу своё окончательное решение о выборе партнёра, а Терри снова угодил за решётку, на этот раз, кажется, надолго. Милкович закатил глаза, выругался, а затем направился в свою комнату, торопливо собирая всё самое необходимое: деньги, документы и пистолет, ну так, на всякий случай.
- Нахуй это всё, - Микки поймал Йена за рукав куртки и потащил в сторону выхода. - Пошли отсюда.
Не в участок же шуровать, чтобы порадовать отца новостями о своём будущем? Впрочем, имеет смысл задержаться в городе на пару дней, дождаться выноса приговора, а затем посетить Терри в тюрьме, где по телефону, но глядя ему в глаза, сообщить о том, что вытрахать гея всё-таки невозможно. Что будет потом? А потом будет окончательная свобода, которую можно разделить с Йеном.

+1

45

Иэн не сдержал нервного смеха. Они с Микки морально готовились ко встрече, спорили, а на поверку все оказалось гораздо проще: Терри в очередной раз нарвался на неприятности и вернулся в тюрьму. Ну и хрен с ним, все сложилось так, как должно было сложиться: после очередной схватки с отцом Микки мог недосчитаться зубов, а то и вовсе выбрался бы из дома поломанным. Галлагеру, конечно, не впадлу было о нем заботиться, но он предпочел бы видеть Милковича целым и здоровым. Микки, наверное, тоже предпочитал добираться до туалета своим ходом, а не с чужой помощью.
Черт знает, сколько ещё Терри будет за решеткой, но у них с Микки хотя бы будет время заработать и скопить денег на совместное проживание. В любом случае, дом Галлагеров был слишком маленьким для такой толпы, а им двоим ютиться на койке Иэна в одной комнате с братьями было уже не прикольно. В доме Милковичей у Микки была своя комната, но кто знает, когда папаша нагрянет, получив очередное досрочное освобождение из-за переполненности тюрьмы. Если он вернется и застанет их с Микки спящими в одной постели, то, наверное, сразу польет обоих бензином и подожжет. Им нужно было что-то свое, и пусть они еще были подростками, проблемы у них были вполне взрослыми, тем не менее, они были готовы их решать.
Ни серьезные отношения, ни глубокие чувства не входили в их планы, но раз уж они нашли друг в друге то, что им было нужно, стоило приложить все усилия, чтобы сохранить то, что они так бережно взрастили.
Что до той беременной шлюхи, она, наверное, уже поняла, что ее хитрый план не удался. Она недооценила силу чувств парней друг к другу и переоценила надежность рычага влияния на них в лице Терри. Что она будет делать дальше, уже не имело значения: вряд ли она стала бы рожать, учитывая, что она находилась в стране нелегально, да и ее работа не подразумевала декретного отпуска. Опять же, та ситуация, в которой она оказалась, возникла только по ее вине, и Микки не был ничем ей обязан, как и другие клиенты, которые в тот период использовали ее вагину для справления сексуальной нужды.
- Может, и не говорить ему ничего? - поинтересовался Иэн. - Он все и так поймет, а если нет, ему донесут.
Или Мик хотел просто поставить отца на место, отыграться за все годы притеснений? Что ж, он имел на это полное право. Это сейчас они с Иэном даже не вспоминали тот случай, а ведь по факту это было актом насилия: Терри заставил сына под дулом пистолета заняться незащищенным сексом с проституткой, да еще и на глазах у человека, к которому он был неравнодушен. Да за такое Терри заслуживал и чего-то похуже злорадства через тюремное стекло!
Галлагер смотрел на Микки как на героя: пусть второго разговора с Терри и не состоялось, но Мик и так сделал серьезный шаг, признав свое желание быть с Иэном и отказавшись от сомнительного плана отца с женитьбой на беременной шлюхе. Микки, наверное, и сам был удивлен такими переменами в своем мировоззрении да и вообще в своей жизни. Он наконец-то поставил собственные желания выше ожиданий отца, а значит, его чувства к Иэну были сильнее страха перед Терри.
Ну и все, нужно было оставить позади этот эпизод с неопределенностью, они с Микки уже знали, чего хотели.
- Может, сдашь в школе выпускной экзамен вместе со мной? Фиона же как-то сдала, а у нее с той же математикой гораздо хуже, чем у тебя.
Милкович вроде и бросил школу, но был, зараза, умным, и наверняка ему не составило бв труда получить сертификат об окончании школьной программы. С ним будет гораздо проще устроиться на работу, а то и вовсе пойти в колледж. Конечно, Мик не планировал строить карьеру, но если они с Иэном хотели жить вместе, не полагаясь на родню и не перебиваясь случайными заработками, им стоило задуматься о профессии. Понятное дело, Галлагеру тоже надо было выбрать что-то более приземленное вместо военной академии: не для того он обхаживал Микки и завоевывал его, чтобы через несколько лет свалить на другую сторону земного шара и погибнуть там от шальной пули. Правда, Иэн понятия не имел, где ещё мог бы себя применить. Учитывая физическую подготовку, его путь лежал или в пожарную часть, или в полицейский участок. Интересно, как бы Мик отреагировал на решение Галлагера стать полицейским, учитывая сложные отношения семьи Милковичей с законом?

+1

46

Микки чувствовал какое-то разочарование от того, что у него не получилось поговорить с отцом. Вот только он настроился на выяснение отношений, выстроил в своей голове аргументацию, мысленно прикинул варианты развития событий и решил, что согласится на любые требования, лишь бы его в конечном итоге оставили в покое - и на тебе, облом. С одной стороны, это сэкономило Микки и Йену кучу времени, плюс теперь они ничем не рисковали, оставаясь вместе, и на неопределённый срок могли забыть о проблеме в лице Терри, с другой стороны, это затишье не вечно, верно Галлагер уточнил, что старшему Милковичу так или иначе доложат о странной связи его сына с соседским мальчишкой. А уж когда Терри поймёт, что Микки мало того что не женился на шлюхе, так ещё и якшается именно с тем рыжим парнем, под которым его уже единожды застукали в весьма недвусмысленной позе... Отца эти новости разозлят, да и похер, пусть бесится за решёткой, а Микки как раз успеет придумать, как и где будет жить, желательно вместе с Йеном.
Героем себя Милкович уж точно не ощущал, скорее, его состояние было близким к тому, что испытывают осуждённые, которых внезапно помиловали, но из-под стражи не отпустили. Что ж, сейчас он портить отношения с Галлагером не собирался, они заслужили право на перерыв, а значит, могут немного понаслаждаться спокойствием. И ещё многое предстоит решить, в частности вопрос с образованием и трудоустройством. На предложение Йен Микки только плечами пожал: о продолжении обучения в школе он давно уже не думал, считая это дело для себя бессмысленным. Зачем вот ему возвращаться в школу? Он последние пару лет если туда и ходил, то только за тем, чтобы у кого-нибудь что-нибудь отжать.
- Может, и сдал бы, но на кой хрен? Получу бумажку и пойду в колледж?
Честно говоря, Микки особенно не задумывался над своим будущим, он был уверен, что так или иначе будет нарушать закон, или торгуя чем-то нелегальным, или занимаясь рэкетом, как учил их Терри. Вот это Милковичи умели делать, к этому у них лежала душа, да и именно к незаконной сфере у них был своего рода талант, они успешно выполняли дела, но не попадались, не получая долгих сроков. Терри первый раз сел из-за собственной дурости, напал на копа - что-то в этом мире вечно, - Микки тоже налажал из-за дебила Кэша. Поджечь бы его арабскую задницу, но она уже давно свалила в поиске приключений куда-то на Восток. Хер с ним, его теперь сношает неизвестно кто, а Йен, свободный от любых обременений, добровольно выбрал остаться с Микки. Не то чтобы у последнего было соревнование с Кэшем, но всё-таки Милкович не сомневался, что какое-то время Галлагер трахал их обоих. Об это времени хотелось бы забыть, переступить через это, как и через многие другие не слишком приятные ситуации в прошлом.
- Фиона-то нахрена в школу вернулась?
Помнится, девушка давно занималась разного рода подработками, а потом внезапно возобновила обучение, получила бумагу обо окончании школы, но по сути никогда этим документом не сумела воспользоваться. Потребуется ли аттестат Микки? В колледж он явно не пойдёт, не видит он себя ни бухгалтером, ни офисным работником, правда, для любой официальной работы ему всё равно может пригодиться документ...
- Я подумаю.
Думать Микки не будет - он и вправду дойдёт до школы, снова там всех шуганёт, но в конечном итоге просто вернётся на учёбу, сдаст экзамены... Если сдаст. Фиона, кажется, специально готовилась к аттестации, а Милковичу не особо хотелось корпеть над учебниками во имя сомнительной перспективы устроиться на работу.
В конце концов, Микки мог заниматься чем-то незаконным, к лишнему риску он предрасположен не был, но даже небольшие заказы приносят неплохие по меркам Южного Чикаго деньги.
- Сам-то чем заниматься планируешь? Надеюсь, мысли об армии из твоей головёшки вылетели?
Вот не для того Милкович через столько проблем прошёл, чтобы в конечном итоге отпустить Йена на горячие точки! Хрен ему, а не армия, и пусть только попробует возразить. Впрочем, у Галлагера было больше шансов наладить свою карьеру: он совсем молод, не оставался на второй год, судимости не имел, а значит, вполне мог сдать экзамены и даже получить более-менее нормальное образование, а значит, и приличную специальность, и жизненные перспективы.
Понимал ли Йен, что связывался с человеком, который такого шанса уже был лишён? Одно дело всего лишь трахаться с гопником с Южной стороны, и совсем иное - строить с ним планы на будущее.

Отредактировано Mickey Milkovich (2019-07-13 01:08:47)

+1

47

Иэн пожал плечами, когда Мик спросил про Фиону.
- Фиг знает, а колледж, наверное, хотела пойти.
Сейчас Галлагер осознал, что, даже живя в одном доме, деля расходы и бытовые проблемы, члены его семьи практически ничего не знали друг о друге. Каждый решал свои проблемы в одиночку, и образ крепкой семьи, который складывался в глазах жителей Южной стороны, был всего лишь иллюзией. Галлагеры могли встать на защиту друг друга, когда это требовалось, но в остальном каждый был сам по себе. Никто не знал и особо не интересовался, что творилось в жизни Иэна, да и ему самому не нужно было, чтобы кто-нибудь лишний совал нос в его дела. По факту был лишь один человек, которому Галлагер был готов довериться, и сейчас он находился рядом с этим человеком. Может, потому они с Микки так сильно и сблизились, что смогли довериться друг другу и не пожалели об этом.
Мик был готов рассмотреть вариант со сдачей экзамена, и Иэн был рад, что ему удалось достучаться до Микки. Упертый и самостоятельный, Мик редко прислушивался к чужим советам, да и Иэн был таким, правда, он тоже сменил некоторые свои взгляды.
- Я не для того затащил тебя в отношения и лишил крыши над головой, чтобы через год свалить в армию.
Галлагер с улыбкой посмотрел на Микки, тащившего свои вещи в сторону его дома. Вот и все, теперь они будут жить вместе, но вряд ли им придется приспосабливаться друг к другу, они так много времени проводили вместе, что большой разницы уже не было, спали они под одной крышей или нет. Это просто был логичный следующий шаг в их отношениях, к которому они, может, и не были готовы, но выбора особо не было.
О том, что мечте об армии не суждено было сбыться, Галлагер не жалел, сбылось то, о чем он и мечтать не мог: он встретил человека, которого полюбил, и первое сильное чувство не прошло со временем, наоборот, отношения развивались стремительно, хотя не без помощи извне.
- Делать что-то полезное я могу и в этой стране, - Иэн потер лоб, прикидывая варианты. - Но мне тоже нужно будет сдать выпускные экзамены, чтобы не поломойкой работать.
У Галлагера раньше был только один мотив – свалить из города, а то и вовсе из страны, но теперь приоритеты сменились, и, если уж они с Микки собирались строить что-то похожее на семью – кто бы мог подумать, что эти двое смогут построить ячейку общества! – то Иэну нужна была работа не с минимальной платой за час.
На самом деле, им с Микки было нужно всего ничего. В доме Галлагеров, например, было кабельное телевидение, которое смотрели только младшие, Иэну было не до сидения перед телевизором, его или несло гулять с Милковичем, или вырубало после учебы и работы. Да и появление в доме Фрэнка обходилось недешево, этот мудак мог вырубиться прямо на полу, забыв закрыть кран в раковине или выключить свет. Без всего лишнего, с меньшей площадью жилья, они с Микки без особого труда потянули бы аренду. Конечно, это не была бы квартира в центре города с крутым ремонтом, но, как говорится, не жили хорошо – нехер и привыкать.
По отзывам Фионы, экзамен был не слишком сложным, но к нему стоило подготовиться. Иэн даже был готов помогать, тем более что и ему самому скоро придется сдавать экзамены, и было бы неплохо выйти из школы с нормальными оценками. Естественные науки и математика Галлагеру давались полегче, потому что Лип разъяснил базовые вещи, а на крепкий фундамент было легче надстраивать новые знания. С литературой было гораздо хуже, ну а когда бы Иэну книжки читать, если он после школы мчался в магазин, а свободное от работы время проводил с Микки?
- Если немного напряжемся, получим шанс на лучшую жизнь, - Иэн открыл Милковичу дверь и впустил его в дом. - А если ничего не выйдет, то хотя бы не будем жалеть о том, что не попытались.
Галлагер был мечтателем, Мик же был очень прагматичным, они друг друга в этом уравновешивали. Кто знает, может, однажды их различия станут проблемой для отношений, но сейчас то, что они с Микки были разными, казалось плюсом: друг без друга они так бы и слонялись по миру без какой-то цели, без какого-то смысла в жизни, а сейчас они твердо знали, чего хотели, и были готовы прикладывать для этого усилия.

Терри отправили в тюрьму еще на несколько лет, и Галлагер вздохнул с облегчением: разговор с рукоприкладством откладывался, а значит, они с Микки могли сосредоточиться на достижении той цели, которую себе поставили. Семейство Галлагеров только взволнованно поглядывало на этих голубков, не узнавая их: Иэн сидел, обложившись книгами и руководствами по сдаче экзаменов, а вместе с ним был Микки, который время от времени вытаскивал его из-под горы макулатуры.
Первым сдавать экзамен пришлось Милковичу, и, когда они пришли за результатами, Галлагер заглянул через плечо Микки, чтобы увидеть, на сколько баллов тот сдал.
- Ого, да ты крут, - присвистнул Иэн. - Это отличный результат.
В способностях своего партнера Галлагер даже не сомневался, сомнения были по части Милковича, но тут он должен был признать: даже несмотря на то, что он бросил школу, результат был очень хорошим. Теперь Мик мог пойти в какой-нибудь общественный колледж, выбрать специальность, хотя вряд ли он когда-нибудь думал о том, кем хотел бы стать после окончания учебы. Может, пришла пора задуматься?

+1

48

Глупости Йен говорил - разве он виноват в том, что у Микки сейчас не было своего дома? Разве он насильно тащил его в отношения? А вот и нет, каждый выбор Милкович делал самостоятельно, и они вдвоём прошли через многие преграды, лишь бы по итогу оказаться вместе, иметь возможность касаться друг друга, быть полноценными партнёрами, а не просто случайными любовниками. К этому выводу они пришли не сразу, Йен раньше Микки понял, что на самом деле чувствует, но для становления их как пары требовалось согласие обоих парней. Милкович думал дольше, но всё-таки признал искренность своих чувств к Галлагеру, и даже несмотря на побои, не жалел о своём выборе.
Оказывается, это приятно, чувствовать чью-то заботу и любовь, это не унижает, не делает тебя слабее, наоборот, словно придаёт второе дыхание и награждает новым вкусом к жизни. Йен уже доказал, что Микки нужен ему не только в те моменты, когда готов расставлять пред любовником ноги, из памяти Милковича никогда не сотрутся воспоминания о днях, когда он был абсолютно беспомощным, но всё-таки не оказался вынужден справляться с трудностями самостоятельно. Галлагер был рядом, заботился о пострадавшем любовнике, даже договорился о медицинской помощи для него, и вроде бы для оплаты этих услуг не стал спать со своим старичком, с которым когда-то делил постель. Микки ванильной ромашкой не был, но он умел ценить такое отношение, пускай и плохо это показывал, но разве можно было остаться равнодушным при виде того искреннего беспокойства, что испытывал Йен последние дни? Кажется, Галлагера если что и волновало, так это самочувствие его любовника, все остальные мелочи для него теряли смысл. Говорят, что настоящие отношения познаются в беде - так вот они уже столкнулись с проблемой, но не разошлись в разные стороны, что было бы сделать безопаснее и проще, а наоборот, сплотились и окончательно решили были рядом, перестать отрицать эту связь.
Подумать только, Микки и вправду хотел сказать отцу в глаза о том, что трахается с парнем и безумно этим доволен! И ведь это не было сиюминутным желанием, если бы Терри сейчас выпустили, младший из его сыновей всё равно подошёл бы и сказал, с кем проводит время. Точнее, под кем - пусть отец знает, как всё серьёзно.
Неизвестно, достаточно ли Йен такого своего рода признания, но Микки не знал, как по-другому доказать свои чувства. Он не был ценителем пустой болтовни, и считал, что поступки лучше любых высокопарных слов говорят о человеке; своими действиями он пытался доказать рыжему, насколько ему стали дороги эти отношения, что это давно уже не просто секс, не удовлетворение естественных потребностей, это нечто иное, редкое для Южной стороны, а возможно, и для всего мира тоже.
Они снова жили вместе, спали на одной кровати и терпели постоянное присутствие рядом толпы людей. Галлагеры постепенно привыкали к присутствию парня из Милковичей, с каждым днём он ловил себе всё меньше осторожных  любопытных взглядов, но несмотря на такую кажущуюся идиллию, всё равно не планировал оставаться в этом доме надолго. Им с Йеном нужно своё жильё, пусть маленькое и убитое, но без огромного количества людей на квадратный метр. Рыжий дело говорил: ему для того, чтобы устроиться на сколько-нибудь приличную работу, нужно получить бумажку со школы. Микки никогда свою жизнь с науками не связывал, а потому был не очень-то в аттестате заинтересован, но честно повторял давно забытую программу вместе с Йеном; какие-то предметы давались легко, по каким-то его знания хромали на обе ноги, но Милкович особо голову этим не перегружал. Не сдаст - ну и хер с ним, главное, чтобы Йен наскрёб нужные баллы, ему это реально нужно, да и не зря же он столько корпел над учебниками, вызывая недоумение у всех членов семьи?
Микки сдавал первым, а вскоре были известны и результаты.
- Да просто охуенен, - фыркнул Милкович, внутренне испытывая какое-то удовольствие и от похвалы, и от своего успеха. - Чтобы получил не меньше, понял?
Йен - не дурачок, со всем справится, а значит, можно думать о будущем.
- Решил, куда пойдёшь?
С аттестатом Йен получал шанс поступить куда угодно, выбрать любую специальность - и Микки правда парнем гордился. Пусть и не с помощью военной карьеры, но он сможет выбиться в люди и улучшить свою жизнь. Насчёт себя, правда, Милкович так уверен не был.
- Игги звонил, - как бы между прочим сказал Микки, когда они снова оказались дома. - Предлагал поучаствовать в одном дельце. Риски обычные, а платят хорошо, нам бы на отдельное жильё с лихвой хватило на несколько месяцев.
Когда обещают такие деньги, надо держать ухо востро, но Микки не первый раз будет на деле, разберётся. Если вообще туда пойдёт.
- Что скажешь?
Почему-то показалось таким естественным, поставить Йена в известность, более того, сначала посовещаться с ним, а потом уже давать брату окончательный ответ. Если это не любовь, то её вообще не существует в природе.

+1

49

Еще пару месяцев назад Иэн даже не подозревал, что они с Микки станут полноценной парой и будут жить вместе. Можно было сколько угодно сердиться на выходку Терри с побоями и вызовом проститутки, но нужно было признать: именно этот момент стал решающим в их отношениях. Они все обдумали, взвесили и поняли, что хотели быть только друг с другом. Как знать, может, без этого случая они ещё не скоро задумались бы о сожительстве и вообще признании этих отношений. Конечно, они не выходили с радужным транспарантом, не заявляли во всеуслышание о том, что теперь их отношения были серьезными, но, по крайней мере, родня уже понимала, что эти двое окончательно определились с тем, что хотели быть вместе. Мэнди, наверное, радовалась больше всех: ее лучший друг и любимый брат нашли друг в друге то, что им было необходимо, и теперь выглядели действительно счастливыми. Микки, конечно, этого старался не показывать, но он даже выглядел теперь иначе, сытым, что ли, удовлетворенным. Галлагеры с Милковичами все же породнились, пусть и не самым стандартным образом.
Микки с Иэном сильно изменился, как будто бы остепенился. Даже вот выпускной экзамен сдал, причем очень хорошо. Неудивительно: большинство заданий в тесте были не столько на знания, сколько на логику, а с ней у Милковича все было в порядке. Теперь Галлагеру придется попотеть, чтобы сдать экзамены не хуже: он-то, в отличие от Микки, на занятия ходил.
Когда Мик спросил Иэна о дальнейших планах, тот лишь пожал плечами. Идеи, конечно, были, но черт знает, получится ли их воплотить в жизнь.
Я думал пойти в пожарную часть, поинтересоваться, какие у них требования.
Со шлангом-то Галлагер справится, но наверняка не только это было необходимо для работы. В любом случае Иэн хотел делать что-то действительно полезное, и работа пожарного казалась ему подходящей. Конечно, были и риски, но они окупались хорошей страховкой и достойной зарплатой.
А вот идея с получением шальных денег заставила Галлагера нахмуриться. Он понимал, что в этих делах Мик был хорош и успешно избегал ответственности, вот только… а что если в этот раз возникнут проблемы?
- С одной стороны, я понимаю, что ты будешь очень осторожен, а с другой… - Иэн решил просто привести все доводы к общему знаменателю, потому продолжил: - Смотри, ты сдал экзамен, у тебя появились реальные перспективы, с отношениями тоже все в порядке. Если вдруг все пойдет наперекосяк, то тебя арестуют и отправят за решетку. Подумай сам: ты готов потерять все то, что у тебя есть сейчас?
То, что Мик поделился с Иэном и даже спросил его мнения, было очень важно. Они доверяли друг другу, ничего не скрывали, и, наверное, это были самые честные и здоровые отношения на всей Южной стороне. Тем обиднее было бы оказаться по разные стороны стекла на неизвестно сколько лет. У Микки ведь уже была судимость – конечно, он тогда был несовершеннолетним, но все же… Новый приговор будет суровее, потому что судья решит, что Милкович не вынес урок из прежнего тюремного заключения. Даже если был хоть какой-то риск попасться и загреметь за решетку, оно того не стоило. Но это было мнение Иэна, и он хотел, чтобы Микки сам оценил возможные перспективы – или их отсутствие, если что-то пойдет не так.
Галлагер даже думать не хотел о том, как Мик выживал бы в тюрьме. Наверняка ему пришлось бы трахать других заключенных, чтобы самому в петухах не ходить. Встречи под присмотром, общение через стекло, и больше никаких шансов на нормальную работу. Работодатели могли закрыть глаза на подростковую выходку, но две судимости перечеркнули бы все шансы получить нормальную, легальную работу. Конечно, выходцам с Южной стороны не светили крупные зарплаты, и все же Мик был очень толковым парнем, очень умным, даже несмотря на то, что давно бросил школу, не читал книги и толком нигде не работал.
Конечно же, им не терпелось свалить из дома Галлагеров и начать жить собственной жизнью без лишних людей рядом. Но стоила ли эта цель риска потерять все? Понятное дело, Иэн не бросит Микки, он будет таскаться к нему в тюрьму, отдавать последние деньги, чтобы Мик мог хотя бы сигарет себе купить, но разве это была та жизнь, о которой они оба мечтали?
- Я могу найти еще какую-нибудь подработку, чтобы у нас больше денег.
Конечно, не круто было жить с родней Иэна, но на нарах вряд ли было удобнее, чем на его койке. Вроде Галлагер никогда не отличался пессимизмом, но теперь он очень опасался потерять Микки и все то, чего они добились к этому моменту.

+1


Вы здесь » chaos theory » внутрифандомные отыгрыши » Freedom Within


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC