chaos theory

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » Лекарство от забвения


Лекарство от забвения

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

ЛЕКАРСТВО ОТ ЗАБВЕНИЯ

https://i.imgur.com/HDAq5JK.jpghttps://i.imgur.com/oRnAHlJ.jpghttps://i.imgur.com/CNzYwBr.jpg
◄ Myrkur — Gudernes vilje ►

участники:Patroclus & Zagreus

время и место:Подземное царство

СЮЖЕТ
Под сенью Элизиума её нет. Брисеида где-то далеко, бесприютна и одинока.
Патроклу не разрешается выходить за пределы райского миража без проводника,
но добродетель находится — Загрей;
принц подземного мира становится путеводной направляющей
по тёмному полотну бесконечного лабиринта Аида.

Отредактировано Patroclus (2020-11-17 01:26:29)

+2

2

Сливочное мерцание и прозрачное зазеркалье Элизиума — высшая награда для великих мужей и благородных женщин всех времён и народов. Отличись благими деяниями и храбростью при жизни — и забвенческое заключение на полях Асфоделей, обжигающие заплывы в Флегетоне или ужасы Тартара обойдут тебя стороной. Однако Патрокл, изнывая тупым отчаянием, всё чаще приходил к умозаключению, что лучше подвергаться ударам кожаных кнутов сестёр-фурий, держась за руки с любимым человеком — вдвоём любая боль стерпится, чем коротать свою загробность в тотальном одиночестве на Елисейских раздольях, где блаженства и увеселения, осточертев, застревали на зубах, вязли на языке и застаивались комом в горле.
Патрокл давно не испытывал того удушающего чувства, когда в сонной абстракции, на обратной стороне век возникал молчаливо-пугающий призрак — лишь стоит закрыть глаза и погрузиться в убаюкивающую колыбель Гипноса, как начиналось преследование. Образ умершего воссоздавался как наяву, но с ледяными колкими пальцами, оставляющими бумажные порезы на коже и синяки на предплечьях. Он оцарапывал дыханием. Приближался настолько близко, что нарушал личное пространство, не давая пробудиться, разбивая раз за разом тщетные попытки. Патрокл наивно надеялся, что в загробной жизни его рассудок не станут тревожить усопшие, в чьей скоропостижной смерти он был виноват — ведь должны же существовать написанные свыше эдикты, запрещающие подобные измывания между соседями по подземному миру, но он ошибался.
Патрокл лучше вновь улицезрел бы на периферии сна и бодрствования, царствующих в Элизиуме, того мальчишку с растрескавшимся напополам черепом и серевшим мозговым веществом, чью жизнь он в детстве по случайности отнял. Было бы проще принять и смириться с накатывающими видениями, но врачевателя тревожил совсем другой лик.
Она навещала Патрокла, стоило ему только смежить веки, и под сомкнутыми ресницами вычерчивался её силуэт. Она медленно утопала в темнеющей морской трясине, а недостаток кислорода оставлял на её коже отметины. Длинные волосы окружали её, обхватывая тонкую фигурку, не подчиняясь законам притяжения, словно под водой. Наконечник копья впивался в спину и протыкал насквозь мякоть сердца — она протягивала к Патроклу руки, взмаливая о спасении.
— Брисеида! — вскричал павший воин, открыв глаза и сомкнув свои пальцы на пустоте. Тень подруги тут же растворилась в зыбкости, но застыли отпечатком в мужской памяти: печаль темными мазками подчёркивала скулы, радужка потускнела в больших, почти прозрачных глазах. Не такой он её помнил при жизни, а другой — красивой, с румянцем на щеках, завесой пышных ресниц и медовоцветной кожей. Неужели замогильная каторга может исказить настолько облик или всему виной причина смерти?
— Надеюсь, судьи Аида по справедливости вынесли тебе приговор, Неоптолем, ибо даже Агамемнон в сравнении с тобой не столь ужасен и надменен, — скривился Патрокл, вспомнив до невозможности спесивого сына Ахилла. При всей любви к Ахиллесу Патрокл не мог простить Пирру холодные убийства Брисеиды, старого Приама и всех его потомков — у истинного Аристос Ахайон, несмотря на войну и враждебность, никогда не поднимется рука на беззащитных. Ахилл это доказал, проявляя великодушие даже с кровью на руках.

Патрокл поднялся на ноги и направился на поиски Брисеиды, жертвуя своей излюбленной изолированностью. Он точно знал, что она звала его, просила спасти и окольцевать в объятиях, исцелив от чего-то, что заставляло её страдать…
Редкая дымка, поднимающаяся и вспенивающаяся от реки Леты, застилала поля и райские декорации. Воздух полнился едва слышным нежным бормотанием, шёпотом, похожим на шелест листопада, и протяжным восторженным мурлыканьем блаженных. Патрокл старался держаться в отдалении, надеясь, что никто из знакомых теней его не узнает и не начнёт задушевную беседу, расспрашивая, где же Ахилл, вы же должны быть вместе? Зато он подмечал много лиц — Автомедон изо всех сил пытался укротить немейскую колесницу, Ясон с кем-то из аргонавтов разговаривал, усевшись под скульптурой воина, Махаон кому-то рассказывал о ранах, показывая при этом на разные части тела. Наверное, будь Ахиллес сейчас рядом, здесь, в Элизиуме, Патрокл наслаждался этой умиротворяющей повседневностью: общением с товарищами, встречами с героями, на рассказах которых он вырос, и забавами, но мойры распорядились иначе. 
— Прошу прощения, что прерываю разговор, — обратился врачеватель маленькому скоплению теней. — Вы не видели здесь женщину? — и он стал красочно описывать внешность подруги, выкравшей частичку сердца Патрокла и поселившейся под личиной младшей сестры. Умершие только помотали головами.
Мужчина долгое время бродил по Елисейским полям в поисках Брисеиды, расспрашивая блаженных и зовя её по имени. Все усилия были безнадёжными, словно заранее обречённые на провал.
«Может это мой удел — страдать, лишившись любимого и милой подруги… О Ананке, чем я тебя прогневал, что ты так немилостива ко мне?» — мысли, обуревавшие страдальца, вливали в его вены отраву, более губительную, чем яд лютой гадюки, заставляя причитать и сетовать на злой рок.
Патрокл продолжил бы безмолвно сокрушаться, если бы его не окликнул зычный голос Тесея, разъезжающий на помпезной колеснице и улыбчиво встречающий каждого доблестного воина, попадавшего чуть ли не под колёса.
— Патрокл, отважный воитель, бесстрашно сражавшийся под Троей и погибший смертью храбрых, — самозабвенно вещал чемпион Элизиума, похлопывая врачевателя по плечу. — Я безмерно рад, что ты отрёкся от своего отшельничества и присоединяешься к нашим пиршествам. Ты один из достойнейших, и обязан брать своё по праву. После смерти жизнь продолжается, друг мой.
— И зачем она, если её не с кем разделить? — пробурчал Патрокл, опустив печальный взгляд и отмахнувшись от Тесея. 
В этот момент какая-то тень очутилась возле царя Афин и шепнула что-то на ухо, после чего тот подбоченился и принял воинственную позу, схватившись за притороченные к колеснице щит и копьё.
— Я так и знал, что он вернётся. Пора вновь встать на защиту нашего благославного места и не позволить этому исчадью осквернить его, жжённой поступью и омерзительным присутствием, — Тесей, забыв о Патрокле, за считаные секунды укатил в сторону арены, по дороге зачитывая пафосные речи и агитируя воинов взяться за оружие.
Врачеватель догадался, кто сейчас был в центре пристального внимания всего Элизиума, и поспешил уйти с открытого пространства, где в скором времени должны разразиться баталии.   

Для Патрокла все пути и переходы в Элизиуме были одинаковыми, поэтому он полностью положился на чутьё и слух, выбирая направление по внутреннему чувству, похожему на астролябию, встроенной в самую сердцевину — и он всегда безошибочно находил дорогу до своей изолированной территории. Но он скорее был привязан не к месту, а к скульптуре в точности изваянное по образу Ахилла.
Там, где обычно сидел павший воин, уже была расстелена скатерть с кувшином поцелуя Стикс, кружкой ГидраЛайта и блюдцем вяленого мяса циклопа — здоровый рацион для тени, прославившейся при жизни. Патрокл взял кусочек мяса и положил в рот; вкуса у еды не было, как и у Патрокла не было никакого желания влачить жалкое одиночное существование в этой замкнутости.
Послышались торопливые шаги, а врачеватель не соизволил взглянуть в сторону пришедшего, и без того зная, кого сюда занесла нелёгкая.
— А-а, это опять ты, — Патрокл жестом пригласил Загрея сесть рядом, как гостеприимный хозяин своей маленькой отчуждённой обители. — Выбирай, что тебе сегодня больше по нутру. Ешь, не стесняйся, — воин тем временем достал из скромных закромов бутыль с нектаром, некогда подаренную гостем, который теперь восседал напротив. — Не откажи умершему, раздели со мной напиток, ибо только в крепком питье можно найти кратковременную панацею для истерзанной души. 
Патрокл откупорил стеклянный сосуд и чуть пригубил нектар, который, прокатившийся по пищеводу, окропил эфемерные внутренности и невидимые раны на сердце теплотой. Передал эстафету Загрею и всецело увлёкся созерцанием статуи Ахилла.
— Скажи, коли ты ученик Ахиллеса, упоминал ли он когда-нибудь девушку по имени Брисеида? — стоило мужчине произнести это имя, как блёклый шрам на запястье заныл фантомной болью, будто он только несколько минут назад вспорол себе руку, защищая подругу от Агамемнона и вверяя при этом кровавую клятву. — Хотя можешь не отвечать, возможно, я уже знаю ответ. Кто она ему, чтоб его мысли занимала её судьба?

[nick]Patroclus[/nick][status]Павший воин[/status][icon]https://funkyimg.com/i/38MLm.jpg[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=8438#p875973"><b>Патрокл</b></a></div><div class="lzfan">The Song of Achilles</div><div class="lzinf">Он — половина моей души, как говорят поэты.</div>[/info]

Отредактировано Patroclus (2020-11-21 12:48:44)

+1

3

За многочисленные попытки побега Загрий успел познакомиться с многими обитателями Подземного царства. И для него не было удивительно то, что многие знали Ахиллеса внутри земель Элизиума, ведь именно там должен был оказаться его наставник, который некогда был героем на поверхности. Загрию хотелось бы посмотреть на него там, только вот этого никогда уже не произойдет. От этого было немного печально, но Загрий успокаивал себя тем, что если бы Ахиллес был все еще на поверхности, то не стал бы наставником юного принца Подземного царства.
Что стало более удивительным для Загрия, так это то, что тот, кого любил Ахиллес находился в Элизиуме. Отдельно от него. Это удручало. И больше удручала причина, по которой они были раздельно. Загрий держал у себя в уме, что нужно поговорить об этом с отцом, но каждый раз момент куда-то уходил. Или вовсе не приходил.

Патрокл был тихим и скрытным. Патрокл практически не шел на контакт. Казалось, что Патрокл не хочет видеть у себя никого. И Загрию было больно. За него. За Ахиллеса. Загрий знал, что единственное, что он может сделать это помочь им воссоединиться, чтобы они могли хотя бы увидеть друг друга и немного поговорить. Загрий слишком хорош был в разговорах, чтобы отказаться от мысли о том, что два человека, которые любят друг друга, могут все решить, лишь немного поговорив. Даже если Ахиллес не хотел говорить об этом. Или думать. Или видеть, как Загрий думает об этом. В общем... почему-то Загу казалось, что с Патроклом у него получится сделать все как надо. Нужно было показать ему, что Загрий готов сделать для них что угодно.

Однако когда в следующий раз принц достигает убежище павшего воина, тот не выражает своего отчуждения. Перед ним всегда был провиант, которым он делился с Загрием, наверное, без охоты, но все же... Теперь все кругом ощущалось иначе. Будто бы его ждали. Патрокл не рассуждал сам с собой, как это бывало. Его внимание было сосредоточено на статуе, которое он переключил лишь на миг, чтобы показать, что он видит Загрия. Тот осторожно приблизился к воину и получил жест присесть рядом. Загрий ощущал как время быстро ускользает от него, но вдруг замерло, позволяя принцу присоединиться к Патроклу в его пикнике. И Заг, который дал себе обещание сделать для Патрокла и Ахиллеса все возможное, садится напротив воина. Он не тянется к еде, хоть Патрокл и позволяет ему, а затем удивленно приподнимает брови, когда тот решает разделить с ним нектар.
Что-то определенно не так...

Загрий не спешит со словами, и Патрокл выдает причину своего гостеприимства. Загрию бы в пору усмехнуться, но он лишь делает глоток нектара. Он никогда его не пробовал сам, раздаривая бутылечки направо и налево, но теперь, когда выдалась возможность, он толком не чувствует вкуса, потому что слишком увлечен разговором.
Но она кто-то тебе? Я никогда не слышал этого имени, но ты можешь рассказать мне о ней. Возможно, я узнаю что-то о ней, когда вернусь домой.
Благо административный зал был теперь в полном его распоряжении.

+1

4

[nick]Patroclus[/nick][status]Павший воин[/status][icon]https://funkyimg.com/i/38MLm.jpg[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=8438#p875973"><b>Патрокл</b></a></div><div class="lzfan">The Song of Achilles</div><div class="lzinf">Он — половина моей души, как говорят поэты.</div>[/info]

Патроклу внезапно показалось, будто Загрей собирается вторгнуться в сокровенные, глубоко личные сферы, ещё сохранившиеся в его блёкнущей памяти. Тишина, нарушаемая журчанием Леты, была пропитана ядом, которым Дионис одурманивает своих врагов; чем-то таким, что можно было ощутить вдохом, каждой эфемерной клеточкой тела и, наверное, попробовать на вкус. И врачеватель с лихвой отравился атмосферой, лишь стоило ему представить Брисеиду: горечь воспоминаний стянула горло, словно удавкой, а фантомная боль свербела по призрачной оболочке, отдаваясь неприятной рябью.
«Думаешь, это так просто, рассказать о ней?…»
Патрокл схмурил брови и с молчаливым неодобрением посмотрел на принца Подземного мира, опасливо выискивая в его гостящей персоне подвох и лукавство.
Зачем он заставлял говорить о ней вслух? Зачем вообще царскому отпрыску знаться со столь прискорбной тенью, как он? К чему все эти попытки сближения? Почему он просто не проходил мимо, а вклинивался своими альтруистически поддерживающими разговорами в Патроклское отшельничество? Павший воин и так изо всех сил отгораживался от Загрея, возводил стену отчуждения и проявлял тупое равнодушие — всю ту несвойственную амальгаму эмоциональных жестов, что была ему чужда при жизни; а когда узнал, что тот в довесок приходился ещё учеником Ахилла, Патрокл с удвоенным энтузиазмом принялся выставлять вокруг себя оборонительные штыки. И это вечно слетающее с губ клеймо, которым Патрокл окрестил принца — незнакомец — было одной из таковых мер.
И хуже всего то, что Патрокл ощущал, как в топке своей осиротелой души зарделись ревность и зависть. Загрей мог видеться с Ахиллесом, мог внимать его бархатный голос, наполненный вкрадчивостью, мог заглядывать в зелень внимательных глаз, мог созерцать статность Аристос Ахайон. В то время как сам Патрокл был этого лишен. Но, одновременно с этим, врачеватель всякий раз подспудно ждал принца, надеясь, что он принесёт какую-нибудь весточку от Ахилла или расскажет что-нибудь о нём. И эта двойственность обескураживала и запутывала.
— Неужели тебе хочется тратить своё время на мой непримечательный рассказ и поиск безызвестной женской тени? — вопросил голосом низким, холодным, без примеси эмоций. Патрокл даже вымученно улыбнулся, поразмыслив, куда ещё можно девать нескончаемые часы своей жизни, когда ты бог и в твоём распоряжении целая бесконечность?
Врачеватель снова подхватил бутылочку с нектаром и с безразличием всмотрелся в янтарную жидкость, будто хотел узреть тайное пророчество Мойр, то ли плавающее на донышке, то ли лежавшее на поверхности. Медовотерпкий напиток обжёг нёбо, горячим сгустком проскользнул по пищеводу, оставляя по пути приятную тёплую дорожку, и растёкся по стенкам желудка успокаивающей плёнкой. Первый глоток подарил чувство пряной неги, второй — токсично вкалывался в язык, а третий — опутывал тело дымчатой паутиной. Он вытер губы тыльной стороной ладони и прикрыл глаза, пока сорокаградусное тепло вело неравный бой с мертвецким холодом внутри.
Нектар успокоил Патрокла и умерил часть переживаний. Хоть и никакое опьянение не объяло павшего воина, но язык у него развязался.
— Она была военным трофеем, доставшимся твоему наставнику. И я нашёл в ней друга, прикипел нежными чувствами, словно к сестре, — неожиданно в мужском голосе зазвучали новые нотки, в которых слышались чувственность и лилейность, поднимающиеся от небьющегося сердца. Он любил Брисеиду и дорожил ею, — конечно, ей не затмить Ахилла, которому Патрокл всецело и взахлёб посвятил всего себя, но и ей было отведено укромное место в его душе. — Пока Ахиллес разил троянцев на вылазках и поле брани, я обучал её нашему наречию, а она меня своему. Я делился с ней опытом врачевания, она со мной секретами тамошних лекарственных трав, — печальная, еле заметная улыбка застыла на лице Патрокла; он замолчал, и тоска захлестнула его, как нещадная волна разгневанного Посейдона, увлекая в водоворот воспоминаний. — В нашем лагере была заведена маленькая традиция: как только всходила луна и замерцала россыпь звёзд, мы усаживались у костра, как семья. Мы с Ахиллом, Брисеида, старый добрый Феникс, юный и тихий Автомедон. И каждый рассказывал истории, но самые забавные и необычные были у Брисеиды. Мы её слушали, затаив дыхание. Прекрасное было время, о котором, вспоминая сейчас, становится тоскливо… — воин посуровел, сгустив брови. — Однако у смертных итог один, неизбежный  — они все попадают в царство твоего отца. И Брисеида не исключение, — он посмотрел на Загрея, мысленно решая, ввериться ли ему или нет? Но если есть хоть малая надежда узнать что-нибудь о Брисеиде и помочь ей, то Патрокл сделает для этого всё необходимое. Даже пойдёт на контакт с принцем. — Незнакомец, я уже отвык делиться с кем-нибудь своими переживаниями и невзгодами, но тебе откроюсь. В последнее время меня посещают видения, приносящие тревогу. Мне мерещится Брисеида, протягивающая руки, зовущая и просящая помощи, — Патрокл сжал кулаки в беспомощности и опустил голову. — Я искал по всему Элизиуму, но её здесь нет. Если у тебя есть совет, то, прошу, дай его мне, ибо ещё одну порцию отчаяния мне не выдержать.

Отредактировано Patroclus (2020-12-11 01:47:42)

+1

5

Загрий был немного обескуражен отношением Патрокла. Он не понимал его. Возможно, сам Патрокл не знал, как относится к Принцу Подземного Царства. Была ли в том причина, что Заг был сыном Владыки или же все потому что Патрокл был в обиде на Ахиллеса, которому Заг многое мог рассказать? Загрий не хотел бы показаться грубым, но он только пожимает плечами.
Ты сам начал этот разговор. А я привык помогать тем, кому требуется помощь.
Волей-неволей. Загрий пытался помочь Орфею и Эвредике вновь воссоединиться. Он пытался чуть сбавить гнев фурий над Сизифом. Он пытался вновь помирить Патрокла и Ахиллеса, и то, что у Патрокла вдруг появилась еще одна просьба не было для Загрия проблем. Его попытки побега не особо отличались своим разнообразием, и кроме них ему было нечем заниматься. Так что... почему бы не сделать еще одно полезное дело по пути.

Загрий замолк, наблюдая за тем, как Патрокл наслаждается нектаром, если это так можно было назвать. Все это время Заг чувствовал себя будто бы не в своей тарелке. Принцу казалось, что он способен найти общий язык с кем угодно. Его отец был не в счет. Но с Патроклом... Загрий не мог подобрать никакой рычажок, чтобы павший воин хоть немного перед ним раскрылся. Вероятно, когда Загрий сможет помирить своего наставника с ним, то Патрокл растопит свой лед.
Или же если Загрий поможет ему с тем, что ему собирался рассказать воин.
Если он все же решится. Заг надеялся, что нектар, который он подарил ему в прошлый раз, поможет.

Неожиданно для них обоих, Патрокл начал свой рассказ. Загрий невольно заслушался тому, как спокойно его голос рассказывал о том, что происходило с ним и великим героем Ахиллесом на поверхности. Не для кого не было секретом, что там были войны, которые разворачивал Владыка Арес, и именно поэтому Элизиум полнился героями, а Танатос очень редко появлялся дома. Но кроме войны была и обычная жизнь. Были те, кто не участвовал в войнах. Были те, кто становился жертвами войн. И Бресеида была одной из них. Она не была героем. Ее место было не в Элизиуме, а значит Загрию предстояло покопаться в чужих документах, чтобы узнать, где может быть тень с подобным именем. Тень, которая, возможно, даже не принадлежала Греции, но осталась здесь навсегда, потому что умерла на этих землях.

Спасибо, что поделился со мной, — произнес Заг после небольшого молчания. Он некоторое время раздумывал после истории Патрокла, поэтому не торопился с ответом. — Вижу, как тяжело тебе дается открываться мне. Но будь уверен, твоя история останется со мной, закрытая от чужих ушей.
Загрий поднялся с места.
В следующий раз я приду к тебе с вестями. Спасибо за прием. — Принц сделал легкий поклон головой и направился в сторону таинственных дверей, где его ждало очередное испытание. Но история Патрокла не выходила у него из головы до самого конца.

Оказавшись Дома, Загрий не терял времени на другие дела, и сразу же отправился в административный зал, чтобы поискать среди множества свитков что-нибудь о тени по имени Брисеида. Он поймал взгляд своего наставника, но не подошел к нему, чтобы поговорить о том, что узнал и что собирался сделать, потому что он обещал Патроклу.
Если документация моего отца не врет, то тень с таким именем находится сейчас в Асфоделе, — сказал Загрий, вновь оказавшись перед Патроклом. И Принц практически не был удивлен этой новости. Казалось, все прекрасные девушки с печальной судьбой должны были оказаться там. — Если ты хочешь отправиться за ней, у меня есть немного обола... — Загрий стал рыться на своем поясе в поисках золота для Харона, надеясь, что это поможет подкупить лодочника и отвезти его и еще одну душу обратно.
Кажется, эту попытку побега придется прервать.

+1

6

Павшему воину не впервой умалчивать о своих спасательных действиях, направленных к бедствующей Брисеиде, от Ахилла. И неспроста. Патрокл, ещё во времена своей смертной жизни, закоренел одну незамысловатую хитрость: Ахиллесу необязательно знать о преждевременных замыслах своего филтатос; если бы он посчитал, что дело безнадёжное и не стоит свеч, то запросто мог бы отговорить Патрокла от безрассудных поступков, и тот, млея от выказанных переживаний и встревоженного взгляда любимого, сдался бы. Поэтому проще было втихую совершить задуманное, пока мысли и напористость имели твёрдость, не смягчённую словами и сомнениями царевича Фтии.
— Что ж, я приятно удивлён твоим бережным отношением к конфиденциальности, незнакомец,— врачеватель, охваченный признательностью, кивнул принцу. И Патрокл мысленно дал себе обещание, что в независимости от успешности тайной операции, он позволит Загрию рассказать всё Ахиллу. Только позже, чуть-чуть попозже. Ведь у любовников так повелось с детства — делиться друг с другом накопившимися новостями, разъедающими голову мыслями и клубившимися под каркасом рёбер чувствами. — И благодарен за это.
Неожиданно Патрокл преисполнился уважением к принцу, отчего тщательно выстроенные границы безразличия начали разрушаться, по крохотному кусочку и секунда за секундой, открывая брешь в обороне, и позволяя прорасти какому-то странному ощущению близости.
— С нетерпением буду ждать твоего возвращения с известиями,— проговорил с неподдельными нотками доверия.

Ожидание длилось бесконечно долго. Патрокл, поддавшись привычки живых, несколько раз поднимал глаза в надежде определить время по движению солнца и столько же раз сокрушался, созерцая высокий свод подземного царства, поддёрнутый перламутровым туманом, заменяющим мёртвым героям созвездия. Здесь полдень спаявался с полночью — сплошное безвременье. Пустое и долгое. Особенно когда ждёшь.
Элизиум периодически вспыхивал беспокойством и движением. Воины ощетинивались частоколом копий и смыкали щитовой строй, колесницы оставляли борозды примятой травы. Случалось, что в обыденное затворничество Патрокла невольно и торопливо пересекали воители, рассредоточивающиеся по разным залам для боевых позиций. Они не останавливались и практически не обращали внимания на тихую тень, старающуюся в такие моменты обесцветиться и слиться с мирным пейзажем, однако иногда кто-то да замечал врачевателя и призывал поднять оружие, направив его против наглого вторженца, повадившегося бессовестно нарушать благодать райских полей.
«Ядовитое влияние Тесея затмевает глаза не хуже вина Диониса», — мысленно усмехался Патрокл, но вслух говорил другое: — Если он пройдёт здесь, я его задержу, — и воины, доверившись размеренно произнесённым словам, уходили.
В каком-то смысле врачеватель и впрямь притормаживал передвижение Загрия, но только в бескровных попытках — коротенькими перекидываниями фраз и предлагаемыми яствами.
Но принца не было. Он не пришёл ни в первое посещение Элизиума после того, как Патрокл ему простодушно вверил сокровенное, ни во второе, третье или четвёртое. Отчего павший воин стал грешить, думая, что принц специально избегает встреч, что раскопать обещанный свиток так и не получилось, из-за чего теперь тому совестно. Когда рой скверных мыслей одолевал сверх нормы, Патрокл искал поддержку у безмолвно горделивой статуи Ахилла. Нет, аристос не мог взрастить своего ученика в столь неподобающей манере. Любой другой, но не он.
Секунда за секундой, складывающейся в невозможные минуты, Патрокл продолжал ждать, вспомнив давние слова Загрия о вечно меняющихся залах и различных вариациях попасть туда, куда совсем не хотел или куда надо, но, увы, не прийти в нужное место. Да, у зодчего сего царства странное чувство юмора.

До слуха врачевателя донеслось приглушённое шипение — только один бог, которого воочию видел Патрокл, обладал прожигающей поступью, под которой чахла трава. Принц прибыл, и воин во все глаза воззрился на него, следя за его торопливыми движениями.
— Судя по тому, как ты держишься, незнакомец, смею предположить, что вести ты всё же принёс, — догадался Патрокл и оказался прав.
Он выслушал Загрия. На что же рассчитывал Патрокл, когда не нашёл Брисеиду на Елисейских полях? Что она окажется в отдалённом месте где-нибудь в Элизиуме, о котором он не знал? Что простую смертную, занесённую в летопись Эллады как военный трофей и рабыню, жестокие, но справедливые судьи Аида не посмеют отправить в Асфодель?
— Бедная, бедная Брисеида… — горько запричитал врачеватель, не видя и не слыша ничего вокруг, лишь эфемерно чувствуя, как его призрачное сердце снова заходится обильной кровопотерей из свежей раны. Однако краем уха он умудрился ухватить последние слова принца.
— Отправиться? За ней? — схмуренно переспросил, словно не веря в услышанное. — Разве такое возможно?
В то время как Загрий хаотично общупывал свой пояс на наличие золотых, Патрокл медленно обрисовывал в голове задумку принца.
Отправиться. Обол. Лодочник. Переправа. Асфодель.
Мужчина воспрянул надеждой, что не всё так плачевно как кажется и некое подобие счастья обрести в царстве мёртвых всё же можно, но, наблюдая за тщетными попытками принца наскрести немного монет, смекнул — путь в Асфодель будет проходить не по прямой дорожке.
— Подожди минутку, — врачеватель поднялся на ноги и на дружеской нотке похлопал Загрия по плечу, призывая не суетиться.
Пройдя по каменным мостикам, перекинутых через реку Забвения, он очутился у подножья статуи, где складировались множество амфоры разных форм и величин. Патрокл всегда спрашивал самого себя, для чего незнакомец время от времени разбивает их, и теперь, видя сияющее золочение, исходившее из одного из сосудов, понял смысл.
— Пятнадцать, — Патрокл протянул раскрытые ладони принцу, показывая добытое добро. Да, залежи обола были скромны, но лучше чем ничего. — Если я правильно догадался о твоём плане, то стигийского лодочника нужно подкупить суммой побольше, — смело и с энтузиазмом заявил, убирая монеты в скрытый кармашек под кушаком. — Уверяю тебя, незнакомец, моё стремление найти Брисеиду твердо как никогда. Если есть шанс увидеть её и помочь, то я рискну всем, — он посмотрел в сторону таинственных дверей, куда обычно брёл Загрий после бесед с Патроклом. Сейчас же они пройдут в них вместе. — Уверен, если мы походим по Элизиуму, то отыщем ещё обола. Что ж, страх — удел слабых. Да, незнакомец?

[nick]Patroclus[/nick][status]Павший воин[/status][icon]https://funkyimg.com/i/38MLm.jpg[/icon][info]<div class="lzname"><a href="http://chaostheory.f-rpg.ru/viewtopic.php?id=8438#p875973"><b>Патрокл</b></a></div><div class="lzfan">The Song of Achilles</div><div class="lzinf">Он — половина моей души, как говорят поэты.</div>[/info]

Отредактировано Patroclus (2020-12-31 01:29:45)

+1


Вы здесь » chaos theory » межфандомные отыгрыши » Лекарство от забвения


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно